Дело № 2-420/2025 (№ 2-3144/2024)
УИД № 91RS0022-01-2024-005049-69
Решение
Именем Российской Федерации
12 августа 2025 года г. Феодосия
Феодосийский городской суд Республики Крым в составе:
председательствующего судьи Костылева В.В.,
при ведении протокола судебного заседания
секретарем судебного заседания ФИО1,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к Осиповой О.А. о признании недействительным договора дарения квартиры, применении последствий недействительности сделки, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, - нотариус Феодосийского городского нотариального округа Чурбаков А.Ю., Государственный комитет по государственной регистрации и кадастру Республики Крым, администрация города Феодосии Республики Крым,
установил:
ФИО2, обратившись в суд с настоящим иском, просила признать недействительным договор дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО2 и Осиповой О.А., применить последствия недействительности сделки, вернув стороны в первоначальное положение, прекратить право собственности Осиповой О.А. на квартиру <адрес>
В обоснование заявленных требований истец сослалась на то, что ДД.ММ.ГГГГ между ней и ответчиком Осиповой О.А. заключен договор дарения квартиры. По условиям этого договора истец передала, а ответчик приняла в дар спорное жилое помещение.
Договор дарения удостоверен частным нотариусом 2-го Феодосийского городского нотариального округа ФИО14
Истец считает, что ранее подписанный ею договор дарения является недействительным (ничтожным).
Согласно доводам истца, на момент подписания договора она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, так как страдала <данные изъяты>. Это заболевание может вызывать необратимые изменения и способствовать развитию <данные изъяты> - болезни, при которой нарушаются когнитивные способности, и человек не может ориентироваться в пространстве и времени.
Истец утверждает, что факт наличия у неё этого заболевания подтверждается медицинской картой и выпиской из амбулаторной карты стационарного больного от ДД.ММ.ГГГГ.
В силу своего преклонного возраста, отсутствия образования, немощного физического состояния и психического заболевания истец подписала оспариваемый договор дарения.
Истец также указывает, что не могла понимать значение своих действий и руководить ими, и находилась в состоянии, когда не осознавала последствий своих действий. В связи с этим у неё усматривается наличие порока воли в момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ. То есть имущество и права на него выбыли из владения истца помимо её воли.
Из-за своего возраста и юридической неграмотности истец не осознавала, что в результате сделки лишается права собственности на жильё, которое является для неё единственным и постоянным местом жительства. Она не имела намерений безвозмездно передавать принадлежащее ей на праве собственности недвижимое имущество в виде квартиры в собственность ответчика.
Кроме того, находясь в преклонном возрасте, истец лишилась своего единственного жилого помещения.
Как считает истец, она как участник сделки составила неправильное мнение о её природе под влиянием обстоятельств - ухудшения состояния здоровья, смерти родственника и некоторого времени после сделки, когда она оставалась в неведении относительно всех обстоятельств, имеющих для неё существенное значение. На момент заключения договора дарения она нуждалась в надлежащем уходе и материальном обеспечении.
Поскольку при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой всё полученное по ней, а государственная регистрация права собственности ответчика на квартиру была произведена Госкомрегистром Республики Крым, истец считает необходимым заявить о признании договора дарения недействительным и применении последствий недействительности сделки в виде прекращения права собственности на квартиру <адрес>.
Истец ФИО2, извещённая в соответствии с требованиями ст.113 ГПК РФ, в судебное заседание не явилась, об уважительных причинах неявки не сообщила и не просила об отложении судебного заседания, воспользовалась правом на представление своих интересов через представителя.
Представитель истца ФИО3, извещённый в соответствии с требованиями ст.113 ГПК РФ, в судебное заседание не явился, об уважительных причинах неявки не сообщил и не просил об отложении судебного заседания. Ранее в ходе судебного разбирательства представитель истца полностью поддержал заявленные требования, основываясь на доводах, изложенных в иске, пояснив, что ему известны обстоятельства, которые позволяют предположить, что на момент подписания договора истец не осознавала своих действий. В мае 2024 года ФИО2 и ФИО8 предоставили ему документы, а истец рассказала, что не помнит, как подписывала спорный договор, и осознала, что оформила дарственную не на свою внучку, а на третье лицо. По словам истца, её внучка проживает в <адрес>. Других обстоятельств, имеющих отношение к делу, не помнит. Однако он получил медицинскую карту ФИО2 от ФИО8, которая пояснила, что до этого они вместе проходили лечение в онкологическом диспансере, что зафиксировано в медицинской карте. При встрече в мае 2024 года они решили подать иск. Он также встречался с истцом по месту её жительства, но не знает, вспомнит ли она его.
Представителем истца также заявлено ходатайство о восстановлении срока исковой давности по заявленным ФИО2 требованиям, со ссылкой на то, что М.В.АБ. пропустила его по уважительной причине, поскольку в силу возраста, состояния здоровья и имеющегося у неё с 2006 года (установлено медицинскими показаниями с ДД.ММ.ГГГГ) заболевания – <данные изъяты>, которое может вызывать необратимые изменения, в том числе, способствовать развитию <данные изъяты> – болезни, при которой нарушаются когнитивные способности, тем самым человек не в состоянии ориентироваться в пространстве и времени и не понимает значение своих действий и не может руководить ими, в связи с чем истец не могла избрать верный способ защиты своего права и в установленные законом сроки обратиться в суд с иском об оспаривании сделки по правильным и мотивированным основаниям.
Ответчик Осипова О.А., извещённая в соответствии с требованиями ст.113 ГПК РФ, в судебное заседание не явилась, об уважительных причинах неявки не сообщила и не просила об отложении судебного заседания. Ранее в ходе судебного разбирательства ответчик пояснила, что ФИО2 приходится ей матерью, а ФИО9 - отчимом. До ДД.ММ.ГГГГ они жили вместе на туристической базе, пока родители не развелись. После того как им предоставили квартиры, они разъехались. При жизни ФИО9 было решено, что квартира, принадлежащая ему, отойдет сестре ответчика - ФИО12, а квартира ФИО2 достанется ей. После смерти ФИО9 в 2006 году прошло примерно два-три месяца. В это время она с мужем жила в <адрес>, откуда приехала к ФИО2, чтобы оформить договор дарения. ФИО10, муж ответчика, отвёз их к нотариусу ФИО14 На момент заключения договора ФИО2 чувствовала себя хорошо. Она страдала от бронхита, но не имела хронических заболеваний. Обращалась к врачу редко и не просила покупать ей таблетки или отвозить её к доктору. ФИО8 появилась после смерти ФИО39, и ранее ответчик с ней не была знакома. Она приехала из <адрес> и попросила разрешения жить с ФИО2, и семья последней разрешила. Со слов ФИО2 ответчику известно, что ФИО8 является её родственницей, но соответствующих доказательств у неё нет. ФИО2 никогда не жаловалась на здоровье, хотя семья ответчика приезжала к ней каждую неделю. При заключении договора дарения никаких договоренностей по поводу оплаты коммунальных услуг и проживания достигнуто не было. Она всегда хорошо относилась к ФИО2, и последняя до сих пор проживает в спорной квартире. Ответчик не имеет претензий к истцу, хотя и оплачивает квартиру самостоятельно. Истец также самостоятельно оплачивает услуги водоснабжения и энергоснабжения. После заключения договора дарения претензий со стороны истца не было. Конфликтные отношения возникли из-за появления сиделки ФИО8 Последний раз ответчик виделась с истцом примерно два года назад. Причина, по которой она не навещает ответчика, - конфликтные отношения с ФИО8, которая кидается драться и обращается в милицию. До 2006года семья ответчика практически каждую неделю навещала М.В.АВ. из-за болезни ФИО9 В её присутствии истец за медицинской помощью не обращалась и не просила приобрести какие-либо таблетки. На момент заключения договора дарения у ФИО2 не было никаких острых заболеваний. После заключения договора дарения семья ответчика приезжала к истцу примерно в течение года, один раз в неделю. Отношения между сторонами были хорошими, пока не появилась ФИО8 Семья ответчика сделала ремонт в квартире, поклеила обои и привела квартиру в нормальный вид после смерти ФИО9 Больше М.В.АБ. ни в чем не нуждалась. После 2006 года она также не была свидетелем того, чтобы ФИО2 обращалась за медицинской помощью. Относительно её действий неоднократно подавались заявления в правоохранительные органы. Сестра ФИО12 приехала из <адрес> в связи с обострившимися отношениями с ФИО8, и они пригласили М.В.АВ. в гости. После этого ФИО8 написала заявление в правоохранительные органы о том, что они украли бабушку. Когда ответчик спросила ФИО2 о заявлении, последняя пояснила, что ей ничего неизвестно об этом. ФИО8 приехала из <адрес> примерно в ДД.ММ.ГГГГ, сначала одна, а потом с семьей. Она попросилась пожить в квартире сестры - ФИО12 и присмотреть за ФИО2 Сестра была не против. Какое-то время ФИО8 проживала в квартире сестры, а потом переехала к бабушке ФИО2
Представитель ответчика ФИО4, извещённая в соответствии с требованиями ст. 113 ГПК РФ, в судебное заседание не явилась, обратилась к суду с заявлением о рассмотрении дела в её отсутствие, в котором просила отказать в иске ФИО2 и назначении повторной экспертизы, так как доводы представителя истца не нашли своего подтверждения, проведенная судебная экспертиза проведена в полном объеме, выводы обоснованы, эксперты ответили на все вопросы суда. Ранее в ходе судебного разбирательства представитель ответчика заявленные требования не признала, заявила о применении последствий пропуска срока исковой давности, указав, что договор дарения заключен в письменной форме, соответствует требованиям, предъявляемым к форме и содержанию договора, подписан сторонами, при его исполнении стороны достигли правового результата, характерного для данной сделки, а именно: М.В.АБ. по своей воле передала в дар принадлежащую ей на праве собственности квартиру Осиповой О.А. В момент заключения договора дарения ФИО2 находилась в состоянии, когда она не была лишена способности понимать значение своих действий, руководить ими. М.В.АБ. уже ранее обращалась в Феодосийский городской суд Республики Крым с исковыми требованиями об оспаривании договора дарения вышеуказанной квартиры, заключенного между ней и О.О. в 2006 году, по различным основаниям. Исковые требования судом были разрешены в 2012 году, в 2019 году по делу № 2-169/2019, в 2022 году по делу № 2-995/2022, и в исковых требованиях ФИО2 было отказано. Кроме того, ФИО2 обращалась в Феодосийский городской суд Республики Крым с исковым заявлением об установлении факта отсутствия родственных отношений с Осиповой О.А. (дело № 2-1058/2018). Все вышеуказанные факты свидетельствуют о том, что ФИО2 достоверно знала о заключении между ней и Осиповой О.А. нотариально удостоверенного договора дарения квартиры с 2006 года, и всегда ее интересы представлялись лицами, имеющими юридическое образование, поэтому полагает, истцу предоставлялась полная квалифицированная юридическая помощь. Исходя из имеющихся материалов гражданских дел, следует, что истец знала о нарушении ее прав уже более 13 лет. Следовательно, считает, что истцом пропущен установленный законом срок исковой давности.
Также представитель ответчика заявила ходатайство о признании недопустимым доказательством заключения специалиста Негосударственного образовательного частного учреждения дополнительного профессионального образования «Институт судебных экспертиз и криминалистики» от ДД.ММ.ГГГГ № и исключении его из материалов гражданского дела, мотивированное тем, что представленное заключение проведено специалистом Негосударственного образовательного частного учреждения дополнительного профессионального образования «Институт судебных экспертиз и криминалистики», тогда как в соответствии со ст. 1 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» государственная судебно-экспертная деятельность осуществляется в процессе судопроизводства государственными судебно-экспертными учреждениями и государственными судебными экспертами (далее также — эксперт), состоит в организации и производстве судебной экспертизы. Как видно из заключения специалиста от ДД.ММ.ГГГГ, на исследование представлена только светокопия заключения врача-судебного психиатрического эксперта (комиссии экспертов) от ДД.ММ.ГГГГ №. Даже неизвестно, в полном ли объеме, так как не указано, на скольких листах. Иные материалы гражданского дела № 2-420/2025, в котором содержатся протоколы допроса свидетелей, пояснения сторон, а также многочисленные медицинские документы, не исследовались. Клиническая беседа с ФИО2 не проводилась. Данные обстоятельства существенно исказили суть исследования и не могут являться достоверными. Специалист, давший заключение от ДД.ММ.ГГГГ, не был предупрежден судом об уголовной ответственности за неполноту либо недостоверность выводов, содержащихся в его заключении №, по сути, выводы являются простым частным мнением, которое дано на основании обращения представителя истца в организацию, так как установлено, что в настоящее время М.В.АБ. страдает тяжелым психическим расстройством, и отвечает ли ее воле и интересам обращение в эту организацию, неизвестно. Как указано в самом заключении, заключение является суждением специалиста. Врач, проводивший исследование, не является неврологом, поэтому полагает, что не может давать оценку соматического или неврологического статуса подэкспертной.
Третье лицо нотариус Феодосийского городского нотариального округа Чурбаков А.Ю., извещённый в соответствии с требованиями ст.113 ГПК РФ, в судебное заседание не явился, обратился к суду с ходатайством о рассмотрении дела в его отсутствие.
Третье лицо - Государственный комитет по государственной регистрации и кадастру Республики Крым, извещённое в соответствии с требованиями ст. 113 ГПК РФ о времени и месте судебного заседания, явку своего представителя не обеспечило, об уважительных причинах неявки своего представителя не сообщило и не просило об отложении судебного заседания.
Третье лицо – администрация города Феодосии Республики Крым, извещённое в соответствии с требованиями ст. 113 ГПК РФ о времени и месте судебного заседания, явку своего представителя не обеспечило, об уважительных причинах неявки своего представителя не сообщило и не просило об отложении судебного заседания.
Принимая во внимание положения ст. 167 ГПК РФ, учитывая надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, и их представителей о времени и месте судебного заседания, суд счел возможным рассмотреть дело в их отсутствие.
Заслушав объяснения сторон и их представителей, допросив свидетелей, исследовав представленные сторонами и имеющиеся в материалах дела доказательства, оценив их с учетом требований ст. 67 ГПК РФ, обозрев медицинскую карту амбулаторного больного № на имя ФИО2, обозрев гражданское дело № 2-612/11/0121 по исковому заявлению ФИО2 к Осиповой Ольге Александровне о признании договора дарения недействительным, обозрев гражданское дело № 2-995/2022 по исковому заявлению ФИО2 к Осиповой О.А. о расторжении договора дарения, суд пришёл к следующим выводам.
Согласно ч. 2 ст. 35 Конституции Российской Федерации каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами.
В соответствии со ст. 45 Конституции Российской Федерации государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется.
Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.
В соответствии со ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ) собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.
Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО2 на основании свидетельства о праве собственности на жилье, выданного АО «Крымтур» в <адрес> ДД.ММ.ГГГГ, принадлежала на праве собственности квартира с кадастровым № по адресу: <адрес>
ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и О.О. заключен договор дарения, по условиям которого ФИО2 передала безвозмездно, а Осипова О.А. приняла в дар в частную собственность принадлежащую ФИО2 на праве личной частной собственности квартиру №, находящуюся в жилом доме №, расположенном по <адрес>
Истцом ФИО2 оспаривается договор дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, как совершенный лицом, не способным понимать значение своих действий или руководить ими.
Из ответов медицинских учреждений следует, что ФИО2 на учете у врача-психиатра и врача психиатра-нарколога не состоит и ранее не состояла ОСП «Психиатрическая больница» ГБУЗ РК «Феодосийский медицинский центр». ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ обращалась за медицинской помощью к врачам-офтальмологу, терапевту, акушеру, неврологу и психиатру, кабинет врача общей практики (семейного врача) ОСП «Городская поликлиника» ГБУЗ РК «Феодосийский медицинский центр». Карты вызовов и журналы вызовов к пациенту ФИО2 за период до ДД.ММ.ГГГГ не сохранились из-за истечения срока хранения. Под диспансерным наблюдением врача-психиатра в ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № имениФИО13» и на стационарном лечении в период до ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 не находилась, медицинская карта не заводилась.
В соответствии со ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (п. 1). К договорам применяются правила о двух и многосторонних сделках, предусмотренные гл. 9 названного Кодекса, если иное не установлено ГК РФ (п. 2).
Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
В соответствии с положениями п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.
Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (п.3 ст. 166 ГК РФ).
В силу п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
Согласно ч. 1 ст. 23 Федерального конституционного закона от 21марта 2014 года № 6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов - Республики Крым и города федерального значения Севастополя» законодательные и иные нормативные правовые акты Российской Федерации действуют на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя со дня принятия в Российскую Федерацию Республики Крым и образования в составе Российской Федерации новых субъектов, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным конституционным законом.
В силу ч. 1 п. 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.
В силу положений ст. 1205 ГК РФ право собственности и иные вещные права на недвижимое и движимое имущество определяются по праву страны, где это имущество находится.
Оспариваемый договор дарения заключен до 18 марта 2014 года, то есть в период действия на территории Республики Крым законодательства государства Украина.
Таким образом, суд приходит к выводу, что к правоотношениям сторон подлежит применению законодательство Украины.
В соответствии с п. 1 ст. 202 Гражданского кодекса Украины (далее ГК Украины) сделками являются действия лица, направленные на обретение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Лицо, совершающее сделку, должно иметь необходимый объем гражданской дееспособности. Волеизъявление участника сделки должно быть свободным и отвечать его внутренней воле (п. 2 и 3 ст. 203 ГК Украины).
В статье 204 ГК Украины закреплен принцип презумпции правомерности сделки, указано, что сделка является правомерной, если ее недействительность прямо не установлена законом или если она не признана судом недействительной.
Статьей 215 ГК Украины предусмотрено, что основанием недействительности сделки является несоблюдение в момент совершения сделки стороной (сторонами) требований, установленных ч. ч. 1 - 3, 5 и 6 ст.203 ГК Украины. Недействительной является сделка, если ее недействительность установлена законом (ничтожная сделка). В этом случае признания такой сделки недействительной судом не требуется. В случаях, установленных ГК Украины, ничтожная сделка может быть признана судом соответствующей действительности. Если недействительность сделки прямо не установлена законом, но одна из сторон или другое заинтересованное лицо опротестовывает ее действительность на основаниях, установленных законом, такая сделка может быть признана судом недействительной (оспоримая сделка).
Правовые последствия совершения сделки дееспособным физическим лицом, которое в момент его совершения не осознавало значения своих действий и (или) не могло руководить ими, прописаны в ст. 225 ГК Украины.
Сделка, которую дееспособное физическое лицо совершило в момент, когда оно не осознавало значения своих действий и (или) не могло руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого лица, а в случае его смерти - по иску других лиц, чьи гражданские права или интересы были затронуты (п. 1 ст. 225).
В свете приведенных норм такая сделка является оспоримой.
В соответствии с аналогичной нормой ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
По смыслу правовой нормы ст. 177 ГК РФ, неспособность М.В.АГ. в момент заключения договора дарения квартиры понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания договора недействительными, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.
Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное нормами права Украины и Российской Федерации, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
Порок воли при совершении сделок может быть обусловлен как отсутствием воли, так и неправильным формированием ее или несоответствием волеизъявления внутренней воле лица, заключающего сделку.
Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по данному делу, являются наличие или отсутствие психического расстройства у ФИО2 на момент подписания договора дарения квартиры, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений её интеллектуального и (или) волевого уровня.
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», при рассмотрении гражданских дел следует исходить из представленных истцом и ответчиком доказательств. Вместе с тем суд может предложить сторонам представить дополнительные доказательства. В случае необходимости, с учетом состояния здоровья, возраста и иных обстоятельств, затрудняющих сторонам возможность представления доказательств, без которых нельзя правильно рассмотреть дело, суд по ходатайству сторон принимает меры к истребованию таких доказательств.
В соответствии с положениями ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.
Конституционный Суд Российской Федерации в своих судебных постановлениях неоднократно указывал, что из взаимосвязанных положений ст. ст. 46 (ч. 1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда (определения от 17 июля 2007 года № 566-О-О, от 18 декабря 2007 года № 888-О-О, от 15июля 2008 года № 465-О-О и др.). При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.
Из приведенных положений закона следует, что суд оценивает не только относимость, допустимость доказательств, но и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
В силу ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.
Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.
В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Допрошенная в судебном заседании 18 декабря 2024 года по инициативе суда в качестве свидетеля ФИО14, удостоверившая спорный договор, пояснила, что она не помнит, что происходило ДД.ММ.ГГГГ. Процедура удостоверения договора дарения осуществляется следующим образом: устанавливаются личности сторон и их намерения; проводится беседа и проверяются правоустанавливающие документы; подготавливается проект договора, который зачитывается вслух; стороны знакомятся с содержанием договора, им разъясняются права и обязанности, а также порядок регистрации. Если во время процедуры нотариус замечает неадекватное поведение или неспособность человека ориентироваться в пространстве, то он прекращает нотариальные действия. Она не помнит, какие проверочные мероприятия были проведены при заключении спорной сделки. Однако, согласно требованиям украинского законодательства, действовавшего в то время, даритель должен был предоставить паспорт объекта недвижимости, идентификационные номера, справку-характеристику объекта недвижимости из БТИ, а также справку об отсутствии ограничений (обременений). Запросы в психоневрологический диспансер ей не направлялись. Если бы ФИО2 или другая сторона не были способны понимать значение своих действий или руководить ими, нотариус не удостоверил бы сделку. ФИО2 находилась в состоянии, когда могла осознавать свои действия и руководить ими. Если бы у нотариуса возникли сомнения в дееспособности дарителя, он потребовал бы хотя бы справку от врача. Вероятно, дееспособность ФИО2 не вызывала сомнений.
По ходатайству стороны истца судом допрошены следующие свидетели.
Допрошенная в судебном заседании 18 декабря 2024 года в качестве свидетеля ФИО15 пояснила, что она является пенсионером, с 2008года проживает по адресу: <адрес> Истец ФИО2 является её соседкой. Брат свидетеля ФИО16 проживал в данном доме, свидетель приезжала к нему в гости из-за его болезни. Видела истца по-соседски. После 2008 года истец рассказывала ей, что заключила договор дарения. Очень переживала, что подарила квартиру и осталась одна. В настоящее время и все предшествующие годы истца досматривает племянница ФИО8. Со слов истца свидетелю известно, что ФИО8 является двоюродной племянницей истца. Первый раз свидетель познакомилась с ФИО8 в 2008 году. ФИО16 рассказывал свидетелю, что каким-то нехорошим путем ФИО2 подписала документы об отчуждении квартиры, а кому, родственникам или нет, истец пояснить не смогла. Обращалась ли М.В.АБ. по поводу оспаривания подписанного договора свидетелю неизвестно. Свидетелю известно лишь то, ФИО2 была очень расстроена. Про Осипову О.А. в разговорах не упоминалось, свидетель с ответчиком не знакома и не встречалась. ФИО16 рассказывал свидетелю, что в период 2006-2007 годов он встретил истца возле школы, она сидела потерянная и ему пришлось вести истца домой. В 2008 году поведение истца было странным, забывала, о чем говорит, перескакивала с одной темы на другую, хотя у истца это было постоянно. С 2008 года истца часто посещала врач. Посещали ли в 2006 году М.В.АВ. медицинские работники свидетель пояснить не смогла. До 2008 года свидетель проживала в <адрес>. К брату ФИО16 свидетель приезжала часто, примерно четыре раза в год.
Допрошенная в судебном заседании 18 декабря 2024 года в качестве свидетеля ФИО8 пояснила, что она проживает по адресу: <адрес>. Она осуществляет уход за истцом ФИО2 Свидетель знакома с ответчиком Осиповой О.А., падчерицей троюродного брата истца ФИО39, который был женат на матери ответчика. Истец М.В.АБ. приходится свидетелю тетей и двоюродной сестрой мамы свидетеля. Поскольку она рано осталась сиротой, она жила в семье своих бабушки и дедушки и была им как родная. С 5 по 7 августа 2006 года свидетель была у истца. В это время её брат ФИО39, сын истца, был болен <данные изъяты> и находился в лежачем положении. Когда свидетель приехала к истцу, она увидела ФИО39 на полу, как его положили врачи, а истец сидела рядом с ним на стуле. Она не могла отойти от него. Свидетель провела в гостях у истца три дня, помогая ей. 7 августа она уехала в <адрес>, чтобы отдохнуть. Однако вскоре ей позвонила её мать и попросила вернуться в <адрес> в связи со смертью ФИО39. Свидетель присутствовала на похоронах ДД.ММ.ГГГГ. Истец не могла найти адрес родной дочери ФИО39, которая проживает в <адрес>, чтобы сообщить ей о похоронах. Найдя телефон ответчика, она попросила её сообщить родной дочери ФИО39 о его смерти. Ответчик Осипова О.А. присутствовала на похоронах и сообщила, что родная дочь ФИО39 - ФИО54 - приехать не сможет. Ответчик попросила свидетеля помочь в организации похорон. Так они познакомились впервые. Вечером на кухне ответчика свидетель начала задавать вопросы истцу о спорной квартире. Истец пояснила, что одна из квартир будет отчуждена родной внучке ФИО54, а спорная квартира - тому, кто будет её досматривать. Семья ответчика уехала, оставив свидетелю телефон для связи и общения. Но звонков от ответчика не было. В начале сентября 2006 года свидетелю позвонили соседи и попросили приехать. Они сказали, что ФИО2 себя плохо чувствует, упала в подъезде и выбила себе ключицу. Свидетель приехала к истцу, оказала ей помощь и уехала обратно к месту работы. В течение года свидетель не появлялась у истца. Свидетеля разыскала адвокат ФИО17 через суд. В суде ей сообщили телефон адвоката. Адвокат по телефону сказала свидетелю, что ей необходимо вернуться к истцу, которая заключила договор дарения квартиры, не понимая значения своих действий. Адвокат также сообщила свидетелю, что истец приходила к ней, плакала и говорила, что её обманули, квартиру забрали, из-за чего она не может заключить договор с ресурсоснабжающими организациями. Свидетель позвонила ответчику Осиповой О.А. и попросила передать правоустанавливающие документы на квартиру. Ответчик сообщила, что спорная квартира принадлежит ей на праве собственности, и она намерена обратиться в суд в случае звонков от свидетеля. В сентябре 2006 года истец очень переживала смерть сына. Она иногда не могла что-то найти, ничего не понимала. Ранее свидетель приезжала к истцу в гости в июле 2004 года и в июне 2005 года. В сентябре 2006 года она вызывала врача на дом для ФИО2 Причиной частых вызовов скорой помощи было высокое давление у истца. Долго передвигаться она не могла самостоятельно. Приехав к истцу в октябре 2006 года, свидетель пробыла у неё примерно неделю. В тот период истец выдала на имя свидетеля доверенность. Непосредственным врачом-неврологом истца являлся ФИО18, и свидетель лично водила её к нему. Врач выписывал лекарства. Истец жаловалась на головные боли из-за повышенного давления (гипертонии). В октябре 2006 года свидетель лично колола ей уколы от давления, ФИО5, таблетки «Мексидол». Свидетелю знаком ФИО10, муж ответчика Осиповой О.А. Впервые свидетель увидела его на похоронах. Истец не знакома с ФИО10 и видела его тоже впервые. Когда истец сообщила свидетелю об обстоятельствах отчуждения спорной квартиры, они ничего не предпринимали. У истца не было второго экземпляра договора, поэтому они стали разыскивать нотариуса, удостоверившего сделку, для последующего оформления договора с ресурсоснабжающими организациями. Нотариус отказала в выдаче копии договора дарения квартиры, сославшись на утрату истцом права собственности. Нотариус подсказала истцу, как написать письмо ответчику для предоставления документов в отношении спорной квартиры. После этого свидетель не вмешивалась в отношения истца и ответчика, уехала домой и не приезжала примерно год. В этот период за истцом смотрели ФИО56 и её мама, девочки из церкви. Свидетель оплачивала им необходимые расходы по уходу за истцом. По собственной инициативе истец обратилась к адвокату ФИО17 Адвокат, в свою очередь, возобновила поиски свидетеля, а также вручила ей повестку в суд. Созвонившись с адвокатом, свидетель узнала о необходимости вернуться обратно. В октябре 2006 года истец оформила доверенность на имя свидетеля в поселковом совете, и они начали собирать необходимые документы. В августе и сентябре того же года истец узнавала свидетеля, однако девочки, приходившие к ней из церкви, сообщали, что она их не помнит, хотя накануне они были у неё. Свидетель не обращалась в суд или правоохранительные органы по вопросу заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ. В 2012 году она сама обратилась в суд, действуя на основании нотариальной доверенности. Также в суд обращалась сама истец, в том числе через адвоката ФИО17 Впервые она обратилась в суд в 2009 году. Свидетель переехала в <адрес> на постоянное место жительства позже. Официально она осуществляет присмотр за истцом с 2011 года, оформив его через Пенсионный фонд. С 2020 года она живёт с истцом постоянно, поскольку та не может передвигаться самостоятельно и нуждается в уходе. В суд с заявлением о признании истца недееспособной свидетель не обращалась. Истец всегда говорила свидетелю, что её обманули и забрали квартиру. Её навещают депутаты и поздравляют с праздниками, в том числе с днём рождения и 9 Мая, а также работники Социального фонда г. Симферополя. Истец рассказывает всем, что не может спокойно умереть, потому что чужие люди забрали у неё имущество, не осуществляют за ней присмотр и не покупают даже хлеб. Однажды сотрудники одного из социальных фондов заинтересовались этим вопросом и выразили готовность оказать необходимую помощь. В апреле-мае 2024 года истец в присутствии свидетеля передала представителю документы для подачи иска. Её медицинская карта находилась дома, так как ей необходимо проходить обследование. Медицинская карта также была передана представителю. Оригинал справки, выданной врачом ФИО57, копия которой приобщена к материалам дела, находится в гражданском деле, рассмотренном Феодосийским городским судом Республики Крым в 2022году. С ответчиком свидетель не имеет неприязненных отношений. С 2006 года семья ответчика перестала общаться с истцом и не навещает её.
Допрошенная в судебном заседании 18 декабря 2024 года в качестве свидетеля ФИО19 пояснила, что проживает по адресу: <адрес> С истцом ФИО2 она знакома с 1970-х годов. В то время она работала бухгалтером на турбазе «<данные изъяты>», а ФИО2 - вахтёром. Мама свидетеля была в дружеских отношениях с истцом. В 1990 году свидетель вернулась из <адрес> в <адрес>, чтобы ухаживать за своей мамой, которая скончалась в 2002 году. С тех пор свидетель общается с истцом. Ответчика ФИО20 она никогда не видела. Сын истца, ФИО39, тяжело болел и умер в июле-августе 2006 года, точную дату она не помнит. На похоронах истец была очень подавлена и впала в депрессию, так как похоронила троих сыновей. Свидетель часто видела истца на набережной или на лавочке возле школьного двора, так как дорога к нашим домам проходит мимо школы. Истец узнавала и узнаёт меня до сих пор. Свидетелю известно, что осенью 2006 года истец плохо себя чувствовала и плакала после похорон. Позже она рассказала свидетелю, что осталась ни с чем. В ходе беседы со свидетелем и сотрудниками скорой помощи истец говорила, что многое не помнит, включая приезд врачей скорой помощи в 2006 году. Свидетель не присутствовала на похоронах сына ФИО2 - ФИО39, но она приходила к ним в гости. Ответчика она не помнит. В 2006 году она часто встречалась с истцом на улице, почти каждый день. С 2006 года с истцом стала проживать ФИО8, которая помогала ей готовить еду и вызывала врачей. С ФИО8 свидетель познакомилась на похоронах. Истец жаловалась свидетелю на высокое давление. Она не была свидетелем того, как истец заключала договор дарения, но она знала, что он удостоверялся нотариусом. Однажды после похорон свидетель привела истца с набережной, так как она заблудилась и не знала, куда идти. Соседи часто доводили истца домой после похорон, так как она находилась в подавленном состоянии.
По ходатайству стороны ответчика судом в судебном заседании 18декабря 2024 года допрошен в качестве свидетеля ФИО10, который пояснил, что он проживает в <адрес>. Истец ФИО2 не является родной бабушкой его супруги, ответчика Осиповой О.А. До ДД.ММ.ГГГГ и примерно год после этого между истцом и ответчиком были хорошие отношения. В это время состояние здоровья истца было нормальным, она не болела и была в здравом уме. Свидетель и ответчик оказывали ей помощь, встречаясь примерно раз в неделю. Они также помогали с похоронами сыновей истца и делали ремонт в её квартире. Свидетель лично слышал разговоры о том, что истец хочет подарить свою квартиру ответчику. Он отвозил истца и ответчика к нотариусу, но не присутствовал при оформлении сделки, оставаясь в машине. Истец понимала, что происходит, и настроение у неё было нормальное. До сентября 2006 года он и ответчик регулярно виделись с истцом примерно раз в неделю. Она не жаловалась на здоровье, за исключением проблем со зрением, вызванных катарактой. С ФИО8 свидетель познакомился на похоронах сына истца. Примерно через год или полтора ФИО8 снова появилась и попросила разрешения пожить у истца. Она взялась помогать ей и осталась жить с ней. После этого отношения между ними испортились. ФИО8 начала неадекватно реагировать на то, что семья ответчика приезжала к истцу. Ей это не нравилось, она кричала, устраивала истерики и могла даже наброситься с дракой. До сентября 2006 года истец всех узнавала и обращалась по имени. Ей помогала соседка по лестничной клетке. Истец могла сама сходить в магазин и была здорова. Покупать лекарства она никогда не просила. Свидетель знаком с истцом с 2000 года. Он не знает круг общения истца. Инициативу заключить договор дарения проявила истец, так как больше близких у неё не было, а семья ответчика всегда была готова помочь. Лечащих врачей он не знал.
По ходатайству стороны истца судом в судебном заседании 24декабря 2024 года допрошена в качестве свидетеля ФИО21, которая пояснила, что истец ФИО2 является её соседкой, с которой она знакома с 1992года. Они живут на одной лестничной площадке. За последние пять лет у ФИО2 один за другим скончались три сына, что стало большим ударом для пожилой женщины. Когда её сыновья ФИО62 и ФИО39 умирали, она была одна. Иногда её навещала ФИО8, а ответчик Оля Осипова появлялась нечасто. После смерти сына ФИО39 в 2006 году визиты ответчика стали более частыми, и они происходили на глазах у соседей. Они приходили к нам и спрашивали о состоянии ФИО2 Эти визиты больше напоминали показательные выступления и происходили примерно раз в месяц. Когда истец похоронила сына, она уже была в плохом состоянии. Она часто приходила к свидетелю, так как она живёт напротив её двери. Истец просила вызвать скорую помощь, так как у неё было высокое давление. Иногда она даже путала двери и пыталась открыть свидетеля вместо своей. Когда истцу было плохо, она стучала в стену, и свидетель с мамой по ночам вставали и вызывали скорую. В течение полугода после смерти сына состояние истца стало ухудшаться. Иногда она даже не закрывала дверь, чтобы свидетель с мамой могли войти, когда ей совсем плохо. Истец путалась в пространстве или из-за высокого давления. Соседи говорили, что когда она выходила на рынок в посёлке, то иногда терялась, и её приводили домой. Свидетель с мамой приходили и мерили истцу давление. У мамы свидетеля <данные изъяты>, поэтому у них есть лекарства от давления. Свидетели сидели рядом с истцом и контролировали её состояние. Если лекарства не помогали, они вызывали истцу скорую помощь, так как она была пожилым человеком. Это происходило примерно в течение полугода после смерти сына, пока истец жила одна. Она часто жаловалась на плохое самочувствие. С ответчиком свидетель училась с первого класса, и они жили рядом на турбазе «<данные изъяты>». После того как свидетель с мамой переехали в квартиру по адресу: <адрес>, они больше с ответчиком близко не пересекались. С ФИО10 она пересекалась несколько раз и знала, что это гражданский или официальный муж ответчика, но не вдавалась в подробности. Когда ответчик приезжала и навещала истца, пару раз они приезжали вместе на красной машине. О том, что истец подарила квартиру ответчику в сентябре 2006 года, она узнала позже, от соседей. Активность ответчика после смерти сына истца её настораживала. Истец лично ей про сделку не говорила. С ФИО8 она общается как соседи, и она присматривает за истцом. Они общаются примерно 10 лет. Она знает, что ФИО8 является племянницей истца. Про сделку ФИО8 ей не говорила, о сделке она узнала от соседей, от кого именно, не помнит. Истец иногда сама просила позвонить и вызвать ФИО8. В 2005 году, когда сын истца был ещё жив, она переживала и досматривала его. У истца уже тогда было не очень хорошее состояние, но она не приходила к свидетелю и не жаловалась на здоровье. Ответчик обращалась к матери свидетеля, просила забрать у истца паспорт, говорила, что потом приедет и заберёт его. Мама свидетеля это сделала, но когда свидетель узнала об этом, то заставила её вернуть паспорт. Это было после смерти сына истца - ФИО39. Ответчик звонила, настраивала против ФИО8. ФИО8 приезжала несколько раз, когда ещё был жив сын истца, она была на похоронах, а потом уехала. Потом истца искала ФИО8, так как у неё не было её телефона, и примерно через полгода ФИО8 приехала и осталась досматривать истца. В 2006 году свидетель видела истца практически каждый день, она ходила в магазин. Скорую вызывали часто, примерно раз в неделю, свидетель лично вызывала скорую и её мама вызывала. Последний раз свидетель видела истца примерно полгода назад, заходила к ним в квартиру. Истец выглядела хорошо, она сейчас в основном лежит, но может и сидеть. Когда она видела истца в последний раз, она кушала сидя, потом легла. Истец давно плохо видит. Зрение у неё начало падать примерно лет 15 назад, и с каждым годом всё больше. Социальные работники приходили поздравлять её с днём рождения, на 9 Мая приходили депутат и соцработники. В 2006 году иногда истец её не узнавала, когда пыталась открыть их дверь, она по голосу только узнавала. Зрение у неё начало падать раньше 2006 года.
В соответствии с ч. 1 ст. 69 ГПК РФ свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.
Таким образом, свидетельскими показаниями установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения ФИО2, совершаемых ею поступках, действиях и отношении к ним.
Однако для установления на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требуются специальные познания. В этой связи показания свидетелей об индивидуально-психологических и личностных особенностях и состоянии ФИО2 в юридически значимый период не могут служить безусловным подтверждением дееспособности (недееспособности) истца в момент подписания оспариваемого договора дарения квартиры, поскольку ни нотариус, ни свидетели, допрошенные по ходатайству сторон, не являются специалистами в области психиатрии, поэтому психиатрическими познаниями, связанными с установлением дееспособности гражданина, не обладают.
В соответствии с ч. 1 ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
Для установления юридически значимых обстоятельств по делу судом по настоящему делу комплексная комиссионная амбулаторная выездная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой поставлены следующие вопросы:
1) Страдала ли ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, каким-либо психическим заболеванием или душевным расстройством в период подписания договора дарения квартиры ДД.ММ.ГГГГ?
2) В каком психическом состоянии находилась ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на момент подписания договора дарения квартиры ДД.ММ.ГГГГ?
3) Могла ли ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в силу психических заболеваний или душевного расстройства в указанный период времени отвечать за свои действия и руководить ими?
Согласно выводам заключения комиссии экспертов комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ №, М.В.АБ. до определенного момента обнаруживала нормативный среднедостаточный жизненный маршрут: росла в годы войны, получила начальное образование, работала в шахте/на виноградниках, в браке воспитала 3-х сыновей, которых пережила, до 2024 года в поле зрения психиатров не попадала. В ходе текущего исследования ФИО2 демонстрировала руинированные психические функции с грубыми сенсорными дефектами (глухая, плохо видит), резко ограниченным, истощаемым, труднопривлекаемым вниманием, инертным, ситуационно-конкретным мышлением, резко ограниченными мнестическими функциями, беспомощностью в элементарных вопросах, недоступностью прогнозирования, планирования на момент исследования в принципе. Предоставленная на экспертизу медицинская карта амбулаторного больного № содержит описания осмотров неврологами и терапевтами, при этом собственно <данные изъяты> диагностирован в 2001году, когда на фоне <данные изъяты> у ФИО2 впервые в жизни развился <данные изъяты>; ДД.ММ.ГГГГ неврологом диагностирована <данные изъяты>; в период, максимально приближенный к составлению оспариваемого договора дарения, ФИО2 осматривалась врачами-интернистами, в том числе и неврологом. Так, согласно записи от ДД.ММ.ГГГГ неврологом отмечалось: «Жалобы на головокружение. Неустойчивость при ходьбе», диагноза, рекомендаций в карте не отмечено. ДД.ММ.ГГГГ хирургом диагностирован: «<данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ терапевтом констатировалось: «Жалобы на боли в правом плече, ограничение движения, боли в сердце, слабость...», состояние квалифицировано как «<данные изъяты>». В рекомендациях: «<данные изъяты>». В карте комплексного периодического медицинского осмотра ветеранов войны приведены результаты осмотра невропатолога от ДД.ММ.ГГГГ: состояние квалифицировано как «<данные изъяты>», рекомендовались: «Фезам», «Билобил», «Аспирин». То есть описания собственно психических функций врачами-интернистами не проводились в принципе, однако и указаний на несостоятельность ФИО2, нелепости в высказываниях и поведении интернистами не отмечались. Согласно выписке обращений (л.д. 74), впервые психиатрами была диагностирована «<данные изъяты>» ДД.ММ.ГГГГ, при этом врачом общей практики констатировались «<данные изъяты>» - ДД.ММ.ГГГГ (определения уровня сохранности когнитивных функций не проводилось). Согласно ответу ГБУЗ РК «Крымский республиканский центр медицины катастроф и скорой помощи» (л.д. 77), карты вызовов и журналы вызовов к пациенту ФИО2 за период до ДД.ММ.ГГГГ невозможно представить. Таким образом, объективной информации, свидетельствующей о наличии у ФИО2 на период составления договора дарения юридически значимых психических расстройств нет; с учетом принципа презумпции психического здоровья (лицо следует считать психически здоровым до тех пор, пока не будет собрано достаточно фактов, свидетельствующих о болезненном характере изменения его психики), можно констатировать, что какого-либо тяжелого психического расстройства у ФИО2 в период подписания договора дарения квартиры ДД.ММ.ГГГГ не выявлялось. ФИО2 могла понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период (ответы на вопросы № 1, 2, 3). У ФИО2 выявляется в настоящее время тяжелое психическое расстройство - сосудистая деменция.
Достоверность выводов заключения комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ № подтверждается квалификацией членов комиссии: судебно-психиатрических экспертов, медицинского психолога, имеющих профильное образование, длительный стаж работы по специальности.
Выездная комплексная комиссионная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза ФИО2, ДД.ММ.ГГГГгода рождения, проведена с соблюдением установленного процессуального порядка, лицами, обладающими специальными познаниями, значительным опытом, для разрешения поставленных перед экспертами вопросов экспертному исследованию подвергнуты представленные в распоряжение экспертов материалы настоящего гражданского дела № 2-420/2025 (№ 2-3144/2024), медицинская документация (медицинская карта амбулаторного больного № из ГБУЗ РК «Феодосийский медицинский центр», представленная стороной истца).
Во время судебно-экспертного исследования применены методы психиатрического (клинико-психопатологического.) экспертного исследования (анамнез, катамнез, медицинское наблюдение, клиническая беседа, описание психического состояния, психометрическое обследование, анализ имеющихся симптомов психических,, расстройств) в сочетании с анализом данных соматического, неврологического и психического состояния, а также экспериментально-психологических методов обследования; клинико-психопатологический, клинико-анамнестический, системный методы, а также метод экспертной оценки материалов гражданского дела и медицинской документации.
Судебно-психиатрические эксперты, медицинский психолог (клинический психолог) ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации). Судебная экспертиза проведена в порядке и по правилам, установленным ст. 84-86 ГПК РФ.
Заключение комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ № соответствует требованиям Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и оформлено в полном соответствии с требованиями унифицированной учетной формы № 100/у-03 «Заключение врача судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов)», утвержденной приказом Минздрава России от 26 октября 2020 года №1149н.
Оценивая в совокупности исследованные доказательства, в том числе заключение комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ №, показания допрошенных свидетелей, суд принимает во внимание то обстоятельство, что закон устанавливает презумпцию вменяемости, то есть изначально предполагает лиц, участвующих в гражданском обороте, психически здоровыми, если обратное не подтверждается соответствующими допустимыми доказательствами.
Обстоятельства, на которые ссылается сторона истца в обоснование своих требований, в том числе на копии выписки из медицинской карты амбулаторного больного от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, не являются доказательством, подтверждающим, что в момент подписания договора дарения (ДД.ММ.ГГГГ) ФИО2 не была способна понимать значение своих действий или руководить ими. Нахождение ФИО2 в юридически значимый период (ДД.ММ.ГГГГ) в эмоциональном состоянии горя (фаза острого горя), которое могло существенным образом негативно повлиять на её понимание характера и значения совершаемой сделки, как следует из заключения комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ №, не свидетельствует о том, что ФИО2 была лишена возможности понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения ДД.ММ.ГГГГ.
Стороной истца не представлено доказательств, подтверждающих, что заключение комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ № является недостаточно ясным, неполным, имеет противоречия.
Правовое значение при рассмотрении настоящего гражданского дела имеет не само по себе наличие какого-либо заболевания у ФИО2, а возможность ФИО2 при подписании оспариваемого договора дарения понимать значении своих действий и руководить ими.
Между тем сторона истца делает собственный категорический вывод о нахождении ФИО2 в состоянии, когда он не могла понимать значение своих действий и руководить ими, основываясь при этом на своих суждениях в рассматриваемой области медицины, ссылаясь на закономерность протекания психических заболеваний, то есть сторона истца фактически подменяет заключение комиссии экспертов собственной оценкой при отсутствии каких-либо доказательств в подтверждение указываемых ими обстоятельств.
При этом суд отмечает, что оспариваемый договор дарения удостоверен нотариусом, который в тексте договора дарения отразил, что сомнений в дееспособности ФИО2 у нее не возникло, договор подписан ФИО2 собственноручно.
Не соглашаясь с выводами комиссии экспертов, содержащимися в заключении ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ №, сторона истца, не обладая специальными познаниями в области психиатрии и психологии, настаивает на том, что заключение экспертов клинически не обоснованно, не аргументировано, не содержит научного, достоверного анализа материалов дела и медицинских документов. Вопреки доводам стороны истца, заключение комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № имени ФИО13» от ДД.ММ.ГГГГ № является относимым, допустимым и достоверным доказательством, подтверждающим, что у ФИО2 не выявлено такого состояния, которое лишало бы её возможности понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ.
Представленное стороной истца в материалы дела заключение специалиста НОЧУ ДПО «Институт судебных экспертиз и криминалистики» ФИО22 от ДД.ММ.ГГГГ №, который указал, что, по его мнению, в рецензируемом им заключении комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» выявлены существенные недостатки, и сделал вывод о том, что экспертное исследование не соответствует нормативно-правовым, теоретическим, практическим, научно-методическим требованиям, предъявляемым к экспертным исследованиям, не опровергает выводы, содержащиеся в заключении комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ №.
Ссылаясь на данное заключение специалиста (рецензию) от ДД.ММ.ГГГГ №, сторона истца полагала, что выездная комплексная комиссионная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза не может быть принята во внимание судом и положена в основу решения суда.
С данными суждениями стороны истца суд согласиться не может, поскольку заключение специалиста, полученное по результатам внесудебного исследования, не является экспертным заключением в смысле ст. 55 и 79 ГПК РФ, такое заключение может быть признано судом письменным доказательством, которое подлежит оценке в совокупности с другими доказательствами.
Как предусмотрено ч. 1 ст. 55 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.
Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.
Отвергая заключение специалиста (рецензию) суд признает его недопустимым доказательством и не может положить его в основу решения.
Оценивая представленную истцом рецензию от ДД.ММ.ГГГГ №, не сомневаясь в профессиональных качествах составившего её специалиста, суд приходит к выводу о том, что данная рецензия не порочит заключение комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имениН.И.Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ №, с учетом того, что в распоряжение судебных экспертов представлены все материалы дела и все медицинские документы, которые тщательно ими исследованы. В то же время, как следует из представленной рецензии, специалистом исследовано лишь само заключение судебной экспертизы.
Указанное заключение специалиста (рецензия) являются мнением отдельного лица относительно результатов экспертизы, оно не свидетельствует о недостоверности, неполноте и незаконности заключения судебной экспертизы. Мнение другого специалиста, отличное от заключения комиссии экспертов, является субъективным мнением этого специалиста, направленным на собственную оценку указанного заключения эксперта, но не лишает заключение комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имениН.И.Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ № доказательственного значения и о недостоверности проведенного экспертного исследования не свидетельствует.
При этом суд исходит из того, что существо заключения специалиста (рецензии) сводится к критике оформления хода экспертизы, методики, используемой экспертами, изложении материалов дела и исследований, используемые подходы и формулировки, а также оценку самого существа экспертного исследования и сделанных выводов.
Между тем, как приведено выше, оценочные суждения специалиста о проведении выездной комплексной комиссионной амбулаторной судебной психолого-психиатрическая экспертизы не могут опровергнуть заключения ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана», проведенной комиссией экспертов в соответствии с установленной законом процедурой на основании специальных познаний в области психиатрии.
Вопреки выводам, изложенным в рецензии, сведения о наличии у ФИО2 заболеваний имелись в распоряжении экспертов и анализировались ими, но не признаны влияющими на состояние М.В.АГ. в такой степени, которая лишала бы её возможности понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения, в связи с чем доводы стороны истца в этой части являются необоснованными.
Суд также критически относится к показаниям свидетелей, допрошенных по ходатайству стороны истца, поскольку они противоречат материалам дела, в том числе медицинской документации, носят предположительный характер, а потому указанные доказательства судом не принимаются во внимание.
На основании вышеизложенного у суда не возникло сомнений в обоснованности заключения комиссии экспертов, поскольку оно в полном объеме отвечает требованиям ст. ст. 55, 59 - 60 ГПК РФ, ст. ст. 8, 14. 16 и 21 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы, являются объективными, полными, не противоречат друг другу и не содержат неясностей.
Кроме того, в судебном заседании 10 июля 2025 года судом допрошены эксперты ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» ФИО23 и ФИО24, которые поддержали выводы составленного заключения, и пояснили, что в первую очередь экспертами оценивались материалы гражданского дела и медицинская документация в отношении М.В.АГ., после чего уже учитывались и показания лиц, участвующих в деле, и свидетелей. Использованные во время судебно-экспертного исследования методики отражены в исследовательской части заключения, они достоверны, надежны и используются в судебно-экспертных исследованиях, в том числе в Институте имени Сербского. При проведении исследования эксперты также руководствуются требованиями приказа Минздрава России от 12 января 2017 года № 3н «Об утверждении Порядка проведения судебно-психиатрической экспертизы» и Протокола ведения больных «Судебно-психиатрическая экспертиза», утвержденного Минздравсоцразвития России от 23 мая 2005 года. Применение использованных во время судебно-экспертного исследования методик на юридически значимый период невозможно, экспертами производится ретроперспективная оценка на основании медицинской документации, в том числе назначениях (рекомендациях) врачей. Течение имеющихся у ФИО2 заболеваний (ишемическая болезнь сердца) развиваются у каждого человека по-разному, индивидуально. Необходимости в привлечении невролога при проведении исследования ФИО2 не имелось, так как оценивалась психическая сфера. Из показаний свидетелей эксперты пришли к выводу о том, что у ФИО2 психических заболеваний не было. Приложение материалов, иллюстрирующих заключение комиссии экспертов, действующим законодательством не предусмотрено. На момент проведения исследования ФИО2 глубоко дементна. Кроме того пояснили, что об уголовной ответственности эксперты предупреждаются перед их вступлением в должность, дающую право на производство судебных экспертиз в государственном учреждении, о чем они дают подписку в своей должностной инструкции, содержащей в полном объеме процессуальные права и обязанности эксперта, предусмотренные как процессуальным законодательством, так и Федеральным законом «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», а также перед началом проведения экспертизы, в момент поступления к ним дела.
Пояснения экспертов ФИО23 и ФИО24 суд принимает во внимание и полагает возможным положить в основу решения.
При таком положении суд исходит из того, что никаких объективных доказательств, которые вступали бы в противоречие с заключением комиссии экспертов и давали бы основания для сомнения в изложенных в нем выводах, суду в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ стороной истца не представлено, в связи с чем оснований для назначения по делу повторной судебной экспертизы, в том числе по доводам стороны истца, изложенным в ходатайстве о назначении повторной экспертизы, не имеется.
Не имеется правовых оснований для исключения доказательства по делу - заключения комиссии экспертов ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.И. Балабана» от ДД.ММ.ГГГГ №, отвечающего принципам относимости, допустимости и достоверности, взаимной связи.
Оценив установленные обстоятельства, собранные по делу доказательства, основываясь на внутреннем убеждении, основанном на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании материалов дела, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной, поскольку на момент её совершения ФИО2 была способна понимать значения своих действий и руководить ими. Доказательств, безусловно свидетельствующих о том, что в момент подписания оспариваемого договора дарения М.В.АБ. находилась в таком состоянии, что не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в ходе судебного разбирательства стороной истца суду не представлено.
Ввиду отказа в удовлетворении требования о признании договора дарения недействительным, у суда отсутствуют основания для удовлетворения производных от основного требований о применении последствий недействительности сделки.
Стороной ответчика заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.
В силу ст. 225 ГК Украины сделка, которую дееспособное физическое лицо совершило в момент, когда оно не понимало значения своих действий и (или) не могло руководить ими, может быть признана недействительной по иску этого лица.
В соответствии со ст. ст. 256, 257, 261 ГК Украины в редакции 2003года, действовавшей на момент заключения оспариваемой сделки, общий срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (исковая давность), устанавливается в три года. Начало срока исковой давности начинается со дня возникновения права на иск. Право на иск возникает со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права или о лице, которое его нарушило.
В силу ст. 267 ГК Украины 1963 года исковая давность применяется судом к рассмотрению независимо от истечения срока исковой давности. Исковая давность применяется судом лишь по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения им решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием для отказа в иске
Аналогичные правовые нормы предусмотрены законодательством Российской Федерации.
В соответствии со ст. 195 ГК РФ, исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
В соответствии с п.. 1 ст. 196 ГК РФ, общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 названного Кодекса.
В соответствии с п. 2 ст. 199 ГК РФ, исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.
Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).
Оценивая доводы представителя ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, суд приходит к следующему.
Сделка, оспариваемая по ст. 177 ГК РФ, является оспоримой, а потому подлежит применению норма п. 2 ст. 181 ГК РФ.
Срок исковой давности, применяемый к оспоримой сделке, устанавливался Гражданским кодексом Российской Федерации.
Согласно п. 2 ст. 181 ГК РФ иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В обоснование доводов о пропуске истцом срока исковой давности по настоящему спору представитель ответчика указала на то, что оспариваемый истцом договор дарения заключен ДД.ММ.ГГГГ в письменной форме, соответствует требованиям, предъявляемым к форме и содержанию договора, подписан сторонами, при его исполнении стороны достигли правового результата, характерного для данной сделки, а именно: М.В.АБ. по своей воле передала в дар принадлежащую ей на праве собственности квартиру Осиповой О.А. ФИО2 уже ранее обращалась в Феодосийский городской суд Республики Крым с исковыми требованиями об оспаривании договора дарения вышеуказанной квартиры, заключенного между ней и Осиповой О.А., по различным основаниям. Исковые требования судом были разрешены в 2012 году, в 2019 году по делу № 2-169/2019, в 2022 году по делу № 2-995/2022, и в исковых требованиях ФИО2 было отказано. Кроме того, ФИО2 обращалась в Феодосийский городской суд Республики Крым с исковым заявлением об установлении факта отсутствия родственных отношений с Осиповой О.А. (дело № 2-1058/2018). Все вышеуказанные факты свидетельствуют о том, что ФИО2 достоверно знала о заключении между ней и Осиповой О.А. нотариально удостоверенного договора дарения квартиры с 2006 года, и всегда ее интересы представлялись лицами, имеющими юридическое образование, поэтому полагает, что истцу предоставлялась полная квалифицированная юридическая помощь. Исходя из имеющихся материалов гражданских дел, следует, что истец знала о нарушении ее прав уже более 13 лет, вместе с тем с настоящим иском истец обратилась в суд за пределами срока исковой давности, установленного законом, что является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Возражая против доводов представителя ответчика, представитель истца заявил ходатайство о восстановлении пропущенного срока исковой давности при обращении в суд за защитой нарушенного права.
В обоснование заявленного ходатайства представителем истца указано на то, что причиной пропуска ФИО2 срока исковой давности по защите нарушенного права при обращении в суд стали её возраст, состояние здоровья и имеющееся у неё с 2006 года (установлено медицинскими показаниями с ДД.ММ.ГГГГ) заболевание – атеросклероз сосудов головного мозга, не позволивших истцу избрать верный способ защиты своего права и в установленные законом сроки обратиться в суд с иском об оспаривании сделки по правильным и мотивированным основаниям, что подтверждается копиями выписок из медицинской карты амбулаторного больного от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ.
В исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности (ст. 205 ГК РФ).
Согласно разъяснениям, данным в п. 12 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в соответствии со ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях суд может признать уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца - физического лица, если последним заявлено такое ходатайство и им представлены необходимые доказательства.
Учитывая вышеизложенные обстоятельства, суд не находит оснований для восстановления пропущенного истцом срока исковой давности для обращения в суд с настоящим иском, поскольку наличие каких-либо уважительных причин пропуска срока исковой давности, связанные с личностью истца (например, тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность) судом в ходе рассмотрения дела не установлено.
Кроме того, представителем ответчика правомерно обращено внимание на то, что заболевания ФИО2, на которые ссылается ее представитель, не препятствовали ей осуществлять защиту иных своих прав в судебном порядке, участию в качестве истца (заявителя) при рассмотрении иных гражданских дел №№ 2-612/11/0121, 2-1059/2018, 2-995/2022 в Феодосийском городском суде. В ходе судебного разбирательства по указанным гражданским делам ФИО2 участвовала лично (дело №), а интересы ФИО2 представляли – ФИО25, ФИО26 (на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ), ФИО75 (на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ), ФИО8 (на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ), которые действуя от имени ФИО2 представляли в суды различные процессуальные документы, участвовали в судебных заседаниях, знакомились с материалами гражданских дел. Более того, 26 июля 2010 года и 8 декабря 2010 года ФИО2 лично подала в Феодосийский городской суд подписанные ею же ходатайства от 26 июля 2010 года и 8декабря 2010 года соответственно о передаче дела № 2-612/11/0121 на рассмотрение дела другому судье того же суда и об отложении судебного заседания, а 11 апреля 2011 года лично получила копию решения Феодосийского городского суда от 11 апреля 2011 года.
Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, суд критически относится к указаниям представителя истца относительно того, что М.В.АБ. в силу имеющегося у неё заболевания с 2006 года не понимала значения своих действий и не могла руководить ими, что явилось причиной пропуска срока исковой давности, они опровергаются заключением комиссии экспертов.
Материалами дел подтверждается, что ранее истцу ничто не препятствовало реализовать свои права по оспариванию и расторжению сделки на основании ст. 230 ГК Украины, ст. ст. 450, 451 ГК РФ. При этом суду не представлено доказательств, что у истца отсутствовала объективная возможность обратиться в суд с настоящим иском к Осиповой О.А. на основании ст. 177 ГК РФ.
При этом обращение в суд с иными исками и заявлениями не прерывает срок исковой давности.
С учетом изложенного, оснований как для исключения (невключения) в срок исковой давности периода, охватываемого временем рассмотрения указанных гражданских дел, так и для перерыва срока исковой давности и исчисления его течения заново после вступления в законную силу судебных актов по указанным гражданскими делам, не имеется.
Таким образом, суд приходит к выводу о том, что стороной истца в ходе рассмотрения настоящего спора по существу не доказано наличие у ФИО2 обстоятельств свидетельствующих, в силу закона, о наличии уважительных причин пропуска срока исковой давности для обращения в суд с настоящим иском.
Обстоятельства, на которые ссылается сторона истца в обоснование своих требований, были достоверно известны ФИО2 не позднее ДД.ММ.ГГГГ, когда была совершена оспариваемая сделка, в то время как с данным иском она обратилась в суд – 17 октября 2024 года (т. 1, л.д. 18), то есть спустя более 18 лет, в то время как законом установлен срок для предъявления настоящих исковых требований - 1 год.
В данной связи, срок исковой давности по заявленным требованиям ФИО2 пропущен, основания для его восстановления не имеется, что является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Мотивированное решение изготовлено в окончательной форме 26августа 2025 года.
Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ,
определил:
в удовлетворении исковых требований ФИО2 к Осиповой О.А. о признании недействительным договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО2 и Осиповой О.А., применении последствий недействительности сделки в виде возврата сторон в первоначальное положение, прекращении права собственности Осиповой О.А. на квартиру № в доме № по <адрес>, - отказать.
Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Крым в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме путём подачи апелляционной жалобы через Феодосийский городской суд Республики Крым.
Председательствующий В.В. Костылев