Постановление по делу № 07АП-1755/2025 от 12.05.2025.

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Томск Дело № А67-1885/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 23 апреля 2025 г.

Полный текст постановления изготовлен 12 мая 2025 г.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Назарова А.В.,

судей: Аюшева Д.Н.,

ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания проводимого с использованием средств аудиозаписи помощником судьи Ермаковой Ю.Н., рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (№07АП-1755/2025) общества с ограниченной ответственностью «Меридиан» на решение от 24.02.2025 Арбитражного суда Томской области по делу № А67-1885/2024 (судья Воронина С.В.) по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «Меридиан» (636521, <...>, ОГРН <***> ИНН <***>) к ФИО2 (636500, <...>, ИНН <***>), обществу с ограниченной ответственностью «Континенталь» (636500, <...>, ОГРН <***>, ИНН <***>) о признании недействительным договора поставки, заключенного между обществом с ограниченной ответственностью «Континенталь» и обществом с ограниченной ответственностью «Меридиан»; применении последствий недействительности ничтожной сделки,

с участием в деле третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора: ФИО3 (636521, Томская область, р-н. Верхнекетский, <...>), Прокуратура Томской области (634050, <...>, ОГРН <***>, ИНН <***>), ФИО4 (636500, <...>), ФИО5 (634507, Томская область, р-н. Томский, <...>), ФИО6 (183001, <...>),

при участии в судебном заседании:

от истца – ФИО7 по доверенности от 07.07.2023,

от ФИО2 – ФИО8 по доверенности от 26.06.2024,

от ООО «Континенталь» - ФИО8 по доверенности от 10.06.2024, ФИО9 по доверенности от 10.06.2024,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Меридиан» (далее – истец, общество) обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) к ФИО2 (далее – ответчик-1, ФИО2), обществу с ограниченной ответственностью «Континенталь» (далее – ответчик 2, компания) о:

- признании недействительной (ничтожной) сделкой договор поставки от 10.12.2020 № 3 между обществом с ограниченной ответственностью «Континенталь» и обществом с ограниченной ответственностью «Меридиан»;

- применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде:

1) взыскания солидарно с ответчика-1 и ответчика-2 в пользу общества 18 744 384,99 рублей;

2) взыскания солидарно с отвептчиков-1,2 в пользу Российской Федерации 18 744 384,99 рублей;

3) взыскания солидарно с отвечтика-2 и ответчика-2 в пользу общества 18 744 384,99 рублей ущерба, причиненного преступлением.

Решением от 24.02.2025 Арбитражного суда Томской области в удовлетворении исковых требований отказано.

Истец не согласился с принятым судебным актом, подал апелляционную жалобу, в которой просит решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В обоснование своих требований апеллянт указывает, что мотивы и цели совершения оспариваемого договора, а также наличие прямого умысла ФИО2 на хищение имущества, подробно описаны в приговоре Верхнекетского районного суда Томской области от 29.03.2023 по делу № 1-5/2023 (далее – приговор). Приговором суда предрешен вопрос о том, является ли договор поставки от 10.12.2020 № 3 (далее – договор) сделкой, противоречащей основам правопорядка и нравственности. Материалами дела подтверждается и участвующими в деле лицами не оспаривается, что ФИО2 за совершенное преступление привлечен только к уголовной ответственности в виде реального лишения свободы сроком на 3,5 года и уплате штрафа в размере 350 000 рублей. Преступно приобретенным имуществом ФИО2 распорядился по собственному усмотрению, в пользу Российской Федерации или общества оно не взыскивалось и не передавалось. Истец не согласен с выводами суда первой инстанции о том, что общество не вправе претендовать на возмещение причиненного ему ущерба от преступления применительно к положениям статей 1064, 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Обществу ущерб причинен не ненадлежащим исполнением договорного обязательства со стороны компании как контрагента по сделке, а тем, что цена сделки изначально была сформирована ФИО2 с умыслом на хищение имущества у общества в размере разницы между договорной ценой поставляемого товара (600 рублей за 1 куб. метр) и рыночной ценой товара (2 641, 58 рублей за 1 куб. метр).

Ответчик в порядке статьи 262 АПК РФ представил письменный отзыв на апелляционную жалобу, в котором указывает на отсутствие правовых оснований для ее удовлетворения.

Представитель истца в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивал, указал, что справедливым будет в качестве последствий признания сделки недействительной взыскать ущерб в пользу государства.

Представители ответчиков возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.

Третьи лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения информации о дате и времени слушания дела на интернет-сайте суда, явку своих представителей в судебное заседание апелляционной инстанции не обеспечили.

В порядке частей 1, 3 статьи 156 АПК РФ суд считает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся участников процесса.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, отзыва, заслушав участника процесса, проверив в соответствии со статьей 268 АПК РФ законность и обоснованность решения суда первой инстанции в части доводов, изложенных в апелляционной жалобе, апелляционная инстанция считает его подлежащим отмене в силу следующего.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, между обществом (поставщик) и компанией (покупатель) был заключен договор на поставку лесоматериалов хвойных пород в объеме 20 000 куб. м круглого леса из расчета 600 рублей за 1 куб. м, по условиям которого поставщик обязался передать в собственность покупателю лесоматериал, а покупатель обязался принять и оплатить товар на условиях настоящего договора.

По 5 товарным накладным от общества в пользу компании отгружено 9 181,313 куб. метров сосновых бревен общей стоимостью 5 508 787,80 рублей:

- от 31.12.2020 № 310 на сумму 1 984 698,00 рублей;

- от 31.01.2020 № 7 на сумму 1 650 696,00 рублей;

- от 28.02.2021 № 14 на сумму 682 459,80 рублей;

- от 31.03.2021 № 69 на сумму 1 022 310,00 рублей;

- от 31.07.2021 № 13 на сумму 168 624,00 рублей.

14.09.2021 между обществом (поставщик) и компанией (покупатель) заключено соглашение о расторжении договора, в связи с выполнением между сторонами всех договорных обязательств.

29.03.2023 вынесен приговор, на основании которого ФИО2 признан виновным в совершении мошенничества в особо крупном размере на сумму 18 744 384,99 рублей с назначением ему наказания в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы в колонии общего режима со штрафом 350 000 рублей. Приговор не был обжалован в апелляционном порядке и вступил в законную силу.

Приговором установлено, что в период с 10.12.2020 по 14.09.2021 на арендованном обществом у Департамента лесного хозяйства Томской области лесном участке, расположенном по адресу: Верхнекетский район, Верхнекетское лесничество, Катайгинское участковое лесничество, урочище «Верхнекетское»<...>, 26-37, 41-44, 49-51, 57-61, 74-79, 92-95, 107-109, 119-121, в рамках выполнения условий договора, со стороны общества в адрес компании передано 9 181, 313 куб. м лесоматериалов хвойных пород (лес круглый) по заниженной стоимости из расчета 600 рублей за 1 куб. м на общую сумму 5 508 787, 8 рублей, в то время как исходя из средней рыночной стоимости 2 641, 58 рублей за 1 куб. м общая стоимость поставленных лесоматериалов составила 24 253 172, 79 рублей. Таким образом, разница между стоимостью поставленного лесоматериала по договору и реальной его стоимостью составила 18 744 384, 99 рублей, из которых сумма в размере 15 000 000 рублей предназначалась ФИО2 согласно ранее достигнутой договоренности для компенсации денежных средств, якобы подлежащих передаче в качестве взятки сотруднику органов прокуратуры Российской Федерации за способствование в силу должностного положения данного сотрудника решению вопроса о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в отношении ФИО3, ФИО10, ФИО11

По мнению истца:

- договор поставки является антисоциальной сделкой, противоречащей основам правопорядка и нравственности, так как этот договор опосредовал противоправные взаиморасчеты между ФИО3 и ФИО2;

- спорная сделка противоречит основам правопорядка и нравственности, в связи с чем является недействительной.

Кроме этого, истец полагает, что истцу преступлением, установленным приговором, был причинен ущерб в размере 18 744 384,99 рублей.

В связи с изложенным истец обратился в Верхнекетский районный суд Томской области с настоящим иском.

Определением Верхнекетского районного суда Томской области от 15.01.2024 гражданское дело № 2-12/2024 передано по подсудности в Арбитражный суд Томской области.

Отказывая в удовлетворении искового заявления, суд первой инстанции исходило из отсутствия на то правовых оснований, указал, что по оспариваемому договору имело место фактическое исполнение обязательства сторонами, заключение сделки в период действия противоправных договоренностей, касающихся иных правоотношений, а также заключение сделки на крайне невыгодных для стороны условиях не свидетельствует о совершении самой сделки с целью, противной основам правопорядка и нравственности, приговором установлено, что преступлением был причинен ущерб непосредственно ФИО3, иного из приговора суда не следует, общество потерпевшим по уголовному делу не признано. Иных доказательств опровергающих вывод суда, истцом не представлено.

Вместе с тем, судом первой инстанции не учтено следующе.

Согласно пункту 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом (пункты 1 - 3 статьи 10 ГК РФ).

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25) разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 8 ГК РФ одним из оснований возникновения гражданских прав и обязанностей являются договоры и иные сделки, предусмотренные законом, а также договоры и иные сделки, хотя и не предусмотренные законом, но не противоречащие ему.

В силу статьи 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с частью 1 статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное данным кодексом под угрозой наказания.

Таким образом, действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в частности, по передаче денежных средств и иного имущества (сделки), в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления, например, сделки с объектами гражданских прав, оборотоспособность которых ограничена законом, передача денежных средств и имущества в противоправных целях и т.п.

Вместе с тем квалификация одних и тех же действий как сделки по нормам ГК РФ и как преступления по нормам УК РФ влечет разные правовые последствия: в первом случае - признание сделки недействительной (ничтожной) и применение последствий недействительности сделки судом в порядке гражданского судопроизводства либо посредством рассмотрения гражданского иска в уголовном деле, во втором случае - осуждение виновного и назначение ему судом наказания и иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных УК РФ, либо освобождение от уголовной ответственности и наказания или прекращение дела по нереабилитирующим основаниям в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

При этом признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему наказания по нормам УК РФ сами по себе не означают, что действиями осужденного не были созданы изменения в гражданских правах и обязанностях участников гражданских правоотношений, а также не означают отсутствия необходимости в исправлении таких последствий.

Гражданским кодексом недействительность сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, в отсутствие иных, специальных оснований недействительности сделки предусмотрена статьей 168 данного кодекса.

Однако если сделка не просто незаконна, а совершена с целью, противной основам правопорядка и нравственности, что очевидно в случае ее общественной опасности и уголовно-правового запрета, такая сделка является ничтожной в силу статьи 169 ГК РФ, согласно которой сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 8 июня 2004 г. № 226-О, статья 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму ГК РФ, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Вместе с тем, статьей 169 ГК РФ предусмотрено, что такая сделка влечет последствия, установленные статьей 167 данного кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно статье 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

Как разъяснено в пункте 85 Постановления № 25, в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

При этом в отличие от предыдущей редакции указанной нормы, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей ГК РФ», по общему правилу антисоциальная сделка влечет обычные последствия, установленные статьей 167 ГК РФ (двусторонняя реституция). Суд может применить иные последствия (например, взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно) только в случаях, прямо установленных законом (пункт 85 Постановления № 25).

Изменения в статью 169 ГК РФ внесены в результате реализации Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009, согласно пункту 5.2.2 раздела II которой такое последствие, как изъятие в доход государства всего полученного по сделке, должно применяться как альтернативное последствие недействительности сделки лишь в ограниченном числе случаев, прежде всего, когда то или иное общественно неприемлемое имущественное деяние не получает адекватной санкции в уголовном или административном праве (Определение Верховного Суда РФ от 13.02.2024 № 5-КГ23-164-К2).

Квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности.

Для применения статьи 169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечет общие последствия, установленные статьей 167 ГК РФ (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Таким образом, признание сделки ничтожной на основании статьи 169 ГК РФ влечет общие последствия, предусмотренные статьей 167 этого кодекса, в виде двусторонней реституции, а взыскание в доход Российской Федерации всего полученного по такой сделке возможно в случаях, предусмотренных законом.

Однако в качестве такого закона, устанавливающего гражданско-правовые последствия недействительности сделок, не могут рассматриваться нормы УК РФ о конфискации имущества.

Так, в силу статьи 2 УК РФ задачами данного кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений (часть 1).

Для осуществления этих задач данный кодекс устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений (часть 2).

Согласно части 1 статьи 3 этого же кодекса (принцип законности) преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только данным кодексом.

Согласно статье 3 Федерального закона от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (далее - Федеральный закон № 115-ФЗ) под легализацией доходов, полученных преступным путем, понимается придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления, т.е. совершение действий с доходами, полученными от незаконной деятельности таким образом, чтобы источники этих доходов казались законными, а равно совершение действий, направленных на сокрытие незаконного происхождения таких доходов. Цель легализации - не раскрывая подлинного источника, выдать доходы от противоправной деятельности за легальную прибыль и получить возможность использовать их, не вызывая подозрение у правоохранительных органов, придавая этим доходам новый гражданско-правовой статус законно приобретенного имущества, используя эти доходы в экономической и предпринимательской деятельности.

Под операциями с денежными средствами или иным имуществом понимаются действия физических и юридических лиц с денежными средствами или иным имуществом независимо от формы и способа их осуществления, направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей.

В пунктах 1, 2, 3, 6, 7, 8.1 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020, разъяснено, что понятие "легализация" включает в себя не только действия недобросовестных участников гражданского оборота в отношении преступно нажитого имущества, но также имущества, полученного незаконным путем по ничтожным сделкам, сомнительным финансовым операциям и т.д.

Даже отсутствие приговора суда либо возбужденного уголовного дела не препятствует суду квалифицировать действия ответчиков как сомнительные финансовые операции и применять последствия недействительности таких сделок в виде обращения полученного по ним в доход государства.

Обращаясь в арбитражный суд с настоящим иском, истец указал, что постановлением от 29.07.2022 старшего следователя первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Томской области прекращено уголовное дело № 12202690021000016 и уголовное преследование по ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 291 УК РФ в отношении ФИО3, согласно примечанию к ст. 291 УК РФ и по основанию, предусмотренному ч. 2 ст. 28 УПК РФ, т.е. в связи с деятельным раскаянием.

Поводом к возбуждению указанного уголовного дела послужил рапорт следователя об обнаружении признаков преступления от 10.06.2022, содержащий сведения о наличии в действиях ФИО3 признаков состава преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 291 УК РФ (дача взятки должностному лицу в особо крупном размере).

В ходе предварительного следствия факт покушения на дачу взятки в крупном размере ФИО3 должностному лицу через посредника в лице ФИО2 и наличие в действиях ФИО3 состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 291 УК РФ, нашли свое подтверждение.

Предварительным следствием установлено, что в период с сентября 2020 года по декабрь 2020 г. ФИО2 в ходе неоднократных встречс ФИО3 в офисном помещении ответчика-2 достиг с последним договоренностей о передаче взятки в размере 15 000 000 рублей неустановленным сотрудникам прокуратуры.

В рамках достигнутых договоренностей ФИО2 должен был передать взятку в размере 15 000 000 рублей из собственных денежных средств должностным лицам, а ФИО3 должен был покрыть указанные расходы, предоставив ФИО2 лесоматериал по заниженной стоимости.

Во исполнение указанных договоренностей 10.12.2020 между истцом, подконтрольным ФИО3 и ответчиком-2 в лице директора ФИО2 с целью возмещения последнему собственных денежных средств, предназначенных для передачи в качестве взятки, заключен договор № 3 на поставку лесоматериалов, в частности поставку 9 181,313 куб.м. по заниженной стоимости за 600 рублей 1 куб.м. (5 508 787,80 рублей), вместо рыночной стоимости за 3 000 рублей за 1 куб.м. (27 543 393 рублей), с учетом транспортировки за собственный счет ответчиком-2 стоимость 1 000 рублей 1 куб.м (9 181 313 рублей), с итоговой разницей 12 853 932,20 рублей, а также 27.01.2021 договор поставки № 2 на поставку пиломатериалов в количестве 357,695 куб.м стоимостью 6 000 рублей, разница с реальной стоимостью лесоматериалов и пиломатериалов по указанным договорам составила 15 000 000 рублей.

29.03.2023 вынесен приговор, на основании которого ФИО2 признан виновным в совершении мошенничества в особо крупном размере на сумму 18 744 384,99 рублей с назначением ему наказания в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы в колонии общего режима со штрафом 350 000 рублей.

Приговором установлено, что в период с 10.12.2020 по 14.09.2021 на арендованном обществом у Департамента лесного хозяйства Томской области лесном участке, расположенном по адресу: Верхнекетский район, Верхнекетское лесничество, Катайгинское участковое лесничество, урочище «Верхнекетское»<...>, 26-37, 41-44, 49-51, 57-61, 74-79, 92-95, 107-109, 119-121, в рамках выполнения условий договора, со стороны общества в адрес компании передано 9 181, 313 куб. м лесоматериалов хвойных пород (лес круглый) по заниженной стоимости из расчета 600 рублей за 1 куб. м на общую сумму 5 508 787, 8 рублей, в то время как исходя из средней рыночной стоимости 2 641, 58 рублей за 1 куб. м общая стоимость поставленных лесоматериалов составила 24 253 172, 79 рублей. Таким образом, разница между стоимостью поставленного лесоматериала по договору и реальной его стоимостью составила 18 744 384,99 рублей, из которых сумма в размере 15 000 000 рублей предназначалась ФИО2 согласно ранее достигнутой договоренности для компенсации денежных средств, якобы подлежащих передаче в качестве взятки сотруднику органов прокуратуры Российской Федерации за способствование в силу должностного положения данного сотрудника решению вопроса о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в отношении ФИО3, ФИО10, ФИО11

При этом, при вынесении приговора и установлении причиненного ущерба в размере 18 744 384,99 рублей были отклонены доводы ФИО2 о том, что поставленный в рамках договора № 3 лесоматериал был полностью оплачен, в том числе дизельным топливом на общую сумму 12 071 578,25 рублей, предоплатой в сумме 12 252 000 рублей, замеными денежными средствами в размере 2 500 000 рублей, зачетом долга за автомобиль Лексус RX – 4 800 000 рублей и иными переводами.

Судом указано, что перевод денежных средства, за исключением 12 252 000 рублей, предоставление дизельного топлива, зачет долга автомобилем именно в счет уплаты долга по договору № 3 от 10.12.2020 достоверно не подтвержден.

Размер ущерба, который ФИО2 причинил ФИО3 в результате совершения оспариваемой сделки, составил 18 744 384,99 рублей.

Из установленных приговором суда обстоятельств, в том числе характера и последовательности действий участников спорной сделки, следует, что при заключении сделки стороны не намеревались создать соответствующие условия сделке и правовые последствия, а преследовали цель придания правомерного вида незаконным финансовым операциям.

Посредством заключения сделки были незаконно выведены из легального гражданского оборота денежные средства в размере 18 744 384/,99 рублей с целью заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

Правовое регулирование отношений по поводу возмещения имущественного вреда - как имеющих частноправовой характер - должно обеспечиваться, главным образом, в рамках гражданского законодательства за счет присущего ему правового инструментария (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 2016 года № 4-О, от 29 сентября 2016 года № 2147-О, от 20 декабря 2016 года № 2632-О, от 27 июня 2017 года № 1359-О, от 27 февраля 2018 года № 418-О и др.).

Так, на поддержание основ правопорядка и нравственности и недопущение совершения соответствующих антисоциальных сделок направлена статья 169 ГК Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23 октября 2014 года № 2460-О, от 24 ноября 2016 года № 2444-О и др.), которая позволяет судам в рамках их полномочий на основе фактических обстоятельств дела определять цель совершения сделки и в случаях, предусмотренных законом, взыскивать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24 октября 2019 года № 2858-О).

Не придается иной смысл приведенным нормам и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2013 № 24: подлежит квалификации в качестве мошенничества получение лицом ценностей за совершение действий (бездействие), которые в действительности оно не может осуществить ввиду отсутствия служебных полномочий и невозможности использовать свое служебное положение; владелец переданных ценностей в таком случае не может признаваться потерпевшим и не вправе претендовать на возвращение этих ценностей и на возмещение вреда в случае их утраты; освобождение от уголовной ответственности взяткодателя либо лица, совершившего коммерческий подкуп, которые активно способствовали раскрытию или расследованию преступления и в отношении которых имело место вымогательство взятки или предмета коммерческого подкупа, не означает отсутствия в их действиях состава преступления; такие лица не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение им ценностей, переданных в виде взятки или предмета коммерческого подкупа (абзац второй пункта 24 и абзац первый пункта 30).

Соответственно, в системе действующего правового регулирования вопрос о признании потерпевшим (гражданским истцом) от мошенничества, совершенного под видом получения взятки, а также о взыскании переданных при этом денег и других ценностей решается с учетом правомерности или противоправности поведения лица, их передавшего, что направлено на поддержание основ правопорядка и нравственности.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что статья 169 ГК РФ направлена на поддержание основ правопорядка и нравственности и недопущение совершения антисоциальных сделок (определения от 24 сентября 2012 года № 1775-О, от 24 сентября 2013 года № 1256-О, от 23 октября 2014 года № 2460-О, от 24 ноября 2016 года № 2444-О, от 25 октября 2018 года № 2572-О и др.), при этом антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий (Определение от 8 июня 2004 года № 226-О).

Вместе с тем предусмотренное статьей 169 ГК РФ правило о том, что в случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом, не является мерой уголовно-правового характера и не равнозначно штрафу как виду уголовного наказания.

Неприменение правил статьи 169 ГК РФ к указанным правоотношениям фактически освобождает от негативных последствий несоблюдения антикоррупционных требований и запретов, гарантирует сохранность имущественного положения и фактически реабилитирует (легализует) неправомерно полученные денежные средства, что согласуется с позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 31.10.2024 № 49-П (далее - Постановления КС РФ от 31.10.2024).

Федеральным законодателем, действующим в пределах предоставленной ему дискреции, создан правовой механизм, предполагающий возможность обращения по искам уполномоченных на то прокуроров в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции (статья 169 и подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ, Федеральные законы «О противодействии коррупции» и «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам») (п. 3.1 Постановления КС РФ от 31.10.2024).

Поэтому в основание требований об обращении в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимавшим публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции, может быть положен не только факт несоответствия расходов законным доходам и отсутствие сведений, подтверждающих законность получения денежных средств, когда источники происхождения имущества могут оставаться невыявленными, а незаконность их презюмируется, но и установление того, что приобретение имущества обусловлено совершением этим лицом конкретных деяний коррупционной направленности.

Фактически в данном случае речь идет об обращении в доход Российской Федерации соответствующего имущества не столько в качестве имущества, в отношении которого в установленном порядке не было представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законно полученные доходы, сколько в качестве имущества, в отношении которого установлено, что оно приобретено посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности (включая несоблюдение антикоррупционных запретов).

Установление такого источника приобретения имущества означает, что оно приобретено не на законные доходы, что согласуется с предусмотренной в подпункте 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ, Федеральном законе «О противодействии коррупции» и Федеральном законе «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» правовой целью обращения в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы (п. 3.2 Постановления КС РФ от 31.10.2024).

В пункте 2 Постановления КС РФ от 31.10.2024 указано, что многоаспектность негативного воздействия коррупции на жизнь общества и государства позволяет отнести ее к числу особенно опасных социальных явлений. Наиболее тяжелым последствием и самим существом коррупции является нарушение принципов справедливости и равенства (правового эквивалента). Она оказывает разрушительное, угнетающее воздействие на сферу реализации публичной власти, расшатывает ее легитимности, способна подорвать веру граждан в законность, добро и социально-экономического развития страны.

В силу Конституции Российской Федерации Россия, как правовое демократическое государство, обязана принимать для противодействия коррупции достаточные и эффективные правовые меры, включая направленные на предупреждение незаконного обогащения лиц, осуществляющих публичные функции (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 26-П и от 9 января 2019 года № 1-П). Принятие эффективных мер по противодействию коррупции является одним из важнейших условий обеспечения конституционной законности, правового равенства, взаимного доверия государства и общества (статья 15, часть 2; статья 19, часть 1; статья 75.1 Конституции Российской Федерации).

Необходимость принятия таких мер вытекает и из требований Конвенции ООН против коррупции (принята 31.10.2003), согласно которой предупреждение и искоренение коррупции - это обязанность всех государств.

В то же время вне зависимости от наличия законодательных требований и ограничений, направленных на противодействие коррупции, а также специальных механизмов противодействия коррупции использование лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, своего должностного статуса для незаконного обогащения недопустимо уже в силу действующей прямо и непосредственно Конституции Российской Федерации, ее статей 1 (часть 1), 3 (часть 1), 15 (части 1 и 2), 18 и 19 (часть 1), и представляет собой конституционно-правовой деликт, посягающий на основы конституционного строя, а недопустимость совершения этого деликта должна быть очевидна для каждого такого лица.

Данному подходу созвучно то, что в ряде решений Конституционный Суд Российской Федерации указал на вытекающую из статей 15 (часть 2) и 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации недопустимость - как противоречащего основам российской правовой системы - такого использования защиты закона и суда, которое осуществлялось бы вопреки общеправовым принципам добросовестности и недопущения злоупотреблений правом в случае, если притязания лица на применение в его отношении юридических средств защиты, предоставленных действующим правовым регулированием, основаны на их недобросовестном использовании в противоправных целях. Иное позволяло бы вопреки назначению правового государства и правосудия, которое определяется, в частности, статьями 1 (часть 1), 18, 45, 46 (части 1 и 2) и 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации, извлекать имущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (постановления от 10 марта 2022 года № 10-П и от 30 октября 2023 года № 50-П; Определение от 14 декабря 2021 года № 2644-О) (пункт 2.2 Постановления КС РФ от 31.10.2024).

Из пункта 3 Постановления КС РФ от 31.10.2024 следует, что поскольку именно незаконное обогащение является конечной целью совершения деяния коррупционной направленности, государство обязано принимать такие меры, которые любую попытку достигнуть подобной цели делали бы бессмысленной и бесперспективной. Это согласуется с общими направлениями и принципами государственной антикоррупционной политики, включая перечисленные в статье 3 Федерального закона «О противодействии коррупции» принципы неотвратимости ответственности за совершение противоправных деяний коррупционной направленности, комплексного использования политических, организационных, информационно-пропагандистских, социально-экономических, правовых, специальных и иных мер, а также приоритетного применения мер по предупреждению коррупции (пункты 4 - 6). Иное способствовало бы коррупционному обогащению, легализации имущества, полученного в результате коррупционных деяний, в том числе путем преобразования его (доходов от него) в иное имущество, допускало бы беспрепятственный оборот такого имущества, не ставя тем самым надлежащих преград коррупционному поведению, а потому вступало бы в противоречие с требованиями статей 4 (часть 2), 7 (часть 1), 15 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (часть 1), 35 (часть 1), 52, 55 (часть 3) и 75.1 Конституции Российской Федерации.

Обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества и денежных средств, принадлежащих лицу, подпадающему под действие антикоррупционного законодательства, будучи введенным федеральным законодателем в целях противодействия коррупции, как таковое направлено на защиту конституционно значимых ценностей и, следовательно, не нарушает требований Конституции Российской Федерации (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 26-П и от 9 января 2019 года № 1-П; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 2017 года № 1163-О).

Имущество, подлежащее изъятию по антикоррупционным искам, обращается в доход Российской Федерации. Поступая в федеральную собственность, данное имущество, таким образом, подлежит использованию на благо всего общества, что направлено на восстановление социальной справедливости и укрепление социальной солидарности в сфере борьбы с коррупцией. Несмотря на то, что такое обращение имущества в доход Российской Федерации не носит компенсаторного характера, по своей природе оно направлено на хотя бы частичное восполнение нарушения принципов справедливости и равенства (правового эквивалента).

При обращении в доход Российской Федерации соответствующего имущества целью такого требования не является восстановление прав участника гражданского оборота, как это имеет место, например, при виндикации или реституции. Не опосредует применение этой меры и гражданско-правовую ответственность за нарушение антикоррупционных требований и запретов в смысле возмещения ущерба иным лицам, пострадавшим от деяний коррупционной направленности.

Таким образом, рассматриваемое обращение в доход государства имущества, имеет своей целью реализацию публичного интереса, состоящего в противодействии коррупции, а не восстановление имущественного положения участников гражданского оборота и служит особого рода неблагоприятным последствием противоправного поведения, применяемым в случае несоблюдения лицом антикоррупционных требований и запретов.

Также, Конституционный Суд РФ в п. 4.1 названного постановления указал, что уполномоченный на предъявление антикоррупционного иска об обращении в доход государства имущества и денежных средств прокурор действует, не в целях восстановления нарушенных субъективных гражданских прав публично-правового образования, а в целях защиты общественных и государственных интересов, что соответствует характеру возложенных на прокуратуру Российской Федерации публичных функций (статья 129 Конституции Российской Федерации), связанных с поддержанием правопорядка.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 08.06.2004 № 226-О, ст. 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности.

Коррупционные действия - как получение незаконных доходов, так и их легализация - по определению противоправны и антисоциальны, а значит, сделки, опосредующие такие действия, противоречат основам правопорядка и нравственности.

В рассматриваемом случае, суд апелляционной инстанции усматривает антисоциальность спорной сделки по незаконному выведенные из легального гражданского оборота денежных средств в размере 18 744 384,99 рублей, что дает суду право применять статью 169 УК РФ.

Так, оспариваемая сделка заключена истцом и ответчиками в целях совершения незаконных финансовых операций, по заниженной стоимости и направлена на вывод финансовых средств в личных, корыстных целях.

Приведенные обстоятельства, указывающие на мнимость совершенных сделок, на нарушение участниками процесса законодательства в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем.

При этом, отсутствие доказательств незаконности происхождения денежных средств (лесоматериал принадлежал истцу, однако был отчужден по заниженной стоимости) не является препятствием для применения статьи 169 ГК РФ. Безусловным основанием для признания сделки антисоциальной является заведомая противоправная цель, с которой действовали стороны.

Из содержания статьи 169 ГК РФ и приведенных в пунктах 75 и 85 постановления № 25 разъяснений следует, что положения статьи могут применяться как к сделкам, чье содержание противоречит фундаментальным принципам общественной морали или основам правопорядка, но не нарушает конкретную императивную норму закона, так и к таким сделкам, которые нарушают те или иные особо важные императивные нормы, отражающие основы нравственности или правопорядка, объективно доминирующие в российском общественном сознании.

В рассматриваемом случае судом апелляционной инстанции принимается во внимание, что спорная сделка заключалась в явно незаконных целях - для их передачи в качестве взятки, соответственно, истец и ответчики, руководствовались именно преступной целью, которая носила антисоциальный и противный основам нравственности характер, что охватывается диспозицией статьи 169 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 322 ГК РФ солидарность обязанности или требования возникает в случаях, если это предусмотрено договором или установлено законом.

Принципом солидаризма является обязанность сторон по пункту 3 статьи 307 ГК РФ действовать при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2016 № 7-П).

При совершении участниками односторонних фактических действий по реализации достигнутых противоправных договоренностей в качестве законодательного основания солидарной ответственности будет выступать статья 1080 ГК РФ, а при совершении ими последующих сделок необходимо руководствоваться пунктом 3 статьи 307.1 ГК РФ, согласно которому общие положения об обязательствах подлежат применению в том числе к требованиям, связанным с применением последствий недействительности сделки, и пунктом 2 статьи 322 ГК РФ, устанавливающим, что обязанности нескольких должников по обязательству, связанному с предпринимательской деятельностью, являются солидарными.

По смыслу пункта 1 Постановления № 25 обязанность по такому взаимодействию входит в стандарт добросовестного поведения хозяйствующего субъекта в гражданском обороте, основанный на принципе ожидаемости, то есть предсказуемости действий субъекта, ведущего себя так же, как любое другое лицо, действующее сообразно доброй совести и разумной осмотрительности в делах.

Таким образом, субъекты гражданский правоотношений, в результате взаимодействия которых третьим лицам причинен вред, отвечают солидарно перед потерпевшим лицом; соответственно, кредитор вправе обратиться с подобным иском к любому солидарному должнику. При этом положения пункта 1 статьи 322 ГК РФ не требуют прямого указания в договоре на то, что обязательства являются солидарными, солидарность обязательств двух лиц может вытекать и из иных обстоятельств дела (определение Верховного Суда Российской Федерации от 03.02.2022 по делу № 305-ЭС20-15238).

Обстоятельства уголовного дела позволяют сделать вывод о том, что ущерб причинен совместными действиями ответчиков 1 и 2, в связи с чем они несут солидарную обязанность.

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что само по себе расторжение договора не препятствует признанию его недействительным (ничтожным).

Так, расторжение договора и признание договора недействительным (ничтожным) имеют разные правовые последствия, которые заключаются прежде всего в том, что при расторжении договора его отдельные условия могут сохранять свою силу (пункт 2 статьи 453 ГК РФ), в то время как недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ) (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.06.2018 № 303-ЭС14-4717(4)).

При изложенных обстоятельствах, принятое арбитражным судом первой инстанции решение подлежит отмене в части отказа в удовлетворении иска, как принятое в результате несоответствия выводов, изложенных в решении, обстоятельствам дела (пункт 3 части 1 статьи 270 АПК РФ), с принятием нового судебного акта о признании договора № недействительным и применении последствий в виде взыскания с ответчиков в доход государства 18 744 384,99 рублей.

Истцом также заявлены требования о взыскании судебных расходов в размере 180 000 рублей.

Как следует из положений статей 101, 106, части 1 статьи 110 АПК РФ, пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее - Постановление № 1), в основу распределения судебных расходов между сторонами в арбитражном процессе положен принцип их возмещения правой стороне за счет неправой.

Из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 21.12.2004 № 454-О, следует, что обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Именно поэтому в части 2 статьи 110 АПК РФ речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

Лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать их размер и факт несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек. При этом другая сторона вправе доказывать чрезмерность издержек заявителя (пункты 10, 11 Постановления № 1, пункт 3 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 05.12.2007 № 121 «Обзор судебной практики по вопросам, связанным с распределением между сторонами судебных расходов на оплату услуг адвокатов и иных лиц, выступающих в качестве представителей в арбитражных судах»).

Согласно пункту 13 Постановления № 1 разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства. Разумность судебных издержек на оплату услуг представителя не может быть обоснована известностью представителя лица, участвующего в деле.

Исходя из диспозитивного характера гражданско-правового регулирования, лица, заинтересованные в получении юридической помощи, вправе самостоятельно решать вопрос о возможности и необходимости заключения договора возмездного оказания правовых услуг, избирая для себя оптимальные формы получения такой помощи и - поскольку иное не установлено законом, - путем согласованного волеизъявления сторон, определяя взаимоприемлемые условия ее оплаты.

Тем не менее, минимальный стандарт распределения бремени доказывания при разрешении споров о взыскании судебных расходов не отменяет публично-правовой обязанности суда по оценке разумности взыскиваемых судебных расходов и определению баланса прав сторон в случаях, когда заявленная к взысканию сумма судебных расходов носит явно неразумный характер, поскольку определение баланса интересов сторон является обязанностью суда, относящейся к базовым элементам публичного порядка Российской Федерации.

В целях обеспечения указанного баланса интересов сторон реализуется обязанность суда по пресечению неразумных, а значит противоречащих публичному порядку Российской Федерации вознаграждений представителя в судебном процессе, обусловленных исходом судебного разбирательства в пользу доверителя без подтверждения разумности таких расходов на основе критериев фактического оказания поверенным предусмотренных договором судебных юридических услуг, степени участия представителя в формировании правовой позиции стороны, в пользу которой состоялись судебные акты по делу, соответствия общей суммы вознаграждения рыночным ставкам оплаты услуг субъектов аналогичного рейтингового уровня и т.д.

Все перечисленные обстоятельства подлежат оценке в совокупности с тем, чтобы, с одной стороны, защитить право выигравшей стороны на справедливую компенсацию понесенных в связи с рассмотрением дела затрат, с другой стороны - не допустить необоснованного ущемления интересов проигравшей стороны и использования института возмещения судебных расходов в качестве средства обогащения выигравшей стороны.

Основным принципом, подлежащим обеспечению судом при взыскании судебных расходов и установленным законодателем, как указывалось выше, является критерий разумного характера таких расходов, соблюдение которого проверяется судом на основе:

фактического характера расходов, их пропорциональности и соразмерности;

исключения по инициативе суда нарушения публичного порядка в виде взыскания явно несоразмерных судебных расходов;

экономного характера расходов, их соответствия существующему уровню цен, исходя из продолжительности разбирательства, с учетом сложности дела при состязательной процедуре.

Сложность судебного спора зависит от наличия неоднозначности толкования, коллизии, новизны подлежащих применению правовых норм, сложности правовой ситуации и фактических обстоятельств, отсутствия единообразной судебной практики.

При определении разумных пределов возмещения судебных издержек суд должен исходить из документальных и статистических данных о подобных затратах, а не подходить к решению данного вопроса произвольно (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2004 № 454-О).

Аналогичная правовая позиция приведена в постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.05.2008 № 18118/07, от 09.04.2009 № 6284/07, от 25.05.2010 № 100/10, от 15.03.2012 № 16067/11, от 26.11.2013 № 8214/13.

При определении разумных пределов расходов на оплату услуг представителя могут приниматься во внимание, в частности: нормы расходов на служебные командировки, установленные правовыми актами; стоимость экономных транспортных услуг; время, которое мог бы затратить на подготовку материалов квалифицированный специалист; сложившаяся в регионе стоимость оплаты услуг адвокатов; имеющиеся сведения статистических органов о ценах на рынке юридических услуг; продолжительность рассмотрения и сложность дела (пункт 20 Информационного письма от 13.08.2004 № 82 Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации»).

Согласно статье 65 АПК РФ доказательства, подтверждающие факт несения судебных расходов, должна представить сторона, требующая возмещения указанных расходов.

В целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 41 АПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2004 № 454-О, суд может снизить размер взыскиваемых судебных расходов лишь в том случае, если признает такие расходы чрезмерными в силу конкретных обстоятельств дела.

Разумность предела судебных издержек на возмещение расходов по оплате услуг представителя, требование о которой прямо закреплено в статье 110 АПК РФ, является оценочной категорией и применяется по усмотрению суда в совокупности с собранными по делу доказательствами.

В соответствии со статьей 48 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на получение квалифицированной юридической помощи. Лицо, обратившееся за соответствующей помощью, самостоятельно решает вопросы о том, в каком объеме ему должна быть оказана юридическая помощь и к кому обратиться за необходимой помощью. При этом понятие "разумный предел судебных расходов" не означает "самый экономичный (минимально возможный) размер судебных расходов". Право выбора исполнителя правовых услуг принадлежит лицу, нуждающемуся в защите своих прав, нарушенных действиями ответной стороны, и поэтому такое лицо (заявитель) не обязано обращаться к исполнителям услуг, предлагающим наименьшую цену на рынке подобных услуг.

Вопрос о разумности и соразмерности судебных расходов арбитражным процессуальным законодательством отнесен на усмотрение суда и разрешается им в каждом конкретном случае при оценке имеющихся в деле доказательств по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном их исследовании.

В подтверждение факта несения расходов по оплате услуг представителя в размере 180 000 рублей истец в материалы дела представил:

Соглашение об оказании юридической помощи № 22-М от 10.10.2023, акт приема юридической помощи, квитанцию к приходному кассовому ордеру № 18 от 02.09.2024 на сумму 180 000 рублей.

Таким образом, факт несения расходов на оплату услуг представителя, а также их относимость к рассматриваемому делу заявителем доказаны надлежащими документами (статья 65 АПК РФ).

В рамках достигнутого соглашения адвокат Каширин Д.В. ознакомился с материалами дела, подготовил исковое заявление, уточнения к иску, дополнения к иску, заявление о принятии обеспечительных мер, представлял интересы доверителя в Верхнекетском районном суде Томской области (25.12.2023 и 15.01.2024) и Арбитражном суде Томской области (03.04.2024, 15.05.2024, 10.06.2024, 02.07.2024, 20.08.2024, 03.09.2024, 07.10.2024, 05.11.2024, 19.11.2024, 18.12.2024, 27.01.2025).

Размер вознаграждения установлен сторонами из следующих ставок: 50 000 рублей ознакомление с материалами и подготовка искового заявления, 10 000 рублей подготовка заявления о принятии обеспечительных мер, 15 000 рублей за одно судебное заседание.

Фактически, Каширин Д.В. участвовал в 13 судебных заседаниях, подготовил иск, уточнения и дополнения к нему, заявление о принятии обеспечительных мер, что соответствует сумме 255 000 рублей (50 000 + 10 000 + 195 000).

К возмещению заявлено 180 000 рублей.

Доказательств чрезмерности взыскиваемых судебных расходов в материалы дела не представлено.

Граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (пункты 1, 4 статьи 421 ГК РФ). Законодательство Российской Федерации не устанавливает каких-либо специальных требований к условиям о выплате вознаграждения исполнителю в договорах возмездного оказания услуг. Следовательно, стороны договора возмездного оказания услуг вправе согласовать выплату вознаграждения исполнителю в различных формах (в зависимости от фактически совершенных исполнителем действий или от результата действий исполнителя), если такие условия не противоречат основополагающим принципам российского права (публичному порядку Российской Федерации).

Поскольку в своем праве на заключение договора на оказание юридических услуг лицо, участвующее в деле, не может быть ограничено, а определение цены договора является прерогативой сторон договора, то единственное, что подлежит оценке в вопросах о распределении между сторонами судебных расходов, - это обстоятельства целесообразности, разумности, а также документы, подтверждающие фактическое оказание услуг по договору.

По смыслу вышеуказанных норм процессуального права разумные пределы расходов являются оценочной категорией, четкие критерии их определения применительно к тем или иным категориям дел не предусматриваются. В каждом конкретном случае суд вправе определить такие пределы с учетом обстоятельств дела, сложности и продолжительности судебного разбирательства, сложившегося в данной местности уровня оплаты услуг адвокатов по представлению интересов доверителей в арбитражном процессе.

Суд апелляционной инстанции не находит объективных оснований для уменьшения документально подтвержденных расходов на оплату услуг представителя, поскольку с учетом приведенных выше критериев явно чрезмерными данные расходы не являются.

В материалах дела отсутствуют доказательства, позволяющие суду сделать вывод о чрезмерности взысканных судом расходов. Учитывая изложенное, вывод суда первой инстанции о разумности понесенных заявителем расходов на оплату услуг представителя в определенной судом сумме является законным и обоснованным, соответствует обстоятельствам дела.

Руководствуясь статьями 258, 268, 271, пунктом 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Седьмой арбитражный апелляционный суд

постановил:

решение от 24.02.2025 Арбитражного суда Томской области по делу № А67-1885/2024 отменить в части отказа в удовлетворении исковых требований и принять новый судебный акт.

Признать недействительным договор поставки от 10.12.2020 № 3, заключенный между обществом с ограниченной ответственностью «Континенталь» и обществом с ограниченной ответственностью «Меридиан».

Применить последствия недействительности ничтожной сделки.

Взыскать в солидарном порядке с ФИО2 и общества с ограниченной ответственностью «Континенталь» в пользу Российской Федерации 18 744 384,99 рублей.

Взыскать в солидарном порядке с ФИО2 и общества с ограниченной ответственностью «Континенталь» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Меридиан» 180 000 рублей судебных расходов, 90 000 рублей расходов по уплате госпошлины.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 31 361 рубль государственной пошлины.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Континенталь» в доход федерального бюджета 31 361 рубль государственной пошлины.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Томской области.

Председательствующий А.В. Назаров

Судьи Д.Н. Аюшев

ФИО1