Производство № 2-330/2025
Дело (УИД) 60RS0005-01-2025-000642-44
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
03 сентября 2025 года пос. Кунья Псковской области
Великолукский районный суд Псковской области в составе председательствующего судьи Кузьмина Н.Ю., при секретаре Гриневой Л.А., с участием ответчика ФИО1, его представителя – ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО1 о расторжении договора уступки права требования и возврате переданного по сделке,
установил:
ФИО3 обратилась с иском в суд к ФИО1 о расторжении договора уступки права требования и возврате переданного по сделке.
Исковые требования мотивированы тем, что 15.03.2024 между ФИО1 (цедентом) и ФИО3 (цессионарием) был заключен договор уступки прав требования, по условиям которого истцу за плату должно перейти право требования к <данные изъяты> передать трехкомнатную квартиру в строящемся доме в <адрес> по договору долевого участия в строительстве от 01.07.2015 №231. Денежные средства по договору были ФИО3 перечислены ФИО1 Однако, в связи с вынесением Шестым апелляционным арбитражным судом постановления от 07.03.2023 требования участников строительства <данные изъяты> признаны погашенными. Кроме того, по уголовному делу на данную квартиру наложен арест. Истец утверждает, что об этих обстоятельствах ФИО1 на момент уступки права требования ей не сообщал и поэтому уступил ФИО3 несуществующее право требования, поскольку на момент продажи договор долевого участия был уже погашен, запись о нем исключена из ЕГРН. ФИО3 уведомила ФИО1 о необходимости расторжения договора и потребовала возврата денежных средств, однако ответа на свою претензию от ответчика не получила. Основываясь на данных обстоятельствах и ссылаясь на положения статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), истец просит расторгнуть заключенный между истцом и ответчиком договор уступки права требования от 15.03.2024 и взыскать с ответчика в пользу истца средства, уплаченные по данному договору, в размере 800 000 руб.
В судебное заседание ФИО3 не явилась, воспользовалась правом ведения дела через представителя. Истец представила письменные пояснения, в которых указала, что в марте 2024 года ей предложили приобрести квартиру в строящемся доме в <адрес> по хорошей цене, 15.03.2024 она заключила договор купли-продажи квартиры и заплатила продавцу. После этого она хотела зарегистрировать переход права на имущество, однако продавец стал уклоняться от подачи документов в Росреестр. От человека, который ей помогал, – В. ей стало известно, что 25.03.2025 продавец просил реквизиты для возврата денег, после этого через В. ответчику 20.06.2024 в интернет-мессенджере была направлена претензия о расторжении договора и возврате денег, ответчик на связь не выходил и через три месяца подал документы на регистрацию, в которой ему было отказано.
Представитель истца - Б. в судебное заседание не явился, извещен о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом. В предшествующем судебном заседании исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении, отрицал все обстоятельства, связанные с переговорами и договоренностями между В. и ФИО1
Ответчик ФИО1 и его представитель ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признали, пояснили, что предложение заключить договор уступки права требования с ФИО3 поступило от бывшего председателя <данные изъяты> В., который обещал за это оказать содействие в получении в судебном порядке двух квартир в строящемся доме по другим договорам долевого участия, права требования по которым также были у ФИО1 Заключив данный договор и получив денежные средства, ФИО1 предоставил В. все необходимые для обращения в суд документы и оформил на указанного В. представителя доверенность, однако затем засомневался в необходимости такого сотрудничества и решил обращаться в суд самостоятельно. ФИО3 также обращалась в суд с требованием к <данные изъяты> о передаче им жилых помещений, однако в удовлетворении данных требований им было отказано. Сначала он думал вернуть деньги ФИО3 и расторгнуть договор, однако потом передумал и решил оставить себе деньги, так как это было выгоднее, чем остаться кредитором по денежному требованию к <данные изъяты>
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, - В. в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, представил письменные пояснения, в которых указал, что 12.03.2024 ему позвонил ответчик, сообщил, что является дольщиком <данные изъяты> поскольку приобрел права требования по договору долевого участия с торгов, и попросил помочь ему с поиском покупателя на квартиру. Он (В.) нашел ему покупателя и помог им провести сделку уступки права требования по договору долевого участия. Впоследствии ему стало известно, что ответчик уклонился от регистрации перехода права в Росреестре, после получения претензии ответчик все же подал документы на регистрацию, которая так и не состоялась.
Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, - <данные изъяты> в судебное заседание не явился, извещен о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом. Представлены письменные возражения на исковое заявление, согласно которых представитель предполагает, что ФИО3 и В. являются аффилированными лицами, В. было известно обо всех обстоятельствах, связанных с банкротством застройщика <данные изъяты> и правами требования к данной организации. Представитель утверждает, что уступленное ФИО1 право требования является действительным, так как по заявлению ФИО3 оно было признано обоснованным арбитражным судом, в связи с чем в иске следует отказать.
Выслушав участников производства по делу, изучив представленные в материалы дела письменные доказательства, суд приходит к следующему.
Согласно части 1 статьи 4 Федерального закона от 30.12.2004 N 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (в редакции, действовавшей на момент возникновения правоотношений) (далее - Закон № 214-ФЗ) по договору участия в долевом строительстве (далее - договор) одна сторона (застройщик) обязуется в предусмотренный договором срок своими силами и (или) с привлечением других лиц построить (создать) многоквартирный дом и (или) иной объект недвижимости и после получения разрешения на ввод в эксплуатацию этих объектов передать соответствующий объект долевого строительства участнику долевого строительства, а другая сторона (участник долевого строительства) обязуется уплатить обусловленную договором цену и принять объект долевого строительства при наличии разрешения на ввод в эксплуатацию многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости.
В соответствии с пунктом 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.
Пунктами 1 и 2 статьи 388 ГК РФ предусмотрено, что уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону. Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.
Соглашение об уступке требования по сделке, требующей государственной регистрации, должно быть зарегистрировано в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом (пункт 2 статьи 389 ГК РФ).
В силу статьи 17 Закона № 214-ФЗ договор участия в долевом строительстве и соглашение (договор), на основании которого производится уступка прав требований участника долевого строительства по договору участия в долевом строительстве, подлежат государственной регистрации в порядке, установленном Федеральным законом от 13 июля 2015 года N 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости».
Частью 10 статьи 48 Федерального закона от 13.07.2015 N 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» предусмотрено, что государственная регистрация соглашения (договора), на основании которого производится уступка прав требований участника долевого строительства по договору участия в долевом строительстве (далее - договор об уступке прав требований по договору участия в долевом строительстве), осуществляется по заявлению сторон договора о такой уступке (цедента и цессионария).
В силу пункта 1 статьи 390 ГК РФ цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, за исключением случая, если цедент принял на себя поручительство за должника перед цессионарием.
Пунктами 2 и 3 данной статьи предусмотрено, что при уступке цедентом должны быть соблюдены следующие условия:
уступаемое требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием;
цедент правомочен совершать уступку;
уступаемое требование ранее не было уступлено цедентом другому лицу;
цедент не совершал и не будет совершать никакие действия, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного требования.
Законом или договором могут быть предусмотрены и иные требования, предъявляемые к уступке.
При нарушении цедентом правил, предусмотренных пунктами 1 и 2 настоящей статьи, цессионарий вправе потребовать от цедента возврата всего переданного по соглашению об уступке, а также возмещения причиненных убытков.
Судом установлено, что 01.07.2015 между застройщиком <данные изъяты> и участником долевого строительства ООО «СтройКапитал» был заключен договор долевого участия № 231, по условиям которого <данные изъяты> обязуется в установленные договором сроки за плату в размере 5 859 630 руб. передать ООО «СтройКапитал» в подлежащем возведению здании на <адрес> в <адрес> жилое помещение - трехкомнатную квартиру в блок-секции №3, вторая по счёту слева направо по лестничной площадке, 15 этаж, площадью 93,1 кв.м.
Между цедентом <данные изъяты> и цессионарием <данные изъяты> был заключен договор уступки прав требований № 1, по условиям которого право требования по вышеуказанному договору долевого участия № 231 от 01.07.2015 вышеуказанного объекта недвижимости за плату было передано <данные изъяты>
02.08.2018 Арбитражным судом Хабаровского края возбуждено производство по делу о банкротстве застройщика <данные изъяты> (дело № А73-11617/2018).
16.01.2019 Арбитражным судом Хабаровского края возбуждено производство по делу о банкротстве <данные изъяты> (дело № А73-489/2019).
В связи с банкротством <данные изъяты> в ходе конкурсного производства и реализации конкурсным управляющим имущества должника по договору уступки прав требований от 28.04.2022 ответчику ФИО1 за плату в размере 120 800 руб. перешло право требования к застройщику <данные изъяты> о передаче вышеуказанного объекта недвижимости.
10.08.2022 произведена государственная регистрация данного соглашения об уступке права требования по договору долевого участия от 01.07.2015, в ЕГРН внесены сведения об ФИО1, как участнике долевого строительства.
Постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда по делу №А73-11617/2018 от 07.03.2023 было удовлетворено требование конкурсного управляющего <данные изъяты> о передаче <данные изъяты> принадлежащих <данные изъяты> объекта незавершенного строительства и права застройщика на земельный участок на <адрес> в <адрес>, требования участников строительства <данные изъяты>», включенные в реестр участников строительства, признаны погашенными.
15.03.2024 между цедентом ФИО1 и цессионарием ФИО3 был заключен договор уступки прав требования №1, по условиям которого ответчик уступает истцу право требования по договору участия в долевом строительстве от 01.07.2015 №231 о передаче вышеуказанного жилого помещения в строящемся доме в <адрес> за 800 000 руб.
Право требования передано между сторонами договора по акту от 15.03.2024.
16.03.2024 платежным поручением № 001066 ФИО3 перечислила ФИО1 обусловленную договором плату в размере 800 000 руб.
28.02.2025 ФИО3 направила ответчику претензию с требованием о расторжении договора и возврате уплаченных по договору денежных средств, мотивированную одинаковыми с исковым заявлением доводами, на которую ответчик не ответил.
В соответствии с пунктами 1 и 11 статьи 201.10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон №127-ФЗ) допускается на основании определения арбитражного суда погашение требований участников строительства путем передачи объекта незавершенного строительства созданному участниками строительства жилищно-строительному кооперативу или иному специализированному потребительскому кооперативу.
Пунктом 14 вышеуказанной статьи предусмотрено, что права застройщика на объект незавершенного строительства и земельный участок передаются жилищно-строительному кооперативу в качестве отступного по требованиям о передаче жилых помещений, требованиям о передаче машино-мест и нежилых помещений и денежным требованиям, включенным в реестр требований участников строительства.
С даты вынесения арбитражным судом такого определения требования участников строительства в соответствующей части считаются погашенными.
В соответствии с подпунктом 1 пункта 6 статьи 201.1 Закона №127-ФЗ в случае заключения договора участия в долевом строительстве арбитражный суд в деле о банкротстве застройщика вправе признать наличие у участника строительства, в том числе, и денежного требования.
Согласно пункту 4 статьи 204.1 Закона №127-ФЗ (в редакции, действовавшей на момент возникновения правоотношений) реестр требований кредиторов должника организации-застройщика подлежит закрытию по истечении трех месяцев с даты опубликования сведений о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства. Требования участников строительства включаются в реестр требований о передаче жилых помещений при предъявлении указанных требований конкурсному управляющему не позднее трех месяцев со дня получения от него уведомления, независимо от даты закрытия такого реестра. В случае пропуска указанного в настоящем пункте срока по уважительной причине он может быть восстановлен арбитражным судом.
Из пояснений ответчика и его представителя следует, что в деле о банкротстве застройщика он с заявлением о включении в реестр требований о передаче жилого помещения незамедлительно после приобретения права требования не обращался, обратился только 07.05.2024 (то есть после перехода прав застройщика от <данные изъяты> к <данные изъяты> в арбитражный суд с требованием о признании права требования к <данные изъяты> и восстановлении пропущенного срока на включение требования в реестр требований кредиторов.
Из таблиц 1.1. и 1.2 представленного <данные изъяты> реестра требований о передаче жилых помещений <данные изъяты> на 28.02.2023 следует, что в нем сведения об ФИО1 как кредиторе и его требовании о передаче жилого помещения по договору долевого участия №231 от 01.07.2015, не содержатся (т.1, л.д.233-256).
Из материалов дела также следует, что ФИО1 приобрел впоследствии уступленное истцу право требования значительно позже закрытия 01.02.2019 в порядке пункта 4 статьи 201.4 Закона №127-ФЗ реестра требований кредиторов.
К моменту приобретения ФИО1 права требования истек и предусмотренный данной нормой трехмесячный срок на обращение с требованием о включении в реестр, который течет с даты уведомления о возможности предъявления участниками строительства требований о передаче жилых помещений, на что было указано в определении Арбитражного суда Хабаровского края от 23.09.2024 по делу № А73-11617/2018 (т.2, л.д.48-54).
То есть на момент заключения 15.03.2024 ответчиком ФИО1 с ФИО3 договора цессии данное требование, являющееся предметом уступки, не было включено в реестр требований о передаче жилых помещений в деле о банкротстве застройщика <данные изъяты>
Данное фактическое положение дел повлекло следующие юридические последствия.
Вопреки доводам истца, постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда по делу №А73-11617/2018 от 07.03.2023 в соответствии с пунктом 14 статьи 201.10 Закона №127-ФЗ было произведено погашение только тех требований участников строительства, которые были включены в реестр требований о передаче жилых помещений <данные изъяты> на что указано в данном судебном акте.
Поскольку уступленное ФИО1 по договору с ФИО3 требование не было включено в реестр требований о передаче жилых помещений, то с принятием судом вышеуказанного постановления от 07.03.2023 оно не было прекращено и не было погашено по основаниям статьи 409 ГК РФ и пункта 14 статьи 201.10 Закона №127-ФЗ предоставлением кооперативу в качестве отступного права на объект незавершенного строительства и права аренды земельного участка под застройку, как были погашены включенные в данный реестр требования других участников строительства.
По смыслу пунктов 3, 4 и 7 статьи 201.4 и пункта 14 статьи 201.10 Закона №127-ФЗ, если конкурсным управляющим и (или) арбитражным судом не был рассмотрен вопрос о включении требования в реестр требований о передаче жилых помещений в деле о банкротстве <данные изъяты> то отсутствие вышеуказанного требования в реестре на момент его уступки ответчиком истцу не определяет его действительность (отсутствие), поскольку вопрос о включении данного требования в реестр может быть с учетом предусмотренной законом возможности восстановления срока на подачу соответствующего заявления рассмотрен судом в ходе продолжающегося производства по делу о банкротстве застройщика.
То есть уступленное ФИО1 требование на момент заключения между истцом и ответчиком договора цессии являлось существующим и действительным.
Отсутствие требования в реестре требований кредиторов и обеспечило ФИО3 перспективу обращения в арбитражный суд с заявлением о понуждении ЖСК «Рубин» принять обязательства по передаче квартиры, фактически имевшим цель включения уступленного ей ФИО1 требования в третью очередь реестра передачи жилых помещений.
Спорный вопрос о восстановлении ФИО3 срока на включение в реестр требований кредиторов нашел свое разрешение в деле о банкротстве <данные изъяты> определением Арбитражного суда Хабаровского края от 23.09.2024 ФИО3 было отказано в удовлетворении требований о возложении на <данные изъяты> обязанности передать ей жилое помещение в связи с пропуском срока на включение ее требования в реестр и отсутствием оснований для его восстановления (т.2, л.д.55-61).
Однако арбитражным судом, несмотря на отказ признать за <данные изъяты> обязательства по передаче ФИО3 жилого помещения, после проверки требование ФИО3 было признано обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника <данные изъяты> оставшегося после удовлетворения реестровых требований.
Данный факт также полностью опровергает довод истца о продаже ей ФИО1 несуществующего (прекращенного) требования, поскольку несуществующее требование не может быть признано арбитражным судом обоснованным.
То есть ФИО3 после вынесения 23.09.2024 арбитражным судом решения по ее заявлению о понуждении <данные изъяты> принять обязательства по передаче квартиры стала зареестровым кредитором должника <данные изъяты> имеющим к нему денежное требование в размере номинала требования о передаче жилого помещения – 5 859 630 руб., которое подлежало удовлетворению в порядке, предусмотренном пунктом 4 статьи 142 Закона №127-ФЗ или пункта 5.2 статьи 64 ГК РФ.
Удовлетворение такого требования формально было возможно также и за счет средств (при наличии таковых), взысканных в результате привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, на что указано в пункте 11 статьи 61.11 Закона №127-ФЗ.
Делая указанные выводы, суд принимает во внимание, что трансформация в результате принятия судебного акта арбитражным судом уступленного ФИО1 истцу натурального требования в денежное, несмотря на существенное снижение его ценности в результате утраты возможности предъявить его <данные изъяты> не дает оснований считать его недействительным или прекращенным, поскольку, исходя из положений подпункта 2 пункта 1 статьи 201.1 Закона №127-ФЗ, ФИО3 по-прежнему являлась участником строительства, причем такое преобразование требования произошло позже состоявшейся между истцом и ответчиком цессии.
Данные выводы сочетаются с правовой позицией Верховного суда РФ, изложенной в определении от 16.02.2023 N 308-ЭС18-17191(5) по делу N А32-1070/2017, согласно которой как денежное требование к застройщику, так и требование о передаче жилого помещения, вне зависимости от разной их формы учета в реестре требований кредиторов, имеют сходную правовую природу, так как преследуют один и тот материальный интерес, и потому трансформация одного требования в другое объема прав участника строительства не увеличивает.
Завершение процедуры конкурсного производства в отношении <данные изъяты> являющееся основанием для его ликвидации и исключения из ЕГРЮЛ, произведено определением Арбитражного суда Хабаровского края по делу № А73-11617/2018 только 26.05.2025, то есть также значительно позже как уступки права требования, так и признания за ФИО3 статуса зареестрового кредитора (т.2, л.д.62-63).
Судом отклоняются и доводы истца о незаключенности договора уступки права требования, основанные на положениях статьи 17 Закона № 214-ФЗ и разъяснениях пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки».
В рассматриваемом случае государственная регистрация соглашения об уступке права требования не имела существенного значения, так как вопрос установления требования к <данные изъяты> о передаче жилого помещения, с учетом пропуска срока на его включение в реестр требований кредиторов, находился в компетенции арбитражного суда и решение по нему зависело от признания судом возможности его восстановления. Отсутствие регистрации соглашения об уступке в конечном счете не явилось препятствием к признанию арбитражным судом денежного требования ФИО3 к <данные изъяты> обоснованным.
Этот вывод согласуется и с ранее сложившейся судебной практикой, придерживающейся позиции о том, что отсутствие регистрации соглашения об уступке права требования по договору долевого участия не лишает добросовестного участника долевого строительства, оплатившего жилое помещение, права требовать от застройщика выполнения договора (постановление Президиума ВАС РФ от 12.03.2013 N 15510/12 по делу N А71-13368/2008, определение Верховного Суда РФ от 25.05.2016 N 35-КГ16-2 и другие).
Аналогичным образом судом отклоняются как несостоятельные доводы ФИО3 об ответственности цедента в связи с наличием наложенного в ходе производства по уголовному делу ареста на объект незавершенного строительства.
На текущий момент судебная практика придерживается подхода об отсутствии приоритета арестного залога в деле о банкротстве, согласно которого арестованное в уголовном деле имущество не обособляется из конкурсной массы, а потерпевшие по уголовному делу не обладают правами залогового кредитора, их требования удовлетворяются в составе третьей очереди кредиторов, на что указано в пункте 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2017) и определении Верховного суда РФ от 24.10.2024 N 302-ЭС23-10298(2) по делу N А33-18794/2021. То есть данный арест никак не повлиял на включение объекта незавершенного строительства в конкурсную массу с последующей передачей его в качестве отступного кооперативу.
Анализируя приведенные обстоятельства, суд приходит к выводу, что ответчиком ФИО1 по договору цессии от 15.03.2024 истцу ФИО3 с соблюдением требований пункта 2 статьи 390 ГК РФ было уступлено действительное существующее требование, которое впоследствии не было исполнено по причине, находящейся вне сферы влияния цедента, - недостаточность имущества впавшего в банкротство обязанного юридического лица, что по правилам пунктов 1 и 3 статьи 390 ГК РФ исключает ответственность цедента в виде возврата переданного по соглашению об уступке.
Помимо этого в целях рассмотрения требования истца о расторжении договора уступки права требования, судом установлено следующее.
Согласно статьи 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
В силу пунктов 1 и 3 статьи 154 ГК РФ договор является сделкой, для заключения которой необходимо выражение согласованной воли двух или более сторон.
Согласно статей 158, 159, пункту 2 статьи 161 ГК РФ допускается устная форма сделок, для которых письменная форма не предусмотрена законом.
Из статьи 162 ГК РФ следует, что несоблюдение письменной формы сделки влечет ее недействительность только в прямо поименованных в законе случаях, лишая при этом сторону возможности ссылаться в доказательство ее заключения на свидетельские показания, однако допуская использование письменных и иных доказательств.
Из пояснений в судебном заседании ответчика ФИО1 и его представителя ФИО2 следует, что в феврале 2024 года он в сети Интернет прочитал новость о создании <данные изъяты> для целей достройки здания, в отношении которого он имел право требования по трем договорам долевого участия о передаче трех жилых помещений, поэтому он обратился к занимавшему на тот момент должность председателя <данные изъяты> В., который, сообщив о состоянии дела о банкротстве <данные изъяты> в том числе о положительной практике Арбитражного суда Хабаровского края по признанию за <данные изъяты> обязательств по передаче жилых помещений участникам строительства, чьи требования не вошли в реестр передачи жилых помещений, в том числе по причине пропуска срока на включение в реестр требований кредиторов, предложил ему продать одно из трех имевшихся у ФИО1 прав требований на передачу жилых помещений, обещая взамен, помимо оплаты уступаемого права, также и полное содействие и юридическое сопровождение процесса обращения в суд с требованием к <данные изъяты> о возложении обязанности передать жилые помещения по двум оставшимся у ФИО1 договорам долевого участия.
Как утверждает ответчик, после согласования цены продажи уступаемого права требования в размере 800 000 руб. В. 15.03.2024 направил ФИО1 проект соглашения об уступке права требования, в котором уже была указана в качестве цессионария ФИО3 После подписания данного соглашения, посредством почты произошел обмен подписанным экземплярами договора, причем их отправка осуществлялась на имя адресата В. После этого он предоставил В. копии правоустанавливающих и иных связанных документов по всем трем договорам долевого участия с <данные изъяты> от 01.07.2015 № 231, № 207 и №191, права требования по которым он приобрел на аукционе в 2022 году.
Также ответчик и его представитель утверждают, что после оформления уступки прав требования ФИО3 и получения от нее оплаты в размере 800 000 руб., он во исполнение их договоренности получил от В. для оформления доверенности персональные данные юриста – Б., который должен был выступать его и ФИО3 представителем в арбитражном суде. Доверенность он оформил у нотариуса 21.03.2024. Получив от В. проект соглашения об оказании юридических услуг с Б., он усомнился в целесообразности такого сотрудничества, так как не хотел давать так много полномочий незнакомому человеку, в связи с чем он сообщил В. о том, что будет выступать в суде самостоятельно и отменил выданную Б. доверенность.
В свою очередь, истец ФИО3 и третье лицо В. в своих письменных пояснениях утверждают, что 12.03.2024 к В. обратился ответчик и просил помочь ему с поиском покупателя права требования к застройщику <данные изъяты> на что В. нашел покупателя в лице ФИО3 и помог провести сделку. ФИО3 отрицает свою осведомленность о реальном состоянии дела в деле о банкротстве <данные изъяты> и актуальном положении уступленного ФИО1 права требования.
Оценивая представленные в дело доказательства, суд приходит к выводу, что доводы ответчика и его представителя о действительном содержании достигнутых между ним и В. с ФИО3 договоренностей подтверждаются представленными в дело доказательствами, а доводы В. и ФИО3 об отсутствии у них какой-либо информации о приобретаемом праве требования являются несостоятельными.
Так, в материалы гражданского дела как ответчиком, так и истцом представлены идентичные распечатки переписки ФИО1 (абонентский номер №) и В. (абонентский номер №) с использованием интернет-мессенджера, которой подтверждается направление В. 13.03.2024 предложения ФИО1 действовать совместно, ведение в период с 14.03.2024 по 15.03.2024 между ними переговоров по продаже ФИО1 права требования, обмен сведениями о правах требования и правоустанавливающими документами, уточнение объема юридического сопровождения, предоставляемого ФИО1 В., предоставление В. проекта соглашения об уступке, предоставление реквизитов для оплаты, обмен почтовыми адресами для направления бумажного вида договора, предоставление В. персональных данных представителя для оформления доверенности и проекта договора об оказании юридических услуг (т.1, л.д.93-126, 152).
Ответом на запрос суда ПАО «МТС» от 22.07.2025 подтверждается, что абонентский номер № зарегистрирован за В. (т.1, л.д.178).
Существование и достоверность данной переписки, распечатка которой представлена в материалы дела, сторонами не оспаривается.
В судебном заседании осмотрен предъявленный представителем ответчика мобильный телефон, на котором установлен интернет-мессенджер, содержащий вышеуказанную переписку с В., идентичность распечатки проверена судом.
Сторонами не оспаривается, что ФИО3 ни лично, ни по телефону с ФИО1 не общалась, взаимодействие ответчика осуществлялось только с В.
Между тем, судом установлено, что ФИО1 21.03.2024 оформил нотариальную доверенность с широкими полномочиями на представление его интересов во всех государственных органах Б., чьи персональные данные были предоставлены ему В. (т.1, л.д.82-83, 104-108).
В этот же день ФИО3 также была выдана нотариальная доверенность Б. с аналогичными полномочиями (т.1, л.д.5-7).
Также в материалы дела представлен проект трехстороннего соглашения – договора об оказании юридических услуг от 22.03.2024 №001/24 между исполнителем Б. и заказчиками ФИО3 с ФИО1, по условиям которого Б. должен оказать ФИО3 и ФИО1 юридические услуги по подготовке процессуальных документов и представлению их интересов в арбитражному суде в споре об обязании <данные изъяты> предоставить квартиру или заключить договор паенакопления. Данный проект договора подписан со стороны ФИО3 и ФИО1 (т.1, л.д.88-92, 108).
Некоторое время спустя – 25.03.2024 ФИО1 отменил ранее выданную нотариальную доверенность Б. (т.1, л.д.85).
Данные факты полностью согласуются по датам и по содержанию производимых действий с перепиской ФИО1 и В. и соответствуют характеру их договоренностей, на которых настаивает ответчик.
Приведенные выше письменные доказательства не оспорены ФИО3 и В., оснований признавать их недостоверными не имеется.
Из указанного со всей очевидностью следует, что ФИО3 действовала согласованно с В. и во исполнение достигнутой между ним и ФИО1 договоренности о совместных действиях по установлению у <данные изъяты> обязательств по передаче жилых помещений, поскольку В., как он сам утверждает в переписке, не желал лично участвовать в данном судебном процессе, несмотря на то, что уже с 06.03.2024 не являлся председателем <данные изъяты> (т.2, л.д.8-11).
Самому же В. было известно обо всех обстоятельствах, связанных с банкротством застройщика <данные изъяты> в том числе и о передаче прав застройщика <данные изъяты> председателем которого он ранее являлся, и о погашении включенных в реестр требований о передаче жилых помещений, поскольку он лично участвовал в соответствующем судебном разбирательстве, на что указано в том числе в постановлении Арбитражного суда Дальневосточного округа от 19.05.2023 (т.2, л.д.13-19).
Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО3 также было известно обо всех обстоятельствах, связанных с уступаемым правом требования.
Суд также отмечает, что пояснения ответчика ФИО1 и его представителя ФИО2 полностью соответствуют и динамике разрешения арбитражными судами споров по заявлениям участников строительства, просрочивших включение в реестр требований кредиторов, в деле о банкротстве <данные изъяты>
Так, 12.02.2024 определением Арбитражного суда Хабаровского края по делу №А73-11617/2018 удовлетворены требования Ш. о включении в реестр требований участников строительства и о понуждении <данные изъяты> принять обязательства по передаче жилого помещения, аналогичные требования кредиторов <данные изъяты> П., И. и Ш. удовлетворены определением Арбитражного суда Хабаровского края от 19.02.2024 (т.2, л.д.20-25, 34-41).
То есть ко времени проведения В. и ФИО1 переговоров об уступке права требования на уровне арбитражного суда первой инстанции была сформирована положительная судебная практика по установлению обязательств <данные изъяты> по передаче жилых помещений участникам строительства, просрочившим включение своих требований в реестр, что существенно повышало ценность имевшихся у ФИО1 прав требований по всем трем договорам долевого участия от 01.07.2015 № 231, № 207 и № 191, приобретенным у <данные изъяты> в 2022 году (т.1, л.д.184-212).
После указанных событий 11.04.2024 с аналогичными требованиями в арбитражный суд обращается ФИО3, чьи интересы представляет Б., личные данные которого в переписке с ФИО1 предоставил В. для включения в соглашение об оказание юридической помощи от 22.03.2024 и впоследствии отозванную ФИО1 доверенность от 21.03.2024.
07.05.2024 в арбитражный суд с требованиями к <данные изъяты> об установлении обязательств по передаче жилого помещения обращается и ФИО1
Также из переписки ФИО1 с В. следует, что 10.06.2024 ФИО1 предложил В. зафиксировать письменным соглашением с ФИО3 достигнутые между ними договоренности о предоставлении фактических и юридических услуг по обеспечению поступления в собственность ФИО1 трех квартир в строящемся объекте надвижимости, при этом частично изменив условие, касающееся передачи прав на недвижимость: вместо уступки ФИО3 права требования за 800 000 руб. в новом соглашении предлагалось предусмотреть условие о продаже ФИО1 ФИО3 за ту же сумму 800 000 руб. будущей вещи - квартиры (пункт 2 статьи 455 ГК РФ) под отлагательным условием (пункт 1 статьи 157 ГК РФ) – не ранее чем произойдет введение строящегося здания в эксплуатацию. Направленный В. проект соглашения с ФИО3 представлен в материалы дела (т.1, л.д.114, 182-183).
Однако, В. обеспечить заключение данного соглашения с ФИО3 не согласился, в связи с чем суд приходит к выводу, что между ними сохранились приведенные выше согласованные условия устного договора, обязательства по которому ими были по большей части исполнены.
Учитывая приведенные обстоятельства, суд приходит к выводу, что до заключения между ФИО1 и ФИО3 договора уступки права требования №1 от 15.03.2024 между ФИО1 и В. также было фактически заключено соглашение в устной форме об оказании В. (посредством привлечения к этому процессу Б.) юридических и фактических услуг, направленных на обеспечение установления в судебном порядке в деле о банкротстве <данные изъяты> обязательств <данные изъяты>» перед ФИО1 по передаче ему жилых помещений, поименованных в договорах долевого участия от 01.07.2015 № 207 и №191.
Встречным предоставлением по данному соглашению являлась уступка ФИО1 прав требования по договору долевого участия от 01.07.2015 №231 ФИО3 за 800 000 руб., то есть по цене ниже номинала требования (5 859 630 руб.) – суммы, уплаченной застройщику при заключении договора.
Суд при этом учитывает, что увеличение цены уступаемого требования (800 000 руб.) по сравнению уплаченной ФИО1 при его приобретении в 2022 году ценой (120 800 руб.) было обусловлено ростом вероятности достройки объекта незавершенного строительства в связи с созданием в 2023 году <данные изъяты> и заключением инвестиционного соглашения.
Принимая во внимание правила о свободе договора, предусмотренные статьей 421 ГК РФ, и оценивая условия фактически заключенного между ФИО1 и В. устного соглашения, суд не находит оснований считать его прямо противоречащим каким-либо положениям закона (статья 422 ГК РФ и пункт 2 статьи 168 ГК РФ) и потому не находит оснований признавать данную сделку недействительной, как и заключенный во исполнение данного устного соглашения договор уступки прав требования от 15.03.2024.
В соответствии с пунктом 2 статьи 434.1 ГК РФ недобросовестными действиями при проведении переговоров признаются предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны.
Недобросовестно ведущая переговоры сторона обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки (пункт 3 статьи 434.1 ГК РФ).
Приведенные выше установленные судом обстоятельства – известность на момент заключения данных сделок В. всех без исключения сведений об уступаемом праве требования, в том числе о рисковом характере получения по нему исполнения, последующие действия ФИО1 и В., направленные на выполнение условий достигнутого между ними соглашения, не дают оснований считать, что ФИО1 в ходе переговоров о заключении договора умолчал о значимых обстоятельствах, которые могли повлиять на решение о заключении договора уступки права требования от 15.03.2024.
Согласно пункту 2 статьи 450 ГК РФ по требованию одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда только в случаях существенного нарушения договора другой стороной или в случаях, прямо предусмотренных ГК РФ или другими законами.
В соответствии со статьей 451 ГК РФ допускается также расторжение договора в судебном порядке в связи с существенным изменением обстоятельств, из которых стороны исходили при его заключении, которым признается их изменение настолько, что, если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях.
Заключенный между ФИО3 и ФИО1 договор цессии от 15.03.2024 не содержит условия, допускающего его одностороннее расторжение.
При оценке заявленных требований о его расторжении суд учитывает также и фактически заключенное соглашение между ФИО1 и В., во исполнение которого был заключен данный договор.
Установленные судом обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО1 в ходе исполнения соглашения с В. и договора с ФИО3 не допустил их существенного нарушения, поскольку стороны договора располагали всей необходимой информацией об уступаемом праве требования, при этом ФИО1 выполнил все обязательства по данному соглашению – предоставил В. все необходимые для обращения в арбитражный суд ФИО3 документы, однако впоследствии отказался принять от В. исполнение по их устному соглашению в части оказания ему юридических услуг, отменил ранее выданную Б. доверенность, и стал выступать в деле о банкротстве самостоятельно, что никак не ухудшило положение В. и ФИО3, которая реализовала свое право на обращение в арбитражный суд с требованием к <данные изъяты> об установлении в судебном порядке обязательства о передаче жилого помещения.
Суд также констатирует, что стремление истца расторгнуть договор уступки права требования от 15.03.2024 вызвано существенным обесцениванием уступленного ФИО1 права требования в связи с утратой возможности в судебном порядке установить обязательство ЖСК «Рубин» по передаче истцу жилого помещения, обусловленное иным подходом к разрешению данного вопроса в арбитражном суде апелляционной инстанции, поскольку постановлениями Шестого апелляционного арбитражного суда от 11.06.2024 № 06АП-1017/2024 и от 13.06.2024 № 06АП-1164/2024 по делу №А73-11617/2018 были отменены судебные акты нижестоящего суда об установлении обязательств <данные изъяты> о передаче Ш., а также П., И. и Ш. жилых помещений, что также отражено в переписке ФИО1 и В. (т.1, л.д.111-114, т.2, л.д.26-33, 42-47). Соответственно, принятым позднее Арбитражным судом Хабаровского края определением от 23.09.2024 ФИО3 в удовлетворении сходного требования также было отказано.
Между тем, как ФИО1, так и В., согласованно с которым действовала ФИО3, являются опытными участниками оборота имущественных прав и потому, приобретая права требования к застройщику, не стремились удовлетворить личное право на жилье (статья 40 Конституции РФ), а имели инвестиционные цели, что и определило характер отношений между ними.
Учитывая рисковый характер сделки по приобретению права требования к впавшему в банкротство застройщику, В. и действующая согласованно с ним ФИО3 со всей очевидностью осознавали особенности приобретаемого ими права требования, связанные с возможностью установить обязательство <данные изъяты> по передаче жилого помещения только в судебном порядке, что исключало гарантию преследуемого ими результата.
То есть отмена или изменение судебного решения вышестоящим судом не является тем обстоятельством, которое стороны при заключении договора уступки права требования не могли разумно предвидеть, и потому по смыслу пункта 1 статьи 451 ГК РФ не является существенным изменением обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, дающим основания для его расторжения судом.
При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения исковых требований ФИО3 не имеется.
Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,
решил:
Исковые требования ФИО3 к ФИО1 о расторжении договора уступки права требования и возврате переданного по сделке оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Псковского областного суда через Великолукский районный суд Псковской области (постоянное судебное присутствие в рабочем поселке Кунья) в течение одного месяца со дня вынесения его в окончательной форме.
Судья Кузьмин Н.Ю.
Решение в окончательной форме составлено 10.09.2025
Судья Кузьмин Н.Ю.
Копия верна:
Судья Кузьмин Н.Ю.