Решение по делу № 2-261/2023 от 22.03.2023 - о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности, признании неприобретшими права пользования.

31RS0024-01-2023-000164-97 № 2-261/2023г.

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 марта 2023 года г.Шебекино

Шебекинский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Котельвиной Е.А.,

при секретаре судебного заседания Глушневой М.В.,

с участием истицы ФИО1, ее представителя ФИО2 (по доверенности), представителя ответчика ФИО3, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО24., ФИО25., малолетней ФИО26 – адвоката Фатеевой О.В. (по ордеру), представителя органа опеки и попечительства администрации Шебекинского городского округа ФИО4 (по доверенности)

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 ФИО27 к ФИО6 ФИО28, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО29, ФИО30, малолетней ФИО31 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности, признании неприобретшими права пользования,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском, в котором с учетом заявления, в порядке ст. 39 ГПК РФ, просит признать недействительным, в силу п.2 ст. 179 ГК РФ, как сделку совершенную под влиянием обмана, договор дарения земельного участка площадью 7289 кв.м КН: <данные изъяты> (прежний номер <данные изъяты>) и расположенного на нем жилого дома площадью 29,2 кв.м. КН: <данные изъяты> (прежний номер <данные изъяты>), находящихся по адресу: <адрес>, заключенный 23.01.2013 года между ФИО1 и ФИО32, в интересах которой действовал законный представитель ФИО7, применить последствия недействительности сделки, возвратив имущество в собственность истца; признать ФИО3 и ее несовершеннолетнюю дочь ФИО33, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, несовершеннолетнего ФИО34, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и малолетнюю ФИО35, ДД.ММ.ГГГГ года рождения не приобретшими право пользования жилым помещением – жилым домом по адресу: <адрес>; взыскании судебных расходов.

В обоснование заявленных требований сославшись на то, что заключая договор дарения была уверена, что дарит свое домовладение дочери своего сына ФИО7 – ФИО37. Дом был подарен под влиянием сотрудников органа опеки и попечительства, которые пояснили ФИО7, что для того, чтобы зарегистрировать в жилом доме детей, необходимо наличие права собственности на жилое помещение у кого-либо из членов семьи. На семейном совете было решено передать земельный участок и дом в собственность ФИО38. В дальнейшем ФИО7 расторг брак с ФИО8 (ФИО6), и в ходе судебного разбирательства о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетних детей ФИО7 оспорил свое биологическое отцовство в отношении ФИО40. Полагает, что на момент установления ФИО7 отцовства в отношении ФИО41, мать девочки ФИО8 (ФИО6) знала, что ФИО7 не является биологическим отцом ФИО42, но умолчала об этом, как умолчала об этом и при заключении оспариваемой сделки, не поставив ее известность. Считает, что ФИО3 (ФИО5) обманула ее. Она бы никогда не заключила договор дарения своего единственного жилья с чужим человеком.

Также считает, что оспариваемая сделка носила формальный характер, так как фактически ни ФИО43 ни ее мать домовладение в собственность не приняли, бремя содержания имущества не несут, коммунальные платежи не оплачивают, участком не занимаются, дом в ухоженном виде не поддерживают. Ключи от дома им не передавались. В доме они фактически не проживали и не проживают. Считает, что ответчики не приобрели право пользования домовладением.

В судебном заседании истица ФИО1, ее представитель ФИО2 по изложенным основаниям поддержали заявленные требования, просили удовлетворить. ФИО1 дополнила, что только весной 2022 года узнала, что ФИО44 ей не родная внучка, а подтвердилось это в сентябре 2022 года после выполнения молекулярно-генетической экспертизы.

Ответчик ФИО3, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО45., ФИО46 и малолетней ФИО47 в судебное заседание не явилась, о месте и времени разбирательства дела уведомлена надлежаще, в предыдущем заседании, против удовлетворения иска возражала, указав на то, что имелась договоренность с ее бывшей свекровью ФИО1 о том, что на денежные средства вырученные ею от продажи принадлежащей ей квартиры приобретается жилье для их семьи и оформляется на ФИО7, а в замен ФИО1 на ФИО48 оформляет дом. Кроме дома в с.<данные изъяты> ул. <данные изъяты> д.<данные изъяты> у нее и ее детей иного жилья нет, и зарегистрироваться по месту жительства им негде. В настоящее время она с детьми проживает на съемном жилье. Она начала встречаться с ФИО7 уже будучи беременной, и тот знал, что не является оцтом ее дочери ФИО49. Несмотря на это, ФИО7 вступил с ней в брак и установил отцовство в отношении ФИО50. Все родственники ФИО7 знали, что ФИО51 не является его биологической дочерью. Оформлением сделки по дарению дома занимался ФИО7 Подтвердила, что ключей от дома у нее нет, указав, что ФИО1 и ФИО7 препятствуют ей в пользовании и вселении в дом.

Участвующая в деле представитель ответчицы Фатеева О.В. представив письменные возражения, просила в иске отказать, указав на то, что ФИО7 добровольно установил отцовство в отношении ФИО52. Имелась договоренность с ФИО7 о том, что вырученные денежные средства о продажи добрачного имущества ФИО3 и ее дочери ФИО53, передаются ФИО7 на приобретение на его имя недвижимости, а в замен он договаривается со своей матерью ФИО1 об оформлении на ФИО54 другого жилья – дома в с.<данные изъяты> ул. <данные изъяты> д.<данные изъяты>. В сделке дарения дома ФИО8 (ФИО6) участия не принимала, никаких договоренностей у нее с матерью ее бывшего мужа не было, договор дарения подписывал и сдавал на регистрацию ФИО7 Уже будучи в браке, на вырученные ФИО8 (ФИО6) денежные средства, ФИО7 приобрел земельный участок и жилой дом по адресу: <адрес> В последующем ФИО7 продал указанное имущество и приобрел квартиру в пос. <данные изъяты> пре. <данные изъяты> д<данные изъяты> кв. <данные изъяты>. ФИО8 (ФИО6) давала нотариальное согласие на продажу имущества, на долю не претендовала в связи с достигнутой ранее договоренностью об оформлении недвижимости на ФИО56. В 2020 году ФИО7 эту квартиру продал. При этом, ФИО8 (ФИО6) также давала нотариальное согласие на продажу квартиры. На вырученные от продажи квартиры денежные средства не претендовала, компенсации не требовала и не получала ее.

Считает, что оспариваемая сделка была мотивирована не родственными чувствами к ФИО57, а нежеланием ФИО7 в будущем делить приобретенное им в браке с ФИО8 (ФИО6) недвижимое имущество. Указания истицы на то, что совершением оспариваемой сделки она была обманута со стороны ФИО8 (ФИО6), что ФИО59 не поддерживала и не поддерживает родственных отношений с ней, не соответствуют действительности. Напротив, ФИО1 постоянно общалась с ФИО58, присутствовала на семейных праздниках, делала ей подарки, и как ее сын ФИО7 знала о том, что ФИО60 не является родной внучкой.

Принадлежащее несовершеннолетней ФИО61 недвижимое имущество было отчуждено с соблюдением процедуры, предписанной в п.1 ст. 28, п.2 ст. 37 ГК РФ, и в случае признания недействительным оспариваемого договора дарения, взамен ранее отчужденной собственности несовершеннолетней другого имущества не будет предоставлено.

Кроме спорного дома, иного жилья ни у ФИО3 (ФИО5), ни у ФИО62, ни у несовершеннолетнего ФИО63 и малолетней ФИО64. не имеется, вынуждена проживать в съемном жилье. Вопрос о разделе совместно нажитого имущества между ФИО8 (ФИО6) и ФИО7 не разрешался. В виду неприязненных отношений ФИО7 препятствует ФИО8 (ФИО6) и ее детям в осуществлении жилищных прав в отношении дома в <адрес>, сменил входной замок, ключи не предоставляет, в дом не пускает.

Ходатайствуют о применении срока давности по заявленным требованиям ввиду истечения 10 лет с момента заключения оспариваемого договора, который заключен 23.10.2013 года, а иск подан в суд 27.01.2023 года.

Кроме того, полагают, что ФИО3 (ФИО5) не является надлежащим ответчиком по делу, поскольку стороной оспариваемого договора дарения не являлась.

Третье лицо ФИО7 в судебное заседание не явился, о месте и времени разбирательства дела уведомлен надлежаще, в предыдущем судебном заседании иск поддержал, просил удовлетворить. Пояснил, что ФИО65 родилась, затем он вступил в брак с ФИО8 (ФИО6), и установил свое отцовство в отношении ФИО66. О том, что ФИО67 ему не родная дочь ему стало известно, когда ФИО68 было лет 10. ФИО8 (ФИО6) сама об этом говорила и его родственникам.

Выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным доказательствам, допросив свидетеля, суд приходит к следующему.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с положениями статьи 154 ГК РФ для заключения договора дарения, как двусторонней сделки, необходимо выражение согласованной воли двух сторон.

В соответствии со ст. 21 Федерального закона от 24.04.2008 N 48-ФЗ "Об опеке и попечительстве" опекун без предварительного разрешения органа опеки и попечительства не вправе совершать, а попечитель не вправе давать согласие на совершение сделок по сдаче имущества подопечного внаем, в аренду, в безвозмездное пользование или в залог, по отчуждению имущества подопечного (в том числе по обмену или дарению), совершение сделок, влекущих за собой отказ от принадлежащих подопечному прав, раздел его имущества или выдел из него долей, и на совершение любых других сделок, влекущих за собой уменьшение стоимости имущества подопечного. Предварительное разрешение органа опеки и попечительства требуется также во всех иных случаях, если действия опекуна или попечителя могут повлечь за собой уменьшение стоимости имущества подопечного

Аналогичные положения предусмотрены в ныне действующем пункте 2 ст. 157.1 ГК РФ.

Согласно части 1 статьи 160 ГК РФ сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами.

Собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом (п.1 ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пункт 2 статьи 209 ГК РФ предусматривает, что собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В силу п.2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов (ч.1 ст. 574 ГК РФ).

В силу положений п. 3 ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

В соответствии с частью 1 ст. 164 ГК РФ (в редакции на момент совершения оспариваемой сделки) сделки с землей и другим недвижимым имуществом подлежат государственной регистрации в случаях и в порядке, предусмотренных статьей 131 настоящего Кодекса и законом о регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

Право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. Регистрации подлежат, в частности: право собственности, (часть 1 ст. 131 ГК РФ).

Пунктом 1 ст. 432 ГК РФ предусмотрено, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества (статья 224).

Согласно положений статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В соответствии с частью 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

В пункте 99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 ГК РФ). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

По смыслу статьи 179 ГК РФ обман в виде намеренного умолчания об обстоятельстве при заключении сделки является основанием для признания ее недействительной только тогда, когда такой обман возникает в отношении обстоятельства, о котором ответчик должен был сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Частями 1 и 2 ст. 167 ГК РФ предусмотрено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Из материалов дела следует и установлено, что ДД.ММ.ГГГГ года у ФИО9 родилась дочь ФИО69.

ДД.ММ.ГГГГ года ФИО9 вступила в брак с ФИО7, и приняла фамилию мужа ФИО5.

ДД.ММ.ГГГГ года ФИО7 добровольно установил отцовство в отношении ФИО70.

ДД.ММ.ГГГГ года у ФИО8 и ФИО7 родился сын ФИО71

Решением мирового судьи судебного участка № 2 Ракитянского района Белгородской области брак между ФИО8 и ФИО7 расторгнут. Брак прекращен ДД.ММ.ГГГГ года, но до 2020 года бывшие супруги продолжали проживать совместно.

ДД.ММ.ГГГГ года ФИО10 вступила в брак с ФИО72 и приняла фамилию мужа.

ДД.ММ.ГГГГ года у ФИО3 родилась дочь ФИО74.

Истица по делу ФИО1 является матерью ФИО75

Решением Октябрьского районного суда г.Белгорода от 24.11.2022 года удовлетворены требования ФИО7 об оспаривании отцовства в отношении ФИО76, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в записи акта о рождении в отношении ФИО11 исключены сведения о ФИО7 как об отце.

23.01.2013 года между ФИО1 (даритель) и ФИО77., ДД.ММ.ГГГГ года рождения (одаряемая), в интересах которой действовал ее законный представитель ФИО7, заключен договора дарения, по которому даритель подарила, а одаряемая приняла в дар в собственность земельный участок площадью 7289 кв.м КН: <данные изъяты> и расположенный на нем жилой дом площадью 29,2 кв.м. КН: <данные изъяты>, находящиеся по адресу: <адрес>

Согласно пункту 6 данного договора, в указанном жилом доме зарегистрирована ФИО78 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО8, которые сохраняют право регистрации и проживания.

В пунктах 8 и 9 данного договора указано, что договор дарения подлежит государственной регистрации и является обязательным для сторон с момента его подписания. Одаряемая приобретает право собственности на земельный участок и жилой дом после государственной регистрации перехода права собственности.

Согласно пункту 10 данного договора, стороны договора подтверждают, что отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данный договор на крайне невыгодных для себя условиях.

01.02.2013 года произведена государственная регистрация договора дарения и перехода права собственности на земельный участок и жилой дом к одаряемой, что подтверждается выписками из единого государственного реестра недвижимости.

Доводы истца о том, что договор дарения земельного участка площадью 7289 кв.м КН: <данные изъяты> и расположенного на нем жилого дома площадью 29,2 кв.м. КН: <данные изъяты> находящихся по адресу: <адрес>, заключенный 23.01.2013 года, совершен ею под влиянием обмана со стороны ФИО3 (ФИО5), умолчавшей, что ФИО79 не является родной внучкой, суд находит неубедительными.

Как следует из пояснений ответчицы ФИО3 (ФИО5), с целью улучшения жилищных условий их с ФИО7 семьи, в 2013 году она продала принадлежащую ей, ее дочери ФИО80, и ее братьям на праве общей долевой собственности по 1/5 доли в праве каждому, трехкомнатную квартиру, площадью 71,2 кв.м, находящуюся по адресу: <адрес>, вырученные денежные средства передала ФИО7, и тот 21.01.2013 года приобрел на свое имя земельный участок, предназначенный для садоводства, и находящийся на нем дом, расположенные в <данные изъяты> области садоводческом товариществе «<данные изъяты>», в границах ОАО «<данные изъяты>» по племенной работе, участок № <данные изъяты>. Поскольку ФИО81 являлась собственником жилого помещения, то для совершения сделки потребовалось разрешение органа опеки и попечительства на отчуждение имущества и с одновременным приобретением на имя малолетней ФИО82 иного жилого помещения и регистрации в нем по месту жительства. В этих целях ФИО7 договорился со своей матерью ФИО1 о дарении унаследованного ею домика в деревне <адрес> – ФИО83, и регистрации ребенка в нем по месту жительства. Оформлением всех сделок с имуществом занимался ФИО7, и он же выступал в качестве законного представителя малолетней ФИО84 при заключении 23.01.2013 года с ФИО1 договора дарения земельного участка и жилого дома по адресу <адрес>

Спустя чуть более года ФИО7 продал земельный участок и дом садоводческом товариществе «<данные изъяты>», в границах ОАО «<данные изъяты>» по племенной работе, участок № <данные изъяты>, и приобрел на свое имя квартиру по адресу <адрес>

Пояснения ответчицы принимаются судом как допустимые и достоверные, поскольку подтверждаются материалами дела, распоряжением администрации г.Белгорода от 18.01.2013 года № <данные изъяты> о разрешении продажи жилой площади принадлежащей малолетней ФИО85., договором купли-продажи от 21.01.2013 года земельного участка площадью 682 кв.м, предназначенного для садоводства, и дома площадью 53 кв.м, в садоводческом товариществе «<данные изъяты>», в границах ОАО «<данные изъяты>» по племенной работе, участок №<данные изъяты>, заключенным ФИО7, договором купли-продажи от 28.05.2014 года квартиры площадью 44,5 кв.м, по адресу <адрес>, заключенным ФИО7

В 2020 году указанное имущество ФИО7 продано.

То, что на приобретенный земельный участок и дом в садоводческом товариществе «<данные изъяты>», в границах ОАО «<данные изъяты>» по племенной работе, участок № <данные изъяты> израсходованы вырученные ФИО8 и ФИО86 от продажи квартиры в <адрес>, денежные средства, ФИО7 не отрицал.

Того, что совершением сделок по продажи квартиры <адрес>, приобретения земельного участка и дома в садоводческом товариществе «<данные изъяты>», в границах ОАО «<данные изъяты>» по племенной работе, участок № <данные изъяты>, дарения земельного участка и жилого дома <адрес> занимался ФИО7, он в судебном заседании не отрицал.

Кроме того, данное обстоятельство подтверждается материалами реестрового дела.

Суд принимает во внимание, что указанные сделки совершены в короткий промежуток времени 18.01-23.01.2013 года.

В судебном заседании истица пояснила, что на семейном совете было решено дом <адрес>, подарить ФИО89, а ФИО7 приобрести жилье.

Согласно части 3 ст. 60 Семейного кодекса Российской Федерации ребенок имеет право собственности на доходы, полученные им, имущество, полученное им в дар или в порядке наследования, а также на любое другое имущество, приобретенное на средства ребенка. Право ребенка на распоряжение принадлежащим ему на праве собственности имуществом определяется статьями 26 и 28 ГК РФ. При осуществлении родителями правомочий по управлению имуществом ребенка на них распространяются правила, установленные гражданским законодательством в отношении распоряжения имуществом подопечного (статья 37 ГК РФ).

За несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет (малолетних), сделки, за исключением указанных в пункте 2 ст.28 ГК РФ, могут совершать от их имени только их родители, усыновители или опекуны.

В соответствии с частью 1 ст. 28 ГК РФ к сделкам законных представителей несовершеннолетнего с его имуществом применяются правила, предусмотренные пунктами 2 и 3 статьи 37 настоящего Кодекса, согласно которых опекун не вправе без предварительного разрешения органа опеки и попечительства совершать, а попечитель - давать согласие на совершение сделок по отчуждению, в том числе обмену или дарению имущества подопечного, сдаче его внаем (в аренду), в безвозмездное пользование или в залог, сделок, влекущих отказ от принадлежащих подопечному прав, раздел его имущества или выдел из него долей, а также любых других действий, влекущих уменьшение имущества подопечного; опекун, попечитель, их супруги и близкие родственники не вправе совершать сделки с подопечным, за исключением передачи имущества подопечному в качестве дара или в безвозмездное пользование, а также представлять подопечного при заключении сделок или ведении судебных дел между подопечным и супругом опекуна или попечителя и их близкими родственниками.

Таким образом, суд приходит к выводу, что основанием к заключению оспариваемого договора явилось соглашение между ФИО8 и ФИО7 и ФИО7 с его матерью ФИО1 о способе улучшения жилищных условий семьи ФИО8 и ФИО7, а также соблюдение требований законодательства, в частности ч.1 ст.28 и ст.37 ГК РФ, а не само по себе желание и намерение ФИО1 даровать малолетней внучки жилье.

Оснований считать, что ФИО8 (ФИО6) вступила в злонамеренное соглашение с ФИО7, а тот с ФИО1 по обеспечению жильем малолетней ФИО91, суд не усматривает.

Суждения истицы о том, что при заключении ею 23.01.2013 года договора ФИО8 (ФИО6) намерено умолчала ей, что ФИО92 ей не родная внучка, то есть об обстоятельствах, о которых должна была сообщить, действуя добросовестно, подлежат отклонению.

Суд находит, что в данном случае обстоятельство биологического родства ФИО1 и ФИО93 не находится в причинной связи с решением ФИО1 заключить 23.01.2013 года договор дарения земельного участка и жилого дома <адрес> в пользу малолетней ФИО94

Оснований считать, что при заключении 23.01.2013 года договора дарения между ФИО1 и ФИО7, действующим в интересах малолетней ФИО95., ответчица ФИО3 (ФИО5) действовала недобросовестно, суд не усматривает.

Из пояснений ответчицы следует, что ФИО7 изначально был осведомлен о том, что не является биологическим отцом ФИО96. Уже будучи беременной ФИО97, она стала встречаться с ФИО7 и сообщила ему об этом. Несмотря на это, он вступил с ней в брак и добровольно установил отцовство в отношении ФИО98.

Ответчица ФИО3 в судебном заседании поясняла, что сам ФИО7, когда был в нетрезвом состоянии, говорил ФИО100 о том, что он не ее родной отец. На тот момент ФИО101 было лет 7-8.

В судебном заседании ФИО7 пояснял, что ФИО8 (ФИО6) сама говорила ему и его родственникам о том, что ФИО102 им не родная. Разговоры велись, когда ФИО103 было лет 8-10.

Из пояснений свидетеля ФИО104 являющейся знакомой семьи ФИО5 с начала ее образования, следует, что ФИО7 воспитывал ФИО105 с самого рождения и относился к ней как к родной дочери. Находясь в гостях у семьи Сергиенко около 4-х лет назад, в разговоре ФИО7 сам сказал ей, что не является родным отцом ФИО106. Из разговора с ним она поняла, что ФИО7 изначально знал, что не является отцом ФИО107. Об этом знает вся семья ФИО5, но не говорят, чтобы не травмировать ребенка.

Оснований усомниться в правдивости показаний свидетеля, у суда не имеется, они согласуются с обстоятельствами дела и исследованными доказательствами.

Об осведомленности до 2022 года ФИО7 и его семьи о том, что ФИО7 не является родным оцтом ФИО108, также свидетельствует аудиозапись судебного заседания в части пояснений самого ФИО7, опроса несовершеннолетней ФИО109 от 14.11.2022, 24.11.2022 при разбирательстве Октябрьским районным судом г.Белгорода гражданского дела № <данные изъяты> о взыскании алиментов, оспаривании отцовства.

Вплоть до 2020 года, то есть на протяжении 12 лет ФИО8 (ФИО6) и ФИО7 проживали одной семьей, поддерживая родственные семейные отношения с ФИО1

Данное обстоятельство, помимо пояснений ответчицы, подтверждается фотоматериалом совместного изображения ФИО1 и несовершеннолетней ФИО110, в домашней обстановке, в кругу семьи, а также скринами-экрана Сбербанк Онлайн о денежных переводах от ФИО111 С. в пользу ФИО112, текстов поздравительных сообщений. В этой связи указания истицы на отсутствие у нее родственных отношений с ФИО113, опровергаются материалами дела, а суждения о том, что на момент заключения оспариваемой сделки ФИО7 не знал, что не является биологическим отцом ФИО114, неубедительны.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд ставит по сомнение утверждения истицы о том, что при заключении оспариваемой сделки ей не было известно, что малолетняя ФИО11 не является ее родной внучкой.

Доводы ответчицы о том, что она является ненадлежащим ответчиком по делу, не принимаются.

В соответствии со ст.3, 4, 38, 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов, гражданское дело возбуждается судом по заявлению лица, обратившегося за защитой своих прав, свобод и законных интересов. Сторонами в гражданском судопроизводстве являются истец и ответчик. Ответчик это лицо привлекаемое судом к ответу по требованию заявленному истцом. При этом, исходя из принципа диспозитивности, право определить ответчика принадлежит истцу - он указывает его в исковом заявлении.

Стороной оспариваемой сделки являлась несовершеннолетняя ФИО11

Поскольку, в силу ст. 37 ГПК РФ права, свободы и законные интересы несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, защищают в процессе их законные представители, то есть родители, то предъявление истцом требований к ФИО3 суд находит процессуально оправданным.

Указание истца на то, что фактически спорным объектом недвижимости является времянка, имеющая по мнению истца порядковый номер <данные изъяты>, и располагающаяся на территории ее домовладения, имеющего, по ее мнению порядковый № <данные изъяты> ул.<данные изъяты> с.<данные изъяты>, подлежат отклонению, поскольку опровергаются материалами дела реестрового дела, копия похозяйственных книг на домовладение № <данные изъяты>, начиная с 2012 года, техническими паспортами домовладения на 2008,2012 гг., выпиской из постановления администрации Стариковского сельского округа Шебекинского района Белгородской области от 15.02.2002г № 4 об упорядочении названия улиц и нумерации домов, которым домовладению находящемуся в с. <данные изъяты> по ул. <данные изъяты> присвоен номер дома <данные изъяты>, вместо ранее имевшегося № <данные изъяты>, выпиской из единого реестра недвижимости о том, что объект летняя кухня в с. <данные изъяты> по ул.<данные изъяты>, <данные изъяты> снят с кадастрового учета, уведомлением об отсутствии в Едином реестре недвижимости сведений об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект в с. <данные изъяты> по ул.<данные изъяты>, <данные изъяты>, сообщением Большегородищенской территориально администрации о том, что в похозяйственных книгах за 2013 и 2022 годы лицевой счет на адрес <адрес> не открывался.

То, что согласно фотоматериалу на фасаде спорного домовладения сохраняется табличка с нумерацией <данные изъяты>, об обратном не свидетельствует, и приведенных истцом доводов не подтверждает.

Таким образом, договором от 23.01.2018 года ФИО115 были подарены именно земельный участок площадью 7289 кв.м КН: <данные изъяты> и находящийся на нем жилой дом площадью 29,2 кв.м. КН: <данные изъяты>, расположенные по адресу: <адрес>, а не летняя кухня.

Утверждения истца о формальности оспариваемой сделки, так как несовершеннолетняя ФИО11 в спорное жилое помещение не вселялась, несостоятельны, поскольку в силу ч.2 ст. 433 ГК РФ, ч.1 ст. 574 ГК РФ, передача дара может осуществляться, в том числе посредством передачи/получения правоустанавливающих документов.

Кроме того, на момент заключения оспариваемой сделки ФИО116. являлась малолетней, достигшей 4-х летнего возраста, и в силу возраста сама не осуществляла процессуальные действия, а ее интересы в сделки представлял ее законный представитель ФИО7

К тому же, будучи малолетними, несовершеннолетними, в силу возраста, то есть по независящим от них причинам, дети не могут самостоятельно реализовывать свое право пользования жилым помещением, то есть на вселение в жилое помещение и проживание в нем, поскольку зависимы от воли родителей.

Согласно ст. 65 Семейного кодекса Российской Федерации обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей.

Несовершеннолетние дети приобретают право на жилую площадь, определяемую им в качестве места жительства соглашением родителей, форма которого законом не установлена. Заключение такого соглашения, одним из доказательств которого является регистрация ребенка в жилом помещении, выступает предпосылкой приобретения ребенком права пользования конкретным жилым помещением, могущего возникнуть независимо от факта вселения ребенка в такое жилое помещение, в силу того, что несовершеннолетние дети не имеют возможности самостоятельно реализовать право на вселение.

При этом закон не устанавливает какой-либо срок, по истечении которого то или иное лицо приобретает право пользования жилым помещением.

Как установлено, ФИО3 (ФИО5), и ее дети несовершеннолетняя ФИО117., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, несовершеннолетний ФИО118 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и малолетняя ФИО119 кроме спорного дома <адрес>, иного жилья в собственности не имеют.

Учитывая положения части 2 ст.167 ГК РФ, абз. 2 ч.1 и ч.3 ст. 28, ч.2 ст. 37 ГК РФ, и принимая во внимание обстоятельства предшествовавшие заключению 23.01.2013 года договора дарения между ФИО1 и малолетней ФИО120 в интересах которой действовал ее законный представитель ФИО7, суд принимает заключение органа опеки, возражавших против удовлетворения иска, указывая на то, что в случае применения последствий недействительности оспариваемой сделки будут нарушены имущественные и жилищные права несовершеннолетней ФИО11

Таким образом, оценивая представленные доказательства в их совокупности и учитывая обстоятельства дела, суд находит требования истца о признании недействительным, в силу п.2 ст.179 ГК РФ, как сделки совершенной под влиянием обмана, договора дарения земельного участка площадью КН: <данные изъяты> и расположенного на нем жилого дома КН: <данные изъяты>, находящихся по адресу: <адрес>, заключенного 23.01.2013 года между ФИО1 и малолетней ФИО121 в интересах которой действовал законный представитель ФИО7, не обоснованными.

Согласно ст.ст. 195, 196, 197 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса. Для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком. Срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен.

Согласно части 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 (ред. от 22.06.2021) "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" следует, что началом течения такого десятилетнего срока, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 1 статьи 181 ГК РФ и абзацем вторым пункта 2 статьи 200 ГК РФ, является день нарушения права.

Если иное прямо не предусмотрено законом, для целей исчисления этого срока не принимается во внимание день, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, и указанный срок не может быть восстановлен.

При этом начало течения указанного срока связано не моментом осведомления лица о нарушении права, как это имеет место во всех иных случаях, а моментом нарушения права (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14.06.2016 N1-КГ16-6)

В рассматриваемом случае, исходя из приведенных положений, моментом нарушения прав истицы является момент отчуждения ею спорного имущества. Таким днем является дата заключения договора дарения – 23.01.2013 года.

Учитывая, что истица обратились в суд за защитой своих нарушенных прав 27.01.2023 года, то срок исковой давности, предусмотренный вышеназванными нормами законодательства, пропущен истицей.

Ссылка стороны истца на то, что срок давности подлежит исчислению с момента регистрации договора и перехода права, подлежит отклонению, как основанные на неверном толковании законодательства.

Подлежащий государственной регистрации договор считается заключенным с момента его регистрации только для третьих лиц, и то если иное не установлено законом (п.3 ст. 433 ГК РФ).

Пропуск истцом срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований.

В соответствии с п. 1 ст. 30 Жилищного Кодекса Российской Федерации (далее – ЖК РФ), ст.288 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) собственник жилого помещения осуществляет свое право владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены ЖК РФ.

Согласно ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом

Согласно ч. 1, 4 ст. 31 ЖК РФ, к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. В случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.

По сведениям ОВМ ОМВД по Шебекинскому городскому округу с 27.11.2012 года ФИО3 (ФИО5) зарегистрирована по месту жительства по адресу: <адрес> ФИО122 зарегистрирована по месту жительства по данному адресу с 29.11.2012 года; ФИО123 и ФИО124 зарегистрированы по месту жительства по данному адресу с 20.12.2022 и с 27.10.2022 соответственно. То есть дети зарегистрированы по месту регистрации матери.

Регистрация ФИО12 и ФИО13 осуществлена на основании заявления матери ФИО3, регистрация ФИО126 осуществлена на основании заявления бабушки ФИО1, регистрация самой ФИО3 (ФИО5) также осуществлена на основании заявления ФИО1

К тому же, по условиям оспариваемого договора, содержащимся в пункте 6, зарегистрированные в спорном доме ФИО125. и ФИО8 (ФИО6) сохраняют право регистрации и проживания в нем.

В этой связи, указания истицы на то, что регистрацией ответчиков в спорном доме нарушаются ее права, необоснованны.

Как установлено, фактически в спорном доме постоянно ни одна из сторон по делу, ни третье лицо не проживают, осуществляется лишь сезонное пользование. Истица ФИО1 зарегистрирована и проживает по иному адресу, нежели спорное домовладение. В этой связи ссылка истца на то, заключив оспариваемый договор, она лишилась единственного жилья несостоятельна.

Ссылка истицы на неуплату ответчиками коммунальных услуг за спорное жилое помещение, подлежит отклонению, поскольку в случае, если собственником жилого помещения (доли) является несовершеннолетний, то обязанность по оплате жилого помещения и коммунальных услуг несут его родители независимо от факта совместного с ним проживания (статьи 21, 26, 28 ГК РФ и статьи 56, 60, 64 Семейного кодекса Российской Федерации).

Вплоть до ноября 2022 года юридически одним из родителей ФИО127 являлся ФИО7, доводящийся сыном истице.

Как установлено несовершеннолетний ФИО128., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является совместным ребенком ФИО3 (ФИО5) и ФИО7 Осуществив регистрацию ФИО129 по месту жительства в спорном домовладении, тем самым его родители определили ему право на эту жилую площадь, и создали предпосылку приобретения ребенком права пользования этим жилым помещением, которое может возникнуть независимо от факта вселения ребенка в это жилое помещение, в силу того, что несовершеннолетние дети не имеют возможности самостоятельно реализовать право на вселение.

Потому доводы истицы и ее требования относительно признания несовершеннолетнего ФИО130. не приобретшим право пользования спорным жилым помещением, необоснованы.

Требования истицы о признании ФИО3, несовершеннолетней ФИО131., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, несовершеннолетнего ФИО132 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и малолетней ФИО133, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, не приобретшими право пользования жилым помещением – жилым домом по адресу: <адрес>, являются производными от основного требования о признании оспариваемого договора дарения от 23.01.2013 года недействительным. Поскольку в удовлетворении основного требования отказано, то суд не находит оснований для удовлетворения требований производных от основного, и приходит к выводу об отказе в признании ответчиков неприобретшими право пользования жилым помещением.

Таким образом, суд приходит к выводу об отказе в иске в полом объеме.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО5 ФИО134 к ФИО6 ФИО135, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО137, ФИО138, малолетней ФИО139 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности, признании неприобретшими права пользования - отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня составления решения в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы через Шебекинский районный суд.

Судья Е.А. Котельвина

Мотивированный текст решения составлен 05.04.2023 года.