Решение по делу № 02-7432/2025 от 16.09.2025 - о признании недействительными кредитных договоров, договора страхования, удалении сведений из бюро кредитных историй, не применении последствий недействительности сделок.

УИД 77RS0016-02-2025-007389-85

Дело № 2-7432/2025

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 сентября 2025 года г. Москва

Мещанский районный суд г. Москвы

в составе председательствующего судьи Городилова А.Д.,

при секретаре Коростелеве О.О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-7432/2025

по иску ФИО1 к ПАО "Московский кредитный банк" о признании недействительными кредитных договоров, договора страхования, удалении сведений из бюро кредитных историй, не применении последствий недействительности сделок,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, обращаясь в суд с иском к ПАО "Московский кредитный банк", просит признать недействительными кредитный договор <***> от 26.11.2022 года о кредитовании картсчета № 40817810001330007043 с лимитом 300 000 руб. (поскольку до 22.11.2023 года, т.е. до момента совершения преступления, кредитный лимит оставался неизменным), кредитного договора <***> от 24.11.2023 года, договора страхования заемщика № 199/23-КС № 151-007167 от 24.11.2023 года (поскольку он заключен с ПАО "Московский кредитный банк" (как агентом), и его заключение было обязательным для получения кредитных средств); обязать ПАО "Московский кредитный банк" исключить сведения о вышеуказанных кредитных договорах из кредитной истории ФИО1 в АО "Национальное бюро кредитных историй", АО "ОКБ", АО "БКИ СБ"; не применять последствия недействительности сделок в части возврата кредитных средств в ПАО "Московский кредитный банк" в силу п. 4 ст. 167 ГК РФ, обосновывая свои требования тем, что 26.11.2022 года между ПАО "Московский кредитный банк" и истцом был заключен кредитный договор <***> от 26.11.2022 года о кредитовании картсчета № 40817810001330007043 с лимитом 300 000 руб. и процентной ставкой 25,5 % годовых. Заключение указанного кредитного договора было обязательным условием для оформления в Банке договора ипотечного кредита с целью покупки недвижимости, тем самым кредитная карта явилась навязанной Банком дополнительной услугой и по причине ненадобности до 22.11.2023 года истцом не использовалась. 24.11.2023 года между истцом и Банком был заключен кредитный договор <***> на сумму 1 250 000 руб. и процентной ставкой 16,7 % годовых, который был обусловлен обязательным приобретением дополнительной услугой добровольного страхования жизни (для применения дисконта по процентной ставке. В тот же день между Банком (в качестве агента, действующего от имени АО "ГСК "Югория") и истцом был заключен договор страхования жизни и здоровья заемщика по договору потребительского кредита (займа) "Кредитный" № 199/23-КС № 151-007167, страховая премия по которому в размере 250 000 руб. уплачена из кредитных средств. При этом, в период с 22.11.2023 года по 30.11.2023 года истец находилась под влиянием обмана и психологического давления третьих лиц, которые представлялись сотрудниками Центрального банка Российской Федерации и убеждали истца в необходимости совершения определенных действий под предлогом защиты денежных средств от преступного посягательства, в результате которых истец оформляла кредиты в различных кредитных организациях и переводила полученные кредитные средства на счета неизвестных лиц. 06.12.2023 года, осознав юридические последствия и смысл совершенных действий, истец обратилась в СО ОМВД России по Гагаринскому району г. Москвы с заявлением по факту совершения мошеннических действий, которое было зарегистрировано в КУСП № 14676. По результатам рассмотрения заявления истца было возбуждено уголовное дело № 12301450086000438, в рамках которого истец была признана потерпевшей. На основании постановления следователя в рамках уголовного дела была назначена и проведена комплексная амбулаторная психолого-психиатрическая экспертиза, по результатам которой составлено заключение комиссии экспертов № 240202 от 18.10.2024 года, со ссылкой на которое истец указывает, что на момент оформления кредитного договора, приобретения дополнительных услуг и перевода кредитных средств она была дееспособна, однако, не осознавала значения и юридические последствия своих действий, ввиду чего у нее имелся порок воли, что лишает данные сделки правовой обоснованности, поскольку исключает наличие волеизъявления истца на получение кредитных средств у Банка. При этом, считает, что действия (бездействие) Банка при оформлении кредитных договоров и их последующее обслуживание способствовали выводу денежных средств на счета третьих лиц, поскольку Банк не выполнил своей обязанности по проверке истца как заемщика, в частности, ее платежеспособности, не осуществил анализ проведенных транзакций и контроль за сомнительными операциями. Кроме того, Банк навязал истцу дополнительные услуги в виде приобретения кредитной карты и заключения договора страхования. Получение кредитных средств в банке в рассматриваемый период не имело для истца никакого экономического смысла, не являлось для нее типичным, истец не нуждалась в финансировании указанным способом, следовательно, считает истец, заключение оспариваемых договоров являлось способом хищения денег Банка, в то время как сама истец выступала не самостоятельным субъектом правоотношений, а привлекалась в качестве лица. посредством действий которого третьими лицами совершено хищение денежных средств Банка. Все действия совершены истцом под влиянием обмана с наличием порока воли и заблуждения относительно природы и предмета сделок. Как следствие, по мнению истца, имеются все основания для не применения стандартных последствий недействительности сделки, поскольку возложение на истца обязанности по возврату денежных средств Банку не будет соответствовать принципам справедливости и разумности; в данном случае обязанность по возврату кредитных средств должна быть возложена на лиц, совершивших мошенничество, а не на истца, при этом у Банка имеется возможность предъявить требования о возмещении имущественного вреда виновным лицам и быть допущенным в качестве гражданского истца.

Истец ФИО1 в судебное заседание явилась, исковые требования поддержала.

Представитель истца по доверенности ФИО2 в судебное заседание явился, исковые требования поддержал, настаивал на их удовлетворении.

Представитель ответчика ПАО "Московский кредитный банк" по доверенности ФИО3 в судебное заседание явилась, исковые требования не признала, просила в иске отказать, представила письменные возражения на исковое заявление, в которых указала на отсутствие со стороны истца доказательств, подтверждающих его доводы, просила отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Выслушав истца, представителя истца, представителя ответчика, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные доказательства, суд находит исковые требования не подлежащими удовлетворению в силу следующего.

Как следует из материалов дела, между 26.11.2022 года между ПАО "Московский кредитный банк" и ФИО1 был заключен кредитный договор <***> от 26.11.2022 года о кредитовании картсчета № 40817810001330007043 с лимитом 300 000 руб. и процентной ставкой 25,5 % годовых

24.11.2023 года между ФИО1 и Банком был заключен кредитный договор <***> на сумму 1 250 000 руб. и процентной ставкой 16,7 % годовых.

Также, 24.11.2023 года между Банком (в качестве агента, действующего от имени АО "ГСК "Югория") и истцом был заключен договор страхования жизни и здоровья заемщика по договору потребительского кредита (займа) "Кредитный" № 199/23-КС № 151-007167, страховая премия по которому в размере 250 000 руб. уплачена из кредитных средств.

При заключении кредитных договоров истец присоединилась к договору комплексного банковского обслуживания физических лиц в ПАО "Московский кредитный банк", Общим условиям предоставления и погашения нецелевых (потребительских) кредитов в рамках комплексного банковского обслуживания в ПАО "Московский кредитный банк", Общим условиям кредитования картсчета в рамках комплексного банковского обслуживания в ПАО "Московский кредитный банк", Правилам выпуска и обслуживания карт и кредитования картсчета в рамках комплексного банковского обслуживания в рамках ДКБО, а также подтвердила, что ознакомлена и согласна с тарифами банка, являющимися неотъемлемой частью ДКБО, в порядке, предусмотренном ст. 428 ГК РФ и согласовала индивидуальные условия по данным договорам.

При заключении указанных договоров истец согласилась с их условиями и приняла на себя предусмотренные договорами обязательства, а также собственноручно подписана указанные договоры.

На основании ч. 1 ст. 819 ГК РФ по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

На основании ст. 820 ГК РФ кредитный договор должен быть заключен в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность кредитного договора. Такой договор считается ничтожным.

В обоснование иска истец ссылается на то, что указанные договоры были заключены в результате мошеннических действий. Неустановленные лица, имея умысел на совершение хищения денежных средств, путем обмана и злоупотребления доверием, в период времени с 22.11.2023 года по 30.11.2023 года осуществили телефонные звонки и, представившись сотрудниками Центрального банка Российской Федерации, под предлогом сохранения ее персональных данных и предупреждения оформления третьими лицами кредитных договоров на ее имя в различных банковских организациях, с целью предотвращения хищения, убедили ФИО1 не только снять со своих счетов денежные средства, но и оформить кредиты в различных отделениях банков, обналичив денежные средства и положив их на безопасные банковские счета. Будучи введенной в заблуждение, ФИО1 в период времени с 22.11.2023 год по 30.11.2023 года оформила в различных банковских организациях потребительские кредиты, и по указанию неизвестных лиц через терминалы различных банковских организаций внесла на счета, указанные неизвестными лицами, полученные в рамках кредитных договоров денежные средства.

При этом, на момент оформления кредитного договора, приобретения дополнительных услуг и перевода кредитных средств истец была дееспособна, однако, не осознавала значения и юридические последствия своих действий, ввиду чего у нее имелся порок воли, что лишает данные сделки правовой обоснованности, поскольку исключает наличие волеизъявления истца на получение кредитных средств у Банка, что подтверждается проведенной в рамках расследования уголовного дела комплексной амбулаторной психолого-психиатрической экспертизой.

Также, ФИО1 ссылается на то, что кредитные продукты были предоставлены ей без учета ее материального положения, и Банк не только позволил совершить, но и не приостановил операции по перечислению денежных средств истцом на посторонние счета сразу после выдачи кредита и обналичивания денежных средств с кредитной карты. Банк обязан учитывать поведение клиента после получения кредита. О необоснованности действий финансовой организации свидетельствует также и тот факт, что было возбуждено уголовное дело и ФИО1 была признана потерпевшей. По факту ФИО1 не получала денежных средств, более того, лишилась собственных накоплений. Банк должным образом не проанализировал нестандартное поведение клиента и не предпринял разумных действий для остановки операций. Банки, как профессиональные участники рынка, располагают потенциалом по распознаванию преступной схемы мошенников, в связи с чем ответчик должен был проявить должную осмотрительность.

Верховный Суд Российской Федерации в п. 50 Постановления Пленума от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", указал, что для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (ст. 168 ГК РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ).

По правилам ст. 168 ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных п. 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием заблуждения, обеспечивает ст. 178 ГК РФ (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22.04.2014 года № 751- О, от 28.02.2019 года № 338-0 и др.).

В силу ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Сделка не может быть признана недействительной по основаниям, предусмотренным настоящей статьей, если другая сторона выразит согласие на сохранение силы сделки на тех условиях, из представления о которых исходила сторона, действовавшая под влиянием заблуждения. В таком случае суд, отказывая в признании сделки недействительной, указывает в своем решении эти условия сделки.

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Таким образом, не всякое заблуждение признается пороком сделки, а лишь существенное, то есть при отсутствии которого сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку вовсе.

Раскрывая понятие существенности заблуждения, законодатель в п. 2 данной статьи приводит неисчерпывающий (открытый) перечень обстоятельств, заблуждение относительно которых полагает существенным, заслуживающим при наличии прочих предпосылок являться основанием для признания сделки оспоримой (недействительной), а в п. 3 статьи устанавливает, что заблуждение относительно мотивов сделки (обстоятельств, характеризующих ее основной мотив) таким основанием не считает.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле. При этом оценке со стороны судов подлежит также то обстоятельство, проявил ли истец требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность при совершении оспариваемой им сделки. Заблуждение относительно правовых последствий сделки, наравне с заблуждением относительно ее мотивов, не является основанием для признания ее недействительной по ст. 178 ГК РФ.

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные ст. 167 настоящего Кодекса.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, обязана возместить другой стороне причиненный ей вследствие этого реальный ущерб, за исключением случаев, когда другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения, в том числе если заблуждение возникло вследствие зависящих от нее обстоятельств.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, вправе требовать от другой стороны возмещения причиненных ей убытков, если докажет, что заблуждение возникло вследствие обстоятельств, за которые отвечает другая сторона.

Другим пороком воли закон определяет совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими (ст. 177 ГК РФ).

Так, для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам п. 1 указанной статьи этому гражданину (либо иному лицу, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения сделки) необходимо доказать только то, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Неспособность заемщика на момент заключения кредитного договора понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания такого договора недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление на заключение договора может отсутствовать.

Бремя доказывания соответствующих обстоятельств, однако, в соответствии с общими правилами доказывания в гражданском процессе возлагается на истца (ст. 56 ГК РФ).

При этом, особенным средством доказывания в таких делах выступает заключение судебной экспертизы.

В соответствии со ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Если сделка признана недействительной по одному из оснований, указанных в пунктах 1 - 3 настоящей статьи, применяются последствия недействительности сделки, установленные ст. 167 настоящего Кодекса. Кроме того, убытки, причиненные потерпевшему, возмещаются ему другой стороной. Риск случайной гибели предмета сделки несет другая сторона сделки.

В п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

06.12.2023 года истец обратилась в СО ОМВД России по Гагаринскому району г. Москвы с заявлением по факту совершения мошеннических действий, которое было зарегистрировано в КУСП № 14676.

По результатам рассмотрения заявления истца было возбуждено уголовное дело № 12301450086000438, в рамках которого истец была признана потерпевшей.

В настоящее время расследование по указанному уголовному делу не завершено.

Также, из материалов дела следует, что 22.11.2023 года кредитные денежные средства по договору кредитования картсчета <***> от 26.11.2022 года в общем размере 290 000 руб. были получены ФИО1 в банкомате банка.

24.11.2023 года кредитные денежные средства по кредитному договору 143328/23 от 24.11.2023 года в размере 500 000 руб. были получены ФИО1 наличными в кассе отделения банка и 500 000 руб. получены истцом наличными в банкомате банка.

Совершение указанных операций подтверждается выпиской по счету и истцом не оспаривается. Доказательств, что на момент совершения указанных операций банковская карта, а также средства дистанционного банковского обслуживания истца были заблокированы как утерянные или украденные, в материалах дела не имеется. С какими-либо заявлениями об утере средств доступа или мобильного телефона истец в Банк не обращалась, доказательств обратного суду не представлено.

Пунктом 1 ст. 854 ГК РФ установлено, что списание денежных средств со счета осуществляется банком на основании распоряжения клиента. Без распоряжения клиента списание денежных средств, находящихся на счете, допускается по решению суда, а также в случаях, установленных законом или предусмотренных договором между банком и клиентом.

Согласно п. 3 ст. 845 ГК РФ, банк не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие не предусмотренные законом или договором банковского счета ограничения его права распоряжаться денежными средствами по своему усмотрению.

Пунктом 3 ст. 847 ГК РФ установлено, что договором может быть предусмотрено удостоверение прав распоряжения денежными суммами, находящимися на счете, электронными средствами платежа и другими документами с использованием в них аналогов собственноручной подписи (п. 2 ст. 160), кодов, паролей и иных средств, подтверждающих, что распоряжение дано уполномоченным на это лицом.

В соответствии со ст. 848 ГК РФ банк обязан совершать для клиента операции, предусмотренные для счетов данного вида законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота, если договором банковского счета не предусмотрено иное.

Списание денежных средств со счета осуществляется банком на основании распоряжения клиента. Без распоряжения клиента списание денежных средств, находящихся на счете, допускается по решению суда, а также в случаях, установленных законом или предусмотренных договором между банком и клиентом (ст. 854 ГК РФ).

Таким образом, суд приходит к выводу, что потребителю в требуемой законом форме была предоставлена информация, предусмотренная ст. 8, 10 Закона РФ от 07.02.1992 года № 2300-1 "О защите прав потребителей"; права истца Банком нарушены не были. В кредитных договорах сторонами согласованы все существенные условия, четко выражена воля сторон.

В соответствии с п. 1 ст. 425 ГК РФ договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель данных действий свидетельствует о том, что они являются актом волеизъявления соответствующего лица.

Кроме того, если сделка нарушает установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений ст. 10 и п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункты 7 и 8 Постановления Пленума N 25).

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2019), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24.04.2019 года, указано, что согласно ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности могут порождаться как правомерными, так и неправомерными действиями.

Заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор, и являющегося применительно к ст. 168 (п. 2) ГК РФ третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора.

Таким образом, договор, заключенный в результате мошеннических действий, является ничтожным.

В соответствии со ст. 307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию (п. 3).

Пунктом 1 ст. 10 данного Кодекса установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд, оценив представленные сторонами доказательства, приходит к выводу, что при заключении кредитных договоров волеизъявление ФИО1 нарушено не было.

Таким образом, вопреки доводам истца, имеющиеся в материалах дела документы подтверждают, что денежные средства по кредитным продуктам предоставлены именно ФИО1, которая ими воспользовалась.

После заключения кредитного договора незамедлительной или одномоментной выдачи банку распоряжения от истца о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц) в банк не поступало; истец распорядилась денежными средствами по своему усмотрению, сняв часть наличных денежных средств через кассу и банкомат Банка.

Суд учитывает, что предварительное следствие по уголовному делу, возбужденному на основании заявления истца, не окончено, соответственно, отсутствует вступивший в законную силу приговор суда, в котором был бы установлен факт мошеннических действий при заключении оспариваемых кредитных договоров со стороны сотрудников Банка.

Оспаривая кредитные договоры, ФИО1 полагает их недействительными по мотиву совершения сделок и обналичивания кредитных денежных средств под влиянием обмана и злоупотребления его доверием со стороны неустановленных лиц, представившихся "сотрудниками Центрального банка Российской Федерации".

Вместе с тем, доказательств вины Банка в совершении истцом операций по снятию спорных денежных средств со своего счета и их зачислению на счета третьих лиц, представлено не было.

Осуществление истцом данных действий вне зависимости от того, были ли они продиктованы ее волеизъявлением или явились следствием введения ее в заблуждение, не свидетельствует о недействительности кредитных договоров, как совершенных под влиянием заблуждения и/или обмана (ст. ст. 178, 179 ГК РФ).

Денежные суммы были сняты со счета самой ФИО1, она же ими и распорядилась.

В нарушение положений ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено каких-либо доказательств заключения оспариваемых договоров под влиянием обмана со стороны сотрудников Банка или введения ее в заблуждение.

Таким образом, Банк не допускал нарушений договоров, денежные средства были предоставлены в строгом соответствии с кредитными договорами, в связи с чем, оценив представленные доказательства непосредственно в их совокупности, суд считает установленным факт получения и распоряжения ФИО1 денежными средствами, предоставленными ей Банком в рамках кредитного договора <***> от 26.11.2022 года о кредитовании картсчета № 40817810001330007043 в размере лимита 300 000 руб. и кредитного договора <***> от 24.11.2023 года в размере 1 250 000 руб.

В связи с чем, суд не может принять во внимание доводы истца о заключении договоров под влиянием заблуждения и обмана, так как обстоятельств, свидетельствующих о заключении истцом кредитных договоров под влиянием обмана со стороны Банка либо о том, что представителям Банка было известно об обмане ФИО1 со стороны третьих лиц, и Банк действовал недобросовестно при заключении договоров, не установлено.

В суде истцом оспаривалась ее сделкоспособность на дату заключения указанных выше договоров и обналичивания денежных средств. Ссылаясь на отсутствие воли на заключение кредитных договоров, сторона истца ссылается на заключение комиссии экспертов от 18.10.2024 года № 2402-2 по результатам комплексной амбулаторной первичной психолого-психиатрической судебной экспертизы, проведенной в рамках расследования уголовного дела по факту совершения мошеннических действий в отношении истца.

Согласно ст. 17 ГК РФ, способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью. В силу ст. 21 ГК РФ, способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста. Никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом (ст. 22 ГК РФ).

Таким образом, закон исходит из презумпции полной право- и дееспособности любого гражданина, если он не ограничен в них в установленном законом порядке, в связи с чем, бремя доказывания того, что лицо не отдавало отчета своим действиям и не могло руководить ими в момент совершения сделки лежит на истце. Ответчик не должен доказывать обратного, поскольку иное проистекает из требований статей 17, 21, 22 ГК РФ.

В предмет доказывания по настоящему делу входит, среди прочего, факт того, что истец не понимала значения своих действий или не могла ими руководить при заключении оспариваемых договоров. Такими доказательствами, в частности, могут выступать: решение суда о признании гражданина недееспособным, свидетельские показания, заключение эксперта о психическом состоянии.

Для разрешения вопроса о фактической способности лица в определенный момент (при совершении юридически значимого действия) понимать значение своих действий и руководить ими, по общему правилу требуются специальные познания, которыми суд не располагает.

В таких случаях правом суда, закрепленным ст. 79 ГПК РФ, и в то же время его обязанностью, вытекающей из задач гражданского судопроизводства, являются назначение и проведение судебной экспертизы с привлечением экспертов в соответствующих областях.

Вместе с тем, в силу ч. 2 ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ, что также нашло свое отражение в разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации (п. 7 Постановления от 19.12.2003 года № 23 «О судебном решении»), никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, и даже такое особенное доказательство как заключение, исходящее от лица, обладающего специальными знаниями в определенной области, не является исключительным и обязательным для суда средством доказывания, оно подлежит оценке в совокупности со всеми другими доказательствами по делу.

Ссылка же истца на заключение экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, не подменяет собой заключение судебной экспертизы, назначаемой в порядке гражданского судопроизводства, и не может подтверждать обстоятельства нахождения ФИО1 в момент совершения оспариваемых ею сделок (кредитных договоров и договора страхования) в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими.

Оценивая действия истца с учетом обстоятельств дела, учитывая, что из содержания кредитных договоров следует, до их подписания истцу была предоставлена исчерпывающая информация о полной стоимости предоставляемых кредитов, перечень и размеры платежей, включенных в расчет полной стоимости кредитов, что подтверждается личной подписью истца, истец факт предоставления денежных средств не оспаривает, суд приходит к выводу, что ФИО1 в момент заключения спорных кредитных договоров совершала осознанные, последовательные действия, направленные на заключение договоров, а также на распоряжение полученными денежными средствами.

Таким образом, заключая кредитные договоры, получая денежные средства, истец осознавала, что данные денежные средства являются кредитными, однако, не отказалась от их получения, действовала без должной осмотрительности и осторожности.

Причин, позволяющих банку усомниться в правомерности поступивших распоряжений и (или) ограничивать клиента в его праве распоряжаться собственными денежными средствами по своему усмотрению, в его волеизъявлении по оформлению кредитов, не установлено. Из этого следует, что оспариваемые операции осуществлены банком в отсутствие нарушений законодательства и условий договора.

Более того, оспариваемый истцом кредитный договор <***> от 26.11.2022 года о кредитовании картсчета № 40817810001330007043 оформлен истцом задолго до совершения в отношении нее мошеннических действий, если таковые имели место быть.

Применительно к положениям ст. 56 ГПК РФ именно истец, обратившийся в суд с требованиями о признании сделки недействительной, обязан представить суду соответствующие доказательства, в данном случае - доказательства нахождения на момент заключения сделок - кредитных договоров, в состоянии при котором истец не понимала значение своих действий.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у ФИО1 в момент совершения сделки, степень его тяжести, то есть выяснение вопроса, могла ли истец в момент оформления договора кредитной карты и кредитного договора понимать значение своих действий и руководить ими.

В нарушение положений ст. 56 ГПК РФ, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что истец, подписывая кредитные договоры, не была способна понимать значение своих действий или руководить ими.

Так как ФИО1 не представлено доказательств того, что в момент заключения оспариваемых договоров она находилась в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, о проведении по делу экспертизы истец не заявляла, сделки признанию недействительными по мотивам, изложенным в п. 1 ст. 177 ГК РФ, не подлежат.

Доводы истца об отсутствии у нее в момент оформления кредитных сделок возможности понимать значение своих действий на момент заключения оспариваемых кредитных договоров - не являются доказательствами в понимании ст. 57 ГПК РФ, и в условиях отсутствия относимых и допустимых доказательств, надлежащим образом подтверждающих соответствие психологического состояния истца критериям, предусмотренным ст. 177 ГК РФ, - основания для оспаривания кредитных договоров по правилам ст. 177 ГК РФ отсутствуют.

Принимая во внимание последовательность произведенных истцом действий по заключению кредитных договоров и получению заемных денежных средств, отсутствие доказательств, свидетельствующих о заключении оспариваемых сделок под влиянием обмана со стороны банка, либо существенного заблуждения, оснований для признания оспариваемых ФИО1 сделок недействительными применительно к положениям ст. 177 ГПК РФ у суда также не имеется.

При обналичивании денежных средств в Банке, ФИО1 осознавала, что данные денежные средства являются кредитными, а не ее собственными средствами, однако, находясь в офисе банка, не отказалась от получения кредита, а распорядилась данными денежными средствами, получив их и перечислив на иные счета других лиц.

ФИО1 осознавала, что заключает кредитные договоры на предусмотренных в них условиях. Поскольку заблуждение относительно мотивов и правовых последствий сделки в соответствии с п. 3 ст. 178 ГК РФ не является достаточно существенным для признания сделки недействительной, доводы истца о том, что кредитные договоры были оформлены под воздействием неустановленных лиц, которым впоследствии и были перечислены эти денежные средства, не могут повлечь признания оспариваемых ФИО1 сделок недействительными по указанному основанию.

Доказательств того, что Банк, как сторона кредитного договора, при его заключении знал или должен был знать об обмане заемщика третьими лицами, в материалах дела не имеется. Волеизъявление заемщика на получение денежных средств было выражено им надлежащим образом. Банк исполнил его распоряжение, при этом, действовал в точном соответствии с достигнутым сторонами соглашениями. Одобрение кредита Банком по заявлению заемщика не является обманом со стороны Банка. Сведений о том, что заемщик сообщил Банку об истинных причинах, по которым он совершает сделку по оформлению кредита, ФИО1 также суду не представила.

Каких-либо доказательств того, что Банк знал или должен был знать об обмане, под влиянием которого истец совершила сделки, суду не представлено.

Доводы ФИО1 о том, что кредит был оформлен и обналичивание денежных средств произошло под влиянием действий третьих лиц, которые указали, что от ее имени оформляются кредиты, в связи с чем по ее заявлению возбуждено уголовное дело в отношении неустановленных лиц по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, свидетельствуют лишь о том, что она вправе требовать от виновного в мошенничестве лица возмещения ущерба, причиненного преступлением.

При этом, суд обращает внимание, что истец ни в иске, ни при обращении в правоохранительные органы, не ссылалась на отсутствие у нее доступа к банковскому счету/карте в указанный период времени и не оспаривала факта обналичивания денежных средств в кассе и банкомате банка, следовательно, суд приходит к выводу, что указанные выше операции совершены с одобрения ФИО1 Оснований для отказа в проведении указанных операций у банка не имелось.

Договор потребительского кредита считается заключенным, если между сторонами договора достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в ч. 9 ст. 5 Закона о потребительском кредите. Договор потребительского займа считается заключенным с момента передачи заемщику денежных средств (ч. 6).

Из положений Закона о потребительском кредите следует, что заключение договора потребительского кредита предполагает последовательное совершение сторонами ряда действий, в частности, формирование кредитором общих условий потребительского кредита, размещение кредитором информации об этих условиях, в том числе в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет", согласование сторонами индивидуальных условий договора потребительского кредита, подачу потребителем в необходимых случаях заявления на предоставление кредита и на оказание дополнительных услуг кредитором или третьими лицами, составление письменного договора потребительского кредита по установленной форме, ознакомление с ним потребителя, подписание его сторонами, в том числе аналогом собственноручной подписи, с подтверждением потребителем получения им необходимой информации и согласия с условиями кредитования, а также предоставление кредитором денежных средств потребителю.

Распоряжение предоставленными и зачисленными на счет заемщика денежными средствами осуществляется в соответствии со ст. ст. 847 и 854 ГК РФ на основании распоряжения клиента, в том числе с использованием аналога собственноручной подписи.

В силу ст. 821 ГК РФ, заемщик вправе отказаться от получения кредита полностью или частично, уведомив об этом кредитора до установленного договором срока его предоставления, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или кредитным договором.

По смыслу ст. 450.1 ГК РФ, в случае одностороннего отказа от договора (исполнения договора) полностью или частично, если такой отказ допускается, договор считается расторгнутым или измененным. Договор прекращается с момента получения уведомления об этом, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

Таким образом, Закон предоставляет право заемщику до получения денежных средств по кредитному договору отказаться от такого договора. Последствием такого отказа является расторжение договора с момента уведомления об этом кредитора.

При рассмотрении настоящего дела таких обстоятельств не было установлено, денежные средства ФИО1 получены, в т.ч. наличные денежные средства в ПАО "Московский кредитный банк". В дальнейшем истец распорядилась указанными денежными средствами самостоятельно, осуществив, в том числе, их перевод неизвестным лицам, доказательства ее отказа от исполнения договора до получения средств отсутствуют.

Законодательство о защите прав потребителей в сфере оказания услуг исходит из того, что в отношениях с участием потребителя последнему предоставляется право отказаться от исполнения обязательств по договору, возвратив контрагенту все полученное по сделке и возместив фактически понесенные им расходы (ст. 32 Закона РФ от 07.02.1992 года N 2300-I "О защите прав потребителей"). Названное положение Закона подлежит применению к спорным правоотношениям сторон кредитного договора по аналогии (статья 6 ГК РФ).

Однако, доказательств отказа от исполнения договора с возвратом полученного по сделке до начала начисления процентов за пользования им или позже, но с возвратом подлежащих за период пользования кредитом процентов, не имеется.

Снятие истцом со своего счета в банке полученных по оспариваемым кредитным договорам денежных средств является действием, из которого явствует воля истца на сохранение силы кредитных договоров.

В связи с этим, в силу п. 2 ст. 166 ГК РФ истец не вправе оспаривать кредитные договоры по основанию отсутствия воли истца на их заключение, так как на момент снятия наличных денежных средств истец достоверно должна была знать об этих основаниях, однако, о недействительности договоров ответчику не заявила, а напротив получила предоставленные по договорам кредитные денежные средства.

В п. 1 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

При установленных по делу обстоятельствах, оценив собранные доказательства, суд полагает, что оснований для вывода о наличии порока воли при заключении кредитных договоров со стороны ФИО1 не имеется, следовательно, кредитные договоры не могут быть признаны недействительными по основаниям, указанным истцом.

Само по себе обращение истца в правоохранительные органы и признание ее потерпевшей не свидетельствует о том, что кредитные договоры автоматически должны быть признаны недействительными.

Доказательств наличия у Банка причин, позволяющих усомниться в правомерности поступивших распоряжений и (или) ограничивать клиента в его правах распоряжаться собственными денежными средствами суду не представлено.

При оформлении кредитных продуктов у Банка отсутствовали основания полагать, что договоры совершены истцом в состоянии заблуждения или под влиянием обмана со стороны третьих лиц, т.к. в своем волеизъявлении на заключение кредитных договоров (заявлении на получение кредита наличными, Индивидуальных условиях) истец не упоминала тех обстоятельств, на которые ссылается в иске, при оформлении кредитного договора также не сообщала сотруднику банка об этих обстоятельствах.

Более того, поведение истца после заключения сделок (распоряжение истцом денежными средствами путем снятия наличных денежных средств через банкомат банка с введением ПИН банковской карты, известного только истцу, отсутствие в банке сведений от истца о компрометации карты, последующее исполнение обязательств по кредитным договора) давало Банку основания полагаться на действительность сделок, в связи с чем заявление истца о недействительности кредитных договоров не имеет правового значения на основании ч. 5 ст. 166 ГК РФ и свидетельствует о недобросовестности ее действий.

В рассматриваемом случае истцом не доказан тот факт, что при совершении сделки она действовала под влиянием заблуждения со стороны Банка, не указано, относительно каких свойств, качеств предмета сделок она пребывала в заблуждении, их существенность.

При этом, факт оформления кредитного договора с участием неустановленных лиц, не опровергает реальность отношений сторон (истца и ответчика) в рамках оспариваемого договора; факт нахождения в состоянии, не способном понимать значение совершаемых действий и руководить ими, истцом не подтвержден.

Совершение под влиянием третьих лиц действий, влекущих возникновение прав и обязанностей у лица, не может и не должно иметь негативных последствий для контрагентов данного лица, действующих добросовестно.

При рассмотрении дела не установлено обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом со стороны банка.

Поскольку Банк оказал заемщику услуги, предоставив кредиты на основании письменных договоров, содержащих полную и достоверную информацию о полной стоимости этих услуг, вступление в кредитные обязательства в качестве заемщика является свободным усмотрением гражданина и связано исключительно с его личным волеизъявлением, вопреки доводам истца, обстоятельства дела не свидетельствуют о том, что на момент заключения договоров истец была ограничена в свободе их заключения, либо ей не была предоставлена достаточная информация.

Доводы истца о том, что ПАО "Московский кредитный банк" не оценил платежеспособность истца и не принял во внимание имеющуюся долговую нагрузку ФИО1, судом отклоняются, поскольку основаны на неверном толковании норм гражданского и банковского законодательства.

Сам по себе факт возбуждения уголовного дела в отношении неустановленного лица по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, не является основанием для признания оспариваемых кредитных договоров недействительным, поскольку указанное обстоятельство не свидетельствует о совершении истцом сделки под влиянием обмана и заблуждения, не ставит под сомнение сам факт заключения кредитных договоров, получение денежных средств, вступивший в законную силу приговор о противоправных действиях сотрудников кредиторов отсутствует.

В силу ст. 61 ГПК РФ только вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Гражданское законодательство не связывает факт обращения истца в правоохранительные органы с признанием сделки недействительной, соответственно, заявление о возбуждении уголовного дела не имеет отношения к предмету доказывания по настоящему гражданскому делу (т.е. указанное доказательство не отвечает признаку относимости).

Сведения, которые истец сообщила в заявлении о возбуждении уголовного дела, прямо не свидетельствуют о том, что они имели место быть, поскольку в настоящий момент уголовное дело находится на стадии рассмотрения, следовательно, проверка указанных сведений следователем, прокурором, судом не завершена, и до вступления в силу приговора суда любое из имеющихся в уголовном деле доказательств может быть признано недопустимым, в результате его оценки на достоверность.

Наличие постановления о возбуждении уголовного дела по факту завладения обманным путем денежными средствами, не свидетельствует о совершении Банком неправомерных действий в отношении истца и наличии оснований для признания заключенных сторонами договоров недействительными, по основаниям, предусмотренным ст. ст. 167, 178, 179 ГК РФ, поскольку в рассматриваемой ситуации именно ФИО1 несет ответственность за последствия, наступившие в результате перевода своих денежных средств третьим лицам. Объективных и достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что оспариваемые сделки были заключены помимо воли истца, что она действовала под влиянием существенного заблуждения, которое возникло вследствие обстоятельств, за которые отвечает именно ответчик, из материалов дела не усматривается.

Поскольку судом установлено, что истец добровольно заключила договор страхования и добровольно приняла на себя обязательства по погашению издержек по уплате страховой премии, требования истца о признании недействительным договора страхования также являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

С учетом изложенного и установленных по делу обстоятельств, суд не находит правовых оснований для удовлетворения требований истца о признании оспариваемых договоров недействительными, а также об исключении сведений, предоставленных в бюро кредитных историй и не применении последствий недействительности сделок.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ПАО "Московский кредитный банк" о признании недействительными кредитных договоров, договора страхования, удалении сведений из бюро кредитных историй, не применении последствий недействительности сделок - оставить без удовлетворения.

Решение суда может быть обжаловано в Московский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме через Мещанский районный суд г. Москвы.

Решение суда изготовлено в окончательной форме 26 декабря 2025г.

Судья А.Д. Городилов