АРБИТРАЖНЫЙ СУД КАМЧАТСКОГО КРАЯ
Именем Российской Федерации
РЕШЕНИЕ
г. Петропавловск-Камчатский Дело № А24-5308/2024
25 марта 2025 года
Резолютивная часть решения объявлена 12 марта 2025 года.
Полный текст решения изготовлен 25 марта 2025 года.
Арбитражный суд Камчатского края в составе судьи Душенкиной О.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Голубевой А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании дело
по иску индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН <***>, ОГРН <***>)
к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ИНН <***>, ОГРН <***>)
о взыскании 10 997 928,09 руб.,
и по встречному иску о взыскании 1 323 200 руб.,
третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: муниципальное автономное учреждение города Новосибирска «Дирекция городских парков» (ИНН <***>, ОГРН <***>),
при участии:
от ИП ФИО1: ФИО3 (посредством веб-конференции) – представитель по доверенности от 28.05.2024 (сроком на 5 лет), диплом № 8044, ФИО4 (присутствует по месту суда) по доверенности от 03.12.2024 (сроком на 5 лет), удостоверение адвоката № 335.
от ИП ФИО2 (посредством веб-конференции): ФИО5 – представитель по доверенности от 24.07.2024 (сроком на 5 лет), диплом,
от третьего лица: не явились,
установил:
индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее – истец, ИП ФИО1) обратился в арбитражный суд с иском в суд к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее – ответчик, ИП ФИО2) о взыскании 10 997 928,09 руб. долга за аренду аттракционов (с учетом увеличения размера исковых требований, принятого протокольным определением от 11.12.2024). Требования заявлены истцом со ссылкой на статьи 307, 408, 420, 432, 606, 611, 614, 622 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и мотивированы ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по договорам аренды аттракциона, выполнения монтажных, пусконаладочных работ от 10.04.2024 № 2 и от 15.05.2024 № 1.
В свою очередь, ИП ФИО2, ссылаясь на статьи 12, 15, 309, 310, 314, 1102 ГК РФ предъявила встречный иск к ИП ФИО1 о взыскании 1 323 200 руб. убытков, включающих 292 800 руб. упущенной выгоды за период с 04.07.2024 по 15.07.2024 и 1 030 400 руб. реального ущерба, связанного с демонтажем и вывозом аттракционов, а также возмещением упущенной выгоды субарендатору (третьему лицу).
На основании части 1 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебное заседание проводилось в отсутствие третьего лица, извещенного о месте и времени его проведения надлежащим образом по правилам статей 121-123 АПК РФ и не явившегося в суд.
Выслушав в судебном заседании доводы и пояснения сторон, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, арбитражный суд пришел к следующему выводу.
Из материалов дела следует, что между ИП ФИО1 (арендодатель) и ИП ФИО2 (арендатор) заключены договоры аренды аттракциона, выполнения монтажных, пусконаладочных работ от 10.04.2024 № 2 и от 15.05.2024 № 1 (далее – договоры № 1, № 2), по условиям которых арендодатель предоставляет арендатору за плату во временное владение и пользование оборудование (аттракционы), перечень, количество и наименование которых приведены в приложениях № 1 к договорам, в том числе:
– аттракцион «Цепочная карусель» (договор № 2);
– аттракционы «Ракушки», «Летающая тарелка» (договор № 1).
В соответствии с пунктами 2.1, 2.2 договоров имущество предоставляется в аренду на срок 10 лет; срок нахождения имущества в аренде исчисляется со дня, следующего после даты подписания акта приема-передачи имущества.
Сумма арендной платы составляет 80 % от суммы доходов, полученных арендатором от эксплуатации аттракциона за месяц, но не менее 300 000 руб. за календарный год (пункты 3.1 договоров). Доход арендатора определяется по формуле: количество проданных билетов на посещение аттракциона умноженное на цену билета (пункты 3.2 договоров). Все расходы по эксплуатации аттракционов, в том числе, заработная плата персонала, плата за электроэнергию, охрану и т.д. возлагается на Арендатора (пункты 3.3 договоров).
Арендатор еженедельно предоставляет арендодателю отчет о количестве проданных билетов, полученного дохода. В конце каждой педели арендатор и арендодатель на основании отчета определяют размер арендной платы (пункты 3.4, 3.5 договоров). Арендная плата выплачивается по результатам эксплуатации аттракциона еженедельно не позднее среды следующей недели. Оплата производится в безналичном порядке на расчетный счет арендодателя (пункты 3.7 договоров).
Пунктами 7.1 договоров предусмотрена возможность их расторжения по соглашению сторон. Кроме того, каждая из сторон вправе расторгнуть договоры, предупредив другую сторону не менее чем за 3 месяца до расторжения. Уведомление об одностороннем расторжении договора направляется в письменной форме по почтовым адресам сторон, указанным в разделе 10 договора; договор считается расторгнутым с даты, указанной в уведомлении об одностороннем расторжении договора (пункты 7.4 договоров).
Арендатор вправе расторгнуть договор в одностороннем внесудебном порядке в случаях выявления в ходе эксплуатации аттракционов существенных недостатков, которые препятствуют их безопасной эксплуатации и не могут быть устранены без несоразмерных расходов или затрат времени, или выявляются неоднократно либо проявляются вновь после их устранения (пункты 7.2 договоров).
Арендодатель вправе расторгнуть договор в одностороннем внесудебном порядке в случаях просрочки внесения арендной платы более чем за два расчетных периода подряд, просрочки более чем за два раза подряд информации о финансовой результативности работы аттракциона в виде отчетов о полученном доходе от продажи билетов на аттракцион за расчетный период, создания угрозы сохранности имущества (пункты 7.3 договоров).
Во исполнение принятых на себя обязательств ИП ФИО1 передал ИП ФИО2 в аренду аттракционы, о чем сторонами без замечаний и возражений подписаны акты сдачи приемки, в том числе:
– от 12.04.2023 к договору № 2 о передаче аттракциона «Цепочная карусель»;
– от 17.05.2023 к договору № 1 о передаче аттракционов «Ракушки», «Летающая тарелка».
В свою очередь, ИП ФИО2 передала аттракционы в субаренду муниципальному автономному учреждению города Новосибирска «Дирекция городских парков» (далее – Дирекция городских парков) по договорам от 23.06.2022 № 69-06/22 («Ракушки»), от 23.06.2022 № А70-06/22 («Летающая тарелка») и от 02.06.2023 № 38-04/23 («Цепочная карусель»). В последующем письмом от 11.06.2024 ИП ФИО1 подтвердил свое согласие на передачу имущества в субаренду.
Письмами от 06.06.2024 ИП ФИО1 уведомил ИП ФИО2 об одностороннем расторжении договоров аренды с 15.07.2024 по причине нарушения арендатором принятых на себя обязательств, потребовал к указанной дате подготовить имущество к передаче арендодателю и оформить финансовые отчеты о полученном доходе. Также истец направил в адрес ответчика претензии о погашении задолженности по арендной плате по договорам за период с момента заключения договоров по 06.06.2024, которая по предварительным расчетам истца составила 3 000 000 руб. по договору № 2 и 3 000 000 руб. по договору № 1.
В материалах дела также имеются уведомления истца об отказе от договоров, датированные 16.05.2024 и направленные ответчику почтой, однако в ходе рассмотрения дела стороны, прежде всего, сам истец, ссылались на прекращение договоров именно на основании позднее направленных уведомлений истца от 06.06.2024, содержавших указание на прекращение договоров с 15.07.2024.
04.07.2024 истец уведомил ответчика о закрытии и опечатывании аттракционов с последующим демонтажем (акты опечатывания от 04.07.2024).
Письмом от 19.07.2024 ИП ФИО2 уведомила истца о готовности имущества к возврату, и поскольку 15.07.2024 (дата, указанная арендодателем как дата расторжения договоров) ИП ФИО1 не явился по месту нахождения имущества для оформления акта возврата, ответчик предложила иную дату для передачи имущества.
Истец в назначенную дату не явился, в связи с чем ответчик письмом от 29.07.2024 предложила ему самостоятельно назначить дату для оформления приема-передачи имущества, предварительно уведомив об этом арендатора.
12.08.2024 ответчиком получено уведомление истца о необходимости подготовить аттракционы к передаче и согласовать дату приемки с истцом, на которое ИП ФИО2 письмом от 12.08.2024 назначила очередную дату оформления возврата имущества, предупредив, что в случае неявки ИП ФИО1, осуществит демонтаж и вывоз аттракционов своими силами. В этом же письме ответчик обратила внимание на неоднократное уклонение арендодателя от приемки возвращаемого имущества, а также на выставленное Дирекцией городских парков требование об освобождении земельного участка от 09.08.2024 № 1037. Дополнительным письмом от 14.08.2024 ИП ФИО2 ответила, что имущество находится в надлежащем состоянии и готово к передаче еще с 15.07.2024, при этом с 04.07.2024 ответчик не могла его использовать, поскольку истец его опечатал.
Письмом от 28.08.2024 ИП ФИО2 уведомила ИП ФИО1, что в связи с неисполнением арендодателем обязанности принять имущество, за свой счет и своими силами вывезти его с территории парка, демонтаж и вывоз аттракционов организован арендатором за свой счет, в связи с чем ответчик потребовала от истца возместить понесенных расходы.
Письмом от 19.11.2024 ИП ФИО2 уведомила ИП ФИО1 о месте нахождения демонтированного и вывезенного имущества, предоставила фотоизображение имущества и акты его осмотра на предмет целостности и технического состояния.
Ссылаясь на неисполнение арендатором обязательства по внесению платы за аренду имущества, ИП ФИО1 обратился в суд с иском о взыскании образовавшейся задолженности, а ИП ФИО2 предъявила встречные требования о взыскании с истца убытков, причиненных ненадлежащим исполнением обязательств по договору, состоящих из упущенной выгоды (невозможность использовать аттракционы по причине их опечатывания истцом) и реального ущерба (расходы на демонтаж и вывоз аттракционов, возмещением упущенной выгоды субарендатору).
Исходя из содержания положенных в основание иска договоров и документов, связанных с их исполнением, между сторонами сложились правоотношения, регулируемые главой 34 ГК РФ (аренда), а также общими нормами ГК РФ об обязательствах и договоре.
В соответствии со статьями 606, 614 ГК РФ по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование, а арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату), порядок, условия и сроки внесения которой определяются договором аренды.
В соответствии со статьей 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями.
Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий по смыслу статьи 310 ГК РФ допустим лишь в случаях, предусмотренных ГК РФ, другими законами или иными правовыми актами. Если же имеет место одностороннее изменение условий обязательства, связанного с осуществлением всеми его сторонами предпринимательской деятельности, или односторонний отказ от исполнения этого обязательства, то такой отказ допускается в случаях, предусмотренных ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором.
Факт предоставления истцом ответчику в аренду имущества (трех аттракционов), а также нахождение объектов аренды у ответчика по 30.06.2024 включительно (дата, которой истец ограничил период взыскания долга по аренде) подтверждается материалами дела и ответчиком не оспаривается.
При указанных обстоятельствах у ответчика возникла обязанность по оплате стоимости пользования арендованным имуществом за весь период аренды (по июнь 2024 года включительно) в силу условий договора и статей 606, 614, 622 ГК РФ.
Вопреки принятым на себя обязательствам ответчик перечислил истцу арендную плате не в полном объеме и не за весь период аренды, в связи с чем у него перед арендодателем образовалась задолженность, которая по расчету истца составила 10 997 928,09 руб. (с учетом увеличения размера исковых требований, принятого протокольным определением от 11.12.2024), в том числе:
– 2 044 434,31 руб. долга по договору № 2 за период с 01.07.2023 по 15.05.2024,
– 8 953 493,78 руб. долга по договору № 1 за период с 16.05.2023 по 30.06.2024.
Ввиду того, что ответчик не использовал имущество самостоятельно, а передал его в субаренду третьему лицу, истец при расчете размера арендной платы, определяемого как 80 % дохода арендатора в месяц, исходил из дохода, полученного ИП ФИО2 от передачи имущества в субаренду.
По условиям договоров от 23.06.2022 № 69-06/22 («Ракушки»), от 23.06.2022 № А70-06/22 («Летающая тарелка») и от 02.06.2023 № 38-04/23 («Цепочная карусель»), заключенных между ИП ФИО2 и Дирекцией городских парков, размер арендной платы (дохода ИП ФИО2) рассчитывался как 80 % от стоимости реализованных билетов в месяц за вычетом затрат. В материалы дела Дирекцией городских парков представлены составленные к договорам отчеты по реализованным билетам и акты об оказании услуг, которыми определен размер платы в пользу ИП ФИО2, а также предоставленные по запросу суда платежные поручения о перечисленной третьим лицом ответчику арендной плате.
Истец, ориентируясь на перечисленные документы, рассчитал стоимость арендной платы по договорам № 1, 2 как 80 % от ежемесячного дохода ИП ФИО2, в виде полученной ею арендной платы от третьего лица за каждый месяц спорного периода, начиная со дня, следующего за днем заключения договоров № 1, 2, по 30.06.2024 включительно.
Возражая против требований ИП ФИО1, ответчик считает недопустимым примененный истцом расчет арендной платы как противоречащий достигнутым условиям договоров, согласно которым доходом является лишь сумма, вырученная ИП ФИО2 от продажи билетов на аттракционы, а не от полученной платы за переданное в субаренду имущество. По мнению ответчика, поскольку она лично не занималась реализацией билетов, а сдала имущество в субаренду, соответственно, для расчетов по договорам № 1, 2 необходимо исходить из предусмотренного договорами минимального размера арендной платы – 300 000 руб. в год.
Суд признает доводы ответчика несостоятельными и фактически направленными на уклонение от исполнения обязательств, поскольку целью предоставления имущества в аренду являлось извлечение дохода ответчиком от использования аттракционов, и несмотря на то, что лично ИП ФИО2 не эксплуатировала имущество, она передала его в пользование третьему лицу, получая при этом доход именно от использования аттракционов по назначению, рассчитанный как процент от стоимости реализованных билетов, а значит, расчет арендной платы, исходя из фактически полученного ответчиком дохода, произведен истцом правомерно. При этом примененные истцом в расчете значения (величины) полностью соответствуют размеру дохода ответчика (полученной плате) по договорам от 23.06.2022 № 69-06/22, А70-06/22, от 02.06.2023 № 38-04/23 за период, обозначенный в качестве спорного, и ответчиком не оспариваются.
Более того, заявляя рассматриваемый довод, ответчик противоречит собственному поведению, выразившемуся во внесении частично арендной платы в размере, полностью соответствующему произведенному истцом расчету (80 % от дохода, полученного в виде платы от третьего лица), что подтверждается назначениями платежа в представленных в материалы дела платежных поручениях, где отражены периоды, за которые вносится арендная плата. Причем довод о необходимости применения иного расчета арендной платы (исходя из минимального годового значения) ИП ФИО2 впервые заявила лишь 19.01.2025, то есть спустя более полугода с даты возбуждения производства по делу, хотя изначально в отзыве на иск придерживалась иной позиции, в том числе основанной на предоставленных истцу ежемесячных отчетах о прибыли. В качестве доказательства предоставления истцу отчетов о прибыли сама же ИП ФИО2 предоставила копию переписки сторон в мессенджере, где видно, что стоимость арендной платы определялась арендатором именно по реализованным билетам. В частности, в сообщении от 02.07.2023 ответчик сообщает о допущенной ошибке в количестве билетов, реализованных в мае, и уведомляет, что в отчете за июнь из-за этого будут исключены 200 билетов (направлено фото отчета). Также в сообщении от 14.09.2023 приводятся цифры за август по аттракциону «тарелка».
Анализ изложенных обстоятельств и ранее приведенной переписки позволяет прийти к выводу, что истец был осведомлен о передаче имущества в субаренду, не возражал против этого, и противоречий в том, что расчет арендной платы по договорам № 1, 2 должен производиться как 80 % от дохода, получаемого ответчиком от использования аттракционов в рамках договоров, заключенных с третьим лицом (от субаренды), между сторонами не возникало.
Оценивая длительное поведение сторон спора в установленных взаимоотношениях, суд с учетом правовой позиции, приведенной в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» (далее – Постановление № 25) о характеристиках правомерного поведения участника гражданского оборота, возможных отклонениях от такового и их последствиях, полагает необходимым применить в качестве средства достижения правовой определенности принцип эстоппеля, препятствующий стороне правоотношения изменять свою первоначальную позицию и выбранную ранее модель поведения и отношения к определенным юридическим фактам.
Тот факт, что ответчик, как и истец, изначально определял размер арендной платы как процент от стоимости реализованных билетов, даже в условиях использования аттракциона не им самим, а субарендатором, (то есть как процент от фактический прибыли от субаренды), вносил плату, исходя из такого расчета, отчитывался перед истцом по количеству реализованных билетов, а при подготовке первоначальной правовой позиции ссылался на предоставленные истцу отчеты по реализованным билетам и переписку, из которой с очевидностью усматривается алгоритм определения размера арендной платы (от стоимости реализованных билетов), свидетельствует о том, что у ответчика отсутствовали какие-либо сомнения о способе расчета арендной платы по договорам № 1, 2, а измененная в процессе судебного разбирательства правовая позиция по данному вопросу вызвана не отсутствием, как утверждает представитель ответчика, необходимых юридических знаний, а уклонением от исполнения принятых на себя обязательств.
Оценив доводы ИП ФИО2 о ничтожности договоров аренды как притворных, суд пришел к следующему выводу.
В силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.
Исходя из разъяснений, изложенных в пунктах 87 и 88 Постановления № 25, в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.
Соответственно, особенность доказывания оснований для признания сделки притворной заключается в том, что на заявителе лежит обязанность подтвердить, что воля сторон была направлена не на возникновение правовых последствий, вытекающих из заключенной сделки, а на совершение иной прикрываемой сделки.
При определении правовой природы конкретного договора необходимо руководствоваться нормами ГК РФ. При толковании условий договора принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений, при этом буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (статья 431 ГК РФ).
Целью заключения сторонами договора аренды по смыслу статей 606, 614 ГК РФ является предоставление имущества в пользование за плату во временное владение и пользование или во временное пользование. Таким образом, целью, преследуемой арендатором, является получение имущества в пользование, целью, преследуемой арендодателем, – получение дохода от передачи имущества в пользование.
В рассматриваемом случае истец в соответствии с условиями договоров передал ответчику в пользование на условиях возмездности три аттракциона, а, ответчик имущество принял на условиях временного пользования, то есть стороны совершили действия, прямо охватываемые предметом договоров и соответствующие его цели. То обстоятельство, что арендатор имущество передал в субаренду (причем еще до заключения договоров с истцом), не аннулирует действительности договоров № 1, 2 и не свидетельствует об их притворности, поскольку передача имущества в субаренду не противоречит существу законодательного регулирования договоров аренды и допускается с согласия арендодателя, которое в рассматриваемой ситуации истец подтвердил письмом от 11.06.2024. В равной степени не создает условий для признания договора аренды притворным и неисполнение сторонами отдельных его условий, поскольку признаком притворности договора является не неисполнение его условий, а совершение действий, прямо свидетельствующих о преследовании сторонами иной цели, отличной от той, что предполагается в рамках договора аренды (наличие прикрываемой сделки). То обстоятельство, что договоры предусматривали внесение еженедельной платы с подписанием отчетов, а по факту данные условия не выполнялись, свидетельствует лишь о нарушение установленного порядка взаимодействия, а в том случае, если обе стороны не возражали против иного способа взаимодействия, – о согласовании изменения условий договора конклюдентными действиями.
Таким образом, истец и ответчик вступили в договорные отношения именно на условиях аренды, истец передал имущество ответчику в пользование, а ответчик использовал его, извлекал доход (передав имущество в субаренду) и частично внес арендную плату, что свидетельствует о достижении сторонами цели договора аренды и отсутствии правовых оснований для признания договоров притворными сделками.
Более того, доводы ответчика о притворности договоров, с учетом его поведения и исполнения сделок, подлежат отклонению также и на основании пункта 5 статьи 166 ГК РФ, в силу которого заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.
Следует также отметить, что настаивая на притворности договоров аренды № 1, 2, ответчик, в то же время, не раскрыл, какую сделку, по его мнению, он сам же в сговоре с истцом прикрывал, с учетом того обстоятельства, что для признания сделки притворной, целью обеих сторон договора должно являться прикрытие иной сделки (а не целью лишь одной из сторон сделки). В своих пояснениях ответчик указывает, что в действительности истец имел намерение самостоятельно выступать арендодателем в правоотношениях с третьим лицом, однако в данном случае имущество передано в пользование Дирекции городских парков через заключение договора с ответчиком (посредством цепочки сделок). Вместе с тем, возможное наличие у истца такого намерения (сам истец это отрицает) не отменяет того факта, что в действительности имущество передано в аренду истцом именно ответчику, и именно от ответчика истец ожидал получение арендной платы, не вмешиваясь в договорные отношения между ответчиком и третьим лицом. Причем заявляя указанный довод, ответчик, опять же, ссылается на волю истца, хотя для признания сделки притворной должна быть воля обеих сторон оспариваемого договора на заключение иной (прикрываемой) сделки. При этом ответчик не учитывает, что признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий, как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия – применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки (пункт 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.11.2019). Соответственно, если договорами аренды № 1, 2 стороны прикрыли передачу имущества в аренду истцом третьему лицу, то после констатации ничтожности прикрывающих сделок суд должен установить прикрываемую сделку и применить к правоотношениям сторон правовые нормы, которыми урегулирована прикрываемая сделка. Изложенное означает, что в случае констатации притворности договоров аренды № 1, 2 как прикрывающих договоры аренды имущества, где арендодателем является истец, а арендодателем – третье лицо, все уплаченные третьим лицом платежи от использования аттракционов, перечисленные ответчику, считались бы платежами в пользу истца, а значит, неосновательным обогащением ответчика за счет истца. Однако в рассматриваемом случае ответчик полученные от третьего лица платежи не перечислял истцу, расценивая их как собственный доход от заключенных с третьим лицом договоров, что не согласуется с вероятным наличием у сторон договоров аренды № 1, 2 (у истца и ответчика) обоюдной воли на прикрытие сделок, предполагающих передачу имущества в аренду истцом непосредственно третьему лицу, и исключает возможность применения правил пункта 2 статьи 170 ГК РФ к спорном сделкам.
С учетом изложенного, ответчик, принявший в аренду имущество, в силу условий договора аренды и статей 606, 614 ГК РФ обязан внести предусмотренную договорами арендную плату на достигнуты условиях, а именно: в размере 80 % от извлеченного дохода от использования арендованного имущества, – и поскольку в данном случае таким доходом для ответчика явилась плата, полученная от третьего лица как субарендатора, расчет арендной платы по договорам № 1, 2, исходя из полученной ответчиком платы по договорам с третьим лицом, произведен истцом правомерно.
Вместе с тем, проверив произведенный истцом расчет арендной платы, суд признает его неверным в части определения даты, начиная с которой истец рассчитал арендную плату по договору № 1.
В частности, по условиям договора аренды № 1 (пункт 2.2) срок нахождения имущества в аренде исчисляется со дня, следующего после даты подписания акта приема-передачи имущества.
Акт приема-передачи имущества к договору № 1 («Ракушки», «Летающая тарелка») подписан сторонам 17.05.2023, а значит, срок нахождения имущества в аренде по договору № 1 исчисляется с 18.05.2023, тогда как истец производит расчет арендной платы с 16.05.2023, что не соответствует достигнутым сторонами договоренностям.
Следовательно, при расчете арендной платы за май 2023 года истец должен был исходить из общей суммы дохода ответчика за период с 18.05.2023 по 31.05.2023 (14 дней), составляющего 951 469,41 руб., исходя из следующего расчета:
1) «Ракушка»: 451 708,75 руб. / 16 дней * 14 дней = 395 245,17 руб., где:
451 708,75 руб. – полученная ответчиком плата от третьего лица за период с 16.05.2023 по 31.05.2023,
16 дней – период, за который ответчик получил плату от третьего лица (с 16.05.2023 по 31.05.2023),
14 дней – период аренды по договору № 1 в мае 2023 года, исчисляемый с даты подписания акта передачи имущества (с 18.05.2023 по 31.05.2023);
2) «Летающая тарелка»: 635 684,84 руб. / 16 дней * 14 дней = 556 224,24 руб., где:
635 684,84 руб. – полученная ответчиком плата от третьего лица за период с 16.05.2023 по 31.05.2023,
16 дней – период, за который ответчик получил плату от третьего лица (с 16.05.2023 по 31.05.2023),
14 дней – период аренды по договору № 1 в мае 2023 года, исчисляемый с даты подписания акта передачи имущества (с 18.05.2023 по 31.05.2023).
С учетом скорректированного судом расчета дохода ответчика за май 2023 года и правильного расчета истца суммы дохода ответчика за период с июня 2023 года по июнь 2024 года, общий размер дохода ответчика от использования аттракционов «Ракушки» и «Летающая тарелка», составляющих предмет договора № 1, за период с 18.05.2023 по 30.06.2024 составил 19 317 767,66 руб.
Следовательно, размер арендной платы по договору № 1 за период с 18.05.2023 по 30.06.2024 составил 15 454 214,13 руб. (80 % от 19 317 767,66 руб.).
Ответчиком по договору № 1 внесены платежи на общую сумму 6 609 459,69 руб. (платежные поручения от 25.05.2023 № 826690, от 10.11.2023 № 303789, от 19.06.2024 № 221922, от 04.07.2024 № 968914, от 09.07.2024 № 782248, № 501620, от 11.07.2024 № 511601, от 16.07.2024 № 464826).
За вычетом произведенных оплат задолженность ответчика по договору № 1 составила 8 844 754,44 руб.
Произведенные истцом расчеты арендной платы по договору № 2 судом также проверены и признаны арифметически верными.
Сумма дохода ответчика от использования аттракциона «Цепочная карусель», составляющего предмет договора № 2, за заявленный истцом период с июля 2023 года по июнь 2024 года составила 3 611 492,87 руб., а размер арендной платы по договору № 2 – 2 889 194,30 руб. (80 % от 3 611 492,87 руб.).
Ответчиком по договору № 2 внесены платежи на общую сумму 844 759,99 руб. (платежные поручения от 19.06.2024 № 427604, от 04.07.2024 № 680668, от 11.07.2024 № 524821).
За вычетом произведенных оплат задолженность ответчика по договору № 2 составила 2 044 434,31руб.
Итого общая сумма долга ответчика перед истцом по двум договорам составляет 10 889 188,75 руб.
Доводы ответчика о том, что арендная плата внесена полностью, со ссылкой на имевшую место оплату наличными денежными средствами, подлежит отклонению как документально не подтвержденная. В нарушение требований статьи 65 АПК РФ ответчиком не представлены доказательства в обоснование заявленной им позиции о передаче полученных наличных денежных средств в качестве оплаты по договорам аренды (например, расходные кассовые ордера с подписью получателя средств), а также не обоснована причина избрания нетипичного способа погашения денежных обязательств перед контрагентом при осуществлении обычной хозяйственной деятельности с учетом предусмотренного договорами порядка оплаты (на расчетный счет арендодателя – пункты 3.7 договоров), не раскрыты обстоятельства, препятствующие расчету с истцом безналичным способом.
Свидетельские показания, на которые ссылается ответчик, при отсутствии первичных документов об уплате денежных средств, не могут подтвердить осуществление расчетов с контрагентом, поскольку факт передачи денежных средств в силу положений статьи 68 и части 4 статьи 75 АПК РФ должен быть подтвержден документально путем представления оформленных надлежащим образом платежных документов, которые подлежат оценке по правилам статьи 71 АПК РФ. Представленные ответчиком платежные поручения о переводе самой себе денежных средств, как и квитанции о снятии денежных средств, также не свидетельствуют, что эти средства в дальнейшем переданы истцу в счет оплаты аренды по договорам № 1, 2. В отсутствие доказательств, позволяющих доподлинно установить передачу наличных денежных средств, оснований считать доказанным факт дополнительных оплат по договорам (помимо учтенных истцом и судом) не имеется.
Согласно части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. В соответствии с частью 1 статьи 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 АПК РФ).
При этом следует учитывать, что в общеисковом процессе с равными возможностями спорящих лиц по сбору доказательств, применим обычный стандарт доказывания, который может быть поименован как «разумная степень достоверности» или «баланс вероятностей» (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600). Он предполагает вероятность удовлетворения требований истца при представлении им доказательств, с разумной степенью достоверности подтверждающих обстоятельства, положенные в основание иска. Представление суду утверждающим лицом подобных доказательств, не скомпрометированных его процессуальным оппонентом, может быть сочтено судом достаточным для вывода о соответствии действительности доказываемого факта для целей принятия судебного акта по существу спора.
Опровергающее лицо вправе оспорить относимость, допустимость и достоверность таких доказательств, реализовав собственное бремя доказывания. Нежелание стороны представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно, со ссылкой на конкретные документы, указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.03.2012 № 12505/11, от 08.10.2013 № 12857/12).
По результатам анализа и оценки доказательств по правилам статьи 71 АПК РФ суд разрешает спор в пользу стороны, чьи доказательства преобладают над доказательствами процессуального противника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004).
Исходя из изложенного, поскольку доказательств погашения образовавшейся задолженности либо наличия правовых оснований для уменьшения ее размера ответчик в порядке статьи 65 АПК РФ не представил, суд признает требование истца о взыскании с ответчика долга по арендной плате по договорам № 1, 2 нормативно обоснованными, доказанными и подлежащими частичному удовлетворению в сумме 10 889 188,75 руб. с учетом установленного судом неверного определения даты начала аренды по договору № 1. Во взыскании остальной суммы предъявленной арендной платы суд отказывает по приведенным основаниям.
Рассматривая встречные требования ответчика о взыскании с истца убытков в форме упущенной выгоды и реального ущерба, суд приходит к следующему выводу.
Как отмечено ранее со ссылкой на статью 309 ГК РФ, обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями.
В силу статьи 393 ГК РФ должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, которые определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 ГК РФ.
В соответствии с пунктом 1 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
Возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом.
Пунктом 2 статьи 15 ГК РФ определено, что под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Основаниями для удовлетворения требования о взыскании убытков является доказанность фактов причинения убытков, их размера, противоправности поведения причинителя убытков, причинно-следственной связи между поведением указанного лица и наступившими убытками.
Разъяснения относительно порядка применения положений статей 15, 393 ГК РФ приведены в Постановлении № 25, а также постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – Постановление № 7).
В частности, согласно пункту 12 Постановления № 25 по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).
Реализация такого способа защиты права как возмещение убытков предполагает применение к правонарушителю имущественных санкций, а потому возможна лишь при наличии общих условий гражданско-правовой ответственности: факта причинения вреда, его размера, противоправности поведения причинителя вреда и юридически значимой причинной связи между поведением указанного лица и наступившим вредом.
По смыслу приведенных правовых норм и их разъяснений требование о взыскании убытков может быть удовлетворено только при установлении совокупности всех элементов ответственности. Недоказанность хотя бы одного из данных фактов является основанием для отказа в иске.
Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков (абзац третий пункта 12 Постановления № 25, пункт 5 Постановления № 7).
Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению (абзац второй пункта 12 Постановления № 25). Аналогичное правило закреплено также в пункте 5 стати 393 ГК РФ и пункте 4 Постановления № 7.
При разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества (пункт 13 Постановления № 25).
В силу статей 15 и 393 ГК РФ кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (пункт 5 Постановления № 7).
Обращаясь к истцу с требованием о возмещении убытков в виде реального ущерба в сумме 560 000 руб., связанного с понесенными ответчиком расходами по демонтажу и вывозу аттракционов, ИП ФИО2 связывает их возникновение с уклонением ИП ФИО1 от принятых на себя по договорам аренды обязательств в части принятия к возврату имущества, его вывоза и демонтажа.
Согласно пункту 1 статьи 610 ГК РФ договор аренды заключается на срок, определенный договором. При прекращении договора аренды арендатор обязан вернуть арендодателю имущество в том состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором (статья 622 ГК РФ).
Имущество должно быть возвращено в разумный срок; порядок исполнения этого обязательства определяется положениями общей части обязательственного права, включая правила главы 22 ГК РФ, и специальными нормами об отдельных видах договоров (например, статьи 622, 655, 664 Кодекса) либо договором, в том числе, если договор регулирует порядок возврата имущества по окончании срока его действия (пункт 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 06.06.2014 № 35 «О последствиях расторжения договора»).
В случае, когда в договоре аренды не определено место исполнения обязательства по передаче движимого имущества арендатором арендодателю после прекращения договора аренды, имущество подлежит передаче в том месте, где оно было получено арендатором (пункт 36 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.01.2002 № 66 «Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой»).
Согласно пункту 3 статьи 405 ГК РФ должник не считается просрочившим, пока обязательство не может быть исполнено вследствие просрочки кредитора.
В силу пункта 1 статьи 406 ГК РФ кредитор считается просрочившим, если он отказался принять предложенное должником надлежащее исполнение или не совершил действий, предусмотренных законом, иными правовыми актами или договором либо вытекающих из обычаев или из существа обязательства, до совершения которых должник не мог исполнить своего обязательства.
Необоснованный отказ арендодателя принять имущество из аренды препятствует исполнению арендатором обязанности, установленной частью 1 статьи 622 ГК РФ, следовательно, если арендодатель необоснованно отказывается принимать имущество, он в силу пункта 1 статьи 406 ГК РФ считается просрочившим кредитором.
В силу пункта 2 статьи 406 ГК РФ просрочка кредитора дает должнику право на возмещение причиненных просрочкой убытков, если кредитор не докажет, что просрочка произошла по обстоятельствам, за которые ни он сам, ни те лица, на которых в силу закона, иных правовых актов или поручения кредитора было возложено принятие исполнения, не отвечают.
По условиям заключенных сторонами договоров аренды № 1, 2 (пункты 4.1.6, 4.3.21) по истечении срока аренды или в случае досрочного расторжения договоров арендатор обязан возвратить аттракционы арендодателю в том же состоянии, в каком они были переданы арендатору, с учетом его естественного (нормального) износа, по акту возврата. В свою очередь, арендодатель обязан принять от арендатора аттракционы и за свой счет своими силами или с привлечением третьих лиц (субподрядчиков) осуществить демонтаж аттракционов и вывезти их за пределы их местонахождения.
Как видно из анализа представленной в материалы дела переписки, содержание которой изложено ранее в принятом решении, ИП ФИО2, получив от истца уведомление о расторжении договоров с 15.07.2024 (письмо от 06.06.2024), неоднократно извещала ИП ФИО1 о готовности оформить возврат имущества (письма от 19.07.2024, от 29.07.2024, от 12.08.2024), однако все обращения ответчика оставлены истцом без ответа и объяснения причин уклонения от приемки имущества. Лишь в процессе рассмотрения спора истец стал приводить доводы о том, что демонтаж и вывоз имущества сопряжен со значительными трудностями и затратами, однако в досудебном порядке истец не извещал ответчика о причинах, по которым не являлся в предлагаемые ответчиком даты, и сам не назначал дату приемки аттракционов.
В то же время, учитывая, что аттракционы находились на территории городского парка (муниципальный земельный участок), а заключенные с ИП ФИО2 договоры аренды от 23.06.2022 № 69-06/22, А70-06/22, от 02.06.2023 № 38-04/23 Дирекция городских парков в одностороннем порядке расторгла (в связи с опечатыванием аттракционов истцом), ответчику выставлено требование об освобождении земельного участка от находящихся на нем аттракционов с предупреждением о передаче этого требования в суд, если ответчик не уберет имущество (письмо от 09.08.2024 № 1037).
Ответчик извещал истца о наличии такого требования со стороны третьего лица, однако истец от ответа уклонился, имущество не вывез.
Поскольку неисполнение обязательств истцом влекло для ответчика негативные последствия, ИП ФИО2 самостоятельно приняла меры к демонтажу и вывозу аттракционов, о чем она в своих письмах также предупреждала истца. Письмом от 28.08.2024 ИП ФИО2 уведомила ИП ФИО1, что в связи с неисполнением арендодателем обязанности принять имущество, за свой счет и своими силами вывезти его с территории парка, демонтаж и вывоз аттракционов организован арендатором за свой счет, а письмом от 19.11.2024 – о месте нахождения демонтированного и вывезенного имущества.
С целью демонтажа и вывоза имущества ответчик заключила договоры от 19.08.2024 № 1, от 28.08.2024 № 2 с индивидуальным предпринимателем ФИО6 (далее – ИП ФИО6); по факту демонтажа и вывоза аттракционов составлены акты от 29.08.2024, от 31.08.2024, ответчиком произведена оплата в сумме 400 000 руб. за демонтаж и в сумме 160 000 руб. за вывоз аттракционов (всего – 560 000 руб.).
Таким образом, при отказе арендодателя от приемки имущества на стороне арендатора объективно возникли убытки, связанные с несением им расходов на демонтаж и вывоз спорного оборудования, осуществленные с привлечением стороннего специалиста.
Доводы истца о том, что ИП ФИО6 не имел ресурсов для производства демонтажа и вывоза оборудования, подлежат отклонению как не опровергающие сам факт демонтажа и вывоза аттракционов ответчиком (привлеченными силами), при том, что истец не представил доказательств, подтверждающих самостоятельный вывоз имущества, (напротив, истец указывает, что не осуществлял этих действий), либо доказательств тому, что имущество по-прежнему находится в том месте, в каком использовалось, и до настоящего времени не вывезено. При этом отсутствие у привлеченного ответчиком контрагента собственных ресурсов для демонтажа и вывоза оборудования не исключает наличие у него возможности привлечь ресурсы сторонних организаций. Доказательств тому, что демонтаж и вывоз произведен с нарушением технических требований, что имуществу причинен ущерб, истец также не представил.
Принимая во внимание доказанность ответчиком размера предъявленных к возмещению убытков, связанных с демонтажем и вывозом аттракционов, а равно непредставление истцом доказательств, свидетельствующих об ином, значительно меньшем размере вероятных расходов в аналогичных условиях (напротив, по документам, представленным истцом, расходы за демонтаж превышают понесенные ответчиком), суд признает встречные требования в данной части обоснованным и подлежащими удовлетворению в заявленном размере.
Рассмотрев требование ответчика о взыскании с истца убытков в виде упущенной выгоды в размере 292 800 руб. за период с 04.07.2024 по 15.07.2024 (невозможность использовать аттракционы по причине их опечатывания истцом), суд пришел к следующему выводу.
Как отмечено ранее со ссылкой на пункт 2 статьи 15 ГК РФ, под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
Принципиальное отличие реального ущерба от упущенной выгоды состоит в том, что первый представляет собой расходы на восстановление права, то есть фактически понесенные затраты или затраты будущего периода, а второй – сумму дохода, который пострадавший субъект неминуемо должен был получить, но из-за противоправного поведения другого лица не получил.
Реальный ущерб включает в себя как расходы, которые уже произведены пострадавшим лицом, так и расходы, которые такому лицу только предстоит произвести для восстановления нарушенного права. Такого рода предстоящие расходы следует отличать от упущенной выгоды.
Упущенная выгода, в свою очередь, носит превентивно-компенсационный характер, что отличает ее от реального ущерба. Эта отличающаяся от реального ущерба природа упущенной выгоды влияет на ее размер при исчислении. Экономический смысл упущенной выгоды заключается не в фактических имущественных потерях, а в возможном доходе в будущем. Упущенная выгода, в отличие от реального ущерба, является таким видом убытков, который реально имущественную массу потерпевшего не уменьшает, а лишь препятствует ее увеличению.
В пункте 14 Постановления № 25 разъяснено, что по смыслу статьи 15 ГК РФ упущенной выгодой является неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было. Поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер; это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске. При этом лицо, взыскивающее упущенную выгоду, должно доказать, что возможность получения им доходов существовала реально, то есть документально подтвердить совершение им конкретных действий и сделанных с этой целью приготовлений, направленных на извлечение доходов, которые не были получены в связи с допущенным должником нарушением, то есть доказать, что допущенное ответчиком нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить упущенную выгоду.
Аналогичное понятие упущенной выгоды приведено также в пункте 2 Постановления № 7, где указано, что упущенной выгодой являются неполученные кредитором доходы, которые он получил бы с учетом разумных расходов на их получение при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.
Как неоднократно отмечалось в решениях Конституционного Суда Российской Федерации (постановления от 15.07.2020 № 36-П, от 03.07.2019 № 26-П, определение от 17.01.2012 № 149-О-О и др.), применение вышеперечисленных правовых норм предполагает наличие как общих условий деликтной (внедоговорной) ответственности (наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вины причинителя), так и специальных условий такой ответственности, связанных с особенностями причинителя вреда и характера его действий.
Аналогично с доказыванием размера реальных убытков, кредитор, предъявляя к возмещению упущенную выгоду, представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками (статьи 15, 393 ГК РФ). Однако при определении размера упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления (пункт 4 статьи 393 ГК РФ). В то же время в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается. Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков (пункты 3, 5 Постановления № 7).
Согласно разъяснениям, данным Верховным Судом Российской Федерации в определении от 14.07.2015 № 305-ЭС15-7379 и Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлении от 21.05.2013 № 16674/12, для взыскания упущенной выгоды истцу необходимо доказать, что допущенное нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить выгоду, заявленную в качестве упущенной, а также, что возможность получения им доходов существовала реально, то есть, документально подтвердить совершение им конкретных действий и сделанных с этой целью приготовлений, направленных на извлечение доходов.
Таким образом, упущенная выгода в понимании статьи 15 ГК РФ и с учетом приведенных разъяснений по ее применению – это неполученные доходы, которые лицо неминуемо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.
Для взыскания упущенной выгоды истцу в порядке статьи 65 АПК РФ необходимо доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого истец не смог получить планируемый доход, что допущенное ответчиком нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить выгоду, заявленную в качестве упущенной, а также доказать какие доходы он реально (достоверно) получил бы при обычных условиях гражданского оборота.
В рассматриваемом случае ИП ФИО2 связывает наступление у нее убытков в виде упущенной выгоды с невозможностью извлекать доход от использования аттракционов по причине его опечатывания истцом еще до истечения срока аренды.
Материалами дела подтверждается и сторонами не оспаривается, что изначально договоры аренды заключались сторонами сроком на 10 лет, однако письмами от 06.06.2024 ИП ФИО1 уведомил ИП ФИО2 об одностороннем расторжении договоров аренды с 15.07.2024, потребовав подготовить имущество к передаче.
В то же время, вопреки обоснованным ожиданиям ответчика о возможности использования имущества до 15.07.2024 и получения дохода от использования (в рамках субаренды), истец 04.07.2024 опечатал аттракционы (акты опечатывания от 04.07.2024), уведомив об этом ответчика без объяснения причин, по которым имущество опечатано до истечения даты расторжения договоров.
Пунктами 7.1 договоров № 1, 2 предусмотрена возможность их расторжения по требованию одной из сторон, однако договор считается расторгнутым с даты, указанной в уведомлении об одностороннем расторжении договора (пункты 7.4 договоров).
В своей переписке и озвученной в рамках рассмотрения дела правовой позиции истец придерживался позиции о том, что договоры № 1, 2 прекращены именно с 15.07.2024 на основании уведомлений от 06.06.2024, что в то же время не согласуется с его действиями по опечатыванию аттракционов ранее обозначенной даты (04.07.2024).
В свою очередь, опечатывание аттракционов повлекло невозможность их использования субарендатором (претензия Дирекции городских парков от 08.10.2024 № 1320), и, как следствие, ответчик лишился прибыли, которую к этому моменту получал регулярно, о чем свидетельствуют представленные в дело акты и платежные поручения, положенные в основу расчеты задолженности по аренде по первоначальному иску.
Исходя из отсутствия аргументированных и основанных на нормах права и условиях договоров объяснений тому, по какой причине арендодатель воспрепятствовал использованию аттракционов до наступления даты расторжения договоров (в период с 04.07.2024 по 15.07.2024), суд приходит к выводу, что утрата ответчиком возможности получать доход от принятого в аренду имущества с 04.07.2024 вызвана исключительно неправомерными действиями истца.
Размер упущенной выгоды определен истцом за 11 дней (с 05.07.2024 по 15.07.2024), исходя из имеющихся в деле сведений о среднемесячном доходе от продажи билетов, с учетом установленного договорами с третьим лицом размера платы как 80 % от стоимости реализованных билетов. По расчету ответчика размер упущенной выгоды составил 292 800 руб. Истцом произведенный ответчиком расчет содержательно не опровергнут, контррасчет не представлен.
На основании изложенного суд признает встречное требование ответчика о взыскании с истца убытков в форме упущенной выгоды в сумме 292 800 руб. также нормативно обоснованным, документально подтвержденным и подлежащим удовлетворению.
Также ответчик просит взыскать с истца понесенные расходы в сумме 470 400 руб., связанные с возмещением третьему лицу (субарендатору) упущенной выгоды, что по смыслу статей 15, 393 ГК РФ квалифицируется как реальный ущерб арендатора, причиненный ненадлежащим исполнением арендодателем обязательств по договору аренды.
Устанавливая причинно-следственную связи между понесенными ответчиком расходами и действиями истца, суд исходит из доказанного и не оспариваемого факта опечатывания истцом аттракционов 04.07.2024, то есть ранее даты, указанной в качестве даты расторжения заключенных с ответчиком договоров № 1, 2 (15.07.2024), что объективно повлекло невозможность использования аттракционов третьим лицом, которое в сложившейся конструкции правоотношений сторон фактически являлось субарендатором, причем одобренным истцом (письмо от 11.06.2024).
При этом к моменту опечатывания аттракционов договоры между ответчиком и третьим лицом еще являлись действующими, из представленной в дело переписки и пояснений сторон следует, что договоры аренды от 23.06.2022 № 69-06/22, А70-06/22, от 02.06.2023 № 38-04/23 прекращены по инициативе Дирекции городских парков с 18.07.2024 (данные обстоятельства в процессе рассмотрения дела не оспаривались и отражены в письмах третьего лица от 02.07.2024 № 832, от 09.08.2024 № 1037, от 08.10.2024 № 1320).
Претензией от 08.10.2024 № 1320 Дирекция городских парков, исходя из сведений о среднемесячном доходе от продаж билетов и планируемой прибыли, которую до этого момента получал регулярно, что подтверждается материалами дела, предъявил ответчику требование о возмещении упущенной выгоды (ожидаемого дохода по договорам № 69-06/22, А70-06/22) за период невозможности использования аттракционов, начиная с 04.07.2024 по дату прекращения договоров (18.07.2024), размер которой составил 470 400 руб.
Платежными поручениями от 16.10.2024 № 300846, от 16.10.2024 № 258457 ответчик полностью возместил третьему лицу рассчитанную упущенную выгоду.
При изложенных обстоятельствах суд признает доказанным факт причинение истцу убытков в форме реального ущерба (расходы на возмещение упущенной выгоды третьему лицу), вину ответчика в причинении истцу убытков, наличие причинно-следственной связи между виновными действиями ответчика и возникшими у истца убытками.
Расчет упущенной выгоды третьего лица истцом содержательно не оспорен.
Вместе с тем суд признает необоснованным предъявление к возмещению истцу полной суммы понесенных ответчиком расходов.
Так, согласно претензии третьего лица от 08.10.2024 № 1320 и приведенному в ней расчету, упущенная выгода рассчитывалась Дирекцией городских парков за период с 05.07.2024 по 18.07.2024, исходя из даты прекращения договоров аренды от 23.06.2022 № 69-06/22, А70-06/22, от 02.06.2023 № 38-04/23 (18.07.2024). Однако ответчик уже 06.06.2024 был уведомлен истцом о расторжении договоров № 1, 2 с 15.07.2024, а значит, осознавал, что с указанной даты утратит право на передачу имущества в субаренду, и обоснованно мог рассчитывать на возможность использования имуществом третьим лицом как субарендатором лишь до 15.07.2024, предупредив его о сложившейся ситуации. Причем основанием для расторжения договоров между ответчиком и третьим лицом послужило не опечатывание аттракционов, а отсутствие у ответчика документально подтверждения права собственности на них, о чем Дирекция указывала в своих письмах.
Возможность передачи имущества в субаренду не умаляет прав собственника имущества и изначального арендодателя на досрочный отказ от договора аренды и возврат ему собственного имущества. В силу пункта 2 статьи 615 ГК РФ арендатор хоть и вправе с согласия арендодателя передать имущество в пользование третьим лицам, однако остается ответственным перед арендодателем по заключенному с ним договору аренды. При этом в силу статьи 618 ГК РФ, если иное не предусмотрено договором аренды, досрочное прекращение договора аренды влечет прекращение заключенного в соответствии с ним договора субаренды.
При указанных обстоятельствах, правовых оснований для признания вины истца в невозможности использования имущества третьим лицом после 15.07.2024 у суда не имеется, поскольку ответчик был заблаговременно уведомлен о расторжении договоров аренды № 1, 2, предоставлявших ему права пользования спорным имуществом, с 15.07.2024.
Следовательно, невозможность использования имущества третьим лицом обусловлена виновными действиями истца (опечатыванием аттракционов) лишь в период с 05.07.2024 по 15.07.2024, исходя из необоснованного ограничения доступа к имуществу до истечения согласованного периода его использования и до прекращения договоров аренды № 1, 2.
Поскольку по не опровергнутому истцом расчету третьего лица размер упущенной выгоды, возмещенный ему ответчиком, за период с 05.07.2024 по 18.07.2024 (14 дней) составил 470 400 руб., то применительно к периоду с 05.07.2024 по 15.07.2024 (11 дней), когда имущество не могло использоваться по вине истца, упущенная выгода третьего лица составляет 369 600 руб. (470 400 руб. / 14 * 11), а значит, понесенные ответчиком расходы по возмещению третьему лицу упущенной выгоды подлежат возмещению истцом частично в сумме 369 600 руб., а во взыскании остальной части рассматриваемых убытков суд отказывает.
С учетом изложенного, общая сумма подлежащих возмещению ответчику убытков за счет истца составляет 1 222 400 руб., в том числе: 560 000 руб. – расходы ответчика на демонтаж и вывоз имущества, 292 800 руб. – упущенная выгода ответчика за период с 05.07.2024 по 15.07.2024, 369 600 руб. – расходы ответчика на возмещение упущенной выгоды третьему лицу.
Таким образом, судом признаются обоснованными и подлежащим удовлетворению:
– требования ИП ФИО1 о взыскании долга по договорам № 1, 2 в части суммы 10 889 188,75 руб.;
– требования ИП ФИО2 о взыскании убытков в части суммы 1 222 400 руб.
Поскольку требования по первоначальному и встречному искам удовлетворены частично, понесенные истцом и ответчиком расходы по оплате государственной пошлины в силу статьи 110 АПК РФ подлежат возмещению пропорционально размеру удовлетворенных требований.
Исходя из увеличенной ИП ФИО1 в порядке статьи 49 АПК РФ суммы иска (10 997 928,09 руб.), размер государственной пошлины составил 77 990 руб. (в связи с обращением до 08.09.2024), и с учетом частичного удовлетворения первоначальных требований расходы по государственной пошлины относятся на стороны в следующем размере: на истца в сумме 771 руб., на ответчика в сумме 77 219 руб. Поскольку ИП ФИО1 при обращении в суд оплатил государственную пошлину частично в сумме 38 000 руб. и при увеличении размера исковых требований доплату государственной пошлины не производил, то относящаяся на ответчика государственная пошлина в общем размере 77 219 руб. в части суммы 38 000 руб. подлежит взысканию с него в пользу ИП ФИО1, в части суммы 32 219 руб. – в доход федерального бюджета. Относящаяся на истца государственная пошлина в размере 771 руб. подлежит взысканию с ИП ФИО1 в доход федерального бюджета, поскольку иск удовлетворен частично, а государственная пошлина не доплачивалась.
Государственная пошлина по встречному иску составила 64 696 руб. (подан после 08.09.2024) и уплачена ИП ФИО2 при обращении в суд в полном объеме. Поскольку встречный иск удовлетворен частично, понесенные ИП ФИО2 расходы по оплате государственной пошлины подлежат возмещению ей за счет ИП ФИО1 пропорционально размеру удовлетворенных требований, то есть в сумме 59 768 руб.
Таким образом, общий объем денежных обязательств ИП ФИО2 перед ИП ФИО1 по первоначальному иску составляет 10 927 188,75 руб. (10 889 188,75 руб. долга и 38 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины).
В свою очередь, общий объем денежных обязательств ИП ФИО1 перед ИП ФИО2 по встречному иску составляет 1 282 168 руб. (1 222 400 руб. убытков, 59 768 руб. расходов по оплате государственной пошлины).
В соответствии с частью 5 статьи 170 АПК РФ при полном или частичном удовлетворении первоначального и встречного исков в резолютивной части решения указывается денежная сумма, подлежащая взысканию в результате зачета.
Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 № 6 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств», при зачете части денежного требования должны учитываться положения статьи 319 ГК РФ.
Статьей 319 ГК РФ установлено, что сумма произведенного платежа, недостаточная для исполнения денежного обязательства полностью, при отсутствии иного соглашения погашает, прежде всего, издержки кредитора по получению исполнения, затем – проценты, а в оставшейся части – основную сумму долга.
Под издержками кредитора по получению исполнения в названной статье Кодекса понимаются, например, платежи, которые кредитор обязан совершить в связи с принудительной реализацией своего требования к должнику (в частности, сумма уплаченной кредитором государственной пошлины), а под процентами – проценты за пользование денежными средствами, подлежащие уплате по денежному обязательству, в том числе проценты за пользование суммой займа, кредита, аванса, предоплаты (статьи 317.1, 809, 823 ГК РФ). Данные разъяснения приведены в пункте 49 Постановления № 7 и пункте 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.10.2010 № 141 «О некоторых вопросах применения положений статьи 319 Гражданского кодекса Российской Федерации».
Таким образом, производя зачет встречных обязательств сторон по правилам очередности погашения обязательств, установленным статьей 319 ГК РФ, суд приходит к выводу, что за счет имеющихся у ИП ФИО2 прав требования к ИП ФИО1 на общую сумму 1 282 168 руб. (1 222 400 руб. убытков, 59 768 руб. расходов по оплате государственной пошлины) подлежат погашению и прекращению в порядке зачета ее же обязательство перед ИП ФИО1 полностью в части возмещения расходов по оплате государственной пошлины в сумме 38 000 руб., и частично в оставшейся сумме 1 244 168 руб. (1 282 168 руб. – 38 000 руб.) в части обязательства по оплате долга по договорам № 1, 2. Остаток долга ответчика по договорам № 1, 2 после зачета составляет 9 645 020,75 руб. (10 889 188,75 руб. – 1 244 168 руб.).
По итогам произведенного судом зачета, обязательства ИП ФИО1 по возмещению ИП ФИО2 1 222 400 руб. убытков и 59 768 руб. расходов по оплате государственной пошлины (всего – 1 282 168 руб.) полностью погашаются зачетом, обязательство ИП ФИО2 по возмещению ИП ФИО1 расходов по оплате государственной пошлины в сумме 38 000 руб. полностью погашаются зачетом, а обязательство ИП ФИО2 по оплате имеющегося долга по договорам № 1, 2 погашается частично (в сумме 1 244 168 руб.) и составляет по итогам зачета 9 645 020,75 руб., которые подлежат взысканию с ответчика в пользу истца
Также с истца и ответчика в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в ранее установленном размере (с истца в сумме 771 руб., с ответчика в сумме 32 219 руб.).
Руководствуясь статьями 167–171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд
решил:
первоначальный и встречный иски удовлетворить частично.
В результате зачета взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 в пользу индивидуального предпринимателя ФИО1 9 645 020,75 руб. долга.
В удовлетворении остальной части первоначального и встречного исков отказать.
Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 в доход федерального бюджета 32 219 руб. государственной пошлины.
Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО1 в доход федерального бюджета 771 руб. государственной пошлины.
Решение может быть обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Камчатского края в срок, не превышающий одного месяца со дня принятия решения, а также в Арбитражный суд Дальневосточного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.
Судья О.А. Душенкина