Постановление по делу № 13АП-4346/2025 от 06.06.2025 | 13 арбитражный апелляционный суд

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург

06 июня 2025 года Дело № А56-111730/2019/з.44

Резолютивная часть постановления объявлена 22 мая 2025 года Постановление изготовлено в полном объеме 06 июня 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Радченко А.В., судей Морозовой Н.А., Тарасовой М.В.,

при ведении протокола судебного заседания до перерыва секретарем Беляевой Д.С., после перерыва – секретарем Дмитриевой Т.А.,

при участии до и после перерыва:

от ФИО1 – представителей ФИО2 (доверенность от 29.11.2024), ФИО3 (доверенность от 18.09.2024),

от ФИО4 – представителя ФИО5 (доверенность от 25.03.2024),

от ФИО6 – представителя ФИО7 (доверенность от 06.11.2023), от ФИО8 – представителя ФИО7 (доверенность от 24.10.2023),

конкурсный управляющий ФИО9 лично (по паспорту),

от ФИО10 – представителя ФИО11 (доверенность от 06.03.2024),

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 (регистрационный номер 13АП-4346/2025), ФИО4 (регистрационный номер 13АП-5565/2025), ФИО10 (регистрационный номер 13АП-5566/2025), ФИО6 (регистрационный номер 13АП-5568/2025), ФИО8 (регистрационный номер АП-5570/2025), конкурсного управляющего ООО «Корпорация В» ФИО9 (регистрационный номер 13АП-5572/2025) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.01.2025 по обособленному спору № А56-111730/2019-з.44 (судья Покровский С.С.), принятое по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Корпорация В»,

ответчики: ФИО1, ФИО4, ФИО10, ФИО6, ФИО8,

установил:

ООО «Компания ППШ» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ООО «Корпорация В» несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 26.11.2019 заявление ООО «Компания ППШ» принято к производству.

Решением арбитражного суда от 22.07.2020 ООО «Компания ППШ» заменено в порядке процессуального правопреемства на ИП ФИО12, заявление ФИО12 удовлетворено, ООО «Корпорация В» признано банкротом, в отношении должника открыта процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО9.

Сведения о признании должника банкротом опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 01.08.2020.

Конкурсный управляющий 12.07.2021 обратился в суд первой инстанции с заявлением о привлечении бывших руководителей должника - ФИО8, ФИО6, а также участников должника - ФИО1, ФИО10 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Корпорация В».

Определением от 26.12.2023 суд первой инстанции заявление конкурсного управляющего удовлетворил частично; признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; рассмотрение заявления в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО10 приостановил до окончания расчетов с кредиторами; в удовлетворении остальной части заявления отказал.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2024 определение арбитражного суда от 26.12.2023 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 03.10.2024 вышеуказанные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением от 28.01.2025 суд первой инстанции привлек ФИО10, ФИО4 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Корпорация В», взыскав с них в пользу должника в солидарном порядке 261 221 621,22 рублей; с ФИО6 в пользу должника взысканы убытки в размере 3 289 031,97 рублей; в удовлетворении остальной части требований конкурсному управляющему отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом каждый в своей части, ответчики и конкурсный управляющий обратились с апелляционными жалобами.

ФИО1 выражает несогласие с мотивировочной частью определения от 28.01.2025, полагая необходимым исключить из нее следующий вывод: «исходя из установленных в ходе настоящего судебного разбирательства обстоятельств недобросовестного бездействия ФИО6, арбитражный суд считает возможным привлечь его к субсидиарной ответственности с двумя указанными участниками хозяйственного общества». По мнению апеллянта, в судебном акте содержится противоречие – суд признал контролирующими должника лицами ФИО10, ФИО4, ФИО8 и ФИО13, посчитав, что бездействие последнего не ухудшило существенным образом экономическое положение должника (потому с ФИО13 взысканы только убытки). Однако на странице 20 обжалуемого определения суд все же указал на то, что считает возможным привлечь

ФИО6 к субсидиарной ответственности солидарно с двумя указанными участниками общества (братьями В-выми). Выводы на странице 19 и странице 20 судебного акта противоречат друг другу.

ФИО4 просит отменить определение от 28.01.2025 в части привлечения его к субсидиарной ответственности и отказать в удовлетворении соответствующих требований. В случае же признания ФИО4 контролирующим должника лицом, апеллянт полагает, что размер его субсидиарной ответственности следует ограничить суммой в 25 559 249 рублей. Доводы подателя жалобы сводятся к тому, что суд первой инстанции неверно оценил роль ФИО1, как контролирующего должника лица, в период с даты заключения соглашения от 29.07.2015 в соотношении с периодом возникновения правоотношений со спорными контрагентами; в отсутствие иных опровергающих доказательств судом оставлены без внимания результаты налоговой проверки, сведения, установленные в ходе допроса свидетелей по вопросу причастности ФИО1 к доведению ООО «Корпорация В» до банкротства; ФИО4 признан контролирующим должника лицом только вследствие родства с ФИО10 при наличии косвенных доказательств отсутствия его прямого участия в доведении ООО «Корпорация В» до банкротства; судом не исследованы сведения и доказательства положительного участия братьев Васильковых в минимизации негативных для должника последствий в виде банкротства, а также не дана оценка обстоятельствам, изложенным в ходатайстве об уменьшении размера субсидиарной ответственности.

ФИО10 просит отменить определение от 28.01.2025 в части. По мнению подателя жалобы, ФИО1 и ФИО6 должны быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, но не ФИО10, поскольку он уже возместил причиненный ООО «Корпорация В» при рассмотрении уголовного дела, основания для привлечения к ответственности его брата – ФИО4 – не имеется.

По существу спора ФИО10 полагает, что судом не учтены указания суда вышестоящей инстанции. В решении налогового органа от 10.03.2020 № 15-29/12 установлено, что финансово-хозяйственной деятельностью должника наряду с ФИО20 руководил также и ФИО1 (учредитель должника и ранее руководитель ООО «ПФ «Вис»). Являясь участником общества, ФИО1 мог оказывать влияние на его деятельность – с 12.09.2016 по 11.10.2018 в период совершения налоговых правонарушений ему принадлежало 50% долей в уставном капитале ООО «Корпорация В». Последний должен был располагать информацией о деятельности общества, инициировать мероприятия, направленные на защиту интересов общества. Учитывая, что контракт должника с ООО «Вис сервис» является крупным, и основная часть денежных средств должника направлялась в технические компании по фиктивным договорам, ФИО1 не мог не знать о существовании схемы в силу вовлеченности в финансово-хозяйственную деятельность общества (тем более, что он подписывал реестры платежей). Фактическим бездействием ФИО1 выражал одобрение на осуществление схемы «оптимизации налогообложения», которая получила оценку со стороны налогового органа как противоправной. Совместная предпринимательская деятельность ФИО10, ФИО4 и ФИО1 началась с даты заключения соглашения от 27.07.2015. Бывшие руководители должника в пояснениях подтверждали, что именно связь с ФИО1 стала причиной заключения договора с ООО «Вис Сервис», а в последующем, с техническими компаниями. Они же утверждали, что именно ФИО1 «привел» в ООО «Корпорация В» технические компании – контрагентов, отношения с которыми стали причиной совершения налогового правонарушения.

Цитируя ответы допрошенного в суде свидетеля ФИО14 (финансового директора должника), апеллянт утверждает, что ее показания подтверждают участие ФИО1 в финансово-хозяйственной деятельности должника, совещаниях, согласованиях платежей и т.д. То же самое, по его мнению, подтверждают показания свидетеля ФИО15 (секретарь ООО «Корпорация В»). Участие ФИО1 с 2015 года в деятельности должника подтверждается и тем, что сразу после вступления в общество (12.09.2016) им получена нераспределенная прибыль более 4 млн рублей по итогам третьего квартала 2016 года. То есть еще до того, как он приобрел формальный статус участника общества. Суд первой инстанции не учел, что ФИО1 не является «случайным» лицом в выстроенной бизнес-схеме, поскольку в период с 09.11.2020 по 24.03.2015 он руководил ООО «ПФ «Вис» (50% учредитель ООО «Вис Сервис». Предпринимательской деятельности ФИО1 свойственно заключение фиктивных договоров с целью неправомерного отнесения на расходы и принятия к вычету сумм НДС, а также занижение налоговой базы по операциям с техническими (фиктивными) контрагентами. Данное обстоятельство подтверждается обстоятельствами привлечения к налоговой ответственности подконтрольной ФИО1 компании – ООО «Аверстрой» (ИНН <***>). Схема «оптимизации налогообложения» ООО «Аверстрой» аналогична.

ФИО10 также настаивает на том, что суд необоснованно освободил ФИО6 от субсидиарной ответственности, возложив на него только обязанность по возмещению убытков в сумме 3 289 031,97 рублей. ФИО6 руководил ООО «Корпорация В» на протяжении двух лет, знал о налоговых правонарушениях общества, продолжал содействовать правонарушениям, не предпринимал мер по преодолению кризиса в обществе, что вызвало возникновение кредиторской задолженности не только перед налоговым органом. Управляющий в дополнениях указал, что в период полномочий ФИО6 должнику доначислено 99 693 699 рублей налогов (штрафных санкций).

ФИО10 также не согласен с привлечением ФИО4 к субсидиарной ответственности, поскольку не считает доказанным наличие у него статуса контролирующего должника лица. Допрошенные свидетели подтвердили, что ФИО4 не имел никакого отношения к финансовой деятельности ООО «Корпорация В», как и к подбору контрагентов. Последний занимался общехозяйственной работой: следил за присутствием сотрудников, обеспечивал видеонаблюдение в офисе, занимался общепитом компании на стройке.

По мнению ФИО10, суд первой инстанции необоснованно привлек его к ответственности на всю сумму задолженности ООО «Корпорация В». В ходе уголовного производства, проводимого в отношении ФИО16, следственные органы руководствовались тем же актом налоговой проверки, в соответствии с которым вынесено решение налогового органа от 10.03.2020 № 15-29/12, послужившее основанием для включения требований Федеральной налоговой службы России (далее – ФНС России) в реестр требований кредиторов ООО «Корпорация В». В рамках уголовного дела вина ФИО10 установлена лишь в уклонении от уплаты НДС на сумму 43 472 449,53 рублей из заявленных 243 226 249,75 рублей. Уголовное дело и уголовное преследование прекращено в связи с тем, что ФИО10 возместил соответствующий ущерб, причиненный преступлением. Возложение на ФИО10 к субсидиарной ответственности – суть повторное привлечение его к ответственности за одно и то же правонарушение. ФИО16 возражает против того, что когда-либо являлся контролирующим ООО «Сириус» (один их технических контрагентов ООО «Корпорация В») лицом.

ФИО10 также полагает, что суд первой инстанции необоснованно оставил без внимания основания для уменьшения размера его субсидиарной ответственности. Такая ответственность может складываться только из налогового правонарушения, поскольку вина ФИО10 в возникновении иных обязательств перед кредиторами не доказана. В этой связи апеллянт предлагает собственный расчет размера субсидиарной ответственности, основанный на периоде возникновения налоговых обязательств и его размере в соотношении с периодами контроля общества тем или иным лицом. По такому расчету размер ответственности составляет 13 387 950,40 рублей. Принимая во внимание, что 43 472 449,53 рублей уже возмещено ФИО10, оснований для привлечения к субсидиарной ответственности апеллянт не усматривает. Кроме того, податель жалобы утверждает, что из 43 млн рублей погашения 16 млн рублей предоставлено ФИО4, что также должно было быть учтено судом первой инстанции.

ФИО8 в апелляционной жалобе просит отменить определение от 28.01.2025 в части привлечения его к субсидиарной ответственности, отказать в удовлетворении соответствующих требований управляющего. По мнению апеллянта, суд неверно определил нормы права, подлежащие применению. Трудовой договор расторгнут с ФИО8 20.01.2017, а значит, положения статей 61.10, 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), включая соответствующие презумпции, введенные в действие после его увольнения (29.07.2017) к нему не могут быть применены. Действия, образующие совершение налогового правонарушения, совершены только ФИО16 Вины ФИО8 в доведении должника до банкротства не имеется. Апеллянт утверждает, что не имел фактической возможности давать должнику обязательные указания, что подтверждается показаниями свидетелей. Ссылаясь на постановление Гатчинского городского суда Ленинградской области от 11.01.2021 по уголовному делу № 1-165/2021, податель жалобы полагает, что в его отношении опровергнута презумпция наделения его статусом контролирующего должника лица в связи с банкротством ввиду уклонения от уплаты налогов. Настаивая на непричастности к совершению преступления, ФИО8 отмечает, что не знал о том, чем занимается ФИО10, добросовестно доверял своим сотрудникам. Среди подписанных ФИО8 счетов на оплату, которые принимались финансовым отделом, отсутствовали счета технических компаний, содержащие отметку о согласовании генеральным директором (истребование материалов уголовных дел и налоговой проверки необходимо для проверки этих обстоятельств). Ходатайства необоснованно отклонено судом первой инстанции и заявлены апеллянтом повторно. ФИО8 отрицает подписание актов освидетельствования скрытых работ. Недоплата налогов в период руководства ФИО8 не могла стать причиной несостоятельности должника. Апеллянт полагает, что гипотетически может отвечать только за недоплату налога на прибыль за 2015 год (в размере 6 944 559 рублей), поскольку такая обязанность должна быть исполнена не позднее 28.03.2016. Но в отношении иных периодов (2016, 2017 год) ФИО8 ответственности не несет, поскольку уволился с 20.01.2017. Если бы за 2016 и 2017 годы иные контролирующие должника лица не допустили занижения налоговой базы по налогу на прибыль, объективное банкротство бы не наступило.

К апелляционной жалобе ФИО8 приложены протоколы допросов свидетелей, которые он в суд первой инстанции не представлял, ссылаясь на то, что не был уведомлен о рассмотрении дела № А56-14619/2021, в котором находились такие доказательства.

ФИО13 в апелляционной жалобе просит отменить определение от 28.01.2025 в части взыскания с него убытков в сумме 3 289 031,97 рублей, отказать в

удовлетворении предъявленных к нему требований. Податель жалобы утверждает, что объективное банкротство наступило в результате умышленных действий по уклонению от уплаты налогов, уменьшения налоговых обязательств в результате искажения сведений о фактах хозяйственной жизни посредством организации налогового (бухгалтерского) учета с использованием технических компаний, которые были совершены в 2015-2017 году. В 2016 году налогооблагаемая база по налогу на прибыль занижена посредством подачи недостоверной отчетности на 330 млн рублей. Именно эти факты привели к невозможности расчета с кредиторами. ФИО13 полагает, что не мог предпринять каких-либо действий по недопущению этих обстоятельств по объективным причинам. Он не предпринимал участия в формировании первичных бухгалтерских документов. Виновного противоправного поведения ФИО13 суд первой инстанции не установил. Апеллянт также ссылается на то, что ходатайствовал перед судом об истребовании материалов уголовного дела, как и материалов налоговой проверки, в чем суд первой инстанции необоснованно отказал. Апеллянт полагает, что необходимо было исходить из презумпции добросовестности в отношении сотрудников должника, а не привлекать ФИО13 за «непроявление подозрительности». ФИО13 утверждает, что не знал и не мог знать об указании контролирующих должника лиц сотрудникам бухгалтерии ООО «Корпорация В» о подаче заведомо недостоверной налоговой декларации.

Конкурсный управляющий в апелляционной жалобе просит изменить определение от 28.01.2025 в части частичного отказа в заявленных требованиях, привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Корпорация В», ФИО1 и ФИО6 в размере 261 221 621,22 рублей.

По мнению конкурсного управляющего, судом первой инстанции неверно определен круг контролирующих лиц, поскольку ФИО1 должен быть отнесен к соответствующему кругу лиц. В рамках дела № А56-14619/2021 признано законным решение налогового органа о доначислении недоимки по налогу на прибыль и налогу на добавленную стоимость от 10.03.2020 № 15-29/12. В ходе налоговой проверки установлено, что выгодоприобретателями от деятельности должника являлись ФИО10, ФИО4 и ФИО1, однако данный довод какими-либо доказательствами в рамках спора о привлечении к субсидиарной ответственности не опровергнут. Все выводы об отсутствии данного статуса у ФИО1 сделаны судом первой инстанции на основании отзывов ФИО1 Согласно показаниям свидетелей, директора фактически подчинялись ФИО1 и ФИО10 То есть свидетели подтвердили обстоятельство, что ФИО1 имел возможность принимать решения, обязательные для исполнения должником. Конкурсный управляющий ссылается на то, что суд первой инстанции оставил без внимания указания суда округа. Материалами дела подтверждается, что все лица, имеющие полномочия (прямые и косвенные) не предпринимали действий по минимизации вреда, связанного с налоговым правонарушением, что свидетельствует о согласованности их действий лиц и, как следствие, причинение вреда каждым из них совместно. Суд первой инстанции решил, что ФИО6 должен отвечать за налоговые правонарушения по договорам, заключенным в период, когда он являлся директором, с чем управляющий категорически не согласен, так как это не соответствует действующему законодательству и порядку учета расходов и вычета по налогу на добавленную стоимость. При проведении выездной налоговой проверки установлены факты, которые в совокупности свидетельствуют, что основной целью заключения должником сделок (операции) с контрагентами являлось не получение результатов предпринимательской деятельности, а получение налоговой экономии в виде неправомерного заявления налоговых вычетов НДС и завышения расходов,

уменьшающих полученные доходы, по спорным сделкам, так как спорные услуги контрагентами не исполнены. Сделки носили мнимый характер. Ориентироваться на даты заключение мнимых сделок при определении фактического вреда нецелесообразно. При определении вреда необходимо проверять объем заявленных ФИО6 в период своих полномочий налоговых вычетов. В указанный период должнику доначислено 99 693 699 рублей налогов (без штрафных санкций). Таким образом, минимальный размер убытков, которым может ограничиваться ответственность, ФИО6 составляет 99 693 699 рублей. При этом, конкурсный управляющий полагает, что все привлекаемые лица, так или иначе действовали совместно, а значит, подлежат субсидиарной ответственности солидарно.

ФИО1 в отзыве на апелляционные жалобы возражает против доводов о привлечении его к субсидиарной ответственности. Ответчик утверждает, что соглашение от 27.07.2015 не может считаться заключенным, поскольку предполагало создание нового бизнеса, который так и не был реализован. Какого-либо отношения к текущей деятельности должника такое соглашение не имело и не предоставляло ФИО1 права на участие в текущей деятельности должника. На дату составления соглашения ФИО1 не являлся руководителем ООО «ПФ «Вис», не мог прямо или косвенно влиять на выбор ООО «Вис сервис» в качестве субподрядчика должника. Но в период с 29.12.2012 по 07.10.2022 ООО «Вис сервис» контролировалось ФИО10 В остальном ФИО1 поддерживает выводы суда первой инстанции, не усматривая оснований для отмены судебного акта по доводам других апеллянтов (за исключением своей жалобы).

ФИО6 поддерживает доводы апелляционной жалобы ФИО1, равно как и доводы других апеллянтов о том, что ФИО1 должен быть привлечен к субсидиарной ответственности; согласен с судебным актом в части привлечения братьев Васильковых к субсидиарной ответственности, а доводы апелляционных жалоб, оспаривающих указанные выводы, считает необоснованными.

Правовая позиция ФИО8 в отзыве на жалобы тождественна доводам ФИО6

Протокольным определением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.03.2025 рассмотрение апелляционных жалоб отложено на 15.05.2025.

В связи с невозможностью участия судьи Тойвонена И.Ю. в судебном заседании 15.05.2025 по причине нахождения в ежегодном очередном отпуске, в составе суда произведена замена в соответствии с пунктом 2 части 3 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) на судью Тарасову М.В.

ФИО10 заявил ходатайство об истребовании доказательств:

- у Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 7 по Ленинградской области - материалов налоговой проверки, проведенной в период с 20.12.2018 по 09.08.2019, в отношении ООО «Корпорация В» за период деятельности должника с 01.01.2015 по 31.12.2017;

- у Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 16 по Санкт- Петербургу - сведений о хозяйственной деятельности (договоры (контракты), акты выполненных работ (оказанных услуг), счета-фактуры, книги покупок и продаж, журналы учёта полученных и выставленных счетов фактур, товарные накладные, транспортные документы, декларации по НДС, налоговые декларации) ООО «Аверстрой» в отношении контрагентов ООО «Бизнес Пром», ООО «Олимп», ООО «ГарантСтрой», ООО «Термотехника Поволжье», ООО «Промстройгрупп НН», ООО «Строй Перспектива», ООО «Сириус» в период с 2013 год по настоящее время.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

В судебном заседании представитель ФИО6 и ФИО8 поддержал ходатайства, о которых ведет речь в апелляционных жалобах, об истребовании материалов уголовного дела и материалов налоговой проверки, настаивая на том, что указанные доказательства позволят установить реальных контролирующих должника лиц. Ни один из директоров не обладал реальной распорядительной властью, поскольку для проведения расчетов с контрагентами требовалось согласование ФИО1 и ФИО10 Представитель пояснил, что приложенные к апелляционной жалобе ФИО6 протоколы допроса сотрудников ООО «Корпорация В», получены из материалов дела по налоговой проверке, в котором ФИО6 не участвовал и получить их не мог. Представитель ФИО6 полагает, что истребование заявленных им доказательств необходимо, чтобы определить гражданско-правовые последствия действий лиц, участвовавших в управлении должника, поскольку если отталкиваться только от постановления Гатчинского городского суда Ленинградской области от 11.01.2021 по уголовному делу № 1-165/2021, то виновен только ФИО10, соучастия в его преступлении со стороны других лиц не было. ФИО8 не подписал ни одного договора с технической компанией и не знал о том, что такие сделки совершались. ФИО6 точно также ничего не мог сделать, чтобы исключить ущерб. Сама по себе передача ЭЦП в бухгалтерию руководителем не означает, что руководитель знал о том, что по указанию участника должника формируется недостоверная налоговая отчетность. Существенное количество ежедневных хозяйственных операций в строительной фирме не позволяет директору самостоятельно принимать участие в каждой из них (контролировать использование ЭЦП), потому в строительных фирмах на практике ЭЦП передается в бухгалтерию для обеспечения работы отдела. Снятие ФИО1 с себя полномочий директора ООО «ПФ «Вис» за несколько месяцев до получения 50% доли участия в уставном капитале должника сделано специально, поскольку иное воспрепятствовало бы заключению контракта между должником и ООО «ПФ «Вис».

Представитель ФИО1 поддержал доводы своей жалобы (имеется очевидная опечатка суда) и позицию, изложенную в отзыве, пояснил, что на протяжении всего периода рассмотрения спора директора отрицают причастность к возникновению признаков банкротства, но настаивают на том, что ФИО1, будучи владельцем 50% доли участия в уставном капитале, должен ее понести. Финансовый директор в показаниях хоть и ссылался на согласование документов с ФИО1 в виде переписки электронной или в мессенждерах, но так их и не представил. Соглашение от 27.07.2015 в законную силу не вступило, никакой новой бизнес единицы создано не было, но ФИО1, желая понять условия хозяйственной деятельности должника, просто получил доступ к информации, но конкретных указаний по заключению договоров с контрагентами не мог давать и не давал.

Представитель ФИО4 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе.

Представитель ФИО10 настаивал на истребовании доказательств в налоговых инспекциях; иные лица также высказались по вопросу об необходимости получения материалов налоговой проверки и уголовного дела.

Заслушав доводы участников заседания, апелляционная коллегия не усмотрела оснований для удовлетворения заявленных ходатайств на основании статьи 66 АПК РФ. Собранных по делу доказательств достаточно для проверки

законности и обоснованности принятого судебного акта, принимая во внимание и то, что данные доказательства уже получили надлежащую оценку в уголовном деле, как и в деле № А56-14619/2021 о признании законным решения налогового органа о доначислении недоимки по налогу на прибыль и налогу на добавленную стоимость от 10.03.2020 № 15-29/12. Переоценка данных доказательств может быть квалифицирована как повторное рассмотрение соответствующих дел, что недопустимо.

В судебном заседании 15.05.2025 на стадии прений апелляционной коллегией объявлен перерыв в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) до 22.05.2025, после которого рассмотрение апелляционных жалоб продолжено в том же составе суда и при участии тех же представителей.

В судебном заседании 22.05.2025 его участники поддержали позиции, изложенные в своих процессуальных документах (отзывах и апелляционных жалобах).

Законность и обоснованность обжалуемого определения проверены в апелляционном порядке.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, 13.02.2007 ООО «Корпорация В» (далее также – Общество) зарегистрировано в качестве юридического лица с основным видом деятельности – производство электромонтажных, санитарно-технических и прочих строительно-монтажных работ. В качестве дополнительных видов указаны: строительство жилых и нежилых зданий, работы строительные отделочные и работы строительные специализированные прочие, подготовка строительной площадки и др.

Согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц и корпоративным актам полномочия единоличного исполнительного органа Общества исполнялись следующими лицами:

с 12.05.2008 по 22.03.2017 – ФИО8, с 23.03.2017 по 08.04.2019 – ФИО6,

с 09.04.2019 по 21.10.2019 – ФИО17 (впоследствии осуществлял правомочия ликвидатора).

Доли в уставном капитале Общества распределялись следующим образом:

с 22.12.2009 по 20.07.2015 учредителем (участником) Общества с долей в размере 100% уставного капитала являлся ФИО18,

с 21.07.2015 по 12.08.2015 – доля в размере 100% уставного капитала перешла ФИО19,

с 13.08.2015 по 11.09.2016 – доли распределены между ФИО4 и ФИО10 в равном размере – по 50%;

с 12.09.2016 по 11.10.2018 ФИО4 и ФИО10 принадлежали доли в размере по 25%, владельцем доли в размере 50% являлся ФИО1;

с 12.10.2018 по 06.12.2018 ФИО4 принадлежала доля в размере 25%, ФИО10 владел долей в размере 75%.

С января 2015 года по декабрь 2017 года Общество выполняло работы на объекте «Жилая застройка в микрорайоне Тундровый, г. Новый Уренгой, Ямало- Ненецкий автономный округ», являлось субподрядчиком по договорам с ООО «Вис Сервис», которое в свою очередь исполняло договоры в качестве подрядчика ООО «ПФ «Вис» (заказчика строительства), а также являлось исполнителем ряда муниципальных контрактов, осуществляло работы по реконструкции объекта капитального строительства, строительству завода и др.

С февраля 2018 года Общество стало допускать просрочку в платежах контрагентам, а с августа того же года неисполнение денежных обязательств перед ординарными кредиторами приняло массовый и систематический характер.

Образовавшиеся в этот период времени денежные обязательства совокупным размером свыше 5 000 000 рублей включены в реестр требований кредиторов и до настоящего момента не удовлетворены.

В 2019 году Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 7 по Ленинградской области (далее – ФНС) провела выездную налоговую проверку по вопросам правильности уплаты Обществом всех налогов и сборов за период с 01.01.2015 по 31.12.2017; по результатам составлен акт налоговой проверки от 08.10.2019 № 15-29/11 (далее - Акт от 08.10.2019), а 10.03.2020 ФНС вынесено решение от 10.03.2020 № 15-29/12 (далее – Решение ФНС от 10.03.2020) о привлечении Общества к ответственности за совершение налогового правонарушения.

Законность и обоснованность Решения ФНС от 10.03.2020 проверялась в судебном порядке.

Так, решением арбитражного суда от 12.12.2022 по делу № А56-14619/2021 арбитражный суд оставил без рассмотрения требования о признании недействительным Решения ФНС от 10.03.2020 в части доначисления 20 574 874,60 рублей НДС и 7 157 884,57 рублей пеней по хозяйственным операциям с ООО «Олимп» и ООО «Термотехника Поволжье», а также в части привлечения к ответственности по пункту 1 статьи 122 НК РФ за неполную уплату налога на прибыль в виде штрафа в размере 16 483 723 рублей, установив несоблюдение обязательного досудебного порядка урегулирования спора.

Оценив в соответствии со статьей 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, придя к выводу о наличии у Инспекции правовых оснований для принятия оспариваемого решения с учетом доказанности совокупности обстоятельств, свидетельствующих о наличии в представленных Обществом первичных документах недостоверных сведений, отсутствия реальных хозяйственных операций со спорными контрагентами, руководствуясь положениями статей 169, 171, 172, 247, 252 НК РФ, разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), суд отказал в удовлетворении заявленных требований.

Решение арбитражного суда от 12.12.2022 по делу № А56-14619/2021 оставлено без изменения постановлениями апелляционного суда от 03.05.2023 и суда округа от 27.09.2023.

После проведения выездной налоговой проверки Общество 21.10.2019 инициировало процедуру добровольной ликвидации и назначило ликвидатора.

К этой дате по заявлению кредитора в отношении Общества уже было возбуждено дело о банкротстве (17.10.2019), по результатам рассмотрения которого 15.07.2020 должник признан банкротом, открыта процедура конкурсного производства.

Как указано выше, ООО «Корпорация В» являлось субподрядчиком по договору от 29.07.2015 с ООО «Вис Сервис», которое, в свою очередь, исполняло договоры в качестве подрядчика с ООО «ПФ «Вис» (заказчик).

ФИО1 руководил ООО «ПФ «Вис» до 24.03.2015.

ООО «Вис Сервис» и ООО «ПФ «Вис» входили в группу лиц, которая, как следует в том числе из соглашения о партнерстве от 27.07.2015, в исследуемый период контролировались исключительно ФИО10 и ФИО4

В 2015 году контроль над Обществом осуществляли ФИО10 и ФИО4, каждому из которых принадлежали доли в размере по 50% уставного капитала. ФИО1 вошел в состав участников Общества 12.09.2016.

Договор от 29.07.2015 между ООО «Вис Сервис» и ООО «Корпорация В» был подписан ФИО10 со стороны подрядчика и ФИО8 от лица субподрядчика; калькуляционные расчеты утверждены ФИО10, согласованы ФИО8

В процедуре банкротства по состоянию на 12.11.2024 сформирован реестр требований кредиторов на сумму 293 723 377,70 рублей (третья очередь, без учета субординированных требований), в том числе 219 193 870,43 рублей - основной долг и 74 529 507,27 рублей - финансовые санкции; в порядке статьи 142 Закона о банкротстве (как подлежащие погашению после требований, включенных в реестр) числятся требования четырех кредиторов на общую сумму 10 850 693,05 рублей. Текущие обязательства должника по выплате вознаграждения управляющего за период с 15.06.2024 по 15.10.2024 составили 120 000 рублей.

Требования кредиторов первой и второй очереди отсутствуют.

Конкурсный управляющий указал, что ФИО4, ФИО10 и ФИО1 наряду с ФИО8 и ФИО6 являлись контролирующими Общество лицами, в обоснование чего ссылался на обстоятельства, установленные в ходе проведения в отношении должника выездной налоговой проверки.

Заявитель полагал, что имеются основания для привлечения ФИО4, ФИО10, ФИО1, ФИО8 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, предусмотренные пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

Суд первой инстанции, определяя круг лиц, связанных с контролем над Обществом и несущих субсидиарную ответственность за невозможность полного удовлетворения требований кредиторов, остановился на изучении обстоятельств доведения Общества до банкротства и выявлении его причин, а именно исследовал материалы налоговой проверки (Акт от 08.10.2019 и Решение ФНС от 10.03.2020) и материалы уголовного дела, возбужденного в отношении ФИО10, опросил свидетелей – финансового директора Общества ФИО14 и секретаря Ольховскую З.Н.

Привлекая ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции исходил из того, что он как руководитель Общества и его участник являлся контролирующим должника лицом, действия которого непосредственно связаны с представлением в налоговый орган недостоверной информации, что привело к привлечению Общества к ответственности за совершение налогового правонарушения.

Судом учтено, что в соответствии с постановлением Гатчинского городского суда Ленинградской области от 11.01.2021 по уголовному делу № 1-165/2021, ФИО10 фактически исполнял обязанности руководителя Общества. В период с 01.01.2015 по 26.10.2017 ФИО10 дал указания сотруднику бухгалтерии о необходимости внесения заведомо ложных сведений в налоговые декларации ООО «Корпорация В» по НДС за 1-4 кварталы 2015 года, 1-4 кварталы 2016 года, 1-3 кварталы 2017 года и лично обеспечил включение в налоговые декларации заведомо ложных сведений о сумме НДС, подлежащего к вычету. Хозяйственные отношения должника с ООО «ГарантСтрой», ООО «Олимп», ООО «Промстройгруп НН», ООО «Термотехника-Поволжье», ООО «Сириус» фактически носили мнимый характер.

Размер субсидиарной ответственности ФИО10 определен в сумме 261 221 621,22 рублей как разница между общим объемом непогашенной Обществом

задолженности (текущей, реестровой и учтенной «за реестром») за вычетом 43 472 449,53 рублей, которые ФИО10 уплатил в целях прекращения уголовного преследования, возбужденного в его отношении по признакам совершения налогового преступления, предусмотренного частью 1 статьи 199 Уголовного кодекса Российской Федерации (постановление Гатчинского городского суда Ленинградской области от 11.01.2021 по делу № 1-165/2021 (далее - Постановление от 11.01.2021)).

При новом рассмотрении дела суд первой инстанции также установил основания для привлечения к субсидиарной ответственности бывшего руководителя Общества ФИО8 и брата ФИО10 – ФИО4, взыскав с них в пользу должника в солидарном порядке (наравне с ФИО10) ту же сумму задолженности - 261 221 621,22 рублей.

При этом суд первой инстанции исходил из того, что ФИО8 являлся руководителем Общества в период с 12.05.2008 по 22.03.2017, что в соответствии с подпунктом первым пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве априори наделяет его статусом контролирующего должника лица.

Генеральные директора ФИО8 и ФИО6, по их собственному признанию и материалам дела, а так же по показаниям допрошенных судом свидетелей не были полностью отстранены от управления должником, в том числе от формирования первичной бухгалтерской документации, в связи с чем не могут быть признаны номинальными руководителями, как заключил суд первой инстанции.

Суд первой инстанции заключил, что вследствие своего бездействия бывшие руководители Общества допустили такое ведение хозяйственной деятельности, которое привело к привлечению юридического лица к налоговой ответственности и его последующему банкротству.

ФИО4 отнесен судом к числу контролирующих должника лиц ввиду заинтересованности по отношению к ФИО10 (статья 19 Закона о банкротстве) и на основании положений подпункта второго пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

В удовлетворении заявленных конкурсным управляющим требований в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО1 суд первой инстанции отказал по следующим основаниям:

- ФИО1 не относится к числу контролирующих должника лиц исходя из объяснений участников обособленного спора, а также опрошенных свидетелей, само по себе владение долей в размере 50% уставного капитала Общества не является презумпцией контроля (подпункт второй пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве);

- проявляемая активность ФИО1 в бытность участия в обществе ограничена приисканием новых заказов и взаимоотношениями с реальными контрагентами по вопросам исполнения обязательств в действительных сделках. Такая деятельность не подменяет собой решения и действия органов управления должником;

- показания свидетеля о направлении ФИО1 для сведения сформированных на основании первичной документации реестров для оплаты работ произведенных контрагентами согласуется со статусом участника общества с долей в размере 50%, содержанием соглашения о партнерстве от 27.07.2015 и, само по себе, не указывает на осуществление данным лицом контроля за финансовыми потоками общества;

- соглашение о партнерстве от 27.07.2015 не является корпоративным договором или предварительным договором купли-продажи доли в уставном капитале Общества, не может быть признано заключенным (в отсутствие

доказательств исполнения отлагательного условия, равно как и доказательств создания нового совместного бизнеса);

- на дату составления соглашения от 27.07.2015 ФИО1 не являлся генеральным директором ООО «ПФ «Вис» (данный пост им оставлен 24.03.2015) и не мог прямо или косвенно влиять на выбор ООО «Вис Сервис» в качестве субподрядчика ООО «Корпорация В». Однако в период с 29.12.2012 по 07.10.2022 ООО «Вис Сервис» контролировалось ФИО10, который располагал реальной возможностью самостоятельно привлечь в качестве контрагента общество- должника, минуя ФИО1;

- ФИО1 не стал участником Общества после составления соглашения от 27.07.2015, а приобрел соответствующую долю в уставном капитале многим позже (сентябрь 2016 года). Новый «бизнес-проект» так и не был реализован участниками соглашения. Планируя совместную деятельность, описанную в соглашении о партнерстве от 27.07.2015, и имея ввиду предстоящие существенные финансовые вложения со своей стороны, ФИО1 был допущен к информации о текущей хозяйственной деятельности должника, а статус «учредителя» получил уже в сентябре 2016 года после приобретения доли в уставном капитале, согласуются с показаниями свидетелей ФИО14 и ФИО15;

- договорные отношения с ООО «Бизнес Пром», ООО «Промстройгрупп», ООО «Олимп», ООО «ГарантСтрой», ООО «Термотехника Поволжье» были оформлены до вхождения ФИО1 в уставной капитал должника;

- доказательств причастности ФИО1 к заключению договоров с техническими компаниями, в том числе во исполнение соглашения о партнерстве от 27.07.2015 не представлено. Сам по себе факт составления договоров после указанной даты не доказывает причастность ФИО1 к совершению обществом налогового правонарушения;

- совершение подконтрольным ФИО1 обществу - ООО «Аверстрой» тождественного налогового правонарушения не позволяет сделать вывод о том, что именно ФИО1 организовал в Обществе схему «оптимизации налогообложения», поскольку в представленных суду документах налоговой и бухгалтерской отчетности отсутствуют сведения о наличии у ООО «Аверстрой» в период с 01.01.2013 по 30.06.2015 хозяйственных отношений с ООО «Бизнес Пром», ООО «Промстройгрупп», ООО «Олимп», ООО «ГарантСтрой», ООО «Термотехника Поволжье», ООО «Сириус», ООО «СтройПерспектива».

На этом основании суд первой инстанции пришел к выводу о том, что факт участия ФИО1 в руководстве Обществом, равно как и в деятельности по получению налоговых выгод не доказан.

Не усмотрев оснований для привлечения к субсидиарной ответственности второго руководителя должника ФИО6, полномочия которого продлились с 23.03.2017 по 08.04.2019 (по мотиву несущественности недоимки в масштабах деятельности Общества), суд первой инстанции посчитал, что ФИО6 с учетом разъяснений в пункте 20 постановления № 53, статей 15, 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) отвечает за причиненные Обществу убытки.

Расчет убытков ФИО6 произведен, исходя из сумм, на которые сформированы первичные бухгалтерские документы, повлекшие недоимку на сумму 3 289 031,97 рублей (1 423 139, 97 рублей - НДС, 1 865 892 рублей - налог на прибыль).

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 АПК РФ, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения

норм процессуального права, оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о наличии оснований, предусмотренных статьей 270 АПК РФ, для отмены обжалуемого судебного акта в части.

Субсидиарная ответственность контролирующего должника лица по обязательствам должника является формой ответственности за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства (статья 1064 ГК РФ).

Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица за нарушение обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам подконтрольного лица определен в пункте 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущей редакции) и равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Таким образом, в размер субсидиарной ответственности включается размер непогашенных требований кредиторов, что и является предполагаемым объемом вреда, который причинен контролирующим должника лицом.

Особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящей редакции). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д.

Вместе с тем в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений статьи 1064 ГК РФ. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 ГК РФ).

Как учтено арбитражным судом и впоследствии поддержано судом округа в постановлении от 03.10.2024, в связи с принятием Закона № 266-ФЗ статья 10 Закона о банкротстве, на которую ссылается конкурсный управляющий, с 30.07.2017 утратила силу, однако основания для привлечения к субсидиарной ответственности

контролирующих должника лиц, ранее содержавшиеся в абзаце первом пункта 4 указанной статьи, не устранены и в настоящее время содержатся в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве изложена следующая презумпция - полное погашение требований кредитора невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если (в частности):

- причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (подпункт 1);

- требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов (подпункт 3).

В пункте 7 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.05.2024, сформулирована правовая позиция, согласно которой предполагается, что в условиях нормальной хозяйственной деятельности и в отсутствие злоупотребления со стороны контролирующих лиц не может сложиться ситуация, при которой состав задолженности перед бюджетом вследствие совершения обществом налогового правонарушения будет составлять более половины всех его обязательств по основной сумме долга. В силу приведенной нормы права для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по данной презумпции необходимо, чтобы истец доказал наличие совокупности двух обстоятельств:

- должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

- доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50% совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

В рассматриваемом случае требования уполномоченного органа (в сумме 243 226 249,75 рублей, в том числе 53 405 545,75 рублей - пени и 17 265 077 рублей – штраф) на основании решения о привлечении Общества к ответственности за совершение налогового правонарушения определением от 24.03.2021 по спору № А56-111730/2019/з.27 включены в реестр требований кредиторов должника.

При этом сумма включенной в реестр на основании Решения ФНС от 10.03.2020 основной задолженности превышает 50% от общего размера требований

кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов Общества, что указывает на наличие правовых оснований для применения презумпции, предусмотренной подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве при предъявлении требований к братьям В-вым, а также обоим директорам Общества.

Ответчиками в ходе рассмотрения обособленного спора не представлены доказательства, опровергающие указанные обстоятельства (статья 65 АПК РФ).

По существу доводы апелляционной жалобы ФИО10 касаются не столько отсутствия оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (причиной наступления объективного банкротства признано вынесение решения о привлечении к налоговой ответственности, а то, в свою очередь, вызвано использованием в хозяйственной деятельности Общества незаконной схемы «оптимизации налогообложения»), сколько отсутствие самого ущерба (исчерпание размера субсидиарной ответственности ввиду заглаживания своей вины перед бюджетом Российской Федерацией в рамках уголовного дела посредством уплаты 43 472 449,53 рублей).

Из материалов дела следует, что в ходе выездной налоговой проверки ФНС пришла к обоснованному выводу, что Общество неправомерно заявило к вычету НДС в IV квартале 2015 года, в I - IV кварталах 2016 года, в II, IV кварталах 2017 года в размере 82 557 521 рублей, а также неправомерно включило в состав расходов, уменьшающих полученные доходы, затраты на приобретение услуг у контрагентов ООО «Бизнес Пром», ООО «Олимп», ООО «ГарантСтрой», ООО «Термотехника Поволжье», ООО «Промстройгрупп НН», ООО «Строй Перспектива», ООО «Сириус» в общей сумме 446 815 905 рублей, в т.ч. за 2015 год – 34 722 797 рублей, за 2016 год - 339 067 617 рублей, за 2017 год – 73 025 491 рублей, а по результатам проверки Обществу обоснованно доначислен налог на прибыль организаций за 2015 – 2017 годы в общей сумме 89 363 181 рублей, в т.ч. за 2015 год – 6 944 559 рублей, за 2016 год – 67 813 523 рублей, за 2017 год – 14 605 098 рублей.

Более того, налоговый орган пришел к выводу, что Обществу без акта проверки было известно о мнимом характере сделок, которые были представлены в ФНС для получения вычета.

Статус ФИО10 как контролирующего должника лица в отношении Общества сделан налоговым органом на основании исследования существенного объема доказательств, которые получили надлежащую правую оценку со стороны уполномоченного органа. Данный факт подтверждают также и опрошенные судом первой инстанции свидетели.

То обстоятельство, что в рамках уголовного дела ФИО10 вменялось совершение соответствующего преступления только на сумму 43 472 449,53 рублей, которую он добровольно (со слов ФИО10 при материальном участии своего брата) погасил, не исключает возможность привлечения последнего к субсидиарной ответственности на полный размер всех непогашенных обязательств Общества (за вычетом 43 472 449,53 рублей, как это сделано судом первой инстанции).

Вменение двойной ответственности за одно и то же нарушение в данном случае апелляционная коллегия не усматривает. Суд первой инстанции исключил из объема взыскания с указанного лица (и солидарно привлеченных с ним ответчиков) погашение ущерба в размере 43 472 449,53 рублей, что полностью согласуется с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной в определении от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2).

Возражения ФИО10 по поводу ошибочного указания судом первой инстанции на подконтрольность ему ООО «Сириус» (один контрагентов

ООО «Корпорация В», признанных технической организацией) правового значения не имеют.

Суд первой инстанции верно учел, что привлечение технических компаний началось в результате заключения 29.07.2015 договора Обществом с ООО «Вис Сервис». В период с 29.12.2012 по 07.10.2022 ООО «Вис Сервис» контролировалось ФИО10, который располагал реальной возможностью самостоятельно привлечь в качестве контрагента общество-должника, минуя ФИО1

В целом апелляционный суд соглашается с тем, что к пояснениям ответчиков следует относиться критически: несмотря на объективные обстоятельства в виде установления налоговым органом, а в части - и правоохранительными органами, фактов сознательного искажения сведений о фактах хозяйственной жизни, об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и бухгалтерском учете, а также в налоговой отчетности, а именно оформление документов о выполнении субподрядных работ и о поставке материалов от имени фиктивных организаций, не осуществляющих реальную финансово-хозяйственную деятельность, ни один их ответчиков по факту не признает своей вины в данных мероприятиях, перекладывая ответственность на другого. Однако невозможно не признать, что «положительный эффект» (финансовый результат) от подобной недобросовестной деятельности в виде «оптимизации налогообложения», опосредовано испытывали и участники общества в виде увеличения дивидендов (ввиду налоговой экономии) и руководители, чей зарплатный фонд формируется за счет доходов Общества.

На требование ФНС о предоставлении ООО «ПФ «Вис» и ООО «Вис Сервис» документов о согласовании привлечения к проведению работ субподрядных организаций ООО «Бизнес Пром», ООО «ГарантСтрой», ООО «Олимп», ООО «Термотехника Поволжье», ООО «Промстройгрупп НН», ООО «Строй Перспектива», ООО «Сириус» получены ответы о том, что указанные контрагенты не согласовывались для выполнения работ по адресу: ЯНАО г. Новый Уренгой, мкр-н Тундровый, д. № 1, 2, 3, 4, 5, 6; встречные проверки, проведенные в отношении указанных организаций, показали, что они являются фиктивными, фактически не исполнявшими обязательства по договорам подряда и поставки с Обществом; они были созданы с целью создания схемы для неуплаты НДС путем применения налоговых вычетов по НДС от перечисленных контрагентов, при фактическом выполнении работ собственными силами Общества. Общая сумма вычета по НДС составила 83 192 446 рублей.

Апелляционная коллегия отмечает, что в постановлении от 03.10.2024 суд округа согласился с ранее сделанными выводами судов о том, что оснований для освобождения ФИО10 от субсидиарной ответственности по обязательствам Общества не имеется.

При таких обстоятельствах доводы ФИО10 об обратном, изложенные в его апелляционной жалобе, подлежат отклонению. Судом первой инстанции указанное лицо обоснованно привлечено к субсидиарной ответственности на сумму 261 221 621,22 рублей.

Что касается несогласия суда первой инстанции с доводами управляющего и иных участников о том, что ФИО1 является контролирующим должника лицом, то оснований для его переоценки апелляционная коллегия не установила.

Суд округа обратил внимание на то, что конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего положения. Отношения указанных лиц с подконтрольным Обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения. Поэтому при определении такого лица исследованию подлежат косвенные доказательства, оценивается, насколько они согласуются между собой

По мнению апелляционной коллегии, суд первой инстанции исполнил указания окружного суда, исследовав повторно, в том числе дополнительные доказательства (выслушав свидетелей) в целях установления роли ФИО1 в Обществе, по итогам чего сделал правильный вывод об отсутствии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности.

Соглашение о партнерстве от 27.07.2015 хоть и квалифицировано судом округа как договоренность о начале совместной деятельности братьев Васильковых и ФИО1, но суд первой инстанции на основании оценки совокупности доказательств и толкования условий такого соглашения пришел к верном выводу, что такая деятельность фактически не была реализована (новая хозяйственная единица не создана, расчеты по соглашению не производились и т.д.).

Показания свидетелей о том, что летом 2015 года участники Общества представили трудовому коллективу ФИО1 на совещании, как новое руководящее звено должника, не могут с достоверностью подтвердить, что с данного момента ФИО1 действительно приобрел полномочия руководителя, а также был вовлечен в схему по уклонению от уплаты налогов. Ссылаясь на сложившийся механизм оплаты счетов, в рамках которой платежи согласовывались не только руководителями, но и должны были получить одобрение ФИО10 и ФИО1 и только затем принимались в работу, финансовый директор (как и иные участники спора) не предъявили доказательств соответствующей переписки с ФИО1 (фрагментов электронной почты или из мессенджеров). Одного показания свидетелей в данном случае недостаточно для постановки вывода о наличии у ФИО1 скрытых полномочий по руководству Обществом. Договорные отношения с ООО «Бизнес Пром», ООО «Промстройгрупп», ООО «Олимп», ООО «Гарант Строй», ООО «Термотехника Поволжье» были оформлены до вхождения ФИО1 в уставной капитал должника. Несмотря на то, что договор с ООО «Вис Сервис» заключен спустя два дня подписания соглашения о партнерстве, данный факт не может безусловно свидетельствовать о претворении в жизнь условий соглашения от 25.07.2015, а равно и подтверждать роль ФИО1 в привлечении технических компаний.

Суд первой инстанции обоснованно указал на то, что привлечение ООО «Аверстрой», подконтрольного ФИО1, к налоговой ответственности за совершение тождественного налогового правонарушения не позволяет сделать вывод о том, что именно ФИО1 организовал в Обществе схему ухода от налогообложения или «привел» в Общество технические компании. Даже если и согласиться с тем, что подобное нарушение характеризует личность ФИО1, как способного на создание теневых схем, то невозможно исключить тот факт, что такие способы ведения бизнеса стали ему известны только после знакомства с деятельностью Общества и братьями В-выми, а не наоборот.

Причинно-следственной связи между получением ФИО1 дивидендов в скором времени после вхождения в состав участников Общества, что представляется его процессуальным оппонентам нетипичным, и мероприятием по уклонению от уплаты налогов, по мнению апелляционного суда, не доказано.

Суд первой инстанции верно заключил, что знакомство коллектива с новым будущим участником Общества, допущенным братьями В-выми к получению информации о хозяйственной деятельности Общества в рамках намерений вести в будущем совместный бизнес (образование новых хозяйственных единиц, объединение капиталов) с учетом масштабности вложения ФИО1 соответствует стандартам добросовестности и разумности участника гражданского оборота.

При изложенных выше обстоятельствах в совокупности с доказательствами, детально исследованными судом первой инстанции, апелляционный суд полагает правомерным отказ в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Возражая против удовлетворения заявленных к ним требований, ответчики ФИО4, ФИО8 и ФИО6 приводили доводы о том, что они не принимали самостоятельные финансовые и управленческие решения в Обществе, не руководили его финансово-хозяйственной деятельностью. ФИО8, будучи директором Общества более 9 лет, указал, что он, по сути, являлся лишь номинальным руководителем должника, не принимал управленческих решений, не заключал договоры ценой свыше 500 000 рублей, а затем и 300 000 рублей; при стоимости работ более указанных сумм решения принимали его участники – ФИО20 и ФИО1

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 6 постановления № 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Суд округа указал, что сам по себе статус номинального руководителя должника не может являться основанием для полного освобождения ФИО8 от субсидиарной ответственности по обязательствам должника. ФИО8 не отрицает сам факт работы в должности генерального директора Общества, он лишь приводит доводы о его возможности совершать сделки с суммой не более 500 000 рублей, а впоследствии не более 300 000 рублей.

При новом рассмотрении дела суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО8 не представил убедительного оправдания своему бездействию в отношении пресечения недобросовестной деятельности по уклонению от уплаты налогов, а будучи руководителем, обладал соответствующими контрольными полномочиями, с чем невозможно не согласиться.

Доводы ФИО8 в апелляционной жалобе сводятся лишь к тому, что он никоим образом не мог узнать о том, что его сотрудники, действуя в сговоре с ФИО10, искажают бухгалтерскую отчетность должника. ФИО8 исходил из добросовестности своих подчиненных. По его мнению, он не обладал

реальным способом воздействия на участников схемы по уклонению от уплаты налогов.

Подобный аргумент представляется неубедительным.

Договор от 29.07.2015 между ООО «Вис Сервис» и ООО «Корпорация В» подписан ФИО8 от лица субподрядчика (Общества); калькуляционные расчеты по нему утверждены ФИО10, согласованы ФИО8

ФИО8 прямо указывал на лиц, которые принимали решения о заключении сделок на суммы, превышающие 500 000 рублей: это учредители Общества, которые должны были визировать документы. Однако ни на одном из подписанных ФИО8 документов о приемке работ от технических компаний, привлеченных по договору от 29.07.2015, нет визы участников Общества.

В ходе выездной налоговой проверки достоверно было установлено, что Общество по договору от 29.07.2015 выполняло работы своими силами, а значит силами своих работников. То есть ФИО8 к моменту заключения договора от 29.07.2015, проработал в Обществе 7 лет, значит он, участвуя в приемке работ, располагал информацией о том, что договоры подписаны с иными субподрядными организациями (технические компании, которые не располагали ресурсами (работниками, материалами) для исполнения договоров субподряда), а работы по ним выполняют работники Общества.

Значит, как указал суд округа, ФИО8 должен достоверно подтвердить, что он не имел объективной возможности управлять Обществом, будучи его директором более 9 лет; не участвуя в его руководстве на протяжении длительного периода ФИО8, при этом ни разу не ставил вопрос перед участниками Общества о проведении аудита в конце финансового года по всем привлеченным обществам с целью правильного отражения в бухгалтерской отчетности показателей деятельности.

Апелляционная коллегия полагает, что столь опытный работник Общества, как ФИО8, который начал свою карьеру с должности прораба (со слов представителя в судебном заседании), а затем с 2008 года руководил должником не мог не быть осведомлен о том, кто в действительности выполнял работы по договору с ООО «Вис Сервис», который он сам и подписал.

Экономический субъект обязан вести бухгалтерский учет в соответствии с Федеральным законом от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее - Закон N 402-ФЗ), если иное не установлено этим законом (часть 1 статьи 6).

Общие требования к бухгалтерской (финансовой) отчетности предусмотрены статьей 13 Закон № 402-ФЗ, согласно которой она должна давать достоверное представление о финансовом положении экономического субъекта на отчетную дату, финансовом результате его деятельности и движении денежных средств за отчетный период, необходимое пользователям этой отчетности для принятия экономических решений, должна составляться на основе данных, содержащихся в регистрах бухгалтерского учета, а также информации, определенной федеральными и отраслевыми стандартами.

Бухгалтерская (финансовая) отчетность считается составленной после подписания ее экземпляра на бумажном носителе руководителем экономического субъекта (часть 8 статьи 13 Закона N 402-ФЗ).

Исчерпывающей информацией о финансовом (имущественном) положении юридического лица обладает его руководитель как единоличный исполнительный орган.

Общество в период ведения деятельности являлось плательщиком НДС и в соответствии с подпунктом 4 пункта 1 статьи 23, пунктом 5 статьи 174 НК РФ обязано было представлять в налоговый орган налоговые декларации по установленному

формату в электронной форме по телекоммуникационным каналам связи (далее - ТКС) через оператора электронного документооборота в срок не позднее 25-го числа месяца, следующего за истекшим налоговым периодом.

Согласно пункту 1 статьи 80 НК РФ налоговая декларация представляет собой письменное заявление или заявление налогоплательщика, составленное в электронной форме и переданное по ТКС с применением усиленной квалифицированной электронной подписи или через личный кабинет налогоплательщика, об объектах налогообложения, о полученных доходах и произведенных расходах, об источниках доходов, о налоговой базе, налоговых льготах, об исчисленной сумме налога и (или) о других данных, служащих основанием для исчисления и уплаты налога.

Статья 81 НК РФ регулирует порядок представления налогоплательщиком уточненной налоговой декларации за предыдущие налоговые периоды. Из ее положений следует, что при обнаружении налогоплательщиком в поданной им в налоговый орган налоговой декларации недостоверных сведений, а также ошибок, не приводящих к занижению суммы налога, подлежащей уплате, налогоплательщик вправе внести необходимые изменения в налоговую декларацию и представить в налоговый орган уточненную налоговую декларацию в порядке, установленном статьей 81 НК РФ.

В соответствии с пунктом 4 статьи 80 НК РФ налоговая декларация (расчет) может быть представлена налогоплательщиком в налоговый орган лично или через представителя, направлена в виде почтового отправления с описью вложения, передана в электронной форме по ТКС или через личный кабинет налогоплательщика.

В абзаце 2 пункта 5 статьи 80 НК РФ указано, что налогоплательщик или его представитель подписывает налоговую декларацию (расчет), подтверждая достоверность и полноту сведений, указанных в налоговой декларации (расчете).

Иными словами, подписывая отчетность Общества (даже при условии передачи ЭЦП работникам бухгалтерии, как утверждает ФИО8), последний подтвердил ее достоверность. Как было указано выше, ФИО8 не мог не знать о том, кто в действительности производил работы на объекте, а значит, фактически бездействовал в пресечении искажения налоговой отчетности, которую должен был перепроверять перед сдачей в налоговый орган.

Ссылки апеллянта о том, что о налоговом правонарушении ему могло стать известно только в дату сдачи соответствующей отчетности, подлежат отклонению. Предоставление в налоговый орган соответствующих деклараций, содержащих искаженные сведения, предваряется формированием первичной документации с фиктивными контрагентами, ответственность за подписание и расчеты с которыми несет руководитель. Уже в момент выполнения работ, которые в действительности производил должник, а не технические организации, руководитель осознавал, что формируемая документация по выполнению таких работ третьими лицам является недостоверной.

В этой связи суд апелляционной коллегии отклоняет доводы ФИО8 о том, что последний не может быть привлечен к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства. В период его полномочий фактически совершалось длящееся налоговое правонарушение, о котором последний не мог не знать, но действуя разумно и добросовестно, руководитель не пресек его совершение.

Суд первой инстанции обоснованно привлек ФИО8 к субсидиарной ответственности в размере 261 221 621,22 рублей солидарно с ФИО10

Апелляционный суд соглашается и с тем, что ФИО4, будучи родственником ФИО10, действовал с ним в одном интересе и верно признан судом первой инстанции контролирующим должника лицом на основании положений подпункта второго пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве. Последний фигурирует в соглашении о партнерстве. В ходе налоговой проверки установлено, что выгодоприобретателем от деятельности должника наряду с другими лицам также являлся ФИО4

Доводы указанного лица о том, что он занимался «общеорганизационной» деятельностью в Обществе (общепит на объектах, видеонаблюдение и т.д.) представляются неубедительными, поскольку не исключают презумпцию осведомленности о приведенной ФИО10 в исполнении схеме уклонения от уплаты налогов. Как участник Общества с 13.08.2015, ФИО4 безусловно получал выгоду от «оптимизации налогообложения», но не предпринял попыток ее остановить.

В этой связи суд первой инстанции обоснованно привлек ФИО4 к субсидиарной ответственности в размере 261 221 621,22 рублей солидарно с ФИО10 и ФИО8

Что касается доводов ФИО1 о том, что мотивировочную часть судебного акта, содержащую противоречивые выводы на страницах 19 и 20 определения, следует изменить, то апелляционная коллегия пришла к следующим выводам.

Действительно на странице 19 в абзаце третьем судебного акта суд первой инстанции указывает, что оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности не имеется (следует взыскать убытки в сумме 3 289 031,97 рублей), но на странице 20 в абзаце пятом суд первой инстанции делает вывод о том, что ФИО6 солидарно с двумя указанными участниками Общества (братья В-вы) надлежит привлечь к субсидиарной ответственности. Такое указание на странице 20 противоречит иным изложенным судом первой инстанции выводами, потому свидетельствует об опечатке. Резолютивная часть судебного акта ясно позволяет установить, что суд первой инстанции посчитал доказанным только факт причинения ФИО6 Обществу убытков в размере 3 289 031,97 рублей.

Однако апелляционная коллегия по доводам апелляционной жалобы конкурсного управляющего полагает, что такой вывод суда первой инстанции является необоснованным.

Само по себе руководство ФИО6 Обществом на протяжении только двух лет с 23.03.2017 по 08.04.2019 не может свидетельствовать о допущении им попустительства в пресечении уклонения Общества от уплаты налогов. Выше сделанные апелляционной коллегией выводы об оценке поведения правопредшественника ФИО6 – ФИО8 равным образом справедливы и для указанного лица, даже при условии его возможного номинального статуса руководителя. При этом как следует из апелляционной жалобы ФИО6 он не считает себя номинальным руководителем, то есть имел или должен был иметь фактическую возможность влиять на хозяйственную деятельность должника.

Доводы апелляционной жалобы ФИО6 о том, что он не знал и не мог знать об указании контролирующих должника лиц сотрудникам бухгалтерии должника о подаче заведомо недостоверной налоговой декларации, суд апелляционной инстанции отклоняет, поскольку, занимая должность единоличного исполнительного органа должника, ФИО6 был обязан убедиться в достоверности сведений, представляемых в налоговый орган и отказаться от подписания налоговой декларации, если не имел возможность проверить достоверность содержащихся в

ней сведений. Указанные обстоятельства не опровергнуты в ходе рассмотрения обособленного спора.

Суд первой инстанции ошибочно посчитал, что ФИО6 не оказал существенного влияния на уже имеющееся негативные последствия от уклонения ООО «Корпорация В» от уплаты налогов и на совершенные действия (бездействия), для такого уклонения.

При проведении выездной налоговой проверки установлены факты, которые в совокупности свидетельствуют, что основной целью заключения Обществом сделок (операции) с контрагентами являлось не получение результатов предпринимательской деятельности, а получение налоговой экономии в виде неправомерного заявления налоговых вычетов НДС и завышения расходов, уменьшающих полученные доходы, по спорным сделкам, так как спорные услуги контрагентами не исполнены.

Иными словами, сделки заключались не в целях получения товаров, работ или услуг, для получения необоснованной налоговой выгоды. Данные сделки имели мнимый характер и не преследовали отражения реальных экономических взаимоотношений сторон.

Ориентироваться на даты заключение мнимых сделок при определении фактического вреда, как полагает управляющий, нецелесообразно. При определении вреда необходимо проверять объем заявленных ФИО6 в период своих полномочий налоговых вычетов, с чем апелляционная коллегия соглашается.

Необходимо учитывать размер заявленного к вычету налога за период руководства ФИО6, который по расчету управляющего, не оспоренного ответчиком, составил 99 693 699 рублей. Названная сумма является существенной.

При таких условиях апелляционная коллегия полагает, что ФИО6 должен быть привлечен к субсидиарной ответственности наряду с иными лицами, указанными судом первой инстанции. Доводы указанного ответчика о том, что он не знал о схеме уклонения от налогов, ничего не подписывал, не мог что-либо предпринять в сложившейся ситуации, тожественны доводам ФИО8, которые отклонены выше, а кроме того, фактически направлены на нивелирование самой сути принятия на себя полномочий руководителя Общества. С какой целью ФИО6 добровольно согласился на то, чтобы вступить в должность руководителя Общества и продолжал свою работу в организации в течение двух лет, если с его слов не имел какой-либо реальной власти над финансово-экономической политикой Общества и не был допущен к управлению должником, податель жалобы не раскрыл. Фактически его доводы направлены исключительно на отрицание своей причастности к доведению должника до банкротства, что не образует оснований для освобождения его от субсидиарной ответственности.

Апелляционный суд соглашается с тем, что лица, имеющие полномочия (прямые и косвенные), - ФИО20, ФИО8 и ФИО6, - не предпринимали действий по минимизации вреда, связанного с налоговым правонарушением, что свидетельствует о согласованности их действий лиц и, как следствие, причинение вреда каждым из них совместно.

Субсидиарная ответственность при таких условиях должна быть возложена солидарно.

При таких обстоятельствах апелляционный суд находит жалобу конкурсного управляющего в части, касающейся неправомерности отказа в привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности, обоснованной и подлежащей удовлетворению, а судебный акт в указанной части – отмене.

Апелляционные жалобы иных апеллянтов удовлетворению не подлежат.

Нарушений судом норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (часть 4 статья 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено.

Расходы по уплате государственной пошлины подлежат распределению в соответствии со статьей 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.01.2025А56-111730/2019/з.44 отменить в части взыскания с ФИО6 в пользу общества с ограниченной ответственностью «КОРПОРАЦИЯ В» убытков в размере 3 289 031,97 рублей

Принять в указанной части новый судебный акт.

Привлечь ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «КОРПОРАЦИЯ В».

Взыскать с ФИО6 в пользу общества с ограниченной ответственностью «КОРПОРАЦИЯ В» денежные средства в размере 261 221 621,22 рублей

В остальной части определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.01.2025 по делу № А56-111730/2019/з.44 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Взыскать с ФИО6 в пользу общества с ограниченной ответственностью «КОРПОРАЦИЯ В» 30 000,00 рублей расходов по уплате госпошлины за подачу апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий А.В. Радченко

Судьи Н.А. Морозова М.В. Тарасова