Решение по делу № 02-5600/2025 от 25.08.2025 - о признании кредитных договоров недействительными.

Гражданское дело № 2-5600/2025

УИД: 77RS0016-02-2025-004703-92

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25 августа 2025 года г. Москва

Мещанский районный суд г. Москвы

в составе председательствующего судьи Городилова А.Д.,

при секретаре Зудове А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-5600/2025

по иску ФИО1 к филиалу “Центральный” Банка ВТБ (ПАО) в г. Москве о признании кредитных договоров недействительными,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к филиалу “Центральный” Банка ВТБ (ПАО) в г. Москве о признании недействительными кредитного договора № V625/0000-0232997 от 18.01.2023 года, кредитного договора <***> 651092350562 от 27.01.2023 года, кредитного договора № V625/0000-0255749 от 29.01.2023 года.

В обосновании заявленных требований указывает, что стала жертвой мошеннических действий, в результате которых была похищена сумма 7 986 146 руб. По данному факту возбуждено уголовное дело № 12301450013000248 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, по которому истец признана потерпевшей. Между истцом и Банком были заключены три кредитных договора № V625/0000-0232997 от 18.01.2023 года, КК 651092350562 от 27.01.2023 года и № V625/0000-0255749 от 29.01.2023 года, общая сумма платежей по которым составляет 143 332 руб. Исходя из справки 2НДФЛ о доходах истца за 2022 год и величины прожиточного минимума, установленного в 2023 году в г. Москве, сумма всех платежей по кредитам в месяц составляет всю сумму заработной платы истца и после их оплаты у истца не остается даже прожиточного минимума. Осуществлять погашение данных кредитов истец финансово не способна. Между тем, при оформлении кредитных договоров Банком не проводилась какая-либо проверка платежеспособности истца при предоставлении ей кредитов. Истец считает данные кредитные договоры недействительными, поскольку заключены под влиянием заблуждения и в отсутствие добровольного волеизъявления; их заключение изначально настолько ухудшило положение истца, что в ином случае она бы не заключила сделку, если бы знала о действительном положении дел; при заключении договоров истец не знала, что действительно заключает договоры кредитования, в была уверена, что закрывает данными договорами иной кредитный договор, поскольку ей поступило письмо Банка ВТБ (ПАО), из которого следовало, что у истца имеется кредитный договор и, в случае несоблюдения регламента банка, клиент будет нести ответственность согласно УК РФ, чем истец была в заблуждение относительно природы сделки. Кроме того, муж истца участвовал в СВО, семья истца имеет двух несовершеннолетних детей, таким образом, указанные кредитные обязательства поставили семью в экономически невыгодное положение, ввиду отсутствия возможности погашать кредитные обязательства ежемесячно. Кредитная организация, выступающая более сильной экономической стороной в кредитно-расчетных отношениях, зная о наличии мошеннических действий, тем не менее, не проверила добросовестность истца как заемщика, ее кредитную историю, не предупредив истца, что денежными средствами могут воспользоваться мошенники, и, учитывая частоту запросов на заключение договоров займа, не определила подозрительность операций, не дала надлежащей оценки тому обстоятельству, что истец, не имея надлежащего дохода, в течение двух дней заключила кредитных договоров на общую сумму в размере 2 010 500 руб.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, обеспечила явку представителя ФИО2, который настаивал на удовлетворении иска по основаниям, изложенным в исковом заявлении и письменных пояснениях.

Представитель ответчика Банка ВТБ (ПАО) ФИО3 в судебное заседание явился, представил письменные возражения, просил отказать в иске, сославшись, в том числе, на пропуск истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

Руководствуясь положениями ст. 167 ГПК РФ, суд счел возможным рассмотреть дело при данной явке.

Суд, выслушав представителя истца, представителя ответчика, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные сторонами доказательства, находит заявленные требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Пунктом 2 ст. 1 ГК РФ определено, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 422 ГК РФ).

В соответствии со ст. 819 ГК РФ по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее. Кредитный договор должен быть заключен в письменной форме, обратное влечет его ничтожность (ст. 820 ГК РФ).

К отношениям по кредитному договору применяются правила, предусмотренные параграфом 1 главы 42 ГК РФ, касающиеся договора займа, если иное не предусмотрено правилами параграфа 2 данной главы и не вытекает из существа кредитного договора.

Заемщик обязан в силу норм ст. ст. 809 - 810 ГК РФ возвратить заимодавцу полученную сумму займа и начисленные проценты.

Частью 1 ст. 7 Федерального закона от 21.12.2023 года N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)" установлено, что договор потребительского кредита (займа) заключается в порядке, установленном законодательством Российской Федерации для кредитного договора, договора займа, с учетом особенностей, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Частью 14 ст. 7 Федерального закона от 21.12.2013 года N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)" предусмотрено, что документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита (займа) в соответствии с указанной статьей, включая индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) и заявление о предоставлении потребительского кредита (займа), могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам в соответствии с требованиями федеральных законов, и направлены с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети "Интернет". При каждом ознакомлении в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" с индивидуальными условиями договора потребительского кредита (займа) заемщик должен получать уведомление о сроке, в течение которого на таких условиях с заемщиком может быть заключен договор потребительского кредита (займа) и который определяется в соответствии с данным Федеральным законом.

Таким образом, договор потребительского займа между сторонами может быть заключен в электронном виде через систему электронного взаимодействия.

Пунктом 2 ст. 821 ГК РФ предусмотрено право заемщика отказаться от получения кредита полностью или частично, уведомив об этом кредитора до установленного договором срока его предоставления, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или кредитным договором.

Общим нормативным правилом исполнения обязательств является надлежащее исполнение, то есть в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом (ст. 309, п. 1 ст. 310 ГК РФ).

Граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 421 ГК РФ).

Согласно с п. 1 ст. 158 ГК РФ сделки совершаются устно или в письменной форме.

В силу абз. 1 п. 1 ст. 161 ГК РФ сделки юридических лиц между собой и с гражданами должны совершаться в простой письменной форме, за исключением сделок, требующих нотариального удостоверения.

В абз. 2 п. 1 ст. 160 ГК РФ указано, что двусторонние договоры могут совершаться способами, установленными пунктами 2 и 3 ст. 434 ГК РФ.

Пункт 2 ст. 434 ГК РФ указывает, что договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена письмами, телеграммами, телексами, телефаксами и иными документами, в том числе электронными документами, передаваемыми по каналам связи, позволяющими достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору. Электронным документом, передаваемым по каналам связи, признается информация, подготовленная, отправленная, полученная или хранимая с помощью электронных, магнитных, оптических либо аналогичных средств, включая обмен информацией в электронной форме и электронную почту.

Письменная форма договора считается соблюденной, если письменное предложение заключить договор принято в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 438 данного Кодекса (п. 3 ст. 434 ГК РФ).

Согласно п. 3 ст. 438 ГК РФ совершение лицом, получившим оферту, в срок, установленный для ее акцепта, действий по выполнению указанных в ней условий договора (отгрузка товаров, предоставление услуг, выполнение работ, уплата соответствующей суммы и т.п.) считается акцептом, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или не указано в оферте.

На основании п. 2 ст. 432 ГК РФ договор заключается посредством направления оферты (предложения заключить договор) одной из сторон и ее акцепта (принятия предложения) другой стороной. Договор признается заключенным в момент получения лицом направившим оферту, ее акцепта (п. 1 ст. 433 ГК РФ).

В соответствии с п. 2 ст. 160 ГК РФ использование при совершении сделок факсимильного воспроизведения подписи с помощью средств механического или иного копирования, электронной подписи либо иного аналога собственноручной подписи допускается в случаях и в порядке, предусмотренных законом, иными правовыми актами или соглашением сторон.

Из п. 1 ст. 2 Федерального закона от 06.04.2011 года N 63-ФЗ "Об электронной подписи" следует, что электронной подписью признается информация в электронной форме, которая присоединена к другой информации в электронной форме подписываемой информации) или иным образом связана с такой информацией и которая используется для определения лица, подписывающего информацию.

По смыслу ст. 4 приведенного Федерального закона принципами использования электронной подписи являются: право участников электронного взаимодействия использовать электронную подпись любого вида по своему усмотрению, если требование об использовании конкретного вида электронной подписи в соответствии с целями ее использования не предусмотрено федеральными законами или принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами либо соглашением между участниками электронного взаимодействия; недопустимость признания электронной подписи и (или) подписанного ею электронного документа не имеющими юридической силы только на основании того, что такая электронная подпись создана не собственноручно, а с использованием средств электронной подписи для автоматического создания и (или) автоматической проверки электронных подписей в информационной системе.

В силу ч. 2 ст. 5 Федерального закона от 06.04.2011 года N 63-ФЗ "Об электронной подписи" простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.

Одним из основополагающих принципов использования электронной подписи является недопустимость признания такой подписи и (или) подписанного ею электронного документа не имеющими юридической силы только, на основании того, что такая электронная подпись создана не собственноручно, а с использованием средств электронной подписи для автоматического создания и (или) автоматической проверки электронных подписей в информационной системе (п. 3 ст. 4 Закона об электронной подписи).

Согласно ч. 2 ст. 6 Закона об электронной подписи информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами или соглашением между участниками электронного взаимодействия. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных неквалифицированной электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать порядок проверки электронной подписи. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны соответствовать требованиям ст. 9 указанного Федерального закона.

На основании ч. 1 ст. 9 Закона об электронной подписи электронный документ считается подписанным простой электронной подписью при выполнении в том числе одного из следующих условий: 1) простая электронная подпись содержится в самом электронном документе; 2) ключ простой электронной подписи применяется в соответствии с правилами, установленными оператором информационной системы, с использованием которой осуществляются создание и (или) отправка электронного документа, и в созданном и (или) отправленном электронном документе содержится информация, указывающая на лицо, от имени которого был создан и (или) отправлен электронный документ.

В соответствии с ч. 2 ст. 9 Закона об электронной подписи соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать, в частности: 1) правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи; 2) обязанность лица, создающего и (или) использующего ключ простой электронной подписи, соблюдать его конфиденциальность.

Гражданский кодекс Российской Федерации не устанавливает обязанности сторон использовать при заключении договора в электронной форме какие-либо конкретные информационные технологии и (или) технические устройства. Таким образом, виды применяемых информационных технологий и (или) технических устройств должны определяться сторонами самостоятельно.

К числу информационных технологий, которые могут использоваться при заключении договоров в электронной форме, в частности, относятся: технологии удаленного банковского обслуживания; обмен письмами по электронной почте; использование SMS-сообщений.

Таким образом, кредитный договор может быть заключен между сторонами в форме электронного документа, подписанного аналогом собственноручной подписи (простой электронной подписью).

В соответствии с п. 1 ст. 847 ГК РФ договором может быть предусмотрено удостоверение прав распоряжения денежными суммами, находящимися на счете, электронными средствами платежа и другими документами с использованием в них аналогов собственноручной подписи, кодов, паролей и иных средств, подтверждающих, что распоряжение дано уполномоченным на это лицом.

В целях заключения договоров обмен электронными сообщениями, каждое из которых подписано электронной подписью или иным аналогом собственноручной подписи, в порядке, установленном законом или соглашением сторон, рассматривается как обмен документами (п. 4 ст. 11 Федерального закона от 27.07.2006 года N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации").

Из материалов дела следует, что 18.01.2023 года между ФИО1 и Банком ВТБ (ПАО) был заключен кредитный договор N V625/0000-0232997 на сумму 6 189 389 руб. на 84 календарных месяца, со сроком возврата займа - до 22.01.2030 года, с процентной ставкой 18,3 % годовых, которые начисляются на оставшуюся сумму долга.

Кредитный договор N V625/0000-0232997 от 18.01.2023 года заключен при личном участии заемщика в дополнительном офисе “Басманный” в г. Москве.

В рамках указанного договора Банк исполнил свои обязательства в полном объеме, перечислив денежную сумму в размере 6 189 839 руб. на счет клиента N 40817810534004008595 в день заключения договора.

При заключении кредитного договора N V625/0000-0232997 от 18.01.2023 года заемщиком был приобретен страховой продукт “Финансовый резерв ОПТИМА” (СОГАЗ) по договору N FRVTB350-V625000000232997, стоимость которого составила 1 559 839 руб., а также два страховых полиса АО “СОГАЗ”: N 413323437545 со страховой премией в размере 14 900 руб., страховой полис N 161812615881 со страховой премией в размере 14 900 руб.

В момент заключения кредитного договора N V625/0000-0232997 от 18.01.2023 года истец предоставила Банку лично составленные и подписанные в отделении Банка поручения денежных средств в размере платы страховой премии по представленным страховым полисам. Банк указанные распоряжения клиента исполнил в тот же день.

Впоследствии страховая премия за страховой продукт “Финансовый резерв ОПТИМА” (СОГАЗ) по договору N FRVTB350-V625000000232997 от 18.01.2023 года в размере 1 559 839 руб. была возвращена на счет клиента, который распорядился ею по своему усмотрению.

Часть заемных денежных средств на сумму 5 942 905 руб. (с учетом комиссии) в период с 18.01.2023 года по 23.01.2023 года истец перевела на счета третьих лиц.

Кроме того, 27.01.2023 года между ФИО1 и Банком ВТБ (ПАО) был заключен кредитный договор <***> 651092350562 с использованием дистанционного банковского обслуживания (ДБО), в рамках которого Банк предоставил истцу лимит заемных денежных средств до 828 000 руб. на срок до 27.01.2053 года, а истец обязалась вернуть заемные средства в установленный кредитным договором срок, а также выплатить проценты в размере 19,9 %, 39,9 %, 49,9 % годовых, в зависимости от срока пользования заемными средствами и способа их использования, которые начисляются на сумму долга (п. 4.1. кредитного договора).

Данный кредитный договор между истцом и Банком был заключен посредством подписания простой электронной подписью.

Никаких запросов о предоставлении заемных средств от клиента Банку не поступало; заемные средства клиенту Банк не переводил.

Также, 29.01.2023 года между ФИО1 и Банком ВТБ (ПАО) был заключен кредитный договор № V625/0000-0255749, в рамках которого Банк предоставил истцу заемные средства в размере 972 160 руб. на срок 60 месяцев (с 29.01.2023 года по 31.01.2028 года), которые истец обязалась вернуть в установленный кредитным договором срок, а также выплатить проценты в размере 20,9 % годовых, которые начисляются на оставшуюся сумму долга (п. 4.1. кредитного договора).

Данный кредитный договор между истцом и Банком был заключен посредством подписания простой электронной подписью.

Банк в день подписания кредитного договора № V625/0000-0255749 от 29.01.2023 года исполнил свои обязательства по нему перед заемщиком в полном объеме, перечислив сумму в размере 972 160 руб. на счет клиента N 40817810534004008595.

При заключении кредитного договора N V625/0000-0255749 от 29.01.2023 года заемщиком был приобретен страховой продукт “Финансовый резерв ОПТИМА” (СОГАЗ) по договору N FRVTB350-V625000000255749, стоимость которого составила 183 738 руб.

Часть заемных денежных средств на сумму 769 286 руб. (с учетом комиссии) в период с 29.01.2023 года по 30.01.2023 года истец перевела на счета третьих лиц.

Правилами дистанционного банковского обслуживания физических лиц (Правила ДБО) регулируются отношения между клиентом и банком, возникающие в связи с использованием дистанционного банковского обслуживания.

Кредитный договор N V625/0000-0232997 от 18.01.2023 года истец заключила лично в офисе Банка.

18.01.2023 года на доверенный телефон клиента <***> был направлен код подтверждения, необходимый для заключения кредитного договора посредством простой электронной подписи. С использованием системы “ВТБ-Онлайн” ФИО1 была одобрена заявка на получение кредита, а также подписаны электронные документы с использованием простой электронной подписи. Денежные средства в размере 6 189 839 руб. зачислены на счет истца N 40817810534004008595.

Таким образом, Банк в полном объеме исполнил свои обязательства по кредитному договору N V625/0000-0232997 от 18.01.2023 года, предоставив истцу кредитные денежные средства. В свою очередь, истец денежные средства на текущий счет получила, распорядившись ими по своему усмотрению.

Договоры N КК 651092350562 от 27.01.2023 года и N V625/0000-0255749 от 29.01.2023 года были подписаны при помощи простой электронной подписи вне офиса Банка. SMS-коды были направлены через SMS-сообщения на доверенный номер истца, сообщенный клиентом Банку на основании заявления, составленного по форме Банка, и используемый в целях направления Банком клиенту сообщений/уведомлений в рамках договора ДБО, <***>, значение направленных и введенных кодов совпали.

29.01.2023 года денежные средства в размере 972 160 руб. поступили на счет истца N 40817810534004008595.

Таким образом, Банк в полном объеме исполнил свои обязательства по кредитному договору N V625/0000-0255749 от 29.01.2023 года, предоставив истцу кредитные денежные средства. В свою очередь, истец денежные средства на текущий счет получила, распорядившись ими по своему усмотрению.

В соответствии с п. 1.10 Правил дистанционного банковского обслуживания физических лиц в Банке ВТБ (ПАО), электронные документы, подписанные клиентом простой электронной подписью (ПЭП) с использованием средства подтверждения, а со стороны банка с использованием простой электронной подписи уполномоченного лица банка, либо подписанные в рамках технологии “Цифровое подписание”, либо - при заключении кредитного договора в ВТБ-Онлайн (с учетом особенностей, указанных в п. 3.3.12 Правил), переданные/сформированные сторонами с использованием системы ДБО:

- удовлетворяют требованию совершения сделки в простой письменной форме в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, и влекут юридические последствия, аналогичные последствиям совершения договоров (сделок), совершаемым с физическим присутствием лица (взаимном присутствии лиц), совершающего (совершающих) сделку;

- равнозначны, в том числе имеют равную юридическую и доказательственную силу аналогичным по содержанию и смыслу документам на бумажном носителе, составленным в соответствии с требованиями, предъявляемыми к документам такого рода, и подписанным собственноручной подписью сторон, и порождают аналогичные им права и обязанности сторон по сделкам/договорам и документам, подписанным во исполнение указанных сделок/договоров;

- не могут быть оспорены или отрицаться сторонами и третьими лицами или быть признаны недействительными только на том основании, что они переданы в Банк с использованием системы ДБО, каналов дистанционного доступа или оформлены в электронном виде;

- могут быть представлены в качестве доказательств, равносильных письменным доказательствам, в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации, при этом допустимость таких доказательств не может отрицаться только на том основании, что они представлены в виде электронных документов или распечаток их копий, заверенных в установленном порядке;

- составляются клиентом/предлагаются Банком клиенту для подписания и признаются созданными и переданными клиентом/Банком при наличии в них ПЭП клиента и при положительном результате проверки ПЭП Банком.

Согласно п. 3.1.1 Правил ДБО доступ клиента в систему ДБО осуществляется при условии его успешной идентификации, аутентификации в порядке, установленном условиями системы ДБО.

На основании п. 3.3.1 Правил дистанционного обслуживания порядок формирования, подписания и передачи клиентом электронных документов в каждой из систем ДБО определяется соответствующими условиями системы ДБО.

Согласно п. 3.3.10 Правил дистанционного обслуживания протоколы работы систем ДБО, в которых зафиксирована информация об успешной аутентификации клиента, о создании электронного документа, о подписании электронного документа/пакета электронных документов клиентом ПЭП и о передаче их в Банк, являются достаточным доказательством и могут использоваться Банком в качестве свидетельства подписания/передачи электронного документа в соответствии с параметрами, содержащимися в протоколах работы системы ДБО, а также целостности (неизменности) электронного документа соответственно.

В силу п. 5.1 Правил дистанционного обслуживания стороны признают, что используемая в системе ДБО для осуществления электронного документооборота ПЭП клиента достаточна для подтверждения принадлежности электронного документа конкретному клиенту. Электронный документ признается сторонами созданным и переданным клиентом для исполнения в случае, если одновременно отвечает следующим требованиям:

- оформлен в порядке, установленном договором ДБО,

- подписан ПЭП клиента,

- имеется положительный результат проверки ПЭП Банком.

Согласно п. 5.7 Правил дистанционного обслуживания в каждом отправленном электронном документе содержится информация на лицо, от имени которого был отправлен электронный документ.

Стороны установили следующий порядок определения лица, подписывающего электронный документ/пакет электронных документов ПЭП при использовании ключа ПЭП: успешная авторизация в ВТБ-Онлайн и положительный результат проверки Банком ПЭП являются достаточным доказательством того, что электронные документы/пакеты электронных документов подписаны клиентом ПЭП.

Во исполнение требований, установленных п. 2 ч. 2 ст. 9 Закона об электронной подписи, п. 7.1.3 Правил дистанционного обслуживания устанавливает обязанность клиента соблюдать конфиденциальность средств подтверждения, логина, пароля, Passcode, используемых в системе ДБО; исключить доступ третьих лиц к мобильному устройству, посредством которого передаются распоряжения/заявления по продукту/услуге в Банк.

Согласно п. 8.2 Правил ДБО, клиент, присоединившийся к Правилам, имеет возможность оформить кредитный продукт в ВТБ-Онлайн. При заключении кредитного договора/оформлении иных необходимых для заключения кредитного договора документов (в том числе заявления на получение кредита, согласий клиента, заявления о заранее данном акцепте (по желанию клиента) и иных), указанные в настоящем пункте электронные документы подписываются ПЭП с использованием средства подтверждения - SMS-кода.

Кроме того, согласно п. 5.2.1 Правил ДБО, Банк по запросу клиента формирует и направляет клиенту SMS-коды на доверенный номер телефона/Push-коды на ранее зарегистрированное в Банке мобильное устройство клиента для аутентификации, подписания распоряжения/заявления по продукту/услуге или подтверждения других совершаемых действий в ВТБ-Онлайн. Клиент сообщает Банку код - SMS/Push-код, содержащийся в SMS-сообщении/Push-уведомлении, правильность которого проверяется Банком. При условии успешной идентификации и аутентификации клиент в мобильном приложении может проверить перечень мобильных устройств, зарегистрированных в Банке для направления клиенту Puch-кодов, и отключить любое из указанных мобильных устройств от получения Push-кодов.

Исходя из п. 7.1.1 Правил ДБО, клиент несет ответственность за несвоевременное и/или неполное письменное уведомление Банка об обстоятельствах, предусмотренных договором ДБО, в том числе о возникновении внештатных ситуаций, связанных с работой систем ДБО о компрометации/подозрении на компрометацию логина/пароля/средства подтверждения и/или несанкционированном доступе/подозрении на несанкционированный доступ к системе ДБО/к карте с NFC, используемой в случаях, установленных Банком, для дополнительного подтверждения корректности параметров, указанных в распоряжении, заявлении П/У/иного совершаемого клиентом действия в системе ДБО, об изменении ранее сообщенных Банку сведений.

Условия обслуживания физических лиц в системе ВТБ-Онлайн (приложение N 1 к Правилам дистанционного обслуживания) являются неотъемлемой частью договора ДБО и определяют порядок предоставления Онлайн-сервисов в ВТБ-Онлайн физическим лицам.

Пунктом 2 условий обслуживания в ВТБ-Онлайн предусмотрено, что доступ к ВТБ-Онлайн предоставляется в рамках договора ДБО в порядке, установленном п. 1.5 Правил.

В силу п. 3.2 условий обслуживания в ВТБ-Онлайн доступ к ВТБ-Онлайн по каналу дистанционного доступа производится клиентом с использованием средств доступа при условии успешной идентификации и аутентификации.

Согласно п. 5.2.1 условий обслуживания в ВТБ-Онлайн Банк по запросу клиента формирует и направляет клиенту SMS-коды на доверенный номер телефона / Push-коды на ранее зарегистрированное в Банке мобильное устройство клиента для Аутентификации подписания распоряжения/заявления по продукту/услуге или других совершаемых действий в ВТБ-Онлайн. Клиент сообщает Банку код - SMS/Push-код, содержащийся в SMS-сообщении /Push-уведомлении, правильность которого проверяется Банком.

Пунктом 5.2.2 условий предусмотрено, что получив по своему запросу сообщение с SMS/Push-кодом, клиент обязан сверить данные совершаемой(ых) операции(ий)/проводимого действия с информацией, содержащейся в сообщении, и вводить SMS/Push-код только при условии согласия клиента с проводимой(ыми) операцией(ями)/действием. Положительный результат проверки SMS/Push-кода банком означает, что распоряжение/заявление П/У или иное действие клиента в ВТБ-Онлайн подтверждено, а соответствующий электронный документ подписан ПЭП клиента.

Согласно п. 3.4.7 Правил ДБО электронный документ считается подлинным, если он был надлежащим образом оформлен и подписан клиентом ПЭП, установленной договором ДБО, после чего проверен и принят Банком.

Кредитные договоры N V625/0000-0232997 от 18.01.2023 года, N КК 651092350562 от 27.01.2023 года и N V625/0000-0255749 от 29.01.2023 года подписаны при помощи простой электронной подписи, SMS-коды были направлены через SMS-сообщения на доверенный номер истца, сообщенный клиентом Банку на основании заявления, составленного по форме Банка, и используемый в целях направления Банком клиенту сообщений/уведомлений в рамках договора ДБО, <***>, значение направленных и введенных кодов совпали.

При этом, оферта содержала существенные условия договоров, и Банк предложил подтвердить заявки, ознакомится с условиями, и после совершения истцом указанных действий перечислил требуемые суммы на счет истца, то есть акцептировал оферту.

В целях подтверждения распоряжения клиента, на мобильный номер истца, указанный ею при заключении договора комплексного обслуживания, были направлены SMS-сообщения, содержащие разовый код для подтверждения операций, а также ключевые параметры кредитов. Коды успешно были введены, в системе ВТБ-Онлайн зафиксировано оформление кредитов на имя истца.

В соответствии с требованиями действующего законодательства Российской Федерации Индивидуальные условия содержат существенные условия соглашений, в том числе о размере кредитов, процентных ставках, сроках кредитов, размере ежемесячных платежей.

Таким образом, кредитные договоры, подписанные между сторонами путем обмена электронными документами, соответствуют требованиям закона о соблюдении письменной формы; влекут юридические последствия и являются основанием для возникновения у сторон взаимных обязательств.

Для квалификации оспариваемых договоров по правилам ст. 179 ГК РФ как недействительных в связи с их заключением под влиянием обмана третьих лиц, необходимо достоверно установить, что Банк ВТБ (ПАО) знал или должен был знать об обмане либо если виновное в обмане третье лицо являлось его представителем или работником либо содействовало в совершении сделки.

Между тем, доказательств, подтверждающих эти обстоятельства, истцом в соответствии со ст. 56 ГПК РФ суду не представлено.

Дальнейшие операции, связанные с переводом денежных средств, предоставленных в кредит, со счета истца также осуществлены с учетом средств идентификации и аутентификации ФИО1 Какой-либо вины банка в обстоятельствах, о которых сообщает истец в исковом заявлении, не установлено.

Допустимых и достаточных доказательств нарушения ответчиком требований ст. 8 Федерального закона от 27.06.2011 года N 161-ФЗ "О национальной платежной системе" истцом суду также не представлено.

Доводы истца о том, что договоры заключены под влиянием мошеннических действий иных лиц, суд признает несостоятельными, поскольку отсутствуют соответствующие доказательства - приговор суда, вступивший в законную силу. При этом, постановление о возбуждении уголовного дела и признании истца потерпевшей, не принимается судом во внимание, поскольку обращение истца в органы следственные органы с заявлением о совершении преступления, проведение проверки работниками следственных органов по заявлению истца, не являются надлежащими основаниями для признания недействительным оспариваемого кредитного договора. Факт возбуждения уголовного дела и признание истца потерпевшей не свидетельствует о каком-либо нарушении закона при заключении кредитных договоров.

Как следует из п. 1 ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пунктом 1 ст. 178 ГК РФ установлено, что сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных п. 1 ст. 178 ГК РФ, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (п. 2 ст. 178 ГК РФ).

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (п. 3 ст. 178 ГК РФ).

В силу п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

При этом, обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Как указано в п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", судам необходимо учитывать, что обязательным условием применения указанной нормы закона является наличие умысла на совершение обмана. Обман представляет собой умышленное введение другой стороны в заблуждение с целью вступить в сделку. Он приобретает юридическое значение тогда, когда к нему прибегают, как к средству склонить другую сторону к совершению сделки. Заинтересованная в совершении сделки сторона преднамеренно создает у потерпевшего не соответствующее действительности представление о характере сделки, ее условиях, личности участников, предмете, других обстоятельствах, влияющих на его решение. Обман может заключаться и в утверждениях об определенных фактах, и в умолчании, намеренном сокрытии фактов и обстоятельств, знание о которых отвратило бы потерпевшего от совершения сделки.

Таким образом, обман влечет создание у стороны ложного (искаженного) представления об обстоятельствах, имеющих значение для совершения сделки и ее предмете.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13.10.2022 года N 2669-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ФИО4 разъяснено, что к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Таким образом, при заключении договора потребительского кредита, а также при предложении дополнительных услуг, оказываемых кредитором и (или) третьими лицами, включая страхование жизни и (или) здоровья заемщика в пользу кредитора, а также иного страхового интереса заемщика, в том числе с помощью электронных либо иных технических средств кредитором до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально.

В случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании).

Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами или соглашением между участниками электронного взаимодействия, которые должны предусматривать в том числе правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи.

Соответственно, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков - использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики - необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

Учитывая изложенное, легитимность электронного документа с простой электронной подписью, содержащего условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение, подтверждается наличием указания в нем лица, от имени которого составлен и отправлен электронный документ.

Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель данных действий свидетельствует о том, что они являются актом волеизъявления соответствующего лица.

Так, в пункте 50 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (ст. 168 ГК РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ).

Кроме того, если сделка нарушает установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений ст. 10 и п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункты 7 и 8 Постановления Пленума N 25).

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2019), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24.04.2019 года, указано, что согласно ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности могут порождаться как правомерными, так и неправомерными действиями.

Заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор, и являющегося применительно к ст. 168 (п. 2) ГК РФ третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора.

Таким образом, договор, заключенный в результате мошеннических действий, является ничтожным.

В соответствии со ст. 307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию (п. 3).

Статья 309 ГК РФ предусматривает, что обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Пунктом 1 ст. 10 данного Кодекса установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

Вместе с тем, при установленных судом обстоятельствах, в отсутствие приговора в отношении третьих лиц по факту мошеннических действий в отношении истца, правовых оснований для признания сделки недействительной в соответствии с требованиями ст. ст. 178, 179 ГК РФ не имеется.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд, оценив представленные сторонами доказательства, приходит к выводу, что при заключении кредитного договора волеизъявление ФИО1 нарушено не было.

Представленное же в материалы настоящего гражданского дела заключение специалистов в области психиатрии, психологии, судебно-психиатрической и судебно-психологической экспертизы по результатам добровольного психолого-психиатрического освидетельствования ФИО1, не подменяет собой заключение судебной экспертизы, назначаемой в порядке гражданского судопроизводства, и не может подтверждать обстоятельства нахождения ФИО1 в момент совершения оспариваемых ею сделок (кредитных договоров) в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, поскольку, как непосредственно следует из выводов экспертизы, предметом исследования являлась способность ФИО1 понимать характер и значение совершаемых в отношении нее противоправных действий.

Напротив, материалы дела свидетельствуют о последовательных и логически связанных действиях истца (согласие на обработку персональных данных, подача заявления о выдаче денежных средств, действия по сбору документов, подписание договоров кредита), что опровергает утверждение о ее неспособности руководить своими действиями.

Таким образом, вопреки доводам истца, имеющиеся в материалах дела документы подтверждают, что денежные средства по кредитам предоставлены именно ФИО1, которая ими воспользовалась. Доказательств того, что денежные средства по кредитным договорам Банком были перечислена третьим лицам, не имеется.

Истцом не представлено достоверных доказательств тому, что при заключении кредитных договоров ее воля была сформирована под влиянием обмана со стороны ответчика либо заблуждения, возникшего вследствие действий ответчика, и чем ответчик воспользовался.

Доводы истца о том, что муж истца участвовал в СВО, семья истца имеет двух несовершеннолетних детей, таким образом, указанные кредитные обязательства поставили семью в экономически невыгодное положение, ввиду отсутствия возможности погашать кредитные обязательства ежемесячно, в связи с чем банк неправомерно выдал ей кредит, также являются несостоятельными.

По общему правилу ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность и действий предполагается, пока не доказано иное.

Истцом не представлено доказательств, дающих основания полагать, что банк, заведомо знал о неплатежеспособности истца и подверг себя не имеющему экономического смысла риску, предоставив заемные средства.

Доводу истца о том, что банк не учел кредитную нагрузку истца, учитывая ее доходы по месту работы и наличие кредитных обязательств, судом дана оценка о его несостоятельности, поскольку на решение банка о выдаче кредита влияет совокупность ряда факторов: платежеспособность, материальное положение заемщика, состав его семьи, кредитная история и пр.

Для оценки финансовой состоятельности потенциального заемщика берут во внимание не только размер заработной платы, но и другие поступающие на счета денежные средства.

Оценивая установленные по делу обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что письменная форма кредитных договоров соблюдена, электронный документ, подписанный простой электронной подписью, признается банком и клиентом равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью. Стороны договора обязаны соблюдать конфиденциальность ключа простой электронной подписи. Кредитные договоры содержат все существенные условия кредитования, истец подписала договоры, чем выразила согласие с их условиями, банк исполнил обязательства по кредитным договорам в полном объеме.

Таким образом, у банка не имелось никаких оснований полагать, что договоры были заключены против воли истца.

Вся необходимая и достоверная информация о финансовых услугах, в том числе предусмотренная ст. 10 Закона РФ от 07.02.1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей", была в полном объеме доведена Банком до потребителя при заключении договоров в наглядной и доступной форме, не затрудняющей визуальное восприятие текста. Своими электронными подписями истец подтвердила, что ознакомлена и согласна с условиями договоров.

Судом установлено, что условия заключенных сторонами кредитных договоров соответствуют положениям действующего законодательства РФ.

Доказательств наличия у банка причин, позволяющих усомниться в правомерности поступивших распоряжений и (или) ограничивать клиента в его праве распоряжаться собственными денежными средствами по своему усмотрению, реализовать право на заключение кредитных договоров, как и доказательств недобросовестного поведения ответчика, в том числе, и данных о том, что виновное в обмане третье лицо являлось его представителем или работником либо содействовало в совершении сделок, суду не представлено.

Статьей 9 Федерального закона от 27.06.2011 года N 161-ФЗ "О национальной платежной системе" предусматривается, что оператор по переводу денежных средств обязан информировать клиента о совершении каждой операции с использованием электронного средства платежа путем направления клиенту соответствующего уведомления в порядке, установленном договором с клиентом оператор по переводу денежных средств обязан обеспечить возможность направления ему клиентом уведомления об утрате электронного средства платежа и (или) о его использовании без согласия клиента (ч. 4).

В соответствии с п. 2.4 Положения Банка России от 29.06.2021 года N 762-П "О правилах осуществления перевода денежных средств" удостоверение права распоряжения денежными средствами при приеме к исполнению распоряжения в электронном виде осуществляется банком посредством проверки электронной подписи, аналога собственноручной подписи и (или) кодов, паролей, иных средств, позволяющих подтвердить, что распоряжение в электронном виде подписано и (или) удостоверено в соответствии с пунктом 1.26 настоящего Положения.

Согласно п. 1.26 Положения распоряжение плательщика в электронном виде (реестр (при наличии) подписывается электронной подписью (электронными подписями), аналогом собственноручной подписи (аналогами собственноручных подписей) и (или) удостоверяется кодами, паролями и иными средствами, позволяющими подтвердить, что распоряжение (реестр) составлено плательщиком или уполномоченным на это лицом (уполномоченными лицами).

При воспроизведении распоряжений в электронном виде должна обеспечиваться возможность установления лица (лиц), указанного (указанных) в настоящем пункте.

Из установленных судом обстоятельств по настоящему делу следует, что все действия по оформлению заявок и заключению договоров потребительских кредитов и кредитной карты со стороны заемщика выполнены набором цифрового кода-подтверждения, который отправлялся на номер телефона, принадлежащий ФИО1

Суд обращает внимание, что истец ни в иске, ни при обращении в правоохранительные органы, не ссылалась на отсутствие у нее доступа к мобильной связи в указанный период времени и не оспаривала факта получения SMS-уведомлений от Банка, следовательно, суд приходит к выводу, что указанные выше операции совершены с одобрения ФИО1 Оснований для отказа в проведении указанных операций у банка не имелось.

Договор потребительского кредита считается заключенным, если между сторонами договора достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в ч. 9 ст. 5 Закона о потребительском кредите. Договор потребительского займа считается заключенным с момента передачи заемщику денежных средств (ч. 6).

Из положений Закона о потребительском кредите следует, что заключение договора потребительского кредита предполагает последовательное совершение сторонами ряда действий, в частности, формирование кредитором общих условий потребительского кредита, размещение кредитором информации об этих условиях, в том числе в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет", согласование сторонами индивидуальных условий договора потребительского кредита, подачу потребителем в необходимых случаях заявления на предоставление кредита и на оказание дополнительных услуг кредитором или третьими лицами, составление письменного договора потребительского кредита по установленной форме, ознакомление с ним потребителя, подписание его сторонами, в том числе аналогом собственноручной подписи, с подтверждением потребителем получения им необходимой информации и согласия с условиями кредитования, а также предоставление кредитором денежных средств потребителю.

Распоряжение предоставленными и зачисленными на счет заемщика денежными средствами осуществляется в соответствии со ст. ст. 847 и 854 ГК РФ на основании распоряжения клиента, в том числе с использованием аналога собственноручной подписи.

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2015 года N 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

При установленных по делу обстоятельствах, оценив собранные доказательства, суд полагает, что оснований для вывода о наличии порока воли при заключении кредитных договоров со стороны ФИО1 не имеется, следовательно, кредитные договоры не могут быть признаны недействительными по основаниям, указанным истцом.

Само по себе обращение истца в правоохранительные органы и признание ее потерпевшей не свидетельствует о том, что кредитный договор автоматически должен быть признан недействительным.

Представленными в дело доказательствами не опровергнуто, что при совершении оспариваемых операций были использованы мобильное устройство истца, банковская карта истца, SMS-пароли для совершения операций - средства аутентификации и идентификации клиента, аналоги ее собственноручной подписи.

Установленные банковскими правилами и нормами процедуры позволили банку идентифицировать выдачу распоряжения на получение кредитов и на снятие денежных сумм уполномоченным лицом. Оснований полагать, что распоряжение на подачу заявки на потребительские кредиты и последующие операции были даны не клиентом, а иным лицом, у Банка не имелось.

Более того, поведение истца после заключения сделки (распоряжение истцом денежными средствами, отсутствие в банке сведений от истца о компрометации карты, исполнение обязательств по кредитным договорам) давало Банку основания полагаться на действительность сделок, в связи с чем заявление истца о недействительности кредитных договоров не имеет правового значения на основании ч. 5 ст. 166 ГК РФ и свидетельствует о недобросовестности ее действий.

При этом, факт оформления кредитных договоров с участием и под влиянием неустановленных лиц, не опровергает реальность отношений сторон (истца и ответчика) в рамках оспариваемых договоров.

Совершение под влиянием третьих лиц действий, влекущих возникновение прав и обязанностей у лица, не может и не должно иметь негативных последствий для контрагентов данного лица, действующих добросовестно.

При рассмотрении дела не установлено обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом со стороны банка.

Поскольку Банк оказал заемщику услуги, предоставив кредиты на основании письменных договоров, содержащих полную и достоверную информацию о полной стоимости этих услуг, вступление в кредитные обязательства в качестве заемщика является свободным усмотрением гражданина и связано исключительно с его личным волеизъявлением, вопреки доводам истца, обстоятельства дела не свидетельствуют о том, что на момент заключения договоров истец была ограничена в свободе заключения договоров, либо ей не была предоставлена достаточная информация.

Наличие постановления о возбуждении уголовного дела по факту завладения обманным путем денежными средствами, не свидетельствует о совершении Банком неправомерных действий в отношении истца и наличии оснований для признания заключенных сторонами договоров недействительным, по основаниям, предусмотренным ст. ст. 167, 178, 179 ГК РФ, поскольку именно истец обязана не разглашать информацию третьим лицам, а в рассматриваемой ситуации именно ФИО1 несет ответственность за последствия, наступившие в результате перевода своих денежных средств третьим лицам.

Суд полагает, требования истца не доказаны в связи, с чем не подлежат удовлетворению.

При этом, суд полагает возможным указать, что решение по настоящему делу не препятствует истцу в последующем прибегнуть к судебной защите с требованиями к недобросовестным, по его мнению, получателям платежей, при доказанности и подтверждении этой недобросовестности.

Разрешая ходатайство представителя ответчика о пропуске срока исковой давности, суд приходит к следующему выводу.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, чье право нарушено (ст. 195 ГК РФ).

Согласно п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 настоящего Кодекса.

В соответствии со ст. 197 ГК РФ для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, в силу п. 2 ст. 199 ГК РФ является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Применение исковой давности по заявлению стороны в споре направлено на сохранение стабильности гражданского оборота и защищает его участников от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 года N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

В соответствии со ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В силу п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно разъяснениям, данным в п. 102 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в силу п. 2 ст. 181 ГК РФ годичный срок исковой давности по искам о признании недействительной оспоримой сделки следует исчислять со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена такая сделка (п. 1 ст. 179 ГК РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Поскольку по заявленному истцом основанию (ст. 179 ГК РФ) сделка считается оспоримой, то срок исковой давности составляет один год.

В обоснование пропуска срока исковой давности представитель истца указал, что истец обратилась с заявлением по факту совершенного в отношении нее мошенничества, то есть хищения денежных средств в особо крупном размере, в связи с чем 09.02.2023 года возбуждено уголовное дело, в рамках которого она признана потерпевшей. Период расследования уголовного дела, по мнению представителя истца, приостанавливает срок давности по связанному гражданскому иску, если разрешение гражданско-правового спора объективно зависит от его результатов. Передача уголовного дела в спецотдел МВД для расследования “дистанционных хищений” подтверждает невозможность разрешения гражданского спора без установления виновных по уголовному делу.

Кроме того, уважительными причинами пропуска срока представитель истца считает тяжелую болезнь членов семьи истца: боевое ранение супруга в зоне СВО, нахождение матери истца в реанимации после операции, а также обоснованную зависимость от исхода уголовного дела, поскольку истец полагала, что признание ее гражданским истцом в рамках уголовного дела устранит необходимость подачи отдельного гражданского иска.

Также, считает, что в действиях кредитора имеются признаки злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ), в связи с чем применение срока давности недопустимо.

Статьей 205 ГК РФ предусмотрено, что в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Согласно п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 года N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", в силу ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях суд может признать уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца - физического лица, если последним заявлено такое ходатайство и им представлены необходимые доказательства.

Являются ли причины пропуска срока исковой давности уважительными, суд определяет самостоятельно для каждого конкретного случая.

Статья 205 ГК РФ, позволяя суду в рамках дискреционных полномочий, необходимых для осуществления правосудия, определять, является ли уважительной причина пропуска истцом срока исковой давности, направлена на защиту прав граждан.

По смыслу Закона уважительными причинами при пропуске срока исковой давности являются объективные обстоятельства, такие как болезнь, нахождение в командировках, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи, непреодолимая сила.

Однако, указанные истцом причины не могут быть признаны судом уважительными, поскольку не являлись препятствием для обращения с иском в суд как лично, так и через представителя.

В рассматриваемом случае каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с личностью ФИО1, которые не позволили ей обратиться в суд за защитой нарушенного права в установленные законом сроки, не имеется. Доказательств беспомощного состояния, наличия тяжелой болезни истцом не представлено.

Вопреки доводам представителя истца, ссылка на судебную практику, не может быть принята судом во внимание, поскольку в силу положений п. 1 ст. 11 ГК РФ суд обязан разрешить дело на основании норм действующего законодательства, а также исходя из обычаев делового оборота, в случаях, предусмотренных нормативно-правовыми актами. Прецедент как источник права действующим законодательством не предусмотрен, соответственно высказанная в судебной практике позиция конкретного суда не является обязательной для применения другими судами при разрешении внешне тождественных дел.

Более того, признаков недобросовестности в действиях ответчика в ходе рассмотрения гражданского дела судом не установлено. Наличие вины сотрудников Банка в совершении в отношении ФИО1 противоправных действий в установленном порядке не доказано. Уголовное дело, возбужденное по ч. 4 ст. 159 УК РФ на основании заявления ФИО1, ведется в отношении неустановленных лиц.

Суд исходит из того, что ФИО1 является совершеннолетним, дееспособным лицом, о заключении кредитных договоров знала с момента их заключения. Денежные средства при заключении кредитных договоров, получены лично ФИО1, которыми она самостоятельно распорядилась, направив на те или иные счета.

Поскольку кредитные договоры заключены сторонами 18.01.2023 года, 27.01.2023 года и 29.01.2023 года, стороны сделки приступили к его исполнению незамедлительно, в день их заключения на счет истца поступили денежные средства, началом течения срока исковой давности в данном случае является начало исполнения договоров, а исковое заявление о признании кредитных договоров недействительными подано 04.03.2025 года, срок исковой давности для предъявления указанных требований истцом пропущен, что само по себе является основанием для отказа в иске.

При указанных обстоятельствах, исковые требования истца к ответчику Банку ВТБ (ПАО) удовлетворению не подлежат в полном объеме.

На основании изложенного, и руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО5 к Банку ВТБ (ПАО) о признании кредитного договора ничтожным, применении последствий недействительности ничтожной сделки, взыскании денежных средств, судебных расходов - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский городской суд через Мещанский районный суд г. Москвы в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Решение суда изготовлено в окончательной форме 12 марта 2026г.

Судья А.Д. Городилов