Председательствующий: судья Штруба М.В. № 22-5115/2023
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
город Красноярск 20 июля 2023 года
Судебная коллегия по уголовным делам Красноярского краевого суда в составе:
председательствующего – судьи Лукьяновой Т.М.,
судей Злобина И.А. и Верхотурова И.И.,
при секретаре судебного заседания Браун Н.В.,
с участием:
прокурора уголовно-судебного управления прокуратуры Красноярского края Посыльного Р.Н.,
осужденного ФИО1,
его защитника-адвоката Башун Ю.В.,
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам с дополнениями осужденного ФИО1 и его защитника-адвоката Башун Ю.В. на приговор Советского районного суда города Красноярска от 30 сентября 2022 года, на основании которого
ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>, гражданин Российской Федерации, судимый
1). 08.07.2009 Назаровским городским судом Красноярского края по ч. 1 ст. 162; ч. 6 ст. 88.1 УК РФ к 2 годам лишения свободы; освобожден условно-досрочно 10.12.2009 (неотбытый срок 1 год 11 месяцев);
2). 30.04.2010 Назаровским городским судом Красноярского края по п. «а» ч. 3 ст. 158; ч. 2 ст. 159; ч. 1 ст. 158; ч. 3 ст. 69 УК РФ, ст. 70 УК РФ (приговор Назаровского городского суда Красноярского края от 08.07.2009), (с учетом изменений, внесенных постановлением Ачинского городского суда Красноярского края от 01.09.2011) к 2 годам 6 месяцам лишения свободы;
3). 12.05.2010 Назаровским городским судом Красноярского края по п. «а» ч. 1 ст. 213; ч. 2 ст. 115; ч. 2 ст. 69 УК РФ, ч. 5 ст. 69 УК РФ (приговор Назаровского городского суда Красноярского края от 30.04.2010), (с учетом изменений, внесенных постановлением Ачинского городского суда Красноярского края от 01.09.2011) к 2 годам 10 месяцам лишения свободы;
4). 04.03.2011 Красноярским краевым судом по п. «е» ч. 2 ст. 105; ч. 1 ст. 115; ч. 3 ст. 69 УК РФ, ч. 5 ст. 69 УК РФ (приговор Назаровского городского суда Красноярского края от 12.05.2010), (с учетом изменений, внесенных постановлением Ачинского городского суда Красноярского края от 14.11.2011 и постановлением Свердловского районного суда города Красноярска от 01.12.2016) к 11 годам 9 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на срок 1 год; постановлением Минусинского городского суда Красноярского края от 14.05.2018 (с учетом изменений, внесенных постановлением Красноярского краевого суда от 13.11.2018) неотбытое наказание заменено принудительными работами на срок 3 года 6 месяцев; освобожден 09.07.2019 условно-досрочно (неотбытый срок 2 года 4 месяца 15 дней); снят с учета по отбытии дополнительного наказания в виде ограничения свободы 08.07.2020;
осужден по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ к лишению свободы на срок 8 лет; по п.п. «а, б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ осужден к лишению свободы на срок 9 лет; на основании ст. 70 УК РФ, путем частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытой части наказания по приговору Красноярского краевого суда от 04.03.2011 окончательно осужден к лишению свободы на срок 10 с отбыванием в исправительной колонии особого режима.
Заслушав доклад судьи Злобина И.А., выслушав осужденного ФИО1 и его защитника-адвоката Башун Ю.В. по доводам апелляционных жалоб, мнение прокурора Посыльного Р.Н., судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
ФИО1 осужден за вымогательство, то есть за требование передачи чужого имущества, под угрозой применения насилия, совершенное с применением насилия, организованной группой, а также за кражу, то есть за тайное хищение чужого имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в помещение, с причинением значительного ущерба гражданину, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.
В судебном заседании ФИО1 виновным себя в указанных преступлениях не признал, пояснив, что предъявленное ему обвинение не подтверждается имеющимися в уголовном деле доказательствами.
В апелляционной жалобе с дополнениями защитник-адвокат Башун Ю.В. указывает, что считает приговор незаконным и необоснованным в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, поскольку вина ФИО1 не доказана, а обвинение опровергается показаниями потерпевших, свидетелей и письменными доказательствами;
утверждает, что показания потерпевших и свидетелей непоследовательны и нелогичны, так как показания, данные ими в судебном заседании, противоречат показаниям, данным в ходе следствия, не согласуются с иными доказательствами и опровергаются показаниями свидетелей защиты;
полагает, что субъективная сторона преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ, не установлена, является предположением, а мотивы и цели не конкретизированы и не доказаны;
считает необоснованной квалификацию преступления, как совершенного в составе организованной группы, так как не были установлены её признаки: заранее состоявшееся объединение, устойчивость, техническое распределение ролей, отношение ФИО1 к нахождению в группе, а также проигнорированы доказательства, указывающие на осведомленность и непосредственное участие в совершении преступных действий руководства и сотрудников ИУФИЦ;
указывает, что возникновение умысла у ЛИЦА-1 является предположением, а выводы о товарищеских отношениях ЛИЦА-1 и ФИО1 являются голословными, поскольку ИК-6 является исправительным учреждением строгого режима, в условиях которого исключены свободные контакты осужденных, а в деле нет доказательств совместного их содержания или контактов;
обращает внимание, что согласно показаниям свидетелей, ФИО1 по прибытии в ИУФИЦ был направлен для выполнения тяжелых работ, что опровергает выводы о его привилегированности;
указывает, что доказательствами не подтверждено, что ФИО1 брал списки на КПП, должен был или передавал денежные средства ЛИЦУ-1, а осужденные свободного доступа на КПП не имеют; кроме того, не доказаны намерения ЛИЦА-1 выделять ФИО1 часть денег на расходы, а факты передачи денег не установлены;
считает вынужденным указание суда на личную материальную и иную заинтересованность ФИО1 в связи с отсутствием доказательств участия ФИО1 в организованной группе, а доводы обвинения об изъятии денег в единоличное пользование ЛИЦА-1, противоречит утверждениям о наличии материальной заинтересованности ФИО1;
указывает на отсутствие доказательств сговора между ФИО1 и ЛИЦОМ-1, распределении ими ролей, аккумулировании и распределении денежных средств;
обращает внимание, что действия участников организованной группы должны быть конкретизированы, а отсутствие конкретизации является нарушением права на защиту;
отмечает отсутствие в приговоре упоминания о руководстве и сотрудниках учреждения, по распоряжению и с ведома которых могли быть совершены все действия, а оценка показаниям ФИО1 о том, что все действия по сбору денег он осуществлял по распоряжению начальника ИУФИУ МАВ, от которого исходили угрозы, что подтверждается показаниями свидетелей ППО, БВФ и КИН, не дана;
указывает, что обвинение опровергается: показаниями потерпевшего ШЭР, о том, что в июле 2019 года (после освобождения ФИО1) сдавал деньги ПЮА, от ФИО1 проблем не было, а сотрудники все видели, но не пресекали; показаниями свидетеля РАА о том, что деньги сдавались ФИО1 для нужд ИУФИЦ, что являлось участием в благоустройстве; показаниями свидетеля МПЛ о том, что деньги сдавал в мае, июне ФИО1, в июле ПЮА, так как все сдавали, считая это в соответствии с указаниями, при получении зарплаты присутствовал МАВ, который однажды предлагал собрать деньги на стиральную машинку; показаниями свидетеля КАС о том, что Козлов и другие ему не угрожали, а в последние месяцы деньги сдавал ПЮА; показаниями свидетеля КА. о том, что до прибытия в ИУФИЦ ФИО1 деньги собирал НВН, место которого Козлов занял, а после ФИО1 – ПЮА, собранные деньги передавались ПМА, а дружеских отношений у Г. и ФИО1 не было; показаниями свидетеля ЕИА о том, что деньги у него не вымогали, о событиях знает по слухам; показаниями свидетеля ФВГ о том, что деньги собирал ПЮА на основании слов МАВ; свидетелей КАВ и БВС о том, что деньги ФИО1 не передавали, допросы были написаны под диктовку сотрудников, текст допроса не читали, а только подписали; свидетеля ШДВ о том, что деньги сдавал в течение года; свидетеля КАС о том, что все считали, что деньги собирал МАВ, после ухода которого это прекратилось; показаниями свидетелей защиты МЕВ и ЛАВ о том, что не подвергались вымогательствам, про сборы ничего не слышали; показаниями свидетеля защиты ЗДВ о том, что сдавал деньги добровольно;
утверждает, что потерпевшими даны противоречивые показания; БВИ от дачи показаний отказался, возражал против оглашения его показаний, которые были оглашены вопреки ст. 281 УПК РФ; ФНВ пояснил, что Козлов лишь выполнял требования Г. по сбору денег, а МАВ знал о сборах и давал указания разобраться с недовольными, угроз от ФИО1 не получал; КДТ дал аналогичные показания, заявив о давлении оперуполномоченного с целью дачи удобных следствию показаний; ХРА показания не подтвердил, а пояснил, что давал их под давлением сотрудников, преступление в отношении него не совершалось; аналогичные показания дали ЕВА, СГВ, ПАМ; УВВ пояснил, что к нему приехали и взяли показания, которые не читал, преступление не совершалось, МАВ говорил о сдаче денег на хоз.нужды;
отмечает, что гражданские иски не заявлены;
считает, что причастность ФИО1 к преступлению, предусмотренному п.п. «а, б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, не установлена и опровергается: показаниями ФИО1, которые не опровергнуты; явкой ПВВ с повинной (т. 1, л.д. 228-230), согласно которой именно он похитил автомобиль и перегнал его; показаниями свидетелей ШАГ, НСА, КАП, СГВ, КАЮ, которые не указали на ФИО1 как на лицо, интересующееся автомобилем до появления на территории ИК-27; показаниями свидетелей ПЕВ и ЛЕА о том, что автомобиль исчез из гаража;
считает, что факт предварительного сговора Г. и ФИО1 на хищение автомобиля КАЮ не подтверждается, в действиях Козлова состав преступления отсутствует, поскольку никаких действий по хищению он не совершал;
считает необоснованным назначение дополнительного наказания по правилам ст. 70 УК РФ, поскольку ФИО1 08.07.2020 был снят с учета уголовно-исполнительной инспекции;
выражает несогласие с постановлением Советского районного суда города Красноярска от 17.03.2023 об отклонении замечаний ФИО1 на протокол судебного заседания, которое просит отменить, поскольку протокол в оспариваемой части отражает ход судебного заседания приблизительно и с существенными искажениями, что может повлиять на выводы суда первой и второй инстанций, а доводы суда противоречат резолютивной части постановления и требованиям закона, согласно которым в протоколе обязательно указываются подробное содержание показаний, а также заданные допрашиваемым вопросы и их ответы;
просит приговор отменить, ФИО1 – оправдать.
В апелляционной жалобе с дополнениями осужденный ФИО1 указывает, что приговор подлежит отмене, так как выводы не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, судом были допущены существенные нарушения УПК РФ, был неправильно применен уголовный закон, было проигнорировано требование ст. 237 УПК РФ и нарушена ст. 14 УПК РФ, а также нарушено право на защиту;
считает подлежащими отмене: постановление, вынесенное по итогам предварительного слушания от 06.10.2020, постановления об отводах председательствующему, обвинителю и защитнику;
обращает внимание, что неоднократно заявлял суду ходатайства о возвращении дела прокурору в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 237 УПК РФ в удовлетворении которых было отказано, что является необоснованным, так как предусмотренные ст. 217 УПК РФ права ему не разъяснялись, о чем свидетельствует отсутствие его подписи в протоколе ознакомления;
считает незаконными постановление суда от 06.10.2020 по итогам предварительного слушания, постановления от 09.02.2022, 02.03.2022, 20.04.2022, 25.05.2022, 24.08.2022 об отказе в удовлетворении отвода председательствующего, и просит их отменить;
полагает, что судья должна была устраниться от рассмотрения дела, а также судья не разъяснила порядок обжалования постановлений об отводах;
отмечает, что дважды отразил в протоколе ознакомления с материалами дела, что следователь не разъяснил ему права, и никакой записи следователя об отказе ставить подпись в протоколе нет, а его запись в протоколе свидетельствует только о разъяснении ему права, предусмотренного п. 3 ч. 5 ст. 217 УПК РФ;
обращает внимание, что обвинительное заключение было утверждено заместителем прокурора края, а не прокурором района, что влечет его недействительность;
утверждает, что председательствующий судья спровоцировал его на совершение преступления – нецензурную брань в отношении судьи, за что он был удален из зала судебного заседания, а 16.02.2022 в день рассмотрения дела было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 297 УК РФ;
обращает внимание, что в ходе доследственной проверки судья была опрошена и свидетельствовала против него, а он 18.05.2022, 25.05.2022 и 24.08.2022 также выражался в адрес судьи нецензурной бранью;
считает, что с 15.12.2021 дело рассматривалось судьей, подлежащей отводу, так как данный случай является основанием, подпадающим под положения ч. 2 ст. 61 УПК РФ, и нельзя исключать возникновение у судьи негативного отношения, возникновения личного мотива для вынесения обвинительного приговора;
указывает, что 22.03.2021 и 13.05.2021 судья не объявила о замене секретаря, не объявила состав суда, не разъяснила право отвода, а 24.02.2021, 10.03.2021, 25.05.2021, 02.06.2021, 08.06.2021, 15.06.2021 судья не разъяснила право отвода и не объявила состав суда, что является основанием для отмены приговора;
обращает внимание, что его защиту осуществляла адвокат Башун Ю.В., от услуг которой он отказался еще на предварительном следствии; в ходе судебного разбирательства неоднократно заявлял отводы адвокату Башун Ю.В. ввиду наличия с ней спорных правоотношений, конфликта интересов;
утверждает, что адвокат Башун Ю.В. фактически отказалась от своих обязанностей, отношения с ней не сложились, а когда он был удален из зала судебного заседания, то в период с 15.12.2021 по 13.04.2022 адвокат осуществляла защиту без согласования с ним позиции, действуя самостоятельно и вопреки его мнению и воле;
отмечает, что адвокат Башун Ю.В. была ему навязана судом, она не реагировала на нарушения судом УПК РФ, а её участие было формальным, чем было нарушено право на защиту;
указывает на наличие в томе № 4 постановления председательствующего о разрешении обыска в жилище ФИО1, в котором судья дала оценку обстоятельствам, которые являлись предметом рассмотрения дела по существу, в частности наличию сговора между К-вым и Г.; тем самым, считает, что судья на стадии предварительного следствия выносила решение, в котором указала, что исследовала обстоятельства о событии преступления, причастности ФИО1, его сговоре с Г. и высказывании угроз, вследствие чего не могла рассматривать дело по существу;
утверждает о наличии у судьи явного обвинительного уклона, пренебрежении принципом объективного и всестороннего рассмотрения уголовного дела, а суд не проверил его версию событий;
обращает внимание на причастность МАВ, что подтвердили ряд потерпевших и свидетелей, но суд уклонился от установления этих обстоятельств, указав в приговоре на их несостоятельность;
утверждает об отсутствии в приговоре доказательств, подтверждающих совершение преступления по ст. 158 УК РФ в сговоре с Г.;
считает необоснованным назначение наказания по правилам ст. 70 УК РФ, поскольку на момент вынесения приговора наказание по приговору от 04.03.2011 было отбыто полностью, и никаких нарушений в период условно-досрочного освобождения не допускал; вместе с тем, ограничение свободы, которое также им отбывалось в приговоре не затронуто;
указывает, что суд изменил обвинение, так как уточнил период совершения преступления с августа 2018 года по июнь 2019 года, исключил из обвинения совершение вымогательства в июле 2019 года у УВВ, ФНВ, МНВ и ШЭР, а также указание о причинении в один из дней сентября 2018 года побоев КДТ и эпизод обвинения о передаче 24.04.2019 денег ПЮА ЕВА; тем самым, считает, что суд принял на себя функцию органа расследования, хотя должен был принять решение о возврате дела прокурору;
считает, что приговор не содержит доказательств наличия организованной группы, действий ФИО1 добровольно, а не по принуждению Г.;
обращает внимание, что из обвинения и показаний потерпевших в большинстве случаев угрозы насилия высказывались не К-вым, а Г.; все собранные К-вым деньги передавались Г.; следовательно обвинение в части эпизодов является ошибочным;
указывает на необоснованное оглашение показаний потерпевшего БВИ, который отказался от последующей дачи показаний в суде, заявив, что опасается угроз сотрудников ГУФСИН; при этом из оглашенных показаний следует, что угрозы БВИ высказывал Г., а о том, откуда БВИ известно об избиениях лиц, не сдающих деньги, последний не сообщил;
обращает внимание, что в суде потерпевший СВ. сообщил, что деньги не сдавал, в отношении него никто насилия не применял, угроз не высказывал, а сбор денежных средств с осужденных происходил по инициативе МАВ; оглашенные показания СВ. не подтвердил, вследствие чего этот эпизод также подлежит исключению из обвинения;
аналогичная ситуация имеет место в отношении потерпевшего ЕВА;
указывает, что потерпевший ПАМ отрицал событие преступления, но после оглашения показаний подтвердил их, указав, что действия совершались Г., а не К-вым, а вся деятельность по сбору денег осуществлялась под руководством начальника ИУФИЦ; аналогичные обстоятельства показали потерпевшие УВВ, КДТ, ХРА, МНВ, ФНВ, ШЭР, КВЮ;
утверждает, что был простым сборщиком денег, а показания в отношении него даны под давлением сотрудников ГУФСИН;
обращает внимание, что большинство допрошенных по делу свидетелей, за исключением сотрудников ФСИН, показали, что Козлов преступных действий не совершал, а показания были получены под давлением работников ГУФСИН;
указывает на тенденциозность данной в приговоре оценки доказательств, не соглашаясь с выводами суда об оценке показаний свидетелей защиты, которые, как и свидетели обвинения, также предупреждались об ответственности и заявили об отсутствии заинтересованности;
отмечает, что свидетели СВВ и МВВ, потерпевшие ХРА, ЕВА и КДТ в суде показали, что деньги сдавали добровольно, поэтому данные эпизоды подлежат исключению из обвинения; аналогично нужно подойти и к оценке показаний потерпевших ЕВА и СВ., свидетелей БВС, КАВ, НВН;
считает, что показания лиц на предварительном следствии подогнаны, так как схожи во многих компонентах, несмотря на допросы разных лиц;
приводя свои умозаключения, полагает, что необоснованно судом в качестве доказательств его виновности в приговоре указаны: протокол выемки от 01.10.2019; протокол осмотра документов от 16.05.2020, протоколы осмотра мест происшествия от 20.02.2020; протокол обыска от 16.12.2019 у ШМС и протокол осмотра изъятых предметов; протоколы задержания ФИО1 и Г., которые являются лишь процессуальными документами; протокол очной ставки Г. с ШЭР, в ходе которой последний подтвердил применение насилия Г.; документы, представленные по запросу следователя из ФКУ ИК-31 на 144 листах; протокол осмотра выписок о движении денежных средств по счетам, операции по которым подтверждают лишь, что Г. перевел ФИО1 15000 рублей, а последний вернул 3000 рублей; детализация телефонных переговоров ФИО1 с Г.; материалы оперативно-розыскной деятельности на 33 листах, доказательственное значение которых в приговоре не раскрыто; сведения ГУФСИН о перемещениях Г. и сотрудника ФСИН ПМА; считает, что все эти документы не подтверждают фактов преступлений и причастности к ним ФИО1;
давая оценку показаниям потерпевшего и свидетелей, считает, что вывод о его виновности в хищении у КАЮ не основан на материалах дела, а показания потерпевшего и свидетелей, подтверждают лишь факт хищения автомобиля, его хранения, ремонта, транспортировки, а свидетели П. и КА. дали показания, что хищение автомобиля из ангара совершил П., а на месте хищения находились РАА, Г., Козлов и КА.; ОКД и НВН дали показания, что видели на территорию ИУ ФИЦ въезжал автомобиль ЗИЛ за рулем которого был П.;
утверждает, что никакой связи его с хищением автомобиля у КАЮ не прослеживается, а его причастность к преступлению не доказана;
обращает внимание, что в материалах дела имеется протокол осмотра места происшествия от 30.10.2018 – ангара, являвшегося местом хранения автомобиля, и в ходе осмотра следов преступления обнаружено не было; при повторном осмотре 08.04.2020 КАЮ пояснил, что калитка на входе в ангар не запиралась, что свидетельствует о свободном доступе в ангар;
выражает несогласие с постановлением об отклонении его замечаний на протокол судебного заседания от 17.03.2023, которое считает незаконным и необоснованным; приводя содержание обжалуемого постановления, указывает, что 15.12.2021 и 25.05.2022 высказывал оскорбления именно в адрес судьи, а неразъяснение права на отвод и необъявление государственного обвинителя подтверждается аудиозаписью и его возражениями, имеющимися в деле; просит постановление отменить;
выражает несогласие с постановлением об отклонении его замечаний на протокол судебного заседания от 30.03.2023, которое считает незаконным и необоснованным; считает, что замечания не рассмотрены, а только приведены положения ст. 259 УПК РФ; в протоколе должны содержаться сведения об объявлении состава суда, замене обвинителя и секретаря, разъяснении права на отвод, если они имели место быть в действительности; протокол содержит сведения о действиях суда, которых в действительности не было; считает, что фактически рассмотрения замечаний не было; обращает внимание на подачу замечаний 27.03.2023, а в постановлении указано 28.03.2023; просит постановление отменить;
выражает несогласие с постановлением об отклонении его замечаний на протокол судебного заседания от 12.04.2023, которое считает незаконным и необоснованным, поскольку согласно аудиозаписи события, отраженные в протоколе в действительности не происходили, вследствие чего судья был обязан их удостоверить; просит отменить постановление;
просит отменить постановления об отказе в удовлетворении отводов председательствующему, государственному обвинителю и защитнику, а также отменить приговор, направить дело на новое рассмотрение.
Государственным обвинителем Еременко Д.А. на апелляционную жалобу осужденного поданы возражения, в которых он просит оставить жалобу без удовлетворения.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб осужденного и его защитника с дополнениями, выслушав участников судебного разбирательства, судебная коллегия приходит к следующему выводу.
Так, описательно-мотивировочная часть приговора согласно требованиям п. 1 ст. 307 УПК РФ содержит описание каждого преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, даты, времени и способа его совершения, формы вины осужденного, мотива, целей и последствий каждого преступления.
Допустимость, относимость и достоверность положенных в основу приговора доказательств никаких сомнений у судебной коллегии не вызывает, поскольку все они получены в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством, имеют непосредственное отношение к инкриминируемым осужденному преступлениям, полностью соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела и приведены в приговоре с достаточной для установления виновности ФИО1 полнотой.
При этом все изложенные в приговоре доказательства виновности осужденного, каждое в отдельности, подтверждаются другими фактическими данными, и все они полностью согласуются между собой.
Оценка доказательств судом первой инстанции произведена правильно, в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 75, 87, 88 и 307 УПК РФ, и то обстоятельство, что она не совпадает с позицией стороны защиты, само по себе никоим образом не свидетельствует о нарушении органом предварительного следствия или судом первой инстанции требований уголовно-процессуального закона.
Каких-либо существенных противоречий в доказательствах, на которых основано обжалуемое судебное решение, ставящих под сомнение выводы суда первой инстанции о причастности осужденного к указанным преступлениям и о его виновности в них, при настоящей проверке материалов уголовного дела судебной коллегией не установлено.
Все подлежащие доказыванию обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, при рассмотрении настоящего уголовного дела судом первой инстанции установлены, а уголовное дело органом предварительного следствия расследовано и судом первой инстанции рассмотрено полно, всесторонне и объективно, а изложенные в приговоре выводы полностью соответствуют приведенным в нем доказательствам и надлежащим образом мотивированы.
Судебная коллегия учитывает, что сам по себе факт сбора с других осужденных денежных средств ФИО1 не отрицал, однако пояснил, что делал это по указанию начальника ИУФИЦ МАВ, который контролировал данный процесс. Кроме того, не отрицал ФИО1 и факта перегона из ангара на территорию ИУФМЦ автомобиля марки ЗИЛ вместе с П., РАА, КА. и Г.. Однако пояснил, что фактически автомобиль был угнан П., который, по его мнению, дал иные показания, чтобы избежать ответственности за содеянное.
Несмотря на доводы ФИО1, отрицавшего свою виновность в вымогательстве денежных средств у других осужденных, признанных по данному делу потерпевшими, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что она нашла свое полное подтверждение, исходя из установленных фактических обстоятельств преступления, подтверждающих факт незаконного требования передачи денежных средств потерпевших, путем применения, как угроз, так и насилия, с целью извлечения неправомерной имущественной выгоды, а также получения привилегий в период отбывания наказания.
Суд первой инстанции обоснованно принял в качестве достоверных показания самого ФИО1 в той части, в какой они не противоречат установленным фактическим обстоятельствам дела, и в частности, о сборе им денежных средств; наличии у него списка осужденных с целью фиксирования их фамилий и переданных ими сумм денежных средств, а также передачи собранных им с осужденных денежных средств Лицу-1.
При этом доводы стороны защиты о том, что ФИО1 угроз не высказывал, насилия не применял, какого-либо привилегированного положения в ИУФИЦ не имел, с Лицом-1 в сговоре и каких-либо отношениях не состоял, вопросы сбора денежных средств с ним не обсуждал, а вся инициатива исходила от должностных лиц администрации ИУФИЦ, суд первой инстанции правильно расценил в качестве несостоятельных, являющихся избранным способом защиты от предъявленного обвинения.
Доводам стороны защиты о том, что вопросы сбора денежных средств ФИО1 обсуждал не с Лицом-1, а с начальником ИУФИЦ ФКУ ИК-27 МАВ, о каком-либо воздействии Лица-1 на других осужденных ему известно не было, и сам он на них также не воздействовал, а только собирал деньги, которые ему передавались осужденными для нужд ИУФИЦ, какой-либо выгоды для себя при сборе денежных средств не имел, выполняя указания начальника ИУФИЦ МАВ, судом первой инстанции в приговоре также дана надлежащая оценка, согласно которой они признаны несостоятельными, поскольку опровергаются, как показаниями потерпевших, так и показаниями свидетелей обвинения, согласно которым достоверно установлено, что ФИО1, состоя в сговоре с Лицом-1 и по его распоряжению собирал денежные средства, сообщал осужденным, отказывающимся их сдавать, о последствиях такого отказа, высказывая им угрозы применения насилия, ссылаясь при этом на Лицо-1, а также сообщал этому Лицу-1 о таких осужденных для принятия к ним мер реагирования, которые принимались, как Лицом-1, так и самим ФИО1
Вопреки доводам стороны защиты об отсутствии со стороны ФИО1 каких-либо угроз и насилия при сборе денежных средств с осужденных, поскольку последние, якобы, добровольно сдавали их на благоустройство ИУФИЦ, суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для признания правомерными соответствующих требований ФИО1 о передаче денежных средств, о чем в приговоре приведены соответствующие суждения, повода не согласиться с которыми апелляционная инстанция также не усматривает, считая их обоснованными и правильными.
Несмотря на позицию осужденного, его виновность в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ, а также преступления, предусмотренного п.п. «а, б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ полностью подтверждается подробно приведенными в приговоре доказательствами, которые правильно оценены судом на предмет их относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности – достаточности для признания ФИО1 виновным и постановления в отношении него обвинительного приговора.
Так, помимо показаний самого ФИО1 в части непротиворечащей предъявленному ему обвинения, его причастность и виновность в указанных преступлениях полностью подтверждается показаниями потерпевших ЕВА, СГВ, ХРА, КВЮ, ШЭР, УВВ, КДТ, МНВ, БВИ, ПАМ, МВ, ФНВ и КАЮ, а также свидетелей обвинения ШДВ, ЗАВ, ФВГ, МПЛ, ППО, ЕИА, ПДП, РАА, БДА, КАС, АРВ, БНИ, БСМ, МВВ, КИН, МЮК, БСС, ВВВ, БИВ, ППА, ДСМ, ПВВ, СВВ, ТНГ, ОКД, КА., ШАГ, КАП, НСА, СГВ, КАЮ, ЛЕА, СРА, ПЕВ, БВА, ЧСВ и НВН, никаких оснований для оговора которыми осужденного в судебном заседании не установлено, но и письменными материалами уголовного дела, содержание которых также подробно приведено в описательно-мотивировочной части приговора и никаких объективных оснований для их исключения из числа доказательств, вопреки приведенным в жалобах доводам, не имеется, поскольку они полностью соответствуют предъявляемым уголовно-процессуальным законом требованиям.
При этом судом первой инстанции в приговоре приведены подробные мотивы, согласно которым он принял в качестве допустимых и достоверных одни доказательства и отверг другие, о чем в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные суждения, не согласиться с которыми, вопреки приведенным в апелляционных жалобах доводам, у судебной коллегии никаких оснований не имеется.
Сопоставив с представленными сторонами доказательствами показания ФИО1, которые тот дал в ходе производства предварительного следствия, а также в судебном заседании, суд первой инстанции обоснованно расценил их в качестве избранного способа защиты от предъявленного ему обвинения, связанного с желанием избежать уголовной ответственности за совершенные преступления, о чем в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные и мотивированные суждения, с которыми судебная коллегия также полностью соглашается.
Подробно приведя содержание показаний потерпевших ШЭР, УВВ, МНВ, ПАМ, КВЮ, КДТ, МВ, ФНВ и БВИ, а также свидетелей обвинения ПВВ, ШДВ, ЗАВ, ФВГ, МПЛ, ППО, ЕИА, ПДП, РАА, БДА, КАС, АРВ, БНИ, БСМ, МВВ, КИН, МЮК, БСС, ВВВ, БИВ, ППА, ДСМ, СВВ, ТНГ, ОКД и КА., данных ими в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, дав этим показаниям оценку, суд первой инстанции обоснованно признал их достоверными, поскольку они последовательны, логичны и никаких существенных противоречий не содержат, а также согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами виновности осужденного.
При этом суд первой инстанции верно исключил возможность оговора ФИО1 указанными потерпевшими и свидетелями, поскольку в судебном заседании не было установлено данных, свидетельствующих о том, что эти потерпевшие или свидетели имеют какую-либо заинтересованность в привлечении ФИО1 к уголовной ответственности.
Надлежащую оценку в приговоре получили также и показания потерпевших ЕВА, СГВ и ХРА, данные ими в судебном заседании и в ходе предварительного следствия.
При этом в качестве достоверных судом первой инстанции обоснованно признаны показания, данные ими именно в ходе предварительного следствия, о чем в приговоре приведены мотивированные суждения, и в частности о том, что указанные потерпевшие были допрошены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, им были разъяснены права, обязанности и ответственность, а в протоколах имеются их собственноручные записи о том, что их показания изложены верно, ими прочитаны, никаких замечаний у них не имеется, и данные показания согласуются с другими доказательствами и объективно соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела.
Вопреки доводам жалоб осужденного и его защитника, никакого повода не согласиться с такими выводами суда первой инстанции судебная коллегия не усматривает, находя их верными.
Надлежащую и объективную оценку в приговоре получили также и показания свидетелей обвинения БВС, КАВ и НВН, которые в судебном заседании не подтвердили свои показания, данные ими в ходе предварительного следствия, и ссылались, в том числе на то, что не читали и не знакомились с протоколами своих допросов, находились в зависимом положении ввиду отбывания наказания в местах лишения свободы.
Суд первой инстанции верно указал, что, согласно содержанию протоколов допросов, БВС, КАВ и НВН разъяснялись их процессуальные права и обязанности, соответствующие их процессуальному статусу, а также они предупреждались об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний по ст.ст. 307, 308 УК РФ, в протоколах имеются их подписи и записи о личном прочтении, а замечания по поводу прочитанного от них не поступили. При этом эти показания подробны, непротиворечивы, согласуются с другими доказательствами и получены в установленном законом порядке, вследствие чего суд первой инстанции обоснованно отклонил показания указанных свидетелей, данные ими в судебном заседании.
Доводы потерпевших КДТ и СГВ, свидетелей БВС, КАВ и НВН о том, что в ходе предварительного следствия на них было оказано давление со стороны сотрудников ГУФСИН и должностных лиц правоохранительных органов, а также доводы свидетеля ППО о том, что свои показания он подтверждает частично, поскольку давал он их в присутствии оперативных сотрудников, суд первой инстанции обоснованно расценил в качестве несостоятельных, поскольку никакого объективного подтверждения они не нашли, а согласно постановлению старшего следователя СО по Советскому району города Красноярска ГСУ СК России по Красноярскому краю и Республике Хакасия САИ от 08.09.2022 фактов оказания незаконного воздействия со стороны должностных лиц при допросе в ходе предварительного следствия на потерпевших БВИ, КДТ и СГВ, а также свидетелей обвинения ППО, КАВ, БВС и НВН, не установлено, вследствие чего в возбуждении уголовного дела по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285; ч. 1 ст. 286; ч. 1 ст. 302 УК РФ в отношении должностных лиц правоохранительных органов было отказано.
При этом, оценив показания свидетелей АЕМ, КА., КСА, СВ. и ГМА, являющихся должностными лицами ГУФСИН России по Красноярскому краю, суд первой инстанции обоснованно признал их достоверными, указав, что они последовательные, логичные, не содержат противоречий, а также полностью согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами. Не согласиться с таким выводом судебная коллегия никаких оснований не усматривает, находя его правильным.
Кроме того, оценив показания свидетеля МАВ, суд первой инстанции также мотивированно признал их последовательными, логичными, согласующимися с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, а доводы стороны защиты о причастности МАВ к сбору денежных средств с осужденных ИУФИЦ ФКУ ИК-27 были обоснованно отвергнуты, с чем апелляционная инстанция соглашается.
При этом данный довод являлся предметом отдельной процессуальной проверки, по результатам которой старшим следователем СО по Советскому району города Красноярска ГСУ СК России по Красноярскому краю и Республике Хакасия ФИО2 от 04.05.2022 было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении начальника ИУФИЦ КУ ИК-27 ГУФСИН России по Красноярскому краю МАВ по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285; ч. 1 ст. 286 и ст. 163 УК РФ.
Доводы осужденного о том, что в последующем заместителем руководителя СО по Советскому району города Красноярска ГСУ СК России по Красноярскому краю и Республике Хакасия КВВ вышеуказанное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 04.05.2022 было отменено, выводов суда первой инстанции о причастности осужденного к преступлению никоим образом не опровергают, о невиновности ФИО1 не свидетельствуют, поскольку никаких данных о том, что в отношении начальника ИУФИЦ КУ ИК-27 ГУФСИН России по Красноярскому краю МАВ в дальнейшем было возбуждено уголовное дело, представленные материалы не содержат и суду они не представлены, а суд первой инстанции верно указал при этом в приговоре, что в силу ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.
Вопреки доводам жалоб осужденного и его защитника, в основу обвинительного приговора суд первой инстанции обоснованно положил показания потерпевших ЕВА, СГВ, ХРА, КВЮ, ШЭР, УВВ, КДТ, МНВ, БВИ, ПАМ, МВ и ФНВ, содержание которых детально приведено в описательно-мотивировочной части приговора, и согласно которым они подтвердили факты совершения в отношении них ФИО1 вымогательства.
При этом суд первой инстанции обоснованно сослался в приговоре на то, что потерпевшие и свидетели обвинения пояснили те обстоятельства, очевидцами которых они сами являлись или которые стали им известны со слов. Вместе с тем, ввиду давности преступления незначительные неточности в их показаниях, суд первой инстанции верно признал несущественными, и в целом они не находятся в противоречии между собой и иными письменными доказательствами, а, напротив, дополняют и конкретизируют друг друга, являются стабильными и достоверными.
Не согласиться с такими выводами судебная коллегия также никаких оснований не усматривает.
Приведенные в приговоре показания потерпевших о совершении в отношении них преступления согласуются с другими добытыми по делу доказательствами, в том числе показаниями свидетелей обвинения, выписками движения денежных средств по счетам банковских карт, находящихся в пользовании, как самого ФИО1, так в пользовании Лица-1, другими доказательствами по делу, содержание которых подробно приведено в приговоре.
Вместе с тем, оценивая показания свидетелей стороны защиты ЗДС, МАН, САВ, ЗДБ, ДЕГ, ПЕИ, МЕВ, БГВ, КАС, ГСА и ЛАВ, показания которых также подробно приведены в приговоре, суд первой инстанции верно исходил из того обстоятельства, что каких-либо сведений, опровергающих либо ставящих под сомнение доказательства, предъявленные стороной обвинения, в них не содержится.
Мотивируя свои выводы относительно показаний вышеуказанных свидетелей защиты, суд первой инстанции указал в приговоре, что все они, кроме МАН и КАС, ранее отбывали наказание вместе с ФИО1, и заинтересованы в том, чтобы помочь ему избежать уголовной ответственности за совершенные преступления.
Кроме того, МА к ИУФИЦ никакого отношения не имел, вследствие чего свидетелем по существу предъявленного осужденному обвинения событий, имевших место в ИУФИЦ, быть не мог.
ПЕИ и КАС очевидцами преступлений не являлись и дали суду первой инстанции показания по тем обстоятельствам, которые прямого отношения к делу не имеют.
При этом суд первой инстанции верно расценил показания КАС относительного давления, якобы оказанного на потерпевшего ФНВ в ходе предварительного расследования, что они направлены на оказание ФИО1 помощи избежать уголовной ответственности за содеянное.
Показания КАС в судебном заседании никакого объективного подтверждения не нашли, а ФНВ в судебном заседании об оказании на него какого-либо давления со стороны каких-либо сотрудников и должностных лиц не заявлял.
Правильную оценку суда первой инстанции получили также просмотренные по ходатайству стороны защиты видеозаписи, полученные из сети «Интернет», на которых по словам ФИО1 осужденные, являющиеся потерпевшими и свидетелями по данному делу, сообщают об оказании на них давления сотрудниками ГУФСИН с целью получения заведомо ложных показаний, в том числе и в отношении ФИО1
Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что какие-либо основания для признания этих видеозаписей допустимыми доказательствами отсутствуют, поскольку источник их происхождения неизвестен, а сами по себе они не опровергают виновность ФИО1 в совершенных преступлениях, которая полностью доказана приведенными в обоснование вывода об этом доказательствами, в том числе документальными, содержание которых с достаточной полнотой приведено в описательно-мотивировочной части приговора.
При этом квалифицирующий признак совершения преступления в составе организованной группы также нашел свое полное подтверждение в судебном заседании.
Так, согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.
Таким образом, организованная группа характеризуется предварительной договоренностью между ее участниками и устойчивостью. Договоренность участников организованной группы представляет собой большую степень организованности по сравнению с группой лиц по предварительному сговору и характеризуется наличием детального, с указанием функций и действий соучастников, согласования планируемого преступления, способов осуществления преступного замысла. Об устойчивости организованной группы могут свидетельствовать стабильность состава участников группы, распределение ролей между ними при подготовке к преступлению и непосредственном его совершении, наличие в ее составе организатора (руководителя), тщательное планирование преступлений, определенный временной промежуток ее существования.
Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу и указал в приговоре, что об устойчивости организованной группы, в частности, свидетельствует большой временной промежуток ее существования, поскольку преступление совершалось ФИО1 в группе с Лицом-1 на протяжении длительного промежутка времени – с августа 2018 года по июнь 2019 года.
О совершении преступления в составе организованной группы также объективно свидетельствуют: наличие в ней руководителя, которым являлось Лицо-1 и непосредственного исполнителя, которым являлся сам ФИО1; распределение между ними ролей и закрепление определенных функций, так как каждый участник выполнял конкретные, поставленные перед ним задачи; поддержание дисциплины и исполнение требований лидера – руководителя группы; распределение преступных доходов между участниками в соответствии с иерархическим положением в группе.
Так, суд первой инстанции обоснованно, в соответствии с установленными фактическими обстоятельствами, указал в описательно-мотивировочной части приговора о том, что Лицо-1, будучи осужденным и отбывающим наказание с 16.04.2018 в колонии-поселении ФКУ ИК-31 ГУФСИН России по Красноярскому краю, а с 08.05.2018 – в ИУФИЦ ФКУ ИК-27 ГУФСИН России по Красноярскому краю, в силу имеющихся у него неофициальных отношений с должностным лицом ФКУ ИК-27 ГУФСИН России по Красноярскому краю, и неофициально наделенный последним полномочиями заведующего хозяйством с административными функциями по организации труда и быта всех осужденных, находящихся на территории, прилегающей к ФКУ ИК-27, создало организованную группу с целью вымогательства денежных средств у работавших и получавших заработную плату осужденных, отбывающих наказание в колонии-поселении при ФКУ ИК-31 и в ИУФИЦ ФКУ ИК-27.
Кроме того, Лицо-1, не намереваясь лично осуществлять сбор денежных средств, вовлекло в группу ФИО1 с целью совершения им вымогательства денежных средств у осужденных путем неправомерного их сбора в день выдачи заработной платы и последующей передачи Лицу-1. ФИО1, осознанно и добровольно вступив в организованную Лицом-1 группу, осуществлял систематические незаконные сборы денежных средств с осужденных в период с августа 2018 года по июнь 2019 года и как участник организованной группы имел личную и материальную заинтересованность, в том числе, в виде освобождения его от сдачи им самим денежных средств, а также имел привилегии на время отбывания наказания, в том числе, в виде наделения его неофициальными функциями «бригадира».
При этом суд первой инстанции мотивированно отверг доводы стороны защиты об отсутствии у ФИО1 каких-либо благ и привилегированного положения, поскольку они были опровергнуты в судебном заседании показаниями потерпевших и свидетелей обвинения, из которых следует, что он являлся приближенным Лица-1, которым был назначен «бригадиром», и мог не выезжать на работы, и при этом получать заработную плату и не сдавать денежные средства, как остальные осужденные.
Доводы жалоб о том, что у ФИО1 отсутствовали какие-либо отношения с Лицом-1, кроме рабочих, отсутствовала материальная выгода, поскольку все собранные денежные средства передавались Лицу-1, получили надлежащую оценку в приговоре, о чем приведены подробные и мотивированные суждения, с которыми судебная коллегия соглашается.
Так, в частности, эти доводы, помимо показаний потерпевших и свидетелей, опровергаются исследованными судом письменными доказательствами, в том числе, протоколом осмотра предоставленной <данные изъяты> информации о движении денежных средств по расчетным счетам банковских карт, находящихся в пользовании ФИО1 и Лица-1, согласно которой Лицо-1 переводило денежные средства, как своей сожительнице –ШМС, так и супруге ФИО1 – СЕВ, а также самому ФИО1, в пользовании которого находилась банковская карта СЕВ, что также свидетельствует о том, что именно Лицо-1 единолично распоряжалось денежными средствами, полученными совместно с ФИО1 путем вымогательства у осужденных.
При этом доводы стороны защиты о сборе денежных средств только на нужды учреждения никакого объективного подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашли.
Таким образом, суд первой инстанции обоснованно указал в приговоре, что ФИО1, будучи исполнителем и выполняя возложенные на него руководителем организованной группы функции по сбору денежных средств с осужденных, реализовывал общую цель этой группы, направленную на незаконное обогащение путем совершения вымогательства. При этом организованная группа была устойчивой, стабильной и постоянной по составу, действовала достаточно длительное время, а в её деятельности использовались одинаковые преступные схемы.
ФИО1 ежемесячно в период с августа 2018 года по июнь 2019 года, в дни получения осужденными заработной платы осуществлял сбор денежных средств с этих осужденных, данные которых вносил в списки, которые вместе с собранными денежными средствами передавал Лицу-1. При этом Лицо-1 как руководитель группы определило сумму, необходимую для ежемесячной передачи осужденными, в размере 1000 рублей.
Кроме того, Лицом-1 осужденным назначалось денежное взыскание в виде «штрафа» за выявление в их действиях каких-либо нарушений, как реальных, так и надуманных, в размере части либо всей полученной заработной платы.
При этом, в случае несогласия кого-либо из осужденных передавать денежные средства ФИО1, тот лично высказывал в его адрес угрозу применения насилия, либо предлагал прибыть для обсуждения ситуации с Лицом-1, которое незамедлительно совершало противоправные действия, как лично, так и с привлечением других лиц из числа осужденных.
Так, из опасений после высказанных ФИО1 либо Лицом-1 угроз о применении насилия в случае отказа от передачи денежных средств, денежные средства были переданы ФИО1 потерпевшими ЕВА, СГВ, ХРА, КВЮ, ШЭР, УВВ, КДТ, МНВ, БВИ, МВ и ФНВ, а также рядом свидетелей обвинения, показания которых подробно приведены в описательно-мотивировочной части приговора.
Кроме того, судом первой инстанции достоверно был установлен факт применения Лицом-1 насилия к потерпевшему ПАМ, которому первый нанес два удара кулаком за отказ от сдачи денежных средств по требованию ФИО1
При этом факты высказывания ФИО1 и Лицом-1 угроз осужденным, отказывающимся выполнять требования о сдаче денежных средств, в частности нашли свое полное подтверждение в показаниях свидетелей обвинения ШДВ, ЗАВ, БВС, ППО, ПДП, КАВ, БНИ, МВВ, БСС, ВВВ, ППА, ДСМ, ПВВ, СВВ, ОКД и КА.
Таким образом, квалифицирующие признаки преступления – с угрозой применения насилия и с применением насилия также нашли свое полное подтверждение в судебном заседании.
При этом суд первой инстанции правильно указал, что ФИО1 своими действиями выполнял объективную сторону данного преступления, действовал по указанию руководителя организованной группы и совместно с ним, согласовывая свои действия, и которые носили заранее спланированный характер, исходя из умысла, направленного на достижение единого конечного преступного результата.
В случае возникновения у ФИО1 проблем, связанных с требованием передачи денежных средств, в это незамедлительно включался организатор группы, неофициально наделенный должностными лицами исправительного учреждения рядом административных функций с правом требовать от осужденных лиц соблюдения распорядка дня и установленных в учреждении правил поведения, по своему усмотрению формировать группы осужденных, направляемых на те или иные работы, а также снимать осужденных с конкретных работ, решать их бытовые вопросы, являясь неофициальным посредником между отбывающими наказание лицами и представителями администрации исправительного учреждения.
Таким образом, установленные судом первой инстанции обстоятельства, характер сложившихся между ФИО1 и Лицом-1 отношений, роль ФИО1, продолжительность преступной деятельности и её масштабы, методы совершения преступления, согласованность и целенаправленность действий участников группы, совершение преступления по заранее разработанной и используемой схеме, достоверно подтверждают факт совершения ФИО1 указанного преступления в составе организованной группы.
Вместе с тем, доводы ФИО1 о том, что он в августе, сентябре, октябре 2018 года, а также в марте, апреле и мае 2019 года денежные средства с осужденных не собирал, никакого объективно подтверждения не нашли, и, напротив, прямо опровергаются показаниями потерпевших ЕВА, СГВ и БВИ, а также свидетелей ППО и АРВ, на что обоснованно указано в приговоре.
При этом решение суда первой инстанции об оглашении показаний потерпевшего БВИ, данных им в ходе предварительного следствия по делу, вопреки доводам жалобы осужденного, признается судебной коллегией законным и обоснованным, так как эти показания были оглашены по ходатайству государственного обвинителя, которое мотивированно удовлетворено судом после заслушивания по этому вопросу мнений других участников процесса (т. 16, л.д. 61).
Доводы жалобы ФИО1 о необоснованном указании в приговоре в качестве доказательств его виновности протокола выемки от 01.10.2019, протокола осмотра документов от 16.05.2020, протоколов осмотра мест происшествия от 20.02.2020, протокола обыска от 16.12.2019 у ШМС и протокола осмотра изъятых предметов, протоколов задержания ФИО1 и Г., протокола очной ставки Г. с ШЭР, документов, представленные по запросу следователя из ФКУ ИК-31 на 144 листах, протокола осмотра выписок о движении денежных средств по счетам, детализации телефонных переговоров ФИО1 с Г., материалов оперативно-розыскной деятельности на 33 листах, сведений ГУФСИН о перемещениях Г. и сотрудника ФСИН ПМА, поскольку, на его взгляд, они не подтверждают фактов преступлений и его причастности к ним, признаются судебной коллегией необоснованными, так как указанные материалы служат цели установления фактических обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу и приведены в приговоре с необходимой для этого полнотой.
Верно судом первой инстанции оценены и доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не один участвовал в сборе с осужденных денежных средств, исходя из требований ч. 1 ст. 252 УПК РФ, согласно которой судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.
Кроме того, судом первой инстанции обоснованно принято во внимание, что постановлением следователя по ОВД СЧ ГСУ ГУ МВД России по Красноярскому краю ФИО3 от 31.05.2020 в возбуждении уголовного дела в отношении ПЮА, ОКД, КА., ТНГ и НВН по признакам преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ, отказано за отсутствием в их деяниях состава данного преступления (т. 7, л.д. 95-98).
По преступлению, предусмотренному п.п. «а, б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу и указал в приговоре о том, что ФИО1 и Лицо-1, заранее договорились, вступив в предварительный сговор между собой, направленный на хищение какого-либо имущества из ангара с привлечением лиц из числа осужденных для использования их в своих целях, в то же время не ставя их в известность об этом. Реализуя задуманное, ФИО1 и Лицо-1 прибыли к ангару, в который незаконно проникли вместе с ПВВ и КА., неосведомленными о противоправности этих действий. После того, как в помещении ангара ФИО1 был обнаружен автомобиль марки «ЗИЛ», тот сообщил об этом Лицу-1, после чего по предложению последнего ими было принято решение о совершении хищения данного автомобиля, реализуя который ФИО1 и Лицо-1 как непосредственные исполнители преступления, использовали для совершения хищения автомобиля свидетеля ПВВ, выполняющего сугубо функцию водителя, которому ФИО1 передал требование Лица-1 сесть за управление автомобилем. Затем ФИО1 открыл изнутри ворота ангара, и вместе с ПВВ на похищенном автомобиле они проехали на территорию, прилегающую к ФКУ ИК-27 ГУФСИН России по <адрес>.
Тем самым, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ФИО1 действовал умышленно, корыстно, целенаправленно и совместно с Лицом-1.
Вместе с тем, согласно показаниям свидетеля ПВВ он был вынужден сесть за руль автомобиля марки «ЗИЛ ММЗ 554» с целью перемещения его на территорию исправительного учреждения, поскольку имел опасения из-за высказанных в его адрес угроз.
При этом свидетель КА. также подтвердил факт наличия угроз в адрес ПВВ в случае невыполнения тем указаний относительно обеспечения передвижения автомобиля.
Вопреки доводам жалоб о наличии в материалах уголовного дела явки ПВВ с повинной, суд первой инстанции, учитывая вышеуказанное, обоснованно исходил из требований ч. 1 ст. 252 УПК РФ, согласно которым судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, а также принял во внимание постановление, вынесенное следователем по ОВД СЧ ГСУ ГУ МВД России по Красноярскому краю ФИО3 от 26.05.2020 об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении РАА, ПВВ и КА. по признакам преступления, предусмотренного п.п. «а, б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, по факту тайного хищения автомобиля марки «ЗИЛ ММ3 554» за отсутствием в их действиях состава указанного преступления (т. 7, л.д. 84-85).
Вопреки доводам жалоб, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии по данному преступлению квалифицирующих признаков «группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину, а также с незаконным проникновением в помещение», о чем в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные и мотивированные суждения, никаких оснований не согласиться с которыми судебная коллегия также не усматривает.
При этом то обстоятельство, что калитка на входе в ангар, из которого было совершено хищение автомобиля, не запиралась, вопреки доводам осужденного, никоим образом не свидетельствует о наличии свободного доступа в этот ангар, который полностью соответствует признакам помещения, указанным в примечании 3 к ст. 158 УК РФ, а ФИО1 никакого законного права находиться в этом помещении не имел.
При этом к утверждениям ФИО1 о его непричастности к хищению имущества КАЮ, суд первой инстанции верно отнёсся критически и правильно расценил их в качестве избранного способа защиты.
Доводы жалобы осужденного о том, что положенные судом первой инстанции в обоснование принятого решения показания потерпевших и свидетелей, данные ими в ходе производства предварительного следствия по делу, подогнаны, поскольку схожи во многих компонентах, признаются судебной коллегией полностью надуманными, так как ничем объективно не подтверждены.
Судебная коллегия приходит к выводу о том, что все имеющие значение по делу фактические обстоятельства установлены судом первой инстанции в полном объеме и им в приговоре дана надлежащая юридическая оценка, а действия ФИО1 верно квалифицированы по п. «в» ч. 3 ст. 163 УК РФ и по п.п. «а, б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, о чем в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные мотивированные суждения, не согласиться с которыми у судебной коллегии никаких оснований не имеется.
При этом суд первой инстанции обосновал и мотивировал в приговоре изменения обвинения по обоим преступлениям в части, что, вопреки доводам жалоб, не свидетельствует о каком-либо нарушении права ФИО1 на защиту, поскольку это полностью соответствует положениям, установленным ч. 2 ст. 252 УК РФ, так как описание преступных деяний, признанных судом доказанными, не выходит за пределы предъявленного обвинения и установленных им фактических обстоятельств.
Доводы жалобы адвоката о том, что потерпевшими по делу не были заявлены гражданские иски, выводов суда первой инстанции о причастности ФИО1 к вышеуказанным преступлениям, а также о его виновности в них, сами по себе никоим образом не опровергают, а заявление гражданского иска является правом, а не обязанностью лица, которое вправе такой иск заявить.
Доводы жалобы осужденного о несогласии с постановлением суда, вынесенным по итогам предварительного слушания (т. 10, л.д. 109-118), основанием к его отмене не служат, а вопросы о возвращении уголовного дела прокурору и о признании недопустимыми ряда доказательств, в постановлении разрешены в полном объеме и правильно с приведением подробных мотивированных суждений, никаких оснований не согласиться с которыми судебная коллегия не находит.
При этом в указанном постановлении суд первой инстанции дал надлежащую оценку доводам ФИО1 о неразъяснении ему предусмотренных ч. 5 ст. 217 УПК РФ прав, не согласиться с которой у судебной коллегии повода не имеется.
Само по себе отсутствие подписи ФИО1 в одной из граф протокола ознакомления его и защитника с материалами уголовного дела по окончании предварительного следствия по делу никоим образом не свидетельствует, что права, предусмотренные ч. 5 ст. 217 УПК РФ, ему следователем не разъяснялись.
При этом в указанном протоколе ознакомления имеется собственная подпись ФИО1 в графе о том, что протокол прочитан лично всеми участниками, а, значит, он был прочитан осужденным и в части разъяснения его прав (т. 9, л.д. 82-85).
Вопреки доводам жалобы осужденного, все заявленные им в порядке главы 9 УПК РФ отводы другим участникам судебного разбирательства, и в частности председательствующему, государственному обвинителю и защитнику, были надлежащим образом рассмотрены судом первой инстанции с удалением суда в совещательную комнату и последующим вынесением отдельных процессуальных решений, что объективно подтверждается материалами уголовного дела и протоколом судебного заседания.
При этом отсутствие в постановлениях суда, вынесенных по результатам рассмотрения заявленных ФИО1 отводов, указания на разъяснения права и порядка обжалования, чем осужденный в полной мере воспользовался, само по себе основанием для их отмены не является.
Разрешая заявления об отводах председательствующего, государственного обвинителя и защитника, суд первой инстанции всякий раз обоснованно не усматривал для этого предусмотренных главой 9 УПК РФ оснований, о чем приводил подробные и мотивированные суждения, не согласиться с которыми судебная коллегия никаких оснований не усматривает.
При этом сами по себе высказанные ФИО1 в адрес председательствующей по делу оскорбления, что указывает на злоупотребления им своими правами как участника уголовного судопроизводства по делу, основанием для отвода судьи не являлись, а материалы уголовного дела не содержат каких-либо данных, дающих основания полагать, что принятые в дальнейшем председательствующей решения свидетельствовали о её необъективности, предвзятости или личной, прямой или косвенной, заинтересованности в исходе дела.
Кроме того, никаких объективных данных о том, что по факту оскорблений ФИО1 председательствующего было возбуждено уголовное дело, по которому председательствующая была бы признана потерпевшей, представленные материалы уголовного дела не содержат.
Напротив, из копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 18.02.2023, вынесенного следователем СО по Советскому району города Красноярска ГСУ СК РФ по Красноярскому краю и Республике Хакасия ФИО4, следует, что в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по факту оскорбления судьи Штруба М.В. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 297 УК РФ, следователем было отказано в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, а каких-либо данных о том, что это постановление в дальнейшем было отменено, представленные материалы также не содержат и стороной защиты таких сведений не представлено.
Доводы жалобы ФИО1 о том, что в постановлении о разрешении обыска в его жилище (т. 4, л.д. 193) судья дала оценку обстоятельствам, которые являлись предметом рассмотрения по существу дела, признаются судебной коллегией необоснованными, поскольку это объективно опровергается содержанием указанного постановления, согласно которому оценку таким обстоятельствам суд в своём решении не давал, а в постановлении изложены только установленные органом предварительного следствия обстоятельства, приведенные в обоснование заявленного ходатайства о разрешении производства обыска в жилище.
В соответствии с ч. 1 ст. 53 УПК РФ, подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника, однако, согласно ч. 2 ст. 53 УПК РФ, отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя и суда.
В силу изложенного доводы жалобы осужденного о том, что он отказывался от защитника, но отказ от него не был принят судом, о каком-либо нарушении прав ФИО1 никоим образом не свидетельствуют.
При этом из протокола судебного заседания усматривается, что адвокат Башун Ю.В. активно поддерживала позицию своего подзащитного, действуя строго в его интересах и обеспечивая квалифицированную юридическую помощь ФИО1, выступала в его защиту без нарушения требований ст. 7 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, а предусмотренные ст. 72 УПК РФ обстоятельства, которые действительно исключали бы участие в производстве по делу адвоката Башун Ю.В., объективно отсутствовали.
Ссылки ФИО1 на приобщенный им протокол судебного заседания от 16.08.2021 по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к ГУ МВО России по Красноярскому краю и МВД РФ о взыскании компенсации морального вреда, исследованный в заседании суда апелляционной инстанции, о наличии предусмотренных ст. 72 УПК РФ оснований для отвода адвоката Башун Ю.В., допрошенной по данному гражданскому делу в качестве свидетеля по ходатайству ФИО1, также не свидетельствуют, поскольку из содержания указанного протокола следует, что адвокат свидетельствовала исключительно в пользу ФИО1, вследствие чего никаких оснований для вывода о том, что она действовала вопреки воле своего доверителя, у судебной коллегии не имеется.
Вопреки доводам жалобы осужденного, само по себе утверждение обвинительного заключения по делу заместителем прокурора Красноярского края, а не прокурором района (т. 9, л.д. 109), положениям уголовно-процессуального закона никоим образом не противоречит, вследствие чего данное обстоятельство поводом к отмене приговора выступать не может.
Вопрос о вменяемости осужденного разрешен судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 300 УПК РФ правильно.
Суд первой инстанции при назначении ФИО1 наказания в соответствии с требованиями закона учёл характер и степень общественной опасности им содеянного, данные о его личности, влияние наказания на его исправление и условия жизни его семьи, наличие отягчающего наказание обстоятельства, в качестве которого обоснованно признал рецидив преступлений, вид которого верно определен как особо опасный, наличие смягчающих наказание обстоятельств, в качестве которых учел направление им в ходе судебного следствия извинительных писем потерпевшим, его положительные характеристики, состояние здоровья его и матери, наличие семьи и трудоустройства на момент задержания по настоящему уголовному делу, а также возврат похищенного имущества потерпевшему КАЮ в ходе предварительного следствия.
При этом каких-либо оснований для признания иных обстоятельств, смягчающими наказание ФИО1, суд первой инстанции не усмотрел, как не усматривает таких оснований и судебная коллегия, учитывая также, что, по смыслу закона, признание смягчающими иных обстоятельств, помимо указанных в ч. 1 ст. 61 УК РФ, является правом, а не обязанностью суда.
Судебная коллегия считает, что суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что цели и задачи наказания, с учетом личности ФИО1, характера и степени общественной опасности совершенных им преступлений, влияния наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, всех обстоятельств настоящего уголовного дела, могут быть достигнуты лишь при назначении ему за каждое преступление наказания в виде лишения свободы, с применением положений, предусмотренных ч.ч. 1 и 2 ст. 68 УК РФ, без назначения дополнительного наказания, правильно не усмотрев также оснований для применения положений, предусмотренных ч. 6 ст. 15; ст. 64; ч. 3 ст. 68 и ст. 73 УК РФ, о чем в описательно-мотивировочной части приговора приведены обоснованные и мотивированные суждения, не согласиться с которыми судебная коллегия никакого повода не находит.
Вопреки доводам жалоб, окончательное наказание назначено ФИО1 в соответствии со ст. 70 УК РФ правильно, так как преступления совершены им в течение оставшейся неотбытой части наказания по приговору Красноярского краевого суда от 04.03.2011, и в соответствии с п. «в» ч. 7 ст. 79 УК РФ, если в течение оставшейся не отбытой части наказания, что и имеет место быть в данном случае, осужденный совершил тяжкое или особо тяжкое преступление, суд назначает ему наказание по правилам, предусмотренным ст. 70 УК РФ.
Таким образом, тот факт, что на момент непосредственно постановления в отношении ФИО1 данного приговора, остававшийся у него не отбытым по приговору Красноярского краевого суда от 04.03.2011 срок лишения свободы истек, на что указывается в жалобах, для решения вопроса о назначении ему наказания по совокупности приговоров значения не имеет.
Вопреки доводам жалоб, судебная коллегия приходит к выводу о том, что назначенное ФИО1 наказание, как за каждое из совершенных им преступлений, так и по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ и ст. 70 УК РФ, а также, как по своему виду, так и по размеру, чрезмерно суровым не является, поскольку определено в соответствии с требованиями закона и с учетом всех имеющих значение при разрешении данного вопроса обстоятельств, в том числе о личности осужденного, его семейного положения и состояния здоровья.
Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО1 наказания судом первой инстанции определен верно, в соответствии с положениями, установленными п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ, - исправительная колония особого режима, и изменению в апелляционном порядке не подлежит.
Вопреки доводам жалоб, согласно протоколу и аудиозаписи судебного заседания, судебное разбирательство по настоящему уголовному делу проведено судом первой инстанции в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением всех принципов уголовного судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности.
При рассмотрении настоящего уголовного дела суд первой инстанции оценил доводы всех участников судебного разбирательства, предоставив сторонам обвинения и защиты равные возможности для реализации своих прав, ограничений или ущемления которых, вопреки доводам жалоб, допущено не было, а положения ч. 3 ст. 15 УПК РФ, согласно которым суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, а лишь создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, судом первой инстанции полностью соблюдены.
В ходе рассмотрения данного уголовного дела по существу сторона защиты не была ограничена в возможности представлять доказательства невиновности ФИО1, заявлять ходатайства о признании представленных стороной обвинения доказательств недопустимыми, о вызове дополнительных свидетелей и их допросе, о назначении и проведении экспертных исследований и т.д.
Данных о том, что стороной защиты или обвинения в ходе предварительного расследования или судебного разбирательства заявлялись какие-либо ходатайства, которые остались неразрешенными, в материалах дела не имеется, и судебной коллегии они не представлены.
Процедура разрешения заявленных участниками судебного разбирательства ходатайств судом первой инстанции полностью соблюдена, а все ходатайства, как стороны обвинения, так и стороны защиты, разрешены им правильно.
При этом отсутствие во вводной части приговора сведений о всех секретарях судебного заседания и государственных обвинителях, принимавших участие в рассмотрении настоящего уголовного дела, поводом к изменению или отмене обжалуемого судебного решения само по себе являться также не может, о каком-либо нарушении прав осужденного никоим образом не свидетельствует.
Разрешая доводы жалоб осужденного и его защитника о несогласии с постановлениями о рассмотрении замечаний ФИО1 на протокол судебного заседания от 17.03.2023, от 30.03.2023 и от 12.04.2023, судебная коллегия полагает необходимым указать следующее.
Так, исходя из правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда РФ от 27.03.2018 № 854-О, суд апелляционной инстанции не вправе принимать специальное решение по замечаниям на протокол судебного заседания, непосредственно затрагивающим его содержание. Вместе с тем, суд не ограничен в полномочии проверить точность, полноту и правильность протокола судебного заседания с учетом доводов участников уголовного судопроизводства, материалов дела и исследованных доказательств, оценить такой протокол как одно из доказательств, не имеющих, как следует из ч. 2 ст. 17 УПК Российской Федерации, заранее установленной силы и приоритета перед другими доказательствами, признать имеющиеся в нем неточности и ошибки, и определить их влияние (отсутствие такового) на вынесение законного и обоснованного судебного решения.
Судебной коллегией установлено, что в ходе судебного заседания суда первой инстанции велся протокол в письменной форме и протоколирование с использованием средств аудиозаписи (аудиопротоколирование), которые, по смыслу закона, представляют собой единое целое.
Протокол и диски с аудиозаписями приобщены к материалам уголовного дела. Протокол судебного заседания подписан секретарем и председательствующим по делу судьей и в целом соответствует требованиям, предъявляемым ч. 3 ст. 259 УПК РФ.
Как следует из материалов уголовного дела, протокол судебного заседания велся в судебном заседании синхронно по ходу судебного разбирательства, в нём отражен порядок рассмотрения уголовного дела в том объеме и в той последовательности, в которых проводилось судебное заседание.
Замечания осужденного на протокол судебного заседания изучены и рассмотрены председательствующим по делу судьей с вынесением соответствующих процессуальных решений, отвечающих требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.
Согласно ст. 260 УПК РФ замечания на протокол судебного заседания рассматриваются председательствующим судьей. По результатам рассмотрения председательствующий выносит постановление об удостоверении их правильности либо об их отклонении. По данному делу указанные требования закона выполнены. Сущность поданных замечаний в постановлениях судьи не искажена, все замечания рассмотрены в полном объеме. Отклоняя поданные замечания на протокол судебного заседания, судья надлежаще мотивировал свои решения.
Вместе с тем, проверив протокол судебного заседания, и прослушав приложенные к нему диски с аудиозаписями судебного заседания в части замечаний, содержащихся в жалобах защитника и осужденного на постановления председательствующего, судебная коллегия приходит к следующим выводам.
Так, вопреки доводам жалоб, в силу положений п.п. 10, 11 ч. 3 ст. 259 УПК РФ, требование о подробном содержании показаний и заданных вопросов в протоколе судебного заседания, исходя из того обстоятельства, что протокол не является стенограммой судебного заседания, не означает их дословное приведение.
Вопреки доводам жалобы ФИО1 в постановлении от 30.03.2023 дата подачи замечаний 28.03.2023 указана верно, что объективно подтверждается штампом суда (т. 17, л.д. 150). При этом правовое значение имеет именно дата поступления замечаний в канцелярию суда, а не дата, указанная осужденным.
Кроме того, уголовно-процессуальный закон, и в частности ст. 266 УПК РФ, не требует разъяснения права на заявление отводов в порядке главы 9 УПК РФ в каждом судебном заседании, если данное право уже было разъяснено участникам судебного разбирательства.
Так, право на заявление отводов участникам судебного разбирательства в порядке главы 9 УПК РФ было подробно разъяснено ФИО1 в судебном заседании от 14.10.2020, что объективно подтверждается протоколом (т. 16, л.д. 2-3) и аудиозаписью судебного заседания, вследствие чего повторное разъяснение этого права ФИО1 в последующих судебных заседаниях не требовалось.
Кроме того, судебная коллегия исходит из того обстоятельства, что, поскольку протокол и аудиозапись судебного заседания, по смыслу закона, представляют собой единое целое, вследствие чего стороны в подтверждение своих доводов вправе ссылаться, как на содержание протокола судебного заседания, так и на содержание аудиозаписи судебного заседания, а суд апелляционной инстанции может признать имеющиеся в них неточности и ошибки, и определить их влияние либо отсутствие такового на вынесение законного и обоснованного судебного решения
Так, вопреки доводам жалоб, в судебных заседаниях от 10.03.2021, от 22.03.2021, 13.05.2021, 02.06.2021, 08.06.2021, 15.06.2021 и 26.01.2021, состав суда и других участников председательствующим в судебном заседании был объявлен, что объективно подтверждается аудиозаписью судебного заседания, которая, тем самым, соответствует протоколу судебного заседания.
Согласно аудиозаписи судебного заседания от 24.02.2021 и от 25.05.2021 председательствующий не объявил состав суда и других участников судебного заседания (секретаря, государственного обвинителя и защитника), который вместе с тем не изменился, вследствие чего никаких оснований повторно представлять ранее представленных участников у председательствующего не имелось.
Тем самым, права осужденного никоим образом нарушены не были, а указание в протоколе судебного заседания от 24.02.2021 и от 25.05.2021 (т. 16, л.д. 69, 107) о том, что судом был объявлен состав суда и разъяснено право на заявление отводов, которое не соответствует аудиозаписи на вынесение судом законного и обоснованного решения никоим образом не повлияло.
Кроме того, согласно, как протоколу, так и аудиозаписи судебного заседания от 02.02.2021, состав суда и других участников не объявлялся, право на заявление отводов не разъяснялось. Тем самым, доводы осужденного о несоответствии в данной части протокола и аудиозаписи судебного заседания являются необоснованными.
При этом состав суда и других участников (секретаря, государственного обвинителя и защитника) также не изменился, вследствие чего никаких оснований повторно представлять ранее представленных участников у председательствующего не имелось.
Помимо этого, согласно протоколу и аудиозаписи судебного заседания от 03.12.2020 состав суда и других участников председательствующим был объявлен, а также разъяснено право на заявление отводов, которых не последовало, вследствие чего доводы жалобы ФИО1 в данной части также признаются судебной коллегией несостоятельными.
С учетом вышеизложенного судебная коллегия также учитывает, что и в апелляционных жалобах осужденного и его защитника не содержится никаких доводов, которые могли бы являться поводом для отвода конкретных секретарей судебного заседания и государственных обвинителей, вследствие чего каких-либо оснований для вывода о существенном нарушении требований уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, не имеется.
Таким образом, каких-либо оснований для изменения либо отмены приговора, и в том числе по доводам апелляционных жалоб осужденного и его защитника с дополнениями, судебная коллегия не усматривает, вследствие чего приговор подлежит оставлению без изменения, а жалобы с дополнениями – без удовлетворения.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Приговор Советского районного суда города Красноярска от 30 сентября 2022 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника с дополнениями – без удовлетворения.
Приговор суда первой инстанции и настоящее апелляционное определение могут быть обжалованы в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции по правилам, установленным главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня их вступления в законную силу, а осужденным – в тот же срок со дня вручения ему их копий.
При этом осужденный вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий Т.М. Лукьянова
Судьи И.А. Злобин
И.И. Верхотуров