Постановление по делу № 17АП-10470/2019 от 04.12.2025.

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 17АП-10470/2019(5)-АК

г. Пермь

04 декабря 2025 года Дело № А60-47510/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 04 декабря 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 04 декабря 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Чепурченко О.Н.,

судей Иксановой Э.С., Чухманцева М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Саранцевой Т.С.,

при участии в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы Картотека арбитражных дел:

от ФИО1: ФИО2, доверенность от 05.03.2025, паспорт;

от ООО «Корпорация ВГ»: ФИО3, доверенность от 13.05.2024, паспорт;

от ФИО4: ФИО5, паспорт, доверенность от 22.06.2024;

от ООО НПП «Тармет» - представители к судебному заседанию в режиме веб-конференции не подключились по причинам, не зависящим от апелляционного суда,

иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции,

заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО4, ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «БЭЗ»,

в рамках дела № А60-47510/2018 о признании несостоятельным (банкротом) ЗАО «ФИО16 экспериментальный завод» (ИНН <***>),

третье лицо: ФИО7, ФИО8, ФИО9,

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.08.2018 принято к производству заявление уполномоченного органа о признании ЗАО «ФИО16 экспериментальный завод» (ЗАО «БЭЗ») несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Определением от 31.01.2019 в связи с признанием обоснованным заявления ООО «Викойл» о признании ЗАО «БЭЗ» несостоятельным (банкротом) в отношении последнего введена процедура наблюдения; временным управляющим утвержден ФИО8, являющийся членом ассоциации Евросибирская саморегулируемая организация арбитражных управляющих.

Решением арбитражного суда от 10.06.2019 ЗАО «БЭЗ» (должник) признано несостоятельным (банкротом), введена процедура конкурсного производства. Исполнение обязанностей конкурсного управляющего должника возложено на ФИО8

Определением от 07.08.2019 ФИО8 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ЗАО «БЭЗ»; исполняющим обязанности конкурсного управляющего ЗАО «БЭЗ» утвержден ФИО7, являющийся членом ассоциации Евросибирская саморегулируемая организация арбитражных управляющих.

Определением суда от 11.12.2019 ФИО7 утвержден конкурсным управляющим ЗАО «БЭЗ».

Определением от 07.09.2020 производство по делу о банкротстве прекращено в связи с утверждением мирового соглашения.

Определением суда от 29.08.2023 удовлетворено заявление ООО «НПП «Тармет», утвержденное определением Арбитражного суда Свердловской области от 07.09.2020 мировое соглашение расторгнуто, производство по делу № А60-47510/2018 о банкротстве ЗАО «БЭЗ» по заявлению ООО «Викойл» возобновлено.

Определением от 20.12.2023 конкурсным управляющим ЗАО «БЭЗ» утверждена ФИО1, член Ассоциации «Национальная организация арбитражных управляющих».

27 марта 2024 года в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При рассмотрении данного обособленного спора кредитором представлены дополнительные сведения.

Суд обязал арбитражного управляющего представить расширенную выписку из ЕГРЮЛ на ЗАО «БЭЗ», а также мотивировать заявление, в чем выражалась недобросовестность ответчика.

Межрайонной ИФНС № 31 по Свердловской области представлены сведения об открытых/закрытых счетах ЗАО «БЭЗ».

К участию в споре по ходатайству ООО НПП «Тармет» в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО7, ранее исполняющий обязанности конкурсного управляющего ЗАО «БЭЗ».

ФИО4 и ООО НПП «Тармет» представлены отзывы на заявленные требования.

ФИО4 заявлено о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15 октября 2024 суд в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности отказал.

Не согласившись с вынесенным определением, конкурсный управляющий обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий указывает, что суд подошел к рассмотрению вопроса о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности формально, не разобрался в действительных, фактических обстоятельствах, приведших к банкротству должника ЗАО «БЭЗ» и к невозможности удовлетворения требований кредиторов; ссылается на то, что ФИО4 не были представлены суду обоснованные доказательства отсутствия его вины, отсутствия нарушения имущественных прав кредиторов, добросовестности и разумности исполнения функций контролирующего лица должника. При этом, апеллянт отмечает, что уклонение от передачи временному, а затем конкурсному управляющему соответствующей первичной, правоустанавливающей и иной документации ЗАО «БЭЗ» существенным образом уменьшило размер конкурсной массы, так как конкурсный управляющий должника лишился возможности провести работы по взысканию дебиторской задолженности и реализовать имеющиеся у должника запасы, что, как следствие, нанесло имущественный ущерб кредиторам; приводит обстоятельства, которые, по мнению управляющего, свидетельствуют о том, что руководитель ФИО4, не предоставляя установленную законом бухгалтерскую и иную документацию, допустил уменьшение имущества и имущественных прав должника, в результате чего, задолженность перед кредиторами до сих пор не погашена; инвентаризация, с подачи ФИО4, конкурсным управляющим ФИО7 была проведена фиктивно, фактическое наличие имущества (алмазной пасты) проверено не было, следовательно, наличие остального имущества, указанного в инвентаризационной описи, также ставится под сомнение. Ссылаясь на требования кредиторов, включенные в реестр, а также наличие ряда судебных актов о взыскании с должника значительных сумм задолженностей, несмотря на то, что требования, основанные на них, не были заявлены в рамках дела о банкротстве, управляющий полагает, что при совокупности всех факторов, они указывают на недобросовестность действий ФИО4, неплатежеспособность ЗАО «БЭЗ», а также наращивание задолженности с 2016 года; в связи с тем, что ФИО4 не была предоставлена бухгалтерская документация, хозяйственные договоры, бухгалтерские регистры, документы, подтверждающие наличие активов, ранее утвержденный и действующий конкурсный управляющий не имели возможности подтвердить или опровергнуть наличие или отсутствия таких активов, изучить объективность и добросовестность ведения хозяйственной деятельности должником в полном объеме, изучить заключенные в спорный период хозяйственные договоры, подтвердить или опровергнуть наличие дебиторской задолженности, а, следовательно, достоверно установить момент, когда у должника возникли основания для обращения с заявлением о признании его банкротом; ссылается на то, что у ФИО4 не было плана преодоления финансовых трудностей, он планомерно вел должника к банкротству; приводит обстоятельства в обоснование утверждения о том, что сделка должника с ООО «ИР-Дон» от 08.04.2016 по поставке алмазной пасты не отвечала признакам добросовестности, носила явно аномальный характер, не соответствовала обычным рыночным взаимоотношениям сторон. Также управляющий приводит обстоятельства ранее имевшихся арендных правоотношений с ФИО6, при этом отмечает, что аренда такого количества площадей зданий, складов, не соответствовала реальным потребностям ЗАО «БЭЗ», учитывая обороты должника, среднесписочную численность сотрудников, фактическое финансовое состояние, количества оборотных, основных средств, активов; считает, что в связи с тем, что, исходя из фактических обстоятельства дела, ЗАО «БЭЗ» с 2016 года перестало отвечать признакам платежеспособности, накапливало задолженности перед контрагентами, задолженности по обязательным платежам, до 2018 года планомерно осуществлялись действия руководителя к постепенному прекращению хозяйственной деятельности (последняя отчетность должником сдана за 2018 год; в 2018 году у организации отрицательная прибыль), то, действия ФИО4 по заключению вышеуказанного договора аренды на площади, которые ЗАО «БЭЗ» фактически не могло использовать в полном объеме, не отвечают принципам разумности и добросовестности; при этом отмечает, что указанный договор аренды был заключен с аффилированным лицом, что было указано в постановлении апелляционного суда от 25.09.2019, которым ФИО6 было отказано во включении в реестр требований кредиторов должника ЗАО «БЭЗ» требования в размере 12 256 467,65 руб.; ссылается на то, что фактически на дату заключения договора аренды 12.01.2016 в указанных помещениях, находились и другие участники группы компаний ООО «Корпорация ВГ» и ООО «БЭЗ», что с учетом большого количества кв.м., более соответствует действительности, в связи с чем есть основания полагать, что указанный договор аренды был заключен фиктивно для возможности вывода денежных средств со счета должника ЗАО «БЭЗ» в пользу ФИО6; согласно акту сверки взаимных расчетов ЗАО «БЭЗ» оплатило в пользу ФИО6 по договору аренды 1 416 113 руб., по данным ФИО7 в период с 02.06.2017 по 04.09.2017 с расчетного счета должника в пользу ФИО6 перечислены денежные средства в сумме 316 793 руб., управляющим ФИО1 были установлены переводы с расчетного счета должника на счет ФИО6, ООО «Корпорация ВГ» на сумму 1 650 318 руб. (ПАО «Сбербанк») и 3 199 300 руб. (АО «Альфа-Банк»), которые совершены в период с 03.03.2017 по 13.04.2018 и с 21.08.2015 по 24.07.2017, то есть в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом. Кроме того, апеллянт отмечает, что от должника в суд 06.05.2019 поступили объяснения в порядке ст. 81 АПК РФ относительно позиции должника по результатам процедуры наблюдения, должник указывал на то, что в настоящее время ЗАО «БЭЗ» имеет на складе готовой продукции запасы на сумму 26,237 млн. руб., также на балансе имеется автомобиль Киа Соренто, 2014 г.в. и автомобильный погрузчик, дебиторская задолженность более 2 млн. руб., между тем, в результате недобросовестных и незаконных действий ФИО4, на дату проведения конкурсным управляющим ФИО10 05.09.2019 инвентаризации, запасов готовой продукции, дебиторской задолженности на указанную должником сумму в наличии уже не оказалось; ссылается на наличие оснований предполагать об умышленном искажении ФИО4 информации о существующих активах; мировое соглашение по делу о банкротстве было заключено формально, не преследовало со стороны должника цели его исполнения. Все вышеуказанные обстоятельства, по мнению управляющего, свидетельствуют о недобросовестности поведения руководителя ФИО4; в отзыве же на заявление о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности, бывший руководитель должника не приводит никаких доводов своей добросовестности, не предоставляет соответствующих документальных подтверждений. Помимо изложенного, управляющий считает, что судом необоснованно применено самостоятельное основание для отказа в удовлетворении требований, в связи с пропуском срока исковой давности.

ФИО4 в представленном отзыве против удовлетворения апелляционной жалобы возражал.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило.

Конкурсным управляющим ФИО1 представлены возражения на отзыв ФИО4

В судебном заседании приняли участие конкурсный управляющий ФИО1 и представитель ФИО4

При проверке законности и обоснованности обжалуемого судебного акта в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ судом апелляционной инстанции установлено, что по существу судом первой инстанции рассматривалось заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника основанное на неисполнении им обязанности по подаче заявления в арбитражный суд о признании общества банкротом при наличии у общества признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества.

При этом из содержания заявления усматривается, что помимо указанного основания, конкурсным управляющим в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности было заявлено о непередаче бывшим руководителем должника документации общества и о совершении им сделок (снятие денежных средств в размере 120 000 руб., а также перечисление в пользу ФИО11 денежных средств в сумме 313 625 руб., ФИО12 – 171 957 руб., а также использование ФИО4 средств должника в личных интересах в размере 2 752 193,99 руб.), повлекших усугубление финансового состояния должника, результатом которых явилось неспособность должника удовлетворить требование кредиторов, которые судом первой инстанции рассмотрены не были (соответствующих выводов мотивировочная часть обжалуемого определения не содержит).

В представленных конкурсным управляющим уточнениях (л.д. 25) содержащих сведения о порядке определения размера ответственности за неподачу заявления, заявитель от иных оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности не отказывался. Более того, в последующих дополнениях и пояснения управляющий указывал на то, что совершение сделок повлекло ухудшение финансового состояния должника.

Поскольку не рассмотрение всех оснований заявленного требования является существенным нарушением норм процессуального права, суд апелляционной инстанции определением от 28.04.2025 перешел к рассмотрению заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «БЭЗ» по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дел в суде первой инстанции; судебное заседание по рассмотрению заявления по существу назначено на 16.06.2025.

До начала судебного заседания от ФИО4 поступило заявление о применении срока исковой давности. Принимая во внимание, что судом первой инстанции рассматривалось заявление ФИО4 о применении срока исковой давности, приведенные ответчиком в заявлении доводы, будут оценены судом апелляционной инстанции при рассмотрении спора по существу.

В судебном заседании приняли участие конкурсный управляющий ФИО1 и представитель ФИО4

При выяснении в заседании суда обстоятельств местонахождения имущества должника, представитель ФИО4 пояснил, что активы (имущество) должника были переданы утвержденному судом управляющему до рассмотрения вопроса об утверждении мирового соглашения. Также представитель ответчика пояснил, что с учетом заявленных конкурсным управляющим уточнений не представляется возможным определить линию защиты ответственного лица.

Поскольку, кому из арбитражных управляющих ФИО7 или ФИО8 было передано имущество должника представитель ФИО4 пояснить не смог, принимая во внимание, что ФИО7 уже привлечен к участию в данном обособленном споре, суд апелляционной инстанции определением от 16.06.2025 (вынесено в составе судей Чепурченко О.Н., Плаховой Т.Ю., Шаркевич М.С.) привлек к участию в споре в качестве третьего лица, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, бывшего конкурсного управляющего ЗАО «БЭЗ» ФИО8 в целях установления дополнительных обстоятельств и отложил судебное разбирательство на более поздний срок для совершения дополнительных процессуальных действий и представления участниками спора дополнительных сведений и документов. При этом апелляционный суд отметил, что первоочередным вопросом в рамках настоящего спора является вопрос, где находится имущество должника и кто именно им распорядился.

Определением от 11.07.2025 на основании ст. 18 АПК РФ произведена замена судей Плаховой Т.Ю., Шаркевич М.С. на судей Иксанову Э.С., Чухманцева М.А.. После замены судьи рассмотрение спора начато сначала в составе председательствующего Чепурченко О.Н., судей Иксановой Э.С., Чухманцева М.А.

До начала судебного заседания от СРО ААУ «Евросиб» и ГУ МВД России по Свердловской области поступили сведения о месте регистрации ФИО8, ФИО7

Конкурсной управляющей ФИО1 представлена письменная позиция по заявленным требованиям, в которой просила привлечь ФИО4 к субсидиарной ответственности на основании ст. 61.12 Закона о банкротстве, взыскав с него в порядке субсидиарной ответственности в конкурсную массу 266 681,28 руб. в связи с неисполнением обязанности по подаче заявления в арбитражный суд, установленной ст. 9 Закона о банкротстве, а также на основании ст. 61.11 Закона о банкротстве, с установлением размера субсидиарной ответственности после окончания мероприятий по формированию конкурсной массы.

В судебном заседании приняли участие представители конкурсный управляющий ФИО1 и ФИО4

Представителем ФИО4 в заседании суда заявлено ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств – акта приема-передачи по ЗАО «БЭЗ» от 05.08.2019 о передаче документов ФИО8 и.о. конкурсного управляющего ЗАО «БЭЗ» ФИО7, акта приема-передачи ЗАО «БЭЗ» от 23.12.2020 о передаче ФИО7 генеральному директору ЗАО «БЭЗ» ФИО9 имущества и документов ЗАО «БЭЗ», ответа ФИО4 на уведомление-запрос исх. № 125/БЭЗ от 26.0.2019, приказа арбитражного управляющего ФИО8 о проведении инвентаризации от 07.06.2019, отчета конкурсного управляющего ФИО7 о своей деятельности и о результатах проведения конкурсного производства ЗАО «БЭЗ» от 02.10.2019.

По результатам рассмотрение данного ходатайства представленные документы приобщены к материалам дела.

Лица, участвующие в судебном заседании выступили с пояснениями, ответили на вопросы суда.

В порядке ст. 163 АПК РФ апелляционным судом объявлен перерыв в судебном заседании до 23.07.2025.

После перерыва судебное заседание продолжено в том же составе суда и секретаря судебного заседания, при прежней явке с участием в режиме веб-конференции посредством использование информационной системы Картотека арбитражных дел конкурсного управляющего ФИО1

От конкурсного управляющего ФИО1 поступил ответ на запрос суда по ФИО9

Принимая во внимание, приобщение к материалам дела документов, содержащих сведения о передаче после прекращения производства по делу о банкротстве в отношении ЗАО «БЭЗ» документов и имущества должника, в том числе спорного, генеральному директору ЗАО «БЭЗ» ФИО9, суд апелляционной инстанции в порядке ст. 51 АПК РФ привлек ФИО9 к участию в данном обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

В связи с привлечением к участию в споре третьего лица, рассмотрение спора определением от 23.07.2025 отложено на 03.09.2025 для совершения соответствующих процессуальных действий.

Также для правильного рассмотрения спора, суд апелляционной инстанции возложил на конкурсного управляющего ФИО1 обязанность предоставить в табличном виде сведения, какой именно эпизод вменяется ответчику и дату его заявления в суде первой инстанции, а также истребовал из Арбитражного суда Свердловской области материалы настоящего дела о банкротстве № А60-47510/2018 по обособленному спору конкурсного управляющего ФИО7 о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «БЭЗ» в размере 15 950 151,57 руб. (производство по спору прекращено определением от 09.09.2020).

До начала судебного заседания в апелляционный суд поступили истребуемые из суда первой инстанции материалы по настоящему делу.

Конкурсным управляющим ФИО1 представлено ходатайство о привлечении к участию в деле в качестве соответчиков ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ».

В судебном заседании принял участие представитель ФИО4

Представителем ФИО4 в заседании суда представлены из материалов настоящего дела копия отзыва ФИО7, представленного в рамках обособленного спора по жалобе ООО НПП «Тармет» на действия (бездействия) конкурсного управляющего ФИО7 и приложенных к нему фотоматериалов в качестве доказательств наличия имущества должника после смены конкурсного управляющего.

Принимая во внимание, что конкурсным управляющим ФИО1 не исполнено требование суда о предоставлении в табличном виде сведений, какой именно эпизод вменяется ответчику и дату его заявления в суде первой инстанции, а также заявление управляющим ходатайства о привлечении к участию в данном споре соответчиков, суд апелляционной инстанции определением от 03.09.2025 отложил судебное разбирательство на 06.10.2025, огласив по итогам судебного заседания о назначении для совместного рассмотрения вопроса о наложении на конкурсного управляющего ФИО1 судебного штрафа за неисполнение требований суда, вынеся ходатайство о привлечении в качестве соответчиков ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» в следующее судебное заседание, дополнительно обязав конкурсного управляющего сформулировать требования к каждому из ответчиков с указанием какие эпизоды вменяются в вину каждому из них (неправомерные действия, причинно-следственная связь, последствия).

При изготовлении настоящего судебного акта судом установлено, что требования суда, изложенные в определении от 23.07.2025, конкурсным управляющим ФИО1 были исполнены, посредством предоставления через Мой Арбитр 27.08.2025 письменных пояснений в порядке ст. 81 АПК РФ, ошибочно зарегистрированных отделом регистрации в иной обособленный спор по настоящему делу о банкротстве.

В связи с изложенным, оглашение в судебном заседании о назначении судебного заседания для рассмотрения вопроса о наложении на конкурсного управляющего ФИО1 судебного штрафа за неисполнение требований суда, признано апелляционным судом ошибочным.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции также счел необходимым предложить ФИО4 представить свою правовую позицию с учетом представленных управляющим 27.08.2025 пояснений.

До начала судебного заседания от конкурсного управляющего ФИО1 поступили письменные пояснения в порядке ст. 81 АПК РФ с приведением оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6, являющегося фактическим владельцем (бенефициаром) бизнеса и завода (перевод бизнеса на другие лица группы компаний – ООО «БЭЗ» и ООО «Корпорация ВГ», осуществляющих деятельность по тому же адресу, в тех же помещениях, на том же оборудовании, с теми же контрагентами; совершение ничтожных сделок в пользу ФИО6, направленных на вывод активов должника в пользу аффилированных лиц и причинение вреда имущественным правам кредиторов; совершение действий по преднамеренному сокрытию документов финансово-хозяйственной деятельности должника) и ООО «Корпорация ВГ», единственным участником которого является ФИО6 (являлось выгодоприобретателем в связи с переводом на него бизнеса должника, совершение должником сделок с ООО «Корпорация ВГ», направленных на преимущественное удовлетворение, а также на безосновательный вывод активов должника (уступки прав требований; совершение лизинговых платежей за должника, с целью сохранения за собой погрузчика)). При этом конкурсный управляющий ссылается на то, что ФИО6 также был заинтересован в сокрытии документов, которые изначально, как товарные запасы и имущество должника, согласно пояснениям ФИО4, находились по адресу завода, принадлежащего на праве собственности ФИО6; ФИО6 располагал информацией об имуществе должника, его местонахождении, имел к нему доступ. Считает, что владельцем бизнеса ФИО6 фактически была организована и реализована схема, по которой ЗАО «БЭЗ» было доведено до банкротства, а затем, в процедуре банкротства, все действия должника, в том числе в лице конкурсных управляющих производились на территории ФИО6 под его руководством и были направлены на недобросовестные действия по введению в заблуждение кредиторов должника с заключением мирового соглашения, не с целью погашения требований кредиторов, а с целью дальнейшего вывода имущества.

В судебном заседании приняли участие представители конкурсного управляющего ФИО1, ФИО4, ФИО6, ООО «Корпорация ВГ», ООО НПП «Тармет».

Представитель конкурсного управляющего ФИО1 на ранее заявленном ходатайстве о привлечении к участию в данном обособленном споре в качестве соответчиков ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» настаивала.

Рассмотрев в порядке ст. 159 АПК РФ заявленное конкурсным управляющим ходатайство, принимая во внимание, что определение состава ответчиков по спору является правом заявителя, суд апелляционной инстанции на основании ст. 46 АПК РФ определением от 06.10.2025 привлек ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» к участию в данном обособленном споре в качестве соответчиков; предложил ФИО4, ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» представить правовые позиции относительно заявленных требований с учетом представленных конкурсным управляющим ФИО1 27.08.2025 и 29.09.2025 через Мой Арбитр письменных пояснений; отложил судебное разбирательство на 29.10.2025.

До начала судебного заседания от кредитора ООО НПП «Тармет» поступили письменные пояснения в порядке ст. 81 АПК РФ, в которых кредитор, согласившись с позицией конкурсного управляющего ФИО1, просил удовлетворить заявленные требования о привлечении лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Конкурсным управляющим ФИО1 представлены возражения на заявления ФИО4 о применении срока исковой давности, а также уточнение исковых требований, в котором просила:

- привлечь ФИО4, ФИО6, ООО «Корпорация ВГ» солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии со ст. 61.11 Закона о банкротстве; размер установить после окончания формирования конкурсной массы;

- привлечь ФИО4, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии со ст. 61.12 Закона о банкротстве; взыскать с ФИО4 в конкурсную массу денежные средства в размере 266 681,28 руб. в связи с неисполнением обязанности по подаче должником в арбитражный суд заявления, установленной ст. 9 Закона о банкротстве.

ФИО6 в представленном отзыве против удовлетворения заявленных к нему требований возражал, просил отложить судебное разбирательство для предоставления возможности ознакомления с материалами дела и подготовки правой позиции.

В судебном заседании приняли участие представители конкурсного управляющего ФИО1, ФИО4, ФИО6, ООО «Корпорация ВГ» и ООО НПП «Тармет».

Поскольку в силу положений ст. 49 АПК РФ до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу заявитель вправе изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер заявленных требований, заявленные конкурсным управляющим уточнения приняты апелляционным судом.

Все представленные документы приобщены апелляционным судом в материалы дела.

Учитывая принятие судом заявленных конкурсным управляющим уточнений, а также заявление ФИО6 ходатайства об отложении судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции с целью недопущения процессуальных прав лиц, участвующих в споре, определением от 29.10.2025 отложил судебное разбирательство на 26.11.2025, предложив ФИО4, ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» представить в апелляционный суд правовые позиции относительно заявленных требований с учетом принятых судом уточнений.

До начала судебного заседания от ООО «Корпорация ВГ» поступила письменная позиция по уточненному заявлению, в которой просило отказать в привлечении общества к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «БЭЗ».

Представленные ООО «Корпорация ВГ» пояснения приобщены судом к материалам дела.

В заседании суда представитель конкурсного управляющего ФИО1 на доводах с учетом заявленных уточнений настаивал, просил заявленные требования удовлетворить.

Представители ФИО4 и ООО «Корпорация ВГ» против удовлетворения заявленных к ним требований возражали по основаниям, приведенным в представленных ими письменных позициях по спору; просили в удовлетворении заявленных к ним требований отказать.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного разбирательства надлежащим образом явку своих представителей в суд не обеспечили, что в силу положений ст. 156 АПК РФ не препятствует рассмотрению спора в их отсутствие.

Из материалов дела апелляционным судом установлено, что ЗАО «ФИО16 экспериментальный завод» (ЗАО «БЭЗ») зарегистрировано в качестве юридического лица 25.01.2013 с присвоением ИНН <***> и ОГРН <***>, и установлением размера уставного капитала 1 000 000 руб.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ основным видом деятельности общества является производство основных химических веществ, удобрений и азотных соединений, пластмасс и синтетического каучука в первичных формах (20.1); в качестве дополнительных видов деятельности указано помимо прочего – производство нефтепродуктов (19.20), производство красок, лаков и аналогичных материалов для нанесения покрытий, полиграфических красок и мастик (20.3), производство прочих основных неорганических и органических химических веществ (20.13, 20.14), производство прочих химических продуктов, не включенных в другие группировки (20.59.5), торговля оптовая лакокрасочными материалами, а также розничная в специализированных магазинах (46.73.4, 47.52.2).

Единоличным исполнительным органом общества действующим без доверенности с 25.02.2013 до 06.06.2019 (вынесение резолютивной части решения о признании ЗАО «БЭЗ» несостоятельным (банкротом)) являлся ФИО4.

В связи с признанием заявления ООО «Викойл» обоснованным, определением от 31.01.2019 в отношении ЗАО «БЭЗ» введена процедура наблюдения; решением 10.06.2019 ЗАО «БЭЗ» признано несостоятельным (банкротом).

Определением от 07.09.2020 производство по делу о банкротстве ЗАО «БЭЗ» было прекращено в связи с утверждением судом мирового соглашения; до утверждения мирового соглашения конкурсными управляющими ЗАО «БЭЗ» являлись с 06.06.2019 по 07.08.2019 – ФИО8, с 08.08.2019 по 02.09.2020 – ФИО7

После прекращения производства по делу о банкротстве ЗАО «БЭЗ» генеральным директором общества был назначен ФИО9, который уволился 26.02.2021.

Определением от 29.08.2023 по заявлению ООО НПП «Тармет» мировое соглашение было расторгнуто, дело о банкротстве ЗАО «БЭЗ» возобновлено; конкурсным управляющим ЗАО «БЭЗ» утверждена ФИО1 (резолютивная часть определения от 12.12.2023).

В период осуществления ФИО4 полномочий директором ЗАО «БЭЗ» у должника возникли неисполненные обязательства перед следующими:

- МИФНС № 31 по Свердловской области (ФНС 16.08.2018 было подано первоначальное заявление о признании должника банкротом в связи с неуплатой обязательных платежей на сумму 922 650,21 руб.);

- ООО «ВИКОЙЛ» - определение Арбитражного суда Свердловской области от 03.07.2017 по делу № А60-22816/2017 на сумму основного долга 412 675 руб., судебных расходов 21 038,34 руб.;

- ООО НПП «Тармет» - определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.08.2018 по делу № А07-9755/2018 на сумму основного долга 4 399 956,90 руб.;

- АО ТЛК «Пижма» - определение Арбитражного суда Республики Коми от 05.06.2018 по делу № А29-3886/2018 на сумму основного долга 232 981,73 руб., судебных расходов 8 170 руб.;

- ООО «Экстрой» - договор поставки № 32 от 08.04.2016, договор цессии от 28.04.2017 на сумму основного долга 9 659 761 руб.

Вышеуказанные требования были включены в реестр требования кредиторов ЗАО «БЭЗ»; требования Межрайонной ИФНС № 31 впоследствии были погашены ФИО4 до заключения мирового соглашения по делу, при этом требования перед остальными кредиторами по настоящее время остаются не погашенными.

Обращаясь с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий просит привлечь на основании ст.ст. 61.11, 61.12 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4, ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ».

В частности, требования к ФИО4 основаны на следующих обстоятельствах:

- несоблюдение обязанности по надлежащему ведению, хранению документов бухгалтерского учета и непередача их конкурсному управляющему, что препятствует проведению в полной мере финансового анализа деятельности должника, выявлению совершенных им сделок и проверки их действительности, причин фактического прекращения должником хозяйственной деятельности;

- не принятие мер по взысканию дебиторской задолженности, а также по передаче управляющему подтверждающей ее наличие первичной документации (определение от 03.02.2020);

- непринятие мер по обеспечению сохранности имущества должника (производственных запасов) после расторжения договора аренды (имущество должника, в том числе товарные запасы, по словам ФИО4 были оставлены на ответственное хранение на территории производственной площадки по адресу: <...>, при этом каких-либо документальных подтверждений ответхранения отсутствуют);

- несоблюдение обязанности по надлежащей передаче имущества должника конкурсному управляющему, а также совершение незаконных действий по выводу имущества должника (товарных запасов) при фактическом сговоре с конкурсным управляющим ФИО7;

- совершение подозрительных, экономически нецелесообразных сделок, направленных на вывод активов должника (сделки в отношении ФИО4, ФИО6 признаны апелляционным судом недействительными; договоры уступки права требования, заключенные с ООО «Корпорация ВГ»; платежи в пользу ООО «Корпорация ВГ»; договор с ООО «ИР-ДОН» на поставку алмазной пасты на 9 660 261 руб.; договор аренды на всю площадь завода);

- недобросовестное бездействие по не переработке алмазной пасты, денежные средства от переработки и дальнейшей продажи которой могли быть использованы для оплаты всей задолженности перед кредиторами, включенными в реестр (в определении по делу № А60-29062/2017 сам ФИО4 пояснял, что с использованием приобретенной пасты марки АС4 100/80 ВОМ в лаборатории должника должна была производится иная продукции – алмазная паста марки АСМ 28/20, что является экономически выгодным для должника);

- отсутствие у ФИО4, как руководителя должника, плана выхода из кризисной ситуации (в том числе, непринятие мер по реализации товарных запасов еще в стадии наблюдения, за счет чего могли быть удовлетворены требования кредиторов);

- создание и поддержание системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику и кредиторам, недобросовестные действия по предоставлению ФИО4 полномочий ФИО6 с 10.10.2016 на распоряжение счетом ЗАО «БЭЗ» с правом подписания электронных документов в системе «Альфа-Бизнес Онлайн» с ролью в системе «руководитель», трудоустройство на работу ФИО6, ФИО13;

- планомерное доведение должника до банкротства, как «центра убытков», фактическое отсутствие неблагоприятных рыночных факторов, как причины банкротства;

- неисполнение обязанности по подаче заявления в арбитражный суд согласно ст. 9 Закона о банкротстве не позднее 25.08.2016, в связи с наличием на 25.07.2016 неисполненных на протяжении трех и более месяцев обязательств, возникших по договору поставки от № 32 от 08.04.2016 между ЗАО «БЭЗ» (покупатель) и ООО «ИР-ДОН» (поставщик) по товарной накладной № 2598 от 25.04.2016.

Предъявляя требования к ФИО6, конкурсный управляющий указывает на то, что он является фактически главным контролирующим лицом должника, владельцем группы компаний под торговой маркой «ФИО16 экспериментальный завод», конечным бенефициаром и выгодоприобретателем, что неоднократно подтверждалось определениями и постановлениями судов в рамах настоящего банкротного дела, который фактически оказывал реальное влияние на решения ЗАО «БЭЗ».

В обоснование требования о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6 управляющий указывает на:

- причинение вреда кредиторам посредством недобросовестного использования института юридического лица путем создания группы лиц по модели «центр прибыли – центр убытков», ссылаясь на то, что на другие организации группы компаний перешла хозяйственная деятельность должника и прибыль от нее, а на должнике остались непогашенные долги;

- причинение вреда кредиторам путем преднамеренного перевода деятельности должника ЗАО «БЭЗ» на «зеркальное общество» - ООО «БЭЗ» (ИНН <***>), продолжившее работу на тех же производственных единицах завода, принадлежавшего ФИО6, на которое перешла хозяйственная деятельность должника и прибыль от нее, что и привело к прекращению осуществления ЗАО «БЭЗ» хозяйственной деятельности и его банкротству (перевод бизнеса);

- причинение вреда кредиторам посредством совершения сделок, направленных на вывод активов должника в пользу аффилированных лиц (ФИО6, ООО «Корпорация ВГ», ФИО4);

- предоставление должником полномочий ФИО6 с 10.10.2016 на распоряжение счетом ЗАО «БЭЗ» с правом подписания электронных документов в системе «Альфа-Бизнес Онлайн» с ролью «руководитель» в системе;

- заключение должником договора аренды с ФИО6 на все производственные единицы завода именно тогда, когда у ЗАО «БЭЗ» начинаются первые признаки банкротства (в начале 2016 года), а также подачу 01.04.2019 заявления о включении в реестр задолженности по оплате арендных платежей на сумму 12 256 467,65 руб., свидетельствующих о том, что ФИО6 и ФИО4 фактически готовились к банкротству и создавали фиктивную задолженность, чтобы в дальнейшем иметь возможность, в том числе, оказывать влияние на процедуру банкротства; в определении от 12.06.2019 указывается, что за период действия договора аренды с 12.01.2016 по 31.01.2018 должник произвел в пользу ФИО6 оплату в размере 1 416 113 руб., которые фактически были выведены в пользу аффилированного лица с целью причинения вреда имущественным правам кредиторам;

- непредоставление и сокрытие бухгалтерской документации и имущества должника, ссылаясь на то, что все доказательства указывают на нахождение документов и имущества ЗАО «БЭЗ» по адресу завода принадлежащего ФИО6; по мнению заявителя, непередача документов в таком случае, должна быть квалифицирована как злонамеренное и умышленное сокрытие документации от конкурсного управляющего в целях укрытия истинного положения дел в организации, предполагается, что обнародование документов о финансово-хозяйственной деятельности могло повлечь негативные последствия для ФИО4 и ФИО6;

- причинение вреда кредиторам путем осуществления фактического контроля над процедурой банкротства, организации и реализации схемы по которой ЗАО «БЭЗ» было доведено до банкротства, а затем, в процедуре банкротства, все действия должника, в том числе, в лице конкурсных управляющих производились на территории ФИО6 под его руководством, и были направлены на недобросовестные действия по введению в заблуждение кредиторов должника с заключением мирового соглашения, не с целью погашения требований кредиторов, а с целью дальнейшего вывода имущества;

- сговор ФИО6 (совместно с ФИО4) с конкурсным управляющим ФИО7 во вред кредиторам, ссылаясь на то, что фактически вилочный погрузчик ФИО7 по акту ФИО9 не передавался, при этом ФИО9 подписал акт без замечаний, что, фактически говорит о сговоре конкурсного управляющего и контролирующих должника лиц, а также учитывая факт, что имущество находилось на территории ФИО6 и передавалось по адресу объектов недвижимости, принадлежащих ФИО6, говорит о том, что все действия происходили именно с подачи и под контролем ФИО6, как конечного бенефициара должника (ФИО9 являлся просто номинальным лицом, по отзыву которого он фактически прекратил полномочия директора 06.02.2021), в целях контроля за процедурой банкротства и реализации схемы прекращения процедуры банкротства с целью дальнейшего вывода имущества в свою пользу, так как иная заинтересованность и экономическая обоснованность в нахождении имущества третьего лица на территории ФИО6 в отсутствие каких-либо договорных правоотношений, отсутствует, как отсутствует и разумность действий добросовестного конкурсного управляющего в оставлении имущества должника у третьего лица без соответствующих договорных правоотношений; содержание объяснении ФИО6 от 03.03.2025 говорит о том, что ФИО6 располагал информацией об имуществе, его местонахождении, имел возможность доступа к имуществу, и, исходя из его же слов, оно было вывезено с территории завода еще в конце 2019 года, до заключения мирового соглашения (07.09.2020);

- единое руководство и контроль должника, а именно наличие единого фактического учредителя и контролирующего лица у ЗАО Торговый дом «ФИО16 экспериментальный завод» (ИНН <***>), ООО «ФИО16 экспериментальный завод» (ИНН <***>), ЗАО «БЭЗ» (ИНН <***>), ООО «Корпорация ВГ» (ИНН <***>), в лице ФИО6, при осуществлении всеми хозяйствующими субъектами аналогичного вида деятельности в производственных единицах одного завода, предполагает единый подход к решению вопросов, касающихся хозяйственной, кадровой и финансово-экономической политики организаций группы компаний «Корпорация ВГ»; единое руководство всей группой компаний является признаком подконтрольности и взаимозависимости ее участников (ФИО6 был трудоустроен в ЗАО «БЭЗ» с 01.01.2014 по 31.12.2016, а его сын ФИО13 с 01.01.2014 по декабрь 2017 год).

Предъявляя требования к ООО «Корпорация ВГ» конкурсный управляющий указывает на то, что должник и ООО «Корпорация ВГ», единственным учредителем которого является ФИО6, представляют собой группу компаний, конечным бенефициаром которой является ФИО6; наличие доказательств фактической аффилированности между ЗАО «БЭЗ» и ООО «Корпорация ВГ» (нахождение на одной площадке, осуществление однородной деятельности), а также предоставление должником полномочий ФИО6 (единственному участнику общества) с 10.10.2016 на распоряжение счетом ЗАО «БЭЗ» с правом подписания электронных документов в системе «Альфа-Бизнес Онлайн» с ролью в системе «руководитель» установлено постановлением апелляционного суда от 25.09.2019.

В обоснование требования о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Корпорация ВГ» управляющий указывает на:

- вывод в свою пользу активов должника путем заключения договоров уступки права требования (цессии) тогда, когда у должника была непогашенная задолженность перед всеми кредиторами, вошедшими в реестр (договор №11/17 от 26.12.2017, заключенный между ЗАО «БЭЗ» (цедент) и ООО «Корпорация ВГ» (цессионарий), в отношении задолженности ПАО «Уральская кузница» в размере 644 347,75 руб. по исполнительному листу ФС №012984633, выданному Арбитражным судом Челябинской области 25.10.2017 по делу № А76-18433/2017; договор № 10/17 от 26.12.2017, заключенный между ЗАО «БЭЗ» (цедент) и ООО «Корпорация ВГ» (цессионарий), в отношении задолженности ИП ФИО14 в размере 248 497,60 руб. по исполнительному листу ФС № 016730051, выданному на основании решения Арбитражного суда Свердловской области от 21.08.2017 по делу № А60-30662/2017);

- подконтрольность должника ЗАО «БЭЗ» и ООО «Корпорация ВГ» одному бенефициару ФИО6, вовлеченность ООО «Корпорация ВГ» через ФИО6 в процесс определения действий должника ЗАО «БЭЗ», наличие признаков у ООО «Корпорация ВГ» потенциального выгодоприобретателя возникших в связи с банкротством должника (перевод бизнеса), ссылаясь на то, что в группе компаний должник являлся «центром убытков», а ООО «Корпорация ВГ» одним из «центров прибыли», а также указывая, что в период, когда ЗАО «БЭЗ» (2017-2018 гг.) пришел окончательно к банкротству и перестал осуществлять финансово-хозяйственную деятельность, другая организация группы компаний, осуществляющая деятельность на том заводе, по тому же адресу, под фактическим руководством ФИО6 стала наращивать выручку и успешно функционировать;

- заинтересованность ООО «Корпорация ВГ» в лице учредителя и конечного бенефициара группы компаний (включая должника) ФИО6, в выводе имущества погрузчика BULL FD29JE, № двигателя C240-238605, шасси (рама) № 010301L7669 в свою пользу, посредством совершения 30.06.2021 фиктивной сделки купли-продажи погрузчика с ФИО15, направленной на вывод имущества должника, после совершения которой спорное транспортное средство выбыло из владения должника (01.07.2021 снято с учета в связи с продажей по указанному договору) и до настоящего времени никем не поставлено на учет и ни за кем не зарегистрировано, при этом денежные средства на счет должника не поступили;

- должник, имея непогашенную задолженность за поставку товара перед независимым кредитором, систематически и исправно производил перечисления за поставку товаров ООО «Корпорация ВГ», чем были нарушены права кредиторов, ООО «Корпорация ВГ» тем самым извлекало выгоду из недобросовестного поведения должника (в период с 27.04.2017 по 14.06.2017 с расчетного счета должника № 40702810238030002339, открытого в ПАО «Альфа-Банк» в пользу ООО «Корпорация ВГ» перечислены денежные средства в сумме 1 818 000 руб. с назначениями платежей: оплата за тару, оплата за акрилон (это только за 2 месяца в рамках периода подозрительности, ранее в пользу ООО «Корпорация ВГ» также осуществлялись переводы денежных средств); также ООО «Корпорация ВГ» 05.02.2025 в рамках иного обособленного спора, предоставляла товарные накладные № 95 от 22.08.2016, № 108 от 28.10.2016 каждая на поставку барабана 52-0 5 СВД серый на сумму 370 000 руб., которые были оплачены должником в полном объеме, несмотря на наличие аналогичных обязательств перед ООО «Компания «Метта» (правопреемник ООО НПП «Тармет») по товарным накладным № РНк-100157 от 20.05.2016, № РНк-100175 от 27.05.2016, № РНк-100211 от 18.06.2016, №РНк-100231 от 07.07.2016, неисполнение которых явилось основанием для включения в реестр требования в размере 1 144 099 руб.

На основании изложенного, конкурсный управляющий полагает, что владелец бизнеса (завода) ФИО6, директор должника ФИО4, аффилированное к должнику ООО «Корпорация ВГ», фактически намеренно лишили должника ЗАО «БЭЗ» возможности дальнейшего осуществления финансово-хозяйственной деятельности и спровоцировали наступление его неплатежеспособности. Все вышеуказанные организации представляют собой единую организованную и четко слаженную коммерческую структуру (как сам ФИО6 ее назвал Корпорация ВГ), работники которой, будучи оформленными в различных организациях указанной группы, управляемых ФИО6 фактически находились в постоянном взаимодействии друг с другом, исполняли свои должностные обязанности, использовали общие материально-технические ресурсы одного завода в целях достижения консолидированного эффекта от осуществления деятельности всей группы юридических лиц, связанной с деятельностью завода по производству и продаже лакокрасочной продукции, действующие под единой маркой ФИО16 экспериментальный завод.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, оценив доводы, положенные в обоснование заявления и отзывов на него, выслушав пояснения лиц, участвующих в процессе, суд апелляционной инстанции не усматривает наличие оснований для их удовлетворения в силу следующего.

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Исключением из общего правила является субсидиарная ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица вызвана действиями этих лиц (ч. 3 ст. 56 ГК РФ).

Одним из оснований для привлечения ФИО4, как контролирующего лица, к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывают на неисполнение им, как руководителем должника обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании ЗАО «БЭЗ» несостоятельным (банкротом).

Пунктом 1 ст. 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон) предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных п. 1 указанной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве).

По смыслу п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены ст. 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Пунктом 2 названной статьи Закона размер ответственности равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2-4 ст. 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Из приведенных выше норм следует, что возможность привлечения лиц, перечисленных в п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности возникает при наличии одновременно следующих указанных в законе условий: возникновение одного из перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве обстоятельств, влекущих обязанность руководителя должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, и установление даты возникновения этого обстоятельства; неподача руководителем должника в арбитражный суд заявления должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение у должника обязательств после истечения срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 указанного федерального закона.

В соответствии со ст. 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер.

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя и иных контролирующих лиц должника, которые, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение ответственных лиц влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

По смыслу п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, и разъяснений, данных в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (Постановление № 53), при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, иное контролирующее лицо в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом п. 1 ст. 9 Закона, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

При этом, обращаясь с требованием о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по ст. 61.12 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий должен доказать как момент возникновения обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), так и размер обязательств, возникших после истечения определенного заявителем срока, а также недостаточность конкурсной массы для удовлетворения всех требований кредиторов.

Согласно представленным уточнениям, конкурсный управляющий связывает дату объективного банкротства ЗАО «БЭЗ» с неисполнением на протяжении трех и более месяцев обязательств, возникших по договору поставки от № 32 от 08.04.2016 между ЗАО «БЭЗ» (покупатель) и ООО «ИР-ДОН» (поставщик) в связи с не оплатой товара поставленного по товарной накладной № 2598 от 25.04.2016.

Из материалов дела судом апелляционной инстанции установлено, что у должника по состоянию на 25.04.2016 имелись неисполненные обязательства по оплате товара (алмазной пасты), поставленного по договору поставки от № 32 от 08.04.2016, заключенному между ЗАО «БЭЗ» (покупатель) и ООО «ИР-ДОН» в размере 9 659 761 руб. (определение от 27.11.2019).

Между тем, для привлечения к субсидиарной ответственности по указанному основанию – за неподачу в суд заявления о признании должника банкротом, также необходимо наличие у должника помимо просроченной задолженности признаков объективного банкротства. При этом под объективным банкротством понимается критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801).

Вопреки позиции заявителя, само по себе наличие кредиторской задолженности не свидетельствует об объективном банкротстве, в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя общества в суд с заявлением о его банкротстве.

Наличие кредиторской задолженности не является безусловным основанием полагать, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, поскольку структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

Из представленного в материалы дела бухгалтерского баланса должника за 2018 год усматривается, что по итогам 2016, 2017 и 2018 года активы и пассивы ЗАО «БЭЗ» имели аналогичные значения и составляли 62 466 тыс. руб., 32 452 тыс. руб. и 30 179 тыс. руб. соответственно.

Активы общества состояли из основных средств, запасов и дебиторской задолженности; пассивы состояли из уставного капитала, нераспределенной прибыли и кредиторской задолженности. При этом, размер кредиторской задолженности, отраженной в балансе за 2016 и 2017 год (58 078 тыс. руб. и 27 669 тыс. руб.) отличался от размера активов в меньшую сторону; согласно отчетности в указанные периоды осуществляемая должником деятельность являлась прибыльной, нераспределенная прибыль по итогам 2016 и 2017 годов составляла 3 388 тыс. руб. и 3 783 тыс. руб., прибыль общества в 2017 году составила 494 тыс. руб., из которых чистая – 395 тыс. руб.

Из отраженного в бухгалтерском балансе отчета финансовых результатов следует, что осуществляемая должником деятельность имела отрицательный результата лишь по итогам 2018 года; убыток по итогам 2018 года составил 6 325 тыс. руб.

По результатам проведения анализа финансового состояния ЗАО «БЭЗ» конкурсным управляющим ФИО1 были сделаны выводы о том, что в 2018 году уровень внеоборотных средств снизился более чем в четыре раза в сравнении с 2016 годом. Оборотные активы в основном формировались за счет запасов; стоимость запасов с 2014 года до 2016 года росла и в 2016 году составила 41 633 тыс. руб., в последующий период наблюдается снижение стоимости запасов, в 2018 году размер запасов составил 26 237 тыс. руб.

Пассив баланса по состоянию на 01.01.2019 состоял и капитала, резервов и краткосрочных обязательств, при этом в 2018 году собственный капитал составлял -5,11% от общей стоимости источников имущества организации, удельный вес краткосрочных обязательств равен 105,11%, что указывает на неудовлетворительную структуру баланса (признаки банкротства).

Из совокупности приведенных выше обстоятельств, а также анализа бухгалтерской отчетности отражающей финансовые результаты деятельности должника следует, что признаки объективного банкротства ЗАО «БЭЗ» возникли по итогам 2018 года, в связи с чем суд апелляционной инстанции не может прийти к выводу о возникновении у ФИО4 обязанности по обращению в арбитражный суд не позднее 25.08.2016 с соответствующим заявлением.

Принимая во внимание изложенное, учитывая, что сдача отчетности за 2018 год в налоговый орган осуществлена ФИО4 31.03.2019, следует признать, что по состоянию на 01.04.2019 последний достоверно знал о наличии оснований для обращения в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, в связи с чем был обязан обратиться с арбитражный суд с соответствующим заявлением не позднее 01.05.2019.

Однако принимая во внимание, что заявление о банкротстве ЗАО «БЭЗ» было подано уполномоченным органом значительно ранее – в августе 2018 года, все неисполненные обязательства должника (основной долг) перед кредиторами включенными в реестр возникли в период 2016 года, то есть ранее возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве общества, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «БЭЗ» за неподачу заявления о его банкротстве на основании ст. 61.12 Закона о банкротстве.

При этом апелляционным судом учтено, что фактически в течении 2018 года должник перестал осуществлять хозяйственную деятельность (увольнение работников, расторжение договора аренды помещений в которых осуществлялась деятельность), осуществлял мероприятия во взысканию дебиторской задолженности, готовясь к добровольной ликвидации.

В силу положений п. 1 ст. 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон) если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подп. 2 п. 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (п. 2 ст. 61.10 Закона).

Согласно п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника (подп. 2 п. 12 названной статьи).

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из указанных в диспозиции данной нормы обстоятельств, в том числе в случае, если:

- если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (подп. 1);

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подп. 2).

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» установлено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (п. 3 ст. 1 ГК РФ, абзац 2 п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (п. 18 названного Постановления).

Согласно п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве, положения подп. 2 п. 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Согласно положениям Федерального закона «О бухгалтерском учете» обязанность по ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта (п. 1 ст. 7 Федерального закона «О бухгалтерском учете» от 06.12.2011 № 402-ФЗ), в данном случае ФИО17

В соответствии с п. 1 ст. 13 Закона «О бухгалтерском учете» бухгалтерская (финансовая) отчетность должна давать достоверное представление о финансовом положении экономического субъекта на отчетную дату, финансовом результате его деятельности и движении денежных средств за отчетный период, необходимое пользователям этой отчетности для принятия экономических решений.

Обязанность по передаче бывшим руководителем должника документации конкурсному управляющему в короткие сроки предусмотрена п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве.

Пунктом 2 ст. 126 Закона о банкротстве предусмотрено, что с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника – унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника).

Руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Согласно положениям ст.ст. 6, 7, 9 Федерального закона от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» экономический субъект обязан вести бухгалтерский учет в соответствии с настоящим Федеральным законом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом. Каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учетным документом. Не допускается принятие к бухгалтерскому учету документов, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной жизни, в том числе лежащие в основе мнимых и притворных сделок.

Ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта. Экономический субъект должен обеспечить безопасные условия хранения документов бухгалтерского учета и их защиту от изменений. При смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации. Порядок передачи документов бухгалтерского учета определяется организацией самостоятельно.

Данная ответственность, в совокупности с обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию, направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности формирования конкурсной массы должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Согласно п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам, а также потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Как следует из отчета конкурсного управляющего, по состоянию на 07.10.2025 в третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования кредиторов на общую сумму 15 612 792,03 руб., которые ранее были признаны обоснованными и включены в реестр на момент утверждения мирового соглашения; требования новых кредиторов, возникшие после прекращения производства по делу о банкротстве в связи с утверждением мирового соглашения и возобновления процедуры конкурсного производства, не заявлены.

Согласно бухгалтерской отчетности за 2018 год (последний сданный отчет до признания должника банкротом), ЗАО «БЭЗ» на начало 2019 года обладало активами в размере 30 179 тыс. руб., в том числе: 1 087 тыс. руб. – основные средства, 26 237 тыс. руб. – запасы, 2 855 тыс. руб. – дебиторская задолженность.

Из материалов дела, а также обстоятельств установленных при рассмотрении заявления временного и конкурсного управляющего ФИО8, а затем конкурсного управляющего ФИО7 об истребовании у ФИО4 документации и имущества должника следует, что имеющаяся в распоряжении ФИО4 документация и имущество ЗАО «БЭЗ» (остаточной стоимостью превышающей общий размер требований должника перед кредиторами) были переданы конкурсным управляющим.

При рассмотрении указанного спора ФИО4 даны пояснения относительно активов должника с учетом заявленных управляющими требований, согласно которым на основных средствах должника по состоянию на последнюю отчетную дату был отражен вилочный погрузчик BULL FD29DE по договору лизинга № Р16-14155-ДЛ от 27.07.2016, с учетом дополнительных соглашений от 24.08.2016, 16.11.2018, заключенному с АО «ВЭБ-Лизинг»; данный договор был передан временному управляющему ФИО8 при передаче документов, даны пояснения относительно постановки погрузчика на 01 счет с ценой 2 037 594,34 руб. и амортизации по итогам 2018 года, отраженной на 02 счете в размере 950 877,48 руб. в разнице составляет 1 086 716,86 руб. Иных основных средств на балансе должника не имелось и не имеется.

Относительно запасов на сумму 8 842 108,81 руб. ФИО4 указывал, что в соответствии с бухгалтерской отчетностью по итогам 2018 года числятся запасы в размере 26 237 тыс. руб. На конец 2018 года у общества имелись товарные остатки (запасы), которые были арестованы судебным приставом Сысертского РОСП ФИО18 в апреле 2018 года (арест сохранялся вплоть до введения конкурсного производства в отношении должника), в том числе:

- Краска ХВ 1100 – 10 000 кг.;

- Лак НЦ 62Б – 4 000 кг.;

- Порошковая краска (пигмент оранжевый) – 6 918,6 кг.;

- Паста алмазная АС4 100/80 ВОМ – 643 кг.;

- Калгон (0,55 кг) – 150 уп.;

- Парахлорфенол – 5 500 кг.

Кроме того, решением Арбитражного суда республики Башкортостан от 20.08.2018 по делу № А07-9755/2018 установлено, что во исполнение условий договора поставки и приложений к нему, ООО Компания «Метта» поставило ЗАО «БЭЗ» продукцию по товарным накладным от 20.05.2016 № РНк-100157 на сумму 327 000 руб., от 27.05.2016 № РНк-100175 на сумму 327 000 руб., от 18.06.2016 № РНк-100211 на сумму 327 000 руб., от 07.07.2016 № РНк-100231 на сумму 327 000 руб.; всего на общую сумму 1 308 000 руб.

Между ООО Компания «Метта» и ответчиком был составлен акт сверки от 31.08.2016, согласно которому, задолженность ответчика по поставленному товару составила 1 194 400 руб.; в результате задолженность ЗАО «БЭЗ» в размере 1 144 099 руб. была уступлена ООО НПП «Тармет».

Указанным решением с должника в пользу ООО НПП «Тармет» взыскана сумма основного долга в размере 4 399 956 руб., которая сформировалась в связи с увеличением стоимости поставленного товара исходя из условий договора почти в четыре раза, пени в размере 500 000 руб.

После вступления в силу указанного решения, разница между поставленным товаром и взысканной суммы, которая была отражена в кредиторской задолженности (кредит баланса за 2018 год) отнесена должником на счет запасы (строка 1210 баланса).

С учетом изложенного определением от 03.02.2020 на ФИО4 была возложена обязанность по передаче конкурсному управляющему документации, подтверждающей дебиторскую задолженность ЗАО «БЭЗ» на сумму 2 650 501,66 руб. Отказывая в удовлетворении иных требований, суд исходил из отсутствия доказательств наличия у должник иного имущества и уклонения ФИО4 от участия в приеме-передаче имущества, владение которым должник не утратил.

При этом, из картотеки арбитражных дел апелляционным судом установлено, что ФИО4 с 2016 года до момента введения в отношении должника конкурсного производства, а также конкурсным управляющим осуществлялись мероприятия по взысканию дебиторской задолженности, а также возбуждались споры в защиту интересов должника. В частности, ФИО4 в указанный период предъявлялись иски по взысканию денежных средств на общую сумму порядка 1,5 млн. руб. без учета судебных расходов, а также оспаривалось решение налогового органа о доначислении НДС, пени по НДС и штрафов на общую сумму 1 862 063,60 руб. (иск удовлетворен).

Относительно документации, подтверждающей дебиторскую задолженность и отраженную в бухгалтерском балансе, ФИО4 пояснял, что отправлением № 62401933001681 от 26.03.2019, полученным арбитражным управляющим 01.04.2019, а также нарочно 09.07.2019, была предоставлена расшифровка дебиторов в размере 2 649 658,01 руб., а также пояснения относительно той дебиторской задолженности, которая подтверждена судебными актами.

Также ФИО4 отмечал, что от имени должника им был подан иск о взыскании с АО по Геологии, Поискам, Разведке и Добыче Нефти и Газа «ННК-Печоранефть» неосновательного обогащения по договору № 16/63862 купли-продажи неликвидных товарно-материальных ценностей от 17.03.2016 в сумме 17 764,80 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в сумме 4 321,55 руб., а также расходов по оплате юридических услуг в размере 10 000 руб. Определением по делу № А29-4010/2019 от 04.04.2019 заявление возвращено, в связи с его подачей до истечения времени досудебного урегулирования. Согласно ответу должника, денежные средства перечислены приставам напрямую на основании платежного поручения.

С ООО «Линия бизнеса» решением по делу № А75-407/2019 взыскано 12 212,48 руб., в том числе: 11 700 руб. долг, 512,48 руб. проценты за пользование чужими денежными средствами с последующим их начислением с 29.11.2018 по день фактической оплаты долга, а также 15 000 руб. судебных издержек; получен исполнительный лист ФС№ 030769594.

С ООО «Аквелит» (бывшая ООО «Артель») решением по делу № А60-67510/2018 от 15.03.2019 взыскана задолженность по оплате поставленного товара в сумме 18 000 руб., неустойка за период с 30.11.2015 по 26.11.2018 в сумме 1 800 руб.; получен исполнительный лист ФС № 031468897.

С ООО «Металл-Групп» решением по делу № А60-4295/2018 от 21.05.2018 взыскано 151 928,42 руб., в том числе: 150 000 руб. предварительная оплата, 1 928,42 руб. проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 09.05.2017 по 28.06.2017, а также 5 557,44 руб. в возмещение судебных расходов; в удовлетворении остальной части исковых требований отказано. Исполнительный лист датирован 29.06.2019, в адрес предприятия не поступал.

С ИП ФИО19 решением по делу № А60-20840/2017 от 13.07.2017 взыскано 31 660,33 руб., из которых: 30 000 руб. долг, 1 660,33 руб. проценты, а также 3 000 руб. расходов на оплату услуг представителя, 2 000 руб. расходов по оплате госпошлины. Внесено в кассу предприятия 30 000 руб. Остаток задолженности составил 6 660,33 руб.

Документация по указанным дебиторам, в том числе полученные исполнительные листы были переданы конкурсному управляющему, что также подтверждается сведениями, отраженными конкурсным управляющим ФИО1 в отчете от 07.10.2025.

Более того из картотеки дел усматривается, что у должника с сентября 2014 года имелись правоотношения, вытекающие из договора лизинга заключенного с АО ВТБ Лизинг, исполнение которых также подлежали отображению в бухгалтерской отчетности. Конкурсным управляющим неоднократно возбуждались судебные споры, основанные на имеющихся у должника лизинговых правоотношениях, а также отказе лизингодателя от дальнейшего исполнения договора в связи с просрочкой внесения лизинговых платежей путем внесудебного изъятия предмета лизинга без составления акта приема-передачи.

Поскольку должник на протяжении продолжительного времени с 2014 года (почти пять лет) осуществлял лизинговые платежи, в случае отказа лизингодателя от дальнейшего исполнения договора и изъятия предмета лизинга, должник был вправе рассчитывать на возврат части выплаченных по договору денежных средств, суммы которые могли быть учтены должником в отчетности как дебиторская задолженность.

Также, из материалов дела усматривается, что часть документации была утрачена в результате пожара, произошедшего в жилом доме ФИО4 в мае 2019 года (то есть до введения конкурсного производства); указанное обстоятельство сделало невозможным передачу уничтоженной документации, а также ее восстановления ФИО4 в связи с прекращением его полномочий в результате ведения конкурсной процедуры, что исключает вывод о недобросовестном его поведении при исполнении им возложенной на него обязанности по передаче конкурсному управляющему документации и имущества должника.

Исходя из изложенного, в совокупности с приведенными выше нормами и разъяснениями, принимая во внимание, что вся имеющаяся документация, в том числе по взысканию дебиторской задолженности фактически была передана бывшим руководителем ФИО4 конкурсному управляющему, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности ни за несоблюдение обязанности по надлежащему ведению, хранению документов бухгалтерского учета и непередача их конкурсному управляющему, ни за не принятие мер по взысканию дебиторской задолженности, а также по передаче управляющему подтверждающей ее наличие первичной документации (определение от 03.02.2020).

При этом апелляционным судом учтено, что заявляя данное основание конкурсный управляющий ФИО1 не конкретизирует данное требование с учетом проведения анализа документации должника, в том числе выписки по счету, что исключает возможность более полного исследования обстоятельств, положенных в обоснование заявленных требований.

Также апелляционным судом установлено, что помимо документации, ФИО4 конкурсному управляющему фактически было передано имущество должника (взысканная в судебном порядке дебиторская задолженность, запасы), которое было проинвентаризированно управляющим ФИО7, оценено (17 394 891,19 руб.) и выставлено на торги (определением от 13.03.2020 утверждено положение о порядке продажи имущества должника).

15 июня 2020 года на собрании кредиторов ЗАО «БЭЗ» были приняты положительные решения по повестке собрания, а именно об утверждении мирового соглашения по делу № А60-47510/2018 о несостоятельности ЗАО «БЭЗ», об избрании представителя собрания кредиторов, уполномоченного на подписание мирового соглашения от имени конкурсных кредиторов и о направлении ходатайства в Арбитражный суд Свердловской области об утверждении мирового соглашения.

Определением суда от 07.09.2020 было утверждено мировое соглашение, заключенное между должником, в лице конкурсного управляющего ЗАО «БЭЗ» и кредиторами 18.06.2020 (в редакции от 21.07.202).

По условиям п. 9.2 мирового соглашения стороны согласовали, что с целью погашения задолженности перед кредиторами используется имущество:

- Краска ХВ 1100 – 10 000 кг., цена 900 000 руб., цена повторных торгов 810 000 руб.;

- Лак НЦ 62Б – 4 000 кг., цена 360 000 руб., цена повторных торгов 324 000 руб.;

- Порошковая краска (пигмент оранжевый) – 6 918,6 кг., цена 345 930 руб., цена повторных торгов 311 337 руб.;

- Паста алмазная АС4 100/80 ВОМ – 643 кг. и парахлорфенол – 5 500 кг., цена 15 766 461,19 руб., цена повторных торгов 14 189 815,08 руб.;

- Калгон (0,55 кг) – 150 уп., цена 22 500 руб., цена повторных торгов 20 250 руб.;

а также дебиторская задолженность, подтвержденная судебными актами: ООО «Металл-Групп» - 157 485,86 руб. и ИП ФИО19 – 6 660,33 руб.

Общая стоимость имущества должника с учетом дисконта для повторных торгов превышает размер требований кредиторов включенных в реестр и составила 15 819 547 руб.

В п. 10 мирового соглашения стороны предусмотрели порядок и условия погашения задолженности перед конкурсными кредиторами. Порядок выплаты должником сумм основного долга и пени с приведением графика платежей по каждому кредитору (с 01.10.2020 по 01.03.2022) отражен в п.п. 10.1, 10.2 мирового соглашения.

В п. 10.3 соглашения стороны предусмотрели, что в любой период, начиная с 01.10.2020 до 01.01.2022, каждый из конкурсных кредиторов имеет право на передачу в его пользу имущества, поименованного в п.п. 9.2.1, 9.2.2 в счет исполнения обязательств по погашению задолженности должника; дата погашения обязательства перед конкретным кредитором определяется датой составления акта приема-передачи имущества от должника в пользу конкурсного кредитора; стоимость имущества, передаваемого кредитору и поименованного в п. 9.2.1, определяется по условиям цены, определенной для повторных торгов.

Из согласованных в мировом соглашении условий следует, что предусмотрев возможность погашения кредиторской задолженности за счет имущества у должника имущества, в отсутствие намерений продолжения должником осуществления хозяйственной деятельности, стороны фактически пришли к соглашению о добровольной ликвидации ЗАО «БЭЗ».

Представленными материалами дела подтверждено, что после утверждения судом мирового соглашения документация и имущество должника были переданы управляющим ФИО7 вновь назначенному руководителю ЗАО «БЭЗ» ФИО9 по акту приема-передачи от 23.12.2020 и в распоряжение ФИО4 больше не передавались.

При этом следует отметить, что, несмотря на то, что погрузчик, учтенный в бухгалтерском учете по итогам 2018 года как основные средства, не был отражен ни в мировом соглашении, ни в указанном акте, учитывая, что вновь назначенный руководитель должника ФИО9 распорядился данным имуществом (постановлением апелляционного суда от 24.04.2025 признана недействительной, применены последствия в виде возврата погрузчика в конкурсную массу должника), следует признать, что данное имущество имелось у должника как на момент открытия конкурсного производства, так и на момент утверждения мирового соглашения, что исключает вывод утраты данного имущества в период руководства ЗАО «БЭЗ» ФИО4

Соответственно, доводы конкурсного управляющего ФИО1 о том, что ФИО4 не было принято мер по обеспечению сохранности имущества должника (производственных запасов), а также не исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему такого имущества не нашли в материалах дела своего подтверждения.

Более того, вопреки утверждению управляющего ФИО1, принимая во внимание установленные по делу обстоятельства, суд апелляционной инстанции не может прийти к выводу о совершении ФИО4 незаконных действий по выводу имущества должника (товарных запасов) при фактическом сговоре с конкурсным управляющим ФИО7 в связи с их голословностью и отсутствием доказательств подтверждающих данные обстоятельства (ст. 65 АПК РФ).

Ссылка управляющего ФИО1 на недобросовестное бездействие ФИО4 по не переработке алмазной пасты, денежные средства от которой в результате последующей продажи произведенной продукции могли быть использованы для оплаты всей задолженности перед кредиторами, включенными в реестр, а также на отсутствие у него, как руководителя должника, плана выхода из кризисной ситуации, в том числе путем реализации товарных остатков в процедуре наблюдения, не может быть принята во внимание, учитывая наличие имеющегося ареста судебного пристава Сысертского РОСП ФИО18 на товарные остатки, наложенного в апреле 2018 года (то есть до возбуждения дела о банкротстве), который сохранялся вплоть до введения конкурсного производства в отношении должника, а также отсутствия необходимого штата работников для осуществления хозяйственной деятельности и прекращения 31.03.2018 договора аренды площадей, на которых должником осуществлялась производственная деятельность.

Более того, принятие такого решения как направленного на выход из кризисной ситуации с целью продолжения осуществления хозяйственной деятельности, так и направленного на прекращение деятельности посредством банкротства либо добровольной ликвидации является прерогативой контролирующих должника лиц и не может быть вменено в вину для последующего их привлечения к субсидиарной ответственности.

Относительно такого основания к привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» в как совершение за счет имущества должника сделок, следует учитывать, что лицо может быть привлечено к ответственности, если в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона был причинен существенный вред имущественным правам кредиторов (подп. 1 п. 1 ст. 61.11 Закона).

Изначально, заявляя о привлечении ФИО4 к ответственности по данному основанию, ФИО1 приводила ранее указанные управляющим ФИО7 обстоятельства снятие наличных денежных средств в размере 120 000 руб., перечисление со счета должника в пользу ФИО11 денежных средств в сумме 313 625 руб., ФИО12 – 171 957 руб., а также указывала использование ФИО4 средств должника в личных интересах в размере 2 752 193,34 руб. (были оспорены конкурсным управляющим ФИО1 в судебном порядке), повлекших усугубление финансового состояния должника, результатом которых явилось неспособность должника удовлетворить требование кредиторов.

В последующем ФИО1 указывала на совершение за счет имущества должника подозрительных, экономически нецелесообразных сделок, направленных на вывод активов должника, а именно совершение сделок в отношении ФИО4 (перечисления в период с 23.09.2016 по 11.10.2017 в сумме 2 752 193 руб.), ФИО6 (перечисления в период с 12.09.2013 по 04.09.2017 в сумме 3 378 871,80 руб.) признанных апелляционным судом недействительными, совершение платежей в пользу ООО «Корпорация ВГ» (перечисления в период с 10.09.2015 по 14.06.2017 в размере 2 964 483 руб.), а также договоров уступки прав требований, заключенных с ООО «Корпорация ВГ», заключение договора с ООО «ИР-ДОН» на поставку алмазной пасты стоимостью 9 660 261 руб. и договора аренды на всю площадь завода.

При рассмотрении в судебном порядке спора, об оспаривании перечислений совершенных со счета должника в пользу ФИО4, ФИО6, ООО «Корпорация ВГ», апелляционным судом в постановлении от 16.10.2025 установлено, что все ответчики ФИО4, ФИО6 и ООО «ФИО20 являлись аффилированными лицами.

В частности, помимо того, что ФИО4 являлся единоличным исполнительным органом должника с 25.02.2013 до момента введения конкурсного производства, судом установлено, что факт аффилированности ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» по отношению к должнику был ранее установлен вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда Свердловской области от 12.06.2019 по настоящему делу, которыми указанным лицам отказано в удовлетворении заявлений о включении в реестр. А именно, из указанных судебных актов следует, что ФИО6 являлся руководителем ООО «Корпорация ВГ», последнее находилось на одной площадке с должником, осуществляло однородную деятельность; с 10.10.2016 ФИО6 предоставлены должником полномочия на распоряжение счетом ЗАО «БЭЗ» с правом подписания электронных документов в системе «Альфа-Бизнес Онлайн» с ролью в системе «руководитель».

Также из совокупности установленных по делу обстоятельств суд признал, что платежи в пользу ФИО4 в период с 23.09.2016 по 11.10.2017 на сумму 2 752 193,99 руб. и ФИО6 в период с 25.07.2016 по 04.09.2017 на сумму 1 312 891 руб. совершены в отсутствие документального обоснования предоставления должнику встречного обеспечения, что является основанием для признания их недействительными сделками по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, однако, установив пропуск конкурсным управляющим ФИО1 срока исковой давности в отношении части платежей (заявленных в дополнительных требованиях 29.05.2024), апелляционный суд признал недействительными сделки по снятию ФИО4 денежных средств со счета должника в период с 10.07.2017 по 07.08.2017 в размере 120 000 руб., а также по перечислению со счета должника в пользу ФИО6 в период с 02.06.2017 по 04.09.2017 денежных средств в размере 316 793 руб. недействительными сделками, применив последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО4 и ФИО6 в конкурсную массу должника денежных средств в размере 120 000 руб. и 316 793 руб. соответственно.

Оснований для признания недействительными сделок оспариваемых должником в пользу ООО «Корпорация ВГ» (перечисление денежных средств и реализация транспортных средств) судом апелляционной инстанции не установлено в связи с предоставлением в материалы дела первичной документации, подтверждающей возмездность сделок и систематическое перечисление должником денежных средств в рамках обычной хозяйственной деятельности со встречным предоставлением.

Таким образом, следует признать, что по факту судом признаны совершенными с целью причинения вреда правам кредиторов сделки в пользу ФИО4 и ФИО6 на общие суммы 2 752 193,99 руб. и 1 312 891 руб., что учитывая размер требований кредиторов включенных в реестр (порядка 15 млн. руб.) не могло повлечь банкротство должника, учитывая перечисление и/или расходование денежных средств со счета должника незначительными суммами на протяжении длительного периода времени.

При этом, в рамках обособленного спора об оспаривании сделок, судом были рассмотрены и отклонены доводы конкурсного управляющего ФИО1 о том, что из анализа действий первоначально утвержденного конкурсного управляющего должника ФИО7 представляется возможным установить факт недобросовестного действия, а именно, намеренное бездействие по неподаче заявлений о признании сделок недействительными на все суммы подозрительных сделок, преднамеренный сговор с контролирующими должника лицами во вред кредиторам, несоответствие критериям независимости подлежат отклонению, поскольку материалами дела о банкротстве не установлено обстоятельств, свидетельствующих о сговоре ФИО7 с контролирующими должника лицами.

Приводя аналогичные доводы при рассмотрении настоящего спора, управляющий ФИО1 не приводит иного обоснования или доказательств в подтверждение изложенной позиции, в связи с чем суд апелляционной инстанции не может прийти к иным, чем ранее указанным, выводам.

Иные приведенные выше сделки в судебном порядке не оспаривались. Конкретные обстоятельства, которые бы могли свидетельствовать о совершении таких сделок в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (в чем именно заключается их порочность, мнимость, нереальность, подозрительность и пр.), которые бы могли быть проверены апелляционным судом при рассмотрении настоящего спора, конкурсным управляющим ФИО1 не приведено (ст. 65 АПК РФ).

При этом следует отметить, что само по себе совершение должником возмездных сделок по уступке в пользу ООО «Корпорация ВГ» прав требований к должникам ПАО «Уральская кузница» в размере 644 347,75 руб. и ИП ФИО14 в размере 248 497,60 руб., в период когда у должника уже имелись неисполненные обязательства перед кредиторами не противоречит действующему законодательству. Более нельзя не принимать во внимание, что реализация прав требований, в период когда фактически контролирующими лицами уже было принято решение о прекращении деятельности предприятия, является более быстрым и эффективным способом получения денежных средств, чем взыскание задолженности в исполнительном производстве. Соответственно, принятие в сложившейся ситуации такого решения нельзя признать неразумным, направленным на причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Утверждение о мнимости договора аренды № 33 от 12.01.2016, заключенного должником с ФИО6, собственником производственных, складских и офисных помещений, на которых должник осуществлял свою производственную деятельность, управляющий ФИО1 основывает на пояснениях представителя должника о том, что после его расторжения в 2018 году у должника имелась возможность осуществления ЗАО «БЭЗ» хозяйственной деятельности, используя производственные единицы завода без заключения договора аренды либо иного документарного подтверждения обоснованности нахождения должника и пользования им заводом не имея сотрудников (в штате только генеральный директор), со ссылкой на то, что такие условия не доступны остальным участникам рынка и могли быть предоставлены только ФИО6 как владельцем всех производственных единиц завода.

Вместе с тем, приведенные управляющим обстоятельства не могут свидетельствовать о мнимости договора аренды заключенного в 2016 году. Документального обоснования того, что должник располагал собственным имуществом, на котором имел возможность осуществлять свою хозяйственную деятельность или фактически осуществлял такую деятельность на иных объектах недвижимости, не принадлежащих ФИО6, апелляционному суду конкурсным управляющим не приведено, как и не оспаривается сам факт осуществления должником производственной деятельности на спорных арендуемых площадях (ст. 65 АПК РФ).

Признавая сделки по перечислению денежных средств в пользу ФИО6, суд апелляционной инстанции, вопреки приведенным ответчиком доводам, с учетом назначений оспариваемых платежей, исходил из отсутствия оснований полагать, что спорные перечисления произведены в счет обязательств должника вытекающих из договора аренды.

При этом, как следует из определения арбитражного суда от 12.06.2019, при проверке обоснованности требования ФИО6 в размере 12 256 467,65 руб., основанного на договоре аренды от 12.01.2016, возражений относительно мнимости договора аренды, участниками дела о банкротстве не заявлялось. Отказывая во включении в реестр требований ФИО6 суд исходил из наличия между ЗАО «БЭЗ» и ФИО6 признаков аффилированности, в связи с чем не истребование в судебном порядке уплаты должником арендной платы до момента возбуждения в отношении него дела о банкротстве было расценено судом в качестве формы финансирования деятельности аффилированного должника в сложный для него период, соответственно, ФИО6, предоставляя такое финансирование, должен был осознавать повышенный риск невозврата соответствующей суммы задолженности. Признавая такую форму дофинансирования (предоставление помещений в аренду), как происходящую из внутрикорпоративных отношений, суд пришел к выводу, что требования ФИО6 должно следовать последствиям внутрикорпоративной докапитализации общества.

Из указанного следует, что должник пользовался имуществом ФИО6 в собственных интересах без предоставления последнему какого-либо встречного исполнения, что никоим образом не может свидетельствовать о намерении или действительном причинении вреда имущественным правам кредиторов вне зависимости от того пользовался должник всеми переданными в аренду площадями либо только их частью. Более того, поступившие ФИО6 от должника денежные средства вряд ли бы компенсировали собственнику имущества завода потери связанные с нахождением его в пользовании ЗАО «БЭЗ» на протяжении более двух лет.

Утверждение конкурсного управляющего о том, что заинтересованность ООО «Корпорация ВГ» в лице учредителя и конечного бенефициара группы компаний (включая должника) ФИО6, в выводе имущества погрузчика в свою пользу, посредством совершения 30.06.2021 фиктивной сделки купли-продажи погрузчика с ФИО15, после совершения которой спорное транспортное средство выбыло из владения должника (01.07.2021 снято с учета в связи с продажей по указанному договору) и до настоящего времени никем не поставлено на учет и ни за кем не зарегистрировано, при этом денежные средства на счет должника не поступили, нельзя признать обоснованным.

Как указывалось ранее, вступившим в законную силу постановлением апелляционного суда от 24.04.2025 о признании сделки недействительной установлено, что сделка по отчуждению погрузчика совершена от имени должника вновь назначенным руководителем ФИО9 в пользу ФИО15 При этом, наличие между вновь назначенным директором ФИО9, а также покупателем ФИО15 какой-либо связи с ООО «Корпорация ВГ» и ФИО6, а также доказательств фактического нахождения спорного погрузчика в пользовании и владении последних, из которых можно было бы прийти к выводам о заинтересованности ответчиков в выводе имущества (погрузчика) в свою пользу, конкурсный управляющий ФИО1 не приводит.

Более того, указанная сделка по отчуждению погрузчика была совершена уже после вступления в законную силу решения Арбитражного суда г. Москвы от 02.12.2020 по делу № А40-342127/2019, которым удовлетворены требования АО «ВЭБ-Лизинг» в отношении указанного погрузчика; суд постановил изъять у ЗАО «БЭЗ» и передать АО «ВЭБ-Лизинг» вилочный погрузчик BULLI FD29DE.

Предположение управляющего о том, что заключение ФИО4 договора с ООО «ИР-ДОН» на поставку алмазной пасты стоимостью 9 660 261 руб. являлось неразумным и экономически нецелесообразным, учитывая, что данная паста использовалась должником в своем производстве также нельзя признать обоснованным как документально не подтвержденное.

Принимая во внимание вышеизложенное, доводы конкурсного управляющего в совокупности с установленными по делу обстоятельствами, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для привлечения ФИО4, ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» за совершение должником сделок.

Довод конкурсного управляющего о непредоставлении и сокрытии ФИО6 бухгалтерской документации и имущества должника, со ссылкой на то, что все доказательства указывают на нахождение документов и имущества ЗАО «БЭЗ» по адресу завода принадлежащего ФИО6, противоречит материалам дела.

Как указывалась ранее, подтверждается материалами дела и принятыми в рамках настоящего дела вступившими в законную силу судебными актами (в том числе определением, вынесенным по результатам рассмотрения жалобы ООО НПП «Тармет» на действия арбитражного управляющего ФИО7), вся имеющаяся у ФИО4 документация и имущество должника, достаточные для формирования конкурсной массы и удовлетворения требований всех кредиторов, были переданы конкурсному управляющему ФИО7, а затем вновь назначенному руководителю ЗАО «БЭЗ» ФИО9, который в свою очередь при увольнении по акту приема-передачи от 26.02.2021 передал документацию и имущество общества «БЭЗ» его единственному акционеру ФИО21

Установленные обстоятельства, согласуются с объяснениями ФИО6 данными 03.03.2025, оперуполномоченному ОЭБ и ПК МО МВД России «Сысертский» согласно которым приведенное выше имущество (перечисленное в мировом соглашении) должника, а также вилочный погрузчик действительно ранее находилось на территории завода в арендуемых ЗАО «БЭЗ» помещениях, однако в конце 2019 года были вывезены с территории завода с участием единственного акционера ЗАО «БЭЗ» ФИО21; куда именно было вывезено имущество общества «БЭЗ», а также где оно находится ФИО6 не известно.

Более того, ФИО6 не является субъектом, на который в соответствии с законодательством о банкротстве может быть возложена обязанность по обеспечению сохранности документации и имущества должника, а также по передачи их утвержденному судом конкурсному управляющему и, как следствие, ответственность за ее несоблюдение.

Соответственно утверждение управляющего о том, что непередача документов должна быть квалифицирована как злонамеренное и умышленное сокрытие документации от конкурсного управляющего в целях укрытия истинного положения дел в организации, поскольку обнародование документов о финансово-хозяйственной деятельности могло повлечь негативные последствия для ФИО4 и ФИО6, носит исключительно предположительный характер, в обоснование которого не приведено ни одного разумного объяснения.

Предоставление должником ФИО6 с 10.10.2016 полномочий на распоряжение счетом ЗАО «БЭЗ» с правом подписания электронных документов в системе «Альфа-Бизнес Онлайн» с ролью «руководитель» в системе банка по факту не наделяет его правами, предоставленными действующим законодательством единоличному исполнительному органу организации, а лишь позволяло ему осуществлять манипуляции со счетом, открытым в АО «Альфе-Банке». Следовательно, при таких обстоятельствах, ФИО6 мог бы быть привлечен к ответственности в виде взыскания убытков причиненных в результате его неправомерных действий по распоряжению счета. Вместе с тем, как указывалось ранее, спорные перечисления, совершенные в пользу ООО «Корпорация ВГ» признаны судом обоснованными, как совершенные при предоставлении должнику встречного обеспечения. При этом в отношении перечислений в пользу ФИО4 и ФИО6 конкурсный управляющий уже избрал способ защиты, заявив требование об оспаривании таких перечислений, в связи с чем, поскольку при наличии схожих признаков составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицировано как по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, так и по общим основаниям гражданского законодательства, оснований для переквалификации заявленных требований о привлечении к субсидиарной ответственности в убытки в рассматриваемой ситуации суд апелляционной инстанции не усматривает.

При этом доводы управляющего о планомерном доведении ФИО4 и ФИО6 должника до банкротства, при фактическом отсутствии неблагоприятных рыночных факторов, как причины банкротства, нельзя признать достаточно обоснованными.

Как указывалось ранее, признаки объективного банкротства ЗАО «БЭЗ» возникли по итогам 2018 года в связи с фактическим прекращением должником осуществляемой им деятельности и возбуждением настоящего дела о банкротстве. При этом, принятие контролирующими должника лицами решения о прекращении деятельности само по себе не может являться основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности, учитывая обстоятельства, установленные определением об утверждении мирового соглашения по настоящему делу о банкротстве, у должника имелась возможность погашения обязательств перед кредиторами в полном объеме, что исключает вывод о планомерном доведении должника до банкротства.

Более того, из данных суду пояснений, подтвержденных материалами дела и не опровергнутых участниками спора, следует, что принятие решения о прекращении деятельности должника было связано с предъявлением ООО НПП «Тармет» исковых требований о взыскании задолженности в размере более 7,5 млн. руб., основанной на увеличении стоимости поставленной ООО Компания «Метта» продукции почти в 4 раза, что с учетом объема деятельности и доходов должника являлось значительным увеличением обязательств.

Относительного такого основания для привлечения к субсидиарной ответственности всех указанных выше ответчиков (ФИО4, ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ») как перевод бизнеса на зеркальное общество и реализации схемы «центр прибыли – центр убытков», с указанием на то, что на другие организации группы компаний перешла хозяйственная деятельность должника и прибыль от нее, а на должнике остались непогашенные долги, апелляционным судом установлено следующее.

Как отметил Верховный Суд Российской Федерации в определении от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149(10-14) сам по себе осуществляемый контролирующими лицами перевод бизнеса с одного лица на другое, как правило, носит недобросовестный характер, так как зачастую сопровождается неоплатой долгов перед кредиторами первой компании с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах. Это происходит по той причине, что помимо передачи имущественного комплекса на новое лицо переводятся также персонал и иные бизнес-процессы, в совокупности позволяющие генерировать доход и оплачивать долги перед кредиторами. Компания, на которую переводится бизнес должника, фактически используется контролирующими лицами как инструмент реализации тактики уклонения от погашения задолженности и попытки избежать за это ответственности, в силу чего указанное юридическое лицо признается соисполнителем их незаконных действий и надлежащим ответчиком в рамках спора о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Такая компания является и выгодоприобретателем действий, которые причиняют вред кредиторам должника-банкрота, поскольку в отсутствие на то разумных оснований полностью прекратив деятельность должника и перенаправив его бизнес на новое общество, контролирующие лица лишают должника всяческой возможности получать доход, в том числе для целей погашения требований кредиторов и уполномоченных органов.

Из приведенной выше правовой позиции следует для установления факта перевода бизнеса с одной организации на другую необходимо не только установить аналогичность осуществляемой деятельности, но и совокупность таких обстоятельств как перевод на новое общество имущества, производственных мощностей, сотрудников, запасов и материалов, используемых при ее осуществлении, а также контрагентов.

В обоснование требований по данному основанию конкурсный управляющий ФИО1 указывает, что ранее существовала организация с аналогичным названием ЗАО Торговый дом «ФИО16 экспериментальный завод» (ИНН <***>), учредителем которого являлся ФИО6 (исключено из реестра 06.05.2020).

Также ранее существовало ООО «ФИО16 экспериментальный завод» (ИНН <***>, дата регистрации 06.04.2012), c таким же основным ОКВЭД 51.53.2. «Оптовая торговля лакокрасочными материалами, листовым стеклом, санитарно-техническим оборудованием и прочими материалами», прекратило деятельность 29.04.2016.

В настоящее время действующим является ООО «ФИО16 экспериментальный завод» (дата регистрации 23.08.2011, ИНН <***>), согласно актуальным данным из открытых источников, в которых прилагается актуальный прайс, месторасположение также по адресу <...> (принтскрин прилагается), основной ОКВЭД 46.73.4 «Торговля оптовая лакокрасочными материалами».

При этом согласно графика анализа бухгалтерского баланса в 2016 году выручка ООО «БЭЗ» (ИНН <***>) составила 407 000 руб., в 2017 году – 439 000 руб., и вдруг резко возросла с 2018 года – 40,8 млн. руб., 2019 года – 81,7 млн. руб., 2020 года – 59,8 млн. руб., 2021 года – 59,8 млн. руб., 2022 года – 7,9 млн. руб., 2023 года – 4,6 млн. руб., 2024 года – выручка 0 (-100), при этом кредиторская задолженность 17,4 млн. руб., дебиторская – 14,3 млн. руб. (предполагается, что с указанной ООО поступили также, как с должником ЗАО «БЭЗ», постепенное преднамеренное прекращение финансово-хозяйственной деятельности при наличии кредиторской задолженности).

На сайте Бобровского экспериментального завода zaobez.ru во вкладке «документы» прикреплен сертификат соответствия регистрационный номер POCC Яи.32001.04ИБФ1.ОСП28.48970, срок действия с 11.03.2024 по 10.03.2027., который был выдан именно на вышеуказанное ООО «БЭЗ» (ИНН <***>), что говорит о том, что деятельность ЗАО «БЭЗ» после доведения до банкротства должника фактически продолжило «зеркальное общество» ООО «БЭЗ».

При этом, согласно бухгалтерскому балансу до 2018 года в ООО «БЭЗ» отсутствовали основные средства, материальные поисковые активы, доходные вложения в материальные ценности, но согласно отчету за 2019 год у ООО «БЭЗ» появляются: основные средства 8 295 000 руб. (+100%), материальные поисковые активы (+100%), нематериальные поисковые активы 31 533 000 руб. (+100%), доходные вложения в материальные ценности 41 840 000 руб. (+100%), запасы 9 718 000 руб. (ранее 1 379 000 руб.).

В 2019 году основные средства уже составляют 23 592 000 руб.

На основании изложенного управляющий полагает, что когда ЗАО «БЭЗ» к 2018 году фактически пришел к банкротству, с 2018 года осуществляемая должником хозяйственная деятельность была просто переведена на другое юридическое лицо группы компаний – ООО «БЭЗ», которое успешно наращивала выручку, которое фактически осуществляло деятельность на том же заводе (принадлежащем ФИО6), по тому же адресу, в тех же помещениях, на том же оборудовании, с теми же контрагентами.

Кроме того, управляющий указывает на то, что в этот же период по адресу Бобровского экспериментального завода осуществляло деятельность (до настоящего момента успешно осуществляет) и ООО «Корпорация ВГ» (учредитель ФИО6), выручка согласно отчету в 2014 году составила 1,1 млн. руб., 2015 году – 5,7 млн. руб., 2016 году – 29,8 млн. руб., 2017 году – 34,3 млн. руб., 2018 году – 45,6 млн. руб., 2019 году – 62,6 млн. руб. и далее по возрастающей в 2023 году – 102,7 млн. руб., то есть фактически также, с периода, когда должник ЗАО «БЭЗ» к 2017-2018 гг. пришел окончательно к банкротству и перестал осуществлять финансово-хозяйственную деятельность, другая организация группы компаний, осуществляющая деятельность на том заводе, по тому же адресу, под фактическим руководством ФИО6 стала наращивать выручку и успешно функционировать.

Вышеуказанные обстоятельства, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствуют о том, что фактически финансово-хозяйственная деятельности должника была переведена на аффилированные юридические лица одной группы компаний, которые стали центром формирования прибыли и продолжили успешную деятельность наращивая выручку, в свою очередь, должник стал центром формирования убытков, что привело к отсутствию у общества какой-либо возможности для погашения образовавшейся задолженности.

Вместе с тем, в обоснование приведенной выше позиции конкурсным управляющим ФИО1 представлены лишь принтскрины в отношении ООО «БЭЗ» - график бухгалтерского баланса, местонахождения, сертификат соответствия на сайте zaobez, которые не позволяют прийти к выводу о переводе бизнеса должника на ООО «БЭЗ», а затем на ООО «Корпорация ВГ».

Доказательств того, что имеющиеся у должника имущество (основные средства), запасы, сотрудники и контрагенты были переведены на ООО «БЭЗ», а в последующем на ООО «Корпорация ВГ» материалы дела не содержат и апелляционному суду не представлено (ст. 65 АПК РФ).

Как следует из сведений, содержащихся в Едином государственном реестре юридических лиц (ЕГРЮЛ), ООО «БЭЗ» и ООО «Корпорация ВГ» зарегистрированы 23.08.2011 и 13.09.2012 соответственно, то есть до создания ЗАО «БЭЗ» - 25.01.2013. участниками спора не опровергается, что ООО «БЭЗ» и ООО «Корпорация ВГ» осуществляют свою деятельность на территории Бобровского экспериментального завода, принадлежащего ФИО6, как и должник.

При этом, основным видом деятельности ЗАО «БЭЗ» являлось производство основных химических веществ, удобрений и азотных соединений, пластмасс и синтетического каучука в первичных формах.

Вместе с тем, основным видом деятельности ООО «БЭЗ» является торговля оптовая лакокрасочными материалами; при этом дополнительные виды деятельности данного общества не предусматривают возможности осуществления какого-либо производства. Соответственно, ООО «БЭЗ» не могло осуществлять хозяйственную деятельность, ранее осуществляющую должником.

Основным видом деятельности ООО «Корпорация ВГ» является производство красок, лаков и аналогичных материалов для нанесения покрытий, полиграфических красок и мастик, который также не соответствует основному виду деятельности должника; при этом дополнительные виды деятельности общества связаны со строительством, торговлей, перевозками, а также деятельностью туристических агентств.

Следовательно, суд апелляционной инстанции не может прийти к выводу о том, что как ООО «БЭЗ», так и ООО «Корпорация ВГ» осуществляют деятельность аналогичную деятельности ЗАО «БЭЗ».

Сама по себе возможность осуществления должником дополнительных видов деятельности, аналогичным видам деятельности указанных общества, в том числе основному виду деятельности общества «Корпорация ВГ», учитывая, что указанные лица одномоментно осуществляли деятельность на территории одного завода, не может являться свидетельством перевода бизнеса на указанные лица. Доказательств, из которых можно было бы прийти к иным выводам, конкурсным управляющим в материалы дела не представлено.

Более того, согласно бухгалтерскому балансу по итогам 2018 года должник не обладал активами в размере, который бы позволил при их передаче ООО «БЭЗ» отразить увеличение активов до приведенных выше конкурсным управляющим показателей; прибыль ЗАО «БЭЗ» в 2016-2018 годы не превышала 3,8 млн. руб. (максимальное значение), соответственно, оснований для вывода о том, что увеличение активов ООО «БЭЗ», а также выручки ООО «Корпорация ВГ» каким-либо образом связано с прекращением должником осуществляемой им деятельности, у суда апелляционной инстанции также не имеется.

Соответственно, учитывая приведенные выше обстоятельства, в отсутствие доказательств и разумных объяснений достоверно свидетельствующих о совершении контролирующими должника лицами действий направленных на перевод бизнеса ЗАО «БЭЗ» в пользу общества «Корпорация ВГ», правовых оснований для привлечения ФИО4, ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» к субсидиарной ответственности по данному основанию (перевод бизнеса, реализация схемы формирующей на стороне центра убытков) суд апелляционной инстанции не усматривает.

При этом, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что информации отраженной на сайте Завода, а именно: «20 лет безупречной работы, высокая финансовая устойчивость. ФИО16 Экспериментальный Завод» является одним из лидеров в Уральском регионе по производству лакокрасочных материалов. За свою многолетнюю работу компания создала надежную структуру производственного процесса, отлаженные поставки и прекрасную базу постоянных клиентов», является общей информацией, которую можно отнести ко всем лицам, осуществляемым свою деятельность на территории завода, и по факту является рекламой.

ЗАО «БЭЗ» создано при его регистрации в 2013 году и на момент возбуждения в отношении него в 2018 году дела о банкротстве не могло иметь 20-летний стаж безупречной работы. Следовательно, утверждение конкурсного управляющего ФИО1 основанное на информации, отраженной на сайте завода о преднамеренном банкротстве ЗАО «БЭЗ» является голословным и носит предположительный характер.

Оценив приведенные конкурсным управляющим ФИО1 в обоснование заявленных требований доводы и обстоятельства в совокупности с представленными в дело доказательствами, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для привлечения ФИО4, ФИО6 и ООО «Корпорация ВГ» к субсидиарной ответственности к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «БЭЗ» ни по одному из приведенный управляющим оснований.

Подводя итог вышеизложенному, апелляционный суд считает необходимым особо отметить, что при рассмотрении дела документально подтверждено, что имущества должника при утверждении мирового соглашения было достаточно для погашения требований кредиторов, и стоимость этого имущества даже с примененной в мировом соглашении скидкой по стоимости превышала весь реестр требований кредиторов, даже с учетом финансовых санкций. Причиной непогашения требований кредиторов явилось исключительно утрата данного имущества в период исполнения мирового соглашения. Так вот, по результатам исследования материалов дела, объяснений и пояснений сторон, суд апелляционной инстанции не нашел ни одного доказательства причастности к этому заявленных конкурсным управляющим в качестве ответчиков лиц. Более того, суд неоднократно предлагал конкурсному управляющему представить обоснованное исковое заявление, вместе с тем, по существу, создается впечатление, что конкурсный управляющий указал в заявлении все возможные абстрактные основания для привлечения к субсидиарной ответственности, без привязки к фактическим обстоятельствам, без предоставления логически обоснованных доказательств и пояснений. Тем самым, основной вопрос данного дела – а именно кем утрачено имущество должника, достаточного для погашения всего реестра требований кредиторов в полном объеме, если доказательства виновности в этом ответчиков отсутствуют, конкурсным управляющим выведен за рамки исследования.

Относительно заявленного при рассмотрении настоящего спора заявления о применении срока исковой давности, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (ст. 195 ГК РФ).

В силу разъяснений, приведенных в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Исследование иных обстоятельств дела не может повлиять на характер вынесенного судебного решения (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19.06.2007 № 452-О-О).

Вопросы исковой давности применительно к подаче заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности регулировались п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в различных редакциях.

Данный пункт ст. 10 был введен Федеральным законом от 28.06.2013 №134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» и содержал специальную норму о том, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 названной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Объективный трехгодичный срок исковой давности может применяться только при наличии препятствий (объективной невозможности) для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности в течение годичного субъективного срока исковой давности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2, 3)).

Пункт 5 ст. 10 Закона о банкротстве изложенный в новой редакции Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который вступил в силу с 28.06.2017, установил, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 ст. 10 Закона о банкротстве, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

При этом, как следует из определения Конституционного Суда Российской Федерации от 30.01.2024 № 77-О, что касается упомянутого (так называемого «субъективного») срока исковой давности, зависящего от осведомленности лица, подающего заявление, о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, то такой срок по общему правилу начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности); при этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. На это обращается внимание и в судебной практике (п. 59 постановления Пленума ВС РФ № 53; п. 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018).

Согласно ч. 3 ст. 4 указанного Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ (утратила силу в соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ) положения пунктов 5-5.4, 5.6 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции данного Федерального закона) применяются к поданным после 01.07.2017 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков. Рассматриваемый во взаимосвязи с этим предписанием, а также с положениями, регулирующими действие во времени норм гражданского законодательства (ст. 4 ГК РФ) и законодательства о судопроизводстве в арбитражных судах (ч. 4 ст. 3 АПК РФ), с учетом разъяснений по вопросам судебной практики, содержащихся в пунктах 58-62 упомянутого постановления Пленума ВС РФ, п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве (в указанной редакции) не препятствует правильному выбору судом норм права, подлежащих применению в конкретном деле исходя из его фактических обстоятельств, - в частности, касающихся времени совершения участниками спора тех или иных юридически значимых действий - установление которых составляет прерогативу суда, рассматривающего дело, и относится к числу его дискреционных полномочий, необходимых для осуществления правосудия.

Как уже неоднократно указывалось ранее, в качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим указывалось на неисполнение обязанности по подаче заявления в суд о признании должника банкротом, непередачу документации должника конкурсному управляющему, совершение сделок во вред кредиторам, а также перевод бизнеса, что не позволило кредиторам получить удовлетворение имеющихся к должнику требований.

Принимая во внимание, что периоды времени совершения участниками спора тех или иных юридически значимых действий являются различными (неподача – 2016 год, непередача документов – 2019 год, совершение сделок – 2016-2017 годы) либо неопределенными заявителем (перевод бизнеса – до или после утверждения судом мирового соглашения), учитывая дату возбуждения дела о банкротстве (30.08.2018), а также обращения прежнего конкурсного управляющего ФИО7 в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции считает, что в рассматриваемом случае применению подлежит максимально возможный срок трехлетний срок исковой давности, который подлежит исчислению с момента утверждения первого конкурсного управляющего при введении в отношении должника конкурсного производства.

При этом нельзя не принимать во внимание, что согласно п. 1 ст. 204 ГК РФ срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права.

Течение срока исковой давности, по смыслу ст. 204 ГК РФ, прерывается в отношении конкретного дела, направленного на защиту конкретных нарушенных прав конкретных субъектов, исходя из предмета заявленных требований и основания иска, и не может распространяться на иные иски, которые могут быть заявлены самостоятельно в суд в будущем в защиту прав иных субъектов по иным основаниям, предъявленным к иным ответчикам.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43, по смыслу ст. 204 ГК РФ начавшееся до предъявления иска течение срока исковой давности продолжается лишь в случаях оставления заявления без рассмотрения либо прекращения производства по делу по основаниям, предусмотренным абзацем вторым ст. 220 ГПК РФ, п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ, с момента вступления в силу соответствующего определения суда либо отмены судебного приказа.

В данном случае, как указывалось ранее, первоначальное заявление о привлечении лиц к субсидиарной ответственности было подано 08.06.2020, то есть в течении трехгодичного срока исковой давности. Производство по указанному обособленному спору было прекращено, в связи с утверждением судом определением от 07.09.2020 мирового соглашения по настоящему делу о банкротстве ЗАО «БЭЗ», предусматривающего погашение задолженности перед кредиторами по основному долгу не позднее 01.01.2022.

Соответственно, не зависимо от даты возобновления производства по делу о банкротстве, учитывая согласованные в мировом соглашении сроки погашения задолженности, обозначенный для кредиторов предельный срок для предъявления требования о передачи имущества должника в счет погашения имеющихся к должнику требований – до 01.01.2022, а также принимая во внимание, что мировое соглашение должником не исполнялось на протяжении всего периода (предусматривало платежи с 01.10.2020 по 01.01.2022), кредиторы начиная со 02.01.2022, безусловно знали и не могли не знать о нарушении своих прав, а также наличии оснований для возобновления в отношении ЗАО «БЭЗ» процедуры конкурсного производства и соответственно процесса по заявлению о привлечении лиц к субсидиарной ответственности.

Суд апелляционной инстанции для определения даты, с которой кредиторы должны были обратиться с заявлением о расторжении мирового соглашения, взял максимально возможную дату и исключил из периода течения срока исковой давности максимальный срок – период всего мирового соглашения в отношении основного долга, хотя следует признать, что ни один платеж по мировому соглашению так и не был исполнен и возможно, эту дату следует считать и ранее наступившей.

Таким образом, в период с 08.06.2020 (дата подачи первоначального заявления о привлечении к субсидиарной ответственности) до 01.01.2022 (крайний срок погашения долга и возможности заявления кредиторами о передачи имущества должника в счет погашения задолженности предусмотренный мировым соглашением) течение срока исковой давности было прервано (1 год 6 месяцев 23 дня).

На момент прерывания срока исковой давности с даты принятия решения о признании должника банкротом и утверждения конкурсного управляющего (10.06.2019) до обращения в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности прошел почти 1 год (за минусом двух дней).

С заявлением о привлечении лиц к субсидиарной ответственности после возобновления производства по делу о банкротстве кредиторы не обращались; вновь утвержденный конкурсный управляющим ФИО1 обратилась с таким заявлением в защиту прав кредиторов 27.03.2024.

Таким образом, учитывая начала течения срока исковой давности 10.06.2019 и его продолжительность до момента прерывания (почти год за минусом 2-х дней), его прерывание в период с 08.06.2020 по 01.01.2022 и продолжение его течения с 02.01.2022 по 27.03.2024 (2 года 2 месяца 25 дней), следует признать, что трехлетний срок исковой давности по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям за неподачу заявления, непередачу документации и имущества, а также совершения сделок, заявленных как к ФИО4, так и ФИО6, ООО «Корпорация ВГ», поскольку вменяемые им действия имели место быть при первоначальном обращении с заявлением, является пропущенным.

При этом в отношении требований основанных на переводе бизнеса и реализации схемы образования на должнике центра убытков, учитывая, что конкурсный управляющий ФИО1 не указывает конкретного периода осуществления таких действий, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что если конкурсный управляющий считает, что такие действия были совершены до введения в отношении должника процедуры конкурсного производства, то срок исковой давности также следует признать пропущенным, однако, если конкурсный управляющий определяет этот период в период действия мирового соглашения, срок исковой давности управляющим не пропущен.

На основании изложенного следует признать, что оснований для удовлетворения требований основанных на неподаче заявления, непередаче документации и имущества должника конкурсному управляющему и совершении сделок не имеется в том числе и в связи с пропуском срока исковой давности, являющимся самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

При этом вывод о подачи заявления в иной части в пределах срока исковой давности не опровергает ранее установленные судом обстоятельства, исключающие наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по такому основанию.

В связи с переходом судом апелляционной инстанции к рассмотрению спора по правилам первой инстанции, определение Арбитражного суда Свердловской области от 15.10.2024, подлежит отмене в связи с нарушением судом первой инстанции норм процессуального права (п. 4 ч. 1 ст. 270 АПК РФ).

В удовлетворении заявленных требований следует отказать.

В порядке ст. 110 АПК РФ государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы подлежит отнесению на должника.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 15 октября 2024 года по делу № А60-47510/2018 отменить.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении лиц к субсидиарной ответственности отказать.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

О.Н. Чепурченко

Судьи

Э.С. Иксанова

М.А. Чухманцев