СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 17АП-16565/2021(2)-АК

г. Пермь

18 июля 2023 года Дело №А60-32701/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 12 июля 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 18 июля 2023 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Саликовой Л.В.,

судей Гладких Е.О., Зарифуллиной Л.М.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Ковалевой А.Л.,

при участии:

истца общества с ограниченной ответственностью «СибТЭК»: не явились, извещены надлежащим образом;

от ответчика ФИО1: ФИО2, доверенность от 13.04.2022, паспорт, диплом;

от третьего лица ФИО3: не явились, извещены надлежащим образом;

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в заседании суда апелляционную жалобу апелляционную жалобу истца общества с ограниченной ответственностью «СибТЭК»

на решение Арбитражного суда Свердловской области

от 20 апреля 2023 года,

по делу №А60-32701/2021

по иску общества с ограниченной ответственностью «СибТЭК» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

к ФИО1

третье лицо: ФИО3

о взыскании в порядке субсидиарной ответственности 6 091 200,95 руб.

установил:

02.07.2021 общество с ограниченной ответственностью «СибТЭК» (далее – ООО «СибТЭК», истец) обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с иском о привлечении бывшего руководителя и единственного учредителя (участника) общества с ограниченной ответственностью «Союзпромэкспорт» (далее – ООО «Союзпромэкспорт», должник) ФИО1 (далее – ФИО4) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 2 статьи 10, статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и взыскании с него денежных средств в размере 6 091 200,95 руб.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 18.10.2021 в удовлетворении исковых требований полностью отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2022 решение Арбитражного суда Свердловской области от 18.10.2021 по делу №А60-32701/2021 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области в целях рассмотрения по правилам о коллективном иске.

При новом рассмотрении судом определен круг лиц, заинтересованных в привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности; суд обязал ООО «СибТЭК» разместить соответствующую публикацию в Едином государственном реестре сведений о банкротстве (далее – ЕФРСБ) с предложением присоединиться к иску, известить кредиторов иным способом об этом.

Определением арбитражного суда от 02.11.2022 к участию в деле в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО3 (далее - ФИО3).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 20.04.2023 в удовлетворении исковых требований полностью отказано.

Не согласившись с принятым решением, ООО «СибТЭК» обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит указанный судебный акт отменить, принять новый об удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и на нарушение судом норм материального права.

По мнению заявителя жалобы, делая вывод о том, что де-юре услуги компании Роснефть оказывало ООО «Союзпромэкспорт», а де-факто ООО «СибТЭК», а для осуществления контроля над ООО «Союзпромэкспорт» ФИО3 предложил ФИО1 заключить фиктивный договор займа от 29.01.2015 серия 66 АА №2675658 с предоставлением в качестве залога доли в уставном капитале ООО «Союзпромэкспорт» в размере 100%, суд первой инстанции необоснованно не учел, что к отношениям залога доли в уставном капитале общества применяются, в том числе, общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) о залоге. Так, в частности, если иное не предусмотрено законом или договором, залогодержатель обязан не совершать действия, которые могут повлечь утрату заложенного имущества или уменьшение его стоимости, и принимать меры, необходимые для обеспечения сохранности заложенного имущества (подпункт 3 пункта 1 статьи 343 ГК РФ). Изложенное означает, что залогодержателю, хотя и разрешается осуществлять любые права участника общества, но он ограничен обязанностью не ухудшать состояние заложенной доли и действовать в интересах общества. Таким образом, считает, что, с учетом заявленных доводов, ответчику необходимо доказать, а суду первой инстанции надлежало проверить, что ФИО3 действовал недобросовестно, не в интересах общества, чем мог ухудшить состояние заложенной доли, при том, что каких-либо доказательств, бесспорно свидетельствующих об указанных обстоятельствах, ответчиком в материалы дела предоставлено не было. Отмечает, что в рассматриваемой ситуации ответчик не был отстранен от деятельности ООО «Союзпромэкспорт» как в качестве его учредителя (участника), так и в качестве его руководителя, продолжая руководить финансово-хозяйственной деятельностью общества, в том числе, распоряжаться денежными средствами, находящимися на счетах общества, так как только у него был доступ к банковским счетам; доказательств принятия ФИО3 как залогодержателем доли в уставном капитале ООО «Союзпромэкспорт» каких-либо действий, которые бы повлекли для общества неблагоприятные последствия в материалы дела представлено не было, напротив, в 2014-2015 годах с подачи ФИО3 между обществом с ограниченной ответственностью «РН-Уватнефтегаз» (далее – ООО «РН-Уватнефтегаз») и ООО «Союзпромэкспорт» были заключены договоры от 11.12.2014 №УНГ-7806/15, от 26.12.2014 №УНГ-7891/15, от 13.01.2015 №УНГ-7944/15, от 11.12.2014 №УНГ7804/15, от 11.12.2014 №УНГ-7805/15 на обслуживание складов ГСМ, оказание услуг по приему, хранению, учету и выдаче на месторождениях ООО «РН-Уватнефтегаз», зачистки емкостей и осуществление контроля качества ГСМ, для надлежащего исполнения которых ФИО3 обеспечил ООО «Союзпромэкспорт» трудоресурсами, что ответчиком не отрицается; кроме того, в ходе исполнения указанных договоров ООО «Союзпромэкспорт» имело доход, который непосредственно направлялся на исполнение налоговых, трудовых обязательств должника. Отмечает, что ФИО3 не имел доступа к интернет-банку, не подписывал платежные документы на перечисление денежных средств. Полагает, что суд первой инстанции необоснованно не дал надлежащую оценку движению денежных средств по расчетным счетам ООО «Союзпромэкспорт», из анализа которой явно усматривается наличие в действиях ФИО1 признаков недобросовестного поведения, что выразилось в выдаче в 2016 году ряда займов в отсутствие согласия залогодержателя. Помимо этого, приводит доводы о необоснованно неприменении судом принципа эстоппеля (абзац 4 статьи 166 ГК РФ). Полагает документально неподтвержденным наличие у

договоров аренды автотранспортных средств от 11.12.2014 №№005/Д-2014, 006/Д2014, 007/Д-2014, 008/Д-2014, 009/Д-2014, 010/Д-2014, 011/Д-2014 признаков мнимых (притворных) сделок, отмечая, что, являясь в спорный период времени руководителем и единственным учредителем (участником) общества, ФИО1, не пытался расторгнуть данные договоры. Утверждает, что договоры аренды автотранспортных средств были заключены сторонами с целью обслуживания складов ГСМ, оказания услуг по приему, хранению, учету и выдаче нефтепродуктов (для чего был заключен еще и договор от 10.12.2014 №ДУ1/12), в свою очередь, договор от 10.12.2014 №ДУ-1/12 был заключен с целью исполнения договором между ООО «РН-Уватнефтегаз» и ООО «Союзпромэкспорт». Таким образом, целью заключения договоров аренды автотранспортных средств являлось осознанное вступление сторон в договорные правоотношения; в материалах дела отсутствуют доказательств того, что сделки совершены лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, а также того, что при заключении договоров стороны не стремились к возникновению правовых последствий, вытекающих из договоров данного вида, а имели в виду какие-либо иные сделки; кроме того, полученными от таких сделок денежными средствами, ответчик распорядился самостоятельно и с учетом своих интересов. Также полагает, что представленными в материалы дела документами (акт сверки от 31.12.2015, письмо ООО «Союзпромэкспорт» от 19.02.2016 исх. №ЦО-8, акт сверки от 31.12.2016, решение Арбитражного суда Тюменской области от 05.03.2019 г. по делу №А70-17409/2018) подтверждается недобросовестность действий со стороны контролирующего ООО «Союзпромэкспорт» лица и о допущенных при проведении ликвидации указанного общества нарушений. Более того, при ликвидации ООО «Союзпромэкспорт» из единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) были нарушены положения законодательства о ликвидации обществ с ограниченной ответственностью, вместе с тем, при рассмотрении настоящего дела суд первой инстанции необоснованно не счел данные доводы заслуживающими внимание и не посчитал их в качестве обстоятельств, которые были искусственно спровоцированы контролирующим ООО «Союзпромэкспорт» лицом. Обращает внимание на то, что ликвидация общества по решению налогового органа, в связи с недостоверностью сведений в ЕГРЮЛ не является некой облегченной версией ликвидации юридического лица без возникновения правовых последствий, а, напротив, является средством понуждения руководителя общества к совершению определенных действий, в противном случае действующим законодательством Российской Федерации для таких руководителей предусмотрены определенные санкции и последствия, в том числе, в пользу иных участников, связанных каким-либо образом с таким недобросовестным лицом. Считает, что судом первой инстанции необоснованно не было учтено и то обстоятельство, что при обращении в суд с соответствующим иском в порядке пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Истец был лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц. Полагает, что в рассматриваемом случае, судом первой инстанции не было правильно распределено бремя доказывания по делу; ответчик не предоставил каких-либо доказательств, подтверждающих применение той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества предпринимательских рисков; ответчиком не было представлено доказательств, что он действовал добросовестно и принял все меры как для исполнения руководимым им обществом договорных обязательств перед истцом, так и для недопущения ликвидация общества по решению налогового органа. Кроме того, судом первой инстанции не были проанализированы доводы истца о наличии у ООО «Союзпромэкспорт» на момент заключения договоров аренды автотранспортных средств признаков неплатежеспособности, в связи с чем, ФИО1 заведомо должен был предполагать, что осуществлять оплату по данным договорам надлежащим образом будет невозможно; о непринятии ответчиком каких-либо мер к взысканию дебиторской задолженности с контрагентов, размер которой по состоянию на конец 2016 года составлял 48 033 тыс.руб., по состоянию на конец 2015 года - 51 763 тыс.руб., по состоянию на конец 2014 года – 19 609 тыс.руб.; о выводе ФИО1 со счетов ООО «Союзпромэкспорт» денежных средств с целью не нести какую-либо ответственность перед своими кредиторами, в том числе, по отношениям с ООО «СибТЭК».

До начала судебного заседания от ответчика поступил письменный отзыв на апелляционную жалобу, согласно которому просит обжалуемое решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В судебном заседании представитель ФИО4 против позиции апеллянта возражал по мотивам, изложенным в письменном отзыве.

Истец и третье лицо, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в заседание суда представителей не направили, в соответствии с частью 3 статьи 156, статьи 266 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в его отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, ООО «СибТЭК» обратилось в арбитражный суд с иском о привлечении бывшего руководителя и единственного учредителя (участника) ООО «Союзпромэкспорт» ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 2 статьи 10, статьи 61.12 Закона о банкротстве, ссылаясь в обоснование заявленных требований на следующие обстоятельства.

ООО «Союзпромэкспорт» зарегистрировано в качестве юридического лица соответствующим регистрирующим органом 20.12.2002, о чем в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) внесена запись о регистрации данного юридического лица за основным государственным регистрационным номером 1026605416474.

Начиная с 31.10.2018 и до исключения из единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) руководителем ООО «Союзпромэкспорт» являлся ФИО4, она же являлся единственным учредителем (участником) должника.

02.07.2021 ООО «СибТЭК» обратилось в Арбитражный суд Тюменской области с исковым заявлением, в котором, с учетом уточнения требований, принятых в порядке статьи 49 АПК РФ, просило взыскать с ООО «Союзпромэкспорт» задолженность в размере 6 039 353,95 руб.

Решением Арбитражного суда Тюменской области от 05.03.2019 по делу №А70-17409/2018 исковые требования, с учетом принятого судом уточнения, полностью удовлетворены. С ООО «Союзпромэкспорт» в пользу ООО «СибТЭК» взыскано 6 039 353,95 руб. основного долга, а также 51 847 руб. расходов на оплату государственной пошлины, понесенных ООО «СибТЭК» при подаче иска, в размере 200 000 руб.

Постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2019 решение Арбитражного суда Тюменской области от 05.03.2019 по делу №А70-17409/2018 оставлено без изменения.

После вступления указанного выше решения в законную силу 12.07.2019 для принудительного исполнения судом выдан исполнительный лист.

18.12.2019 в ЕГРЮЛ внесена запись о прекращении деятельности ООО «Союзпромэкспорт» на основании подпункт «б» пункта 5 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее - Закон о государственной регистрации), в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

Обращаясь в арбитражный суд с настоящим заявлением, истец в обоснование доводов о необходимости привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности сослался на наличие у ликвидированного общества задолженности, установленной решением суда; на необоснованную выдачу займов, а также на неисполнение руководителем и единственным учредителем (участником) общества обязанности по подаче заявления о признании его несостоятельным (банкротом).

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального права, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены принятого судебного акта в связи со следующим.

Пунктом 1 статьи 50 ГК РФ предусмотрено, что юридическими лицами могут быть организации, преследующие извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности (коммерческие организации) либо не имеющие извлечение прибыли в качестве такой цели и не распределяющие полученную прибыль между участниками (некоммерческие организации).

Юридические лица, являющиеся коммерческими организациями, могут создаваться в организационно-правовых формах хозяйственных товариществ и обществ, крестьянских (фермерских) хозяйств, хозяйственных партнерств, производственных кооперативов, государственных и муниципальных унитарных предприятий (пункт 2 статьи 50 ГК РФ).

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом.

В силу положений пункта 2 статьи 56 ГК РФ учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечает по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом или другим законом.

Аналогичные положения содержатся и в пункте 1 статьи 87 ГК РФ, пункте 1 статьи 2 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 статьи 53.1 ГК РФ, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно, и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ).

Частью 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью (пункт 3.1 введен Федеральным законом от 28.12.2016 №488-ФЗ) установлено, что исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Исходя из системного толкования названной нормы возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, к субсидиарной ответственности законодатель ставит в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц.

Под действиями (бездействием) контролирующего общества лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 2, 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62), недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

- действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

- скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

- совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

- после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

- знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

- принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

- до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

- совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

В то же время необходимо учитывать, что в гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 ГК РФ). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ, членов органов его управления, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений, в том числе рискованных, действуют в интересах общества и его акционеров (участников).

Участие в экономической деятельности может осуществляться гражданами как непосредственно, так и путем создания коммерческой организации, в том числе в форме общества с ограниченной ответственностью.

Ведение предпринимательской деятельности посредством участия в хозяйственных правоотношениях через конструкцию хозяйственного общества (как участие в уставном капитале с целью получение дивидендов, так и участие в органах управления обществом с целью получения вознаграждения) - как правило, означает, что в конкретные гражданские правоотношения в качестве субъекта права вступает юридическое лицо.

Именно с самим обществом юридически происходит заключение сделок и именно от самого общества его контрагенты могут юридически требовать исполнения принятых на себя обязательств, несмотря на фактическое подписание договора-документа с конкретным физическим лицом, занимающим должность руководителя. Как и любое общее правило, эти положения рассчитаны на добросовестное поведение участников оборота, предполагающее, в том числе, надлежащее исполнение принятых на себя обществом обязательств.

Так как любое общество (принимая на себя права и обязанности, исполняя их) действует прямо или опосредованно через конкретных физических лиц - руководителей организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц-руководителей в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) - предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в том числе привлечение к субсидиарной ответственности руководителя при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица, возмещение убытков.

Таким образом, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпораций в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

При этом ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в добросовестности действий руководителя и единственного участника должно толковаться против ответчиков, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать отсутствие намерений погасить конкретную дебиторскую задолженность. Бремя опровержения обоснованных доводов заявителя лежит на лице, привлекаемом к ответственности.

В силу пункта 2 статьи 21.1 Закона о государственной регистрации при наличии одновременно всех признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ.

В соответствии со статьей 64.2 ГК РФ считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из ЕГРЮЛ в порядке, установленном Законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо). В таком же порядке из ЕГРЮЛ исключается юридическое лицо при наличии в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности (подпункт «б» пункта 5 статьи 21.1 Закона о государственной регистрации). Таким образом, в силу действующего правового регулирования юридическое лицо, в отношении которого в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности сведений, фактически ликвидируется как недействующее юридическое лицо.

В силу пункта 7 статьи 22 Закона о государственной регистрации, если в течение срока, предусмотренного пунктом 4 статьи 21.1 настоящего Федерального закона, заявления не направлены, регистрирующий орган исключает недействующее юридическое лицо из ЕГРЮЛ путем внесения в него соответствующей записи.

При этом исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 ГК РФ (пункт 3 статьи 64.2 ГК РФ).

Как указывалось выше, ООО «Союзпромэкспорт» исключено из ЕГРЮЛ на основании подпункта «б» пункта 5 статьи 21.1 Закона о государственной регистрации, в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

Суд первой инстанции, оценив фактические обстоятельства и представленные в материалы дела доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ,пришел к выводу, что прекращение деятельности должника, имеющего неисполненные обязательства перед истцом, само по себя не создает достаточную для выполнения обязанности по доказыванию презумпцию недобросовестного и неразумного поведения ответчика.

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанным выводом суда первой инстанции, поскольку он основаны на нормах права и правильной оценке фактических обстоятельств.

Доказательств того, что именно по вине ФИО4, в связи с осуществлением им противоправных действий, направленных на причинение вреда обществу и его кредиторам, ООО «Союзпромэкспорт» не смогло исполнить обязательства перед ООО «СибТЭК», а также того, что ответчик действовал недобросовестно и неразумно, предпринимал меры к уклонению от исполнения обязательств, решения суда, принятого в пользу истца, при наличии возможности такого исполнения, в деле отсутствуют.

При этом само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпункте 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 №306-ЭС19-18285 по делу №А65-27181/2018).

Из материалов дела следует, что в обоснование заявленных требований о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Союзпромэкспорт» истец сослался, в том числе, на не исполнение указанным лицом установленной пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанности по подаче в суд заявления о признании руководимого ею общества несостоятельным (банкротом).

Применительно к рассматриваемому случаю, ввиду периода времени, к которому относятся обстоятельства, с которыми истец связывает ответственность ответчика (неподача заявления о признании должника банкротом), настоящий спор должен быть разрешен с применением статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ).

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей на момент вменяемого нарушения) нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Федерального закона.

В соответствии с положениями статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 этой же статьи, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

При исследовании в совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53).

Указанная правовая позиция сформирована в «Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2016)», утвержденном постановлением Президиума Верховного Суда от 06.07.2016 (далее – Обзор судебной практики от 06.07.2016), в дальнейшем выражена в положениях статьи 61.12 Закона о банкротстве и развита в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53).

С учетом разъяснений, изложенных в пункте 2 Обзора судебной практики от 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Применительно к гражданским правоотношениям невыполнение руководителем организации требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника, под неплатежеспособностью – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер.

Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в ст. 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В силу пункта 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений. Следовательно, на лицах, привлекаемых к субсидиарной ответственности, лежит бремя опровержения наличия вины и причинно-следственной связи.

Как следует из материалов дела, ООО «СибТЭК» связывает возникновение у ФИО4 обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Союзпромэкспорт» банкротом с тем, что уже по состоянию на конец 2014 года указанное лицо обладало признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества, поскольку имело неисполненные обязательства, при этом, истец не указывает точную дату возникновения признаков объективного банкротства должника, ссылаясь на то, что согласно данным бухгалтерского баланса ООО «Союзпромэкспорт» по состоянию на конец 2014 года кредиторская задолженность данного общества составляла 26 535 тыс.руб.; по состоянию на конец 2015 года - в размере 96 169 тыс.руб.; по состоянию на конец 2016 года - 79 055 тыс.руб. Таким образом, на момент заключения договоров аренды автотранспортных средств от 11.12.2014 №№005/Д-2014, 006/Д2014, 007/Д-2014, 008/Д-2014, 009/Д-2014, 010/Д-2014, 011/Д-2014 ООО «Союзпромэкспорт» уже обладало признаками неплатежеспособности, в связи с чем, ФИО4 как руководитель юридического лица заведомо должен был предполагать, что осуществлять оплату по указанным договорам надлежащим образом будет невозможно.

Вместе с тем, само по себе наличие задолженности перед кредиторами не свидетельствует о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, а нарушение сроков погашения задолженности не свидетельствует об объективном банкротстве и безусловной обязанности руководителя обратиться в суд с таким заявлением.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18.07.2003 №14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника. Уменьшение чистых активов общества следует рассматривать как признак ухудшающегося финансового состояния общества, требующего принятия соответствующих мер.

Так, из материалов дела следует и истцом не опровергнуто, что по итогам 2014 и 2015 годов денежные обязательства ООО «Союзпромэкспорт» не превышали стоимость его имущества (активов), при этом, вплоть до ликвидации налоговым органом данного юридического лица оно продолжало вести хозяйственную деятельность, осуществляло расчеты с кредиторами, выплачивало заработную плату работникам.

В нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы дела не представлены доказательства, однозначно свидетельствующих о том, что в указанный истцом период времени должник обладал объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо доказательства того, что должнику были предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества, а равно доказательства наличия иных, обозначенных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, являющихся основанием для обращения руководителя юридического лица в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Кроме того, в материалы дела не представлено достаточных доказательств, позволяющих суду самостоятельно определить дату возникновения у руководителя должника данной обязанности.

При таких обстоятельствах, поскольку в обозначенный истцом период времени у ООО «Союзпромэкспорт» отсутствовали признаки объективного банкротства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии у ФИО4 как руководителя общества обязанности по подаче заявления о признании его несостоятельным (банкротом) ввиду наличия у должника кредиторской задолженности, что исключает привлечение указанного лица к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Иное в нарушение статьи 65 АПК РФ апелляционному суду не доказано.

Еще одним основанием для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности истец указывал на невозможность полного погашения требований кредиторов, в том числе ООО «СибТЭК».

В ранее действовавшем пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ содержалось положение о том, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в актуальной редакции, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона.

При этом в силу Закона о банкротстве названные положения (подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если, заявление о признании сделки недействительной не подавалось.

Т.е. по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Доказывание наличия объективной стороны правонарушения (установление факта совершения незаконных сделок, наступление в результате их совершения критического состояния в финансовом положении должника, неисполнение обязанности по передаче документов либо отсутствие в ней соответствующей информации, либо искажение указанной информации; размер причиненного вреда как соотношение сформированной конкурсной массы, способной удовлетворить требования кредиторов, и реестровой, текущей задолженности) является обязанностью лица, обратившегося с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В качестве действий, которые, по мнению конкурсного управляющего, причинили вред кредиторам должника, в том числе истцу, последний указывал на вывод активов ООО «Союзпромэкспорт» в условиях наличия неисполненных обязательств перед ООО «СибТЭК» путем выдачи займов на общую сумму 17 844 000 руб., включая ФИО1 в размере 6 660 000 руб., что подтверждается выпиской по расчетному счету, открытому в обществе с ограниченной ответственностью Банк «Нейва» (далее – ООО Банк «Нейва») за период с 31.12.2015 по 24.04.2017.

Применительно к рассматриваемому случаю, проанализировав движение денежных средств по расчетному счету ООО «Союзпромэкспорт» в ООО Банке «Нейва» (№407028**************) за период с 16.12.2015 по 31.12.2015 и установив, что обороты по кредиту счета за указанный период составили 47 256 377,49 руб., обороты по дебету счета - 13 225 155,16 руб., исходящее сальдо по состоянию на 31.12.2015 - 34 031 222,33 руб., суд первой инстанции правомерно заключил, что в спорный период времени ООО «Союзпромэкспорт» имело финансовую возможность выдавать займы в пользу третьих лиц, в том числе и в пользу ФИО1

Таким образом, принимая во внимание, что по состоянию на конец 2015 года денежные обязательства ООО «Союзпромэкспорт» не превышали стоимость его имущества (активов); учитывая, что в спорный период времени общество осуществляло хозяйственную деятельность, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о недоказанности истцом совершения ответчиком неправомерных действий, направленных на вывод активов ООО «Союзпромэкспорт» путем выдача займов с целью причинения вреда ООО «СибТЭК».

Вопреки доводам апелляционной жалобы, истцом не представлено доказательств того, что заключение договоров займа, в том числе, с ответчиком, привело к неплатежеспособности ООО «Союзпромэкспорт» либо того, что данные сделки совершены после наступления у ООО «Союзпромэкспорт» признаков объективного банкротства и существенно ухудшили финансовое положение предприятия, а в результате их совершения был причинен вред имущественным правам ООО «СибТЭК».

Помимо этого, по итогам рассмотрения настоящего дела, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО5 фактически не оказывал определяющего влияния на деятельность ООО «Союзпромэкспорт», поскольку осуществлял функции органа управления номинально.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, отраженной в Постановлении от 14.07.2003 №12-П, при рассмотрении дела необходимо исследование фактических обстоятельств дела по существу и недопустимо установление только формальных условий применения нормы права. Иной подход не может быть признан соответствующим целям судопроизводства и направленным на защиту прав и законных интересов граждан и юридических лиц.

Необходимость тщательной проверки обстоятельств и недопустимость формального рассмотрения вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица обусловлено, прежде всего, тем, что фактический бенефициар (лицо, которое влияет на формирование воли должника) при причинении вреда интересам кредиторов скрывает соответствующие обстоятельства, как правило, не заинтересован в раскрытии своего статуса и скрывает наличие возможности оказания такого влияния.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53), необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Как установлено в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 358.15 ГК РФ залог прав участника общества с ограниченной ответственностью - посредством залога принадлежащей ему доли в уставном капитале общества в соответствии с правилами, установленными настоящим Кодексом и законами о хозяйственных обществах.

Согласно положениям абзаца 2 пункта 2 статьи 358.15 ГК РФ, если иное не предусмотрено договором залога доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, до момента прекращения залога права участника общества осуществляются залогодержателем.

Из материалов дела, сведений из ЕГРЮЛ усматривается, что руководителем и учредителем (участником) ООО «СибТЭК» является ФИО3

При этом, в ходе рассмотрения настоящего дела в суде первой инстанции ФИО1 пояснил, что в течение долгового время он состоял в приятельских отношениях с ФИО3; начиная с 2011 года, ООО «СибТЭК» оказывало услуги компании ТНК-ВР по обслуживанию месторождений принадлежащих заказчику; в дальнейшем, после приобретения Роснефтью компании ТНК-ВР в 2013 году, аналогичные услуги ООО «СибТЭК» стало оказывать Роснефти вплоть до 2014 года (в частности, истцом обслуживалось около 4-5 месторождений, принадлежащих Роснефти); в последующем, в связи с расторжением Роснефтью договора с ООО «СибТЭК», ФИО3 предложил ФИО1 формально оформить правоотношения по оказанию руководимым им юридическим лицом - ООО «Союзпромэкспорт» услуг с компанией Роснефть, при этом, предполагалось, что де-юре услуги Роснефти будет оказывать ООО «Союзпромэкспорт», а фактически данные услуги будет продолжать оказывать ООО «СибТЭК», имеющее необходимый штат работников и соответствующие технические средства (оборудование, автомобили), по месторождениям, которые ранее обслуживались данным лицом; в 2014-2015 между ООО «РН-Уватнефтегаз» (Заказчик) и ООО Союзпромэкспорт» (Исполнитель) были заключены договоры от 11.12.2014 №УНГ-7806/15, от 26.12.2014 №УНГ-7891/15, от 13.01.2015 №УНГ-7944/15, от 11.12.2014 №УНГ-7804/15, от 11.12.2014 №УНГ-7805/15 на обслуживание складов ГСМ, оказание услуг по приему, хранению, учету и выдаче на месторождениях ООО «РН-Уватнефтегаз», зачистки емкостей и осуществление контроля качества ГСМ, в целях исполнения которых 10.12.2014 между ООО «Союзпромэкспорт» (Заказчик) и ООО «СибТЭК» (Исполнитель) был заключен договор №ДУ-1/12 на обслуживание складов ГСМ, оказание услуг по приему, хранению, учету и выдаче нефтепродуктов, с аналогичным перечнем услуг по месторождениям, которые ранее обслуживались ООО «СибТЭК» по прямым договорам с Роснефтью, при этом, работники ООО «СибТЭК», обслуживающие месторождения Роснефти перешли на работу в ООО «Союзпромэкспорт», что подтверждается письмом от 18.08.2015 №63/1, таким образом, де-юре услуги по обслуживанию компании Роснефть оказывало ООО «Союзпромэкспорт», а де-факто ООО «СибТЭК».

Ответчик также указывал на то, что для осуществления контроля над ООО «Союзпромэкспорт» ФИО3 предложил ему заключить фиктивный договор займа с последующим залогом доли в ООО «Союзпромэкспорт» в размере 100% в свою пользу.

Так, 29.01.2015 между ФИО3 (заимодавец) и ФИО1 (заемщик) был заключен договор займа серия 66 АА 2675658, по условиям которого заимодавец передал заемщику денежные средства в размере 120 000 000 руб. со сроком возврата 31.12.2016.

В обеспечение исполнение указанного договора займа между ФИО3 (залогодержатель) и ФИО1 (залогодатель) был заключен договор залога от 29.01.2015 серия 66 АА 2675661, согласно которому ФИО3 стал залогодержателем 100% доли в уставном капитале ООО «Союзпромэкспорт».

06.02.2015 в ЕГРЮЛ внесена запись за государственным регистрационным номером 2156685043139 о залогодержателе доли в уставном капитале обществе в размере 100% - ФИО3 (ИНН <***>).

Ссылаясь на данные обстоятельства, ответчик указал на то, что заключенные с ООО «СибТЭК» договоры аренды автотранспортных средств от 11.12.2014 №№005/Д-2014, 006/Д2014, 007/Д-2014,008/Д-2014,009/Д-2014,010/Д-2014,011/Д-2014, по которым решением Арбитражного суда Тюменской области от 05.03.2019 по делу №А70-17409/2018 была взыскана задолженность в размере предъявляемом в настоящем деле в качестве субсидиарной ответственности ФИО1, фактически не исполнялись, поскольку автотранспортные средства никогда не выбывали из владения ООО «СибТЭК» и в последующем использовались истцом в рамках исполнения договора от 10.12.2014 №ДУ-1/12 на обслуживание складов ГСМ, оказание услуг по приему, хранению, учету и выдаче нефтепродуктов.

Таким образом, при тех доказательствах, которые имеются в материалы дела, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о доказанности того, что ФИО3 является конечным бенефициаром, а также контролирующим ООО «Союзпромэкспорт» лицом в силу того, что осуществлял права единственного участника общества.

Соответствующие доводы заявителя жалобы об обратном отклоняются

как противоречащие установленным судом обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

При этом, судом апелляционной инстанции принимается во внимание, что в ходе рассмотрения настоящего дела суд первой инстанции неоднократно предлагал истцу и третьему лицу ФИО3 дать необходимые объяснения по доводам ФИО1 с представлением соответствующих доказательств, с учетом правильного распределения между сторонами спора бремени их доказывания.

Между тем, требования суда исполнены не были, соответствующие пояснения и доказательства не представлены, каких-либо ходатайств, свидетельствующих о невозможности представления пояснений и дополнительных доказательств, от истца и третьего лица не поступило.

Стороны согласно статьям 8, 9 АПК РФ пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

С учетом изложенного, суд первой инстанции, исследовав и оценив все представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, пришел к обоснованному выводу о недоказанности истцом всей совокупности обстоятельств,

необходимых для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Союзпромэкспорт».

Доводы заявителя жалобы о необоснованном неприменении судом принципа эстоппеля (абзац 4 статьи 166 ГК РФ) с указанием на недоказанность наличия у договоров аренды автотранспортных средств от 11.12.2014 №№005/Д-2014, 006/Д2014, 007/Д-2014, 008/Д-2014, 009/Д-2014, 010/Д-2014, 011/Д-2014 признаков мнимых (притворных) сделок подлежат отклонению, поскольку из содержания обжалуемого определения не следует, что суд пришел к выводу о мнимости (притворности) указанных договоров.

Иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе, судом апелляционной инстанции также отклоняются как не опровергающие выводы суда, а выражающие несогласие с ними и в целом направленные на переоценку доказательств, при отсутствии к тому правовых оснований.

При изложенных обстоятельствах, апелляционная инстанция считает, что решение суда соответствует имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, в связи с чем, оснований для отмены судебного акта не имеется.

Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ могли бы повлечь отмену обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

В силу статьи 110 АПК РФ расходы по оплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы относятся на ее заявителя.

Руководствуясь статьями 176, 258, 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Свердловской области от 20 апреля 2023 года по делу № А60-32701/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

Л.В. Саликова

Судьи

Е.О. Гладких

Л.М. Зарифуллина