АРБИТРАЖНЫЙ СУД СТАВРОПОЛЬСКОГО КРАЯ
Именем Российской Федерации
РЕШЕНИЕ
г. Ставрополь
25 ноября 2025 года Дело № А63-453/2024
Резолютивная часть решения суда объявлена 11.11.2025.
Полный текст решения суда изготовлен 25.11.2025.
Арбитражный суд Ставропольского края в составе судьи Чернышовой Т.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем Коваленко Е.И., рассмотрев в открытом судебном заседании исковое заявление общества с ограниченной ответственностью «Дипломат», г. Ставрополь, ОГРН <***>, ИНН <***>, к ФИО1, г. Михайловск, Шпаковский район, Ставропольский край, ИНН <***>, ФИО2, г. Ставрополь, ИНН <***>, третьи лица: финансовый управляющий ФИО1 ФИО3, г. Чебоксары, Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы №11 по Ставропольскому краю, г. Ставрополь, ОГРН <***>, о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО НПК «Тяжмаш» по оплате задолженности в сумме 10 969 424 руб., при участии в судебном заседании представителя истца – ФИО4 по доверенности от 19.12.2023, представителя ответчика ФИО2 - ФИО5 по доверенности от 07.10.2024, в отсутствие иных участвующих в деле лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения дела,
УСТАНОВИЛ:
ООО «Дипломат» (далее – истец) обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением к ФИО1 (далее – первый ответчик), ФИО2 (далее – второй ответчик), о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО НПК «Тяжмаш», ОГРН <***> (далее – общество) и взыскании солидарно убытков в размере 10 969 424 руб.
К участию в деле привлечены в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, финансовый управляющий ФИО1 - ФИО3, Межрайонная ИФНС России №11 по Ставропольскому краю.
Истец указал на исключение общества из ЕГРЮЛ и на то, что его контролирующие лица (ответчики ФИО1 – руководитель и участник общества, ФИО2 – участник общества) должны отвечать по обязательствам, связанным с ненадлежащим исполнение обязательств по договорам лизинга, установленным вступившим в законную силу решением суда.
От ответчиков ФИО1 и ФИО2 поступили возражения относительно заявленных исковых требований, в которых они просят в удовлетворении исковых требований отказать, поскольку истцом не доказано, что контролирующие лица действовали не в интересах общества. Ответчиком ФИО2 также заявлено о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.
Третьи лица отзывов на исковое заявление не представили.
Представитель истца в судебном заседании доводы искового заявления поддержал, просил его удовлетворить.
Представитель ФИО2 в судебном заседании просила в удовлетворении исковых требований отказать по доводам, приведенным в отзыве.
От ответчика ФИО1 поступило ходатайство об отложении судебного заседания, в связи с убытием его в командировку в период с 10.11.2025 по 25.11.2025 в качестве специалиста проектных продаж ООО «Синергия» для заключения новых договоров и намерением принять личное участие в судебном заседании.
Частью 5 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает, что оно не может быть рассмотрено в данном судебном заседании, в том числе вследствие неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле, других участников арбитражного процесса, в случае возникновения технических неполадок при использовании технических средств ведения судебного заседания, в том числе систем видеоконференц-связи, а также при удовлетворении ходатайства стороны об отложении судебного разбирательства в связи с необходимостью представления ею дополнительных доказательств, при совершении иных процессуальных действий.
Отложение разбирательства является правом, а не обязанностью суда. Наличие оснований для отложения судебного разбирательства устанавливается арбитражным судом в каждом конкретном деле исходя из его фактических обстоятельств (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19.11.2015 № 2612-О, 01.10.2019 № 2555-О).
Рассмотрев данное ходатайство с учетом положений статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд не усмотрел оснований для его удовлетворения, поскольку убытие ФИО1 в командировку не является уважительной причиной его неявки в судебное заседание. Как следует из материалов дела, интересы ФИО1 при рассмотрении дела представлял представитель по доверенности ФИО6 Доказательств невозможности ее явки в назначенное судебное заседание ФИО1 в ходатайстве не приведено. ФИО1 не указал на необходимость представления суду непосредственно в судебном заседании дополнительных доказательств и не обосновал необходимость личного участия в судебном заседании. При этом позиция ответчика ФИО1 относительно заявленных исковых требований подробно изложена в отзыве на исковое заявление и дополнениях к нему, соответственно, известна суду. С ходатайством о проведении судебного заседания в режиме веб-конференции ответчик ФИО1 также к суду не обращался. Заявленное ходатайство об отложении судебного разбирательство суд расценивает как направленное на затягивание судебного процесса. Из ходатайства об отложении судебного заседания не следует, что ответчик намеревался осуществить какие-либо дополнительные процессуальные действия в обоснование своей позиции. Принимая во внимание установленные законодательством процессуальные сроки рассмотрения дела, суд полагает, что отложение судебного заседания в данном случае приведет к необоснованному затягиванию судебного разбирательства, в связи с чем, отказывает в удовлетворении ходатайства.
Третьи лица, будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения дела, явку в судебное заседание не обеспечили.
На основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие ответчика ФИО1 и третьих лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела.
Изучив материалы дела, оценив доводы сторон, суд приходит к следующему.
Как следует из материалов дела, вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Ставропольского края от 10.03.2022 по делу № А63-12565/2021 с ООО НПК «Тяжмаш», ОГРН <***>, в пользу ООО «Дипломат» взыскана задолженность по договору лизинга № 403/л от 23.11.2017 в размере 2 590 687 руб., неустойка за период с 01.10.2019 по 31.07.2021 в размере 1 197 643,87 руб.; задолженность по договору лизинга № 358/л от 23.11.2017 в размере 690 933 руб., неустойка за период с 01.10.2019 по 31.07.2021 в размере 324 149,78 руб.; задолженность по договору лизинга № 73/17/л от 24.11.2017 в размере 1 923 366 руб., неустойка за период с 01.10.2019 по 31.07.2021 в размере 878 513,24 руб., задолженность по договору займа от 01.03.2018 в размере 399 998 руб., задолженность по процентам за пользование займом в размере 497 334 руб., расходы по уплате госпошлины в размере 83 508 руб. Расторгнуты договоры лизинга № 403/л от 23.11.2017, № 358/л от 23.11.2017, № 73/17/Л от 24.11.2017, заключенные между ООО «Дипломат» и ООО НПК «Тяжмаш». Суд обязал ООО НПК «Тяжмаш» возвратить ООО «Дипломат» по актам приема-передачи предметы лизинга – Листогибочный гидравлический пресс мод. «НРВ-К 100/2500», сверлильно-фрезерный станок NEWDRILL-45 (ZX7045A), ножницы гильотинные СТД9АМ.01 (4х2500).
На основании указанного решения арбитражным судом был выдан исполнительный лист от 25.04.2022 № ФС 040877717 и возбуждено исполнительное производство 147030/22/26039- ИП от 31.05.2022, 93116/19/26039-СД.
30.08.2023 исполнительное производство прекращено, решение суда не исполнено, в связи с невозможностью установить местонахождение должника, его имущества либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в банках или иных кредитных организациях данное.
Как следует из сведений Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) и материалов регистрационного дела в отношении ООО НПК «Тяжмаш», ОГРН <***>, общество зарегистрировано в качестве юридического лица 22.04.2016.
Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 11 по Ставропольскому краю принято решение № 823 о предстоящем исключении ООО НПК «Тяжмаш» из ЕГРЮЛ от 31.07.2023, в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице, в отношении которых внесена запись о недостоверности.
Деятельность ООО НПК «Тяжмаш» прекращена 20.11.2023, о чем в ЕГРЮЛ внесена запись ГРН 2232600502979.
В состав учредителей (участников) общества в период с 22.04.2016 по 20.11.2023 входил ФИО1 с долей в уставном капитале 60%. Также в составе учредителей (участников) общества с 22.04.2016 по 20.04.2022 входил ФИО2 с долей в уставном капитале 40 %.
20.04.2022 ФИО2 осуществил выход из состава учредителей (участников) общества, с указанной даты до 20.11.2023 его доля принадлежала обществу.
Руководителем ООО НПК «Тяжмаш» с 22.04.2016 по 20.11.2023 являлся ФИО1
Поскольку до настоящего времени судебный акт по делу № А63-12565/2021 не исполнен, ООО НПК «Тяжмаш» исключено из ЕГРЮЛ, ответчики, не приняли мер к погашению задолженности, не инициировали необходимые для защиты законных интересов кредиторов ликвидационные процедуры, истец считает, что такое бездействие является противоправным, доказывает наличие вины в причинении убытков ему как кредитору юридического лица, в связи с чем, ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного юридического лица.
Указанные обстоятельства послужили поводом для обращения истца с настоящими требованиями в суд.
В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности участников и самостоятельной правосубъектности.
Упомянутые принципы установлены законодателем для того, чтобы исключить личную ответственность участников корпорации по обязательствам корпорации, возникшим перед третьими лицами в ее предпринимательской деятельности в связи с рисковым характером указанной деятельности, но не в целях поощрения обмана кредиторов, намеренного уклонения от исполнения обязательств.
Правовая форма юридического лица (корпорации) не должна использоваться его участниками (учредителями) и иными контролирующими лицами для причинения вреда независимым участникам оборота (пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ).
В соответствии с пунктом 3 статьи 64.2 ГК РФ (введена Федеральным законом от 05.05.2014 № 99-ФЗ) исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, которые в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочены выступать от его имени (пункт 1 статьи 53.1 ГК РФ), а также лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).
Согласно пункту 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью, Закон № 14-ФЗ) исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам общества.
Исходя из этого контролирующие лица, перечисленные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, могут быть привлечены к ответственности перед кредиторами фактически недействующего юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредиторов обусловлена поведением контролирующих лиц, которое не отвечало критериям добросовестности и разумности, в том числе не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.
Основанием для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц является доведение должника по основному обязательству до такого имущественного положения, при котором осуществление расчетов с кредиторами в полном объеме стало невозможным, притом что кредиторы оказались лишены возможности удовлетворения своих требований в рамках процедуры ликвидации юридического лица, исключенного из ЕГРЮЛ как недействующего, либо в процедуре банкротства.
Так, решением суда по делу № А63-12565/2021 с общества в пользу истца взыскана задолженность по договорам лизинга № 403/Л, № 358/Л, № 73/17/Л в общем размере 7 605 292,89 руб., по договору займа от 01.03.2018 в размере 897332 руб., итого 8 502 624,89 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 83 508 руб.
Также судом расторгнуты вышеуказанные договоры лизинга и на ООО НПК «Тяжмаш» возложена обязанность возвратить оборудование, являющееся предметом лизинга, стоимостью 306 183 руб. (выкупная стоимость сверлильно-фрезерного станка NEWDRILL-45 (ZX7045A), пункт 2 дополнительного соглашения №3 от 01.07.2019 к договору лизинга №358/Л от 23.11.2017), , 1 187 278,10 руб. (выкупная стоимость листогибочного гидравлического пресса мод. «НРВ-К 100/2500», пункт 2 дополнительного соглашения №3 от 01.07.2019 к договору лизинга №403/Л от 23.11.2017), , 889 830 руб. (выкупная стоимость сверлильно-фрезерного станка ножницы гильотинные СТД9АМ.01 (4х2500), пункт 2 дополнительного соглашения №3 от 01.07.2019 к договору лизинга №73/17/Л от 24.11.2017), всего 2 383 291,10 руб.
Исходя из вышеуказанных сумм, истцом определен размер убытков, заявленных по данному делу - 10 969 424 руб. (8 502 624,89 руб.+ 2 383 291,10 руб.+ 83 508 руб.).
Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Ставропольского края от 31.01.2024 (резолютивная часть определения объявлена 17.01.2024) по делу № А63-18344/2021 завершена процедура реализации имущества гражданина ФИО1, он освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных в рамках дела № А63-18344/2021.
Вместе с тем, освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4-6 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в том числе о привлечении гражданина как контролирующего лица к субсидиарной ответственности.
В соответствии с пунктами 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.
Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.
Лицо, имеющее фактическую возможность осуществлять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.
Так, участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их «продолжением» (alter ego), в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным.
К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота, например, перевод деятельности на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п. (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 N 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865).
При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671).
Согласно правовой позиции изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20-П само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались возможностью заявить соответствующие возражения для пресечения исключения общества из ЕГРЮЛ, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ.
Во всяком случае, если от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, предупреждающих исключение общества-должника из реестра, то исходить в правовом регулировании из использования указанных инструментов гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, было бы во всяком случае завышением требований к их разумному и осмотрительному поведению.
При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.
Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется представление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения. Указанные разъяснения относительно распределения бремени доказывания даны в отношении исков потребителей.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из реестра поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращении юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (Определения от 13.03.2018 № 580-О, № 581-О и 582-О, от 29.09.2020 № 2128-О и др.).
Контролирующее общество лицо не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.
Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний ст. 17 (ч. 3) Конституции РФ, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации гражданского оборота.
Добросовестный руководитель общества обязан действовать в интересах контролируемого им юридического лица и его кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности должника; раскрывать ее при предъявлении требований как к подконтрольному обществу, так и лично к контролирующему лицу; давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности.
При обращении с иском о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве доказывание истцом (кредитором) неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, объективно затруднено.
По спорам о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности кредитор доказывает наличие и размер задолженности, наличие у должника признаков недействующего юридического лица и то, что ответчики являлись контролирующими должника лицами.
В случае уклонения контролирующих должника лиц от представления информации и документов, необходимых для объяснения причин невозможности осуществления расчетов с кредитором, презюмируется, что полное погашение задолженности недействующего юридического лица стало невозможным вследствие действий таких лиц.
Выравнивание объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания осуществляется, в частности, посредством возложения в силу закона на участников соответствующих отношений дополнительных обязанностей, наделения корреспондирующими правами, предоставления процессуальных преимуществ в виде презумпций и посредством процессуальной деятельности суда по распределению бремени доказывания с целью соблюдения принципа добросовестности в его взаимосвязи с принципом справедливости для недопущения извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, в том числе при злоупотреблении правом (пункт 5 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П «По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля», далее - Постановление № 6-П).
В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к сведениям и документации о хозяйственной деятельности должника и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений (отзыва) о своих действиях (бездействии) при управлении должником, о причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности (в том числе при неявке в суд) или при явной неполноте пояснений, при непредставлении доказательств правомерности своего поведения (т.е. при установлении судом недобросовестности поведения контролирующего должника лица в процессе) обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается судом на лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности (пункт 6 Постановления № 6-П).
Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 N 6-П).
В рассматриваемом деле истец как кредитор подтвердил наличие задолженности на стороне должника, ее длительную неуплату и факт подконтрольности общества ответчикам.
Вместе с тем, ответчиками в нарушение требований статей 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено надлежащего объяснения причин невозможности осуществления расчетов с истцом по спорным денежным обязательствам.
Согласно данным бухгалтерского баланса ООО НПК «Тяжмаш» за 2019 год, размер активов на 31.12.2019 составлял 7 979 000 руб.
Как установлено судебным актом по делу № А63-12565/2021, срок лизинга, установленный к договорам лизинга № 403/Л, № 358/Л, № 73/17/Л, увеличенный дополнительным соглашением №3, истекал 30.09.2019. После окончания срока лизинга ООО НПК «Тяжмаш», не оплачивая выкупную стоимость предмета лизинга, продолжало пользоваться оборудованием, в связи с чем ООО «Дипломат» за период с 01.10.2019 по 30.07.2021 начислило плату за пользование предметом лизинга в размере 1 541 078 руб. по договору № 403/Л, в размере 397 430 руб. по договору № 358/Л, в размере 1 174 580 руб. по договору № 73/17/Л. Просроченная задолженность по договору лизинга № 403/л от 23.11.2017, по договору лизинга № 358/л от 23.11.2017, по договору лизинга № 73/17/л от 24.11.2017 возникла 30.09.2019. Кроме того, на 30.09.2019 ООО НПК «Тяжмаш» также уже имело просроченные обязательства перед истцом, возникшие из договора займа от 01.03.2018 по условиям, которого срок возврата денежных средств был датирован не позднее 30.06.2019.
В решении суда по делу № А63-12565/2021 указано, что ответчик надлежащим образом извещен о месте и времени судебного заседания, иск не оспорил, доказательств, опровергающих доводы истца не представил, данное решение в суд апелляционной инстанции ООО НПК «Тяжмаш» не обжаловалось, исполнительное производство возбуждено 31.05.2022, следовательно, о наличии долга общества перед истцом, обществу было известно, начиная с 10.03.2022 (дата принятия судебного акта по существу), однако, с 21.10.2019 (дата внесения сведений в ЕГРЮЛ о недостоверности об адресе место нахождения общества) и до 20.11.2023 (дата исключения общества из ЕГРЮЛ в связи с наличием сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности) ответчики как участники общества, а непосредственно ответчик ФИО1 как руководитель юридического лица, зная о наличии неисполненного судебного акта не совершили действий, по устранению в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности адреса места нахождения общества, напротив своим бездействием довели до исключения общества из ЕГРЮЛ (20.11.2023), лишив тем самым кредитора возможности получить удовлетворения своих требований либо в порядке добровольной ликвидации, либо в порядке банкротного производства.
Согласно Уставу общества, основной целью создания общества является извлечение прибыли путем осуществления хозяйственной деятельности.
Избрание участниками общества схемы ведения бизнеса путем создания юридических лиц с иными целями, возлагает на них все риски данной схемы. При таких обстоятельствах предположение о том, что осуществление расчета с кредитором стало невозможным по вине ответчиков, считается доказанным.
Ответчиками суду не приведено обоснованных доводов, по каким причинам ООО НПК «Тяжмаш» не исполнен судебный акт по делу № А63-12565/2021 в части взыскания задолженности в размере 8 502 624,89 руб. при наличии у ООО НПК «Тяжмаш» на 31.12.2019 активов в размере 7 979 000 руб. Также суду не представлено мотивированных пояснений о факте утраты ООО НПК «Тяжмаш» предмета лизинга.
Ссылка ответчика ФИО1 на нахождение лизингового оборудования у ответчика ФИО2, равно как и довод ответчика ФИО2 об отсутствии у него сведений о нахождении лизингового оборудования, и его вероятном нахождении у ФИО1, не свидетельствуют о правомерности поведения ответчиков как контролирующих лиц должника.
Ответчик ФИО1 документально не подтвердил факт передачи лизингового оборудования ответчику ФИО2 на законном основании. Факт обращения ответчика ФИО1 в правоохранительные органы в отношении ФИО2 не устраняет данного обстоятельства.
Ответчики, зная об отсутствии возможности осуществления выкупных платежей по договорам лизинга, в связи с наличием у должника финансовых трудностей, действуя разумно и добросовестно, могли и должны были предпринять меры по своевременному возврату истцу лизингового оборудования по окончанию срока лизинга, что не привело бы к образованию и увеличению задолженности по уплате лизинговых платежей. Однако такие действия, равно как иные действия, направленные на исполнение обязательств перед истцом, ими предприняты не были.
Имея возможность контроля за расходованием денежных средств и средств для исправления финансового положения организации, генеральный директор и участник, тем не менее, не совершили никаких действий по оздоровлению финансового состояния должника и не составили никакого экономически обоснованного плана.
Такое поведение ответчиков, которые на момент исключения должника из ЕГРЮЛ являлся его генеральным директором и участником общества, свидетельствует о недобросовестном поведении, поскольку не отвечает интересам юридического лица.
Более того, ответчики не заявили возражений относительно ликвидации ООО НПК «Тяжмаш» в порядке статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».
В силу пункта 1 статьи 61.12. Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.
Согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2. и 61.3. Закона о банкротстве.
В пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено: в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.
Согласно пункту 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.
В рассматриваемом случае действия ответчиков по руководству обществом не предполагали ни дальнейшего осуществления обществом предпринимательской деятельности, ни контроля над ним. Достоверно зная о наличии задолженности перед истцом, ответчики не предприняли мер к погашению задолженности, а также к проведению специальных процедур, обеспечивающих права и имущественные интересы кредиторов, что свидетельствует о неразумности и недобросовестности их действий. Бездействие ответчиков лишило истца возможности взыскания задолженности по вступившим в законную силу решениям судов в рамках исполнительного производства, а при недостаточности имущества - возможности участвовать в деле о банкротстве, что является основанием для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков.
В соответствии с частью 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника о признании его банкротом должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.
Согласно части 3.1 статьи 9 Закон о банкротстве, если в течение предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи срока руководитель должника (в настоящем случае ФИО1) не обратился в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока: лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи.
Соответствующее приведенным условиям контролирующее лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления.
При этом названная совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац первый пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).
Указанное в настоящем пункте лицо несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника (членами ликвидационной комиссии) по обязательствам, возникшим после истечения упомянутой совокупности предельных сроков (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).
Согласно пункту 8.6 Устава ООО НПК «Тяжмаш» внеочередное общее собрание проводится в случаях, если проведение такого общего собрания требуют интересы общества и его участников. Внеочередное общее собрание созывается директором по его инициативе, по требованию аудитора, а также участников общества, обладающих в совокупности не менее чем одной десятой от общего числа голосов участников общества.
Таким образом, правом созыва общего собрания участников общества обладали как ФИО1, так и ФИО2
В соответствии с п. 8.4 Устава к исключительной компетенции общего собрания участников общества относится, в том числе, принятие решений о реорганизации или ликвидации общества, назначении ликвидационной комиссии и утверждение ликвидационных балансов.
В нарушение вышеприведенных норм ответчик ФИО2 при наличии факта непринятия ответчиком ФИО1 мер по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника (общества) банкротом в нарушение вышеприведенных норм не потребовал проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.
При этом согласно данным бухгалтерского баланса ООО НПК «Тяжмаш» за 2019 год, размер активов на 31.12.2019 составлял 7 979 000 руб.
Ответчиками не представлены доказательства фактического отсутствия активов на последнюю имеющуюся отчетную дату, не представлена расшифровка указанных в балансе значений об их составе, равно как и не представлено пояснений относительно утраты данных активов.
Кроме того, суд учитывает, что дальнейшая обязанность по предоставлению бухгалтерской отчетности за 2020 - 2022 годы ООО НПК «Тяжмаш» также не исполнялась, что лишило истца как кредитора общества возможности получения информации о финансовом состоянии ООО НПК «Тяжмаш».
При этом доводы ответчика ФИО1 о том, что ООО НПК «Тяжмаш» предпринимались попытки по погашению задолженности по договорам № 403/л от 23.11.2017, по договору лизинга № 358/л от 23.11.2017, по договору лизинга № 73/17/л от 24.11.2017 по договору займа от 01.03.2018 до 30.09.2019 не могут быть приняты во внимание.
Так, ФИО1 указывает, что им подан иск от имени ООО НПК «Тяжмаш» к ФИО2 о взыскании задолженности по договору займа №2 от 29.12.2016 и решением Октябрьского районного суда города Ставрополя от 30.11.2020 исковые требования ООО НПК «Тяжмаш» к ФИО2 о взыскании долга по договору займа удовлетворены, взыскана сумма долга по договору займа от 29.12.2016 №2 в размере 316 765,54 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 29.12.2017 по 24.09.2020 в размере 59 318,36 рублей, сумма долга по договору займа от 30.06.2017 №5 в размере 330 000 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 30.06.2018 по 24.09.2020 в размере 49503,05 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 10 756 руб.
Вместе с тем, доказательств исполнения данного решения ответчиком ФИО1 в материалы дела не представлено, как и не доказано направление денежных средств, взысканных данным решением на погашение долга перед истцом.
Ссылка ФИО1 на то, что им подано исковое заявление от имени ООО НПК «Тяжмаш» к ООО «Русэнергоснаб» о взыскании задолженности в размере 500 000 руб. по договору займа № 2 от 22.12.2016, 93 039 руб. 09 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 22.12.2017 по 01.09.2020 и по день фактического исполнения обязательств, 14 861 руб. расходов по уплате государственной пошлины, однако, решением Арбитражного суда Ставропольского края от 23.12.2020 по делу №А63-12866/2020 в иске отказано, также не может быть принята судом во внимание. Как следует из текста решения, истцу отказано в удовлетворении требований на том основании, что им не представлено доказательств того, что истцом перечислены ответчику денежные средства в сумме 500 000 рублей по договору займа № 2 от 22.12.2016.
Ссылка ответчика ФИО1 на то, что ООО НПК «Тяжмаш» в целях расчетов с кредиторами, в том числе с истцом, передало ФИО2 оборудование общества (не лизинговое), за которое ФИО2 не рассчитался, также не может быть принята во внимание, поскольку надлежащими доказательствами не подтвержден факт заключения между обществом и ФИО2 возмездной сделки по приобретению оборудования общества.
Доводы ФИО1 о наличии актов сверки расчетов с ООО «Русэнергоснаб», согласно которому последнее имеет задолженность в пользу ООО «НПК «Тяжмаш» в размере 1 000 000 руб., а также с ФИО2, который имеет задолженность в пользу ООО «НПК «Тяжмаш» в размере 1 306 220 руб., не могут быть приняты во внимание, поскольку каких-либо мер по взысканию данной задолженности обществом не были принято, соответствующих доказательств в материалы дела не представлено.
В этой связи не могут быть признаны обоснованными доводы ФИО1 о том, что ООО «НПК «Тяжмаш» не произвело расчеты с ООО «Дипломат» по причине того, что компания деятельность фактически прекратила ввиду неоплаты со стороны ФИО2, ООО «Русэнергоснаб» и наличием кредиторской задолженности.
Ссылка ФИО1 на передачу директору ООО «Дипломат» ФИО7 денежных средств в размере 500 000 руб. для расчетов по обязательствам согласно расписке не может быть принята во внимание, поскольку расписка датирована 15.04.2019, то есть до принятия судебного акта по делу № А63-12565/2021 и не свидетельствует о его исполнении.
Ссылка ФИО1 на то, что у него как у руководителя общества имелись проблемы со здоровьем также не может быть принята судом во внимание, поскольку будучи руководителем общества, ФИО1 имел возможность и должен быть принять решение о возложении обязанностей руководителя организации на иное лицо при невозможности осуществлять полномочия директора по указанной причине.
Ответчик ФИО2 указывает на то, что он не являлся исполнительным органом, поэтому не имел возможности осуществлять финансовые операции общества, не мог представлять общество в суде или налоговой службе, и иным образом представлять интересы общества, однако данные доводы не позволяют суду освободить мажоритарного участника общества от субсидиарной ответственности по обязательствам общества в солидарном порядке со вторым участником, являющимся генеральным директором, поскольку мажоритарный участник общества вправе был инициировать созыв внеочередного общего собрания участников общества для решения как корпоративных вопросов относительно адреса места нахождения общества, так и вопросов кредиторской задолженности перед истцом, однако данных доказательств суду не представлено.
ФИО2 принадлежало 40% уставного капитала ООО «НПК «Тяжмаш» и по Уставу общества он имел право созыва внеочередного общего собрания участников общества для решения как корпоративных вопросов, а также вопросов кредиторской задолженности перед истцом (глава 6 Устава).
Кроме того, ФИО2 не представлено доказательств исполнения вступившего в законную силу решения Октябрьского районного суда города Ставрополя от 30.11.2020, которым с него в пользу ООО НПК «Тяжмаш» взыскана задолженность в общем размере 766 342,95 руб., за счет которой могли быть удовлетворены требования истца как кредитора. ФИО2 имел возможность оказывать влияние на действия общества путем выдачи в его пользу за счет имущества общества займов, обязанность по возврату которых им не была исполнена, что также свидетельствует о недобросовестности его действий как участника общества.
Суд также признает недобросовестными и неразумными действиями ответчика ФИО2 его выход из состава участников ООО НПК «Тяжмаш» 20.04.2022, когда у общества уже имелись признаки неплатежеспособности и неисполненные долговые обязательства перед истцом, установленные вступившим в законную силу судебным актом по делу № А63-12565/2021, в целях прекращения его статуса как контролирующего лица должника.
Контролирующие лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам недействующего юридического лица, средства которого в нарушение принципа обособленности имущества использовались на личные нужды контролирующих лиц, если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным.
Доводы ФИО2 о том, что ООО «Дипломат» имело возможность самостоятельно инициировать процедуру банкротства либо предъявить возражения относительно исключения ООО НПК «Тяжмаш» из ЕГРЮЛ не влияют на наличие виновных действий контролирующих лиц. Непредставление кредитором после опубликования решения о предстоящем исключении должника из ЕГРЮЛ возражений относительно такого исключения не препятствует впоследствии предъявлению им требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.
Ответчиками при рассмотрении дела суду не представлено доказательств наличия у ООО НПК «Тяжмаш» имущества, заведомо достаточного для удовлетворения требования кредитора и подлежащего распределению в рамках процедуры, предусмотренной пунктом 5.2 статьи 64 ГК РФ.
Исходя из пункта 1 статьи 10 и статьи 1064 ГК РФ правовая форма юридического лица (корпорации) не должна использоваться его участниками и иными контролирующими лицами для причинения вреда независимым участникам оборота.
Право каждого свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах, предполагает также обязанность впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (статьи 61 - 64.1 ГК РФ, статья 57 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).
Действующее законодательство не поощряет прекращение деятельности юридического лица без осуществления расчетов с кредиторами, а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности, должен ликвидировать юридическое лицо или заявить о его банкротстве, тем самым, не уклоняясь от осуществления расчетов с кредиторами.
Кредитор не должен претерпевать неблагоприятные имущественные последствия того, что он не смог помешать контролировавшим должника лицам прекратить осуществление предпринимательской деятельности без осуществления расчетов с ним. Непринятие кредитором мер против исключения юридического лица - должника из ЕГРЮЛ не образует оснований для освобождения контролирующего лица от ответственности или уменьшения ее размера (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ).
В силу пункта 2 статьи 62 ГК РФ учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица. При недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия солидарно за свой счет.
Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункты 1, 2 статьи 44 Федерального закона № 14-ФЗ).
Отсутствие вины в силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 ГК РФ доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.
В рассматриваемом случае истец подтвердил наличие и размер непогашенных требований к должнику в размере 10 969 424 руб., статус ответчиков как контролирующих должника лиц, неправомерность их действий, причинивших истцу убытки в заявленном размере.
Ходатайство ответчика ФИО2 о применении последствий пропуска истцом срока исковой давности судом отклоняется.
В силу статьи 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
В соответствии со статьей 196 ГК РФ, подлежащей применению в рамках настоящего дела, общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ - если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).
Как указано в статье 199 ГК РФ, требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности.
Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.
Срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности исчисляется со дня, когда кредитор узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения контролирующих лиц к указанной ответственности.
Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 09.12.2022 № 305-ЭС22-22845, срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам исключенного из ЕГРЮЛ юридического лица следует исчислять с момента прекращения деятельности.
Судебный акт, которым с ООО НПК «Тяжмаш» в пользу истца взысканы денежные средства, вынесен до исключения общества из ЕГРЮЛ.
ООО НПК «Тяжмаш» исключено из ЕГРЮЛ 20.11.2023, следовательно, с указанной даты у истца возникло право требовать привлечения контролирующих ООО НПК «Тяжмаш» лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам данного общества. Истец обратился в суд с иском 15.01.2024, то есть в пределах срока исковой давности.
Исходя из вышеизложенного, суд приходит к выводу о том, что истцом доказана причинно-следственная связь между виновными действиями (бездействиями) ответчиков ФИО1, ФИО2 по допущенным нарушениям и наступившими последствиями для истца в виде прямого реального убытка, в связи с чем исковые требования признаются судом обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме, суд привлекает ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО НПК «Тяжмаш»» и взыскивает с них солидарно 10 969 424 руб.
По правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 77 847 руб. относятся судом на ответчиков и взыскиваются с них в доход федерального бюджета в солидарном порядке, поскольку истцу при принятии искового заявления к производству предоставлялась отсрочка уплаты государственной пошлины до рассмотрения дела по существу.
Руководствуясь статьями 110, 156, 167-171, 176, 180-182 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
в удовлетворении ходатайства ответчика ФИО1 об отложении судебного заседания отказать.
Исковые требования удовлетворить.
Привлечь ФИО1 и ФИО2
солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью НПК «Тяжмаш» (ОГРН <***>) по оплате задолженности в сумме 10 969 424 руб.
Взыскать солидарно с ФИО1, г. Михайловск, Шпаковский район, Ставропольский край, ИНН <***> и ФИО2, г. Ставрополь, ИНН <***>, в пользу общества с ограниченной ответственностью «Дипломат», г. Ставрополь, ОГРН <***>, ИНН <***>, 10 969 424 руб. долга в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью НПК «Тяжмаш» (ОГРН <***>).
Исполнительный лист выдать по ходатайству взыскателя после вступления решения в законную силу.
Взыскать с ФИО1, г. Михайловск, Шпаковский район, Ставропольский край, ИНН <***> и ФИО2, г. Ставрополь, ИНН <***>, солидарно в доход федерального бюджета государственную пошлину по иску в размере 77 847 руб.
Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.
Решение суда может быть обжаловано через Арбитражный суд Ставропольского края в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в месячный срок со дня его принятия и в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в течение двух месяцев со дня вступления решения в законную силу при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.
Судья Т.В. Чернышова