Апелляционное определение по делу № 22-4797/2023 от 31.08.2023.

Председательствующий Никитина М.Н. Дело № 22-4797/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

(мотивированное)

город Екатеринбург 31 августа 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе: председательствующего Ибатуллиной Е.Н.,

судей Забродина А.В., Серебряковой Т.В.,

при секретаре Плотниковой К.В.,

с участием:

осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Семеновой Н.А., представившей удостоверение от 16 декабря 2002 года №117 и ордер от 21 июня 2023 года №024988,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Кравчук Ю.Б.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с применением системы видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – старшего помощника прокурора г. Каменска-Уральского Павлова Д.В., апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Юровской С.А. на приговор Синарского районного суда г. Каменска-Уральского Свердловской области от 04 апреля 2023 года, которым

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес> Казахской ССР, гражданин Российской Федерации, ранее судимый:

- 18 сентября 2012 года Железнодорожным районным судом г. Екатеринбурга по ч. 2 ст. 228, ст. 64 УК РФ к исправительным работам на срок 2 года с удержанием 15 % заработка в доход государства;

- 24 июня 2013 года Верхнепышминским городским судом Свердловской области по ч. 1 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 228 УК РФ с применением ч. 3 ст. 69, ч. 1 ст. 70, ч. 1 ст. 71 УК РФ к лишению свободы на срок 9 лет 3 месяца; освобожден 19 мая 2020 года на основании постановления Чкаловского районного суда г.Екатеринбурга от 30 апреля 2020 года в связи с заменой неотбытого наказания в виде лишения свободы ограничением свободы на срок 1 год 7 месяцев 15 дней;

- 27 апреля 2021 года Ревдинским городским судом Свердловской области по п. «а» ч. 2 ст.158, п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ с применением ч. 2 ст. 69, ст. 70 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года 1 месяц;

- 26 мая 2021 года мировым судьей судебного участка №1 Верхнепышминского судебного района Свердловской области по ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 158, ч. 2 ст. 69 УК РФ (с учетом апелляционного постановления Верхнепышминского городского суда Свердловской области от 28 июля 2021 года) к лишению свободы на срок 10 месяцев,

осужден по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 13 годам лишения свободы.

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний по настоящему приговору и по приговорам Ревдинского городского суда Свердловской области от 27 апреля 2021 года и мирового судьи судебного участка № 1 Верхнепышминского судебного района Свердловской области от 26 мая 2021 года по совокупности преступлений окончательно назначено 13 лет 11 месяцев лишения свободы.

Мера пресечения ФИО1 избрана в виде заключения под стражу. Взят под стражу в зале суда.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время содержания ФИО1 под стражей с 17 февраля 2021 года до 30 октября 2021 года, с 24 марта 2022 года до 22 ноября 2022 года, а также с 04 апреля 2023 года до вступления приговора суда в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ зачтено в срок отбытия наказания отбытое ФИО1 наказание по приговорам Ревдинского городского суда Свердловской области от 27 апреля 2021 года и мирового судьи судебного участка № 1 Верхнепышминского судебного района Свердловской области от 26 мая 2021 года: с 27 апреля 2021 года по 03 апреля 2023 года включительно с учетом примененных приговорами коэффициентов кратности.

Заслушав доклад судьи Забродина А.В., выступления осужденного ФИО1 и адвоката Семеновой Н.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб; прокурора Кравчук Ю.Б., возражавшей против удовлетворения жалоб, не поддержавшей апелляционного представления, но полагавшей необходимым приговор изменить, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А:

ФИО1 признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотического средства – героина (диацетилморфина), массой 10,54 грамма, в крупном размере, группой лиц по предварительному сговору, с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

Преступление совершено 17 февраля 2021 года в г.Каменске-Уральском Свердловской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – старший помощник прокурора г. Каменска-Уральского Павлов Д.В. просит приговор изменить, признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, по которой назначить ему наказание в виде 15 лет лишения свободы. На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ к назначенному наказанию присоединить неотбытую часть наказания по приговорам Ревдинского городского суда Свердловской области от 27 апреля 2021 года и мирового судьи судебного участка №1 Верхнепышминского судебного района Свердловской области от 26 мая 2021 года и окончательно назначить ФИО1 наказание в виде 16 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима. В обоснование доводов о чрезмерной мягкости наказания прокурор указал, что судом не учтены характеризующие данные и наличие в действиях ФИО1 особо опасного рецидива, так как преступление им совершено в период непогашенной судимости по приговору Верхнепышминского городского суда Свердловской области от 24 июня 2013 года по ч. 1 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 228 УК РФ.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции прокурор Кравчук Ю.Б. не поддержала доводы апелляционного представления о чрезмерной мягкости назначенного наказания, просила изменить приговор путем исключения из осуждения ссылки на использование электронных сетей.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 просит приговор отменить, направить дело на новое судебное рассмотрение в ином составе суда. В обоснование доводов указал, что приговор является незаконным и подлежит отмене в связи с допущенными нарушениями уголовно-процессуального закона; оставлены без должного внимания его ходатайства о признании доказательств недопустимыми, приговор построен на противоречивых доказательствах.

Настаивает, что не согласен с квалификацией его действий, поскольку изъятые из одежды и автомобиля наркотики предназначались для личного потребления, тогда как наркотики в тайниках ему не принадлежат.

ФИО1 оценивает как недопустимые доказательства протоколы осмотров мест происшествия, произведенных без участия защитника, в связи с чем его право на защиту было нарушено.

Осужденный просит признать недопустимым протокол личного досмотра, поскольку суд обосновал возможность его проведения в рамках административного законодательства, однако он не был задержан по подозрению в административном правонарушении, и права, предусмотренные КоАП РФ, ему не разъяснялись; из рапорта от 17 февраля 2021 года следует, что он задержан в 09 часов во дворе <адрес>, там же без понятых проведен его личный досмотр, в ходе которого полицейские изъяли сотовый телефон и 4 свертка с веществом; а личный досмотр с 09 часов 40 минут до 10 часов 10 минут в присутствии понятых проведен уже повторно в помещении по адресу: <адрес>, где изъяты тот же сотовый телефон и те же 4 свертка, которые оперативный сотрудник полиции до этого вложил ему в карман. Эти обстоятельства не были исследованы и оценены судом первой инстанции, несмотря на то, что послужили основанием для отмены первого приговора от 24 марта 2022 года.

Указывает, что Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» не предусматривает такое оперативно-розыскное мероприятие как «личный досмотр». Полагает, что действия по его личному досмотру являлись неотложными следственными действиями, на проведение которых уполномочены сотрудники органа дознания, а оперативные сотрудники, которые проводили в отношении него оперативно-розыскные мероприятия, не могли подменять орган дознания в силу запрета закона, предусмотренного ч. 2 ст. 41 УПК РФ, действия оперативных сотрудников полиции при личном досмотре задержанного не регламентированы законом, о чем указано в определениях Конституционного Суда РФ. Оспаривает обоснованность приобщения протокола личного досмотра к материалам уголовного дела, поскольку его следовало запросить у органа дознания, но запроса не было.

По мнению ФИО1, непонятно, на основании какого оперативно-розыскного мероприятия проведен личный досмотр и изъят его телефон, правом предоставлять следствию такие результаты оперативно-розыскной деятельности сотрудники полиции не были наделены; мероприятия, ограничивающие конституционные права, недопустимы без соответствующего судебного решения, в частности о «контроле и прослушивании переговоров». Считает, что до возбуждения уголовного дела переписка в его телефоне могла быть осмотрена только на основании судебного решения. То обстоятельство, что он добровольно предоставил пароль от своего телефона, не наделяет сотрудников полиции правом действовать в нарушение законодательства. Суду первой инстанции необходимо было признать недопустимыми доказательствами протоколы осмотров его телефона и переписки, не использовать их в приговоре. Судом не дана оценка тому, что при допросе оперативные сотрудники не опровергли тот факт, что телефон изъят у него сразу при задержании; понятой К. подтвердил, что при досмотре телефон не изымался и не опечатывался; судом установлено, что на конверте, в который был упакован телефон, отсутствуют какие-либо подписи, хотя на конверте с варежкой, изъятой в машине, подписи имеются, при этом оба конверта вскрывались следователем.

Осужденный обращает внимание на то, что на следствии и в суде допрошен только понятой К., а второго понятого И. никто не допрашивал, его личность не установлена, что ставит под сомнение участие И. в его личном досмотре; в ходе судебного заседания сообщили, что допросить его невозможно, так как некий И. умер.

Считает, что оперативно-розыскное мероприятие «контроль почтовых сообщений» сотрудники полиции подменили осмотром телефона как предмета. Выводы суда о том, что фотографии тайников, обнаруженные в телефоне, были сделаны непосредственно перед его задержанием, являются предположением. Ссылаясь на показания свидетеля Л., ФИО1 обращает внимание на то, что задержан в 09 часов, тогда как фотографии закладок, обнаруженные в телефоне, были созданы в 09:02, 09:04, 09:07, то есть после его задержания и изъятия у него телефона. Полагает, что тайники, из которых изъяты наркотические средства, находились на <адрес> на значительном удалении друг от друга (<адрес>, <№>, <№>), а потому он бы не успел оборудовать эти тайники за столь короткий срок.

Не согласен с выводом суда о том, что изъятые в автомобиле 24 свертка он намеревался сбыть на территории г. Каменска-Уральского, судом не установлено, каким образом он должен был оборудовать тайники при условии, что водитель об этом не знал и не планировал остановки в г.Каменске-Уральском; судом не приняты во внимание показания свидетеля Ж. о том, что из машины ее выманили, применили грубую физическую силу и связали руки скотчем, доставили в отдел полиции, где она увидела его с кровью на лице, то есть к нему применяли физическую силу, а для фиксации рук – веревку, а не наручники. ФИО1 считает, что выводы суда о проведении в отношении него оперативно-розыскных мероприятий действительности не соответствуют, ни один из оперативных сотрудников не дал по этому поводу соответствующих показаний. Поскольку отсутствовали основания для проверки автомобиля «Киа Рио», принадлежащего не ему, а Ж., в его действиях имеется добровольная выдача из автомобиля наркотиков, предназначенных для личного употребления.

Считает нарушением права на защиту решение суда об отказе в удовлетворении ходатайства о проведении экспертизы упаковки свертков, изъятых из тайников, по мнению осужденного, такая экспертиза могла подтвердить, что он не оборудовал тайники, отношения к ним не имеет. Отмечает, что судом не дано оценки нарушению его прав, которые выразились в том, что с постановлением о назначении экспертизы он ознакомился уже после ее проведения, в связи с чем был лишен права заявить отвод эксперту, заявить ходатайство о проведении экспертизы в другом экспертном учреждении.

Не согласен, что судом в основу приговора положены доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального законодательства, а именно его показания, данные в качестве подозреваемого и обвиняемого, от которых он впоследствии отказался. Суд не учел, что 18 февраля 2021 года в 16 часов 05 минут ему была вызвана «скорая помощь», он был госпитализирован в наркологическую больницу, и в период до 16:40 следственных действий с его участием проводиться не могло. Не согласен с отказом суда в удовлетворении ходатайства защитника об истребовании из ИВС аудио и видеозаписей его допроса, состоявшегося 18 февраля 2021 года.

Считает, что суд должен был проверить его заявление о даче показаний после угроз и насилия со стороны оперативных сотрудников полиции, применения недозволенных методов расследования, что подтверждено исследованными в судебном заседании медицинскими документами, которые свидетельствуют о полученных им травмах и заболеваниях. Осужденный усматривает халатность в действиях государственного обвинителя, который приобщил постановление следователя М. от 09 марта 2022 года, содержащее, согласно ответу прокурора, техническую ошибку в его дате.

По мнению ФИО1, является нарушением закона предъявление ему обвинения в совершении преступления в группе с неустановленным лицом, которое не привлекается вместе с ним к уголовной ответственности. Полагает об отсутствии доказательств преступного сговора с иным лицом на сбыт наркотиков и получения от этого дохода; ни одной фотографии с тайником с его телефона отправлено не было, в телефоне никакой переписки за 17 февраля 2021 года обнаружено не было. В судебном заседании государственный обвинитель осматривал его переписку в телефоне, состоявшуюся за несколько дней до инкриминируемого ему преступления, тем самым были нарушены его конституционные права.

ФИО1 считает, что суд при вынесении приговора действовал с обвинительным уклоном, нарушив требования ст.ст. 87, 303, 307 УПК РФ, из более 20 ходатайств, заявленных стороной защиты, удовлетворено только два, чем нарушены положения ст.121 УПК РФ о немедленном рассмотрении судом ходатайств сразу после их заявления.

Считает, что суд ошибочно учел повышенную общественную опасность деяния, поскольку данное обстоятельство не должно влиять на наказание.

Полагает, что все установленные и перечисленные судом смягчающие наказание обстоятельства, позволяли назначить наказание с применением ч. 2 ст. 61 и ст. 64 УК РФ без учета рецидива.

Считает, что в приговоре неверно указаны место его работы (вместо «ПОМ» указано ООО «МОМ»), адрес фактического проживания (вместо <адрес>, указано <адрес>); утверждает, что не имеет ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в то же время судом не учтено, что он является многодетным отцом, имеет 4 несовершеннолетних детей.

ФИО1 не согласен с решением суда об избрании меры пресечения на неопределенный срок, что в судебном заседании не обсуждалось, сторона защиты была лишена возможности предоставить свои доводы об избрании иной меры пресечения. Также не согласен с решением суда о судьбе мобильного телефона как вещественного доказательства, поскольку не доказано, что сеть «Интернет» использовалась им для доведения до потребителей информации об адресах тайников с наркотиками, а он сам осуществлял сбыт наркотиков посредством сети «Интернет».

В апелляционной жалобе адвокат Юровская С.А. просит приговор отменить в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, переквалифицировать действия ФИО1 на ч. 1 ст. 228 УК РФ. Оспаривая выводы суда о наличии у ФИО1 умысла на сбыт наркотических средств, ссылается на заключение судебно-психиатрической экспертиз, которым подтверждена наркозависимость ФИО1 Адвокат полагает, что суд необоснованно признал действия сотрудников полиции соответствующими Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности»; никаких убедительных доказательств осуществления оперативно-розыскных мероприятий суду не представлено; сообщение о размещении «закладок» поступило от частных лиц; предварительного наблюдения за ФИО1 не велось, обнаружен он у подъезда, где собирался употребить наркотическое средство; задержание ФИО1 было случайным, а не планировалось заранее, так как он был зафиксирован веревкой, а не наручниками; руки Ж. были зафиксированы скотчем; показания свидетеля Е. о наличии на ФИО1 наручников просит оценить критически, поскольку из-за зимней одежды она не могла видеть, как у ФИО1 были зафиксированы руки, и наручники могли надеть уже в отделе полиции.

По мнению адвоката, суд не принял во внимание доводы ФИО1 о применении к нему при задержании физического насилия в виде сильного удара по голове; ссылка суда на временной промежуток между задержанием ФИО1 и обращением к врачу противоречит медицинским документам о том, что установленная у ФИО1 энцефалопатия носит именно посттравматический характер; не установлены какие-либо иные обстоятельства, при которых ФИО1 могли быть получены выявленные повреждения; свидетель Ж. видела кровь на лице ФИО1 после задержания; проверка жалобы ФИО1 имела со стороны следственных органов формальный характер, постановление следователя М. вынесено <дата>, то есть до опроса ФИО1 <дата>.

Оспаривает выводы суда о том, что состояние ФИО1 не препятствовало осуществлению своих прав при задержании. Считает не опровергнутыми доводы ФИО1 о том, что состояние абстиненции лишало его реальной возможности осуществлять защиту, он плохо чувствовал себя во время допроса, вызывали «скорую помощь»; в первые часы после задержания все действия проводились с ним без защитника, хотя право на юридическую помощь гарантировано законом с момента задержания.

Адвокат обращает внимание на то, что при ФИО1 обнаружены 4 пакета с наркотиком, весом 1,35 гр., ФИО1 сам сообщил полиции о наличии еще 24 пакетов с героином, которые иначе не были бы обнаружены. Считает не доказанной принадлежность ФИО1 наркотиков из тайников на <адрес>; из показаний свидетелей Н. и З. нельзя достоверно сделать вывод о совершенных ФИО1 действиях; судом не оценены доводы защиты о заинтересованности свидетелей Л., Н., З., которые инициировали обвинение из ложно понятых интересов службы. Обращает внимание на показания ФИО1 о проведении в телефоне переписки после его задержания в 09 часов, когда он находился в машине сотрудников полиции, которые забрали его телефон без упаковки и опечатывания.

В судебном заседании при рассмотрении апелляционных жалоб осужденный ФИО1 дополнил свои доводы, полагая, что его действия в части хранения наркотических средств могут представлять неоконченный состав преступления, предусмотренного ст.228 УК РФ; считает, что показания свидетеля К. неправильно приведены в приговоре; усматривает нарушение закона в том, что судом не допрошен эксперт, хотя при первом рассмотрении дела было удовлетворено ходатайство защиты об его допросе; утверждает о несоответствии требованиям ГОСТа того оборудования, на котором производилось исследование изъятых веществ; полагает о возможном нарушении его права на защиту в том, что адвокат Юровская С.А. не упоминала в судебных прениях о добровольной выдаче им наркотиков.

Защитник Семенова Н.А., поддерживая доводы апелляционных жалоб, просила об уменьшении массы наркотического средства путем исключения наркотиков, изъятых из тайников и варежки, ввиду непричастности к тайникам ФИО1 и добровольной выдачи наркотиков в варежке. Полагая о переквалификации содеянного ФИО1 на ч.1 ст.228 УК РФ, просила об освобождении от наказания ввиду истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

Изучив материалы уголовного дела, выслушав стороны, обсудив доводы апелляционных жалоб и представления, а также устных дополнений апеллянтов при их рассмотрении, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы в приговоре о виновности осужденного ФИО1 и квалификации его действий соответствуют фактическим обстоятельствам дела, правильно установленным судом в пределах ст.252 УПК РФ на основании совокупности доказательств, которые исследованы судом и получили оценку в соответствии со ст.87, ст.88 УПК РФ.

В суде первой инстанции ФИО1 вину в покушении на незаконный сбыт наркотических средств не признал, суть его показаний сводилась к тому, что <дата> он заказал через Интернет 10 граммов героина для личного потребления и оплатил покупку, <дата> получил адрес тайника в <адрес>, куда приехал на такси под управлением Ж., обнаружил в тайнике и взял сверток в изоленте, в котором оказалось 24 свертка с наркотиком вместо 30-ти оплаченных, поэтому оставшуюся часть наркотика он должен был забрать из тайника в <адрес>, для чего получил от продавца около 7 фотографий с участками местности и географическими координатами тайников, где можно забрать наркотик; в <адрес> он приехал на том же автомобиле такси под управлением Ж., по известным адресам подобрал 4 «закладки» с наркотиком, который хотел употребить тут же в подъезде дома. При входе в подъезд почувствовал удар по голове сзади, незнакомые мужчины связали ему руки веревкой, забрали сотовый телефон и наркотики, при осмотре автомобиля в варежке нашли свертки с наркотическим средством, которые изъяли. После доставления в отдел полиции понял, что задержан сотрудниками полиции.

Приведенные показания ФИО2, которые аналогичны его доводам в апелляционной жалобе, были проверены судом, проанализированы и положены в основу приговора в части, не противоречащей его показаниям на предварительном следствии и иным доказательствам, а версия осужденного об отсутствии умысла на сбыт наркотических средств справедливо признана несостоятельной и мотивированно отвергнута.

Критически оценив такую версию защиты ФИО1 в судебном заседании, суд правильно положил в основу приговора его показания на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого (т.1 л.д.202-208, 213-215, 218-222, 229-231), исследованные с соблюдением правил п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, из которых следует, что с 2020 года приобретал наркотики через «Интернет» и приложение «Телеграмм» у неизвестного лица под ником «...», который в январе 2021 года предложил ему стать «закладчиком» наркотиков с вознаграждением в размере 350 рублей за одну «закладку». На это предложение он согласился, по условиям договоренности должен был забирать оптовые партии наркотических средств, расфасованных на свертки, помещать эти маленькие свертки в тайники, фиксировать их местоположение на телефон и высылать фотографии лицу под ником «Тони Монтана» через приложение «Телеграмм». 17 февраля 2021 года ему сообщили адрес оптового тайника для раскладки. Утром в г.Екатеринбурге он забрал очередную оптовую партию наркотика, расфасованного в 31 сверток в синей изоленте, который следовало разместить в тайники в г. Каменске-Уральском, куда приехал на такси под управлением Ж. Из 31 свертка переложил в карман брюк 7 пакетиков, 24 - оставил в варежке в машине на заднем сидении, а сам пошел во дворы домов делать «закладки». Сделал 3 тайника с героином, сфотографировал их на телефон «Самсунг», и сразу был задержан сотрудниками полиции по подозрению в сбыте наркотических средств. В присутствии понятых у него изъяли оставшиеся в кармане четыре свертка с наркотиком и сотовый телефон, в котором были фотографии только что сделанных им трех тайников с наркотиком, которые он должен был переслать лицу под ником «...» для сбыта, но не успел. Он добровольно сообщил пароль от телефона, в присутствии понятых из машины изъяли варежку со свертками с наркотиком, из трех оборудованных им тайников изъяли «закладки» с наркотиком.

Вопреки мнению осужденного в жалобе, суд проверил и обоснованно отверг доводы защиты о применении к ФИО1 физической силы при задержании и недозволенных методов расследования, которые выразились в том, что первоначальные показания получены в состоянии абстинентного синдрома и после примененного сотрудниками полиции насилия.

Изложенные в жалобе адвоката доводы о нанесении ФИО1 удара по голове, наличии у него посстравматической энцефалопатии и отсутствии сведений об иных обстоятельствах получения травмы, кроме задержания, аналогичны доводам ФИО1 в суде первой инстанции. Отвергая их, суд правильно исходил из того, что обращение к врачу неврологу имело место лишь 29 марта 2021 года, указанный врачом диагноз сам по себе не связан с обстоятельствами задержания.

Оценивая аналогичные доводы авторов апелляционных жалоб, судебная коллегия с выводами в приговоре соглашается, учитывая, в том числе, имеющиеся в материалах дела и поступившие при апелляционном рассмотрении дела процессуальные документы о проверке заявления ФИО1, проведенной компетентными органами.

Из представленных материалов проверки явствует, что следственным отделом по г.Каменску-Уральскому СУ СК РФ по Свердловской области проведена процессуальная проверка в порядке, установленном ст. ст. 144-145 УПК РФ, по результатам которой 15 июня 2022 года старшим следователем следственного отдела по г.Каменск-Уральский СУ СК РФ по Свердловской области М. вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников ОНК МО МВД России «Каменск-Уральский» В. и О. за отсутствием состава преступления. Как установлено при проверке, у задержанного ФИО1 при помещении в ИВС МО МВД России «Каменск-Уральский» телесные повреждения отсутствовали.

Являются надуманными доводы авторов жалоб о том, что проверка не проводилась или имела формальный характер, поскольку постановление датировано 09 марта 2022 года. Из имеющихся в деле документов, в том числе сообщения прокурора, следует, что в первоначальном постановлении была допущена техническая ошибка. При этом первое постановление отменено, а по результатам дополнительной проверки 15 июня 2022 года принято указанное выше окончательное решение, которое осужденным не обжаловано.

Ссылки авторов жалоб на показания свидетеля Ж. о применении к ней физической силы, фиксации скотчем и о следах крови на лице ФИО1, доставленного в отдел полиции, не ставят под сомнение выводы следователя по результатам проверки жалобы ФИО1 Из материалов дела следует, что специальные средства и физическая сила к ФИО1 были применены ввиду оказанного им неповиновения законным требованиям сотрудников полиции. Что касается указания защиты на фиксацию рук Ж. и применение к ней физической силы, то эти обстоятельства не влияют на оценку факта задержания осужденного.

Применение недозволенных методов расследования подтверждения не нашло. Подобных заявлений во время допросов от ФИО1 или защитника не поступало. Судебная коллегия также не усматривает оснований полагать о самооговоре ФИО1 на предварительном следствии.

На предварительном следствии ФИО1 последовательно признавал вину не только 18 февраля 2021 года при первоначальном допросе в качестве подозреваемого, но и гораздо позднее при допросах в качестве обвиняемого, в том числе и 09 апреля 2021 года. Каждый раз в присутствии защитника ФИО1 вину признавал и давал подробные показания об обстоятельствах, которые не могли быть известны сотрудникам полиции иначе, чем от самого допрашиваемого лица, и затем нашли свое подтверждение в ходе расследования. Более того, 09 апреля 2021 года ФИО1 еще и уточнил свои признательные показания, пояснив точное место хранения в телефоне фотографий сделанных при оборудовании тайников непосредственно перед задержанием.

В ходе предварительного следствия ФИО1 каждый раз перед допросом в присутствии защитника разъяснялись права, предусмотренные ст.ст. 46, 47 УПК РФ, в том числе и право возражать против обвинения, давать показания по предъявленному обвинению либо отказаться от дачи показаний, при этом он предупреждался, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний, за исключением случая, предусмотренного п. 1 ч. 2 ст.75 УПК РФ. Услугами защитника ФИО1 был обеспечен в установленном законом порядке, от помощи защитника не отказывался, замечаний к осуществлению защиты не имел. При таких обстоятельствах обоснованно непринятый судом отказ ФИО1 в судебном заседании от прежних признательных показаний не влечет за собой последствий, предусмотренных п. 1 ч. 2 ст.75 УПК РФ.

Таким образом, доводы защиты о даче ФИО1 признательных показаний ввиду абстинентного синдрома и болезненного состояния, которые препятствовали ему реально осуществлять свое право на защиту, являются надуманными, как и ссылки ФИО1 на невозможность проведения 18 февраля 2021 года следственных действий с его участием до 16:40, поскольку в 16:05 ему вызвали «скорую» и он был госпитализирован.

Из протокола допроса ФИО1 в качестве подозреваемого следует, что показания он давал 18 февраля 2021 года с 15:10 до 16:00 в присутствии защитника в помещении ИВС МО МВД России «Каменск-Уральский», жалоб и замечаний по ходу допроса ФИО1 и защитник не высказали. Согласно сведениям из журнала вызова скорой медицинской помощи, копия которого исследована судом, вызов бригады «скорой помощи» к ФИО1 поступил в 16:05, то есть после окончания его допроса. Бригада «скорой помощи» прибыла в ИВС МО МВД России «Каменск-Уральский» в 16:25, диагностирована хроническая героиновая наркомания; в силу закона не содержится запрета на допрос гражданина в состоянии опьянения или абстиненции (похмелья), характер показаний ФИО1, данных в присутствии адвоката, не вызывает сомнений в их достоверности, указанные им обстоятельства нашли подтверждение при их проверке иными доказательствами.

Ссылки ФИО1 на отсутствие при деле аудио- и видеозаписей допроса 18 февраля 2021 года несостоятельны. Допрос производился в условиях помещения ИВС МО МВД России «Каменск-Уральский», никаких отметок о проведении аудио- или видеозаписи допроса протокол не содержит, об их осуществлении сведений нет, в силу закона их проведение не требуется.

Судебная коллегия отмечает, что признательные показания ФИО1 не стали единственным доказательством его виновности, нашли подтверждение совокупностью иных доказательств, в числе которых показания свидетелей Б., З., В., Ж., К., А., Е.

Свидетель Б. пояснил, что у них имелась оперативная информация в отношении ФИО1 как лица, причастного к незаконному сбыту наркотиков. Свидетель А.Д.И. указал, что с начала 2021 года было известно, что через интернет-магазин «...» в мессенджере «Телеграмм» осуществляется сбыт героина. Свидетель В. показал, что в сотовом телефоне, изъятом у ФИО1, были обнаружены не только сделанные непосредственно перед задержанием фотографии тайников, но и переписка с интернет-магазином «...» по поводу сбыта наркотических средств.

Из показаний свидетелей Б., З., В. установлены обстоятельства задержания ФИО1 17 февраля 2021 года в г.Каменске-Уральском за зданием ТЦ «...» во дворах домов по <адрес> и изъятия наркотических средств, предназначенных им для сбыта. Как сообщили данные свидетели, в ходе оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение» они обнаружили ФИО1, который совершал действия, характерные для создания тайников с наркотическим средством – что-то клал на землю и фотографировал. ФИО1 был задержан, при его личном досмотре изъяты наркотические средства, также наркотики обнаружены в варежке, лежащей на заднем сидении такси, и в местах оборудованных ФИО1 тайников, обнаруженных по фотографиям в его сотовом телефоне.

Приведенные показания сотрудников полиции согласуются между собой и с иными доказательствами, правильно признаны судом достоверными, будучи последовательными, непротиворечивыми, оснований не доверять им не имеется; Б., А.Д.И., В. исполняли свои служебные обязанности в рамках предоставленных законом полномочий, не установлено какой-либо их заинтересованности в исходе дела.

Доводы адвоката Юровской С.А. о том, что сотрудники полиции действовали из ложно понятых интересов службы, являются ее личным предположением, материалами уголовного дела не подтверждены, и отвергаются судебной коллегией как надуманные.

Свидетели К., А. и Е. принимали участие в качестве понятых при проведении соответственно личного досмотра ФИО1, осмотра салона автомобиля такси, а также участков местности, подтвердили указанные в них обстоятельства, в том числе изъятия свертков с наркотическими средствами. Они подтвердили соблюдение установленного законом процессуального порядка и результаты произведенных следственных действий, разъяснение прав присутствующим и участвующим лицам, правильность оформления протоколов, к содержанию которых замечаний от них или иных лиц не поступало.

Судом первой инстанции не допущено нарушений ч.3 ст.281 УПК РФ, поскольку оглашение и исследование показаний свидетелей К., А. и Е., данных в ходе предварительного следствия, состоялось по ходатайству стороны обвинения с согласия стороны защиты при наличии предусмотренных законом оснований. Устранив возникшие противоречия, не влияющие на существо показаний, суд первой инстанции оценил их показания в совокупности между собой и с иными доказательствами, правильно положив в основу обвинительного приговора.

Показания свидетеля К., положенные в основу приговора, опровергают доводы жалобы осужденного о том, что телефон у него не изымался и не опечатывался. ФИО1 ссылается на то, что показания свидетеля К. об этом неверно отражены в протоколе судебного заседания. Однако из оглашенных судом показаний свидетеля К. на предварительном следствии явствует, что в ходе личного досмотра у ФИО1 изъяли 4 обмотанных изолентой свертка с веществом, а также сотовый телефон и две банковские карты. И эти показания свидетель К. подтвердил суду, тем самыми были устранены те противоречия с его пояснениями в суде, на которые и ссылается в жалобе осужденный.

Сомнения осужденного в том, что при досмотре участвовал второй понятой И., являются надуманными и не влияют на выводы суда.

Согласно протоколу, личный досмотр ФИО1 производился с участием и второго понятого И., что подтвердил суду понятой К. Фиксация в протоколе паспортных данных понятых не требуется в силу закона, и потому их отсутствие не ставит под сомнение факт участия конкретного лица, чьи ФИО, место жительства и подпись имеются в протоколе, что удостоверено и подписями иных участвующих лиц, в том числе должностного лица и самого ФИО1 Факт гибели И. установлен документально, отсутствие его допроса по данному делу не ставит под сомнение ни его присутствие при личном досмотре осужденного, ни достоверность содержания составленного при этом протокола.

Из протокола личного досмотра ФИО1, проведенного в присутствии двух понятых 17 февраля 2021 года в период с 09:40 до 10:10, следует, основанием для досмотра явилось наличие запрещенных в свободном обороте предметов при себе у ФИО1, задержанного в ходе оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение»; досмотрена только его одежда, предусмотренного ст.184 УПК РФ личного обыска не проводилось.

Вопреки доводам осужденного, сотрудник полиции Б. действовал в рамках своих полномочий, в том числе предоставленных ст.13 Федерального закона от 07 февраля 2011 года №3-ФЗ «О полиции».

Согласно п. 16 ч.1 ст.13 Федерального закона от 07 февраля 2011 года №3-ФЗ «О полиции», полиции для выполнения возложенных на нее обязанностей предоставляется право осуществлять в порядке, установленном законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях, личный досмотр граждан, досмотр находящихся при них вещей, а также досмотр их транспортных средств, если имеются основания полагать, что эти граждане имеют при себе наркотические средства, изымать указанные средства. При этом, вопреки мнению осужденного, не требуется совершения досматриваемым лицом административного правонарушения, поскольку в силу бланкетности на перечисленные действия распространяется лишь сам порядок, установленный таким законодательством.

Безосновательны и доводы апелляционной жалобы осужденного о том, что личный досмотр является неотложным следственным действием, на производство которого был уполномочен только орган дознания, сотрудник которого не принимал участия в оперативно-розыскном мероприятии.

Ссылки в жалобе и на нарушения требований ч.2 ст.41 УПК РФ, и на то, что протокол личного досмотра орган дознания должен был предоставить по запросу, являются не только противоречащими друг другу, но и ошибочными, основаны на неверном толковании норм уголовно-процессуального закона.

Согласно материалам уголовного дела, протокол личного досмотра Анисимова передан органу следствия в совокупности с иными материалами оперативно-розыскной деятельности в установленном законом порядке.

Судебная коллегия не может согласиться с утверждением осужденного о том, что сотовый телефон был изъят у него без понятых еще на месте задержания, а потому изъятие его при личном досмотре было повторным. Эти доводы опровергаются показаниями свидетелей, в том числе сотрудников полиции, а также первоначальными показаниями самого ФИО1

Из показаний ФИО1, в том числе в суде апелляционной инстанции, следует, что при задержании сотовый телефон находился у него в руке, сотрудниками полиции руки его были зафиксированы веревкой. Таким образом, сохранность сотового телефона и содержащейся в нем на момент задержания информации не могла быть обеспечена сотрудниками полиции иначе, чем взять его у ФИО1 и перемещать одновременно с ним, что происходило в его присутствии на одном транспорте.

Такие действия сотрудников полиции являются обоснованными и не нарушают требования закона, поскольку согласно п.2 ст.12 Федерального закона от 07 февраля 2011 года №3-ФЗ «О полиции», сотрудники полиции обязаны пресекать противоправные деяния и обеспечивать сохранность следов преступления, происшествия, в том числе и их следоносителей.

Данные обстоятельства не порочат результаты личного досмотра, в ходе которого у ФИО1 в присутствии понятых был изъят сотовый телефон, что зафиксировано в протоколе. Принадлежность данного сотового телефона лично ФИО1 не оспаривается сторонами и установлена из совокупности доказательств, как и то, что именно данный телефон находился в его руках на момент задержания сотрудниками полиции.

Доводы осужденного о том, что телефон постоянно находился у сотрудников полиции в свободном доступе, когда они имели возможность внести изменения в содержимое его памяти, являются надуманными предположениями, противоречащими установленным судом обстоятельствам.

ФИО1 не отрицает, что лишь ему был известен пароль для разблокировки гаджета, который он сообщил сотрудникам полиции и в ходе изъятия при личном досмотре дал письменное разрешение на осмотр телефона, в связи с чем сотрудники полиции получили доступ к содержимому памяти телефона в присутствии ФИО1 и понятых. Такой осмотр был необходим, учитывая обстоятельства задержания ФИО1 и характер возникших в отношении него подозрений о совершении преступления в сфере незаконного оборота наркотиков путем оборудования «закладок».

Произведенный осмотр изымаемого предмета не является нарушением закона, как и оформление его результатов рапортом на стадии до возбуждения уголовного дела, учитывая положения Федеральных законов от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и п.п. 1, 10 ст.12 Федерального закона от 07 февраля 2011 года №3-ФЗ «О полиции».

По мнению судебной коллегии, несостоятельны доводы осужденного о том, что для подобного осмотра фотографий в сотовом телефоне требовалось судебное решение либо проведение такого оперативно-розыскного мероприятия как «контроль и прослушивание переговоров», «контроль почтовых сообщений». Судебного разрешения на производство такого мероприятия не требуется, поскольку оно не подпадает под требования п.7, 11, 12 ч.2 ст.29 УПК РФ, тем более, что оперативно-розыскное мероприятие «контроль и прослушивание телефонных переговоров» не подразумевает под собой осмотра сотового телефона.

Во время осмотра изымаемого предмета оперуполномоченным В. в памяти телефона обнаружены характерные фотографии с изображением на них участков местности с отмеченными географическими координатами, что оформлено рапортом с приложением копий фотографий.

Судебная коллегия разделяет убеждение суда первой инстанции о том, что материалами уголовного дела опровергнуты заявления ФИО1 о том, что в изъятом сотовом телефоне фотографии участков местности с тайниками могли появиться после его задержания.

Из показаний свидетелей Б., З., В., а также из рапортов сотрудников полиции следует, что задержание ФИО1 состоялось около 09:00 (т.1, л.д. 15, 16), и такое указание является не точным временем задержания, а ориентировочным; свидетели показали, что фактически задержали ФИО1 в момент, когда он что-то клал на землю и фотографировал; в рапорте следователя отделения по РПТО МО СО МО МВД России «Каменск-Уральский» Г. указано, что ФИО1 в ходе оперативно-розыскных мероприятий задержан 17 февраля 2021 года около 9:30 (т.1, л.д.6), о чем сообщение зарегистрировано в отделе полиции в 09:45, что отражено в рапорте оперативного дежурного ДЧ МО МВД России «Каменск-Уральский» Д. (т.1, л.д.15). После задержания ФИО1 сотрудники полиции вместе препроводили его в отдел полиции, где личный досмотр ФИО1 состоялся с 09:40 до 10:10, в ходе этого досмотра и был осмотрен изымаемый у него телефон. Обнаруженные во внутренней памяти телефона фотографии участков местности имеют указания на время их создания 9:03, 9:06, 9:07.

Приведенные выше обстоятельства с учетом хронологии событий (задержание, доставление в отдел полиции, личный досмотр и осмотр телефона) явно исключают возможность изготовления таких фотографий сотрудниками полиции после задержания ФИО1 В то же время, по этим фотографиям обнаружены и изъяты «закладки» с одинаковым по виду наркотическим средством – героин (диацетилморфин), именно с таким наркотиком, в такой же визуально упаковке и схожие по массе свертки изъяты и у ФИО1, и из его варежки в салоне автомобиля, на котором он прибыл на место. Данные обстоятельства следуют из протоколов осмотров мест происшествий, изъятых свертков и заключений экспертов, которыми описаны поступившие на исследование свертки с наркотическими средствами.

Из последовательных показаний ФИО1 на предварительном следствии, не доверять которым оснований не установлено, также следует, что осужденный был задержан сотрудниками полиции в процессе оборудования тайников «закладок» с наркотическим средства, к моменту задержания успел оборудовать 3 таких тайника, а 4 свертка остались при нем. Эти показания согласуются с показаниями Б., З., В., которые видели, как ФИО1 совершал действия, характерные для оборудования тайников с наркотиками: наклонялся, отходил от этого места и фотографировал его, когда и был задержан.

Кроме того, судебная коллегия обращает внимание и на то, что ФИО1 занимал непоследовательную позицию в отношении данных фотографий «закладок». В частности, он заявлял, что при покупке героина сбытчик прислал ему эти фотографии со свертками, недостающими к уже полученным в г.Екатеринбурге, и за этими «закладками» для себя лично он приехал в г.Каменск-Уральский. Впоследствии ФИО1 отрицал причастность к «закладкам» на фотографиях и утверждая об их появлении после своего задержания. Такие версии суд первой инстанции справедливо оценил в приговоре критически, как непоследовательные и нелогичные, опровергнутые совокупностью приведенных выше доказательств.

Учитывая изложенное, судебная коллегия как несостоятельные отвергает доводы защиты о том, что осужденный не оборудовал обнаруженные по фотографиям тайники с наркотическими средствами. Суд обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО1 был задержан после того, как сфотографировал эти оборудованные им тайники с «закладками».

Из показаний свидетеля Е. следует, что в присутствии понятых осмотрели три участка местности по <адрес> в <адрес>, на каждом из них в присутствии ФИО1 обнаружены и изъяты тайники со свертками, обмотанными изолентой, замечаний от присутствующих не поступало.

Согласно протоколам от 17 февраля 2021 года, как места происшествия осмотрены участки местности: около бетонного забора (бетонных плит) здания по <адрес> (координаты: <№>); на углу перил, прилегающих к дому 37 по <адрес> (координаты: 56.421684, 61.900432); возле перил слева от подъезда <№> <адрес> (координаты: <№>), где по указанным координатам в снегу обнаружено по одному свертку, обмотанному изолентой, с веществом, которое определено при исследовании как наркотическое средство героин (диацетилморфин).

Согласно протоколам, осмотры состоялись друг за другом, при этом все участники перемещались между объектами за считаные минуты.

Таким образом, доводы о значительном удалении адресов «закладок» друг от друга не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Предлагаемая в апелляционных жалобах переоценка приведенных выше обстоятельств не основана на материалах дела и представляет собой версию защиты, которая опровергнута совокупностью доказательств.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, изъятый у него в ходе личного досмотра сотовый телефон, как и другие изъятые предметы, был упакован в бумажный конверт, о чем имеется указание в протоколе личного досмотра. Нарушений закона при этом не допущено, закон не содержит конкретных требований к способу упаковки изъятых предметов. Тогда как предпринятые должностным лицом меры обеспечивали должную фиксацию и сохранность изъятого предмета.

Отсутствие в постановлении о предоставлении следователю результатов оперативно-розыскной деятельности указания на то, что телефон ФИО1 опечатан в конверт, судебная коллегия находит обстоятельством, не ставящим под сомнение приведенные выше доказательства и обстоятельства.

Оснований для признания сотового телефона как недопустимого вещественного доказательства и исключения его из совокупности доказательств ни суд первой инстанции, ни судебная коллегия не установили. Данных, позволяющих утверждать о фактах внепроцессуального вскрытия конверта с упакованным в него сотовым телефоном «Самсунг», в материалах дела не имеется, судам первой и апелляционной инстанции не представлено.

Что касается имеющейся в приложении «Телеграмм» в сотовом телефоне переписки ФИО3 с соучастником, то ввиду отсутствия связи сети «Интернет» она не была зафиксирована следователем при осмотре сотового телефона в установленном законом порядке после возбуждения уголовного дела с соблюдением требований ст.176-177 УПК РФ.

Согласно протоколу осмотра телефона «Самсунг» в ходе судебного заседания 14 марта 2023 года, в приложении «Телеграмм» имеется переписка аккаунта ФИО1 с лицом под ником «...» от 16 февраля 2021 года, согласно которой установлены обстоятельства и фотографии, указывающие на наличие между ними предварительного сговора на совершение преступления, за которое осужден ФИО1 (т.4, л.д. 68-69). При этом характер переписки и время создания накануне задержания исключают «привнесение» ее в приложение посторонними лицами после изъятия телефона 17 февраля 2021 года, как о том заявляет осужденный.

Из протоколов следует, что все изъятые наркотические средства и иные предметы опечатаны и упакованы, осмотрены следователем в соответствии с требованиями УПК РФ, зафиксировано отсутствие повреждений и иных нарушений целостности упаковок.

Излагая содержание протокола осмотра сотового телефона ФИО1, суд сослался на то, что в папке «202102» имеются фотографии участков местности с географическими координатами, при написании которых в приговоре допущена техническая ошибка в части координат тайника около <адрес>. Суд указал на координаты «<№>» вместо имевших место фактически координат «<№>», которые отражены как в протоколе осмотра сотового телефона, так и в протоколах осмотров участков местности и в рапорте сотрудника полиции. Устранение данной описки не повлияет на выводы суда в приговоре, поскольку согласно протоколу осмотра предметов от 16 марта 2021 года, среди прочих изъятых предметов, осмотрен сотовый телефон «Самсунг», изъятый при личном досмотре ФИО1; телефон находился в опечатанном бумажном конверте с соответствующей сопроводительной надписью; в результате осмотра в телефоне ФИО1 в разделе «Галерея» обнаружены три фотографии тайников на участках местности с геокоординатами: <№>, они соответствуют указанным следователем в протоколах осмотров участкам, на которых были изъяты три свертка с наркотическими средствами; после осмотра телефон ФИО1 упакован в конверт и опечатан. Впоследствии этот сотовый телефон осмотрен судом в судебном заседании 15 марта 2022 года. Согласно протоколу судебного заседания, телефон представлен в опечатанном виде, не зафиксировано нарушений целостности упаковки, для осмотра он извлечен из конверта, после осмотра вновь запечатан. Повторно телефон был осмотрен в судебном заседании 14 марта 2023 года, в протоколе не имеется указания на то, был ли телефон ФИО1 в опечатанном конверте, однако судебная коллегия считает данное обстоятельство не влияющим на результаты осмотра и выводы суда, поскольку по результатам такого осмотра в телефоне обнаружена та же информация, о которой давал показания сам ФИО1 при задержании.

Осмотры транспортного средства Ж., участков местности по фотографиям в телефоне «Самсунг» произведены следователем в соответствии со ст.ст. 164, 176 УПК РФ.

Из показаний свидетеля А. следует, что около ТЦ «СитиМолл» в ее присутствии как понятой и в присутствии ФИО1 был осмотрен автомобиль, на заднем сидении которого изъята варежка, в ней обнаружены 24 свертка, обмотанные изолентой, у ФИО1 на руке была надета другая варежка.

Из последовательных и непротиворечивых показаний свидетеля Ж., положенных в основу обвинительного приговора, следует, что в феврале 2021 года рано утром она на своем автомобиле-такси возила ФИО1 в <адрес>, где он отсутствовал не более 10 минут, потом поехали в <адрес>, где по его просьбе остановилась на парковке у ТЦ «СитиМолл», и ФИО1 куда-то ушел. Вскоре ее задержали сотрудники полиции, из салона автомобиля с заднего сиденья была изъята не принадлежащая ей варежка с какими-то свертками.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 17 февраля 2021 года около ТЦ по <адрес>, из салона автомобиля «Киа Рио», которым управляла Ж., перевозя ФИО1, на заднем сидении изъята варежка, внутри которой обнаружены 24 свертка с веществом, обмотанные изолентой.

Доводы авторов апелляционных жалоб о том, что в отношении осужденного не проводилось никаких оперативно-розыскных мероприятий, опровергаются материалами уголовного дела; несостоятельны предположения стороны защиты о случайном задержании ФИО1 и об отсутствии оперативно-розыскных мероприятий, судя лишь по способу фиксации рук задержанного (не наручниками) и поступлении сообщения от гражданина о размещении «закладок» в районе ТЦ. Поэтому не требуют и отдельной оценки показания Е. в части наручников на ФИО1, о чем подробно рассуждает в своей жалобе адвокат Юровская С.А.

Вопреки мнению осужденного, сотрудники полиции давали показания о проведении 17 февраля 2021 года оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение», материалы которого в уголовном деле содержат акт о порядке и результатах его проведения, рапорты оперуполномоченных З., В. об основаниях проведения оперативно-розыскного мероприятия в отношении ФИО1, где изложены обстоятельства его задержания во дворе <адрес> в <адрес> и обнаружения при личном досмотре 4-х свертков, обмотанных изолентой; сотового телефона «Самсунг»; изъятия из машины варежки с 24 свертками, обмотанными изолентой.

Суд первой инстанции после проверки обоснованно положил результаты оперативно-розыскных мероприятий как допустимые доказательства в основу обвинительного приговора, учитывая положения ст.89 УПК РФ. Выводы суда надлежаще и подробно мотивированы в приговоре, не согласиться с ними у судебной коллегии оснований не имеется.

Оперативно-розыскные мероприятия в отношении ФИО1 осуществлялись сотрудниками полиции для решения задач, определенных в ст. 2 Федерального закон от 12 августа 1995 года №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», то есть для выявления, пресечения и раскрытия преступления, а также выявления и установления лиц, его подготавливающих, совершающих или совершивших; проведены при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных соответственно ст. ст.7, 8 указанного Федерального закона, у сотрудников полиции имелись сведения о причастности ФИО1 к незаконному сбыту наркотических средств, что в итоге нашло подтверждение их обнаружением и изъятием из незаконного оборота по результатам оперативно-розыскных мероприятий, действия оперативных работников, проводивших эти мероприятия, являются правомерными, а доводы стороны защиты об обратном - несостоятельными.

Поскольку оперативная информация о причастности ФИО1 к незаконному обороту наркотических средств подтвердилась, полученные сведения как результаты оперативно-розыскной деятельности представлены органам предварительного расследования в установленном законом порядке на основании постановления уполномоченного должностного лица. Использование результатов оперативно-розыскных мероприятий в качестве доказательств по настоящему уголовному делу возможно, поскольку они закреплены путем производства соответствующих следственных действий: изъятые предметы и вещества осмотрены в протоколах и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств; обнаруженные вещества - подвергнуты экспертным исследованиям с получением заключений экспертов об исследованных свертках с веществами; лица, участвовавшие в проведении оперативно-розыскных мероприятий, - допрошены в качестве свидетелей, задержанный допрошен в качестве подозреваемого и обвиняемого.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда о том, что умысел на незаконный оборот наркотических средств сформировался у ФИО1 заблаговременно, самостоятельно и независимо от деятельности сотрудников органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, а потому какой-либо провокации в отношении него не допущено.

Вид и масса наркотических средств установлены заключением специалиста №160 от 17 февраля 2021 года, справкой о предварительном исследовании от 17 февраля 2021 года №159, заключениями экспертов от 22 марта 2021 года № 2002, от 04 марта 2021 года №189; размер общей массы наркотического средства героина (диацетилморфина) правильно определен судом как крупный в соответствии с постановлением Правительства РФ от 01 октября 2012 года № 1002 «Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также значительного, крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228.1, 229 и 229.1 УК РФ».

Вопреки мнению осужденного, направленные на исследование вещества в 31 свертке поступали к каждому эксперту с сохранением целостности своей упаковки, соответствующей указаниям о ней в материалах дела в зависимости от стадии исследования (предварительное либо в порядке назначения экспертизы), и потому у суда и судебной коллегии не имеется сомнений в том, что экспертам были представлены именно те свертки с веществами, которые изъяты по настоящему делу у ФИО1, из варежки и из оборудованных им тайников «закладок».

Доводы ФИО1 о необходимости определить отдельно массу наполнителя в смеси, в состав которой входит наркотическое средство героин (диацетилморфин), на законе не основаны и на квалификацию его действий не влияют. Экспертами установлено, что у ФИО1 изъяты вещества, содержащие в своем составе в качестве доминирующего компонента наркотическое средство героин (диацетилморфин), в качестве сопутствующих примесей 6-моноацетилморфин, ацетилкодеин, которые не представляют собой нейтральные вещества (наполнители).

Вместе с тем, согласно указанному выше постановлению Правительства РФ Правительства РФ от 01 октября 2012 года № 1002, масса наркотического средства из Списка 1 определяется массой всей смеси, в состав которой оно входит, независимо от его содержания в такой смеси.

В силу разъяснений в абз.3 п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 года № 14 (ред. от 16 мая 2017 года) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», в тех случаях, когда наркотическое средство, включенное в Список I, входит в состав смеси, содержащей одно наркотическое средство, его размер определяется весом всей смеси.

Таким образом, масса наркотического средства, изъятого по делу, экспертами определена достоверно, его размер правильно определен как крупный, оснований для иных выводов судебная коллегия не находит.

Являются надуманными ссылки ФИО1 на то, что он был ограничен в своих правах ввиду ознакомления его с заключениями экспертиз и постановлениями об их назначении после их проведения.

Осужденный не был лишен права ходатайствовать о проведении дополнительной или повторной экспертизы, допросе эксперта, что видно по заявленным им в суде ходатайствам. Вопреки доводам осужденного, судом первой инстанции не допущено нарушений закона при разрешении ходатайств стороны защиты, в том числе о назначении экспертиз или допросе эксперта, в удовлетворении которых было обоснованно отказано постановлениями в протоколе судебного заседания.

Судебная коллегия соглашается с принятыми судом решениями, поскольку стороной защиты не приведены предусмотренные ст.205, ст.207 УПК РФ основания для проведения дополнительных или повторных экспертиз, допроса экспертов. Заключения экспертиз, исследованные судом, соответствуют требованиям ст.204 УПК РФ, не содержат неясностей или противоречий, выводы эксперта однозначны и понятны, содержат ответы на все поставленные вопросы, круг которых полно определен следователем с учетом категории преступления и обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Предположения осужденного о несоответствии требованиям ГОСТа того оборудования, на котором производилось исследование изъятых веществ, судебная коллегия считает ошибочными. Полная информация об используемом оборудовании и применяемых методах содержится в заключениях экспертов, оснований не доверять которым не имеется.

Оснований для признания недопустимыми исследованных судом доказательств, положенных в основу приговора, судебная коллегия не усматривает. Доводы стороны защиты, заявленные в этой части, также голословны и на законе не основаны, направлены на переоценку выводов суда, к чему оснований не усматривается.

Вопреки доводам осужденного, нарушения права на защиту органами следствия или судом допущено не было.

Приведенные в обоснование этих доводов ссылки защиты на отсутствие адвоката при проведении личного досмотра или осмотров мест происшествия судебная коллегия находит несостоятельными. Права доставленному в отдел полиции ФИО1, в том числе и на защиту, были разъяснены, при этом ходатайств от него не поступало. По смыслу закона, требование о незамедлительном обеспечении права на помощь адвоката (защитника) не может быть распространено на случаи проведения действий без предварительного уведомления лица об их проведении ввиду угрозы уничтожения или утраты доказательств (Определения Конституционного Суда РФ от 17 февраля 2015 года №415-О и от 21 мая 2015 года №1182-О).

Кроме того, не является нарушением права на защиту то, что по делу не была проведена экспертиза упаковки свертков из тайников, которая, по мнению ФИО1, могла подтвердить его непричастность к ним. Отсутствие сведений о наличии его следов на указанных свертках само по себе не свидетельствует ни в пользу обвинения, ни в пользу защиты, поскольку любое доказательство подлежит оценке только в совокупности. Совокупность представленных сторонами доказательств суд справедливо признал достаточной для выводов об осуждении ФИО1 в отсутствие сомнений в его виновности, с чем соглашается и судебная коллегия.

Вопреки мнению авторов апелляционных жалоб, суд первой инстанции не допустил обвинительного уклона в рассмотрении дела и не нарушил принципы судопроизводства (презумпцию невиновности, обеспечение права на защиту, состязательность и равенство прав сторон) и оценки доказательств, предусмотренные статьями 14 - 16, 87-89, 241, 244 УПК РФ. Ссылки осужденного на нарушение судом ст.121 УПК РФ, судебная коллегия оценивает как ошибочное толкование нормы закона.

Приходя к выводу о соблюдении судом требований ст.15, ст.16 УПК РФ, судебная коллегия считает, что принципы равноправия сторон и состязательности не были нарушены, судом созданы необходимые условия для исполнения сторонами обвинения и защиты их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Согласно протоколу судебного заседания, судом первой инстанции надлежаще исследованы положенные в основу приговора доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты; заявленные участниками процесса ходатайства обсуждены в судебном заседании с участием сторон, по каждому из них судом приняты законные и мотивированные решения в установленном законом порядке. Само по себе количество удовлетворенных ходатайств защиты в сравнении с общим количеством поданных ходатайств не может свидетельствовать о необъективности суда, поскольку закон не содержит требований об обязательном удовлетворении всех заявленных сторонами ходатайств. Сторона защиты без каких-либо ограничений пользовалась правами, предоставленными законом, в том числе и при исследовании доказательств. Необоснованных отказов сторонам в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для дела, не усматривается.

Соглашаясь с оценкой показаний свидетелей К.о., А., Е., Л., З., данной судом в приговоре, судебная коллегия считает излишним ссылку суда на их показания в части пояснений ФИО1, которые он давал в их присутствии об обстоятельствах преступления.

Согласно позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной в его Определениях от 06 февраля 2004 года № 44-О, от 19 июня 2012 года №1068-О, оперативные сотрудники правоохранительных органов могут быть допрошены судом по фактическим обстоятельствам задержания подсудимых и проведения процессуальных действий, однако не допускается их допрос с целью воспроизведения показаний подсудимых, данных на предварительном следствии в отсутствие защитника и не подтвержденных им в суде.

Осужденный ФИО1 не поддержал в судебном заседании свои прежние признательные показания, а потому его аналогичные пояснения, данные сотрудникам полиции до возбуждения уголовного дела в отсутствие защитника, не могут быть воспроизведены в приговоре со слов этих сотрудников полиции. Указанные требования по смыслу закона судебная коллегия применяет к изложению в приговоре показаний не только сотрудников полиции, но и свидетелей-понятых, а также пояснений самого ФИО1, которые даны им при проведении осмотра места происшествия, что отражено в содержании соответствующего протокола.

Судебная коллегия приходит к выводу об исключении из описательно-мотивировочной части приговора ссылки на показания свидетелей К.о., А., Е., Л., З., содержание протокола осмотра места происшествия (т. 1, л.д.93-98) в части объяснений ФИО1 об обстоятельствах преступления.

Вместе с тем, вносимые изменения, приведенные выше, не влияют на выводы суда о достаточности совокупности остальных доказательств, положенных в основу приговора, которыми убедительно подтверждается виновность ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден. Выводы суда о доказанности виновности ФИО1 и квалификации его действий мотивированы и являются верными.

Версию ФИО1 о том, что наркотики предназначались для личного употребления, суд обоснованно отверг. Об умысле ФИО1 на незаконный сбыт изъятого по делу наркотического средства героина свидетельствуют не только его собственные показания, но и масса наркотического средства, расфасованного в удобные для сбыта свертки, каждый из которых содержит количество вещества, примерно одинаковое по своей массе; фотографии созданных для сбыта тайников «закладок», обнаруженные в телефоне ФИО1, и его действия по их оборудованию непосредственно перед задержанием.

Ссылки защитника на заключение судебно-психиатрической экспертизы о наличии у ФИО1 наркотической зависимости не влияют на выводы суда о квалификации содеянного, поскольку употребление им наркотических средств не является обстоятельством, исключающим совершение этим лицом действий по сбыту наркотиков.

Вопреки мнению осужденного, способ оборудования им тайников установлен, судя по обнаруженным «закладкам» и их фотографиям с характерными пометками и координатами в телефоне.

Подробно мотивированный судом вывод о наличии квалифицирующего признака «группы лиц по предварительному сговору» основан на фактических обстоятельствах дела и соответствует положениям ч.2 ст.35 УК РФ.

Не основаны на законе доводы осужденного в жалобе о том, что невозможно предъявление обвинения по признаку группы лиц, действующей по предварительному сговору, если один из соучастников не установлен и не привлечен к уголовной ответственности одновременно с обвиняемым.

Судом установлено, что осужденный заранее договорился о совместном совершении преступления с неустановленным лицом в интернет-магазине, куда ФИО1 фактически поступил на работу в качестве «закладчика», ФИО1 и неустановленное лицо участвовали в совершении преступления совместно, действуя как соисполнители по распространению наркотических средств, каждый из них выполнял свою часть объективной стороны преступления для достижения единого преступного результата – передачи наркотических средств потребителям. При этом роль ФИО1 заключалась в том, чтобы получать от неустановленного лица информацию о местонахождении тайников с оптовыми партиями наркотических средств, забирать их оттуда и размещать свертки с наркотическими средствами в тайники-«закладки», фиксируя их местоположение и делая фотографии, эту информацию о местонахождении таких созданных тайников направлять неустановленному соучастнику для размещения сведений о них на сайте интернет-магазина с целью реализации потребителям наркотических средств.

Доводы осужденного об отсутствии доказательств преступного сговора с иным лицом на сбыт наркотиков опровергаются совокупностью доказательств по делу, из которых следует, что фотографии со сделанными 17 февраля 2021 года тайниками не были отправлены соучастнику лишь по причине задержания ФИО1 в процессе их оборудования и фиксации; отсутствие переписки с соучастником за 17 февраля 2021 года не ставит под сомнение выводы суда, поскольку предшествующая до этого переписка с лицом под ником «...» от 16 февраля 2021 года и фотографии, сохраненные в аккаунте осужденного в приложении «Телеграмм», свидетельствуют именно о наличии между ними указанных выше договоренностей, достигнутых заблаговременно в целях совершения группой лиц преступления – распространения наркотических средств.

Вопреки мнению осужденного, состоявшийся по ходатайству обвинения в ходе судебного заседания с участием сторон осмотр сотового телефона «Самсунг» и содержащейся в приложении «Телеграмм» переписки не является нарушением его конституционных прав. Доводы защиты о том, что переписка велась после задержания 17 февраля 2021 года, не соответствует содержанию этой переписки, зафиксированной накануне задержания.

Преступление квалифицируется как совершенное с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», независимо от стадии совершения преступления, если для выполнения хотя бы одного из умышленных действий, создающих условия для совершения соответствующего преступления или входящих в его объективную сторону, лицо использовало такие сети, в частности, с использованием сети «Интернет» подыскивало источник незаконного приобретения наркотических средств с целью последующего сбыта или соучастников незаконной деятельности по сбыту наркотических средств, размещает информацию для приобретателей наркотических средств. По указанному признаку квалифицируется и совершенное в соучастии преступление, если связь между соучастниками в ходе подготовки и совершения преступления обеспечивалась с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет» (например, при незаконном сбыте наркотических средств обеспечивалась связь между лицом, осуществляющим закладку наркотических средств в тайники, и лицом, передавшим ему в этих целях наркотические средства).

Таким образом, суд обоснованно признал доказанным в действиях осужденного наличие квалифицирующего признака «с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»)», поскольку установил, что с неустановленным лицом ФИО1 при совершении преступления поддерживал связь посредством таких сетей, используя имеющий выход в сеть «Интернет» сотовый телефон «Самсунг» (IMEI <№>), информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет» и приложение «Телеграмм». 17 февраля 2021 года ФИО1 таким способом получил от соучастника информацию о партии наркотического средства, подлежащего размещению в тайники для сбыта; и должен был передать ему в интернет-магазин информацию о тех тайниках, в которые разместит свертки с героином, предназначенные для сбыта, что сделать не успел ввиду задержания; реализация наркотиков потребителям должна была осуществляться соучастником также посредством сети «Интернет» через сайт магазина.

Согласно разъяснениям в п.17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 декабря 2022 года № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет»», для целей уголовного законодательства понятия электронных и информационно-телекоммуникационных сетей не разграничиваются, при этом следует иметь в виду, что сеть «Интернет» является одним из их видов.

Учитывая изложенное и то, что за пределы предъявленного ФИО1 обвинения суд не вышел, судебная коллегия отвергает просьбу прокурора об исключении из квалификации содеянного указания на использование электронных сетей при совершении преступления.

Вместе с тем, по мнению судебной коллегии, из описательно-мотивировочной части приговора необходимо исключить как ошибочную ссылку суда на то, что ФИО1 «действовал организованно, обеспечивая бесперебойную работу всего магазина по сбыту наркотиков». Данное суждение не следует из установленных фактических обстоятельств, а потому представляется явно излишним, не связанным с квалификацией содеянного и объемом осуждения, в связи с чем его исключение из приговора не влияет на иные выводы суда и назначенное наказание.

Выводы суда о неоконченном на стадии покушения преступлении являются правильными, надлежаще мотивированы в приговоре.

Действия ФИО1 правильно квалифицированы судом по ч.3 ст.30, п. «г» ч.4 ст.228.1 УК РФ как покушение на незаконный сбыт наркотических средств в крупном размере, с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору.

Учитывая осуждение ФИО1 за совершение указанного преступления при отсутствии оснований для переквалификации содеянного на ч.2 ст.228 УК РФ, не имеется правовых поводов для обсуждения вопроса о применении примечания 1 к статье 228 УК РФ в части добровольной сдачи наркотических средств, обнаруженных в варежке, лежащей в салоне автомашины такси. Вместе с тем, именно со ссылкой на факт добровольной сдачи защита высказала просьбу об исключении из общего количества героина массы наркотиков из варежки. Поэтому, отвергая такие доводы, судебная коллегия считает необходимым отметить, что ФИО1 задержан в ходе оперативно-розыскного мероприятия, проводимого в связи с информацией о совершаемом им преступлении. После задержания при проведении следственных действий по обнаружению и изъятию наркотических средств, то есть в отсутствие реальной возможности распорядиться наркотиками иным способом, ФИО1 по предложению должностного лица, осуществляющего указанные действия, сообщил о нахождении части свертков с героином в варежке, аналогичной той, что была на руке задержанного. Автомашина такси обнаружена на парковке, водитель Ж. подтвердила, что варежка со свертками ей не принадлежит, оставлена пассажиром (ФИО1). Ссылки осужденного на то, что автомашина ему не принадлежала, а оснований для проверки машины без пояснений ФИО1 не имелось, юридического значения в данном случае не имеют. Сообщение ФИО1 о нахождении свертков с героином в машине верно учтено как смягчающее наказание обстоятельство. Изъятые из тайников наркотики помещены туда ФИО1 из общей массы свертков с героином, полученных от соучастника для сбыта.

Судебная коллегия считает ошибочными доводы ФИО1 о противоречивости позиции защиты в суде первой инстанции. В приговоре отражено отношение подсудимого к предъявленному обвинению и дана правильная оценка доводам, приведенным им в свою защиту, которые поддержаны его адвокатом Юровской С.А. Как следует из протоколов судебных заседаний, выступлений его и защитника Юровской С.А. в судебных прениях, адвокат на протяжении всего разбирательства действовала в интересах подзащитного, предлагала переквалифицировать действия ФИО1 на ч.1 ст.228 УК РФ ввиду уменьшения массы наркотического средства именно с учетом его доводов о добровольной выдаче наркотиков из варежки и непричастности к сверткам с героином в тайниках; ФИО1 с выступлением адвоката в прениях был согласен.

При определении вида и размера наказания ФИО1 суд руководствовался ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, учитывая, в том числе, характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности виновного, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. При этом, вопреки мнению осужденного, общественная опасность совершенного им преступления судом не учтена как повышенная. Отнесение преступления к категории особо тяжких следует из прямого указания в ст.15 УК РФ.

Учитывая влияние назначаемого наказания на условия жизни семьи осужденного, суд принял во внимание его материальное положение, наличие детей на иждивении, болезненное состояние здоровья виновного и отсутствие стабильного источника дохода, а потому не назначил ему дополнительное наказание в виде штрафа или ограничения свободы.

Учитывая стадию совершения преступления, наказание ФИО1 назначено с учетом положений ч.3 ст.66 УК РФ.

В числе данных о личности суд полно учел известные обстоятельства о том, что ФИО1 характеризуется удовлетворительно, по месту работы - положительно, социально адаптирован, имеет постоянное место жительства, в январе 2022 года зарегистрировал брак, отрицательные характеристики не представлены; он не состоит на учете врачей психиатра и нарколога, имеет болезненное состояние здоровья, страдая хроническим заболеванием.

Что касается доводов осужденного о внесении изменений в приговор в части указания места работы и адреса проживания, судебная коллегия не находит оснований для их удовлетворения. Согласно протоколу судебного заседания суда первой инстанции, ФИО1 при установлении данных о личности указал место работы в ООО «МОМ», местом фактического проживания адрес: <адрес>. Иной информации суду представлено не было, и потому эти данные указаны во вводной части приговора. Вместе с тем, указание об этом конкретных данных само по себе на выводы суда не влияет, поскольку факты наличия мест работы и жительства учтены судом при назначении наказания.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ судом учтены такие смягчающие наказание обстоятельства, как удовлетворительные характеристики осужденного, болезненное состояние его здоровья, наличие на иждивении несовершеннолетних детей супруги.

Многодетным отцом несовершеннолетних детей супруги ФИО1 ни биологически, ни юридически не является, однако он участвовал в их воспитании и содержании, и потому суд обоснованно учел данное обстоятельство лишь в порядке ч.2 ст.61 УК РФ. При этом не требуется указание на конкретное количество детей, а равно перечисление их во вводной части приговора. А потому само по себе отсутствие об этом сведений в приговоре, на что обращает внимание в жалобе осужденный, не свидетельствует о том, что судом не было учтено данное обстоятельство.

Кроме того, судом учтены и иные смягчающие наказание обстоятельства: в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ - явка с повинной, данная в устной форме в момент задержания о принадлежности ему наркотического средства в салоне машины, активное способствование раскрытию и расследованию преступления (с момента задержания оказывал сотрудникам полиции содействие, сообщив пароль от своего сотового телефона, в котором имелись фотографии «закладок»; добровольно дал согласие на осмотр телефона; при проведении осмотров места происшествия указал на места расположения сделанного тайника с наркотическим средством; в ходе предварительного следствия давал подробные и последовательные, признанные достоверными показания о совершенном в условиях неочевидности преступлении, что позволило установить его фактические обстоятельства); в соответствии с п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ – наличие малолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Осужденный в жалобе указывает, что не является отцом ребенка, наличие которого учтено судом как смягчающее обстоятельство в порядке п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ. Однако судебная коллегия не вправе исключить это смягчающее наказание обстоятельство в отсутствие процессуального повода для ухудшения положения осужденного. В то же время, во вводной части приговора не указано на наличие у осужденного ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Таким образом, по мнению судебной коллегии, не требуется вносить какие-либо изменения в приговор в данной части.

Судебная коллегия не усматривает иных, помимо учтенных судом, смягчающих наказание обстоятельств; не приведено таких и в апелляционных жалобах.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ как отягчающее наказание обстоятельство суд учел рецидив преступлений, вид которого верно определил в силу п. «б» ч. 3 ст. 18 УК РФ как особо опасный, поскольку особо тяжкое преступление совершил при наличии неснятой и непогашенной судимости за особо тяжкое преступление к реальному лишению свободы.

Наличие особо опасного рецидива преступлений указывает на отсутствие правовых оснований для применения ч.6 ст.15, ст.73, ч.1 ст.62 УК РФ.

С учетом известных по делу обстоятельств (категория преступления, заключение экспертов о болезни наркомания, наличие в семье детей) суд обсудил возможность применения ст.82, ст.82.1, ст.72.1, ст.53.1 УК РФ, и обоснованно пришел к выводу об отсутствии к тому правовых оснований.

Судом надлежаще мотивированы выводы о назначении виновному наказания в виде лишения свободы, безальтернативно предусмотренного санкцией ч.4 ст.228.1 УК РФ, и вывод о невозможности его исправления без реального отбывания наиболее строгого наказания.

При этом суд обоснованно пришел к выводу о назначении наказания по правилам ч. 2 ст. 68 УК РФ, не усмотрев оснований для применения положений ч. 3 ст. 68, ст.64 УК РФ, не усматривает их и судебная коллегия. Отвергая направленные на переоценку этих выводов доводы осужденного, судебная коллегия соглашается с решением суда об отсутствии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного и поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления.

Окончательное наказание ФИО1 назначено с соблюдением требований ч.5 ст.69 УК РФ.

Наказание, назначенное судом с учетом всех приведенных выше обстоятельств, в соответствии с требованиями Общей части УК РФ, является справедливым, соразмерным содеянному и данным о личности осужденного, не является чрезмерно мягким или чрезмерно строгим.

Судебная коллегия не усматривает оснований для назначения ФИО1 более строгого наказания по доводам автора апелляционного представления, которые фактически сводятся к переоценке обстоятельств, которые уже учтены судом в полном соответствии с требованиями закона.

Вид исправительного учреждения для отбывания наказания ФИО4 определен правильно в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ - исправительная колония особого режима.

Учитывая осуждение ФИО1 к реальному лишению свободы, суд правильно принял решение об избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу для обеспечения исполнения приговора в силу ч.2 ст.97 УПК РФ, установления при этом срока содержания под стражей не требуется. Выводы суда подробно мотивированы в приговоре, зачет срока содержания под стражей в срок лишения свободы произведен в соответствии с требованиями ч.3 ст.72 УК РФ по правилам п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ, учитывая вид назначенного исправительного учреждения. Аналогичным образом расчет кратности этих сроков предусмотрен и исходя из категории преступления, согласно ч.3.2 ст.72 УК РФ. Кроме того, судом зачтено и наказание, отбытое ФИО1 по первым приговорам от 27 апреля 2021 года и 26 мая 2021 года, что сторонами не оспаривается.

Доводы осужденного о возможности избрания иной меры пресечения судебная коллегия находит несостоятельными.

Выводы суда о виновности осужденного, квалификации содеянного являются законными и обоснованными, назначенное наказание – справедливым, апелляционные жалобы и апелляционное представление должны быть оставлены без удовлетворения.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению в части решения судьбы вещественных доказательств.

Судом не принято решения об уничтожении или конфискации сотового телефона «Самсунг», который подлежит возвращению ФИО1, как законному владельцу, а потому возражения ФИО1 в жалобе против такого решения судебная коллегия находит ошибочными.

В то же время, принимая решение в части наркотических средств и упаковочных материалов, суд поименовал их как «остальные вещественные доказательства» без какой-либо конкретизации, при этом принятое об их уничтожении решение не соответствует требованиям закона.

Суд не учел, что изъятые по делу наркотические средства героин (диацетилморфин) и упаковочные материалы, хранящиеся в камере хранения МО МВД России «Каменск-Уральский», являются доказательствами еще и по выделенному уголовному делу в отношении неустановленного лица.

Согласно правовой позиции, высказанной Конституционным Судом РФ в постановлении от 19 июня 2023 года №33-П, суд, разрешая в судебной стадии производства по уголовному делу вопрос о судьбе вещественных доказательств, должен обеспечивать хранение предметов (образцов), являющихся вещественными доказательствами по двум или более уголовным делам, для их возможного непосредственного исследования по каждому из уголовных дел до вступления приговора суда в законную силу применительно к каждому из этих уголовных дел, если такое сохранение возможно исходя из свойств данных предметов (образцов).

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу о необходимости отменить в резолютивной части приговора решение суда об уничтожении «остальных вещественных доказательств» и принять новое решение о том, что наркотические средства и упаковочные материалы следует хранить по месту их нахождения в камере хранения МО МВД России «Каменск-Уральский» до принятия решения по выделенному уголовному делу в отношении неустановленного лица.

Нарушений уголовного или уголовно-процессуального законов, которые бы влекли отмену или иное изменение приговора, судебная коллегия не установила.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст.ст. 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А:

приговор Синарского районного суда г.Каменска-Уральского Свердловской области от 04 апреля 2023 года в отношении ФИО1 – изменить.

Из описательно-мотивировочной части приговора исключить ссылку как на доказательство на показания свидетелей К., А., Е., Л., З. и протокол осмотра места происшествия (т.1 л.д.93-98) в части объяснений ФИО1 об обстоятельствах преступления.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда на то, что ФИО1 «действовал организованно, обеспечивая бесперебойную работу всего магазина по сбыту наркотиков».

В описательно-мотивировочной части приговора в содержании протокола осмотра сотового телефона, изъятого у ФИО1, уточнить координаты тайника как «<№>» вместо ошибочных координат «<№>».

Решение суда в резолютивной части приговора об уничтожении «остальных вещественных доказательств» отменить и принять новое решение.

Вещественные доказательства - наркотические средства героин (диацетилморфин) и упаковочные материалы хранить по месту их нахождения в камере хранения МО МВД России «Каменск-Уральский» до принятия решения по выделенному уголовному делу.

В остальной части этот же приговор Синарского районного суда г.Каменска-Уральского Свердловской области от 04 апреля 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Павлова Д.В., апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Юровских С.А. – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в силу с момента оглашения. Приговор суда и апелляционное определение могут быть обжалованы в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции, расположенного в г.Челябинске, путем подачи кассационной жалобы в суд, постановивший приговор. В случае принесения кассационной жалобы (представления) осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Е.Н. Ибатуллина

Судьи: А.В. Забродин

Т.В. Серебрякова