Дело № 2-66/2022 (48RS0003-01-2021-004747-02)
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
4 июля 2022 года Правобережный районный суд г. Липецка в составе:
председательствующего судьи Акимова А.П.,
при секретаре Шарандиной Н.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Липецке гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 Г,О. об устранении препятствий в пользовании земельным участком,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 об устранении препятствий в пользовании земельным участком. В обоснование заявленных исковых требований ссылалась на то, что является собственником ? доли в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером № и жилого дома, расположенных по адресу: . Другая ? доля в праве общей долевой собственности на данный земельный участок принадлежит ФИО3 Собственником соседнего домовладения расположенного по адресу: , является ФИО2 Указала, что граница между их земельными участками определена и согласована, но ответчик сместил границу в ее сторону, установив забор от стены ее сарая лит. Г3, выровняв границу до конца участка. Исторически граница сложилась так, что за ее сараем было расстояние до соседнего земельного участка около 30-60 см, тем самым захватив часть ее земельного участка. Кроме того, ответчиком в 2012 году на границе участков возведен сарай, с которого на ее участок попадают осадки, затемняется территория. Указала, что на участке вдоль их общей границы ответчика имеются растительные насаждения, которые создают мусор в виде опавших плодов и листвы, а также сильную тень. Кроме того на доме и пристройке ФИО2 установлены три камеры видеонаблюдения. Которые обращены в сторону земельного участка и дома истца. На замечание развернуть их ответчик не реагирует.
С учетом произведенных изменений исковых требований просит суд возложить ФИО2 обязанность: перенести металлический навес (хоз.блок) и металлический навес (беседку) на 1 м от границы земельного участка с кадастровым номером №, расположенного по адресу: ; опиливать за свой счет три раза в год (в мае, июле, сентябре каждого года) дерево грецкого ореха высотой 3 м, посаженного на земельном участке с кадастровым номером №, исключив свисание веток над земельным участком истца, его затемнение, опадание листвы; спилить или перенести дерево ореха высотой 1,4 м и 4 куста сирени на расстояние не менее 2 м и 1 м от смежной границы соответственно; обязать ответчика обеспечивать доступ 2 раза в год (в июле для покраски и ремонта стены и фундамента и в феврале каждого года для уборки снега с кровли при необходимости) на принадлежащий ответчику земельный участок, расположенный по адресу: , для обслуживания принадлежащего истцу сарая, расположенного вдоль границы земельных участков; не направлять 2 камеры видеонаблюдения, установленные на доме ФИО2 и 1 камеру на пристройке на входе во двор, установленные в границах земельною участка №, в сторону земельного участка истца, а также на ее придомовую территорию. Также просила взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 расходы на оплату услуг представителя в размере 10 000 руб., государственную пошлину в размере 300 руб., расходы на оплату услуг эксперта в размере 39 990 рублей и геодезическую съемку в размере 8 000 руб.
В судебном заседании истец ФИО1 заявленные исковые требования поддержала в полном объеме, настаивала на их удовлетворении, ссылаясь на доводы, изложенные в исковом заявлении и дополнения к ним.
Ответчик ФИО2 Г,О., его представитель по доверенности ФИО4 против удовлетворения исковых требований возражали, указывая на недоказанность доводов стороны истца.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО3 в судебное заседание не явилась, о его времени и месте извещена надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщила.
Суд, руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие третьего лица, извещенного надлежащим образом.
Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.
Согласно статье 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Сбор, хранение, пользование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускается.
Пункт 1 статьи 24 Конституции Российской Федерации запрещает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия.
В соответствии с пунктом 2 статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, частью 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации право на неприкосновенность частной жизни может быть ограничено законом.
В гражданском законодательстве имеются общие положения о нематериальных благах и их защите (глава 8 Гражданского кодекса Российской Федерации), согласно которым защищаются неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, не отчуждаемые и не передаваемые иным способом.
В силу статей 11, 12 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) защите подлежит нарушенное право.
В соответствии с положениями статьи 150 ГК РФ неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем признания судом факта нарушения его личного неимущественного права, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права.
Согласно п. 1 ст. 152.2 ГК РФ не допускаются без согласия гражданина сбор, хранение, распространение и использование любой информации о его частной жизни, в частности сведений о его происхождении, о месте его пребывания или жительства, о личной и семейной жизни.
Положениями ст. 209 ГК РФ установлено, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом (п. 1).
Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать своё имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (п. 2).
Согласно п.1 ст. 263 ГК РФ собственник земельного участка может возводить на нем здания и сооружения, осуществлять их перестройку или снос, разрешать строительство на своем участке другим лицам. Эти права осуществляются при условии соблюдения градостроительных и строительных норм и правил, а также требований о целевом назначении земельного участка (пункт 2 статьи 260).
В соответствии со ст. 304 ГК РФ собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.
Согласно ст. 42 Земельного кодекса Российской Федерации собственники земельных участков и лица, не являющиеся собственниками земельных участков, обязаны: использовать земельные участки в соответствии с их целевым назначением способами, которые не должны наносить вред окружающей среде, в том числе земле как природному объекту; соблюдать при использовании земельных участков требования градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов, осуществлять на земельных участках строительство, реконструкцию зданий, сооружений в соответствии с требованиями законодательства о градостроительной деятельности.
Пунктом 4 ч.2 ст.60 Земельного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что нарушенное право на земельный участок подлежит восстановлению в случаях восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.
Исходя из п. 2 ст. 62 Земельного кодекса Российской Федерации на основании решения суда лицо, виновное в нарушении прав собственников земельных участков, землепользователей, землевладельцев и арендаторов земельных участков, может быть принуждено к исполнению обязанности в натуре (восстановлению плодородия почв, восстановлению земельных участков в прежних границах, возведению снесённых зданий, строений, сооружений или сносу незаконно возведённых зданий, строений, сооружений, восстановлению межевых и информационных знаков, устранению других земельных правонарушений и исполнению возникших обязательств).
В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определениях от 03.07.2007 N 595-О-П и от 17.01.2012 N 147-О-О, возведение самовольной постройки является правонарушением, которое может состоять в нарушении как градостроительных норм, регулирующих проектирование и строительство, так и норм земельного законодательства, регулирующего предоставление земельного участка под строительство.
Из положений приведенных выше правовых норм и правовых позиций в их взаимосвязи следует, что сохранение самовольно возведенного объекта недвижимости и признание на него права собственности возможно в случае, если единственными признаками самовольной постройки являются отсутствие разрешения на строительство, при этом сохранение объекта не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц и не создает угрозу жизни и здоровью граждан.
Таким образом, законом возможность сноса самовольной постройки связывается не только с соблюдением требований о получении разрешения на ее строительство, но с установлением обстоятельств, которые могли бы препятствовать использовать такую постройку ввиду ее несоответствия требованиям безопасности и возможности нарушения прав третьих лиц.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 45 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», применяя статью 304 ГК РФ, в силу которой собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения, судам необходимо учитывать следующее. В силу статей 304, 305 ГК РФ иск об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения, подлежит удовлетворению в случае, если истец докажет, что он является собственником или лицом, владеющим имуществом по основанию, предусмотренному законом или договором, и что действиями ответчика, не связанными с лишением владения, нарушается его право собственности или законное владение. Такой иск подлежит удовлетворению и в том случае, когда истец докажет, что имеется реальная угроза нарушения его права собственности или законного владения со стороны ответчика. Иск об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения, подлежит удовлетворению независимо от того, на своем или чужом земельном участке либо ином объекте недвижимости ответчик совершает действия (бездействие), нарушающие право истца.
В пункте 46 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 разъяснено, что при рассмотрении исков об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения, путем возведения ответчиком здания, строения, сооружения суд устанавливает факт соблюдения градостроительных и строительных норм и правил при строительстве соответствующего объекта.
Несоблюдение, в том числе незначительное, градостроительных и строительных норм и правил при строительстве может являться основанием для удовлетворения заявленного иска, если при этом нарушается право собственности или законное владение истца.
Помимо этого, в пунктах 28, 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 г. также разъяснено, что положения статьи 222 ГК РФ распространяются на самовольную реконструкцию недвижимого имущества, в результате которой возник новый объект. Положения статьи 222 ГК РФ не распространяются на отношения, связанные с созданием самовольно возведенных объектов, не являющихся недвижимым имуществом, а также на перепланировку, переустройство (переоборудование) недвижимого имущества, в результате которых не создан новый объект недвижимости.
Таким образом, для разрешения настоящего спора юридически значимым, и, соответственно, подлежащим доказыванию, является установление таких обстоятельств, как нарушение сохранением постройки ответчика прав и законных интересов истца, существенность (несущественность) нарушений градостроительных и строительных норм и правил при возведении строений (сооружений), наличие (отсутствие) угрозы жизни и здоровью истца, соответствие (несоответствие) избранного истцом способа защиты своих прав характеру и степени допущенного ответчиком нарушения.
К сбору и обработке фото- и видеоизображений применим Федеральный закон от 27 июля 2006 г. N152-ФЗ "О персональных данных", предусматривающий, что персональными данными является любая информация, относящаяся прямо или косвенно к определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных) (пункт 1 статьи 3), что включает фото- и видеоизображение человека.
Статьей 2 указанного Федерального закона гарантируется защита прав и свобод человека и гражданина при обработке его персональных данных, в том числе права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну.
Федеральный закон "О персональных данных" определяет, что обработка персональных данных осуществляется с согласия на это субъекта, в связи с чем получение фото- и видеоизображений людей путем установки видеокамер, обработка биометрических персональных данных могут осуществляться только при наличии согласия в письменной форме субъекта персональных данных (пункт 1 части 1 статьи 6, часть 4 статьи 9, статья 11).
Согласно ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), содержание которой следует рассматривать во взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В соответствии с положениями ст. 67 ГПК РФ никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в совокупности.
Как установлено в ходе судебного разбирательства ФИО1 на праве общей долевой собственности принадлежит ? доля земельного участка площадью 666 +/- 9 кв.м с кадастровым номером № по адресу: , категория земель: земли населённых пунктов, разрешённое использование: для индивидуального жилого дома. Другая ? доля в праве общей долевой собственности на данный объекты недвижимости принадлежит ФИО5 Указанное подтверждается выписками из Единого государственного реестра недвижимости об объекте недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ № КУВИ-002/2021-135779121 и № КУВИ-002/2021-135773128, свидетельством о праве на наследство по завещанию от ДД.ММ.ГГГГ.
Земельный участок площадью 626 +/- 9 кв.м с кадастровым номером № по адресу: , категория земель: земли населённых пунктов, разрешённое использование: для индивидуального жилого дома усадебного типа с хозяйственными постройками, а также расположенный на нем жилой дом, принадлежит на праве собственности ФИО2, что следует из выписок из Единого государственного реестра недвижимости об объекте недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ № КУВИ-002/2021-135771869 и № КУВИ-002/2021-135771869.
Из объяснений сторон, а также представленных фотоматериала и кадастровых выписок от ДД.ММ.ГГГГ № и № следует, что принадлежащие им земельные участки имеют смежную границу.
Судом также установлено и подтверждено стороной ответчика, что на земельном участке ФИО2 по адресу находятся хозяйственные постройки, в том числе навес и беседка, а также растительные насаждения. Кроме того, ФИО2 не оспаривался в судебном заседании факт размещения на принадлежащим ему доме и пристройке к нему трех камер видеонаблюдения.
Для проверки доводов истца об обоснованности заявленных ею исковых требований в ходе рассмотрения дела на основании определения суда от ДД.ММ.ГГГГ назначена судебная землеустроительная экспертиза, проведение которой поручалось ИП ФИО6
Согласно заключению судебной землеустроительной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, проведенной экспертом ИП ФИО6, смежная граница земельных участков № и № по в , на участке от ограждения по фасаду до сарая Лит.Г3 домовладения №, устроена двумя видами ограждения, примыкающими друг к другу: со стороны земельного участка № в виде деревянного штакетника, со стороны земельного участка № – металлического профлиста. На участке от сарая Лит.Г3 домовладения № до тыльной границы исследуемых участков смежная граница представлена в виде ограждения из оцинкованных профилированных листов.
По результатам проведенного исследования экспертом было установлено, что фактическое положение смежной границы не соответствует положению границы по сведениям ЕГРН на отдельных участках. Имеющиеся расхождения составляют величиной до 0,48 м, что превышает величину допустимой погрешности.
Проведенным обследованием домовладения, расположенного по адресу: , экспертом на земельном участке установлено наличие:
- металлического навеса (хоз.блока), устроенного вдоль смежной границы исследуемых земельных участков со стороны фасада. Сооружение представляет собой металлический каркас, обшитый металлопрофилем, кровля односкатная (уклон кровли - 6,7о, направление ската в сторону улицы.) Расстояние от указанной постройки до смежной границы участков по ЕГРН составляет от 0,09 до 0,2м.
- металлического навеса (беседки), устроенного во дворе. Сооружение представляет собой металлический каркас, обшитый металлопрофилем, кровля многоскатная (уклон кровли 36,1о), разнонаправленная. Расстояние от указанной постройки до смежной границы участков по ЕГРН составляет от 0,48 до 0,49м.
- трех среднерослых деревьев (яблоня и два ореха) высотой 3,5м, 3,0м и 1,4м, и кустарников (один куст смородины и четыре куста сирени) высотой до 2,0м. Расстояние от яблони до смежной границы участков по ЕГРН составляет 3,55м, от ореха высотой 1,4м – 1,31м, ореха высотой 3,0м – 2,71м, куста смородины – 1,39м, кустов сирени – от 0,3 до 0,34м.
По результатам проведенного исследования эксперт приходит к следующим выводам:
- положение металлического навеса (хоз.блока) и металлического навеса (беседки) не соответствует требованиям п. 7.1 СП 42.13330.2016, действующего на момент производства экспертизы, т.к. расстояние до границы участка составляет менее 1,0 м. Данный вывод состоятелен при условии отсутствия взаимного согласия домовладельцев на момент их возведения (исходя из содержания примечания п. 7.1 СП 42.13330.2016).
- положение ореха высотой 1,4м, а также кустов сирени не соответствует требованиям п. 5.3.4 СП 30-102-99, т.к. расстояние до границы участка составляет менее 2,0 м (для ореха) и менее 1,0м (для кустов сирени).
- положение яблони высотой 3,5м и ореха высотой 3,0м, а также куста смородины не противоречит требованиям СП 30-102-99.
Установленные несоответствия с технической точки зрения являются устранимыми (перенос сооружений, спил или перенос кустарников, деревьев). Понятие существенного недостатка в строительстве отсутствует.
Проведенным обследованием фактической ситуации на местности, исходя из расположения имеющихся на земельном участке № с кадастровым номером № хозяйственных построек (вдоль смежной границы) и их конструктивного исполнения, в т.ч. направления и уклона крыш, экспертом установлено, что атмосферные осадки (снег, дождь и т.д.) с указанных хозяйственных построек не сходят на смежный земельный участок № с кадастровым номером №.
В соответствии с ч. 1, 2, 3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
Положениями статьи 86 ГПК РФ установлено, что заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.
Оснований не доверять выводам эксперта ФИО6 у суда не имеется, так как экспертиза проведена по ходатайству стороны истца по делу с учётом предложенных вопросов, экспертом, не заинтересованным в исходе дела в чью-либо пользу и обладающим специальными познаниями, соответствующей квалификацией, профессиональной подготовкой и достаточным стажем работы в этой области. Само заключение эксперта, предупреждённого об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 307 УК РФ, полностью соответствует требованиям ст. 84-86 ГПК РФ, выводы эксперта являются последовательными, взаимосвязанными и основаны на полном исследовании представленных материалов и документов, обследовании объекта экспертизы, подробно описанного проведённого исследования и подтверждены им в ходе допроса в судебном заседании.
Выводы эксперта сторонами в судебном заседании не оспорены и не опровергнуты, ходатайств о назначении повторной судебной экспертизы не заявлено. Судом не установлено обстоятельств, предусмотренных ч. 2 ст. 87 ГПК РФ, на основании которых можно усомниться в правильности или обоснованности заключения эксперта.
При изложенных обстоятельствах суд считает заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № в силу ст. 67 ГПК РФ относимым, допустимым и достоверным доказательством.
Согласно ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (п. 5 ст. 10 ГК РФ).
В ходе судебного разбирательства достоверно установлен факт того, что расположение хозяйственных построек на территории земельного участка ответчика – металлического навеса (хоз. блока) и металлического навеса (беседки), а также растительных насаждений – дерева ореха высотой 1,4 м, кустов сирени не соответствуют требованиям сводов правил СП 42.13330.2016 и СП 30-102-99.
Вместе с тем само по себе несоблюдение требований, которые воспроизведены в СП 42.13330.2016 и СП 30-102-99, в части несоблюдения расстояния отступа до границы смежного земельного участка в 1 метр в отношении хозяйственных построек, 1 и 2 метра в отношении растительных насаждений, не может являться безусловным основанием для удовлетворения иска о переносе данных объектов.
Нахождение строений и растительных насаждений с нарушением установленных отступов, само по себе не свидетельствует о нарушении прав ФИО1 исходя из положений ст. 304 ГК РФ, не является обстоятельством, затрудняющим пользование истцом своим земельным участком. Суд полагает, что исходя из бремени доказывания, истец не представила достаточных достоверных доказательств нарушения ее прав действиями ответчика по возведению хозяйственных построек и посадке растительных насаждений либо наличия реальной угрозы такого нарушения, не обосновала противоправный характер действий ответчика, в результате которых она, как собственник земельного участка, претерпевает неблагоприятные последствия нарушения своих прав. Истец ФИО1 не доказала нарушения нормальной инсоляции земельного участка, попадания на него атмосферных осадков, мусора, вследствие расположения на территории земельного участка ответчика хозяйственных построек и растительных насаждений, как и других реальных нарушений ее прав.
При таких обстоятельствах, перенос строений в данном случае не может быть признан соразмерным способом защиты, допущенному нарушению.
При этом судом учитывается, что в судебном заседании истец не оспаривала доводы стороны ответчика о том, что ФИО2 регулярно производится уборка снега на принадлежащем ему земельном участке и опиловка находящихся на нем растительных насаждений.
Исходя из изложенного, исковые требования ФИО1 о переносе хозяйственных построек и растительных насаждений, не подлежат удовлетворению.
Не подлежат удовлетворению требования истца об устранении препятствий в пользовании земельном участком в части возложения на ответчика обязанности по обеспечению доступа 2 раза в год (в июле для покраски и ремонта стены и фундамента и в феврале каждого года для уборки снега с кровли при необходимости) на принадлежащий ответчику земельный участок для обслуживания принадлежащего истцу сарая, расположенного вдоль границы земельных участков.
В ситуации, когда домовладение расположено по границе соседнего участка и отсутствует подход для обслуживания стены хозяйственной постройки, ориентированной на соседний участок, все споры, связанные с необходимостью обслуживания домовладения, разрешаются путем устранения препятствий в проведении ремонтных работ.
Указанные действия носят разовый, сезонный характер, что не требует установления права бессрочного ограниченного пользования земельным участком (сервитута).
Вместе с тем стороной истца не представлено доказательств необходимости проведения ремонтно-восстановительных работ или профилактических работ указанного объекта два раза в год на бессрочной основе. Убедительных данных об обращении истца к ответчику с просьбами разрешить подход к стене сарая с целью обслуживания у суда также не имеется, равно как и доказательств воспрепятствования ответчиком проведению таковых работ истцом.
В части исковых требований ФИО1 о возложении на ответчика обязанности не направлять 2 камеры видеонаблюдения, установленные на доме ФИО2 и 1 камеру на пристройке на входе во двор, установленные в границах земельною участка №, в сторону земельного участка истца, а также на ее придомовую территорию, суд приходит к следующим выводам.
Представленными фотоматериалами подтверждается факт установки ответчиком ФИО2 камер наружного видеонаблюдения на принадлежащем ему жилом доме, что не оспаривалось стороной в судебном заседании.
В обоснование исковых требований в данной части ФИО1 ссылалась на то, что с помощью установленных видеокамер ответчик фиксирует происходящее на территории земельного участка, что нарушает ее права и права ее семьи, в том числе несовершеннолетних детей, на неприкосновенность частной жизни.
Проанализировав установленные обстоятельства, оценив доказательства по делу, суд приходит к выводу о том, что действиями ответчика, выразившимися в установке на своем жилом доме и земельном участке камер уличного видеонаблюдения, не нарушены права истца на частную жизнь, поскольку установка данных видеокамер произведена в целях личной безопасности и сохранности принадлежащего ответчику имущества, что не является нарушением прав истца на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Истец, предъявив к ответчику данные требования, в действительности лишь предполагает возможное нарушение своих прав, иных доказательств ею не представлено.
Видеонаблюдение ответчиком ведется не скрытно, видеокамеры находятся на видном месте, доводы ответчика о том, что камеры видеонаблюдения установлены им в целях обеспечения безопасности жизни и здоровья его семьи и сохранности личного имущества от посторонних посягательств, истцом не опровергнуты. Законом установка камер в целях защиты своего имущества не запрещена.
Поскольку видеокамеры установлены не скрыто и не в домовладении истца, получают только тот объем информации, который доступен обычному наблюдателю, их установка не может нарушить право истца на тайну личной жизни.
Вопреки доводам истца законом не запрещена установка камер в целях личной безопасности и сохранности принадлежащего лицу имущества, поэтому действия ответчика по установке системы видеонаблюдения в таких целях не являются действиями, посягающими на личную жизнь истца.
В нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом не было представлено достаточных, относимых, допустимых и достоверных доказательств, свидетельствующих о сборе, хранении и использовании ФИО2 информации о частной жизни истца и его семьи посредством фиксации и видеозаписи территории ее домовладения.
Суд отмечает, что сам по себе факт нахождения на территории домовладения ФИО2 камер видеонаблюдения не может расцениваться как нарушение нематериальных благ истца и неприкосновенности ее частной жизни.
Доказательств того, что ответчик, установив видеокамеры на своем домовладении, осуществляет сбор информации об истце, ее родственниках или знакомых, вторгаясь в ее личную жизнь, истцом не представлено. Не представлено суду и иных каких-либо доказательств, отвечающих требованиям ст.ст.59, 60 ГПК РФ, в подтверждение доводов о нарушении прав предусмотренных частью 1 статьи 23 Конституции РФ, а именно, права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени.
В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.
Поскольку ФИО1 в удовлетворении исковых требований отказано в полном объеме, требование о взыскании судебных издержек удовлетворению не подлежит.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 об устранении препятствий в пользовании земельным участком отказать.
Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме в Липецкий областной суд через Правобережный районный суд г. Липецка.
Председательствующий
Мотивированное решение
изготовлено 11 июля 2022 года