№ 2-3817/2025

УИД 36RS0006-01-2025-006530-96

Категория 2.137

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Воронеж 31 октября 2025 года

Центральный районный суд г. Воронежа в составе

председательствующего судьи Гавриловой Н.А.,

при секретаре Фоновой Л.А.,

с участием истца ФИО3,

представителя ответчика ФИО4 – адвоката Хорошева Р.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 об истребовании имущества из чужого незаконного владения, об устранении препятствий в пользовании сараем, взыскании упущенной выгоды и компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в Центральный районный суд г. Воронежа с исковым заявлением к ФИО4 об истребовании имущества из чужого незаконного владения, взыскании убытков и компенсации морального вреда, указав, что ему на праве собственности в порядке наследования по закону после смерти бабушки ФИО1 принадлежит сарай №, расположенный во дворе <адрес>. ФИО4 в течении длительного времени удерживание данное помещение и препятствует ему (истцу) в распоряжении данным имуществом путем навешивания своего замка и угроз сломать имущество.

Определением суда от 13.10.2025, занесенным в протокол судебного заседания, к производству суда приняты уточненные исковые требования ФИО3, согласно которым он просит истребовать из чужого незаконного владения ФИО4 сарай №, расположенный во дворе <адрес>, устранить препятствия в пользовании данным сараем в целях надлежащего исполнения судебного акта об истребовании имущества из чужого незаконного владения, взыскать компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей, а также упущенную выгоду за период с 01 января 2024 по 31 октября 2025 года в размере 132 000 рублей, рассчитанную истцом исходя из стоимости аренды аналогичных помещений – 6000 рублей ежемесячно, определенной исходя из анализа объявлений, размещенных в сети интернет (6000 руб.*22 мес.=132000 руб.).

В качестве оснований заявленных требований истцом ФИО3 указано, что требования об устранении препятствий в пользовании имуществом им заявлены на будущее время в целях надлежащего исполнения судебными приставами решения суда об истребовании имущества из чужого незаконного владения. Каким способом необходимо устранить препятствия в пользовании сараем истец указать затруднился, отмечая, что это будет известно, когда он попадет в сарай, поскольку возможно ответчиком в помещении возведены перегородки или созданы иные препятствия в пользовании.

В качестве основания для удовлетворения требований о компенсации морального вреда указывал, что испытал глубокие моральные страдания в связи со смертью бабушки, ссылался на факт ухудшения его здоровья ввиду действий ответчика по незаконному удержанию принадлежащего ему помещения, в ввиду чего он был вынужден обращаться в полицию и прокуратуру. После обращения к ответчику с требованием о возврате принадлежащего ему сарай, ФИО4 неоднократно звонил его бабушки и оказывал на нее давление, а также высказывал угрозы в адрес истца, в связи с чем он испытывал нравственные страдания и обратился за <данные изъяты>.

В судебном заседании ФИО3 поддержал исковые требования, настаивал на их удовлетворении.

Представитель ответчика Хорошев Р.С. против удовлетворения исковых требований возражал, ссылаясь на пропуск истцом срока исковой давности для обращения в суд с данными требованиями.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явился. О времени и месте рассмотрения дела извещен своевременно и надлежащим образом, что подтверждается его подписью в расписке, в связи с чем в соответствии с положениями ст. 167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие ответчика.

Выслушав лиц, участвующих в деле, и следовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

При разрешении спора судом установлено, что истцу ФИО3 на праве собственности принадлежит сарай, расположенный по адресу: <адрес>, на дворовой территории <адрес>, кадастровый №, площадью 14,8 кв.м., что подтверждается свидетельством о праве на наследство по закону от 05.08.2024 (л.д.19).

Право собственности на указанный объект зарегистрировано за истцом ФИО3 в установленном законом порядке, что подтверждается выпиской из ЕГРН (л.д.15-18).

Судом также установлено, что спорный сарай принадлежит истцу на праве собственности в порядке наследования по закону после смерти ДД.ММ.ГГГГ бабушки ФИО1 (л.д.20), которой указанный объект принадлежал на основании регистрационного удостоверения (л.д. 21).

Из пояснений истца ФИО3, а также постановления ст. УУП ОП №6 УМВД России по г. Воронежу об отказе в возбуждении уголовного дела от 27.08.2024 установлено, что бабушка истца ФИО1 пользовалась указанным сараем до конца 2014 года. В конце 2014 года ФИО1 заболела, ее возможности к <данные изъяты>, в связи с чем она перестала пользоваться сараем. В июле 2022 года истец, приехав в гости к бабушке, увидел, что в спорном сарае произведены ремонтные работы – внешние стены оштукатурены, крыша перекрыта. При этом ключи от сарая находились у ФИО1 Истец интересовался у бабушки ФИО1 передавала ли она кому-то принадлежащий ей сарай. ФИО1 поясняла, что сарай никому не передавала, в подтверждением чего истцом в ходе рассмотрения дела представлена видеозапись, которая обозревалась в судебном заседании и на которой ФИО1 на вопрос истца о том, передавала ли она кому-то спорный сарай, отвечает, что сарай никому не передавала.

В подтверждение состояния здоровья ФИО1 истцом представлен акт медико-социальной экспертизы от 21.12.2017, согласно которому в 2014 году ФИО1 <данные изъяты>

Истец также ссылался на попытки досудебного урегулирования спора с ответчиком, представив аудиозаписи телефонных разговоров между стороны, указывая, что при жизни ФИО1 была достигнута договоренность, что ответчик вернет сарай, расходы на затраченный ремонт сарая компенсирует за счет сдачи сарая в аренду.

Представитель ответчика Хорошев Р.С. в судебных заседаниях утверждал, что у ответчика ФИО4 и ФИО1 (наследодателя истца) были доверительные отношения. Когда ФИО1 тяжело заболела, она выдала ФИО4 доверенность, чтобы он мог ей помогать. ФИО1 передала в пользовании ФИО4 спорный сарай за символичную плату и ключи от сарая, поскольку болела, <данные изъяты> и не могла пользоваться сараем. Ответчик ФИО4 с супругой осуществляли уход за ФИО1 При этом ФИО4 заплатил ей 5000 рублей за то, что будет пользоваться сараем. В 2021 году ответчик произвел ремонт в данном сарае. В подтверждение своих доводов о том, что ремонт в сарае произведен в 2021 году ссылался на чеки (л.д.109-119).

Ответчик ФИО4 на основании выданной ФИО1 доверенности получил выписку из ЕГРН, убедившись, что право собственности ФИО1 на данный сарай не зарегистрировано.

В ходе разрешения спора ответчик подтверждал, что пользуется принадлежащим истцу сараем, и не возражал возвратить сарай истцу, но только после того, как истец компенсирует ему расходы на ремонт.

Судом установлено, что 26.09.2019 ФИО1 была выдана доверенность на имя ФИО4 сроком на 1 год, содержащая полномочия на представление ее интересов в различных учреждениях, организациях и органах. Из содержания доверенности следует, что ввиду болезни ФИО1 по ее личной просьбе в присутствии нотариуса в доверенности расписался ФИО2 (л.д.106).

Вместе с тем, судом также установлено, что 26.07.2022 ФИО1 была выдана доверенность на имя ФИО3, в которой ФИО1 расписалась самостоятельно (л.д.25).

В судебном заседании по ходатайству представителя ответчика допрошены свидетели Свидетель№1, Свидетель№2, Свидетель№3, которые показали, что 5-7 лет назад в сарае, принадлежащем ФИО1, была взломана дверь, в связи с чем вызвали полицию. После того как полиция уехала ФИО1 спросила у присутствующих нужен ли кому-то данный сарай. Свидетель№1 и Свидетель№2 отказались, а ФИО4 согласился, передав ФИО1 за сарай 5000 руб. и после этого стал пользоваться данным сараем, впоследствии сделал в нем ремонт.

Свидетель Свидетель№3 пояснил, что после приезда полиции он на машине съездил и привез ФИО1 на место происшествия. При этом о болезни ФИО1 он не знал, внешне никаких признаков болезни у нее не было. Свидетель Свидетель№1 также утверждал, что ФИО1 всё адекватно воспринимала, признаков болезни у нее не было.

Свидетель Свидетель№4, допрошенная по ходатайству истца пояснила, что около 10 лет назад она занималась <данные изъяты> и пользовалась спорным сараем с разрешения ФИО1, оставляя в нем цветы, которые оставить у нее после окончания рабочего дня. Затем ФИО4 ей запретил пользоваться данным сараем, сообщив, что теперь он будет им пользоваться. Она видела, как ФИО4 сломал имеющийся замок на данном сарае. До болезни ФИО1 дружила с ФИО4 Она (свидетель) также дружила с ФИО1, часто приходила к ней в гости. Ей ФИО1 поясняла, что данный сарай она не кому не отдавала.

Свидетель Свидетель№5 (мать истца) утверждала, что ФИО1 в 2014 году заболела, в связи с чем перестала пользоваться сараем. До болезни сараем пользовалась. Она и истец осуществляли уход за ФИО1 ввиду ее болезни в течении 9 лет. Самостоятельно себя обслуживать ФИО1 не могла. Сараем не пользовались. В июле 2022 года, истец, приехав к ФИО1, увидел, что в сарае сделан ремонт, в связи с чем стал интересоваться у ФИО1 не передавала ли она кому-то данный сарай. ФИО1 утверждала, что никому пользоваться сараем не разрешала.

В силу пункта 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

На основании статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности представляет собой совокупность прав по владению, пользованию и распоряжению им. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе, отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно положениям статей 421 и 432 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора; договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение; договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.

Статья 301 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", в случаях, когда между лицами отсутствуют договорные отношения, спор о возврате имущества собственнику подлежит разрешению по правилам статей 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", в соответствии со статьей 301 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, обратившееся в суд с иском об истребовании своего имущества из чужого незаконного владения, должно доказать свое право собственности на имущество, находящееся во владении ответчика.

Право собственности на движимое имущество доказывается с помощью любых предусмотренных процессуальным законодательством доказательств, подтверждающих возникновение этого права у истца.

В пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" разъяснено, что, применяя статью 301 Гражданского кодекса Российской Федерации, судам следует иметь в виду, что собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении.

Из приведенных норм права, а также разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации следует, что при рассмотрении виндикационного иска (иск не владеющего собственника к владеющему не собственнику) суду необходимо установить наличие у истца права собственности или иного вещного права на истребуемое индивидуально-определенное имущество (подтверждение первичными и иными документами факта приобретения истцом имущества), фактическое нахождение спорного имущества у ответчика, незаконность владения ответчиком этим имуществом (обладание имуществом без надлежащего правового основания либо по порочному основанию).

Наличие волеизъявления собственника на передачу владения ответчику, в случае если заявляется иск собственника непосредственно лицу, которому собственник передал владение, не требуется. Юридическое значение наличия волеизъявления собственника на передачу владения, в силу положений статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, приобретает только в случае истребования собственником имущества у третьего лица, который может являться добросовестным приобретателем. Данный вывод следует из правовых положений, изложенных в пункте 39 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", а именно, что по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

Истец ФИО3 в порядке наследования после смерти ФИО1 является собственником спорного сарая и им заявлен иск об истребовании сарая из владения лица, которому как следует из утверждений представителя ответчика передан сарай во владение ФИО1 (прежним собственником), а не третьим лицом. При этом, сторонами не оспаривалось, что спорный сарай принадлежал ФИО1

Вместе с тем к доводам представителя ответчика Хорошева Р.С. о том, что ответчик ФИО4, запросив выписку из ЕГРН, убедился, что право собственности ФИО1 на данный сарай не зарегистрировано, полагал, что данный сарай является бесхозным, в связи с чем стал им пользоваться, суд относится критически, поскольку представитель ответчика утверждал, что ФИО4 передал ФИО1 плату за пользование сараем в размере 5000 руб. Таким образом, поведение ФИО4 (факт передачи денежных средств за пользование сараем) свидетельствует о том, что ответчик достоверно знал, что собственником спорного сарая является ФИО1

Более того, ответчик ФИО4 обладал нотариально удостоверенными полномочия от имени ФИО1 и имел возможность обратиться в Бюро технической инвентаризации для подтверждения права собственники ФИО1 на данный сарай.

Тот факт, что право собственности ФИО1 на спорный сарай зарегистрировано в ЕГРН не было, правового значения для данного спора не имеет, поскольку судом установлено, что право собственности на указанный сарай возникло у ФИО1 на основании регистрационного удостоверения № от 12.01.1998 (л.д.21), т.е. до дня вступления в силу ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» от 21.07.1997 №122 ФЗ, в связи с чем у ФИО1 отсутствовала обязанность регистрации права собственности на спорный объект.

Таким образом, ФИО4 достоверно знал, что ФИО1 является собственником спорного сарая. В этой связи, даже факт добровольной передачи имущества во владение ФИО4 не исключают возможность истца истребовать сарай из владения ответчика.

Договорных отношений между истцом ФИО3 и ответчиком ФИО5 в отношении спорного объекта недвижимости не имеется.

При разрешении спора установлено, что право собственности на спорный сарай ФИО1 передано не было, соответствующий договор между ФИО1 и ФИО4 не заключался. Из пояснений представителя ответчика Хорошева Р.С. следует, что ФИО4 стал пользоваться сараем с разрешения ФИО1 (на иные обстоятельства ответчик не ссылался). На факт заключения договора купли-продажи спорного сарая между ФИО1 и ФИО4 сторона ответчика не ссылалась (указывали, что сарай был отдан в пользование).

При указанных обстоятельствах, к показаниям свидетелей Свидетель№1, Свидетель№2 и Свидетель№3, которые утверждали, что ФИО1 предлагала купить у нее данный сарай и ФИО4 за 5000 рублей приобрел у нее данный сарай, суд относится критически, поскольку доказательства данного обстоятельства отсутствуют в материалах дела, а факт приобретения недвижимого имущества не может быть подтвержден свидетельскими показаниями. Более того, позиция ответчика при разрешении спора основывалась на том, что сарай был передан ФИО4 в пользование.

Вместе с тем из показаний свидетелей Свидетель№1, Свидетель№2 и Свидетель№3 следует, что свидетели, а также ответчик ФИО4 длительное время были знакомы с ФИО1 и всем достоверно было известно, что спорный сарай принадлежит ей.

Как следует из пояснений ФИО6, данным ими в ходе процессуальной проверки по материалу КУСП № от 10.10.2024, спорный сарай был передан ему ФИО1 в безвозмездное пользование, что подтверждается постановлением УУП ОУУП и ПДН ОП №6 УМВД России по г. Воронеж (л.д.23).

При этом истец факт передачи ФИО1 сарая в пользование ответчику, а также факт передачи денежных средств отрицал.

Согласно положениям статьи 689 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору безвозмездного пользования (договору ссуды) одна сторона (ссудодатель) обязуется передать или передает вещь в безвозмездное временное пользование другой стороне (ссудополучателю), а последняя обязуется вернуть ту же вещь в том состоянии, в каком она ее получила, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором. К договору безвозмездного пользования соответственно применяются правила, предусмотренные статьей 607, пунктом 1 и абзацем первым пункта 2 статьи 610, пунктами 1 и 3 статьи 615, пунктом 2 статьи 621, пунктами 1 и 3 статьи 623 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 1 статьи 699 Гражданского кодекса Российской Федерации каждая из сторон вправе во всякое время отказаться от договора безвозмездного пользования, заключенного без указания срока, известив об этом другую сторону за один месяц, если договором не предусмотрен иной срок извещения.

Тот факт, что при жизни ФИО1 к ответчику предъявлялось требование о возврате сарая, а также факт обращения истца к ответчику с требованиями о возврате сарая, стороной ответчика при разрешении спора не отрицалось, а также подтверждается материалами проверки КУСП № от 18.06.2024 и № от 10.10.2024.

Ввиду вышеизложенного, исходя из приведенных положений статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", спорный сарай подлежит возврату собственнику – ФИО3, поскольку правового основания для владения спорным сараем у ответчика не имеется.

Ссылка ответчика на тот факт, что он произвел ремонтные работы в данном сарае правового значения для разрешения данного спора не имеют. Ответчик не лишен права потребовать возврата данных денежных средств от собственника сарая.

В соответствии с положениями статьи 301, 305 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд исходит из доказанности стороной истца факта наличия у него права на спорное имущество, а также нахождения данного имущества у ответчика в отсутствие на то законных оснований.

В нарушение требований ст. 56 ГПК РФ ответчиком не представлено доказательств обратного.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункты 3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Одним из юридически значимых обстоятельств, подлежащих доказыванию при обращении в суд с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения, является установление факта выбытия имущества из владения собственника или из владения лица, которому оно было передано собственником во владение, по воле или помимо их воли.

В ходе разрешения спора ответчиком заявлено о пропуске истцом срока исковой давности на обращении в суд с данными требованиями.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно части 1 статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности устанавливается в три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 этого кодекса.

Частью 2 статьи 199 ГК РФ предусмотрено, что исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В статье 200 ГК РФ закреплено, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1).

В соответствии со статьей 201 ГК РФ перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

Из пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» также следует, что переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.

В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьей 200 ГК РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно части 1 статьи 204 ГК РФ срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права.

Ответчиком заявлено о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд с данными требования со ссылкой на тот факт, что срок исковой давности в данном споре подлежит исчислению с момента, когда имущество перешло во владение ответчика ФИО4, т.е. с сентября 2019 года.

Однако с данной позицией представителя ответчика суд согласиться не может, поскольку достоверных доказательств того обстоятельства, что имущество перешло во владение ФИО4 в сентябре 2019 года не представлено. Кроме того, судом установлено и не оспаривалось ответчиком, что требования о возврате спорного сарая до июля 2022 года к ответчику не предъявлялась.

Более того, как указывалось выше, наличие волеизъявления собственника на передачу владения ответчику, в случае если заявляется иск собственника непосредственно лицу, которому собственник передал владение, не требуется. Юридическое значение наличия волеизъявления собственника на передачу владения, в силу положений статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, приобретает только в случае истребования собственником имущества у третьего лица, который может являться добросовестным приобретателем. Данный вывод следует из правовых положений, изложенных в пункте 39 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", а именно, что по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

Данные положения связаны с тем, чтобы защитить в обороте права третьего лица, которое не знает, что получаемое им во владение имущество на самом деле находится в собственности не у отчуждателя, а иного лица. В случае же заявления требований об истребовании имущества к лицу, которому передавалось владение самим собственником, ответчик уже знает, что у вещи имеется собственник, ввиду чего он не может рассматриваться третьим лицом, поскольку осведомлен о наличии титульного собственника.

Таким образом, поскольку ответчик добросовестным приобретателем спорного объекта недвижимости не являлся, основания для применения срока исковой давности в данном случае отсутствуют, в связи с чем доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности судом отклоняются (аналогичная позиция содержится в определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 26.08.2025 по делу N 88-15569/2025).

В отношении заявленных истцом требований об устранении препятствий в пользовании сараем суд отмечет следующее.

Защита гражданских прав осуществляется способами, названными в статье 12 Гражданского кодекса, и иными способами, предусмотренными законом.

Защита права собственности и других вещных прав осуществляется по правилам статей 301 и 302 (виндикационный иск) или 304 и 305 (негаторный иск) Гражданского кодекса в зависимости от того, находится ли спорная вещь во владении истца или в чужом незаконном владении.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 34 Постановления N 10/22, в случае, когда между лицами отсутствуют договорные отношения или отношения, связанные с последствиями недействительности сделки, спор о возврате имущества собственнику подлежит разрешению по правилам статей 301, 302 Гражданского кодекса.

В соответствии со статьей 304 Гражданского кодекса собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения. Такое право принадлежит лицу, владеющему имуществом на ином вещном праве или по иному основанию, предусмотренному законом или договором (статья 305 того же Кодекса).

В силу статей 304 и 305 Гражданского кодекса иск об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения, подлежит удовлетворению, если истец докажет, что он является собственником или лицом, владеющим имуществом по основанию, предусмотренному законом или договором, и что действиями ответчика, не связанными с лишением владения, нарушается его право собственности или законное владение, и на такое требование согласно статье 208 названного Кодекса не распространяется исковая давность (пункты 45 и 49 Постановления N 10/22).

Из приведенных норм права и разъяснений Постановления N 10/22, следует, что предусмотренный статьями 304 и 305 Гражданского кодекса способ защиты подлежит применению только в том случае, когда соответствующее имущество находится во владении собственника.

Собственники, лишенные права реально владеть имуществом, вправе потребовать изъятия имущества из чужого незаконного владения путем предъявления виндикационного иска, на который распространяется общий срок исковой давности (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 17530/11, от 05.06.2012 N 360/12 и от 11.03.2014 N 15324/2013).

Поскольку при разрешении спора установлено, что истец лишен права реального владения имуществом, в данном случае нарушенное право собственника (обладателя вещного права) подлежит защите путем предъявления виндикационного иска (статья 301 Гражданского кодекса) – об истребовании имущества из чужого незаконного владения (аналогичная позиция содержится в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.06.2024 N 305-ЭС24-4471).

Факт истребования имущества из чужого незаконного владения указывает на то, что виндикация предполагает отобрание вещи у незаконного владельца и передачу ее собственнику, что возможно только применительно к движимой вещи. Восстановление владения недвижимой вещью осуществляется путем освобождения ее от такого владельца в совокупности с принадлежащими ему вещами и одновременно представляет собой устранение препятствий к пользованию вещью, т.е. путем освобождения помещения от незаконного владельца и его имущества, путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, а также запрещения незаконному владельцу пользоваться освобожденным объектом, то есть пресечения совершения им в будущем действий, которые могут нарушить право собственности или иное право истца.

Таким образом, удовлетворение требования об изъятии объекта недвижимости из чужого незаконного владения поглощает требование об устранении препятствий в пользовании объектом, в связи с чем в удовлетворении требований об устранении препятствий в пользовании сараем необходимо отказать, поскольку в данном споре указанное требование является ненадлежащим способом защиты прав.

Разрешая требование ФИО3 о взыскании упущенной выгоды в размере арендной платы за пользование сараем в размере 6000 рублей ежемесячно за период с 01.01.2024 по 31.10.2025, суд исходит из следующего.

Согласно статьям 15, 393 ГК РФ в состав убытков входят реальный ущерб и упущенная выгода.

Под реальным ущербом понимаются расходы, которые кредитор произвел или должен будет произвести для восстановления нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества.

Упущенной выгодой являются не полученные кредитором доходы, которые он получил бы с учетом разумных расходов на их получение при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, может требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ" разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.

Реализация такого способа защиты как возмещение ущерба (убытков) возможна только при наличии в совокупности четырех условий: факта причинения истцу вреда, совершения ответчиком противоправных действий (бездействия), причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и наступившим у истца вредом, виной причинителя вреда. Причинная связь признается юридически значимой, если поведение причинителя непосредственно вызвало возникновение вреда. Вред, возмещаемый по правилам главы 59 Гражданского кодекса РФ, должен быть вызван действиями причинителя вреда. Для удовлетворения требований о возмещении вреда необходима доказанность всей совокупности указанных

В пунктах 12 и 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ" разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.

Поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске.

При рассмотрении дел о возмещении убытков следует иметь в виду, что положение пункта 4 статьи 393 Гражданского кодекса РФ, согласно которому при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые стороной для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления, не означает, что в состав подлежащих возмещению убытков могут входить только расходы на осуществление таких мер и приготовлений.

В то же время в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 года N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств").

При взыскании упущенной выгоды истец должен доказать, что им были предприняты необходимые меры для получения выгоды и сделаны необходимые для этой цели приготовления, то есть доказать, что допущенное ответчиком нарушение обязательства явилось единственным препятствием, не позволившим ей получить упущенную выгоду.

Правовое значение имеет реальность таких приготовлений и отсутствие объективных препятствий для получения выгоды при реализации приготовлений при обычных условиях гражданского оборота. Под обычными условиями оборота следует понимать типичные для него условия функционирования рынка, на которые не воздействуют непредвиденные обстоятельства либо обстоятельства, трактуемые в качестве непреодолимой силы.

По смыслу статей 15 и 393 Гражданского кодекса РФ кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 Гражданского кодекса РФ).

При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.

Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков.

В соответствии с требованиями части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений.

Вопреки требованиям данных статей в ходе рассмотрения дела по существу истцом не представлены доказательства реальности получения упущенной выгоды от сдачи спорного сарая в аренду, а также доказательства принятия мер для получения такой выгоды и сделанных с этой целью приготовлений.

Судом установлено и подтверждалось сторонами, что правопредшественник истца – ФИО1 длительное время спорным сараем не пользовалась в виду болезни. Договоры аренды в отношении спорного объекта недвижимости никогда не заключались. Доказательств того обстоятельства, что предпринимались реальные меры, направленные на сдачу данного объекта в аренду и получения прибыли не представлено. Более того, установлено, что мер по сдачи данного сарая в аренду не предпринималось.

При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований о взыскании упущенной выгоды.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Закрепляя в пункте 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общий принцип компенсации морального вреда, причиненного действиями, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага, законодатель не установил каких-либо ограничений в отношении действий, которые могут рассматриваться как основание для такой компенсации.

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее - постановление Пленума N 33) разъяснено, что компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 2 постановления Пленума N 33).

Согласно пункту 12 того же Постановления N 33 обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Под нравственными страданиями понимаются - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 Постановления N 33).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (пункт 18 Постановления N 33).

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с действующим законодательством не всякий моральный вред подлежит возмещению, а только такой, который вызван нарушением личных неимущественных прав либо имущественных прав в случаях, предусмотренных законом.

В обоснование требований о компенсации морального вреда истец ссылался на факт ухудшения здоровья в результате смерти бабушки ФИО1, незаконного удержания имущества ответчиком и угроз со стороны ответчика, предоставив справку БУЗ ВО «ВГКП №» от 27.08.2025 (л.д.96, 102), согласно которой истец ФИО3 обращался за медицинской помощью к врачу <данные изъяты>, предъявлял жалобы в том числе на <данные изъяты> был поставлен диагноз: «<данные изъяты>», назначено лечение. Также истец указывал, что ввиду рассмотрения данного спора и позиции ответчика, состояние его здоровья ухудшилось, в подтверждение чего ссылался на выписку из амбулаторной карты от 28.10.2025, согласно которой 23.10.2025 ему поставлен диагноз: «<данные изъяты>», а 24.10.2025 – диагноз: «<данные изъяты>».

При этом из содержания представленных истцом медицинских документов не представляется возможным установить причинно-следственную связь между обращениями истца за медицинской помощью и действиями ответчика. Каким образом, действия ответчика повлияли на смерть бабушки истца, ФИО7 не приведено.

Учитывая изложенное, истцом не представлено доказательств причинения ответчиком истцу морального вреда.

Разрешая исковые требования истца о взыскании компенсации морального вреда в настоящем споре, установив, что отсутствуют доказательств причинения истцу физических и нравственных страданий, а также то, что данный вред истец связывает с материальным требованием, что исключает возможность взыскания компенсации морального вреда (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), доказательства нарушения личных неимущественных прав истца противоправными действиями ответчика не представлены, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований в части взыскания морального вреда.

Доводы о нравственных страданиях ФИО3 связаны с нарушением его имущественных прав, за восстановлением которых он обратился в суд. При этом законом не предусмотрено, что возникающий в сфере причинения ущерба и изъятия имущества из чужого незаконного владения вред может быть возмещен.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 к ФИО4 об истребовании имущества из чужого незаконного владения, об устранении препятствий в пользовании сараем, взыскании упущенной выгоды и компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Истребовать из чужого незаконного владения ФИО4 (№) сарай, расположенный по адресу: <адрес>, на дворовой территории <адрес>, кадастровый №, площадью 14,8 кв.м.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО3 об устранении препятствий в пользовании сараем, взыскании упущенной выгоды и компенсации морального вреда отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Воронежский областной суд через Центральный районный суд г. Воронежа в течение одного месяца со дня его принятия судом в окончательной форме.

Судья Н.А. Гаврилова

Мотивированное решение суда

в окончательной форме изготовлено 07.11.2025