Решение по делу № 2-835/2025 от 05.11.2025 - о признании договора дарения, договора купли-продажи в части недействительными, применении последствий недействительности сделки, истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Дело №2-835/379-2025

УИД 46RS0011-01-2025-001647-68

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 октября 2025 года г. Курск

Курский районный суд Курской области в составе:

председательствующего судьи Старковой Е.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Поляковым М.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 и ФИО4 о признании договора дарения, договора купли-продажи в части недействительными, применении последствий недействительности сделки, истребовании имущества из чужого незаконного владения,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском, уточненным в порядке ст. 39 ГПК РФ, к ФИО2 и ФИО4 о признании договора дарения, договора купли-продажи в части недействительными, применении последствий недействительности сделки, истребовании имущества из чужого незаконного владения. В обоснование заявленных требований указала, что является собственником 2/3 доли земельного участка с кадастровым номером <данные изъяты> по адресу: <адрес> /далее по тексту – земельный участок/ на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 13 февраля 1999 года, выданного нотариусом ФИО8 после смерти ее сына ФИО3, последовавшей ДД.ММ.ГГГГ. В остальной 1/3 доле собственником земельного участка является ФИО2 Истец постоянно владела и пользовалась земельным участком, обрабатывала его, высаживала сельскохозяйственные культуры, в летний период ежегодно проживала в находящемся на нем садовом доме, несла расходы по уплате членских взносов. Нахождение на земельном участке садового дома, который также является наследственным имуществом, подтверждается свидетельством о праве на наследство, данными публичной кадастровой карты, фотоматериалом. При этом садовый дом на кадастровом учете не состоит, сведения о нем в Единый государственный реестр недвижимости не внесены. Весной 2025 года ее внучка ФИО2 продала данный земельный участок ФИО4 В тот же момент она узнала, что принадлежащие ей 2/3 доли данного земельного участка она подарила внучке, что было оформлено договором. Однако она никогда не желала отчуждать 2/3 доли земельного участка и расположенного на нем садового дома. Около 9 лет назад вместе с внучкой ФИО2 она подписывала в регистрирующем органе документы, полагая, что они оформляют право собственности на данный участок. При этом с содержанием документов она не знакомилась, до подписания договора сторонами он прочитан лично не был, их копии ей не вручались. После этого она продолжала пользоваться земельным участком с садовым домом, уплачивала членские взносы. Также полагает, что договор дарения содержит недостоверную информацию о том, что на земельном участке отсутствуют капитальные строения, тогда как на нем имеется кирпичный садовый дом, право собственности на 2/3 доли которого принадлежит ей на основании свидетельства о праве на наследство. Таким образом, садовый дом предметом договора дарения не являлся. Преклонный возраст на момент заключения договора дарения, наличие ряда заболеваний, отсутствие юридических познаний затруднили должное восприятие истцом сути сделки и понимание ее правовых последствий. В совокупности указанные обстоятельства свидетельствуют о недействительности договора дарения от 10 мая 2016 года и договора купли-продажи от 03 июня 2025 года в части 2/3 доли земельного участка. Отчуждение земельного участка без находящегося на нем садового дома также свидетельствует о ничтожности данного договора. Ответчик ФИО4 собственником садового дома не является, поскольку у ФИО2 и истца она его не приобретала, сама не возводила, по иным основаниями в свою собственность не приобретала.

С учетом уточнения исковых требований просила признать договор дарения 2/3 доли земельного участка с кадастровым номером <данные изъяты> по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО1 и ФИО2 10 мая 2016 года, недействительным; признать договор купли-продажи в части 2/3 доли земельного участка, заключенный между ФИО2 и ФИО4 03 июня 2025 года, недействительным; исключить из Единого государственного реестра недвижимости запись о регистрации права собственности ФИО4 на 2/3 доли земельного участка; применить последствия недействительности договора дарения и договора купли-продажи путем возврата в собственность ФИО1 2/3 доли земельного участка, признав за ней право собственности на 2/3 доли земельного участка; признать незаконным владение ФИО4 2/3 доли садового дома, расположенного на земельном участке; обязать ФИО4 передать 2/3 доли садового дома по вышеуказанному адресу во владение ФИО1 и освободить от любых препятствий для ее владения 2/3 доли садового дома.

Истец ФИО1 в судебное заседание, будучи надлежащим образом извещенной о дне, времени и месте его проведения, не явилась. В предшествующих судебных заседаниях заявленные требования поддержала в полном объеме, просила их удовлетворить. Дополнительно пояснила, что на земельном участке до момента смерти сына был возведен дом, размером 5х6 м, пригодный для проживания с весны по осень. В 2016 году с внучкой решили зарегистрировать право собственности на него, ими были представлены документы для государственной регистрации, ей показали, где необходимо расписаться, что она и сделала. Копии документов она не получала. Заключать с внучкой договор дарения она не собиралась. Та земельным участком никогда не пользовалась. Она же до весны 2025 года пользовалась данным домом и земельным участком, пока не увидела, что срезаны замки. На момент оформления документов она страдала рядом заболеваний – гипертония, диабет, перенесла инфаркт, инсульт, имела инвалидность <данные изъяты> группы. Дарить земельный участок внучке никогда не намеревалась.

Представитель истца ФИО1 – ФИО5 в судебном заседании заявленные исковые требования, с учетом их уточнения, поддержала в полном объеме по изложенным в нем основаниям. Дополнительно пояснила, что фактическая передача имущества после дарения отсутствовала, бремя содержания имущества нес истец, которая производила оплату электроэнергии, водоснабжения, налогов. В летний период 2016-2025 года истец проживала в садовом доме, с 2022 года получала по месту нахождения данного садового дома социальную помощь. Ответчик же несколько раз уплачивала членские взносы, домом и участком не пользовалась. Садовый дом не был зарегистрирован в установленном порядке. Договор дарения, как заключенный без отчуждения расположенного на нем капитального строения – садового дома, является ничтожной сделкой. Правоустанавливающие документы в отношении спорного земельного участка ФИО1 не передавались. Ответчик ФИО4 возмездно приобрела у ответчика ФИО2 спорный земельный участок, полагая при этом, что она приобрела и садовый дом вместе с ним, стала им пользоваться по собственному усмотрению, проводить в нем ремонтные работы, тем самым создавая ФИО1 препятствия во владении и пользовании садовым домом, нарушая ее права собственника 2/3 доли садового дома. При покупке ФИО4 спорный садовый дом, как капитальное строение, существовал и существует в настоящее время. Таким образом, ФИО4 уже при подписании договора купли-продажи не могла не знать о нахождении на спорном земельного участке капитального строения – садового дома, лишь 1/3 доля которого принадлежит ФИО2, а также о том, что садовый дом не является предметом сделки.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание, будучи надлежащим образом извещенной о дне, времени и месте его проведения, не явилась. Согласно письменному отзыву на исковое заявление просила в удовлетворении исковых требований отказать. Ранее в судебном заседании исковые требования не признала, указала о том, что ее бабушка ФИО1 являлась собственником 2/3 доли спорного земельного участка, а она, в свою очередь – 1/3 доли. 10 мая 2016 года между ней и ФИО1 был заключен договор дарения 2/3 доли земельного участка, а ДД.ММ.ГГГГ ею было получено свидетельство о государственной регистрации права и с этого времени она является его единственным собственником. Согласно устной договоренности она разрешала своей бабушке пользоваться земельным участком, а последняя оплачивала членские взносы. Весной 2025 года она предупредила ФИО1 о намерении продать земельный участок и просила его более не использовать. С 2016 года до настоящего времени она как собственник оплачивала земельный налог, а также за 2025 год ею были уплачены членские и целевые взносы, а также расходы за электроэнергию. 03 июня 2025 года между ней и ФИО4 был заключен договор купли-продажи земельного участка, а ДД.ММ.ГГГГ за последней было зарегистрировано право собственности. На земельном участке имеется садовый домик, который не пригоден для постоянного проживания, на кадастровом учете он не состоит.

Представитель ответчика ФИО2 – ФИО6 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных исковых требований, указав о том, что в 2016 году истец ФИО1 подарила своей внучке ФИО2 земельный участок в <адрес>. Однако впоследствии в семье произошел конфликт, вследствие которого новая невестка выгнала ФИО1 из дома. Последняя проживала в садовом домике, а в зимний период возвращалась к сыну и невестке. При этом ФИО1 изъявила желание самостоятельно вносить оплату за земельный участок. Садовым домом и земельным участком пользовались все члены семьи. В 2025 году ФИО2 решила продать земельный участок, о чем сообщила бабушке – истцу по делу, чтобы последняя ничего на участке не высаживала. Садовый дом зарегистрирован не был, на учете не состоял. Дом стал непригоден для проживания, в нем было сыро, проваливались доски, в связи с чем при продаже он не оценивался, передаваясь, как стройматериал. При продаже цена определялась лишь по стоимости земельного участка, так как садовый дом как таковой ценности не представлял.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание, будучи надлежащим образом извещенной о дне, времени и месте его проведения, не явилась, воспользовавшись правом на ведение дела через своего представителя, ходатайствовала о рассмотрении дела в ее отсутствие. Согласно письменным возражениям на исковое заявление просила в удовлетворении исковых требований отказать. Указала о том, что с целью приобретения для своих личных нужд дачи в пригороде <адрес> по объявлению она связалась с продавцом земельного участка № <адрес> по имени А., которая в ходе осмотра пояснила, что является единственным собственником земельного участка около 10 лет. На земельном участке располагался садовый домик, находящийся в неудовлетворительном состоянии. В домик проведен только свет, имеющейся электропроводке требовалась замена, полы прогнившие. Садовый домик не был зарегистрирован в Росреестре, при продаже земельного участка его цена не учитывалась. Она была свидетелем телефонного разговора А. с бабушкой, которая пользовалась дачей, по вопросу продажи дачи, в котором та не возражала против этого. Оформив ДД.ММ.ГГГГ кредит в АО «<данные изъяты>» на сумму 1000000 руб., она и ФИО2 03 июня 2025 года заключили договор купли-продажи земельного участка на сумму 750000 руб., после чего зарегистрировали сделку в МФЦ, она передала продавцу денежные средства, а та ей - ключи от садового домика, межевой план на участок. После она зарегистрировала право собственности на земельный участок. Перед заключением договора земельный участок был проверен на наличие арестов, ограничений, запретов. После оформления сделки ФИО2 в ее присутствии позвонила бабушке и договорилась о том, когда необходимо забрать вещи, что та затем и сделала. В настоящее время она пользуется данным земельным участком, благоустраивает его, производит ремонт в садовом домике. Она является добросовестным приобретателем. Также полагала, что к заявленным требованиям подлежит применению срок исковой давности, который составляет один год с момента заключения сделки по дарению, то есть с 2016 года. Требование о признании недействительным договора купли-продажи является производным.

Представитель ответчика ФИО4 – ФИО7 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных исковых требований, с учетом их уточнения, просила в их удовлетворении отказать по основаниям, приведенным в письменных возражениях ответчика ФИО4

Третьи лица Управление Росреестра по Курской области, СНТ «Химфарм» в судебное заседание, будучи надлежащим образом извещенными о дне, времени и месте его проведения, своих представителей не направили.

Суд с учетом мнения участвующих лиц и положений ст.167 ГПК РФ полагает возможным рассмотреть дело при имеющейся явке.

Выслушав участвующих в деле лиц, допросив свидетелей, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

Согласно п.1 ст.8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности, в частности, из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

В соответствии со ст.12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется, помимо прочего, путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки.

В силу ст.209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом (п. 1).

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (п. 2).

Пунктом 2 ст.218 ГК РФ предусмотрено, что право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии со ст.153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В п.50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по смыслу ст.153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

Сделки могут быть двух- или многосторонними (договоры) и односторонними (п. 1 ст. 154 ГК РФ).

Согласно п.1 ст.432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

На основании п.1 ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу п.3 ст.574 ГК РФ (в редакции по состоянию на 10 мая 2016 года) договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Согласно п.1 ст.164 ГК РФ в случаях, если законом предусмотрена государственная регистрация сделок, правовые последствия сделки наступают после ее регистрации.

Статьей 166 ГК РФ предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (п. 1).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе (п. 2).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо (п. 3).

Согласно п.1 ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Статья 168 ГК РФ предусматривает, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу п.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Пунктом 2 ст.178 ГК РФ определено, что при наличии условий, предусмотренных п. 1 данной статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п. (пп. 1); сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные (пп. 2); сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп. 3); сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой (пп. 4); сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (пп. 5).

В силу п.3 ст.178 ГК РФ заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Согласно разъяснениям, данным Конституционным Судом Российской Федерации, ст.178 ГК РФ, устанавливающая ориентиры, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной, а также последствия признания такой сделки недействительной, обеспечивает защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена (определения от 22 апреля 2014 года №751-О, 22 марта 2017 года №606-О, 08 февраля 2019 года №338-О, 31 мая 2022 года №1313-О и др.).

По смыслу ст.178 ГК РФ заблуждение относительно условий сделки, ее природы должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО1 являлась собственником 2/3 доли земельного участка, площадью <данные изъяты> кв.м, кадастровый номер <данные изъяты>, расположенного по адресу: <адрес>, на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 13 февраля 1999 года после смерти сына ФИО3, умершего ДД.ММ.ГГГГ.

Собственником 1/3 доли указанного земельного участка на основании того же свидетельства о праве на наследство по закону являлась дочь умершего ФИО3 – ФИО2.

10 мая 2016 года между ФИО1 (дарителем) с одной стороны и ФИО2 (одаряемой) с другой стороны, был заключен договор дарения, на основании которого 2/3 доли указанного земельного участка перешли в собственность ФИО2, право собственности за последней на весь земельный участок на основании вышеуказанного договора дарения и свидетельства о праве на наследство по закону от 13 февраля 1999 года зарегистрировано ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается копией свидетельства о государственной регистрации права от ДД.ММ.ГГГГ.

Обращаясь в суд с исковыми требованиями, истец указала, что на земельном участке на момент совершения сделки также находилось капитальное строение – садовый дом, принадлежавший ФИО3, право собственности на который в порядке наследования перешло к ней (2/3 доли) и ответчику ФИО2 (1/3 доля), что подтверждается вышеуказанным свидетельством о праве на наследство по закону, а поскольку в отношении данного объекта отсутствовало волеизъявление на отчуждение, оспариваемая сделка нарушает ее законные права.

При этом, в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ, доказательств принадлежности ФИО3 садового дома суду не представлено.

Справка СНТ «Химфарм» от ДД.ММ.ГГГГ №, приведенная в свидетельстве о праве на наследство по закону от 13 февраля 1999 года, не свидетельствует о принадлежности недвижимого имущества – садового дома наследодателю ФИО3

Право собственности на 2/3 доли садового дома, находящегося на участке <адрес> за истцом ФИО1 в установленном законом порядке не зарегистрировано, и предметом сделки дарения данный объект не являлся.

Довод истца о том, что на спорном земельном участке расположено недвижимое имущество (садовый дом), не отраженное в договоре дарения, не может являться основанием для признания договора дарения недействительным.

В соответствии с п. 1 ст. 130 ГК РФ к недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства.

К недвижимым вещам относятся жилые и нежилые помещения, а также предназначенные для размещения транспортных средств части зданий или сооружений (машино-места), если границы таких помещений, частей зданий или сооружений описаны в установленном законодательством о государственном кадастровом учете порядке.

Из материалов дела следует, что объектов недвижимого имущества, принадлежащих истцу на праве собственности, зарегистрированных в установленном законом порядке, на подаренном ответчику ФИО2 земельном участке не имеется.

В соответствии со ст. 273 ГК РФ при переходе права собственности на здание или сооружение, принадлежавшее собственнику земельного участка, на котором оно находится, к приобретателю здания или сооружения переходит право собственности на земельный участок, занятый зданием или сооружением и необходимый для его использования, если иное не предусмотрено законом.

На основании ст. 35 ЗК РФ при переходе права собственности на здание, сооружение, находящиеся на чужом земельном участке, к другому лицу оно приобретает право на использование соответствующей части земельного участка, занятой зданием, сооружением и необходимой для их использования, на тех же условиях и в том же объеме, что и прежний их собственник.

При этом, в силу ч. 4 данной статьи, отчуждение здания, сооружения, находящихся на земельном участке и принадлежащих одному лицу, проводится вместе с земельным участком, за исключением отчуждения части здания, сооружения, которая не может быть выделена в натуре вместе с частью земельного участка.

Предъявляя данный иск в суд и поддерживая заявленные требования при рассмотрении дела, ФИО1 и ее представитель ФИО5 указывали, что оспариваемая сделка нарушает законные права истца, поскольку на момент совершения сделки на передаваемом в дар земельном участке находился садовый дом, 2/3 доли которого принадлежат ФИО1 в порядке наследования после смерти сына ФИО3, в отношении которого отсутствовало волеизъявление на отчуждение.

Вместе с тем указанные доводы истца не могут служить основанием для признания договора дарения недействительным, поскольку спорный договор заключен без нарушений закона или иного правового акта, при этом данная сделка не посягает на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ее цель не противоречит основам правопорядка или нравственности.

Из текста договора дарения следует, что ФИО1 подарила 2/3 доли земельного участка, не обремененного правами третьих лиц.

При этом право собственности на садовый дом за истцом ФИО1 (2/3 доли) и ответчиком ФИО2 (1/3 доля) в установленном законом порядке не зарегистрировано, и предметом сделки дарения данный объект не являлся.

В силу п. 1 ст. 131 Гражданского кодекса РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. Регистрации подлежат: право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право пожизненного наследуемого владения, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты, а также иные права в случаях, предусмотренных Гражданским кодексом РФ и иными законами.

В силу ст. 219 ГК РФ право собственности на здания, сооружения и другое вновь создаваемое недвижимое имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает с момента такой регистрации.

Между тем, ни в ранее установленном порядке, ни в порядке, установленном Федеральным законом от 13 июля 2015 года №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», садовый дом на кадастровый учет поставлен не был, права на него не зарегистрированы.

При таких обстоятельствах, довод о том, что договор дарения, заключенный между ФИО1 и ФИО2, является недействительным со ссылкой на ч. 4 ст. 35 ЗК РФ, основан на неправильном применении указанных выше положений закона.

Установив отсутствие зарегистрированного права на садовый дом за наследодателем ФИО3, суд не может отнести его к наследственному имуществу умершего ФИО3, а доводы о принадлежности этого имущества ФИО1 в размере 2/3 доли со дня открытия наследства противоречат вышеприведенным правовым нормам и не могут быть признаны обоснованными.

Исходя из вышеприведенных норм права, исследуя оспариваемый договор дарения, следует констатировать, что договор дарения земельного участка совершен в письменной форме, он подписан сторонами, в том числе истцом собственноручно с полным указанием фамилии, имени, отчества, действительность подписи лиц, его заключивших, не оспаривается. Договор соответствует требованиям, предъявляемым законом. В самом договоре с достаточной очевидностью указано на явную безвозмездность отчуждения доли земельного участка истца в пользу ответчика ФИО2 Истец, проявив должную осмотрительность и заботливость при заключении договора дарения, принадлежащего ей имущества, имела реальную возможность понимать, какой договор ею заключен, исходя из буквального толкования его текста и условий. Текст договора дарения не имеет исправлений, не имеет двусмысленности, изложен доступными формулировками, позволяющими оценить его содержание лицу, даже не обладающему специальными, в том числе юридическими, познаниями, намерения сторон выражены в договоре достаточно четко и ясно, без ссылок, сносок, мелкого шрифта и т.д. По мнению суда, текст договора позволял истцу даже с учетом ее возраста и состояния здоровья, оценить предмет, природу, субъекты и последствия совершаемой ею сделки.

Кроме того, из регистрационного дела в отношении спорного земельного участка следует, что истец ФИО1 10 мая 2016 года лично обращалась в регистрирующий орган с заявлениями о регистрации права собственности 2/3 долей на спорный земельный участок за собой и о регистрации перехода права собственности на данную долю в пользу ФИО2, о чем свидетельствуют ее собственноручные подписи.

Доказательств того, что истец страдала какими-либо нарушениями здоровья, которые объективно препятствовали бы ее способности в юридически значимый период адекватно, критически оценивать ситуацию, прогнозировать последствия правовых решений, которые бы нарушали ее свободу волеизъявления и лишали бы способности осознавать значение своих действий и руководить ими, не представлено.

Указанные обстоятельства, в том числе, подтверждаются показаниями допрошенных в суде свидетелей.

Так, свидетель ФИО12 (невестка истца) пояснила, что ФИО1 перенесла шесть инсультов, однако, память у нее до последнего времени была хорошей.

Свидетель ФИО13 (подруга матери ответчика ФИО2) указала, что странностей в поведении ФИО1 она не замечала. В 2024 году ФИО1 говорила ей о том, что давно подарила дачу своей единственной внучке, как память о ее отце.

Свидетель ФИО14 (свекровь ответчика ФИО2) в судебном заседании пояснила, что на застолье в честь дня рождения ФИО2 в 2016 году ФИО1 с гордостью в присутствии гостей говорила о том, что подарила дачу ФИО2 При этом внучка разрешала бабушке пользоваться дачей, проживать там в летний период. Впоследствии ФИО1 всегда упоминала о том, что подарила дачу внучке, никогда об этом не сожалела. С ее слов, это было ее долгом после смерти сына. При этом провалов в памяти и странностей в поведении ФИО1 она не замечала, проблем со слухом и зрением у нее не имелось. Напротив, несмотря на свой преклонный возраст, она была рассудительна, грамотна, обмануть ее было невозможно.

Свидетель ФИО15 (тетя ответчика ФИО2) указала, что в 1998 году умер отец ФИО2 После его смерти ФИО1 постоянного говорила, что дача принадлежит ФИО2 В 2016 году по инициативе ФИО1 был оформлен договор дарения, а 27 мая 2016 года на праздновании дня рождения ФИО2 ФИО1 лично ей сказала, что подарила дачу ФИО2, о чем впоследствии повторила в присутствии всех гостей. В 2024 году ФИО1 на одном из семейных застолий снова упомянула, что подарила дачу ФИО2 ФИО1 всегда была и остается рассудительной, расчетливой, совершать какие-то сделки, не анализируя последствий, не будет. Она отличалась бойким нравом. В ее семье последнее слово было за ней, она обладали лидерскими качествами. Она очень мудрый, прагматичный, опытный по жизни человек. Несмотря на наличие заболеваний, она вела и ведет полноценный образ жизни, у нее была прекрасная память, она хорошо разбиралась в документах, каких-либо странностей в ее поведении не наблюдалось. До продажи земельного участка у истца и ответчика были теплые родственные отношения.

Свидетели ФИО16 (бабушка ответчика ФИО2 по маме) в суде показала, что длительное время знакома с истцом, до апреля 2025 года поддерживала с ней дружеские отношения, они созванивались каждый день, делились друг с другом новостями. До совершеннолетия внучки А. истец всегда говорила о том, что подарит ей дачу. Перед заключением сделки в 2016 году она также обсуждала с ней этот вопрос. После дарения всегда на всех застояльях гордилась своим подарком, в том числе на 25-летии внучки в 2016 году. Истец проживала с сыном и невесткой, с которой были конфликтные отношения, та постоянно жаловалась ей на нее. В апреле 2025 года она была свидетелем телефонного разговора внучки с бабушкой, в ходе которого внучка сообщила, что собирается дачу продавать, озвучив цену 750 000 руб. Бабушка же просила продать дачу своей невестке, с которой проживает, по меньшей стоимости, за 300 000 руб. После того, как внучка продала дачу иному лицу, их отношения испортились.

Свидетель ФИО17 (мать ответчика ФИО2, бывшая невестка истца) пояснила, что в 2016 году инициатором заключения договора дарения земельного участка была истец. Они втроем приехали в МФЦ, где бабушке объяснили суть сделки, ей были разъяснены ее последствия, после чего та, прочитав договор, составленный сотрудниками регистрирующего органа, сама его подписала. Проблем с памятью у нее никогда не было, она всегда с щепетильностью относилась к документам, обладала организаторскими способностями. После заключения договора дарения она в 2016 году на семейном застолье в честь 25-летия внучки при гостях сама говорила, что подарила ей дачу.

Свидетель ФИО18 (отчим ответчика ФИО2) дал суду аналогичные показания, отметив, что между истцом и ответчиком ФИО2 всегда были доверительные теплые отношения до апреля 2025 года. Истец всегда гордилась тем, что подарила дачу внучке.

У суда нет оснований ставить под сомнение показания вышеприведенных свидетелей, поскольку каких-либо данных об их заинтересованности в исходе дела судом не установлено, их показания соответствуют и не противоречат обстоятельствам, сведения о которых содержатся в других собранных по делу доказательствах, даны ими в условиях предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Довод истца о том, что договор дарения сторонами не исполнен, поскольку имуществом продолжала пользоваться именно ФИО1, что подтверждено показаниями свидетелей ФИО19, ФИО20, ФИО12, правового значения не имеет, поскольку владение и пользование имуществом осуществлялось с разрешения собственника земельного участка ФИО2

Разрешая заявленные требования, суд принимает во внимание тот факт, что истцу ФИО1 достоверно было известно о факте перехода владения спорным земельным участком, в том числе, с возведенным на нем садовым домом, к ответчику ФИО2 с 2016 года, однако о своих правах ею заявлено не было.

Анализируя представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу о том, что оспариваемый договор дарения по своей форме и содержанию соответствует требованиям, установленным действующим гражданским законодательством для совершения сделок, связанных с отчуждением имущества, в нем согласованы все существенные условия и определен предмет договора, ФИО1, являясь собственником доли объекта недвижимости, выразила свою волю на отчуждение принадлежащего ей имущества, подписав договор дарения, переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке.

В соответствии со ст.56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Между тем, относимые и допустимые доказательства обратного в материалы дела истцом не представлены.

В силу абзаца 2 п.2 ст.199 ГК РФ и разъяснений, содержащихся в п.15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года №43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

В соответствии с п.2 ст.181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Учитывая положения вышеуказанных норм, а также принимая во внимание тот факт, что оспариваемый договор дарения был заключен 10 мая 2016 года, переход права собственности к ответчику ФИО2 зарегистрирован ДД.ММ.ГГГГ, а с исковыми требованиями об оспаривании договора истец обратилась 07 июня 2025 года, суд полагает, что на момент обращения в суд с настоящим иском срок исковой давности для предъявления требований о признании недействительным договора дарения земельного участка от 10 мая 2016 года по основаниям, предусмотренным ст.178 ГК РФ, пропущен, о чем было заявлено ответчиком в судебном заседании. Оснований считать, что на требования истца не распространяется исковая давность в силу положений ст. 208 ГК РФ, у суда не имеется.

При таких обстоятельствах, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 в удовлетворении иска о признании недействительным договора дарения от 10 мая 2016 года доли земельного участка надлежит отказать.

03 июня 2025 года между ФИО2, с одной стороны и ФИО4, с другой стороны, был заключен договор купли-продажи земельного участка, на основании которого земельный участок с кадастровым номером <данные изъяты> перешел в собственность ФИО4, право собственности за последней зарегистрировано ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ.

Из объяснений ответчика ФИО2 и ее представителя ФИО6, объяснений представителя ответчика ФИО4 – ФИО7 и письменных пояснений ответчика ФИО4 следует, что предметом договора купли-продажи выступал именно земельный участок. Садовый дом, поскольку он не зарегистрирован в установленном законом порядке и находился в ветхом состоянии, предметом договора купли-продажи не выступал, его стоимость была заложена в цену договора, как стоимость строительных материалов, о чем, по утверждению ответчика ФИО4, свидетельствует цена договора, равная 750000 руб., которая соответствует среднерыночной стоимости земельного участка.

По своей сути, требования истца ФИО1 о признании недействительным договора купли-продажи земельного участка, исключении из Единого государственного реестра недвижимости записи о регистрации права собственности, применении последствий недействительности сделок, истребовании имущества из чужого незаконного владения являются производными от заявленного требования о признании недействительным договора дарения, в удовлетворении которого истцу отказано, в связи с чем указанные требования также удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении уточненных исковых требований ФИО1 к ФИО2 и ФИО4 о признании договора дарения, договора купли-продажи в части недействительными, применении последствий недействительности сделки, истребовании имущества из чужого незаконного владения – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Курский областной суд через Курский районный суд Курской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме, с которым стороны вправе ознакомиться 05 ноября 2025 года.

Судья