Судья Григорьев Ф.Г. Дело <данные изъяты>
УИД: <данные изъяты>
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г. Красногорск Московской области 5 сентября 2023 года
Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда в составе: председательствующего судьи Коваленко Т.П.,
судей Ляхович М.Б., Яковлева В.Н.,
при помощнике судьи Пашигоревой О.В., с участием:
прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры <данные изъяты> Бельдий Е.И.,
осужденного ФИО1 в режиме видеоконференц-связи,
адвокатов Попова А.В., К.,
представителя потерпевших:
<данные изъяты> - адвоката Е.,
<данные изъяты> адвоката Гаранчар А.А.,
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвокатов Борисова М.О., Жуковского В.М. на приговор Истринского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты>, которым
ФИО1, родившийся <данные изъяты> в <данные изъяты>, гражданин РФ, с высшим образованием, женатый, имеющий на иждивении малолетнего ребенка, ранее не судимый,
осужден по ч.4 ст.159 УК РФ к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 600 000 рублей, с ограничением свободы на срок 2 года.
На основании ст. 53 УК РФ ФИО1 установлены ограничения: не выезжать за пределы муниципального образования, в котором он будет постоянно проживать, не менять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, а также установить ему обязанность являться в указанный специализированный государственный орган 4 раза в месяц для регистрации.
Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.
Срок отбывания дополнительного наказания в виде ограничения свободы исчислять со дня, следующего за днем отбытия основного наказания в виде лишения свободы.
Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде содержания под стражей оставлена без изменения.
Постановлено зачесть в срок отбывания наказания время содержания ФИО1 под стражей с <данные изъяты> до вступления приговора в законную силу, из расчета, произведенного в соответствии с п. «б» ч.3.1 ст.72 УК РФ, один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.
По делу разрешен гражданский иск <данные изъяты>: постановлено взыскать с ФИО1 в пользу <данные изъяты> возмещение ущерба, причиненного преступлением, в размере <данные изъяты> рублей.
По делу разрешена судьба вещественных доказательств.
Заслушав доклад судьи Ляхович М.Б.,
объяснения осужденного ФИО1 и выступление адвокатов К. и Попова А.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб,
объяснения представителей потерпевших - адвокатов Е. и Гаранчар А.А., полагавших необходимым оставить приговор без изменения,
мнение прокурора Бельдий Е.И. об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия
УСТАНОВИЛ
А:
ФИО1 признан виновным и осужден за мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере. Преступление совершено при установленных судом обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.
Осужденный ФИО1 в суде первой инстанции свою вину не признал и пояснил, что имела место законная возмездная гражданско-правовая сделка по реализации земельных участков.
В апелляционной жалобе адвокат Б.М.О. в интересах осужденного ФИО1 просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство. Указывает, что приговор суда является незаконным и необоснованным в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, а также несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела. В приговоре имеются противоречия в изложении событий произошедшего, и отсутствует конкретизация в части описания существенных обстоятельств произошедшего. Согласно описательно-мотивировочной части приговора действия ФИО1 фактически описаны в виде причинения имущественного ущерба собственнику путем обмана при отсутствии признаков хищения. Таким образом, исследованные в ходе судебного разбирательства события содержат признаки преступления, предусмотренного ст.165 УК РФ. Должная оценка указанным обстоятельствам судом не дана, что привело к необоснованной квалификации действий ФИО1 как мошенничество. В приговоре не описан корыстный мотив осужденного в части ожидаемого размера вознаграждения и источника его получения, что лишает осужденного возможности защищаться против такого обвинения. Из исследованных судом доказательств следует, что следственным органом допущены грубые нарушения, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства, что препятствует постановлению законного и обоснованного приговора по делу.
В апелляционной жалобе адвокат Жуковский В.М. в интересах осужденного ФИО1 просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство, изменить ФИО1 меру пресечения на иную, не связанную с нахождением под стражей. В жалобе указывается, что приговор суда является незаконным и необоснованным в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, и несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела. Считает, что оценка части доводов защиты не соответствует требованиям законодательства. При этом все доводы защиты оценки не получили, а часть из них в приговоре не приведена; не дано правовой оценки исследованным и приобщенным к делу доказательствам защиты; необоснованно отказано в удовлетворении ходатайств защиты. В основу приговора положены недопустимые доказательства. В ходе судебного разбирательства судом систематически ограничивались права защитников.
Суд проигнорировал законодательство при опровержении защитительного довода о мнимости потерпевшего. В деле отсутствуют документы, определяющие возможность Банка осуществлять правомочия собственника или законного владельца в отношении спорных земельных участков. Материалами дела подтверждается право собственности <данные изъяты> на спорные земельные участки. Это право не выбывало из фактического обладания Общества, а распоряжение этим правом в установленном порядке Общество никогда не делегировало. Считает, что при наличии собственника, Банк не может быть ни при каких обстоятельствах потерпевшим по делу. В судебном заседании было установлено, что Банк стал законным владельцем права на получение денежных средств от реализации земельных участков на публичных торгах, но никак не права на земельные участки. Суд безосновательно принял сторону обвинения и согласился с тем, что земельные участки, зарегистрированные за титульным собственником <данные изъяты> остались проблемными и непрофильными активами Банка, поэтому только Банк через систему коллегиальных органов мог разрешить ими распоряжаться в рамках сложившегося порядка управления и реализации непрофильных активов Банка, переданных на баланс компаний. Отсутствие необходимых документов никак не помешало суду оперировать понятием юридического контроля за собственником земельных участков через коллегиальные органы. Стороной защиты были приобщены и исследованы списки аффилированных с Банком лиц, свидетельствующие об отсутствии в их числе как <данные изъяты> так и <данные изъяты> и компании <данные изъяты>, контролирующих собственника. Суд принял позицию обвинения о существовании неких понятийных процедур, необходимость соблюдения которых, вопреки гражданскому законодательству, якобы, лишала <данные изъяты> самостоятельности в распоряжении земельными участками, делая Банк фактическим собственником и распорядителем данных земель. Эта позиция, якобы, подтверждается условиями Соглашения о сотрудничестве от <данные изъяты> между Банком и <данные изъяты> При этом <данные изъяты> не является юридическим лицом по российскому законодательству, в связи с чем сделка является ничтожной и не может устанавливать какие-либо гражданские права и обязанности для кого-либо, в том числе и для <данные изъяты> которое не являлось стороной этого соглашения. Обвинением не представлены документы о правовых основаниях включения Общества в <данные изъяты> и полномочиях Ж. действовать от его имени; документы о структуре компании также не представлены. Автор жалобы обращает внимание на то, что право законного владения земельными участками, а также делегированное законным владельцем права на распоряжение ими и возможность Банка в рамках неких понятийных процедур воздействовать на собственника <данные изъяты> в реализации правомочий по распоряжению - это не одно и тоже.
По делу нет ни одного действия, составляющего объективную сторону мошенничества, однако обман как способ приобретения права на земельные участки, образующий объективную сторону мошенничества, должен быть обозначен с указанием конкретных и сориентированных во времени и пространстве противоправных действий ФИО1, причинившего ущерб Банку. Суд не учел, что в действиях ФИО1 в любом случае нет оконченного состава преступления, и этот довод защиты в приговоре не отразил. Выйдя за переделы обвинения, суд указал, что ФИО1 планировал получить возможность пользования и распоряжения имуществом, однако в дальнейшем констатировал, что фактически земельные участки были подарены, так как договоры купли-продажи не содержали фактов оплаты и на момент выяснения факта их выбытия из собственности <данные изъяты> не были оплачены.
Суд исходил из того, что действия осужденного были направлены на обращение права собственности на земельные участки в свою пользу, а не в пользу формального покупателя ФИО2. В приговоре не указано, в чем конкретно выразилась или могла выразиться фактическая возможность ФИО1 распоряжаться земельными участками, и как это могло стать реальностью при здравствующем собственнике. Без соучастия ФИО3, в отношении которой отказано в возбуждении уголовного дела, и регистрации права собственности на земельные участки действия по приобретению права на чужое имущество, якобы, совершенные ФИО1, образуют лишь часть объективной стороны мошенничества и не могут квалифицироваться как оконченный состав.
Несмотря на то, что вся приписываемая ФИО1 противоправная деятельность стала возможной благодаря его служебному положению, суд при вынесении приговора не располагал документами, определяющими круг его служебных полномочий. Служебный статус ФИО1 не доказан и не указан при описании объективной стороны преступления. Неясно, какими конкретно служебными полномочиями управляющего директора <данные изъяты> он воспользовался при совершении противоправных действий. В связи с этим, автор жалобы считает, что в таком случае невозможно вменение квалифицирующего признака «с использованием своего служебного положения».
По делу не установлен размер причинённого вреда на момент совершения преступления и место совершения преступления. Проблема установления размера ущерба производна от проблемы момента окончания преступления и, соответственно, места совершения преступления. Данные обстоятельства лишили ФИО1 права в полной мере знать, в чем он обвиняется, и возможности защищаться от предъявленного обвинения, в связи с чем заявлялось ходатайство о возврате дела прокурору.
Полагает, что размер установлен экспертом лишь на момент заключения сделок (<данные изъяты> и <данные изъяты>), а не на момент госрегистрации сделок (<данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>). Доводы защиты о недопустимости заключения эксперта ФИО6 судом оставлены без внимания. Размер стоимости участков, по сути, включает в себя упущенную выгоду.
Оспаривает законность вывода суда о совершении преступления по месту нахождения земельных участков, полагая, что оно зависит от места окончания преступления.
Считает, что суд не дал правовой оценки доказательствам, приобщенным к делу стороной защиты в ходе судебного следствия. Заключение специалиста М, немотивированно отклонено, а заключение <данные изъяты> в приговоре не отражено и оценки ему не дано.
Предложение покупателя П. по цене было близко к оценке, данной <данные изъяты> но наличие у него сговора с ФИО1 не усмотрено.
Удовлетворив ходатайство защиты (с.252 протокола с/з) о приобщении документов (списка аффилированных лиц <данные изъяты> и бухгалтерской отчетности <данные изъяты> гарантийного письма от <данные изъяты>), суд в приговоре их не оценил.
Кроме этого, сторона защиты просила вызвать в судебное заседание для допроса в качестве свидетелей М., В., Г., П., Ж., которые могли бы пояснить по поводу обстоятельств дела, однако судом было отказано в удовлетворении ходатайства и защите предложено обеспечить их явку самостоятельно, чем в ходе судебного разбирательства нарушены принципы равенства и состязательности сторон. Сторона защиты также ходатайствовала об осмотре вещественных доказательств для уточнения значимых обстоятельств по делу, однако судом также было отказано со ссылкой на злоупотребление правом (с. 232 протокола с/з).
Утверждая о том, что приговор основан на недопустимых доказательствах, адвокат ставит под сомнение допустимость такого доказательства как «Соглашение о сотрудничестве от <данные изъяты> между ГУ <данные изъяты> и Банка, указывая о наличии нарушений УПК РФ при приобщении данного документа к материалам дела.
Ставит под сомнение принадлежность осмотренных мобильных телефонов Л. (т.3 л.д. 75-78) и Н. (т.3 л.д.3 98-101), ссылаясь на то, что на изображениях отражены элементы, которые присутствуют только на экране компьютера и отсутствуют на экране мобильных телефонов, в то время как проводился осмотр мобильных телефонов. При этом время, отраженное на фото осматриваемых телефонов, не соответствует времени проведения следственного действия. Данные протоколы не могут быть положены в основу приговора, а ходатайство защиты о признании их недопустимыми доказательствами судом необоснованно отклонено.
В ходе судебного разбирательства в нарушение п.5 ч.2 ст. 281 УПК РФ, при наличии возражений со стороны защиты, были оглашены показания свидетеля Л. Исключительных оснований для этого судом не установлено. При отсутствии очных ставок с данным свидетелем, защита считает, что право ФИО1 на защиту было нарушено, поскольку он был лишен возможности задать вопросы свидетелю, а его показания не могли использоваться судом в приговоре.
Защитник ставит вопрос о недопустимости заключения эксперта К. (т.9 л.д. 67-237), поскольку он не являлся штатным сотрудников <данные изъяты> был привлечен к производству экспертизы на возмездной основе, проведенная экспертиза не отвечает требованиям всесторонности, полноты и строгой научности исследования. Выводы носят предположительный характер, выражают профессиональное мнение эксперта. С учетом того, что судом было отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении повторной экспертизы, оспариваемое заключение не могло быть положено в основу приговора.
Кроме того защитой приводятся доводы о регулярном и демонстративном проявлении неуважения суда к стороне защиты, ограничении её в правах, не разрешении заявленных ходатайств, отказах в предоставлении слова для возражений против действий суда, не оглашении в судебном заседании поданных через канцелярию суда письменных возражений на действия суда. Подробно излагая обстоятельства предъявления в судебном заседании ФИО1 обвинения, автор жалобы указывает о неразрешении судом ходатайства подсудимого о разъяснении ему предъявленного обвинения, которое было ему не понятно.
Полагает, что судом необоснованно неоднократно делались замечания и предупреждения в адрес защитников, которые вклинивались в диалог судьи и подсудимого, реализовывая, таким образом, право ФИО1 на защиту. Считает, что созданная таким образом нервная обстановка в зале судебного заседания не позволила защите «в полной мере реализовать свой потенциал».
В апелляционной жалобе и дополнениях осужденный ФИО1 просит приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор либо направить уголовное дело на новое судебное разбирательство, либо вернуть дело прокурору, а также отменить приговор в части гражданского иска и передать его в этой части на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, изменить ему меру пресечения на иную, не связанную с нахождением под стражей.
Считает приговор суда незаконным и необоснованным в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела. В обоснование своих требований осужденный указывает, что вывод суда о наличии в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, не подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами. В материалах дела отсутствуют доказательства наличия в его действиях корыстного мотива при отчуждении принадлежавших <данные изъяты> земельных участков в пользу Б., а равно какого-либо сговора с ее партнером ФИО4. Цитируя доказательства, осужденный делает вывод о том, что версия обвинения не подтвердилась, а его показания, не опровергаются собранными по делу доказательствами.
Указывает, что оглашенные в судебном заседании показания Р. в приговоре не отражены и оценки со стороны суда не получили.
Излагая показания свидетеля Б., оспаривает оценку суда, данную этим показаниям, указывает о наличии в выводах суда противоречий, которые повлияли на решение вопроса о его виновности, что является основанием для отмены приговора.
Считает, что никто из допрошенных по делу лиц не подтвердил наличие у него корыстного интереса, а, следовательно, вывод суда в этой части основан на предположениях.
Не согласен с выводом суда о безвозмездном выбытии из владения Общества земельных участков и их фактическом дарении, ссылаясь на то, что Б. уплатила <данные изъяты> за земельные участки <данные изъяты> рублей, т.е. полную сумму договорных продажных цен. Обращает внимание на то, что ГК РФ не относит условие о сроке уплаты продажной цены к существенным условиях договора-купли продажи. Утверждает, что данные обстоятельства подтверждают отсутствие в инкриминируемом ему деянии еще одного обязательного элемента мошенничества-безвозмездности изъятия имущества.
Оспаривая допустимость положенного в основу приговора заключения эксперта, как выполненного с грубыми нарушениями требований закона и методик оценки, указывает о необоснованном отказе следователем и судом в проведении повторной экспертизы.
Не согласен с выводом о том, что продав ФИО2 принадлежащие Обществу участки, он нарушил сложившийся в <данные изъяты> и <данные изъяты> порядок, согласно которому такие сделки должны были быть одобрены Консультативным Комитетом <данные изъяты> и Комитетом по взысканию просроченной корпоративной задолженности, поскольку единственным документом, которым установлена необходимость согласования отчуждения принадлежащих компаниям, входящим в ГК <данные изъяты> активов с <данные изъяты>, является Соглашение о сотрудничестве между АО <данные изъяты> и ГК <данные изъяты> от <данные изъяты>, подлинник которого в деле отсутствует. Копия этого документа появилась без проведения следственных действий, и является недопустимым доказательством.
Опровергает вывод суда о том, что показания свидетелей логичны и не противоречивы, считая, что показания ключевых свидетелей явно противоречат друг другу, равно как и реальным фактическим обстоятельствам совершения сделок юридическими лицами, входящими в <данные изъяты>
Кроме этого, автор жалобы считает, что назначенные судом дополнительные наказания являются избыточными, а срок лишения свободы не соответствует тяжести и последствиям инкриминируемого деяния, которое не связано с посягательством на общественный порядок, жизнь или здоровье граждан. Обращает внимание на то, что по месту жительства он характеризуется положительно, алкоголизмом или наркоманией не страдает, на учетах в НД и ПНД не состоит. Ограничение его передвижений в пространстве и по времени создадут препятствия в его трудовой и предпринимательской деятельности после освобождения, что не соответствует предусмотренным уголовным законом целям наказания. Дохода от совершения инкриминируемого ему деяния он не получил.
При описании преступного деяния органом предварительного расследования не указаны существенные для данного обвинения обстоятельства, такие как место совершения преступления, в связи с чем стороной защиты заявлялось ходатайство о возвращении дела прокурору. Считает, что местом окончания инкриминируемого преступления следует считать территорию <данные изъяты>, поскольку:
- государственная регистрации договоров проведена в Росреестре, который находится в <данные изъяты>,
- по обвинительному заключению обвиняемый находился в Москве,
- большинство свидетелей находятся в Москве,
- сотрудники <данные изъяты>
- для сделки документы подготавливались и оформлялись в Москве.
При этом нотариус, удостоверивший договор, находился в <данные изъяты>, а документы для заключения договора были подписаны собственником на территории Республики <данные изъяты>
В обжалуемом приговоре не указано, в чью пользу и в каком размере удовлетворяется гражданский иск в отношении каждого из двоих юридических лиц, признанных по делу потерпевшими. Суд первой инстанции в ходе обсуждения гражданского иска не предложил представителям потерпевших устранить имеющиеся недостатки гражданского иска, уточнив размер требований, подлежащих взысканию в пользу каждого из двух потерпевших, что нарушило право осужденного на защиту как гражданского ответчика.
В возражениях на апелляционные жалобы защитников представитель потерпевших <данные изъяты> и <данные изъяты> - Е. просит приговор суда оставить без изменения, находя его законным, обоснованным, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.
В апелляционном представлении государственный обвинитель Алябушев Р.Н. просит приговор суда изменить, исключить из резолютивной части приговора указание о назначении дополнительных видов наказания в виде штрафа и ограничения свободы, поскольку назначив два вида дополнительного наказания, суд не привел в приговоре достаточных оснований для их применения. Считает, что выводы суда о назначении обоих видов дополнительного наказания являются неубедительными. Ссылка суда корыстный характер совершенного преступления, обстоятельства его совершения, а также личность виновного не является достаточной, поскольку корыстный мотив является обязательным признаком любого мошенничества, а не особенностью преступления, совершенного ФИО1 Ссылка суда на обстоятельства совершенного преступления является неконкретной и не дает возможности понять, какие именно обстоятельства суд имеет в виду. Кроме того, аналогическая формулировка использована судом для обоснования необходимости назначения реального наказания и невозможности применения условного осуждения. Назначение дополнительных видов наказания, не являющихся обязательными, при отсутствии достаточных оснований, свидетельствует о несправедливости приговора, в связи с его излишней суровостью.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив ходатайство об отзыве апелляционного представления и доводы апелляционных жалоб, выслушав мнения участников процесса, судебная коллегия приходит к следующим выводам.
До начала рассмотрения уголовного дела, в том числе и по апелляционному представлению государственного обвинителя Алябушева Р.Н. на приговор Истринского городского суда от <данные изъяты>, поступило ходатайство об отзыве апелляционного представления.
Возражений от сторон не поступило.
В соответствии с положениями ст.389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам и представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.
Согласно ст.389.8 ч.3 УПК РФ, лицо, подавшее апелляционную жалобу или представление, вправе отозвать их до начала заседания суда апелляционной инстанции.
Поскольку апелляционное представление отозвано его автором государственным обвинителем Алябушевым Р.Н. апелляционное производство в этой части подлежит прекращению.
Разрешая апелляционные жалобы судебная коллегия приходит к выводу, что уголовное дело рассмотрено уполномоченным на то судом, доводы о наличии оснований для изменения территориальной подсудности были предметом оценки суда и отклонены постановлением суда от <данные изъяты> <данные изъяты> С ними соглашается и судебная коллегия, находя их законными и основанными на материалах дела.
Вопреки мнению авторов жалоб из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания усматривается, что судебное следствие по настоящему делу проведено объективно и всесторонне, в соответствии с положениями ст.ст. 273-291 УПК РФ, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.
Нарушений требований ст. 252 УК РФ судом не допущено, поскольку из протокола судебного заседания и приговора суда, усматривается, что суд рассмотрел дело в отношении ФИО1 в пределах предъявленного ему обвинения, за пределы которого суд не вышел.
Доводы об обвинительном уклоне судебного разбирательства и регулярном нарушении прав стороны защиты признаются судебной коллегией несостоятельными, поскольку они являются надуманными. Тогда как из материалов дела и протокола судебного заседания усматривается, что сторонам были созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, которыми они реально воспользовались. Право сторон на представление доказательств, заявление ходатайств, высказывание своего мнения по всем рассматриваемым в суде вопросам не ограничивалось и реализовано в установленном законом порядке. Все заявленные сторонами ходатайства, в том числе о возвращении дела прокурору, об изменении территориальной подсудности, о вызове свидетелей защиты, осмотре вещественных доказательств, назначении по делу повторной оценочной экспертизы, разрешены в соответствии с требованиями законодательства. Доказательства, представленные как стороной защиты, так и стороной обвинения судом были исследованы в достаточном объеме.
Таким образом, содержание протокола судебного заседания (на 279 листах) и материалов, приобщенных к уголовному делу в ходе производства по делу в суде (содержащихся в 3 томах с т. 14 по т.16), свидетельствуют о том, что сторона защиты смогла «в полной мере реализовать свой потенциал».
Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении судом ходатайств, судебной коллегией не установлено. Данных, указывающих на неполноту судебного следствия, не представлено.
Из содержания аудиозаписи судебного заседания следует, что суд обоснованно делал замечания участникам процесса, в том числе и защитникам ФИО1, за нарушения регламента судебного заседания и порядка в зале. Письменные возражения адвоката Ж. против действий председательствующего, в количестве более 20 шт, приобщены к материалам уголовного дела. Оснований для их оглашения в судебном заседании не имелось. Вместе с тем подобные возражения, при наличии нарушений регламента и порядка в зале судебного заседания со стороны защитника, который перебивал суд, вклинивался в диалог судьи и подсудимого, без разрешения суда высказывал свое мнение по поводу происходящего в зале судебного заседании, не свидетельствуют об ущемлении прав обвиняемого, поскольку являются выбранным способом и линией защиты. В связи с чем данные возражения не являются основаниями для отмены приговора суда.
Формулировка обвинения, изложенная в обвинительном заключении, является ясной, логичной, содержит все необходимые сведения, подлежащие доказыванию, и не содержит нарушений, влекущих возращение уголовного дела прокурору. Убедительных сведений о неполноте проведенного расследования, как и о нарушении требований ст. 220 УПК РФ, в материалах дела не имеется и суду не представлено.
Доводы жалобы о необоснованном не разъяснении судом ФИО1 существа предъявленного ему обвинения, чем было нарушено его право на защиту, не основаны на нормах закона.
Обвинительный приговор соответствует требованиям ст. 304, 307-308 УПК РФ. В нем указаны обстоятельства, установленные судом, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, приведены мотивы суда о квалификации его действий, вида и размера наказания.
Описание в приговоре преступного деяния, в совершении которого ФИО1 признан виновным, не содержит каких-либо противоречий. Все существенные обстоятельства изложены последовательно, логично и не содержат каких-либо сведений, подлежащих двоякому истолкованию.
Все значимые по делу обстоятельства были объективно установлены в ходе судебного разбирательства на основании непосредственно исследованных доказательств.
В приговоре суд первой инстанции не ограничился только указанием на доказательства, но и изложил их подробное содержание. Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, соответствует фактическим обстоятельствам, установленным судом, основан на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании и оцененных с точки зрения относимости, допустимости и достаточности. Вопреки мнению авторов жалоб суд привел убедительные мотивы, по которым принял одни доказательства в качестве достоверных и допустимых, и отверг другие.
Признавая ФИО1 виновным в совершении преступления, суд обоснованно сослался на такие доказательства как: показания представителей потерпевших Е.Г. и свидетелей Н., Г., Ч., Р., М., К., Ф., К., Т. об обстоятельствах произошедшего; протоколы обыска; протоколы осмотра предметов; протоколы выемки; документацию по трудоустройству ФИО1 в <данные изъяты> копии документов по трудоустройству ФИО1 в <данные изъяты> выписки из ЕГРН на объекты недвижимости; соглашение о сотрудничестве от <данные изъяты>; заключение эксперта <данные изъяты> <данные изъяты> от <данные изъяты> и другие материалы дела, отраженные в приговоре суда.
Суд проверил все представленные сторонами и исследованные в судебном заседании доказательства, дал им надлежащую оценку в соответствии с положениями ст. 88 УПК РФ, обоснованно признав положенные в основу приговора доказательства допустимыми, достоверными и в совокупности достаточными для признания ФИО1 виновным.
Судебная коллегия соглашается с выводами суда в этой части, поскольку показания представителей потерпевших, логичны, последовательны, не содержат существенных противоречий и согласуются как между собой, так с показаниями свидетелей и с другими доказательствами по делу. Имеющие неясности и противоречия судом выяснялись, были устранены и получили надлежащую оценку в приговоре суда.
Оснований усомниться в достоверности показаний указанных лиц не имеется. Каких-либо убедительных сведений о наличии у представителей потерпевшего и свидетелей оснований для оговора ими ФИО1, равно как и противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы и решение суда о виновности осужденного, на правильность применения уголовного закона и назначенного ему наказания, судебной коллегией не установлено, как и доказательств надуманности их показаний либо фактов фальсификации или искусственного создания доказательств.
Вопреки утверждениям защиты показания свидетелей были оглашены в соответствии с правилами ст. 281 УПК РФ. У суда имелись документы, подтверждающие наличие оснований, указанных в п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, для оглашения показаний свидетеля Л., в связи с чем доводы защиты в этой части несостоятельны.
Сведений о том, что при осмотре телефонов, изъятых у Л. (т.3 л.д. 75-77) и Н. (т.3 л.д. 98-101), были допущены требований УПК РФ, что безусловно влечет недопустимость проведенного следственного действия и полученных доказательств в протоколах осмотра не содержится.
Вопреки утверждениям защиты заключение эксперта <данные изъяты> ТПП РФ <данные изъяты> от <данные изъяты>, также является допустимым доказательством, определившем, что рыночная стоимость участка с кадастровым номером <данные изъяты> на <данные изъяты> составила - <данные изъяты>, участка с кадастровым номером <данные изъяты> на <данные изъяты> составила - <данные изъяты> копеек, участка с кадастровым номером <данные изъяты> на <данные изъяты> составила - <данные изъяты> рублей, а всего общая стоимость земельных участков составила <данные изъяты> рублей.
Оценивая заключение эксперта, после допроса в судебном заседании эксперта К., давшего подробные ответы на все возникшие вопросы, в том числе и о причинах выбора методик оценки земельных участков, суд обоснованно признал его допустимым и достоверным доказательством, поскольку изложенные в нем выводы научно обоснованы, методики при проведении исследования были использованы правильные, а выводы эксперта, подтвержденные им в судебном заседании, являются мотивированными. Экспертом даны ответы на все поставленные вопросы, в выводах эксперта не имеется противоречий либо неясностей, заключение составлено со ссылками на примененные методы исследования, соответствует требованиям научности, объективности, обоснованности, достоверности. Эксперт обладает специальными познаниями в исследуемых областях знаний, что подтверждено документально, предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.
Судебная коллегия, разрешая аналогичные доводы апелляционных жалоб, не находит оснований для переоценки выводов эксперта, соглашаясь с мнением суда о допустимости заключение эксперта <данные изъяты> ТПП РФ <данные изъяты> от <данные изъяты> по основаниям, указанным в приговоре, учитывая, при этом, что нарушений, влекущих недопустимость заключения экспертов не установлено. Экспертиза была назначена и проведена в соответствии с требованиями ст.ст. 195 - 196 УПК РФ. Заключение эксперта полностью отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону "О государственной экспертной деятельности в РФ". Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве указанной экспертизы, в том числе и в процедуре назначения (привлечения) эксперта, которые повлияли или могли повлиять на содержание вывода эксперта, не установлено.
Оценив выводы эксперта как аргументированные и отвечающие на поставленные перед ним вопросы, суд обоснованно указал об отсутствии сомнений в выводах эксперта и его компетенции, и указал данное заключение эксперта в приговоре в качестве доказательств вины ФИО1
На основании изложенного судебная коллегия приходит к выводу о том, что размер причиненного ущерба установлен верно в размере общей стоимости четырех земельных участков, цены на которые верно определены экспертом на день подписания соответствующих договоров купли продажи, а не на день принятия решения о регистрации сделки в ЕГРН, поскольку осужденный не мог повлиять на определение конкретного дня регистрации сделки купли-продажи в ЕГРН, и стоимость земельных участков правильна оценена на день оформления документов между покупателем и продавцом.
Оснований для проведения повторной оценочной экспертизы судебная коллегия не усматривает, поскольку заключение эксперта <данные изъяты> ТПП РФ <данные изъяты> от <данные изъяты> признано допустимым доказательством и содержит убедительные, понятные и полные ответы на все постановленные вопросы, новых вопросов, необходимых для разрешения экспертным путем, не возникло.
Заключение специалиста ФИО5, как и заключение <данные изъяты> по мнению судебной коллегии, не опровергают и не ставят под сомнение выводы эксперта ФИО6. Отсутствие в описательно-мотивировочной части приговора содержания заключения <данные изъяты> не свидетельствует о незаконности приговора, и не влечет безусловную его отмену, поскольку иные изложенные в приговоре доказательства в их совокупности подтверждают выводы суда, а данное заключение не опровергает их.
Каких-либо нарушений при приобщении к материалам дела «Соглашения о сотрудничестве…» в материалах дела, не содержится и суду не представлено. Убедительных, основанных на законе сведений, позволяющих сделать вывод о недопустимости содержания этого соглашения о сотрудничестве, как договора не установлено.
Версии стороны защиты о непричастности ФИО1 к совершению инкриминируемого ему преступления, о законности сделки по отчуждению земельных участков, а также предложенная защитой версия произошедших событий, доводы о законности заключенных договоров купли-продажи земельных участков, проверены судом и получили надлежащую оценку в приговоре.
Указанные осужденным обстоятельства были предметом тщательной проверки суда в судебном заседании с участием сторон, по результатам которой судом принято обоснованное решение об отклонении доводов осужденного, в связи с отсутствием доказательств, подтверждающих изложенные защитой доводы.
Из материалов уголовного дела следует, что <данные изъяты> обоснованно признан по делу потерпевшим, поскольку установлено, что <данные изъяты> осуществляет контроль за непрофильными активами, переданными в <данные изъяты> через систему своих коллегиальных органов: комитет по просроченной задолженности и консультационный комитет AДА. Именно эти органы уполномочены давать разрешение на реализацию проблемных активов банка. Все активы <данные изъяты>, образовавшиеся в результате взыскания по проблемным кредитам, передаются в управление другим компаниям, контролируемым банком, для целей управления и реализации. Такими компаниями и были компании, входящие группу компаний <данные изъяты>. Отношения по реализации непрофильных активов банка, находящихся на балансе компания ГК <данные изъяты> также были закреплены в соглашении от <данные изъяты>, подписанном АО <данные изъяты> и бенефициаром группы Ж., в соответствии с которым Банк сохраняет контроль за находящимися в управлении ГК <данные изъяты> активами.
Хотя титульным собственником перечисленных выше земельных участков на момент их реализации являлось ООО <данные изъяты> входящее в ГК <данные изъяты> распорядителем данных земельных участков являлось АО <данные изъяты> Решение о продаже земельных участков должно было приниматься на соответствующем коллегиальном органе (комитете по просроченной задолженности), а также на консультационном комитете <данные изъяты> То обстоятельство, что в данном случае Банк уступил свои права по кредиту ЗАО <данные изъяты> в пользу компании <данные изъяты> (на что ссылается сторона защиты), не имеет правового значения, поскольку при приобретении непрофильных активов Банка, в том числе по договорам цессии, компании ГК <данные изъяты> кредитуются со стороны АО <данные изъяты> а поэтому ГК <данные изъяты> зависит от банка не только юридически (контроль через коллегиальные органы), но и экономически.
В данном случае уступка — это лишь юридический инструмент передачи актива. Банк в конечном итоге является фактическим собственником проблемных активов, переданных в ГК <данные изъяты> Титульный собственник – это номинальный собственник или владелец, обладающий правами владения имуществом, при этом не обязательно выступающий в роли распорядителя, управляющего, пользователя имущества. В данном случае реальным распорядителям активов являлся АО <данные изъяты> и он обоснованно признан потерпевшим по уголовному делу.
То, что банк являлся фактическим собственником указанных земельных участков, контролировал через коллегиальные органы реализацию активов также подтверждается показаниями свидетелей допрошенных в ходе судебного следствия, показаниями самого ФИО1 (который неоднократно ссылался на то, что совершенная им сделка была выгодна для банка), а также тем обстоятельством, что все подлинники учредительных документов ООО <данные изъяты> хранились в Банке и для сделки запрашивались К. у сотрудников Банка. Все перечисленные доказательства в их совокупности подтверждают, что <данные изъяты> сохранял контроль над непрофильными активами, переданными в ГК <данные изъяты> и, в частности, являлся фактическим собственником, распорядителем указанных земельных участков.
Таким образом, сложился порядок управления и реализации непрофильных активов банка, переданных на баланс компаний, входящих в ГК <данные изъяты>. Вопросы реализации этих активов подлежали обсуждению на комитете <данные изъяты> По результатам обсуждения проходило голосование участниками данного комитета о целесообразности реализации или же наоборот. В случае одобрения решения оно выносилось на обсуждение комитета по взысканию просроченной корпоративной задолженности АО <данные изъяты> (КПЗ), которым принималось окончательное решение о реализации актива.
Одними из непрофильных активов банка, находящимися в собственности ГК <данные изъяты> а именно компании входящей в ГК <данные изъяты> (титульный владелец), в 2020 году являлись земельные участки с кадастровыми номерами: <данные изъяты>
Вопреки доводам жалоб, ФИО1 было достоверно известно о существовании указанного порядка согласования, что следует из показаний свидетелей – сотрудников <данные изъяты> допрошенных судом. Представленные доказательства подтверждают, что ФИО1 организовал без ведома и согласования коллегиальных органов банка реализацию вышеуказанных земельных участков в пользу Б.
Представленный защитой список аффилированных лиц <данные изъяты> и бухгалтерская отчетность <данные изъяты> не опровергаю выводов суда о правильном определении потерпевшего, то есть лица, чьи интересы и права были нарушены ФИО1 при совершении преступления, поскольку перечисленные документы касаются нескольку иных аспектов хозяйственной деятельности и взаимоотношений юридических лиц.
Выводы суда о том, что фактически земельные участки были подарены, основан на исследованных доказательствах, так как договоры купли-продажи не содержали сроков оплаты и на момент выяснения факта их выбытия из собственности <данные изъяты> договоры не были оплачены, по сути заключались безденежно. Первый платёж за земельные участки поступил <данные изъяты>, второй платёж поступил <данные изъяты>, то есть уже после подачи заявлений в правоохранительные органы, что нельзя признать в данном случае надлежащим и своевременным исполнением договорных отношений.
Вывод суда о том, что Б. являлась номинальным владельцем земельных участков, следует из ее показаний, а также из других собранных по делу доказательств, согласно которым распоряжаться ими самостоятельно она не была вправе. Собственных денежных средств на приобретение указанных земельных участков у нее не имелось, поэтому фактическим выгодоприобретателем указанных земельных участков являлся ФИО1 и лицо, дело в отношении которого выделено в отдельное производство.
Указано в приговоре и то, в чем выразилась объективная сторона совершенного преступления и конкретная роль осужденного в его совершении. Так, реализации своего преступного плана ФИО1 привлек своего знакомого Р., а тот в свою очередь - свою близкую знакомую Б. Роль ФИО4 сводилась в контроле за ФИО3 и дальнейшей совместной с ФИО1 реализации похищенных земельных участков по рыночной цене. ФИО3 была отведена роль номинального покупателя, на которую будет переоформлено право собственности земельных участков по договорам купли-продажи с <данные изъяты>
Роль ФИО1 заключалась в организации видимости законности продажи самих земельных участков, сокрытие информации о проведении сделок от сотрудников <данные изъяты> московского и кипрского офиса, сотрудников <данные изъяты> используя свой авторитет и сложившиеся доверительные отношения. В случае выявления информации по сделкам ФИО1 должен был придать видимость их легитимности, законности и убедить сотрудников <данные изъяты>» об экономической целесообразности сделок, в том числе путём частичной оплаты земельных участков, но по заниженной, не рыночной цене.
Доказана в суде и использование служебного положения. Так свидетели К. и А. показали, что все действия по организации сделок купли-продажи земельных участков с Б. они производили по указанию ФИО1, который в силу занимаемой им должности был руководителем К. и А.
Свидетель К. также в ходе судебного следствия пояснил, что он по указанию ФИО1 занимался получением одобрения у участников <данные изъяты> дав соответствующие распоряжения на подписание протокола одобрения с кипрской компанией. Допрошенный в ходе судебного следствия свидетель М. также пояснил, что и протокол одобрения, и договоры купли- продажи он подписывал по указанию К., решений о продаже земельных участков он самостоятельно не принимал, условия сделок с покупателем не обсуждал и вообще никогда с покупателем Б. не встречался и не общался.
Таким образом, судом установлено, что ФИО1 дал указание сотрудникам <данные изъяты> и консалтинг» К. и А. о подготовке договоров купли-продажи трёх земельных участков, принадлежащих <данные изъяты> и проведении юридических корпоративных процедур внутри ГК <данные изъяты> А. и К. подготовили договора. К,, в том числе, провёл подготовку и согласование юридических документов с «кипрским офисом» ГК <данные изъяты> при этом К. взаимодействовал с сотрудниками АО <данные изъяты> в части получения информации по ООО <данные изъяты> и получения уставных документов ООО <данные изъяты> оригиналы которых хранились в <данные изъяты>
Ни К., ни А., ни сотрудники юридического департамента АО <данные изъяты> не задавали вопросов по поводу принятия решения о продаже земель со стороны уполномоченных сотрудников АО <данные изъяты> в силу доверительности отношения к ФИО1. Для них хватило указания ФИО1, который в свою очередь понимал, что никто из сотрудников ООО <данные изъяты> и работников- исполнителей АО <данные изъяты> не будут перепроверять, согласовано ли решение о продаже с <данные изъяты> или <данные изъяты> <данные изъяты>, а в АО <данные изъяты> никто не заметит трех договоров купли-продажи.
В дальнейшем, после подготовки трех договоров купли-продажи, нахождения нотариуса, К. сообщил генеральному директору ООО <данные изъяты> - М. о необходимости подписания договоров и проведении нотариального оформления сделки, что тем и было сделано <данные изъяты> и <данные изъяты> При этом М. так же был уверен, что решение о продаже земельных участков согласовано в ГК <данные изъяты>
В результате указанных действий и дальнейшей государственной регистрации перехода права собственности на земельные участки в ЕГРН на Б. ООО <данные изъяты> утратило право собственности на земельные участки, то есть это имущество было похищено, то есть противоправно и безвозмездно изъято у собственника, несмотря на то, что вышеуказанные договоры купли-продажи носили внешние признаки их соответствия требованиям закона.
Таким образом, действия ФИО1 суд правильно квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.
Выводы суда о наличии в действиях ФИО1 мошенничества сделаны на основе анализа представленных доказательств, и соответствуют постановлению Пленума Верховного Суда РФ <данные изъяты> от <данные изъяты>
При этом судом учтены разъяснения, указанные в п.6 о том, что если мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным (в частности, с момента регистрации права собственности на недвижимость или иных прав на имущество, подлежащих такой регистрации в соответствии с законом; со времени заключения договора; с момента совершения передаточной надписи (индоссамента) на векселе; со дня вступления в силу принятого уполномоченным органом или лицом, введенными в заблуждение относительно наличия у виновного или иных лиц законных оснований для владения, пользования или распоряжения имуществом, правоустанавливающего решения).
Действиям осужденного ФИО1 дана верная юридическая оценка. Оснований для иной квалификации действий осужденного, а также для его оправдания, как об этом поставлен вопрос в апелляционных жалобах, не имеется.
Тогда как исследованными доказательствами, безусловно подтверждено, что ФИО1 используя служебное положение, путем обмана, действуя по предварительному сговору с лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, в силу занимаемой им (ФИО1) руководящей должности дал указания А. и К., на организацию работы по подготовке документов по продаже земельных участков, поиску нотариуса, сообщил основные условия сделки, в том числе о моменте перехода права собственности, отсутствии залога на земельные участки и их стоимости, а также о подготовке протокола внеочередного собрания участников ООО <данные изъяты> об одобрении крупной сделки. Добросовестно заблуждаясь относительно действительной стоимости сделки, М., и К., одобрили сделку, считая ее коммерчески выгодной. После чего по указанию ФИО1 были оформлены 11 августа и <данные изъяты> договора купли-продажи земельных участков с Б., чем причинен ущерб <данные изъяты> и <данные изъяты> в размере <данные изъяты> рублей.
Судебная коллегия не может согласиться с доводами защиты об отсутствии в действиях ФИО1 квалифицирующего признака совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, поскольку уголовное дело в отношении Р. прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.
Указанные доводы стороны защиты были проверены в апелляционной инстанции, и было установлено, что уголовное дело в отношении Р. было <данные изъяты> выделено в отдельное производство, и выделенному делу присвоен <данные изъяты>.
Постановлением следователя Б. от <данные изъяты> уголовное дело в отношении Р. прекращено в части совершения преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, на основании п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в действиях Р. состава преступления.
Постановление следователя Б. от <данные изъяты> о прекращении уголовного дела отменено постановлением руководителя следственного органа – заместителем начальника <данные изъяты> от <данные изъяты>.
В связи с чем судом принято обоснованное решение о квалификации действий ФИО1 как совершенных группой лиц по предварительному сговору и оснований для исключения данного квалифицирующего признака не имеется.
Показания Р., об отсутствии которых в приговоре указано в жалобах, не содержат каких-либо сведений, влекущих оправдание ФИО1, или дающих основания для существенно иной оценки его действий. В связи с чем указанные защитой нарушения, не являются существенными, и не дают основания для отмены приговора суда.
Доводы апелляционных жалоб, по своей сути, повторяют позицию защиты, изложенную в судебном заседании, были предметом изучения суда и получили оценку в приговоре. Данные доводы, изложенные в апелляционных жалобах, направлены на переоценку представленных доказательств. Вместе с тем оснований для иной оценки доказательств судебная коллегия не усматривает.
Наказание назначено ФИО1 в рамках санкции ч. 4 ст. 159 УК РФ, с соблюдением требований ст.ст. 6, 7, 43, 60, 61 УК РФ; с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления; данных о личности осужденного; обстоятельств, смягчающих наказание (наличие малолетнего ребенка, частичное возмещение причиненного преступлением вреда); отсутствия обстоятельств, отягчающих наказание; влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.
Вопреки мнению защиты все существенные имеющие значение обстоятельства учтены судом при определении вида и размера наказания, которое является справедливым, соответствующим общественной опасности содеянного и личности виновного, а также закрепленным в уголовном законе принципам гуманизма и справедливости и полностью отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.
Судом первой инстанции не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, в связи с чем, суд, обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для назначения ФИО1 наказания с применением ст.15 ч.6, ст. 64 и ст. 73 УК РФ. Оснований не согласиться с мотивами принятого судом решения судебная коллегия не усматривает.
Суд первой инстанции не усмотрел оснований для назначения наказания с применением ст.64, ст.73 УК РФ, и изменения категории преступлений на менее тяжкие, не находит таких оснований и судебная коллегия, поскольку, учитывая фактические обстоятельства дела и общественную опасность совершенного преступления, суд обоснованно пришел к выводу о невозможности исправления ФИО1 без изоляции от общества и при назначении более мягкого наказания.
Все существенные для определения меры наказания обстоятельства суду были известны и в полной мере учтены им при вынесении обвинительного приговора в отношении ФИО1
Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1 в части несогласия с назначением дополнительных наказания, судебная коллегия считает, что судом в данной части также не допущено нарушений, поскольку были приняты во внимание: корыстный характер совершенного преступления и обстоятельства его совершения, данные о личности ФИО1
Санкция статьи не запрещает назначать несколько видов дополнительных наказаний. Они в полной мере будет отвечать задачам уголовного закона, установленным ч. 1 ст. 2 УК РФ, в том числе задачам охраны прав и свобод человека и гражданина, собственности от преступных посягательств, а также предупреждения преступлений.
Судебная коллегия принимает во внимание представленные в апелляцию документы, характеризующие личность ФИО1, а также о состоянии здоровья его супруги. Вместе с тем данные документы не могут быть признаны достаточными для изменения приговора суда, поскольку личность осужденного, в том числе и его положительные характеристики и заслуги, была тщательно изучена судом, в должной мере учтена при определении вида и размера наказания, как и сведения о наличии у его супруги ряда тяжких заболеваний.
Судебная коллегия находит назначенное осужденному ФИО1 наказание справедливым, вид исправительного учреждения, в котором осужденным надлежит отбывать наказание, судом определен верно. Основания для изменения назначенного наказания, в том числе в сторону его смягчения, отсутствуют.
Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов органами следствия при производстве предварительного расследования и судом при рассмотрении дела в судебном заседании, влекущих отмену приговора или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, допущено не было, дело расследовано и рассмотрено всесторонне и объективно.
Вместе с тем приговор подлежит изменению, поскольку при описании обстоятельств совершенного преступления в приговоре (л.приговора 3) указано, что «реализуя общий преступный умысел, в 2020 году, в неустановленное время, но не позднее <данные изъяты>, Р. обратился к своей знакомой Б., не осведомленной о его (ФИО1) и Р. преступных намерениях, с просьбой об оформлении в ее собственность указанных выше земельных участков с кадастровыми номерами <данные изъяты>, которая, будучи введенная в заблуждение относительно его (ФИО1) и лица, дело в отношении которого выделено в отдельное производство, истинных намерений, согласилась выступить формальным покупателем и подписать договора купли-продажи с ООО <данные изъяты>
Учитывая, что уголовное дело в отношении Р. <данные изъяты> выделено в отдельное производство, сведения о постановлении в отношении него обвинительного приговора в материалах настоящего уголовного дела отсутствуют, руководствуясь принципом презумпции невиновности, судебная коллегия приходит к выводу, что фамилия Р. подлежит замене в описательно-мотивировочной части приговора суда при изложении описания событий преступления на формулировку «лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство».
Кроме того приговор подлежит отмене в части гражданского иска.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 15, 21 и 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от <данные изъяты> N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу" судам следует иметь в виду, что при отсутствии в уголовном деле гражданского иска суд в ходе предварительного слушания либо в подготовительной части судебного заседания разъясняет потерпевшему право на обращение с иском независимо от того, разъяснялось ли ему такое право органами предварительного расследования.
В тех случаях, когда исковое заявление (заявление) истца о возмещении (компенсации) ему вреда, приобщенное к материалам уголовного дела, не позволяет определить существо предъявленных требований, их фактические основания, объем и размер, что препятствует рассмотрению иска, суду следует предложить участвующему в судебном заседании гражданскому истцу устранить имеющиеся недостатки без возвращения ему такого заявления.
Согласно п. 21 судам рекомендовано исходить из того, что с учетом положений пункта 4 части 1 статьи 73 УПК РФ бремя доказывания характера и размера причиненного преступлением имущественного вреда лежит на государственном обвинителе.
Имущественный вред, причиненный непосредственно преступлением, но выходящий за рамки предъявленного подсудимому обвинения (расходы потерпевшего на лечение в связи с повреждением здоровья; расходы на погребение, когда последствием преступления являлась смерть человека; расходы по ремонту поврежденного имущества при проникновении в жилище и др.), подлежит доказыванию гражданским истцом путем представления суду соответствующих документов (квитанций об оплате, кассовых и товарных чеков и т.д.).
На основании п.24 по каждому предъявленному по уголовному делу гражданскому иску суд при постановлении обвинительного приговора обязан в соответствии с пунктом 10 части 1 статьи 299 УПК РФ обсудить, подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в чью пользу и в каком размере.
Разрешая такие вопросы, суд в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора приводит мотивы, обосновывающие полное или частичное удовлетворение иска либо отказ в нем, указывает размер и в необходимых случаях - расчет суммы подлежащих удовлетворению требований, а также закон, на основании которого принято решение по гражданскому иску.
При этом следует исходить из того, что характер причиненного преступлением вреда и размер подлежащих удовлетворению требований суд устанавливает на основе совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с приведением их в приговоре, в том числе и в случае признания иска гражданским ответчиком.
Данные требования не соблюдены при разрешении гражданского иска.
В соответствии с п.32 в тех случаях, когда в ходе апелляционного производства выявлены нарушения, допущенные судом в части рассмотрения гражданского иска и неустранимые в суде апелляционной инстанции, приговор в этой части подлежит отмене с передачей гражданского иска на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.
Так, принимая решении по гражданскому иску, заявленному представителем потерпевших АО <данные изъяты> и ООО «<данные изъяты> Е. <данные изъяты> суд постановил исковые требования АО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты> удовлетворить, взыскать с ФИО1 в пользу АО <данные изъяты> и ООО <данные изъяты> возмещение ущерба, причиненного преступлением, в сумме <данные изъяты> рублей.
Вместе с тем мотивы принятого судом решения по гражданскому иску в описательно-мотивировочной части не приведены.
При этом судом установлено, что преступлением причинен ущерб в размере <данные изъяты> рублей, до постановления приговора в адрес потерпевшего <данные изъяты> было выплачено <данные изъяты> таким образом, сумма ущерба, подлежащая взысканию равна <данные изъяты> как указано в иске и в приговоре суда.
Причины, по которым истцом заявлено к возмещению большая сумма, а также причины, по которым суд удовлетворил иск в большем размере, в протоколе судебного заседания и в приговоре суда отсутствуют.
Кроме того, принятое судом по иску решение не может быть исполнено, поскольку не указано в какой сумме и в чей адрес осужденному необходимо произвести выплату.
Допущенные судом нарушения не могут быть устранены в апелляционной инстанции, поскольку требуется проведение дополнительных расчетов и выяснение иных обстоятельств, связанных в том числе с уточнением исковых требований, в связи с чем приговор в этой части подлежит отмене, с направлением на новое судебное разбирательство в порядке гражданского судопроизводства.
В остальной части приговор Истринского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> следует оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 - удовлетворить частично, апелляционные жалобы адвокатов Борисова М.О. и Жуковского В.М. оставить без удовлетворения.
С учётом изложенного, руководствуясь ст. 3898, 38913, 38915, 38920, 38926, 38928, 38933 УПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛ
А:
Прекратить апелляционное производство по апелляционному представлению государственного обвинителя Алябушева Р.Н. в связи с его отзывом.
Приговор Истринского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> в отношении ФИО1 изменить:
заменить в описательно-мотивировочной части приговора указание на фамилию «Р.» при изложении описания преступного деяния на «лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство».
Приговор в части гражданского иска отменить и передать на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.
В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1- удовлетворить частично, апелляционные жалобы адвокатов Борисова М.О. и Жуковского В.М. оставить без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок с момента получения копии определения.
Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий Т.П. Коваленко
Судьи М.Б. Ляхович
В.Н. Яковлев