РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

10 января 2023 года город Тула

Советский районный суд г. Тулы в составе:

председательствующего Свиридовой О.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Хаулиной Е.А.,

с участием административного истца ФИО1, представителя административных ответчиков УМВД России по г. Туле, УМВД России по Тульской области, МВД России по доверенности ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством видеоконференц-связи административное дело № 71RS0028-01-2022-0039969-64 (производство № 2а-3058/2022) по административному исковому заявлению ФИО1 к отдельному батальону охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области, УМВД России по г. Туле, УМВД России по Тульской области, МВД России, Управлению судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда за нарушение права на тайну телефонных переговоров и условий содержания,

установил:

ФИО1 обратился в суд с административным иском к отдельному батальону охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области о взыскании компенсации морального вреда за нарушение права на тайну телефонных переговоров, нарушение условий содержания (перевозки), мотивируя свои требования тем, что ДД.ММ.ГГГГ г. в 10 часов 35 минут сотрудниками изолятора временного содержания подозреваемых и обвиняемых УМВД России по г. Туле он был передан сотрудникам отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области для доставления в <данные изъяты> За время нахождения в изоляторе временного содержания в его адрес передач и посылок не поступало, а при убытии сотрудникам отдельного батальона были переданы его личные вещи: сотовые телефоны <данные изъяты> сим-карта «<данные изъяты>», ключ, зажигалка, наушники, ремень.

ДД.ММ.ГГГГ г. около <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут он был доставлен сотрудниками отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых в <данные изъяты>, где помещен в камеру временного содержания конвойного помещения площадью около <данные изъяты> кв.м, с мрачным освещением, без надлежащей вентиляции и санитарного узла, лишенную обстановки, необходимой для написания ходатайств и подготовки к судебному разбирательству, в котором он находился непрерывно до <данные изъяты> часов этого же дня.

ДД.ММ.ГГГГ г. около <данные изъяты> часов <данные изъяты> минуты сотрудниками отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых без составления каких-либо протоколов, актов или документов, без его согласия был осуществлен досмотр находящихся у них на хранении его вещей, в том числе сотового телефона <данные изъяты>, с включением данного телефона и просмотра содержащейся в нем информации, о чем свидетельствует факт включения данного телефона и получения входящих текстовых сообщений от оператора связи в указанное время.

ДД.ММ.ГГГГ г. с <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут до <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут в помещении зала судебного заседания <данные изъяты> проходило судебное разбирательство постановления следователя о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей, куда он был доставлен сотрудниками отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых из камеры временного содержания конвойного помещения.

ДД.ММ.ГГГГ г. с <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут до <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут в помещении зала судебного заседания <данные изъяты> следователем Следственного управления Следственного комитета России по Тульской области ФИО8 было проведено следственное действие, предусмотренное статьей 220 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации, после чего он был возвращен в камеру конвойного помещения.

ДД.ММ.ГГГГ г. в <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут сотрудники отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых поместили его, застегнутого в наручники путем заведения кистей рук за спину, в отсек для перевозки одного подозреваемого/обвиняемого автомобиля <данные изъяты>, размером <данные изъяты> м х <данные изъяты> м, где сидение было оборудовано спинкой, лишающей возможности сидеть с заведенными за спину руками, а пол отсека был грязный, устлан окурками и сором, вентиляция была недостаточной и представляла собой отверстие в дверце внутри салона, высота отсека – около <данные изъяты> м. Затем данный автомобиль двигался по <данные изъяты> с остановками возле других районных судов г. Тулы для помещения других подозреваемых/обвиняемых в свободные отсеки, после чего автомобиль направился в <данные изъяты>, куда был доставлен в <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут.

Таким образом, под охраной и конвоированием сотрудников отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых он находился <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут, которые негативно отразились на его состоянии и самочувствии, поскольку он был лишен горячей пищи, воды, возможности справить естественные потребности, находился в грязных, плохо вентилируемых помещениях без естественного освещения, а из суда перевозился в невыносимых условиях в наручниках в душном раскаленном солнцем металлическом отсеке, без возможности присесть в течение двух часов. Также, ввиду позднего времени, санитарной обработки в следственном изоляторе он остался без ужина и ежедневной прогулки.

В результате вышеописанных незаконных действий административного ответчика условия охраны и конвоирования были ненадлежащими, нарушенными и представляли собой медленную пытку, бесчеловечное и унижающее человеческое достоинство обращение; сведения о его телефонных соединениях и контактах были раскрыты, а его права на свободу и личную неприкосновенность, безопасность, на запрет применения пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания, на тайну телефонных переговоров, предусмотренные статьями 17, 21, 22, 23 Конституции Российской Федерации, были грубо нарушены, поскольку ему пришлось испытать значительную боль, интенсивные физические и нравственные страдания, чувства голода, тоски, неполноценности, беспомощности, страха, он был унижен и оскорблен, подавлен, так как особенно нуждался в сосредоточенности и возможности к умственной концентрации для защиты своих прав и законных интересов в ходе судебного разбирательства и следственных действий.

Просил суд взыскать с административного ответчика отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области за счет казны Российской Федерации компенсацию морального вреда за нарушение права на тайну телефонных переговоров в размере 20000 рублей, а также за нарушение условий содержания (перевозки) в размере 100000 рублей.

Истец ФИО1 в судебном заседании посредством видеоконференц-связи с ИК-6 <данные изъяты> доводы административного иска поддержал по изложенным в нем основаниям, просил удовлетворить его в полном объеме. Не признал возражения представителя административных ответчиков о пропуске срока обращения в суд, не отрицал, что о нарушенном праве ему стало известно ДД.ММ.ГГГГ г., однако он находится в местах лишения свободы, что значительно ограничивает его возможность к осуществлению правовой защиты. Настаивал на том, что срок обращения в суд им не пропущен, в том числе по причине правовой природы поданного иска, связанного с взысканием компенсации морального вреда, на которые в соответствии со статьей 208 Гражданского кодекса Российской Федерации не распространяется срок исковой давности. Собрав все необходимые документы, на что также потребовалось значительное время, он сразу обратился в суд с настоящим административным иском.

Представитель привлеченных к участию в деле в ходе его рассмотрения административных ответчиков УМВД России по г. Туле, УМВД России по Тульской области, МВД России по доверенности ФИО2 в судебном заседании доводы искового заявления не признала, просила отказать в его удовлетворении, в том числе по мотиву пропуска срока обращения в суд, поскольку о событиях, описываемых административным истцом, ФИО1 стало известно ДД.ММ.ГГГГ г., однако в суд с настоящим иском он обратился ДД.ММ.ГГГГ г., что свидетельствует о не соблюдении трехмесячного срока, установленного частью 1 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации. Обратила внимание на то, что в свободном доступе в сети «Интернет» имеется информация о том, что ФИО1 неоднократно обращался в суды с различными исками, что свидетельствует о его осведомленности о способах правовой защиты. Также пояснила, что не имеет возможности представить какие-либо документы, относящиеся к описываемым ФИО1 событиям, поскольку все документы уничтожены за истечением срока их хранения, а сотрудники, работавшие в августе ДД.ММ.ГГГГ г., - уволены. Не оспаривала факт нахождения ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ г. под охраной и конвоированием сотрудников отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых в течение <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут, однако полагала, что истцом не представлены доказательства, с достоверностью подтверждающие доводы административного иска о нарушении действиями административных ответчиков его права на тайну телефонных переговоров и условий содержания (перевозки).

Представитель административного ответчика отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен в установленном законом порядке, сведений о причинах неявки не представил.

Представитель привлеченного к участию в деле в ходе его рассмотрения административного ответчика Управления судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен в установленном законом порядке, в письменном заявлении исполняющий обязанности руководителя ФИО3 просил рассмотреть дело в отсутствие представителя департамента и отказать в удовлетворении административных исковых требований в полном объеме, указав, что нормами Федерального закона от 5 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» камеры конвойных помещений и залы судебных заседаний в зданиях судов общей юрисдикции к местам содержания под стражей не отнесены. Указанные помещения являются частью зданий судов и лица, находящиеся под стражей, в них не содержатся, а доставляются и временно находятся для участия в судебном процессе и других мероприятиях, предусмотренных действующим законодательством. Также указал, что истец ссылается на события, произошедшие в ДД.ММ.ГГГГ г., которые в ДД.ММ.ГГГГ г. не представляется возможным досконально проверить. К тому же административным истцом не соблюден так называемый факт временного условия, что свидетельствует о том, что в период нахождения в помещениях суда ФИО1 не считал свои права нарушенными и каких-либо жалоб от него по нарушению условий содержания в тот период не поступало. В соответствии с действующим законодательством в <данные изъяты> Управлением судебного департамента созданы условия для содержания лиц, находящихся под стражей, во время их пребывания в здании суда. Площадь двух камер <данные изъяты> составляет 4,5 кв.м, площадь одной камеры – 4,3 кв.м, тогда как абзацем пятым статьи 23 Федерального закона от 5 июля 1995 г. № 103-ФЗ норма санитарной площади в камере на одного человека установлена в размере 4 кв.м. При этом в конвойном помещении имелись и имеются две уборные для лиц, содержащихся под стражей, и для конвоя. Каждая камера оборудована достаточным освещением; уборка мест содержания под стражей проводится штатным уборщиком служебных помещений один раз в день, утром, до прибытия конвойного наряда. Оборудование судов производится исходя из имеющихся архитектурно-планировочных решений; ДД.ММ.ГГГГ г. вывод вытяжной вентиляции не был предусмотрен проектом здания. При этом действующий в 2011 г. «СП 31-104-2000. Свод правил. Здания судов общей юрисдикции. Правила проектирования» не содержал требований об оснащении камер для подсудимых письменным столом (раскладным столом). Такое требование установлено в «СП 152.13330.2012. Свод правил. Здания судов общей юрисдикции. Правила проектирования».

Полагал, что административным истцом не представлено бесспорных и достаточных доказательств противоправности действий должностных лиц и факт причинения вреда такими действиями, а также того, что в результате содержания ФИО1 в камере конвойного помещения <данные изъяты> ему причинен реальный физический вред, глубокие физические или психологические страдания и того, что принимаемые в отношении него меры являлись чрезмерными и выходили за пределы действующего законодательства.

В соответствии с положениями статьи 150 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд определил возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, заблаговременно и надлежащим образом извещенных о времени и месте его проведения.

Выслушав посредством видеоконференц-связи с ИК-6 УФСИН России по <данные изъяты> объяснения административного истца ФИО1, представителя административных ответчиков УМВД России по г. Туле, УМВД России по Тульской области, МВД России по доверенности ФИО2, исследовав материалы административного дела, руководствуясь положениями статьи 62 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации об обязанности доказывания обстоятельств по заявленным требованиям и возражениям каждой стороной, об отсутствии ходатайств о содействии в реализации прав в соответствии со статьей 14 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, а также требованиями статьи 178 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации об определении судом закона, подлежащего применению к спорному правоотношению, суд приходит к следующему.

Согласно статье 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Решения и действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно абзацу 3 статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее также - ГК РФ).

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (пункт 1).

Судам следует учитывать, что моральный вред, причиненный правомерными действиями, компенсации не подлежит (пункт 13).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда (пункт 14).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (пункт 18).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 27).

Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит компенсации за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования при установлении виновности этих органов власти, их должностных лиц в совершении незаконных действий (бездействии) за исключением случаев, установленных законом.

На основании части первой статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации суд вправе удовлетворить требование о компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц этих органов, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага.

Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм статьи 1069 и пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности (пункт 37).

Судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.) (пункт 39).

Содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, сами по себе не порождают у него право на компенсацию морального вреда (пункт 43).

Порядок и условия содержания под стражей, гарантии прав и законных интересов лиц, которые в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации задержаны по подозрению в совершении преступления, а также лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, в отношении которых в соответствии с названным Кодексом избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, регулирует и определяет Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

В соответствии со статьей 4 Федерального закона № 103-ФЗ содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей

В силу статей статьи 7 и 9 Федерального закона № 103-ФЗ изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел относятся к местам содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, предназначены для содержания под стражей задержанных по подозрению в совершении преступлений, являются подразделениями полиции и финансируются за счет средств федерального бюджета.

Согласно части 1 статьи 13 Федерального закона № 103-ФЗ подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в следственных изоляторах, могут переводиться в изоляторы временного содержания в случаях, когда это необходимо для выполнения следственных действий, судебного рассмотрения дел за пределами населенных пунктов, где находятся следственные изоляторы, из которых ежедневная доставка их невозможна, на время выполнения указанных действий и судебного процесса, но не более чем на десять суток в течение месяца.

В соответствии с частью 1 статьи 15 названного Федерального закона в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Установленным Федеральным законом установлено, что подозреваемые и обвиняемые имеют право на ежедневную прогулку продолжительностью не менее одного часа (пункт 11 части 1 статьи 17).

Подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности (статья 23 Федерального закона № 103-ФЗ).

Аналогичные требования закреплены в пунктах 45, 130 и 132 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденных приказом МВД России от 22 ноября 2005 г. № 950.

Согласно разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания» право на свободу и личную неприкосновенность является неотчуждаемым правом каждого человека, что предопределяет наличие конституционных гарантий охраны и защиты достоинства личности, запрета применения пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания (статьи 17, 21 и 22 Конституции Российской Федерации).

Возможность ограничения указанного права допускается лишь в той мере, в какой оно преследует определенные Конституцией Российской Федерации цели, осуществляется в установленном законом порядке, с соблюдением общеправовых принципов и на основе критериев необходимости, разумности и соразмерности, с тем чтобы не оказалось затронутым само существо данного права.

Меры принуждения, ограничивающие свободу и личную неприкосновенность, применяемые в связи с необходимостью изоляции лица от общества, пребывания в ограниченном пространстве, предусмотрены законодательством об административных правонарушениях, уголовным, уголовно-процессуальным, уголовно-исполнительным законодательством, иными федеральными законами и представляют собой в том числе доставление, привод, конвоирование, перевод (направление) осужденного в иное исправительное учреждение, другое перемещение, например, к местам проведения следственных действий или судебных заседаний либо в медицинские организации, а также административное задержание, административный арест, дисциплинарный арест, помещение в специальное учреждение иностранного гражданина (лица без гражданства), подлежащего административному выдворению за пределы Российской Федерации, депортации или реадмиссии, помещение несовершеннолетнего в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органа внутренних дел либо в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа, задержание, заключение под стражу и содержание под стражей, арест, лишение свободы.

Данные меры осуществляются посредством принудительного помещения физических лиц, как правило, в предназначенные (отведенные) для этого учреждения, помещения органов государственной власти, их территориальных органов, структурных подразделений, иные места, исключающие возможность их самовольного оставления в результате распоряжения (действия) уполномоченных лиц (далее - места принудительного содержания), принудительного перемещения физических лиц в транспортных средствах.

Несмотря на различия оснований и порядка применения указанных выше мер, помещение в места принудительного содержания и перемещение физических лиц в транспортных средствах должны осуществляться без нарушения условий содержания лиц, подвергнутых таким мерам (далее - лишенные свободы лица), которые обеспечиваются Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации (в частности, Международным пактом о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., ратифицированным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 сентября 1973 г. №4812-VIII, Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года, ратифицированной Федеральным законом от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ, Конвенцией против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г., ратифицированной Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 января 1987 г. № 6416-XI), федеральными законами (например, Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ), Федеральным законом от 26 апреля 2013. № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», Федеральным законом от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации (далее - УИК РФ) и иными нормативными правовыми актами (пункт 1).

Под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений (далее - режим мест принудительного содержания) реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц, в том числе право на материально-бытовое обеспечение, обеспечение жилищно-бытовых, санитарных условий и питанием, прогулки (в частности, части 1, 2 статьи 27.6 КоАП РФ, статьи 7, 13 Федерального закона от 26 апреля 2013 г. № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», статьи 17, 22, 23, 30, 31 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», статьи 93, 99, 100 УИК РФ, пункт 2 статьи 8 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», часть 5 статьи 35.1 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», статья 2 Федерального закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения») (пункт 2).

Принудительное содержание лишенных свободы лиц в предназначенных для этого местах, их перемещение в транспортных средствах должно осуществляться в соответствии с принципами законности, справедливости, равенства всех перед законом, гуманизма, защиты от дискриминации, личной безопасности, охраны здоровья граждан, что исключает пытки, другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение и, соответственно, не допускает незаконное - как физическое, так и психическое - воздействие на человека (далее - запрещенные виды обращения). Иное является нарушением условий содержания лишенных свободы лиц (пункт 3).

Нарушение условий содержания является основанием для обращения лишенных свободы лиц за судебной защитой, если они полагают, что действиями (бездействием), решениями или иными актами органов государственной власти, их территориальных органов или учреждений, должностных лиц и государственных служащих (далее - органы или учреждения, должностные лица) нарушаются или могут быть нарушены их права, свободы и законные интересы (статья 46 Конституции Российской Федерации).

При этом судам надлежит учитывать, что посредством обжалования в предусмотренном процессуальным законодательством Российской Федерации порядке производится проверка оснований и соблюдения процедуры принятия процессуального решения:

о применении (избрании) мер процессуального принуждения (например, привод (часть 2 статьи 168 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статья 120 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, статья 113 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, включая меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении (глава 27 КоАП РФ) и меры пресечения (глава 13 УПК РФ);

о назначении наказания по делу об административном правонарушении или по уголовному делу;

при осуществлении обязательного судебного контроля за соблюдением прав, свобод человека и гражданина при реализации отдельных административных властных требований к физическим лицам (в частности, главы 28, 30, 31 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации).

Вместе с тем лишенные свободы лица вправе оспорить по правилам Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации действия (бездействие), решения либо иные акты органов или учреждений, должностных лиц, которые нарушают или могут нарушить условия содержания при исполнении названных процессуальных решений (главы 21, 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации) (пункт 4).

Условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.

Так, судам необходимо учитывать, что о наличии нарушений условий содержания лишенных свободы лиц могут свидетельствовать, например, переполненность камер (помещений), невозможность свободного перемещения между предметами мебели, отсутствие индивидуального спального места, естественного освещения либо искусственного освещения, достаточного для чтения, отсутствие либо недостаточность вентиляции, отопления, отсутствие либо непредоставление возможности пребывания на открытом воздухе, затрудненный доступ к местам общего пользования, соответствующим режиму мест принудительного содержания, в том числе к санитарным помещениям, отсутствие достаточной приватности таких мест, не обусловленное целями безопасности, невозможность поддержания удовлетворительной степени личной гигиены, нарушение требований к микроклимату помещений, качеству воздуха, еды, питьевой воды, защиты лишенных свободы лиц от шума и вибрации (например, статья 7 Федерального закона от 26 апреля 2013 г. № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», статьи 16, 17, 19, 23 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», статья 99 УИК РФ).

В то же время при разрешении административных дел суды могут принимать во внимание обстоятельства, соразмерно восполняющие допущенные нарушения и улучшающие положение лишенных свобод лиц (например, незначительное отклонение от установленной законом площади помещения в расчете на одного человека может быть восполнено созданием условий для полезной деятельности вне помещений, в частности для образования, спорта и досуга, труда, профессиональной деятельности) (пункт 14).

При оспаривании условий перевозки лишенных свободы лиц судам необходимо иметь в виду, что она всегда должна осуществляться гуманным и безопасным способом. В связи с этим при оценке того, являются ли условия перевозки надлежащими, необходимо учитывать в том числе соблюдение требований по обеспечению безопасности перевозок соответствующим видом транспорта, пассажировместимость транспортного средства, длительность срока нахождения указанных лиц в транспортном средстве, площадь, приходящуюся на одного человека, высоту транспортного средства, его достаточные освещенность и проветриваемость, температуру воздуха, обеспеченность питьевой водой и горячим питанием при длительных перевозках, предоставление возможности перевозить с собой документы, необходимые для реализации установленных законом процессуальных прав и обязанностей, наличие возможности обращения к сопровождающим лицам, соответствие условий перевозки состоянию здоровья транспортируемого лица.

Выводы суда о том, была ли перевозка гуманной и безопасной, должны быть сделаны на основании исследования всей совокупности указанных выше обстоятельств (часть 1 статьи 20, статья 21 Конституции Российской Федерации, статья 20 Федерального закона от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения») (пункт 18).

При оценке законности применения физической силы, специальных средств и мер психического, физического воздействия судам следует учитывать, что если такое принуждение осуществлялось в законных целях, без превышения допустимых пределов и, соответственно, являлось соразмерной (пропорциональной) мерой, то и в том случае, когда применение указанных мер нарушило право на личную неприкосновенность, в частности причинило боль, оно не может рассматриваться как запрещенный вид обращения (глава 5 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции», глава V Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», подпункт 2 пункта 10 статьи 15 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», статья 86 УИК РФ).

Исходя из этого, судам следует учитывать режим мест принудительного содержания, основания, условия, цели и последствия применения указанных выше мер, их соразмерность, прекращение применения непосредственно после устранения угрозы причинения вреда охраняемым законом правам и правопорядку, документирование, а в случае необходимости своевременность проведения соответствующего медицинского обследования либо лечения.

Никакие обстоятельства, в том числе распоряжения вышестоящих органов или должностных лиц, тяжесть совершенных лицом правонарушений, не могут признаваться оправданием применения к нему запрещенных видов обращения, в частности совершения в отношении лишенных свободы лиц противоправных действий (бездействия), или основанием для освобождения виновных от ответственности (пункты 2, 3 статьи 2 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания) (пункт 20).

Настаивая на удовлетворении административных требований, административный истец ФИО1 сослался на то, что <данные изъяты> г. он находился под охраной и конвоированием сотрудников отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых в течение <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут, что негативно отразилось на его состоянии и самочувствии, поскольку он был лишен горячей пищи, воды, возможности справить естественные потребности, находился в грязных, плохо вентилируемых помещениях без естественного освещения, а из суда перевозился в невыносимых условиях в наручниках в душном раскаленном солнцем металлическом отсеке, без возможности присесть в течение двух часов. Также, ввиду позднего времени, санитарной обработки в следственном изоляторе он остался без ужина и ежедневной прогулки. В результате данных незаконных действий условия охраны и конвоирования были ненадлежащими, нарушенными и представляли собой медленную пытку, бесчеловечное и унижающее человеческое достоинство обращение; сведения о телефонных соединениях и контактах истца были раскрыты, а его права на свободу и личную неприкосновенность, безопасность, на запрет применения пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания, на тайну телефонных переговоров, предусмотренные статьями 17, 21, 22, 23 Конституции Российской Федерации, были грубо нарушены, поскольку ему пришлось испытать значительную боль, интенсивные физические и нравственные страдания, чувства голода, тоски, неполноценности, беспомощности, страха, он был унижен и оскорблен, подавлен, так как особенно нуждался в сосредоточенности и возможности к умственной концентрации для защиты своих прав и законных интересов в ходе судебного разбирательства и следственных действий.

В подтверждение факта нахождения под охраной и конвоированием сотрудников отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых ДД.ММ.ГГГГ г. в течение <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут административным истцом ФИО1 в материалы дела представлены следующие доказательства:

- письмо заместителя начальника ИВС УМВД России по г. <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ., в котором на обращение ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ г. приводится следующая информация: в ИВС УМВД России по г. <данные изъяты> истец был доставлен ДД.ММ.ГГГГ г. в <данные изъяты> час <данные изъяты> минут и в <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут был передан отдельному батальону охраны и конвоирования подозреваемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области для доставления в <данные изъяты>. Изъятые при у истца при поступлении вещи (сотовые телефоны <данные изъяты> и <данные изъяты>, сим-карта «<данные изъяты>», ключ, зажигалка, наушники, ремень) были возвращены истцу при убытии из ИВС УМВД России по г. Туле ДД.ММ.ГГГГ г. под личную подпись ФИО1, которая имеется в протоколе обыска (переданные вещи были истцом проверены); дальнейшее нахождение вещей ИВС УМВД России по г. Туле не контролируется. За время нахождения в ИВС УМВД России по г. Туле передач, посылок в адрес истца не поступало;

- список вызовов клиента ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ г. 00:00:00 по ДД.ММ.ГГГГ г. 23:59:59, в котором содержатся сведения о поступлении на телефон ДД.ММ.ГГГГ г. в 14:01:33, 14:01:36, 14:01:42 входящих сообщений;

- протокол получения образцов для сравнительного исследования, составленный следователем Следственного управления Следственного комитета России по Тульской области ФИО9 согласно которому следственное действие, предусмотренное статьей 220 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации, проводилось ДД.ММ.ГГГГ г. с 15 часов 30 минут до 15 часов 45 минут;

- справка заместителя начальника внутренней службы ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тульской области от ДД.ММ.ГГГГ г., выданная на заявление истца от ДД.ММ.ГГГГ г., согласно которой ФИО1 был доставлен в указанное учреждение отдельным батальоном охраны и конвоирования подозреваемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области ДД.ММ.ГГГГ г. в 18 часов 00 минут; при поступлении у истца были изъяты следующие запрещенные к хранению предметы: сотовые телефоны <данные изъяты> и <данные изъяты> сим-карты – 3 штуки, карта-памяти, фурнитура <данные изъяты> ремень, зажигалка, ключ. На основании протокола выемки от ДД.ММ.ГГГГ г. следователем СО по <данные изъяты> району следственного управления Следственного Комитета России по Тульской области ФИО10 были изъяты из дежурной части ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тульской области следующие принадлежащие ФИО1 предметы: сотовые телефоны <данные изъяты> и <данные изъяты> сим-карты – 3 штуки, карта-памяти, фурнитура <данные изъяты>

Факт нахождения ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ г. под охраной и конвоированием сотрудников отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых в течение <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут представителем ответчика в ходе судебного разбирательства не оспаривался и подтвержден материалами дела.

При этом доводы административного истца о нарушении его права на тайну телефонных переговоров опровергаются представленным ФИО1 в материалы дела вышеприведенным списком вызовов, в котором содержатся пояснения о типах звонков (сообщений), в котором тип «2» - входящий, а указанные в справке сведения о включении телефона истца ДД.ММ.ГГГГ г. в 14:01:33, 14:01:36, 14:01:42 содержат отметку о типе «2», что свидетельствует о поступлении входящего сообщения и объективно не подтверждает позицию истца о включении сотрудниками отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области телефона ФИО1, поскольку данные доводы основаны на предположении, данных об исходящих звонках (сообщениях) данный список не содержит.

В соответствии со статьей 23 Федерального закона от 5 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подозреваемым и обвиняемым создаются условия, отвечающий требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности (абзац первый).

Все камеры обеспечиваются, в том числе, вентиляционным оборудованием (абзац четвертый).

Абзацем пятым статьи 23 Федерального закона № 103-ФЗ норма санитарной площади в камере на одного человека установлена в размере 4 кв.м.

Вместе с тем, исходя из пояснений представителя Управления судебного департамента, в <данные изъяты> созданы условия для содержания лиц, находящихся под стражей во время их пребывания в здании суда: площадь двух камер составляет 4,5 кв.м, площадь одной камеры – 4,3 кв.м; в конвойном помещении имелись и имеются две уборные для лиц, содержащихся под стражей, и для конвоя. Каждая камера оборудована достаточным освещением; уборка мест содержания под стражей проводится штатным уборщиком служебных помещений один раз в день, утром, до прибытия конвойного наряда. Оборудование судов производится исходя из имеющихся архитектурно-планировочных решений; в ДД.ММ.ГГГГ г. вывод вытяжной вентиляции не был предусмотрен проектом здания. В настоящее время данное требование выполнено, камеры оборудованы вытяжной вентиляцией. При этом действующий в 2011 г. «СП 31-104-2000. Свод правил. Здания судов общей юрисдикции. Правила проектирования» не содержал требований об оснащении камер для подсудимых письменным столом (раскладным столом). Такое требование установлено в «СП 152.13330.2012. Свод правил. Здания судов общей юрисдикции. Правила проектирования».

Данные возражения представителя Управления судебного департамента подтверждаются приведенными нормами Свода правил.

Исходя из изложенного, доводы административного истца о том, что камера временного содержания конвойного помещения <данные изъяты> не соответствовала требованиям действующего на спорный период времени законодательству, поскольку площадь камеры была около 4 кв.м, камера имела мрачное освещение и не имела санитарного узла, надлежащей вентиляции и необходимой для написания ходатайств и подготовки к судебному разбирательству обстановки, опровергается материалами дела, а в части оборудования камеры вентиляцией и обстановкой для написания ходатайств основаны на ошибочном толковании норм действующего в 2011 г. законодательства.

Также суд учитывает требования Перечня документов, образующихся в деятельности органов внутренних дел Российской Федерации, с указанием сроков хранения, утвержденного приказом МВД России от 30 июня 2012 г. № 655, которым срок хранения документов, образующихся в результате деятельности подразделений охраны конвоирования подозреваемых и обвиняемых, составляет 10 лет.

О невозможности представить какие-либо документы, относящиеся к ДД.ММ.ГГГГ г. в судебном заседании пояснила представитель ответчиков, сославшись на указанный Перечень и сообщение командира отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области о невозможности представить документы в связи с их уничтожением.

Таким образом, суд объективно лишен возможности проверить доводы административного истца в части осуществления в оспариваемый период должностных обязанностей сотрудниками отдельного батальона охраны и конвоирования подозреваемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области.

В силу части 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности. Гражданин, организация, иные лица могут обратиться непосредственно в суд или оспорить решения, действия (бездействие) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, в вышестоящие в порядке подчиненности орган, организацию, у вышестоящего в порядке подчиненности лица либо использовать иные внесудебные процедуры урегулирования споров.

Согласно статье 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд удовлетворяет требования об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, если установит, что оспариваемое решение, действие (бездействие) нарушают права и свободы заявителя, а также не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту. Из этого следует, что отсутствие указанной совокупности является основанием для отказа в удовлетворении требований.

Частью 1 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации установлено, что, если настоящим Кодексом не установлены иные сроки обращения с административным исковым заявлением в суд, административное исковое заявление может быть подано в суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации, иному лицу стало известно о нарушении их прав, свобод и законных интересов.

В силу прямого указания, содержащегося в частях 5 и 7 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, суд обязан выяснить в предварительном судебном заседании или судебном заседании причины пропуска установленного срока обращения, поскольку он восстанавливается в случае установления уважительных причин этого.

Как следует из доводов искового заявления, а также объяснений административного истца ФИО1 в судебном заседании, о нарушении его прав действиями ответчиков ему стало известно ДД.ММ.ГГГГ г., а также после получения в ДД.ММ.ГГГГ г. дополнительных документов, копии которых приложены к исковому заявлению.

В суд с настоящим административным иском истец обратился ДД.ММ.ГГГГ г. При этом ФИО1 настаивал на том, что не пропустил срок обращения в суд, мотивируя свою позицию положениями статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой на требования о взыскании компенсации морального вреда срок исковой давности не распространяется.

Проверяя данные доводы, суд учитывает, что действительно исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ, однако, как указано в статье 208 Гражданского кодекса Российской Федерации, кроме случаев, предусмотренных законом.

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что на требования о компенсации морального вреда, вытекающие из личных неимущественных прав и других нематериальных благ, исковая давность не распространяется, кроме случае, предусмотренных законом (абзац второй статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации).

На требования о компенсации морального вреда, вытекающие из нарушения имущественных или иных прав, для защиты которых законом установлена исковая давность или срок обращения в суд, распространяются сроки исковой давности или обращения в суд, установленные законом для защиты прав, нарушение которых повлекло причинение морального вреда. Например, требование о компенсации морального вреда, причиненного работнику нарушением его трудовых прав, может быть заявлено в суд одновременно с требованием о восстановлении нарушенных трудовых прав (с соблюдением установленных сроков обращения в суд с требованием о восстановлении нарушенных трудовых прав) либо в течение трех месяцев после вступления в законную силу решения суда, которым эти прав были восстановлены полностью или частично (часть третья статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации).

Таким образом, поскольку частью 1 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации установлен трехмесячный срок обращения в суд за защитой нарушенного права, который исчисляется со дня, когда административному истцу стало известно о нарушении его прав, свобод и законных интересов, а требования ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда обусловлены действиями административных ответчиков, на возникшие между сторонами спорные правоотношения распространяются вышеприведенные положения части 1 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, установившей срок обращения в суд.

Кроме того, в судебном заседании истец пояснил, что приложенные к исковому заявлению документы получены им весной ДД.ММ.ГГГГ г., за исключением справки о телефонных переговорах, которая передана ему матерью в ДД.ММ.ГГГГ г. Также истцом не отрицалось, что на протяжении его нахождения в местах лишения свободы им неоднократно подавались различные заявления, жалобы и иски в судебные инстанции.

Доводы административного истца со ссылкой на нахождение в местах лишения свободы, отсутствие денежных средств на лицевом счете, что, по мнению ФИО1, является доказательством, свидетельствующим о не пропуске срока обращения в суд, поскольку ему потребовалось большое количество времени для сбора письменных документов, обосновывающих доводы искового заявления, судом отклоняются, поскольку основаны на ошибочном понимании норм действующего законодательства

В соответствии с разъяснениями, данными Верховным Судом Российской Федерации в пункте 13 постановления Пленума от 25 декабря 2018 г. № 47, в силу частей 2 и 3 статьи 62 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации обязанность доказывания соблюдения надлежащих условий содержания лишенных свободы лиц возлагается на административного ответчика – соответствующие орган или учреждение, должностное лицо, которым следует подтверждать факты, обосновывающие их возражения.

Вместе с тем, административному истцу надлежит в административном исковом заявлении, а также при рассмотрении дела представлять (сообщать) суду сведения о том, какие права, свободы и законные интересы лица, обратившегося в суд, нарушены, либо о причинах, которые могут повлечь их нарушение, излагать доводы, обосновывающие заявленные требования, прилагать имеющиеся соответствующие документы.

Учитывая объективные трудности собирания доказательств нарушения условий содержания лишенных свободы лиц, суд оказывает административному истцу содействие в реализации его прав и принимает предусмотренные Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации меры, в том числе для выявления и истребования доказательств по собственной инициативе.

Между тем, вследствие проявленной административным истцом неосмотрительности суд лишен возможности запросить и проанализировать документы, относящиеся к указанным ФИО1 событиям, в связи с их уничтожением за истечением срока хранения, что осуществлено административным ответчиком законно и обоснованно.

Проанализировав вышеизложенные конкретные обстоятельства в совокупности с приведенные нормами права и разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении административных исковых требований в полном объеме, поскольку ФИО1 не представлены доказательства, с достоверностью подтверждающие доводы административного искового заявления о нарушении действиями административных ответчиков его прав, свобод и законных интересов, в том числе и по мотиву пропуска обращения в суд.

Рассмотрев дело в пределах заявленных и поддержанных в судебном заседании административных исковых требований, руководствуясь статьями 175-180, пунктом 2 части 2 статьи 227, частью 8 статьи 219 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, суд

решил:

административному истцу ФИО1 в удовлетворении административных исковых требований к отдельному батальону охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых Управления Министерства внутренних дел России по Тульской области, УМВД России по г. Туле, УМВД России по Тульской области, МВД России, Управлению судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда за нарушение права на тайну телефонных переговоров и условий содержания, отказать.

Решение может быть обжаловано в суд апелляционной инстанции Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Советский районный суд г.Тулы в течение одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

В окончательной форме решение суда принято 16 января 2023 г.

Председательствующий