Дело № 2-727/2025

УИД № 58RS0005-01-2025-000053-18

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

01 декабря 2025 года с.Бессоновка

Бессоновский районный суд Пензенской области

в составе: председательствующего судьи Недопекиной Т.Б.,

при секретаре Каляминой И.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда в с.Бессоновка гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, указав, что она проживает в родительском доме по адресу: <адрес> семьей по выходным и в свободное время. Решением Бессоновского районного суда Пензенской области от ДД.ММ.ГГГГ ее мать ФИО3 №1 признана недееспособной. ФИО3 №1 умерла ДД.ММ.ГГГГ. Правообладателем спорного жилого дома на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ является ответчик ФИО2 – родная сестра истца и дочь умершей ФИО3 №1 Дарителем по договору дарения выступала ФИО3 №1, которая на момент заключения данного договора страдала рядом заболеваний, в связи с чем была не способна понимать значение своих действий и руководить ими. Ответчик воспользовалась состоянием здоровья матери, заключив с ней договор дарения. Полагая свои наследственные права нарушенными, истец обратилась в суд за их защитой.

Просила признать договор дарения жилого дома с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО3 №1 и ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ недействительным, погасить в Едином государственном реестре недвижимости запись о регистрации №.

В ходе рассмотрения дела истец ФИО1 исковые требования уточнила, окончательно просила признать договор дарения жилого дома с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО3 №1 и ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ недействительным, применить последствия недействительности сделки, аннулировать в Едином государственном реестре недвижимости запись о регистрации №.

Протокольным определением суда от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования ФИО1 с учетом уточнения приняты к производству суда.

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования с учетом уточнения поддержала в полном объеме, дала суду пояснения аналогичные содержанию искового заявления. Дополнительно пояснила, что ее мама ФИО3 №1 не имела намерения дарить жилой дом ФИО2, он был для нее единственным жильем. На момент заключения спорного договора дарения ее мать, которой было 80 лет, страдала рядом заболеваний и была не способна понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем данная сделка является недействительной, нарушает ее права на наследственное имущество матери. ФИО2 почти два года скрывала факт заключения сделки. После заключения договора дарения мама продолжала проживать в спорном доме (в период с осени 2020 года по август 2023 года по выходным дням и в летнее время, так как из-за состояния здоровья в будние дни жила с ответчиком у нее дома в г.Пенза, с августа 2023 года по сентябрь 2024 года проживала постоянно вместе с истцом). Коммунальные платежи по договоренности она и ответчик платили поровну, так как часто приезжали в родительский дом, жили в нем определенное время, осуществляли ремонтные и строительные работы, увеличив площадь дома. С 2023 года и по настоящее время она постоянно проживает в этом жилом доме, ответчик в нем не проживает.

Представитель истца по ордеру ФИО4 в судебном заседании поддержала исковые требования ФИО1 в полном объеме.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании иск ФИО1 не признала, просила в его удовлетворении отказать, пояснила, что ее мама ФИО3 №1 в 2021 году решила подарить ей жилой дом, ее волеизъявление на дарение дома было осознанным и свободным. На момент заключения договора дарения – июль 2021 года мама полностью понимала значение своих действий и руководила ими, ее поведение было адекватным, она ясно выражала свои мысли. Подписав договор дарения, они вместе обратились в МФЦ для регистрации перехода права собственности на жилой дом, ФИО3 №1 сама расписывались в документах. Заявила о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд.

Представитель ответчика ФИО2 по доверенности ФИО5 в судебном заседании поддержал позицию ответчика, полагал, что истцом пропущен срок исковой давности.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО6, ФИО7 в судебное заседание не явились, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещены своевременно и надлежащим образом.

Третье лицо ФИО6 ранее в судебном заседании исковые требования ФИО1 поддержала, пояснила, что истец и ответчик ее родные сестры. Их мама ФИО3 №1 была больным человеком, на дату заключения спорного договора дарения – июль 2021 года она перенесла два инсульта, путала своих детей, ее не узнавала, называла «Валей», без причины у нее менялось настроение, проявляла агрессию, плевалась, многое забывала, могла внезапно заплакать, передвигалась с помощью ходунков. Полагала, что ФИО3 №1 на момент подписания договора дарения не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем сделка является недействительной. Жилой дом для матери был единственным жильем, в настоящее время является ее наследственным имуществом. Она, ее брат ФИО7, сестры ФИО1, ФИО2 в установленный срок обратились к нотариусу с заявлениями о принятии наследства после смерти матери.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, нотариус Бессоновского района Пензенской области ФИО8 в судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещена своевременно и надлежащим образом, письменным заявлением просила о рассмотрении дела в свое отсутствие.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Росреестра по Пензенской области в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещены своевременно и надлежащим образом, письменным заявлением просили о рассмотрении дела в свое отсутствие и принятии решения на усмотрение суда.

На основании ст. 167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав объяснения участвующих в деле лиц, их представителей, показания эксперта, специалиста, изучив материалы дела, обозрив материалы гражданских дел №, №, медицинскую документацию в отношении умершей ФИО3 №1, материал проверки № № и оценив все доказательства в совокупности, суд приходит к следующему.

Положения ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее- ГК РФ) предусматривают в качестве оснований возникновения гражданских прав и обязанностей возникновение последних из договоров (сделок).

В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Статьей ст. 154 ГК РФ закреплено, что сделки могут быть двух- или многосторонними (договоры) и односторонними. Односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны. Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Из содержания положений статьи 153 ГК РФ, а также общих условий действительности сделок, последние представляют собой осознанные, целенаправленные, волевые действия лиц, совершая которые, они ставят цель достижения определенных правовых последствий.

Обязательным условием сделки, как волевого правомерного юридического действия субъекта гражданских правоотношений, является направленность воли лица при совершении сделки на достижение определенного правового результата (правовой цели), влекущего установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей на основе избранной сторонами договорной формы.

В соответствии с п.1,2 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В силу ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Согласно п.1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (п.1 ст. 432 ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При этом предполагается, что даритель имеет правильное понимание правовых последствий дарения в виде утраты принадлежащего ему права на предмет дарения и возникновения данного права в отношении имущества у одаряемого.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия

Согласно ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительная с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с п.1 и 3 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса

Ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства.

Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость (п.1 ст. 171 ГК РФ).

Как указано в ст. 1113 ГК РФ наследство открывается со смертью гражданина.

Временем открытия наследства является момент смерти гражданина (ст. 1114 ГК РФ).

В силу п.1 ст. 1142 ГК РФ наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя.

Юридически значимыми по данному спору является установление факта того, что умершая ФИО3 №1 в момент совершения сделки дарения находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими и факта нарушения прав истца совершением оспариваемой сделки.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч.3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом.

Судом установлено и следует из материалов дела, что предметом настоящего спора является жилой дом с кадастровым номером №, общей площадью № кв.м, расположенный по адресу: <адрес>.

Указанный объект недвижимости на праве собственности на основании договора № на передачу квартир (домов) в собственность граждан от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированного в местной администрации ДД.ММ.ГГГГ за №, свидетельства о праве на наследство по закону от ДД.ММ.ГГГГ серии №, принадлежал ФИО3 №1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, имеющей 3 класса образования.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 №1 (даритель) и ФИО2 (одаряемая) в простой письменной форме заключен договор дарения жилого дома с кадастровым номером № расположенного по адресу: <адрес>, по условиям которого ФИО3 №1 безвозмездно дарит и передает, а ФИО2 принимает в дар в собственность жилой дом, расположенный на земельном участке, находящийся по адресу: <адрес>.

В тот же день документы были сданы в МКУ «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг Бессоновского района Пензенской области» для направления в регистрирующий орган для регистрации перехода права собственности.

Переход права собственности был зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости ДД.ММ.ГГГГ (регистрационная запись №).

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости правообладателем жилого дома с кадастровым номером № является ответчик ФИО2 на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО3 №1 приходится матерью ФИО1 (истец), ФИО2 (ответчик), ФИО6, ФИО7 (третьи лица).

ФИО3 №1 умерла ДД.ММ.ГГГГ, завещания при жизни не оставила.

После смерти ФИО3 №1 нотариусом Бессоновского района Пензенской области ФИО8 заведено наследственное дело №.

В установленный законом срок с заявлениями о принятии наследства после смерти ФИО3 №1 обратились ее дети: ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ), ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ), ФИО6 (ДД.ММ.ГГГГ), ФИО7 (ДД.ММ.ГГГГ).

Из сведений Единого государственного реестра недвижимости следует, что на момент заключения спорной сделки жилой дом по адресу: <адрес> являлся единственным жильем для ФИО3 №1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

После совершения сделки ФИО3 №1 продолжила проживать в нем (с осени 2020 года по август 2023 гг. по выходным дням и в летнее время, поскольку в связи ухудшением состояния здоровья в будние дни проживала с ФИО2 в г. Пенза по месту жительства последней, с августа 2023 года до смерти (ДД.ММ.ГГГГ) постоянно проживала с истцом ФИО1 в спорном домовладении.

Из сведений Единого государственного реестра недвижимости следует, что на дату заключения договора дарения – ДД.ММ.ГГГГ только у ФИО2 из всех детей ФИО3 №1 в собственности имелось недвижимое имущество (жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, размер доли <данные изъяты>).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась в суд с заявлением о признании ФИО3 №1 недееспособной.

В ходе рассмотрения указанного заявления судом была назначена амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза.

Из заключения амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, проведенной по указанному делу следует, что у ФИО3 №1 имеются <данные изъяты>. Данные расстройства у ФИО3 №1 выражены столь значительно, что лишают её способности понимать значение своих действий и руководить ими.

Решением Бессоновского районного суда Пензенской области от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 №1 признана недееспособной.

ФИО2, как представитель ФИО3 №1 по доверенности, обратилась с апелляционной жалобой на указанное решение суда.

Определением судьи Пензенского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ гражданское дело с апелляционной жалобой возвращено в суд первой инстанции для выполнения требований ст. 323 ГПК РФ.

Определением судьи Бессоновского районного суда Пензенской области от ДД.ММ.ГГГГ апелляционная жалоба оставлена без движения, с предоставлением срока для устранения недостатков.

ФИО2, как представитель ФИО3 №1 по доверенности, обратилась с кассационной жалобой на определение судьи Пензенского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ.

Определением судьи Первого кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ кассационная жалоба оставлена без движения, с предоставлением срока для устранения недостатков.

Определением судьи Первого кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ кассационная жалоба возвращена заявителю без рассмотрения по существу.

Решение суда вступило в законную силу ДД.ММ.ГГГГ.

Опекун ФИО3 №1 на основании решения суда от ДД.ММ.ГГГГ не назначался.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась с заявлением в ОМВД России по Бессоновскому району (материал проверки КУСП №), в котором просила провести проверку в отношении незаконных действий ФИО2, к которой на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ перешло право собственности на жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>, принадлежащий ее матери ФИО3 №1 Полагает, что ФИО3 №1 не осознавала, что отчуждает жилой дом, страдала серьезными заболеваниями, после заключения сделки продолжила проживать в доме.

Из объяснений ФИО1 в рамках материала проверки следует, что о спорной сделке ей стало известно ДД.ММ.ГГГГ, данное обстоятельство истец подтвердила в судебном заседании, ответчик не оспаривала.

Определением УУП ОМВД России по Бессоновскому району от ДД.ММ.ГГГГ в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 отказано, на основании п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ в виду отсутствия в ее действиях состава преступления. ФИО1 рекомендовано обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства.

Стороны не оспаривали, что как до заключения спорного договора дарения, так и по настоящее время принимают равное участие в расходах на оплату коммунальных услуг в спорном домовладении, поскольку у матери ФИО3 №1 была небольшая пенсия, и они часто приезжали к в родительский дом, жили определенное время, занимались огородом, проводили строительные работы.

Истец ФИО1 имеет правовой интерес в оспаривании договора дарения, поскольку признание его недействительным повлечет за собой возникновение у нее права на долю в наследстве по закону после смерти матери ФИО3 №1

Оспаривая договор дарения жилого дома, истец указывает, что на момент его заключения ФИО3 №1, ввиду перенесенных заболеваний, не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Данные доводы истца нашли свое подтверждение в ходе рассмотрения дела.

По ходатайству истца в ходе судебного разбирательства была назначена и проведена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов ГБУЗ <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, подэкспертная ФИО3 №1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на момент подписания договора дарения жилого дома от ДД.ММ.ГГГГ, обнаруживала <данные изъяты>. Об этом свидетельствуют анамнестические сведения о наличии у ФИО3 №1 <данные изъяты> Выраженные психические нарушения, в том числе и психотического уровня, на фоне явлений системного атеросклероза, гипертонической болезни, дисциркуляторной энцефалопатии у подэкспертной подтверждаются в описании врача психиатра в 2022 году и зафиксированы у ФИО3 №1 со слов родственников на протяжении года (то есть как минимум с 2021 года). Таким образом, степень выраженности указанного у ФИО3 №1 психического расстройства на период спорной сделки была такова, что лишала ее способности понимать значение своих действий и руководить ими.

По заключению психолога: клинико-психологический анализ материалов гражданского дела и медицинской документации свидетельствуют о том, что с 2015 года у ФИО3 №1 отмечены <данные изъяты>, в 2020 году после второго инсульта выявлены выраженные нарушения основных психических функций, степень нарушения была такова, что отмечена невозможность проведения полноценного патопсихологического исследования с сомнительным прогнозом на восстановление когнитивных функций. Выявленные индивидуально-психологические особенности выражены столь значительно, что лишали ФИО3 №1 в юридически значимый период времени – в период подписания договора дарения жилого дома от ДД.ММ.ГГГГ способности осознавать значение своих действий и руководить ими.

Давая оценку вышеуказанному заключению судебной экспертизы по правилам ст. 67 ГПК РФ суд считает, что оснований не доверять ему не имеется, поскольку оно законное, непротиворечивое, подготовлено экспертами, имеющими соответствующую квалификацию и стаж работы (медицинским психологом, врачами-психиатрами, врачами психиатрами-наркологами, имеющими высшее медицинское образование, стаж работы по специальности от 23 до 46 лет), с использованием методов клинического анализа истории жизни, соматического и неврологического статусов по представленной медицинской документации, психопатологического анализа и оценки психического состояния ФИО3 №1 по данным, содержащимся в медицинских документах и материалах дела. Выводы сделаны на основе полного и всестороннего исследования и тщательного анализа всех собранных по делу доказательств, не носят предположительного характера, эксперты предупреждены об уголовной ответственности в соответствии с требованиями законодательства за дачу заведомо ложного заключения. Каких-либо оснований сомневаться в объективности анализа и оценки результатов исследования, достоверности и правильности выводов экспертов не имеется. Заключение оформлено в соответствии с требованиями Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». С учетом изложенного, суд принимает данное заключение в качестве доказательства обоснованности требований истца.

Кроме того, заключение экспертизы подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах дела, в том числе медицинской документацией на умершую ФИО3 №1, и свидетельскими показаниями.

Из медицинской карты ГБУЗ «Бессоновская районная больница» следует, что ФИО3 №1 с ДД.ММ.ГГГГ года находилась на диспансерном наблюдении с диагнозом <данные изъяты>, с 2020 года с диагнозом <данные изъяты>. На приеме у врача ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 №1 рекомендована консультация психиатра.

Допрошенный в качестве специалиста врач общей практики врачебной амбулатории с.Сосновка ГБУЗ «ФИО10» ФИО9 показал, что ФИО3 №1 состояла на учете в <данные изъяты>, умерла в ДД.ММ.ГГГГ году, он ее наблюдал с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ гг., но внешне ее не помнит. Из медицинской документации следует, что ФИО3 №1 перенесла два инсульта в 2015 и 2020 гг., ее состояние здоровья ухудшалось, у нее имелись сопутствующие заболевания.

Из медицинской карты ГБУЗ «Пензенская областная клиническая больница им. Н.Н. Бурденко» следует, что ФИО3 №1 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находилась на стационарном лечении в отделении неврологии для лечения больных с нарушением мозгового кровообращения, поставлен диагноз: <данные изъяты>.

Согласно архивной истории болезни ГБУЗ «Клиническая больница № 6 им. Г.А. Захарьина» № ФИО3 №1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находилась на стационарном лечении в неврологическом отделении, поставлен диагноз: <данные изъяты>. За период госпитализации осмотрена врачами-специалистами, в том числе медицинским психологом, отмечено, что продуктивному контакту мало доступна, обращение и цель исследования не понимает. Заключение: прогноз восстановления сомнительный. Консультация логопеда: отмечено речь по типу «словесного салата», бессвязность речи, объем понимания крайне ограничен, выявляется грубое отчуждение смысла слова, состояние функции письма и счета грубо нарушены, пересказ текстов не доступен; логопедическое заключение: сенсомоторная афазия.

ДД.ММ.ГГГГ в сопровождении дочери ФИО3 №1 посетила врача – психиатра ГБУЗ «ФИО10 с жалобами на снижение памяти, периодическое возбуждение, слышит «голоса» (разговаривает сама с собой), плачет, воет. Со слов дочери такое состояние наблюдается в течение года, лечилась у невролога, поставлен диагноз: <данные изъяты>.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании подтвердила, что ДД.ММ.ГГГГ сопровождала ФИО3 №1 на прием к врачу –психиатру, записи о жалобах о состоянии здоровья ФИО3 №1 занесены в медицинскую карту с ее слов.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 №1 повторно осмотрена врачом-психиатром, на прием пришла в сопровождении дочерей. Со слов дочерей у ФИО3 №1 плохо с памятью, целыми днями плачет, разговаривает сама с собой. Поставлен диагноз: «<данные изъяты>.

ФИО3 ФИО11 показала, что она является врачом-кардиологом, стороны по делу ее соседи по даче в с.Лопуховка. Их мама ФИО3 №1 умерла в ДД.ММ.ГГГГ году, последние годы она болела, перенесла инсульты. Летом 2021 года она жила на даче в с.Лопуховка, ФИО3 №1 тоже была там. ФИО3 №1 ее не узнавала, дочь Валентину называла Наташей, ее речь была заторможенной, ходила с помощью ходунков. Эти события и время, когда они происходили, помнит хорошо, так как у ФИО3 №1 в 2021 году был юбилей.

ФИО3 ФИО12 показал, что истец его мама, ответчик родная тетя, умершая ФИО3 №1 – бабушка. С 2018-2019 гг. у ФИО3 №1 стало ухудшаться состояние здоровья, она не могла самостоятельно зажечь плиту на кухне после установки нового кухонного гарнитура, путала его с его старшим братом. В 2020 году путала его маму с другими дочерьми. В 2021 году у нее была деменция, она плохо ориентировалась в пространстве, были проблемы с испражнением, памятью, речь плохая, несвязная.

У суда не имеется оснований сомневаться в объективности и достоверности показаний указанных свидетелей, поскольку они последовательны, согласуются с иными доказательствами по делу и установленными судом обстоятельствами. Свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Таким образом, исследованными в судебном заседании доказательствами достоверно подтверждены выводы экспертов о том, что на момент совершения сделки дарения жилого дома, ФИО3 №1 обнаруживала признаки другого органического расстройства личности и поведения, обусловленные болезнью, травмой и дисфункцией головного мозга. Наличие указанного расстройства лишало ФИО3 №1 в юридически значимый период способности осознавать значение своих действий и руководить ими.

В обоснование возражений на иск сторона ответчика ссылается на то, что выводы экспертов необоснованны, ФИО3 №1 осознанно высказала свою волю подарить жилой дом ответчику, имеющиеся у нее заболевания не лишали ее способности осознавать значение своих действий и руководить ими, она была адекватной.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО13 выводы судебной экспертизы поддержала в полном объеме, пояснив, что при проведении экспертного исследования были изучены материалы дела, медицинская документация в отношении ФИО3 №1, в том числе документы, представленные судом по дополнительному запросу экспертов. На основании представленных данных комиссия экспертов пришла к выводу о том, что на дату заключения договора дарения жилого дома - ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 №1 страдала другим органическим расстройством личности и поведения, обусловленных болезнью, травмой и дисфункцией головного мозга, поэтому не могла осознавать значение своих действий и руководить ими. Первичные проблемы с психикой у ФИО3 №1 начались в 2015 году, когда она перенесла первый инсульт, в медицинской документации описано ее тяжелое состояние после инсульта и соответствующие симптомы, в 2020 году ФИО3 №1 перенесла второй инсульт, после которого ее состояние здоровья сильно ухудшилось, отмечались серьезные проблемы с психикой, что следует из медицинской документации. У ФИО3 №1 была хроническая сосудистая патология головного мозга, которая с годами прогрессировала, с 2022 года она уже наблюдалась у врача-психиатра, в 2023 году была признана недееспособной. ФИО3 №1 в силу имеющихся заболеваний в юридически значимый период была подчиняемой тому, кто находился с ней рядом. Из опроса ФИО3 №1 в материалах гражданского дела № (по заявлению ФИО1 о признании ФИО3 №1 недееспособной) следует, что на 2023 год она обнаруживала нарушение памяти, прогностических функций, критических способностей. Данные нарушения у человека развиваются в течение определенного времени, внешне человек может выглядеть сохранным для лиц, проживающих с ним, но уже иметь глубокие отклонения в состоянии психического здоровья. Никаких противоречий в медицинской документации относительно состояния здоровья ФИО3 №1 комиссией экспертов не обнаружено, после второго инсульта в 2020 году ее состояние здоровья значимо ухудшилось, она была уже не способна понимать значение своих действий и руководить ими и в последующем продолжило ухудшаться.

Не доверять показаниям эксперта у суда не имеется оснований, они подтверждаются материалами дела, медицинской документацией, показаниями свидетелей, установленным по делу обстоятельствам.

Ссылка ответчика ФИО2 в подтверждение необоснованности исковых требований на то, что ФИО3 №1 совершала активные, осознанные действия: в 2020 года выдала на ее имя доверенность, в 2021 году вместе с ней посетила МФЦ для подачи документов на перерегистрацию права собственности на жилой дом на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, в 2023 году вместе с ней обращалась в орган полиции с заявлением об утере паспорта, основанием к отказу в удовлетворении иска не является, поскольку не опровергает выводы экспертного заключения о наличии у ФИО3 №1 в юридически значимый период психического заболевания, лишающего ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими.

Показания свидетеля ФИО14 - подруги ответчика о том, что она два раза в неделю приходила к ФИО2 в гости, когда у нее жила ее мама ФИО3 №1, общалась с ней, последняя поддерживала беседу, всегда ее узнавала, спрашивала как дела у ее детей, агрессию не проявляла объективно и бесспорно не опровергают выводы заключения экспертов, поскольку свидетель не обладает медицинскими познаниями в области психиатрии, видела ФИО3 №1 непродолжительное время, постоянно в быту ее не наблюдала. Кроме того, данные показания не согласуются с иными доказательствами по делу.

Доводы ответчика о том, что предметом исследования экспертов не являлось реестровое дело на спорный жилой дом, не ставит под сомнение экспертное заключение, так как в данном случае эксперты в силу положений ст. 85 ГПК РФ вправе самостоятельно решать вопрос о достаточности предоставленных им материалов для проведения экспертизы и в случае необходимости ставить вопрос перед судом о предоставлении дополнительных материалов. Эксперт ФИО13 пояснила, что комиссии экспертов был предоставлен полный и достаточный комплект медицинской документации и иных документов, в том числе копия оспариваемого договора дарения из реестрового дела, позволивший сделать однозначный вывод о том, что в юридически значимый период времени ФИО3 №1 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в силу психического заболевания.

Утверждение стороны ответчика о том, что экспертами не были даны ответы на все поставленные в определении суда вопросы, не свидетельствует о недопустимости экспертного заключения, как доказательства по делу. Отсутствие в экспертном заключении отдельных ответов на вопросы о том, могла ли ФИО3 №1 в юридически значимый период в силу своего состояния здоровья подписывать документы; являлось ли ее волеизъявление при заключении договора дарения жилого дома полноценным, какие факторы (психологические, соматогенные, социальные) могли оказать влияние на поведение ФИО3 №1 в момент совершения сделки, на полноту исследования, с учетом характера спорных правоотношений, предмета доказывания по делу, не повлияло. Экспертиза проведена в соответствии с требованиями действующего законодательства экспертами, имеющими соответствующее образование и стаж работы, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В заключении экспертов содержится полный и аргументированный вывод о неспособности ФИО3 №1 в юридически значимый период понимать значение своих действий и руководить ими, что относится непосредственно к предмету доказывания по делу. Эксперт ФИО13 допрошена в судебном заседании по вопросам, связанным с проведенным исследованием и данным заключением, которая пояснила, что ответы комиссией экспертов формулировались исходя из содержания юридического критерия недействительности сделки, указанного в п.1 ст. 177 ГК РФ. Вывод комиссии экспертов о неспособности ФИО3 №1 в момент заключения договора дарения понимать значение своих действий и руководить ими свидетельствует о нарушении соответствующего волеизъявления по распоряжению своим имуществом, что исключает необходимость составления отдельных ответов на вопросы: «Являлось ли волеизъявление при заключении сделки - договора дарения жилого дома от ДД.ММ.ГГГГ полноценным, какие факторы (психологические, соматогенные, социальные) могли оказать влияние на поведение ФИО3 №1 в момент совершения сделки». Данные вопросы являются производными от основного вопроса. ФИО3 №1 в юридически значимый период физически могла подписывать документы, но при их подписании не понимала сущность своих действий и их последствий.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что на момент подписания договора дарения жилого дома ФИО3 №1 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, следовательно, не могла объективно оценивать ситуацию, что подтверждается относимыми и допустимыми доказательствами, в том числе заключением судебной комплексной посмертной психолого-психиатрической экспертизы, показаниями эксперта ФИО13 в судебном заседании, медицинской документацией, показаниями свидетелей; способность к свободному волеизъявлению была нарушена, в связи с чем на основании п.1 ст. 177 ГК РФ указанная сделка является недействительной, исковые требования ФИО1 – обоснованными.

Стороной ответчика в ходе рассмотрения дела заявлено о применении срока исковой давности к требованиям истца ФИО1, поскольку о совершении сделки и возможном основании для признания ее недействительной на основании положений п.1 ст. 177 ГК РФ, истцу стало известно не позднее ДД.ММ.ГГГГ (дата подписания ФИО1 искового заявления по делу №), следовательно, срок исковой давности истек не позднее ДД.ММ.ГГГГ; с аналогичным исковым заявлением истец уже обращалась в суд, которое было оставлено без рассмотрения, с настоящим иском в суд ФИО1 обратилась только ДД.ММ.ГГГГ, то есть с пропуском годичного срока исковой давности.

Истец ФИО1 полагала, что срок исковой давности ею не пропущен, поскольку за защитой своих наследственных прав она могла обратиться только после смерти матери, последняя при жизни в силу состояния здоровья была не способна оспорить сделку дарения. В случае если суд придет к выводу о пропуске срока исковой давности, просила его восстановить.

Согласно п.1 ст.199 ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности.

В соответствии с п.2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии со ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Спорный договор дарения жилого дома от ДД.ММ.ГГГГ является оспоримой сделкой.

В силу положений п.2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с п. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 "О судебной практике по делам о наследовании", наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» указано, что по смыслу статьи 201 ГК РФ переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование и пр.) не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.

В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьей 200 ГК РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Правом на обращение в суд с иском о признании недействительной сделки, совершенной гражданином в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, обладает сам гражданин, как сторона сделки, а после его смерти – его наследники.

По смыслу закона наследник вправе обратиться в суд с иском о признании совершенной наследодателем сделки недействительной, но исключительно после смерти наследодателя и в пределах срока исковой давности, установленного п.2 ст. 181 ГК РФ.

Действительно о заключении договора дарения истец ФИО1 узнала ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ (при жизни ФИО3 №1) обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО2 об оспаривании договора дарения на основании положений ст. 177 ГК РФ, которое было оставлено без рассмотрения определением суда от ДД.ММ.ГГГГ (на основании абзаца 7 ст. 222 ГК РФ), однако указанная дата не определяет начало течения срока исковой давности.

ФИО3 №1 (в последующем признанная решением суда от ДД.ММ.ГГГГ недееспособной) по своему состоянию здоровья после совершения ею договора дарения до момента ее смерти не могла осознавать наличие возможности оспорить его в судебном порядке, при этом, как отмечено экспертом, ее состояние здоровья ухудшалось; опекун ей не назначался.

С учетом изложенного, невозможности ФИО3 №1 при жизни (с момента заключения спорного договора дарения и до смерти) в силу состояния здоровья оспорить сделку, сущности исковых требований, начало течения срока исковой давности имеет место с ДД.ММ.ГГГГ (даты смерти наследодателя ФИО3 №1 и открытия наследства), поэтому обратившись в суд с иском ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО1 не пропустила срок исковой давности, составляющий один год с даты смерти наследодателя, поскольку право на получение причитающейся по закону доли наследственного имущества считается нарушенным с момента открытия наследства и именно с этого момента у истца ФИО1 (наследника по закону) возникла возможность реализовать свои наследственные права, а также осуществить их судебную защиту, как у лица, имеющего с указанного времени субъективное право на обращение в суд с иском.

Таким образом, срок исковой давности истцом не пропущен, в связи с чем доводы стороны ответчика о пропуске истцом срока исковой давности судом отклоняются, как основанные на неверном трактовании норм права.

При таких обстоятельствах, исковые требования ФИО1 подлежат удовлетворению.

В соответствии с ч.3 ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

Из материалов дела и пояснений сторон следует, что в случае признания судом спорной сделки недействительной, они в дальнейшем намерены реализовывать свои наследственные права у нотариуса, к которому своевременно обратились с заявлениями о принятии наследства.

Применяя последствия недействительности сделки, суд, исходя из положений ст. ст. 166-167 ГК РФ, а также принимая во внимание, что ФИО3 №1 (даритель) умерла, полагает в качестве последствий недействительности сделки необходимым прекратить право собственности ответчика на спорный жилой дом, восстановить в ЕГРН регистрационную запись о праве собственности на жилой дом ФИО3 №1

Данное решение суда является основанием для внесения в Единый государственный реестр недвижимости изменений в отношении спорного объекта недвижимости.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки -удовлетворить.

Признать договор дарения жилого дома, с кадастровым номером № расположенный по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО3 №1 и ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ, недействительным.

Применить последствия недействительности сделки: прекратить право собственности ФИО2 на жилой дом с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>, восстановить в Едином государственном реестре недвижимости регистрационную запись о праве собственности ФИО3 №1 на жилой дом, с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес>.

Решение суда является основанием для внесения изменений в Единый государственный реестр недвижимости.

Решение может быть обжаловано в Пензенский областной суд через Бессоновский районный суд Пензенской области в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 15 декабря 2025 года.

Судья Т.Б. Недопекина