Апелляционное определение по делу № 22-4006/2023 от 08.09.2023 | Алтайский краевой суд (Алтайский край)

Судья: Маликов Д.В. Дело №22-4006/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

8 сентября 2023 года город Барнаул

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего: Ярыгиной Н.В.

судей: Щигоревой Л.Е., Тараховой Г.П.

при секретаре: Гановой В.А.

с участием:

прокурора Филиповского В.А.

адвоката Огнева Ю.В.

осужденного ФИО1 ( по системе видеоконференц-связи)

потерпевшей Х

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Горового С.А., апелляционным жалобам законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего П1, потерпевшей Х на приговор Индустриального районного суда г.Барнаула Алтайского края от 5 июля 2023 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГ года рождения, уроженец <адрес> <адрес>, ранее судимый:

ДД.ММ.ГГ <адрес> районным судом <адрес> по п.«г» ч.2 ст.161 УК РФ, ч.5 ст.69 УК РФ (с приговором от ДД.ММ.ГГ, судимость по которому погашена), ч.5 ст.74 УК РФ, ст.70 УК РФ (с приговором от ДД.ММ.ГГ, судимость по которому погашена) к 3 годам 3 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, освобожден ДД.ММ.ГГ по отбытии срока наказания,

- осужден по ч.1 ст.109 УК РФ к 1 году лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу, в соответствии с п.«б» ч.31 ст.72 УК РФ, зачтено в срок лишения свободы время содержания под стражей в период с 05 июля 2023 до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Исковые требования удовлетворено частично.

Взыскана с ФИО1 в пользу Х1, действующего через законного представителя П2, компенсация морального вреда в сумме <данные изъяты> рублей, в пользу потерпевшей Х компенсация морального вреда в сумме <данные изъяты> рублей, а также расходы на погребение и поминальный обед в размере <данные изъяты>

По вступлению приговора в законную силу обращено взыскание на денежные средства ФИО1 в размере <данные изъяты> рублей в счет заявленных исковых требований, сняв арест.

Заслушав доклад судьи Ярыгиной Н.А., мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в причинении Х смерти по неосторожности.

Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Горовой С.А. выражает несогласие с приговором в связи с неправильным применением уголовного закона, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, несправедливостью приговора вследствие его чрезмерной мягкости. Полагает, что судом в нарушение требований ст.297 УПК РФ, п.п.18, 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 года №55 « О судебном приговоре», действия ФИО1 ошибочно квалифицированы по ч.1 ст. 109 УК РФ. Так, судом установлено, что во время возникшего конфликта у потерпевшего Х в руках не было никаких предметов, он находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и не мог причинить Коваленко существенный вред. При этом для последнего было очевидно, что Х плохо координирует движения, не сможет принять меры к самосохранению и укрытию от воздействия в жизненно-важные органы при падении на бетонную плитку, и осужденный понимал, что нанесенный им удар повлечет такое падение и создаст реальную угрозу для его здоровья. Характер и локализация телесных повреждений у Х, отсутствие попыток ФИО1 оказать ему медицинскую помощь, свидетельствуют, по мнению прокурора, об умысле осужденного именно на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, при этом последствия в виде смерти Х умыслом осужденного не охватывались. В связи с изложенным, считает, что действия ФИО1 должны быть квалифицированы по ч.4 ст.111 УК РФ. Кроме того, в силу ст.63 УК РФ в действиях осужденного имеется рецидив преступлений, который в соответствии с п.«б» ч.2 ст.18 УК РФ является опасным. Учитывая наличие отягчающего обстоятельства, из приговора необходимо исключить ссылку на ч.1 ст.62 УК РФ, а также на признание в качестве смягчающего обстоятельства аморальное поведение потерпевшего, явившееся поводом для совершения преступления, поскольку это обстоятельство не было отражено при описании преступного деяния в качестве причины возникшего конфликта. Помимо этого, вопреки требованиям п.32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года №58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», суд при мотивировке назначения вида исправительного учреждения учел наступившие последствия в виде смерти, которые являются обязательным признаком состава преступления, также при назначении наказания суд сослался на учет обстоятельств, отягчающих наказание, при этом, не установив таковых. С учетом изложенного просит, признать отягчающим наказание осужденного обстоятельством рецидив преступлений, который является опасным. Исключить указание на применение при назначении наказания положений ч.1 ст.62 УК РФ, а также на учет в качестве смягчающего обстоятельства аморальность поведения потерпевшего. Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, по которой с учетом требований ч.2 ст.68 УК РФ назначить наказание в виде 9 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. Период содержания осужденного под стражей до вступления приговора в законную силу зачесть из расчета 1 день за 1 день лишения свободы.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней потерпевшая Х также оспаривает приговор в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несправедливости ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания. Указывает, что в ходе предварительно расследования и в судебном заседании ФИО1 признал факт причинения телесных повреждений ее сыну, однако, не согласился с оценкой субъективной стороны, утверждая, что не имел умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Вместе с тем, считает, что вина осужденного в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, подтверждается совокупностью собранных по делу доказательств, которым суд не дал должной оценки. Приводя выдержки из приговора и анализируя выводы суда о неосторожном причинении смерти потерпевшему, считает их несостоятельными и противоречивыми, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам и опровергаются совокупностью исследованных в суде доказательств. Кроме того, указывает на недостатки предварительного расследования, которое было проведено формально и односторонне, в связи с чем просит вынести в адрес следователя частное определение. Так, следователем в постановлении о назначении судебно– медицинской экспертизы были указаны неверные исходные данные об обнаружении трупа (в больнице) без указания обстоятельств нанесения ФИО1 удара потерпевшему в голову, в постановлении о назначении дополнительной экспертизы следователем также неверно указана локализация нанесения удара в область лица (челюсти) Х, в результате чего экспертом вопросы о возможности получения ЧМТ от удара кулаком в голову, а также о разграничении по степени тяжести повреждений, полученных от удара по голове и при падении и ударе о плитку, не исследовались и не отражены в заключении. При этом в нарушение требований ст.ст.195,198 УПК РФ, она, как потерпевшая, с постановлениями о назначении экспертиз была ознакомлена после их проведения, чем была лишена возможности поставить на разрешение эксперта дополнительные вопросы. Указывает, что обстоятельства происшествия, а именно, что ФИО1 ударил Х в левую часть головы (область виска и уха), где были обнаружены кровоподтеки и ушибы, а не в челюсть, как стал утверждать осужденный по прошествии времени, подтверждаются ее показаниями, показаниями свидетеля Т, обнаружившего потерпевшего и вызвавшего скорую помощь, свидетелей К.3 и Г( врача и фельдшера скорой помощи), данными медицинской карты на имя Х, посмертным эпикризом, согласно которым у потерпевшего имелись отеки, кровоподтеки, ушибы в области левой ушной раковины, лобной области слева, угла век слева. Органами предварительного следствия ФИО1 не вменялось, что он нанес Х удар в челюсть, при этом эксперт К, проводивший экспертизу и допрошенный в судебном заседании, исключил возможность нанесения осужденным удара в челюсть потерпевшего, поскольку в этой области отсутствуют телесные повреждения. Кроме того, по его показаниям, все повреждения в совокупности привели к черепно-мозговой травме, отграничить их и степень влияния на полученную ЧМТ нельзя, ввиду того, что они в комплексе привели к наступлению смерти. Считает, что умысел на причинение тяжкого вреда здоровью нашел свое подтверждение, поскольку ФИО1 осознавал, что противоправно причиняет вред здоровью Х, при отсутствии реального общественно опасного посягательства, с достаточной силой, позволяющей свалить с ног потерпевшего, который физически превосходил его, нанес удар кулаком в жизненно важный орган - голову в область виска и уха слева (где имеются телесные повреждения), отчего Х, потеряв равновесие, упал, получив тяжкий вред здоровью, повлекший по неосторожности его смерть. Вместе с тем, последующее падение потерпевшего с высоты собственного роста не говорит в целом о неосторожной форме действий осужденного, поскольку, по показаниям эксперта, все повреждения на голове потерпевшего объединены общим механизмом причинения и возникли в одно время, их следует расценивать как единый комплекс черепно-мозговой травмы, однако, суд, не обладая специальными познаниями, в разрез с исследованными доказательствами, разделил общий механизм причинения вреда здоровью Х, разграничив обнаруженные у него телесные повреждения, отказав в удовлетворении ходатайства о назначении комиссионной судебно-медицинской экспертизы. Считает, что показания осужденного о нанесении Х одного удара ладонью в челюсть, от чего тот, находясь в сильном алкогольном опьянении, упал и ударился головой о плитку, являются ложными, поскольку противоречат заключению судебно-медицинского эксперта о механизме образования телесных повреждений, акту судебно-химического исследования крови потерпевшего, согласно которого алкоголь в его крови не обнаружен. Кроме того, показания осужденного о том, что после падения Х встал, опровергаются показаниями свидетеля П2 –таксиста, который видел, как ФИО1 ударил потерпевшего рукой в область головы, после чего тот упал и больше на ноги не поднимался. К тому же ФИО1 находился в сильной степени алкогольного опьянения и не помнил произошедших событиях, о чем свидетельствуют его голосовые сообщения, направленные на следующий день на телефон Х. Показания ФИО1 о нанесении ему ударов Х опровергаются показаниями свидетелей К2, Д1, Ч которые пояснили, что ФИО1 и Х конфликтовали внутри бара, но ударов друг другу не наносили, а свидетель Е, будучи очевидцем, также как и П2 пояснил, что ФИО1 ударил Х кулаком в лицо, отчего тот упал. При этом показания свидетелей Е – друга осужденного и П – сожительницы ФИО1 относительно обстоятельств конфликта и механизма нанесения удара на протяжении следствия и суда неоднократно менялись, что свидетельствует о их заинтересованности в исходе дела, однако, суд не привел мотивов, почему он отдал предпочтение одним из них и отверг другие. Кроме того показания этих свидетелей в части отрицательной характеристики Х не подтверждены какими-либо объективными данными, к тому же они пояснили, что ранее никаких конфликтов с ним не было. С учетом изложенного, просит переквалифицировать действия осужденного на ч.4 ст. 111 УК РФ, по которой назначить максимальное наказание при наличии рецидива преступлений и не применять положения ч.6 ст.15, ст.ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, учитывая данные о личности осужденного, который ранее судим, его поведение после совершения преступления, а именно, он не оказал помощи потерпевшему, которого можно было спасти, не раскаялся в содеянном, не принес извинений, не возместил причиненный ущерб, даже частично. Считает, что суд необоснованно учел в качестве смягчающих обстоятельств наличие на иждивении не одного, а троих детей, поскольку нет сведений о нахождении на его иждивении двоих детей сожительницы, с которой в период следствия они заключили брак; явку с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, поскольку органы следствия к моменту написания явки располагали информацией об обстоятельствах преступления (объяснения свидетелей Е, Е П), к тому же фактически явку ФИО1 не подтвердил, вину в инкриминируемом деянии не признал, выдвинув ложную версию о неосторожном характере своих действий, что затянуло сроки расследования, а не способствовало установлению истины по делу; состояние здоровья осужденного, так как никакими объективными данными наличие у него заболеваний не подтверждено; противоправность и аморальность поведения Х, явившиеся поводом для совершения преступления, поскольку в нарушение п.18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 « О судебном приговоре» при описании преступного деяния судом в приговоре не отражена причина конфликта, к тому же из показаний свидетелей, которые наблюдали конфликт, ФИО2 не оказывал какого-либо воздействия на ФИО1 или его сожительницу, напротив, именно последние инициировали конфликтную ситуацию, при этом П. нанесла Х пощечину. Кроме того, выражает несогласие с решением суда об уменьшении размера компенсации морального вреда, ссылаясь на причиненные ей сильные физические и моральные страдания, поскольку с погибшим сыном их связывали близкие, любящие отношения, он находился в молодом, трудоспособном возрасте, постоянно проживал с родителями, оказывал физическую и материальную помощь, в том числе по хозяйству, огороду, придомовой территории, поскольку они с супругом находятся в пенсионом возрасте (ей 68 лет, отцу погибшего 75 лет), страдают рядом тяжелых хронических заболеваний, которые обострились на фоне стресса, вызванного смертью сына. Кроме того, внук Х1 лишился отца, и многие заботы, связанные с его обучением и физическим развитием, легли на их плечи. На основании изложенного, просит исковые требования удовлетворить в полном объеме. В связи с допущенными судом существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального закона, нарушением принципа состязательности и равноправия сторон, повлекшими вынесение незаконного решения и выразившимися в необоснованном отказе суда в удовлетворении ходатайств потерпевшей стороны, в том числе о назначении комиссионной судебно-медицинской экспертизы, отсутствии должного реагирования председательствующего на оскорбления потерпевших со стороны подсудимого и его сожительницы, длительным рассмотрением дела ( 6 месяцев) при отсутствии какой-либо сложности, просит вынести в адрес председательствующего судьи частное определение.

В апелляционной жалобе и дополнительной апелляционной жалобе представитель потерпевшего (гражданского истца) П2, действующая в интересах несовершеннолетнего Х1, считает приговор незаконным и немотивированным. Полностью поддерживает доводы жалобы потерпевшей Х, просит приговор отменить, вынести новый апелляционный приговор, которым признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 111 УК РФ, по которой назначить максимально возможные сроки лишения свободы и ограничения свободы, исковые требования о компенсации морального вреда, заявленные в интересах несовершеннолетнего Х1 удовлетворить в полном объеме. Полагает, что суд необоснованно уменьшил размер компенсации морального вреда сыну погибшего, который в подростковом возрасте, когда очень важен мужской пример, остался без отца. Обращает внимание, что смертью отца несовершеннолетнему Х1 причинены сильные физические и нравственные страдания, поскольку тот при жизни принимал активное участие в воспитании и материальном обеспечении ребенка, был для него положительным примером. Невосполнимая утрата привели к стрессу и эмоциональным переживаниям, из-за чего ребенок стал замкнутый и плаксивый. К тому же об обнаружении Х на улице без сознания случайные прохожие сообщили именно ребенку, что вызвало у него шок. Считает, что об умысле ФИО1 на причинение Х именно тяжкого вреда здоровью свидетельствуют характер и локализация телесных повреждений, механизм их причинения, при осознании виновным, что нанесенный им удар приведет к падению потерпевшего на тротуарную плитку и создаст реальную угрозу для его жизни и здоровья, при этом осужденный не предпринял никаких мер, чтобы минимизировать последствия, что и привело к смерти потерпевшего. Кроме того, суд не в полной мере учел данные о личности осужденного, который ранее судим, никакой материальной помощи сыну погибшего не оказал, извинений не принес. В связи с изложенным, полагает, что судом назначено чрезмерно мягкое наказание, которое не соответствует содеянному и личности осужденного, а цели наказания могут быть достигнуты лишь при назначении лишения свободы на длительный срок с учетом наличия в действиях осужденного рецидива преступлений.

Проверив материалы дела, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Рассмотрение уголовного дела проведено судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, а также глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевшей Х, при рассмотрении уголовного дела судом соблюдены требования уголовно-процессуального закона, в том числе принципы состязательности и равноправия сторон. Не предоставляя какой-либо из сторон преимущества, суд первой инстанции создал необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления прав. На нарушения порядка в судебном заседании, допущенные участниками процесса, суд принимал меры воздействия, предусмотренные ст. 258 УПК РФ. Исходя из протокола судебного заседания, нарушений процессуальных прав участников уголовного судопроизводства не усматривается, повода сомневаться в объективности и беспристрастности председательствующего судьи не имеется. Все заявленные сторонами ходатайства, в том числе о назначении комиссионной судебно-медицинской экспертизы, разрешены в соответствии с требованиями ст.271 УПК РФ, по ним приняты мотивированные, основанные на установленных по делу обстоятельствах и положениях закона решения, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается. Уголовное дело рассмотрено в разумные сроки, данных, свидетельствующих о необоснованном затягивании рассмотрения дела, не усматривается. Таким образом, оснований для вынесения частного определения в адрес председательствующего судьи не усматривается.

Приговор соответствует требованиям ст.307 УПК РФ, в нем содержится описание преступных действий, признанных судом доказанными, с указанием места, времени, способа, мотива преступления.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 109 УК РФ, за которое он осужден, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства, подтверждаются совокупностью доказательств, приведенных в приговоре,: показаниями осужденного ФИО1, данными в судебном заседании, в ходе предварительного расследования в качестве подозреваемого, обвиняемого и при проверке показаний на месте, в которых он последовательно пояснял, что, пресекая действия Х, пытавшегося нанести ему удары, ударил его рукой по лицу в область подбородка, отчего тот, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, не устоял на ногах, упал и ударился левой частью головы о тротуарную плитку; свидетелей Е, П – очевидцев указанных событий, которые дали аналогичные показания, Е, в том числе, и ходе проверки показаний на месте; потерпевшей Х, свидетелей П2, Е, Ч, К, Т, К1, Г, Д о значимых для дела обстоятельствах, а также протоколами осмотра места происшествия, предметов, заключениями судебно-медицинских экспертиз N *** от ДД.ММ.ГГ и *** от ДД.ММ.ГГ, показаниями эксперта К и иными доказательствами, положенными в основу приговора.

При этом, как следует из протокола судебного заседания, замечаний на который не принесено, суд в соответствии с требованиями ст.15 УПК РФ обеспечил равные возможности представить доказательства, как стороне обвинения, так и стороне защиты, а при постановлении приговора сопоставил доказательства между собой, оценил их с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела по существу, как того требуют ст.ст. 87, 88 УПК РФ.

Доказательства приведены в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения обстоятельств, перечисленных в ст.73 УПК РФ, приговор в соответствии со ст.307 УПК РФ содержит развернутый анализ доказательств и мотивированные выводы суда о том, почему одни из них признаны достоверными, а другие отвергнуты. Каких-либо противоречий в своих выводах суд в приговоре не допустил.

Обстоятельств, указывающих на недопустимость доказательств (ст.75 УПК РФ), положенных в основу обвинительного приговора, апелляционной инстанцией, как и судом первой инстанции, не установлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевшей, каких-либо существенных нарушений, допущенных в ходе следствия, которые могли бы повлечь признание доказательств недопустимыми либо свидетельствовали об ограничении сторон в процессуальных правах, не установлено, в связи с чем оснований для вынесения частного определения в адрес следователя, производившего расследование дела, не имеется.

Совокупность исследованных в судебном заседании доказательств, получивших надлежащую оценку в приговоре, обоснованно признана судом достаточной для разрешения уголовного дела, установления виновности ФИО1 в совершении преступлении, предусмотренного ч.1 ст. 109 УК РФ, так как приведенные в приговоре доказательства не содержат существенных противоречий, влияющих на выводы суда, взаимосвязаны между собой, дополняют друг друга и конкретизируют обстоятельства содеянного. Мотивы, по которым суд принял во внимание показания осужденного, свидетелей, другие доказательства вины ФИО1, положив их в основу приговора, суд апелляционной инстанции находит убедительными и обоснованными.

При этом собственная оценка апеллянтами доказательств по делу основана на субъективном мнении и не соответствует материалам дела, а приведенные потерпевшей выдержки из материалов дела, показаний допрошенных по делу лиц носят односторонний характер и не отражают в полной мере существо этих документов и оценены в отрыве от других имеющихся по делу доказательств. Вместе с тем, исследованные по делу доказательства необходимо рассматривать и оценивать во всей их совокупности, что и сделано судом в приговоре надлежащим образом.

Вопреки доводам жалоб потерпевшей, все экспертизы по делу проведены на основании постановлений следователя, вынесенных в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона. Несвоевременное ознакомление потерпевшей с постановлениями следователя о назначении экспертиз, а также с заключениями экспертов не может расцениваться как основание для признания экспертных заключений недопустимыми доказательствами, поскольку в дальнейшем в ходе производства по делу стороны не были лишены возможности оспаривать компетентность экспертов и объективность их заключений, а также ходатайствовать о постановке перед экспертами новых вопросов, проведении дополнительных или повторных экспертиз.

Экспертные исследования выполнены экспертами, обладающими необходимыми познаниями, в рамках вопросов, которые перед ними поставлены и с учетом предоставленных материалов дела; акты экспертиз содержат необходимую исследовательскую часть и оснований, предусмотренных ст.207 УПК РФ для назначения и производства повторных либо дополнительных экспертиз, в частности, по мотиву неполноты экспертных исследований, суд не имел, с чем соглашается суд апелляционной инстанции, также не усматривая оснований для назначения комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Подход суда к оценке выводов экспертов в полной мере отвечает требованиям ст. ст. 87, 88 УПК РФ, поскольку, проверив эти выводы в совокупности с другими доказательствами, включая показания эксперта, сопоставив с действиями Х и ФИО1, которые предшествовали совершению преступления, суд с достоверностью установил обстоятельства, при которых осужденный нанес удар потерпевшему, послуживший причиной падения, удара головой о твердую поверхность, причинения тяжкого вреда здоровью и смерти потерпевшего.

Компетентность экспертов, проводивших исследования, сомнений не вызывает, их выводы вытекают из объективно установленных данных и результатов исследования, изложенных в актах экспертиз, являются научно обоснованными.

При производстве исследований эксперты располагали имеющимися сведениями об обстоятельствах совершения ФИО1 преступного деяния, которые были известны из его допросов, а также иными материалами дела, из выводов которого следует, что черепно-мозговая травма у Х могла образоваться при падении, при обстоятельствах, указанных при проверке показаний на месте обвиняемым Ковалено и свидетелем Е- являющимся очевидцем произошедшего.

Настойчивое утверждение потерпевшей о том, что ФИО1 нанес удар Х не в челюсть, а в область левой половины головы, так как именно там были обнаружены синяки и ссадины, а в области подбородка нет, ссылающейся при этом на показания эксперта, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными, поскольку, вопреки доводам апеллянта, эксперт К исключил не возможность нанесения удара в челюсть, а возможность получения телесных повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью потерпевшего, при указанном механизме, так как в область челюсти отсутствуют какие-либо телесные повреждения. В то же время факт нанесения удара именно в эту область (челюсти, подбородка) подтверждается как показаниями самого осужденного, так и свидетелей П и Е2 – непосредственных очевидцев произошедшего, которые подробны, последовательны, согласуются между собой и не противоречат заключению экспертиз. К тому же, вопреки доводам жалобы потерпевшей, возможность причинения тяжкого вреда здоровью Х в результате удара, без последующего падения, опровергается заключением судебно- медицинской экспертизы.

Так, заключением судебно – медицинской экспертизы N *** от ДД.ММ.ГГ установлено, что у Х обнаружены следующие телесные повреждения: закрытая черепно-мозговая травма: субдуральная гематома правого полушария головного мозга (общим объемом около 140 мл); субарахноидальное кровоизлияние на боковой и базальной поверхностях правых теменной и височной долей с размозжением мягкой мозговой оболочки и очагами ушиба вещества головного мозга; кровоподтёк на левой половине головы с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани. Данная черепно-мозговая травма образовалась от не менее чем однократного воздействия твердым тупым предметом, вероятнее всего при падении и ударе о таковой левой половиной головы, незадолго до поступления в стационар, и причинила ТЯЖКИЙ вред здоровью, по признаку опасности для жизни.

Смерть Х наступила ДД.ММ.ГГ в КГБУЗ «<данные изъяты> ***» от закрытой черепно-мозговой травмы, в виде кровоизлияний под оболочки и в вещество головного мозга, осложнившейся сдавлением вещества головного мозга излившейся кровью, с развитием его отека и набухания, что подтверждается наличием телесных повреждений, указанных выше, сглаженностью борозд и извилин головного мозга, кольцевидным вдавливанием в области миндалин мозжечка, вторичным кровоизлияниями в стволовой части головного мозга.

В соответствии с заключением эксперта *** от ДД.ММ.ГГ черепно-мозговая травма, имевшаяся у Х, указанная в заключении СМЭ *** и состоящая в прямой причинно-следственной связи с его смертью, могла образоваться при обстоятельствах, указанных в ходе проверки показаний на месте свидетелем Е и подозреваемым ФИО1, а именно при падении Х и ударе левой стороной головы о твердую плоскую поверхность (тротуарную плитку), после нанесенного удара, придавшего ускорение телу. При этом образование данных телесных повреждений в результате удара рукой в лицо (в область челюсти) без учета последующего падения можно исключить, так как отсутствуют повреждения в области челюсти. (т.***)

Исходя из показаний эксперта К в судебном заседании и в ходе предварительного следствия, кровоподтек, как и кровоизлияние в подлежащие мягкие ткани у Х в первые минуты после травмы могли быть малозаметны, а максимально выраженная их интенсивность развилась спустя несколько часов после травмы. Имевшаяся у Х травма имеет инерционный характер и образовалась при падении Х и ударе левой стороной головы о твердую плоскую поверхность (тротуарную плитку), и не могла образоваться от удара кулаком в челюсть (без последующего падения), поскольку в области челюсти повреждений не обнаружено.

Таким образом, проведя тщательный и глубокий анализ как каждого доказательства в отдельности, так и их совокупности суд верно установил фактические обстоятельства по делу и правильно квалифицировал действия осужденного по ч.1 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности.

Соглашаясь с юридической оценкой действий осужденного суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

В соответствии с п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" при решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

В судебном заседании объективно установлено, что ФИО1 в результате конфликта нанес потерпевшему Х один удар рукой в область головы (подбородка), который сам по себе не причинил вреда его здоровью, при этом виновный не предвидел возможность причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего и его смерти, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности, с учетом места, где происходил конфликт (тротуарная плитка, нахождение потерпевшего в состоянии алкогольного опьянения), должен был и мог предвидеть наступление общественно опасных последствий своих действий, в результате чего потерпевший упал и ударился головой о твердую поверхность, получив телесные повреждения, повлекшие его смерть. То есть обстоятельства, при которых совершено преступление, свидетельствуют о том, что получение тяжкого вреда здоровью потерпевшего и наступление его смерти явились результатом не нанесенного ему удара, а последствием падения.

Мотивы, по которым суд пришел к выводу об отсутствии доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО1, нанося удар Х в лицо, предвидел причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего или сознательно допускал причинение ему такого вреда, в приговоре приведены, ставить их под сомнения у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

При этом, судом верно указано, что об отсутствии умысла ФИО1 на причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, свидетельствует так же и то, что после нанесения удара и падения потерпевшего больше он ему ударов не наносил. Напротив, после падения Х встал, они с ФИО1 закурили, после чего пожали друг другу руки, и, полагая, что конфликт исчерпан, ФИО1 вместе с П покинули место происшествия, что следует как из показаний самого осужденного, так и свидетелей П и Е

Доводы потерпевшей о том, что ФИО1 оставил Х лежащим умирать, не оказав ему помощи, и это обстоятельство, по ее мнению, свидетельствует об умышленном характере его действий, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными, при этом показания свидетелей П2 и Ч, на которые ссылается автор жалобы, не опровергают показания вышеуказанных свидетелей и осужденного, поскольку П2 и Ч наблюдали только часть конфликта и пояснили об обстоятельствах им известных, в то время как П и Е были очевидцами его начала, развития и завершения. Оснований ставить под сомнения показания свидетелей П и Е у суда апелляционной инстанции, как и у суда первой инстанции не имеется, поскольку они последовательны, согласуются с письменными доказательствами, в том числе с заключением экспертиз. При этом сам по себе факт дружеских или семейных отношений свидетелей с осужденным не свидетельствует о даче ими неправдивых показаний, к тому же они были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

С учетом изложенного, доводы апеллянтов о необоснованной квалификации действий ФИО1 и наличии в его действиях состава преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ суд апелляционной инстанции считает несостоятельными.

При назначении наказания судом учтены требования ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, а именно характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности осужденного, в том числе характеризующий материал, наличие смягчающих при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи.

При этом, вопреки доводам апелляционного представления, указание суда на учет отягчающего обстоятельства является явной технической ошибкой, не влияющей на законность и обоснованность приговора в целом, поскольку судом при назначении наказания констатировано отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Личность осужденного изучена должным образом, что нашло соответствующее отражение в приговоре.

Судом обоснованно признаны и в полной мере учтены все имеющиеся на момент постановки приговора смягчающие наказание обстоятельства: признание вины и раскаяние в содеянном, явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в даче последовательных признательных показаний и участии в проверке показаний на месте, состояние здоровья подсудимого и его близких родственников, наличие на иждивении одного несовершеннолетнего и двоих малолетних детей, противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившееся поводом для совершения преступления.

Доводы жалобы потерпевшей Х о необоснованном признании в качестве смягчающего обстоятельства наличие на иждивении несовершеннолетних детей сожительницы, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными, поскольку, как следует из материалов дела, ФИО1 и П зарегистрировали брак, имеют общего ребенка, при этом проживают семьей, ФИО1 участвует в воспитании и содержании детей супруги. Вопреки доводам жалобы потерпевшей, судом правильно в качестве смягчающих обстоятельств учтена явка с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, поскольку, как в явке с повинной, так и в ходе допросов в качестве подозреваемого, обвиняемого, при проверке показаний на месте, ФИО1 давал подробные, последовательные показания, в том числе и об обстоятельствах, которые не были известны органам следствия, признавая фактически вину в совершении того преступления, за которое впоследствии и был осужден. Кроме того, в судебном заседании достоверно установлено, что поводом к нанесению ФИО1 удара рукой в область головы Х явилось противоправное и аморальное поведение самого потерпевшего, выразившееся непристойном поведении в баре по отношению к сожительнице ФИО1 - П и нанесении на улице ударов ФИО1 по лицу, о чем пояснили свидетели Е, П, Ч, К С учетом изложенного, судом указанное обстоятельство правильно признано в качестве смягчающего, при этом, вопреки доводам апелляционного представления и жалобы потерпевшей, надлежащим образом отражено при установлении обстоятельств преступного деяния, признанного судом доказанным, с приведением мотивов принятого решения в этой части.

Поскольку перечень смягчающих обстоятельств не является исчерпывающим, суд был вправе учесть в качестве такового состояние здоровья осужденного и его близких родственников с учетом пояснений ФИО1 в судебном заседании о наличии возрастных заболеваний, как у него, так и у его родителей.

С учетом конкретных обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности виновного, совокупности смягчающих при отсутствии отягчающих обстоятельств, суд пришел к обоснованному выводу о том, что достижение установленных законом целей наказания возможно лишь при назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, мотивировав надлежащим образом принятое решение, с которым соглашается и суд апелляционной инстанции. При этом размер наказания определен в размере, предусмотренном санкцией инкриминируемой статьи, с учетом требований ч.1 ст.62 УК РФ.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, предусмотренных ст.64 УК РФ, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, как не нашел и оснований для применения положений ч.6 ст.15 ст.ст.53.1, 73 УК РФ, мотивировав свои выводы в приговоре должным образом, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Вид исправительного учреждения определен верно, в соответствии с требованиями п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ, с приведением мотивов принятого решения, при этом, вопреки доводам апелляционного представления, наступившие последствия судом учтены при оценке степени общественной опасности совершенного преступления, что не противоречит разъяснениям, данным в п.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. N 58 « О практике назначения судами РФ уголовного наказания».

Таким образом, суд принял во внимание все обстоятельства, подлежащие учету при определении вида и размера наказания, которое следует признать справедливым, соразмерным содеянному, оно полностью отвечает требованиям индивидуализации и справедливости, в связи с чем, вопреки доводам апелляционных жалоб и представления, оснований считать назначенное осужденному наказание чрезмерно мягким не имеется.

Гражданские иски потерпевшей Х и П2 - законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего Х1 о взыскании с осужденного компенсации морального вреда, причиненного преступлением, рассмотрены в рамках уголовного дела в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. При этом размер компенсации морального вреда каждому из истцов определен судом в соответствии со ст. 151, 1101 ГК РФ, с учетом причиненных потерпевшим в результате преступления нравственных и физических страданий, с соблюдением принципов разумности и справедливости, степени вины причинителя вреда, материального положения осужденного и иных обстоятельств, подлежащих учету в соответствии с требованиями закона. Оснований не согласиться с указанным размером компенсации морального вреда у суда апелляционной инстанции не имеется.

С учетом изложенного, оснований к отмене или изменению приговора по доводам апелляционных жалоб и представления прокурора суд апелляционной инстанции не находит.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену судебного решения, не допущено.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

приговор Индустриального районного суда г.Барнаула Алтайского края от 5 июля 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевших и апелляционное представление прокурора – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии вступившего в законную силу судебного решения. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Осужденный, содержащийся под стражей, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, о чем может быть заявлено в кассационной жалобе, либо в течение трёх суток со дня получения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий Н.В. Ярыгина Н.В. Ярыгина

Судьи Л.Е. Щигорева Л.Е. Щигорева

Г.П. Тарахова

<данные изъяты>