АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
РЕШЕНИЕ
10 января 2025 года
Дело № А33-9562/2024
Красноярск
Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 17.12.2024 года.
В полном объёме решение изготовлено 10.01.2025 года.
Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Ника» (ИНН <***>, ОГРН <***>) к обществу с ограниченной ответственностью «Ценные решения» (ИНН <***>, ОГРН <***>) о взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами;
в присутствии в судебном заседании:
- представителя истца: ФИО1 (полномочия подтверждаются выпиской из ЕГРЮЛ);
- представителя истца: ФИО2 (полномочия подтверждаются доверенностью);
- представителя ответчика: ФИО3 (полномочия подтверждаются доверенностью, участие обеспечено дистанционно с использованием системы веб-конференции);
- представителя ответчика: ФИО4 (полномочия подтверждаются доверенностью, участие обеспечено дистанционно с использованием системы веб-конференции);
при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Гелбутовской А.О.;
установил:
общество с ограниченной ответственностью «Ника» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Ценные решения» (далее – ответчик) о взыскании неосновательного обогащения в размере 155 015 руб. и процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 15.02.2024 по 01.04.2024 в размере 3 185,01 руб. с присуждением процентов за последующие (будущие) периоды до момента полного возврата неосновательного обогащения и возмещением судебных расходов.
Определением от 04.04.2024 возбуждено производство по делу. Дело изначально рассматривалось в порядке упрощенного производства. В последующем суд перешел к рассмотрению дела по общим правилам искового производства.
В ходе рассмотрения дела судом удовлетворено ходатайство истца об изменении размера исковых требований, истец просил взыскать неосновательное обогащение в размере 150 015 руб. и проценты за пользование чужими денежными средствами за период 29.11.2023 по 01.10.2024 в размере 20 725,01 руб.
Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 17.12.2024, с извещением участников судебного спора о судебном разбирательстве и размещением сведений о дате и времени судебного заседания на сайте суда.
Исследовав материалы дела, арбитражный суд пришел к следующим выводам.
Между сторонами заключен договор № 88/23 от 15.11.2023, по которому истец является заказчиком, а ответчик исполнителем услуг по созданию автоматической воронки продаж продукта заказчика. Подробный перечень работ, относящихся к предмету договора, и их стоимость указаны в приложении № 1 к договору.
Ответчик выставил счет на оплату № 334 от 15.11.2023 на сумму 155 015 руб., которую истец оплатил согласно платежному поручению № 336 от 15.11.2023.
Через небольшое время между сторонами возникли разногласия относительно дальнейшего взаимодействия в рамках договора. Стороны осуществляли общение через мессенджер WhatsApp. В одном из сообщений от 28.11.2023 истец указал, что он взял паузу, чтобы еще раз подумать, отметив, что по его ощущениям он еще не готов или не время еще пока для робота. В этом же сообщении буквально указано «Поэтому наверное мы откажемся пока. Может позже надумаем». После этого 30.01.2024 истец предъявил ответчику требование вернуть предоплату в размере 155 015 руб.
Ответчик счел, что указанное сообщение не является однозначным для того, чтобы считать истца отказавшимся от дальнейшего сотрудничества. Кроме того, ответчик в своем отзыве отмечал, что отказ от договора подряда не предусмотрен ни законом, ни вышеуказанным договором, договор может быть расторгнут досрочно только на основании соглашения сторон (пункт 9.4 договора).
Ответчик исходил из того, что по состоянию на дату получения требования о возврате предоплаты (30.01.2024) он выполнил 5 видов работ, предусмотренных в приложении № 1 к договору: 1) брифинг (5 000 руб.); 2) разработка индивидуальных скриптов (40 000 руб.); 3) создание личного кабинета (10 000 руб.); 4) техническая сборка голосовых роботов и автоворонок (42 500 руб. из 50 000 руб.; выполнено на 85%); интеграция с воронкой продаж, настройка CRM системы на платформе semantic.pro для автоматической воронки продаж (10 000 руб.).
В связи с чем ответчик в своем отзыве указывал, что на 30.01.2024 работы им выполнены на сумму 107 500 руб., не освоенный аванс составлял 47 515 руб. Как указывал ответчик, он направил истцу акт выполненных работ № 21 на сумму 107 500 руб., а 17.04.2024 ответчик направил истцу акт № 41 на сумму 47 515 руб.
Поскольку разногласия по поводу возврата предоплаты не удалось урегулировать, истец обратился в суд с вышеуказанным иском.
Согласно пункту 1 статьи 702 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.
В соответствии с пунктом 1 статьи 779 ГК РФ и пунктом 1 статьи 781 ГК РФ по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.
При этом в соответствии с пунктом 1 статьи 782 ГК РФ заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов. Указанное законоположение предоставляет заказчику право на немотивированный односторонний отказ от исполнения договора (пункт 4 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 "О свободе договора и ее пределах") и представляет собой частный случай одностороннего отказа от договора (пункты 1, 2 статьи 450.1 ГК РФ).
Как отражено в пункте 3.1 постановления Конституционного Суда РФ от 23.01.2007 № 1-П, давая нормативную дефиницию договора возмездного оказания услуг, федеральный законодатель в пункте 1 статьи 779 ГК РФ предметом данного договора называет совершение определенных действий или осуществление определенной деятельности исполнителем. Определяя исчерпывающим образом такое существенное условие договора, как его предмет, федеральный законодатель не включил в понятие предмета договора возмездного оказания услуг достижение результата, ради которого он заключается. Выделение в качестве предмета данного договора совершения определенных действий или осуществления определенной деятельности обусловлено тем, что даже в рамках одного вида услуг результат, ради которого заключается договор, в каждом конкретном случае не всегда достижим, в том числе в силу объективных причин.
По договору подряда для заказчика, прежде всего, имеет значение достижение подрядчиком определенного вещественного результата, а при возмездном оказании услуг заказчика интересует именно деятельность исполнителя, не приводящая непосредственно к созданию вещественного результата, и как правило, оплате подлежат именно действия (деятельность), ведущие к результату, а не сам результат. Подряд направлен на осуществление действий фактических, призванных непосредственно обеспечить определенный материальный результат (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 04.04.2023 № 305-ЭС22-24429, постановления Президиума ВАС РФ от 24.09.2013 № 4593/13, от 30.07.2012 № 1456/12, от 27.04.2010 № 18140/09).
В настоящем случае работы, предусмотренные условиями договора, хоть и имеют определенную направленность на достижение полезного для заказчика результата, но они носят эфемерный, виртуальный характер, что в большей мере соответствует природе договора возмездного оказания услуг, а не договора подряда, независимо от того, как называется договор и какие формулировки использованы в его тексте.
Обязательство исполнителя совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность по заданию заказчика и обязательство заказчика уплатить обусловленную договором цену в порядке, предусмотренном сделкой (статья 328 ГК РФ).
Право исполнителя на оплату услуг вытекает из недопустимости нарушения эквивалентности встречных предоставлений (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.03.2023 № 307-ЭС22-22917, от 04.08.2022 № 306-ЭС22-8161, от 24.12.2020 № 306-ЭС20-14567, от 18.08.2020 № 309-ЭС20-9064, от 06.08.2020 № 301-ЭС19-25810, постановление Президиума ВАС РФ от 13.05.2014 № 19371/13, пункт 5 постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 № 35 "О последствиях расторжения договора").
Обязанность по оплате является встречной по отношению к обязанности исполнителя оказать услугу, одна обусловлена другой. Правовая кауза указанных отношений состоит в эквивалентом обмене встречными предоставлениями (услуга за деньги). Оплата услуг подлежит по факту их оказания. Именно факт оказания услуг порождает обязательство заказчика по их оплате вне зависимости от порядка осуществления расчетов (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 04.04.2023 № 305-ЭС22-24429, от 19.01.2018 № 310-ЭС17-11570, постановления Президиума ВАС РФ от 13.05.2014 № 19371/13, от 04.06.2013 № 37/13, от 28.05.2013 № 18045/12, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 23.09.2014 № 49-КГ14-10, от 08.09.2009 № 5-В09-100).
По смыслу пункта 1 статьи 423 ГК РФ плата по договору за оказание услуг, как и по всякому возмездному договору, производится за исполнение своих обязанностей с учетом фактически совершенных исполнителем действий (деятельности) (постановление Конституционного Суда РФ от 23.01.2007 № 1-П, постановления Президиума ВАС РФ от 14.11.2006 № 8259/06, от 02.12.2003 № 11406/03, от 24.07.2001 № 921/01, от 17.07.2001 № 5841/01, от 25.07.2000 № 7308/99, от 30.05.2000 № 8079/99, определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 78-КГ19-32, пункт 2 информационное письмо Президиума ВАС РФ от 29.09.1999 № 48 "О некоторых вопросах судебной практики, возникающих при рассмотрении споров, связанных с договорами на оказание правовых услуг").
Стоит также отметить, что в любом случае услуги представляют интерес для заказчика не сами по себе, они должны быть направлены на достижение определенного результата. Обычно в качестве результата оказания услуг указывается некая польза, которую осуществленное исполнителем предоставление при определенных условиях должно принести заказчику. Исполнитель при этом должен представить доказательства приложения максимальных усилий по достижению обусловленной договором цели.
Более того, в первую очередь спрос заказчика на услуги исполнителя становится связующим фактором, обусловливающим как таковую потенциальную возможность заключения договора. Это означает, что «нормальные» договорные отношения подразумевают наличие субъекта, заинтересованного в получении услуг. Иначе деятельность исполнителя обессмысливается.
В связи с изложенным одним из юридически значимых обстоятельств по спорам о взыскании задолженности по оплате услуг является факт исполнения договора на оказание услуг его сторонами. В предмет исследования входят обстоятельства, связанные с выполнением исполнителем обязанностей по оказанию услуг, перечисленных в договоре, а именно когда и какие были совершены действия (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 04.02.2015 № 308-ЭС14-1778, определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 23.09.2014 № 49-КГ14-10).
Как отмечается в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.02.2024 № 305-ЭС23-15177, от 31.01.2023 № 305-ЭС22-13675, распределение обязанности по доказыванию обстоятельств дела между сторонами спора должно учитывать объективные возможности участников оборота обеспечить подтверждение имеющих значение для дела фактов. Неблагоприятный для стороны исход спора не может быть предопределен возложением на эту сторону заведомо неисполнимой для нее обязанности по доказыванию, например, возложением обязанности по доказыванию факта отсутствия правоотношений (отрицательный факт).
Поэтому бремя доказывания распределяется таким образом, что отрицательный факт для одной стороны трансформируется в положительный факт для другой стороны (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.10.2022 № 305-ЭС22-12647, от 23.05.2019 № 305-ЭС18-26293, от 10.06.2015 № 305-ЭС15-2572, от 27.05.2015 № 302-ЭС14-7670).
Обязанность доказать возникновение договорного обязательства возлагается на кредитора, а доказывание исполнения обязательства составляет обязанность должника, так как ему легче доказать факт исполнения, чем кредитору доказывать факт неисполнения (постановление Президиума ВАС РФ от 29.01.2013 № 11524/12).
В настоящем случае истец не может доказать отрицательный факт – неоказание услуг, тогда как ответчик, являясь профессиональным участником отношений, должен быть готов к тому, чтобы доказать положительный факт – оказание услуг, поскольку именно в сфере его контроля находится процесс оказания услуг и только он знает все тонкости и нюансы своей деятельности, в том числе особенности по объективизации своей работы во вне, способах фиксации проделанной работы и ее результатов.
Однако утверждения ответчика по факту оказания услуг и представленные им материалы оказались не проверяемыми. Ответчик владеет профессиональными навыками использования компьютера и программного обеспечения. Соответственно, в отличие от истца, он имеет больше возможностей представлять доказательства совершения тех или иных действий, которые ответчик может выдавать за оказание услуг. Однако при вышеизложенных обстоятельствах возникновения спора имеет значение именно реальность оказания услуг, а не только формальная сторона фиксации данного факта.
В связи с чем судом отмечается противоречивость поведения ответчика, выраженная в общении с истцом в ходе переписки с использованием мессенджера WhatsApp, которое не поддается разумному объяснению с точки зрения обычных представлений любого среднестатистического (абстрактного) участника гражданского оборота о заботе об интересах контрагента, о партнерских взаимоотношениях между профессиональным исполнителем и его клиентом.
После предъявления требования о возврате денежных средств (сообщение от 28.11.2023) истец с использованием мессенджера WhatsApp 06.02.2024 направил ответчику сообщение, в котором указано, что истец ждет ответ на возврат денежных средств. Ответчик сообщил, что ответ руководства будет предоставлен в течение 10 рабочих дней.
20.02.2024 истец написал ответчику сообщение с вопросом «Что с нашим возвратом?». Ответчик сообщил, что руководитель сформировал несколько вопросов, которые предлагается обсудить в режиме онлайн-встречи и прийти к консенсусу. Истцу предложено провести встречу 26, 27 или 28 февраля. Однако истец в ответ дал понять, что он не намерен осуществлять встречи и по сути требовал ответа на поставленный вопрос.
В последующем 22.02.2024 ответчик сообщил истцу о том, что юристом ответчика подготавливается дополнительное соглашение, 28.02.2024 истцу сообщено, что ответ направлен на его электронную почту. После чего в тот же день истец выразил несогласие, указав на то, что брифинг прошел 17.11.2023, а 28.11.2023 он сообщил о приостановлении взаимодействия.
Далее, 29.02.2024 ответчик в ответ на требования истца процитировал сообщение истца от 28.11.2023 с изложением своих размышлений по поводу неоднозначности использованных истцом слов для выражения своей воли по поводу дальнейшего взаимодействия в рамках договора. Ответчик сослался на пункт 9.4 договора, отмечая возможность его расторжения только по соглашению. А также ответчик указывал на то, что он готов пойти навстречу истцу и предлагает расторгнуть договор с возвращением истцу 47 515 руб. Кроме того, ответчик указал на то, что в случае отказа урегулировать разногласия предложенным способом, он приступит к дальнейшему исполнению договора.
Истец в ответ сообщил о намерениях обратиться в суд. После этого ответчик 05.03.2024 направил истцу сообщение в котором указывалось на то, что несмотря на намерения истца обратиться в суд, ответчик не имел оснований приостановить работы. В связи с чем ответчик высылает акт по уже выполненным работам с ожиданием подписания от истца скан-версии. Как указано в сообщении, ответчик перейдет к выполнению оставшейся к исполнению части работ, без обратной связи истца по скрипту ответчик перейдет к завершению сборки робота, а далее ответчик будет ждать от истца базу для обучения робота, после чего робот будет передан истцу. В сообщениях также приводятся ссылки на файл скрипта и текстовую версию скрипта.
Истец со своей стороны вновь указал, что исходя из его сообщения от 28.11.2023, ответчик должен был приостановить все дальнейшие действия. 19.03.2024 ответчик сообщил истцу, что соглашение о расторжении договора не подписано, поэтому ответчик завершил сборку робота. В сообщении приводится ссылка на текстовый звонок. Далее, как указано в сообщении, ответчик перешел к следующему этапу работ, т.е. обучению робота. Ответчик указал, что он будет ждать от истца базу для обучения робота в течение 2 рабочих дней, после чего ответчик перейдет к этапу обучения робота. В ответ истец сообщил о том, что он обратился в суд.
Однако 22.03.2024 ответчик повторно сообщил, что он будет ждать от истца базу для обучения робота, после чего ответчик перейдет к этапу обучения робота. 15.04.2024 ответчик направил посредством мессенджера WhatsApp документ со ссылкой на акт выполненных работ с просьбой истца подписать скан-копию акта. Также ответчик сделал ссылки на страницу входа в кабинет и презентацию выполненных работ в формате видео-ролика.
Изложенная переписка демонстрирует очевидный формализм, абсурдность поведения и правовой позиции ответчика, поскольку несмотря на выраженную истцом изначально позицию и затем поддержанную позицию в ходе дальнейшей переписки ответчик не мог не понимать действительного интереса истца. Хоть истец и прямо не потребовал в сообщении от 28.11.2023 вернуть денежные средства, однако из контекста сообщения, даже при использованных истцом слов и предложений, с достаточной очевидностью усматривался интерес истца в приостановлении совершения каких-либо действий по договору. По меньшей мере, любой осмотрительный профессиональный исполнитель на месте ответчика, действительно действуя добросовестно по отношению к своему клиенту, поинтересовался бы мнением истца и уточнил бы его позицию в случае, если у исполнителя остались какие-либо неясности по поводу дальнейших намерений заказчика.
Трудно представить, что после направления сообщения от 28.11.2023 у ответчика могло сформироваться устойчивое убеждение относительно одобрения истцом дальнейших действий по исполнению договора. Добросовестный участник гражданского оборота на месте ответчика в такой ситуации не стал бы прилагать усилия по выполнению работы, будучи не уверенным в том, что эта работа будет полезной заказчику, принята им. Обратное поведение оправдано тогда, кода процесс оказания услуг трудно приостановить или такое приостановление связано с существенными негативными последствиями, убытками и пр.
Сообщение истца от 28.11.2023 о приостановлении работ явно указывало на то, что исполнителю не стоит рассчитывать на дальнейшее сотрудничество в рамках заключенного договора. В такой ситуации выполнение исполнителем какой-либо работы вопреки интересам заказчика не имеет разумного объяснения, а значит, является невероятным.
При последующих признаках возникающих разногласий (в ходе дальнейшей переписки) ответчик продолжал по сути делать вид, что договорные отношения развиваются нормальным образом и совершать действия по предмету договора, осознавая отсутствие реального субъекта, заинтересованного в получении услуг. Такое поведение само по себе является иррациональным независимо от условий договора, в частности возможности одностороннего расторжения договора. Нет никакого смысла совершать действия по исполнению договора, если заведомо известно о том, что для заказчика результаты деятельности исполнителя уже не будут иметь потребительской ценности. Мотивы поведения ответчика видятся только в искусственном создании условий для удержания полученной предоплаты. Более того, намеренный характер действий ответчика усматривается в его сообщении, где он прокомментировал неоднозначность требования истца о приостановлении работ. Ответчик создавал впечатление того, что ему ничего не ясно.
Иными словами услуги навязывались с использованием формулировок договора, разработанных ответчиком как более сильной стороной в спорных отношениях, позволяющих формально ответчику ссылаться на завершение одного этапа работ и переход к выполнению другого этапа в случае пассивного поведения истца. При этом, разумеется, что в рассматриваемой ситуации поведение истца, заявившего об утрате интереса к получению услуг на начальном этапе взаимодействия, не могло быть иным, кроме как пассивным. В результате, как бы заказчик не поступил, ответчик имеет возможность гарантировать себе более выгодное коммерческое положение – сохранить полученную предоплату при любом развитии событий, не считаясь с мнением заказчика. Из поведения ответчика усматривается, что получив предоплату, он любыми средствами готов был ее удержать, не соглашаясь на расторжение договора с возвратом денежных средств в полном объеме.
В связи с чем представленные ответчиком материалы в действительности не подтверждают реальность оказания услуг по второму и последующим этапам, предусмотренным приложением № 1 к договору. Бесспорным является только оказание услуги в виде брифинга (1 этап приложения № 1 к договору), поскольку проведение брифинга хронологически предшествовало направлению истцом сообщения от 28.11.2023 о приостановлении работ. Истец сам ссылался на то, что указанная услуга была единственной, которую ответчик оказал.
Последующее общение между сторонами (после заявления истцом 28.11.2023 о приостановлении работ) не отличалось конструктивностью. Несмотря на это, ответчик неоднократно продолжал предупреждать истца о преступлении к последующему этапу выполнения работ с направлением акта выполненных работ, заведомо понимая, что истец будет пассивен.
Примечательно, что сначала ответчик утверждал об оказании им услуг на сумму 107 500 руб., а в ходе уже явного конфликта (когда не ожидается позитивное договорное взаимодействие) он освоил остаток аванса на сумму 47 515 руб., выполнив оставшиеся этапы работ. Таким поведением ответчик сам себя дискредитировал, поскольку из его действий усматривается, что уже на стадии конфликта (при осознании реальности намерений истца обратиться в суд) своими сообщениями со ссылками и упоминанием о необходимости согласования дальнейших этапов работ он намеренно создавал условия для отклонения ожидаемых в обозримом будущем правопритязаний истца, позиционируя себя как правомерно действующей стороной в споре.
В таких условиях, даже если после получения сообщения от 28.11.2023 о приостановлении работ ответчик действительно совершал какие-то действия по исполнению договора, у него отсутствует законный интерес считать услуги оказанными в отсутствие реального субъекта, заинтересованного в получении таких услуг.
Как и при осуществлении любого иного гражданского права, в силу положений пункта 3 статьи 1, пункта 1 статьи 10 и пункта 3 статьи 307 ГК РФ сторона обязательства должна действовать добросовестно - учитывать права и законные интересы другой стороны, воздерживаться от намеренного причинения вреда. Сторона должна действовать добросовестно, соизмеряя свои действия с поведением, ожидаемым от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны. Принцип добросовестности предполагает, что исполняющее обязательство лицо, учитывая права и законные интересы контрагента, должно воздерживаться от поведения, способного негативно повлиять на имущественную сферу контрагента. При завершении отношений сторона должна учитывать интересы контрагента, избегая причинения последнему неоправданных потерь (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.11.2023 № 310-ЭС23-14161, от 21.04.2023 № 305-ЭС22-20125, от 09.09.2021 № 302-ЭС21-5294).
Вопреки изложенному ответчик пытался создать правовое оправдание для дальнейшего удержания полученной предоплаты. Его намерения состояли в том, чтобы и дальше сохранять сложившееся состояние. Поведение ответчика является деструктивным с точки зрения принципов разумности, добросовестности, становления и развития партнерских деловых отношений между участниками гражданского оборота, направленным на извлечение собственных выгод из сложившегося положения за счет ущемления интересов контрагента (пункты 3-4 статьи 1, статья 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ).
Сторона договора в случае существенного нарушения баланса интересов сторон вправе на основании статьи 10 ГК РФ заявить о недопустимости применения договорных условий, являющихся явно обременительными (несправедливые договорные условия), если эта сторона была поставлена в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, проект которого был предложен другой стороной, то есть оказалась слабой стороной договора (пункт 9 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 "О свободе договора и ее пределах").
В ситуации, когда сторона договора не имеет возможности активно и беспрепятственно участвовать в согласовании условий договора на стадии его заключения (к заключению предложена стандартная форма договора; проект договора разработан лицом, профессионально осуществляющим деятельность в соответствующей сфере, требующей специальных познаний; договор заключается с лицом, занимающим доминирующее положение на рынке или имеет место иная экономическая зависимость стороны и т.п.), суд не вправе отклонить возражения такой стороны относительно применения спорного условия договора только по той причине, что при заключении договора в отношении этого условия не были высказаны возражения (определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 18.10.2023 № 305-ЭС23-8962).
В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 19.05.2022 № 305-ЭС21-28851 отмечается, что о существенном нарушении интересов сторон договора может свидетельствовать то, что в результате применения соответствующего договорного условия сторона создает себе имущественные выгоды, явно несоразмерные собственному предоставлению, а другая сторона лишается прав, обычно предоставляемых по аналогичным договорам. При этом должно приниматься во внимание, находился ли сторона в положении, затрудняющем согласование иного содержания отдельных условий договора, например, имело ли место уклонение одной из сторон договора от предоставления другой стороне необходимой информации, иное недобросовестное сокрытие информации (пункт 3 статьи 1, пункт 3 статьи 307 ГК РФ).
В пункте 10 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 "О свободе договора и ее пределах" разъясняется, что при рассмотрении споров о защите от несправедливых договорных условий суд должен оценивать спорные условия в совокупности со всеми условиями договора и с учетом всех обстоятельств дела. Так, в частности, суд определяет фактическое соотношение переговорных возможностей сторон и выясняет, было ли присоединение к предложенным условиям вынужденным, а также учитывает уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере, конкуренцию на соответствующем рынке, наличие у присоединившейся стороны реальной возможности вести переговоры или заключить аналогичный договор с третьими лицами на иных условиях и т.д.
В настоящем случае ответчик воспользовался своим положением. Условия договора сформулированы таким образом, что истец фактически стал заложником вступления в отношения с ответчиком. При этом специфика услуг такова, что ответчик по факту не несет никаких материальных затрат для их оказания. В связи с чем поведение ответчика является недобросовестным и несправедливым по отношению к истцу.
Кроме того, при прекращении отношений сторон по договору предполагается, что обязательства переходят в ликвидационную стадию (подлежат сальдированию), что в силу положений абзаца второго пункта 4 статьи 453 ГК РФ влечет необходимость определения завершающей обязанности сторон по соответствующим договорам (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.03.2023 № 310-ЭС22-19858, от 30.09.2021 № 301-ЭС21-10601). Решение вопроса о возврате излишне перечисленной суммы по завершению исполнения договора относится к ликвидационной стадии обязательства, а существующий спор требует оценки качества, объема встречного предоставления и проведения окончательных расчетов между сторонами (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.03.2019 № 305-ЭС18-22569, от 22.11.2018 № 305-ЭС18-11884).
Истец учел оказание услуг по 1 этапу (брифинг) и вычел из общей суммы предоплаты стоимость данной услуги. Поскольку в материалы дела не представлены доказательства реальности оказания услуг в большем объеме, требование истца о взыскании предоплаты в заявленном размере является правомерным.
Также является правомерным требование о взыскании процентов в соответствии с пунктом 1 статьи 395 ГК РФ.
Право заказчика на возврат предварительной оплаты полностью или в соответствующей части (неотработанный аванс) вытекает из недопустимости нарушения эквивалентности встречных предоставлений при определении имущественных последствий расторжения договора (абзац второй пункта 4 статьи 453 ГК РФ и пункт 5 постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 № 35 "О последствиях расторжения договора").
Возврат неотработанного аванса является следствием неисполнения стороной обязательств по договору, а нормы о неосновательном обогащении применяются к отношениям по возврату аванса как общие нормы вследствие отсутствия прямого регулирования специальными нормами, не меняя источник возникновения данного обязательства – договор (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2024 № 305-ЭС24-6027, от 24.05.2024 № 305-ЭС23-27922).
Истец не учел, что квалифицируемые им денежные средства в качестве неосновательного обогащения являются все-таки авансом, предоставленным истцом в счет исполнения договорных обязательств. Истец неверно определил, в какой момент у ответчика возникло денежное обязательство по возврату денежных средств, принимая во внимание то, что до отказа истца от договора ответчик являлся перед истцом должником по неденежному обязательству.
По аналогии с правовой позицией, изложенной в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.05.2018 № 309-ЭС17-21840, от 30.05.2017 № 307-ЭС17-1144 с момента реализации права требования на возврат суммы предварительной оплаты сторона, заявившая данное требование, считается утратившей интерес к дальнейшему исполнению условий договора, а договор – прекратившим свое действие. Предъявление претензии с требованием о возврате ранее перечисленной предварительной оплаты является выражением воли, которую следует расценивать как отказ стороны от исполнения договора, что в соответствии с пунктом 2 статьи 450.1 ГК РФ влечет за собой установленные правовые последствия – его расторжение. С момента совершения указанных действий неденежное обязательство трансформируется в денежное обязательство.
В ситуации, когда договором не предусмотрено прекращение обязательств по окончании срока его действия и ни одна из сторон не заявляет о расторжении договора, предполагается сохранение интереса обеих сторон в исполнении сделки, в том числе за счет полученного аванса. Момент перечисления предварительной оплаты и установленный договором срок оказания услуг не имеют значения для определения момента нарушения прав истца (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.03.2023 № 307-ЭС22-22917, от 04.08.2022 № 306-ЭС22-8161).
Начисление предусмотренных статьей 395 ГК РФ процентов при расторжении договора связано с моментом, в который стороне договора стало известно или должно было стать известно в обычных условиях гражданского оборота, что полученное ею от другой стороны исполнение является излишним (вопрос № 2 раздела «Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике» обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016).
Только с расторжением договора у ответчика отпадают правовые основания для удержания аванса. Право сохранить за собой аванс с этого момента прекращается и на основании пункта 1 статьи 1102 ГК РФ у ответчика возникает обязательство по его возврату (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 24.08.2017 № 302-ЭС17-945, постановление Президиума ВАС РФ от 01.12.2011 № 10406/11).
В настоящем случае требование о возврате денежных средств впервые недвусмысленно было заявлено истцом 30.01.2024. Соответственно, с учетом правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.03.2018 № 305-ЭС17-22712, в этот же день обязательство ответчика по оказанию услуг трансформировалось в денежное обязательство по возврату предоплаты. В связи с чем проценты подлежат начислению с 30.01.2024. С учетом допущенной истцом ошибки суд произвел перерасчет процентов. Их размер за период с 30.01.2024 по 01.10.2024 составил 16 731,19 руб.:
Задолженность,руб.
Период просрочки
Ставка
Днейвгоду
Проценты,руб.
c
по
дни
[1]
[2]
[3]
[4]
[5]
[6]
[1]x[4]x[5]/[6]
150 015
30.01.2024
28.07.2024
181
16%
366
11 870,04
150 015
29.07.2024
15.09.2024
49
18%
366
3 615,12
150 015
16.09.2024
01.10.2024
16
19%
366
1 246,03
В соответствии с пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" истец вправе на основании решения по настоящему делу продолжать взимать проценты за последующие периоды по день погашения долга в том же порядке и без необходимости возбуждения для этого отдельных судебных производств.
В таком случае в дальнейшем расчет процентов, начисляемых после вынесения решения, осуществляется в процессе его исполнения судебным приставом-исполнителем, а в случаях, установленных законом, - иными органами, организациями, в том числе органами казначейства, банками и иными кредитными организациями, должностными лицами и гражданами, уполномоченными на исполнение судебных актов.
В связи с изложенным заявленный иск подлежит частичному удовлетворению, а расходы истца по оплате государственной пошлины возмещению за счет ответчика соразмерно объему удовлетворения иска. С учетом того, что цена иска была увеличена в ходе рассмотрения дела, на основании части 3 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ с обеих сторон в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина соразмерно объему удовлетворения/отклонения иска.
Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 Арбитражного процессуального кодекса РФ, Арбитражный суд Красноярского края
РЕШИЛ:
исковые требования удовлетворить частично.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Ценные решения» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Ника» (ИНН <***>, ОГРН <***>) 150 015 руб. задолженности, 16 731 руб. 19 коп. – процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 30.01.2024 по 01.10.2024, проценты за пользование чужими денежными средствами, подлежащие начислению на сумму долга в размере 150 015 руб. за каждый день просрочки, рассчитанные по ключевой ставке Банка России, начиная с 02.10.2024 по день фактического исполнения обязательства, а также 5 608 руб. 10 коп. судебных расходов по уплате государственной пошлины.
В удовлетворении оставшейся части иска отказать.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Ценные решения» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в доход федерального бюджета 366 руб. 98 коп. государственной пошлины.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Ника» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в доход федерального бюджета 09 руб. 02 коп. государственной пошлины.
Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.
Судья
Э.А. Дранишникова