Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, Владивосток, 690001

www.5aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Владивосток Дело

№ А51-29670/2016

28 апреля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 21 апреля 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 28 апреля 2025 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Т.В. Рева,

судей А.В. Ветошкевич, М.Н. Гарбуза,

при ведении протокола секретарем судебного заседания В.А. Ячмень,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего ФИО2,

апелляционные производства № 05АП-1193/2025, 05АП-1451/2025

на определение от 11.02.2025

судьи О.В.Васенко

по делу № А51-29670/2016 Арбитражного суда Приморского края

по заявлению ФИО1 о процессуальном правопреемстве,

третьи лица: арбитражный управляющий ФИО3, арбитражный управляющий ФИО4,

в рамках дела по заявлению Федеральной налоговой службы о признании общества с ограниченной ответственностью «Нико бункер» (ОГРН <***>, ИНН <***>, место нахождения: 690003, <...>) несостоятельным (банкротом),

при участии:

от арбитражного управляющего ФИО4: представитель ФИО5 (в режиме веб-конференции) по доверенности от 12.07.2023 сроком действия 3 года, паспорт;

от конкурсного управляющего ООО «Нико Бункер»: представитель ФИО6 (с опозданием, в режиме веб-конференции) по доверенности от 07.04.2025 сроком действия 3 года, паспорт;

иные лица, не явились, надлежаще извещены,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Приморского края от 12.01.2017 принято заявление Федеральной налоговой службы (далее – ФНС России) о признании общества с ограниченной ответственностью «Нико Бункер» (далее – должник, ООО «Нико Бункер») несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу.

Определением суда от 27.12.2017 в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО7.

Определением от 28.03.2018 признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра (далее - реестр) требований кредиторов должника требования общества с ограниченной ответственностью «Сервис-Терминал» (далее - ООО «Сервис-Терминал») в размере 83 504 944,96 руб. основной задолженности.

Решением суда от 12.11.2018 ООО «Нико Бункер» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3 (далее – арбитражный управляющий ФИО3).

Определением суда от 11.04.2019 произведена замена ООО «Сервис-Терминал» на его правопреемника – общество с ограниченной ответственностью «ДВ Бункер» (далее - ООО «ДВ Бункер») в третьей очереди реестра с суммой требований 83 504 944,96 руб.

Определением суда от 02.12.2021 новым конкурсным управляющим утвержден ФИО4 (далее – арбитражный управляющий ФИО4). Определением суда от 28.11.2024 конкурсным управляющим утвержден ФИО2 (далее – конкурсный управляющий).

В рамках дела о банкротстве ФИО1 (далее - заявитель) 03.09.2024 обратился в арбитражный суд с заявлением о процессуальном правопреемстве, в котором просил заменить ООО «ДВ Бункер» на его правопреемника – ФИО8 в части требований в размере 43 000 000 руб. основной задолженности.

Определением суда от 05.11.2024 к участию в споре привлечены арбитражный управляющий ФИО3, ФИО9, арбитражный управляющий ФИО4, общество с ограниченной ответственностью «Нико» (далее – ООО «Нико»).

Определением арбитражного суда от 11.02.2025 произведена замена в порядке процессуального правопреемства в реестре кредитора ООО «ДВ Бункер» на правопреемника - ФИО1 в части требований в размере 43 000 000 руб. основной задолженности; указано, что требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Не согласившись с принятым судебным актом ФИО1 обратился в Пятый арбитражный апелляционный суд жалобой, в которой, ссылаясь на неправильное применение судом первой инстанции норм материального права, просил судебный акт изменить: исключить из мотивировочной части вывод об аффилированностиФИО1 по отношению к должнику и его контролирующему лицу, а также исключить из резолютивной части: «установить, что требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты». Приведены доводы о неправомерности указанного решения суда, в частности произведения им пересмотра ранее вынесенных судебный актов в отношении кредиторов и установления размера их требований. Также указано на отсутствие достаточных доказательств заинтересованности сторон, в том числе недоказанность осуществления ФИО1 фактического контроля над должником, тем более с учетом, что он не был привлечен судом к участию в таком обособленном споре.

Определением апелляционного суда от 12.03.2025 апелляционная жалоба оставлена без движения на срок до 02.04.2025. Определением апелляционного суда от 02.04.2025 в связи с устранением обстоятельств, послуживших основанием для оставления жалобы без движения, последняя принята к производству, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 21.04.2025.

Также выражая несогласие с вынесенным судом первой инстанции определением конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с жалобой, в которой просил определение отменить, принять по делу новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении требований ФИО1 о замене кредитора в реестре требований кредиторов должника. В обоснование жалобы приведены доводы о фактическом отсутствии дебиторской задолженности, переданной по договору цессии и мнимости договора уступки части прав требования, совершенной лицами со злоупотреблением правом, для получении формального статуса лица, участвующего в деле.

Определением апелляционного суда от 25.03.2025 жалоба конкурсного управляющего принята к производству, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 21.04.2025.

В канцелярию суда от арбитражного управляющего ФИО3 поступило ходатайство о рассмотрении апелляционной жалобы в отсутствие его представителя. Суд, руководствуясь статьями 156, 159, 184, 185, 258 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), рассмотрел заявленное ходатайство и определил его удовлетворить.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, о причине неявки не сообщили. Представители лиц, участвующих в деле, не возражали против рассмотрения дела в их отсутствие. Суд, руководствуясь статьями 156, 266 АПК РФ, провел судебное заседание в отсутствие не явившихся иных лиц, участвующих в деле.

В материалы дела в порядке статьи 262 АПК РФ поступили письменные отзывы на апелляционные жалобы от ФИО1, арбитражного управляющего ФИО4, арбитражного управляющего ФИО3 (доводы приведены в ходатайстве о рассмотрении спора в его отсутствие), которые приобщены к материалам дела.

Представитель конкурсного управляющего поддерживал доводы своей апелляционной жалобы; возражал по доводам жалобы ФИО1 Определение суда первой инстанции просил отменить по основаниям, изложенным в апелляционной жалобе.

Представитель арбитражного управляющего ФИО4 поддерживал доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего по основаниям изложенным в представленном отзыве; возражал по доводам жалобы ФИО1

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционных жалоб, проверив в порядке статей 266-272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, Пятый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о наличии оснований для частичного изменения определения от 11.02.2025 исходя из следующего.

По материалам дела апелляционным судом установлено, 22.07.2024 междуООО «ДВ Бункер» (цедент) и ФИО1 (цессионарий) заключен договор уступки части права требования (цессии) (далее – договор цессии), по условиям которого цедент уступает цессионарию, а цессионарий принимает и оплачивает часть права требования к ООО «Нико Бункер», принадлежащее цеденту (в договоре допущена опечатка и указано «цессионарию») согласно договору уступки права от 16.01.20219 № 1, заключенному между ООО «Сервис-Терминал» и ООО «ДВ Бункер», возникшее на основании вступившего в законную силу решения Арбитражного суда Приморского края от 07.12.2016 по делу № А51-18500/2016 о взыскании 83 504 944,96 руб., в части 43 000 000 руб. Согласно пункту 2.1 договора цена уступки требования составляет 50 000 руб. Требование переходит к цессионарию в момент заключения договора (пункт 3.1 договора).

Удовлетворяя требования цессионария о процессуальном правопреемстве, арбитражный суд, руководствуясь положениями статьей 382 и 384 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также специальным нормами законодательства о банкротстве указал на отсутствие доказательств произведения должником расчетов с первоначальным кредитором, что подтверждает наличие правовых оснований для проведения процессуального правопреемства. При этом сделав вывод об аффилированности ФИО1 и должника, а также его контролирующего лица определил понизить очередность установления требования цессионария в реестре до ликвидационной квоты.

Повторно рассмотрев обособленный спор по имеющимся в нем доказательствам, апелляционный суд пришел к следующим выводам.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ, пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Нормы Закона о банкротстве не исключают замену конкурсного кредитора, требования которого включены в реестр требований кредиторов должника, в порядке процессуального правопреемства на основании статьи 48 АПК РФ.

В соответствии с частью 1 статьи 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

Из приведенной нормы права следует, что основанием процессуального правопреемства является правопреемство в материальном правоотношении, при этом перечень оснований для замены стороны ее правопреемником является открытым.

В силу пункта 6 статьи 16 Закона о банкротстве требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не определено данным пунктом.

В рассматриваемом случае уступка права требования произведена в соответствии с положениями главы 24 ГК РФ, которая как сделка не противоречит закону, иным правовым актам; форма уступки права требования соответствует статье 389 ГК РФ; в договоре определен объем требований в конкретном денежном выражении.

Согласно пункту 3.1 договора уступки уступаемая часть права требования переходит к цессионарию в момент заключения настоящего договора.

На основании пункта 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором (пункт 2 статьи 382 ГК РФ).

Согласно пункту 1 статьи 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали на момент перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

В силу пункта 1 статьи 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору.

Пунктами 1 и 2 статьи 389.1 ГК РФ предусмотрено, что взаимные права и обязанности цедента и цессионария определяются названным Кодексом и договором между ними, на основании которого производится уступка. Требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

Конкурсный управляющий, возражая о правомерности вывода суда о наличии правовых оснований для проведения процессуального правопреемства, указал на отсутствие оснований для удовлетворения заявления ФИО1 поскольку материалами дела установлено отсутствие задолженности должника перед основным кредитором.

Проанализировав материалы дела, с учетом доводов конкурсного управляющего и иных арбитражных управляющих, коллегия констатирует отсутствие достоверных и бесспорных доказательств, подтверждающих отсутствие задолженности должника перед первоначальным кредитором – ООО «ДВ Бункер» на момент заключения договора уступки.

Так, письма, на которых строят свою позицию конкурсный управляющий и присоседившиеся к нему иные арбитражные управляющие, сами по себе не могут быть отнесены к надлежащим доказательствам погашения обязательств должника перед ООО «ДВ Бункер». Согласно тексту письма от 10.03.2023, подписанного генеральным директором ООО «ДВ Бункер» ФИО1 и адресованного ФИО9, кредитор сообщает о полном погашении задолженности в размере 44 098 943,12 руб. ФИО9 (должник – ООО «Нико Бункер») перед кредитором ООО «ДВ Бункер» по делу № А51-29670/2016. Данное письмо приложено к уведомлению от 10.03.2023 ФИО9, адресованного конкурсному управляющему должником ФИО4 В уведомлении Великородный А.А. сообщает о полном гашении им задолженности, в том числе перед ООО «ДВ Бункер» на сумму 44 098 943,12 руб. по делу № А51-29670/2016.

Однако письмо и уведомление от 10.03.2023 не являются первичными документами, подтверждающими осуществление расчета с кредитором должника ООО «ДВ Бункер», при этом какие-либо платежные либо иные документы, свидетельствующие об осуществлении расчетов с кредитором (ООО «ДВ Бункер») в дело не представлено. Из поступивших в материалы дела по запросам суда первой инстанции выпискам с расчетных счетов ООО «Нико» и ООО «ДВ Бункер» данные обстоятельства также не усматриваются. Из названных выписок усматривается, что 10.03.2023 зафиксировано поступление на счет ООО «ДВ Бункер» со счета ООО «Нико» денежных средств в размере требований кредитора ООО «ДВ Бункер» на сумму 44 098 943,12 руб. платежным поручением № 805, при этом в назначении платежа указано «оплата по договору беспроцентного займа № 10/03/23-3 от 10.03.2023». Далее из выписок следует, что уже 22.03.2023 указанные денежные средства платежным поручением № 49 возвращены со счета ООО «ДВ Бункер» отправителю (ООО «Нико») с пометкой «возврат по договору беспроцентного займа № 10/03/23-3 от 10.03.2023». Также согласно материалам дела письмом от 16.06.2023 ООО «ДВ Бункер» в лице генерального директора ФИО1 уведомило конкурсного управляющего должником ФИО4 о перечислении ООО «Нико» платежным поручением от 10.03.2023 № 805 суммы задолженности 44 098 943,12 руб. ООО «ДВ Бункер», но в дальнейшем в связи с тем, что ООО «Нико» погасило задолженность перед ООО «ДВ Бункер» в процедуре конкурсного производства с нарушением порядка, предусмотренного статьей 125 Закона о банкротстве, указанная сумма в размере 44 098 943,12 руб. была возвращена ООО «Нико» платежным поручением № 49 от 22.03.2023.

Установленное выше ставит под разумное сомнение и исключает возможность учета вышеназванного платежа от 10.03.2023 в качестве погашения задолженности должника перед ООО «ДВ Бункер». На наличие иных доказательств этому конкурсный и иные арбитражные управляющие не ссылаются.

При таких обстоятельствах позиция конкурсного управляющего и иных арбитражных управляющих об отсутствии задолженности у должника перед ООО «ДВ Бункер» на момент заключения договора уступки, не может быть признана коллегией документально подтвержденной.

Доводы названных лиц о том, что поведение заявителя является злоупотреблением правом, что влечет отказ в процессуальной замене кредитора на заявителя, подлежат отклонению по следующим основаниям.

Конкурсный управляющий сослался на следующие обстоятельства: представление в дело двух видов платежных поручений с одной датой, номером и суммой, но отличающихся назначением платежа, платежное поручение № 49 от 22.03.2023), двух видов одного договора цессии (отличающихся суммой уступленного требования); направление ООО «ДВ Бункер» уведомления от 16.06.2023 в адрес конкурсного управляющего о возврате суммы погашения спустя 3 месяца после такого возврата и после направления конкурсного управляющего должником ФИО4 отзыва на заявление об отмене обеспечительных мер и принятии определении суда об удовлетворении этого заявления (14.06.2023-20.06.2023), при этом арбитражный суд, отменяя обеспечительные меры, исходил именно из того, что реестр погашен в полном объеме; ООО «ДВ Бункер» ликвидировано 29.08.2024, ликвидационный баланс сдан 23.07.2024, при этом заявление о процессуальном правопреемстве подано 03.09.2024 от лица ООО «ДВ Бункер» - уже ликвидированного на этот момент; несмотря на то, что договор уступки заключен 22.074.2024, ООО «ДВ Бункер» продолжало действовать в рамках настоящего дела (приобщало дополнительные документы от 25.07.2024, уточняло требование от 23.08.2024); с учетом цены договора уступки – 50 000 руб. можно сделать вывод, что само общество признало требование к должнику неликвидным и невозможным к удовлетворению. Указанное, по мнению конкурсного управляющего, а также аффилированность должника, ООО «ДВ Бункер», ООО «Нико», ФИО9 и ФИО1 свидетельствуют об отсутствии у заявителя намерения получить удовлетворение своих требований, его единственной целью является возможность участия в деле о банкротстве и затягивание процедуры банкротства.

Как усматривается из материалов дела и подтверждено участниками процесса в судебном заседании апелляционного суда, право требования к должнику приобретено ООО «ДВ Бункер» у ООО «Сервис-Терминал» - лица, не являющегося аффилированным с должником, ООО «ДВ Бункер», заявителем и иными указанными конкурсным управляющим лицами, то есть у независимого кредитора, обладающего правом требования к должнику на основании вступившего в законную силу судебного акта (решение Арбитражного суда Приморского края от 07.12.2016 по делу № А51-18500/2016). ФИО1, в свою очередь, заключая договор цессии от 22.07.2024 с ООО «ДВ Бункер», являлся единственным участником данного общества, находящегося в процедуре ликвидации, при этом, как правильно отметил заявитель в отзыве на апелляционную жалобу конкурсного управляющего, действующее законодательство не содержит запрета на такой способ передачи имущества ликвидируемой коммерческой организации его участнику как уступка права требования к дебитору, более того совершение сделки уступки исключило необходимость возбуждения в дальнейшем нового спора о распределении обнаруженного имущества ликвидированного лица.

Материалам настоящего обособленного спора подтверждается факт оплаты цессионарием (ФИО1) приобретаемых прав требования в полном объеме (представлено платежное поручение от 22.07.2024 № 747788). Как установлено судом выше, уступка права произведена в соответствии с нормами действующего законодательства, договор уступки недействительным не признан.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым аффилированность лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов. В связи с этим включенный в реестр кредитор, обладающий реальным правом требования к должнику, не может быть лишен возможности уступить это право другому кредитору только по причине того, что цессионарий будет являться лицом, аффилированным с должником. Само по себе нахождение в реестре требований кредиторов аффилированного с должником лица не влечет для независимых кредиторов негативных последствий и не является противозаконным. (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2020 № 305-ЭС20-8593).

Таким образом, вопреки позиции конкурсного управляющего и иных арбитражных управляющих, аффилированность ФИО1 по отношению к должнику и контролирующим его лицам, ООО «ДВ Бункер», сама по себе не свидетельствует о злоупотреблении правом и самостоятельным основанием для отказа в процессуальном правопреемстве не является. Смена кредитора в обязательстве не изменяет содержание и характер первоначального требования, обоснованность которого установлена вступившим в законную силу судебным актом. Ни названное выше обстоятельство, ни иные приведенные конкурсным управляющим доводы надлежащими доказательствами того, что переход права требования к ФИО1 влечет нарушение прав и законных интересов должника и его кредиторов, совершен со злоупотреблением правом, не являются (статьи 9, 65 АПК РФ). Так, в отношении довода конкурсного управляющего о наличии в деле двух редакций договора уступки заявитель еще в первой инстанции указал на ошибочное представление им в суд первоначально копии договора в недействующей редакции, при этом в оригинале в дело была представлена только редакция договора уступки, в которой сумма уступленного требования указана в меньшем размере, в отличие от первоначальной представленной редакции копии договора, что не нарушает права участвующих в деле лиц. Подача ООО «ДВ Бункер» в дело о банкротстве должника процессуальных документов после заключения договора цессии также не может быть признана нарушающим права участвующих в деле лиц, более того такие действия могли быть обусловлены тем, что цессионарий (ФИО1) являлся одновременно единственным участником и ликвидатором ООО «ДВ Бункер». Довод о неликвидности приобретенного ФИО1 права требования по договору цессии носит предположительный характер и фактически направлен на освобождение должника от исполнения обязательств, установленных вступившими в законную силу судебными актами, при этом коллегия отмечает, что установление в договоре уступки цены в размере 50 000 руб. согласуется с тем, что цессионарий приобрел право требования к должнику, находящему в процедуре банкротства, а заключение самого договора цессии согласуется с позицией ФИО1 о передаче ему как единственному участнику ликвидируемого юридического лица – ООО «ДВ Бункер» принадлежащего этому лицу имущества (дебиторской задолженности), что соответствует положениям действующего законодательства. Все иные доводы конкурсного управляющего фактически направлены на несогласие с отменой обеспечительных мер, принятых судом в рамках обособленного спора по заявлению конкурсного управляющего должником о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, что предметом настоящего спора не является и само по себе недостаточно для вывода о злоупотреблении правом, влекущим безусловный отказ в правопреемстве.

Фактическое несогласие конкурсного управляющего и иных арбитражных управляющих с заключением договора цессии не может являться основанием для отказа ФИО1 в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве.

В этой связи апелляционный суд, проанализировав представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности и взаимосвязи, установив не опровержение факта задолженности должника перед цедентом – ООО «ДВ Бункер» в объеме уступленного права требования от цедента в пользу цессионария, в отсутствие доказательств признания договора цессии недействительной сделкой, в отсутствие разногласий об исполнении договора цессии между сторонами сделки, приходит к выводу о том, что перемена лица в материальном правоотношении подтверждена надлежащими доказательствами и данное обстоятельство является основанием для процессуального правопреемства в порядке статьи 48 АПК РФ, в связи с чем суд первой инстанции правомерно удовлетворил заявление ФИО1 о процессуальной замене кредитора в реестре.

Вместе с тем коллегия не может согласиться с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для понижения очередности удовлетворения требования заявителя в силу следующего.

Действующее законодательство не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными. Изложенная правовая позиция, в чатсности отражена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2020 № 305-ЭС20-8593.

В связи с этим включенный в реестр кредитор, обладающий реальным правом требования к должнику, не может быть лишен возможности уступить это право другому кредитору только по причине того, что цессионарий будет являться лицом, аффилированным с должником.

Также в пункте 2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), приведены разъяснения о том, что очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующего.

Исходя из пункта 3, 6 Обзора от 29.01.2020, требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса; очередность удовлетворения требования, перешедшего к лицу, контролирующему должника, в связи с переменой кредитора в обязательстве, понижается, если основание перехода этого требования возникло в ситуации имущественного кризиса должника (так, согласно пункту 6.2 Обзора от 29.01.2020, несмотря на то, что в силу статьи 384 ГК РФ к контролирующему лицу как к цессионарию требование перешло в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту его перехода от цедента, на требование, полученное лицом, контролирующим должника, в условиях имущественного кризиса последнего, распространяется тот же режим удовлетворения, что и на требование о возврате компенсационного финансирования, - оно удовлетворяется в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты). При этом в пункте 4 Обзора от 29.01.2020 указано, что очередность удовлетворения требования кредитора, аффилированного с лицом, контролирующим должника, может быть понижена, если этот кредитор предоставил компенсационное финансирование под влиянием контролирующего должника лица.

В рассматриваем случае приобретение требования к должнику по договору цессии осуществлено ФИО1 после признания должника банкротом. Следует отметить, что и ООО «ДВ Бункер» приобрело право требования к должнику после открытия процедуры конкурсного производства в отношении должника (согласно мотивировочной части определения от 11.04.2019 о замене в реестре первоначального кредитора – ООО «Сервис-Терминал» на правопреемника – ООО «ДВ Бункер» между названными лицами в процедуре конкурсного производства по делу № А82-9031/2016 (о банкротстве ООО «Сервис-Терминал») был заключен договор уступки прав требования (цессии) от 16.01.2019 № 1, в соответствии с пунктом 1.1 которого цедент (ООО «Сервис-Терминал») уступает, а цессионарий (ООО «ДВ Бункер») принимает и оплачивает право требования к ООО «Нико Бункер» в размере 83704944,96 руб.).

Соответственно на момент заключения указанных выше договоров цессии должник (ООО «Нико Бункер») уже находился в состоянии имущественного кризиса, вызванного неспособностью своевременно исполнять принятые обязательства перед кредиторами, то есть должник не имел в собственном распоряжении достаточно финансов для осуществления самостоятельной хозяйственной деятельности, его состояние не являлось стабильным, о чем достоверно было известно всем кредиторам должника ввиду признания ООО «Нико Бункер» в рамках настоящего дела о его банкротстве несостоятельным.

Данное обстоятельство не позволяет рассматривать такое приобретение как способ компенсационного финансирования должника в том смысле, который заложен в пункте 6.2 Обзора от 29.01.2020.

Когда должник находится в состоянии имущественного кризиса, приобретение требования у независимого кредитора позволяет отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что исключает необходимость подачи заявлений о банкротстве. В такой ситуации контролирующее либо аффилированное лицо принимает на себя риск того, что должнику посредством использования компенсационного финансирования в конечном счете удастся преодолеть финансовые трудности и вернуться к нормальной деятельности (пункт 3.1 Обзора от 29.01.2020).

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица.

В отличие от обозначенной ситуации после введения процедуры по делу о банкротстве невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение должника, так как процедура банкротства является публичной, открытой и гласной. Об осведомленности независимых кредиторов о наличии процедуры банкротства свидетельствует и сам факт включения их требовании в реестр. В связи с этим выкуп задолженности у таких кредиторов не может рассматриваться как направленный на предоставление должнику компенсационного финансирования (пункт 17 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 3 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2020, определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2020 № 305-ЭС20-8593).

Таким образом, пункт 6.2 Обзора от 29.01.2020 не подлежит применению в ситуации, когда аффилированное лицо приобретает требование у независимого кредитора в процедурах банкротства, а обратный подход приведет к негативным последствиям в виде отказа контролирующих должника и аффилированных с ним лиц от приобретения прав требования к должнику у независимых кредиторов, лишая последних возможности хотя бы частично удовлетворить свои требования таким путем.

Таким образом, первоначальным кредитором должника являлось независимое лицо ООО «Сервис-Терминал», которое уступило требования ООО «ДВ Бункер» по договору уступки прав требования (цессии) № 1 от 16.01.2019, которое, в свою очередь, уступило часть требований ФИО1 по договору уступки прав требований (цессии) от 22.07.2024. На момент заключения данных договоров цессии в открытом доступе уже имелись сведения о возбуждении в отношении должника настоящего дела о банкротстве с 13.01.2017, о принятии к производству заявления Федеральной налоговой службы о признании должника банкротом. Заявление ООО «Сервис-Терминал» о включении требований в реестр требований кредиторов ООО «Нико Бункер» принято к производству 16.02.2018 и затем определением от 28.03.2018 признанно обоснованным, соответственно право требования ООО «ДВ Бункер» (по договору уступки прав требования (цессии) 16.01.2019) приобрело, когда в отношении должника уже в течение более 2 лет было возбуждено производство, предъявлены к включению в реестр требования иных кредиторов, возникшие задолго до заключения договора цессии.

Указанное выше исключают возможность квалификации действий какООО «ДВ Бункер», так ФИО1 (независимо от наличия/отсутствия аффилированности по отношению к должнику или его контролирующему лицу) по приобретению прав требований к должнику как компенсационного финансирования последнего (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2024 № 307-ЭС19-24552(9)).

В связи с изложенным коллегия не может согласиться с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для понижения очередности установления требований ФИО1 в реестре, что является основанием для изменения определения суда первой инстанции в части порядка удовлетворения требований кредитора.

Между тем вывод суда первой инстанции о наличии фактической аффилированности заявителя и должника, контролирующего его лица (ФИО9) коллегия находит верным.

Как правильно указал суд первой инстанции, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Приморского края от 15.03.2024 по настоящему делу установлено, что Великородный А.А. – контролирующее должника лицо, привлеченное к субсидиарной ответственности по долгам должника, одновременно является руководителем ООО «Нико», местонахождение которого: <...>; местонахождение ООО «ДВ Бункер»: <...>, при этом с 2016 года в различных делах должника, ООО «ДВ Бункер», ООО «Нико», ФИО9 в арбитражных судах Приморского края, г. Москвы, Дальневосточного и Московского округов представляет один и тот же представитель - ФИО10 (ФИО10 являлся представителем ООО «Нико» в делах №№ А51- 6674/2021, А51-6906/2021, А51-7052/2021, А51-15231/2021; в делах №№ А40-15639/16, А40-15643/16, А40-15646/16 ФИО10 на разных стадиях производства одновременно представлял интересы ФИО9, ООО «ДВ Бункер», должника). Более того, ФИО1, являвшийся единственным участником и руководителем ООО «ДВ Бункер», в 2016 году являлся сотрудником должника. Кроме того, по данным, содержащимся в ЕГРЮЛ, при государственной регистрации в качестве юридического лица в 2017 году ООО «ДВ Бункер» предоставлено гарантийное письмо о заключении договора аренды (адрес регистрации: <...>) с ООО «Нико Инвест», подписанное ФИО11 (один из учредителей должника с долей 20%). Другим учредителем ООО «Нико Инвест» с долей участия 50% является Великородный А.Н.; 09.01.2018 ООО «ДВ Бункер» заключило договор субаренды части нежилого помещения с ООО «Галактика» по адресу: <...>, при этом по адресу: <...>, располагается ООО «СК Виктория», учредителем которого является Великородный А.Н. с долей 51%. Кроме того, по данным содержащимся в ПК АИС «Налог-3», от ООО «ДВ Бункер» и должника по доверенности на представление интересов выступает одно и то же лицо - ФИО12

Учитывая совокупность изложенных выше обстоятельств, ФИО1 является фактически аффилированным лицом по отношению к первоначальному кредитору ООО «ДВ Бункер», к должнику и его контролирующему лицу - ФИО9

Приведенные в апелляционной жалобе ФИО1 доводы об обратном не свидетельствуют, в связи с чем коллегией отклоняются.

На основании части 2 статьи 269 АПК РФ по результатам рассмотрения апелляционной жалобы арбитражный суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новый судебный акт.

При изложенных обстоятельствах определение суда первой инстанции от 11.02.2025 подлежит частичному изменению по пункту 3 части 1 статьи 270 АПК РФ, в связи с несоответствием выводов, изложенных в определении, обстоятельствам дела и нарушением норм материального права, с исключением из абзаца первого резолютивной части определения следующих слов «установить, что требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.». В остальной части обжалуемое определение подлежит оставлению без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Нарушений норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ являются безусловным основанием к отмене судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Расходы по уплате государственных пошлин по апелляционным жалобам относятся на подателей жалоб.

Руководствуясь статьями 258, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Приморского края от 11.02.2025 по делу № А51-29670/2016 изменить.

Исключить из абзаца первого резолютивной части определения следующие слова «установить, что требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.».

В остальной части определение Арбитражного суда Приморского края от 11.02.2025 по делу № А51-29670/2016 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Приморского края в течение одного месяца.

Председательствующий

Т.В. Рева

Судьи

А.В. Ветошкевич

М.Н. Гарбуз