Решение по делу № 2-1126/2022 от 21.09.2022 - о признании договора дарения притворной недействительной сделкой, применении последствий недействительности сделки, аннулировании записей о государственной регистрации.

Дело № 2-1126/2022

УИД78RS0012-01-2021-003405-85

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Санкт-Петербург 21 сентября 2022 года

Ленинский районный суд Санкт-Петербурга в составе председательствующего судьи Златьевой В.Ю.,

при секретаре судебного заседания Сошко А.М.,

с участием представителя истца ФИО1, представителя ответчика ФИО5 – ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 к ФИО2 и ФИО3 о признании договора дарения притворной недействительной сделкой, применении последствий недействительности сделки, аннулировании записей о государственной регистрации,

УСТАНОВИЛ:

ФИО7 обратилась в суд с иском к ФИО8 и ФИО5 и, с учетом уточненных исковых требований в порядке ст. 39 Гражданско-процессуального кодекса РФ (далее по тексту – ГПК РФ) просила признать договор дарения от 17 мая 2013 года, заключенный между ней и ФИО8, ? доли в квартире, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, литер А, <адрес>, недействительной притворной сделкой, применить последствия недействительности сделки в виде аннулировании записей в Едином государственном реестре недвижимости о праве собственности ФИО8 и ФИО5 на ? доли в указанной квартире.

Требования истцом мотивированы тем, что решением Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 10 августа 2012 года с нее в пользу ФИО8 были взыскана задолженность по договору займа в размере 2 500 000 рублей, на основании которого возбуждено исполнительное производство. 17 мая 2013 года между истцом и ответчиком ФИО8 заключен договор дарения ? доли квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, литер А, <адрес>, фактически под видом которого между сторонами заключался договор залога части квартиры в счет исполнения обязательств по исполнению указанного решения суда о взыскании задолженности по договору займа, о чем каждая сторонами понимала и осознавала. 6 июня 2013 года была произведена государственная регистрация перехода права собственности от истца к ответчику ФИО8

12 октября 2016 года между истцом и ответчиком ФИО8 произошла новация залоговых обязательств, фактически возникших при заключении спорного договора дарения от 17 мая 2013 года доли квартиры: заключено соглашение, по которому истец обязана выплатить ФИО8 задолженность по решению Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 10 августа 2012 года в сумме 2 520 700 рублей, упущенную выгоду в размере 1 000 000 рублей. После чего на ФИО8 возложена обязанность по обращению с заявлением к судебному приставу об исполнении долговых обязательств по решению суда. И согласно пункта 2.3 данного соглашения на ФИО8 возложена обязанность по заключению с истцом договора дарения ? доли в спорной квартире, после чего они передают указанный договор на государственную регистрацию и ФИО8 передает ключи ФИО7 от квартиры. Обязательства по данному соглашению никем из сторон не исполнены.

23 февраля 2019 года между ответчиками ФИО8 и ФИО5 заключен договор дарения спорной доли, который был зарегистрирован в установленном законом порядке.

Истец указывает, что спорный договор дарения от 17 мая 2013 года и соглашение от 12 октября 2016 года фактически прикрывают договор залога доли квартиры в силу имеющихся обязательств истца перед ответчиком по выплате займа, в связи с чем является недействительной притворной сделкой, на которые должны применяться требования, предъявляемые к договору залога, которые при его заключении не были применены. Ответчик ФИО5 является родственником ФИО8, то есть знал о притворности следки, является недобросовестным его приобретателем. О нарушении своих прав истец узнала 11 июня 2020 года при ознакомлении с материалами гражданского дела №2-922/2020, в связи с чем указывает об отсутствии пропущенного срока исковой давности. Считая, свои права нарушенными истец обратилась в суд с названными исковыми требованиями.

Истец ФИО7 в судебное заседание не явилась, о месте и времени извещена надлежащим образом, направила своего представителя ФИО1 Ранее принимая участие в рассмотрении дела, истец ФИО7 указывала, что намерений передать в собственность ответчику ФИО8 долю в ее квартире у нее не имелось, так как она заключала оспариваемый договор, осознавая, что в регистрации договора дарения должно быть отказано, в связи с принятыми обеспечительными мерами на квартиру.

Представитель истца ФИО1 в судебном заседании настаивал на удовлетворении иска по основаниям, указанным в уточенном иске, указывая, что подписанное соглашение свидетельствует о новации обязательств между сторонами и указывает, что между сторонами заключен договор залога. Также представитель сообщил, что решение суда о взыскании задолженности по договору займа и соглашение от 12 октября 2016 года истцом не исполнено. Истец, заключая оспариваемый договор дарения с ответчиком ФИО9, рассчитывала, что ее доля из ее владения не уйдет, в его регистрации будет отказано, так как на квартиру наложено обременение, полагая действия судебного пристава-исполнителя по снятию обеспечительных мер и дачи согласия на регистрацию перехода права собственности незаконным. Предвидя возможность отмены обеспечительных мер и ограничения на квартиру, истец не заключила бы оспариваемый договор.

Ответчики ФИО8 и ФИО5 в судебное заседание не явились, о слушании дела извещены надлежащим образом. Ответчик ФИО5 направил своего представителя.

Представитель ответчика ФИО5 в судебном заседании просил отказать в удовлетворении иска, указывая, что при заключении договора купли-продажи ответчик ФИО8 исходила из реальных терминов и условий договора дарения. Никаких условий о том, что договор дарения фактически был заключен под залог квартиры, между сторонами не достигалось. Новации обязательств не произошло, соглашение истцом не иполнено. Фактически ? доли в квартире перешли в собственность ФИО8, которая затем на основании договора дарения от 23 февраля 2019 года передала ее ФИО5 Обязательства по оплате коммунальных услуг в указанной квартире ответчиками исполнялись и исполняются. Данные обстоятельства установлены решениями судом при оспаривании истцом сделки по иным основаниям. Полагает, что истец просит пересмотреть состоявшиеся решения судов об оспаривании договора дарения, обстоятельства по которым идентичны и были предметом исследования и оценки судами первой, апелляционной и кассационной инстанции. Просил применить срок исковой давности, указывая, что нарушении своего права истцу стало известно ранее, в том числе исходя из доводов апелляционной жалобы истца на решения суда.

Представитель третьего лица Управления Росреестра в судебное заседание не явился, о месте и времени извещены надлежащим образом, просили рассматривать дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, выслушав доводы истца и представителей сторон, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности в соответствии со статьей 67 ГПК РФ, суд исходит из следующего.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что решением Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 10 августа 2012 года по делу 2-1708/2012 с ФИО7 в пользу ФИО8 взыскана задолженность по договору займа 2500000 рублей, расходы по оплате госпошлины, а всего 2520700 рублей, решение вступило в законную силу 3 октября 2012 года.

11 января 2013 года на основании указанного решения суда в отношении ФИО7 возбуждено исполнительное производство на сумму задолженности 1 922 984 рублей 58 копеек. Из доводов лиц, участвующих в деле, задолженность не погашена истцом перед ответчиком.

17 мая 2013 года между ФИО7 и ФИО8 был заключен договор дарения, 1/4 доли квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, литер А, <адрес>, произведена государственная регистрация договора и перехода права.

8 июля 2013 года ответчик ФИО8 обратилась к истцу ФИО7 с заявлением об определении и закреплении за ней в пользовании комнаты в указанной квартире, соразмерно ее доли, а также просила определить порядок пользования местами общего пользования, не чинить препятствий в пользовании имуществом, предоставить комплект ключей от входной двери. Заявление было получено истцом ФИО7 15 июля 2013 года.

12 октября 2016 года между ФИО7 и ФИО8 заключено соглашение, в соответствии с которым ФИО7 выплачивает ФИО8 задолженность по решению Ленинского районного суда, а именно 2 520 700 рублей не позднее 20 декабря 2016 года, а также передаёт в качестве компенсации упущенную выгоду в размере 1 000 000 руб. не позднее 20 декабря 2016 года. А ФИО8 принимает выплаты от ФИО7 под расписку, в срок до трёх банковских дней с момента получения денежных средств, передаёт в службу судебных приставов заявление об исполнении долговых обязательств и поручает службе судебных приставов исключить сведения о ФИО7 из базы должников, снять арест на квартиру, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, литер А, <адрес>, транспортное средство Мерседес, банковские счета, снять запрет на выезд за рубеж.

Пунктом 2.3 данного соглашения предусмотрено, что в срок до двух банковских дней с момента получения от ФИО7 денежных средств в соответствии с настоящим соглашением на ФИО8 возложена обязанность по заключению с ФИО7 договора дарения 1/4 доли квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, литер А, <адрес>, который она сдают вместе на государственную регистрацию, передает ФИО7 ключи и правоустанавливающие документы.

Обязательства по указанному соглашению никем из его сторон не исполнены, что в суде никем из сторон не опарывалось.

23 февраля 2019 года между ФИО8 и ФИО5 заключен договор дарения 1/4 доли спорной квартиры. Государственная регистрация перехода права на долю в квартире произведена 19 марта 2019 года.

Решением Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 11 июня 2020 года в удовлетворении исковых требований ФИО7 к ФИО8 и ФИО5 о признании договора дарения от 17 мая 2013 года недействительной сделкой, применении последствий недействительности сделки, признании права собственности отказано.

Указанным решением суда, а также судами апелляционной и кассационной инстанции установлены факты исполнения истцом договора дарения, путём передачи ключей от квартиры, передачи предмета договора от истца к ответчику, факт пользования и оплаты коммунальных платежей ответчиком ФИО5 по отдельному лицевому счету, который также открыто и добросовестно пользуется объектом до настоящего времени.

Решениями судов также установлено, что оспариваемый договор дарения от 17 мая 2013 года между ФИО7 и ФИО8 не содержит сведений об обремени квартиры, ФИО7 распорядилась принадлежащим ей имуществом, доказательств вынужденности данного договора не установлено.

Решением Октябрьского районного суда Санкт-Петербурга от 18 марта 2021 года в удовлетворении административного искового заявления ФИО7 к начальнику Адмиралтейского РОСП ГУФССП России по Санкт-Петербургу о признании незаконным постановления о запрете совершать действия с принадлежащим ей недвижимым имуществом на основании заявления взыскателя в рамках исполнительного производства отказано. ФИО7, обращаясь с административным иском указывала, что судебный пристав-исполнитель не мог снять запрет на имущество должника без окончания исполнительного производства.

Указанным решением суда установлено, что наличие договора дарения доли, пописанного истцом, свидетельствует о ее воли по отчуждению спорной доли квартиры ФИО8, по договору дарения. Так как цель запрета регистрационных действий заключается в обеспечении сохранности имущества, на которое впоследствии может быть обращено взыскание и из полученных средств будут удовлетворены требования взыскателя, отчуждение имущества, на которое наложен запрет регистрационных действий, взыскателю с уменьшением стоимости долга, не влечет нарушение прав должника, так как он желал наступления таких последствий, подписывая договор дарения.

Ссылок на то, что договор дарения прикрывал другую сделку, являлся фактически договором залога, стороной истца при рассмотрении дела не заявлялось.

В соответствии со ст. 61 ГПК РФ данные обстоятельства, считаются установленными и не подлежат доказыванию вновь.

В силу пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с ч. 2 ст. 246 ГК РФ участник долевой собственности вправе по своему усмотрению продать, подарить, завещать, отдать в залог свою долю либо распорядиться ею иным образом с соблюдением при ее возмездном отчуждении правил, предусмотренных ст. 250 ГК РФ.

В соответствии со статьей 414 ГК РФ обязательство прекращается соглашением сторон о замене первоначального обязательства, существовавшего между ними, другим обязательством между теми же лицами (новация), если иное не установлено законом или не вытекает из существа отношений. Новация прекращает дополнительные обязательства, связанные с первоначальным обязательством, если иное не предусмотрено соглашением сторон.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 29 октября 2013 года при определении того, был ли между сторонами заключен договор, каким является содержание его условий и как они соотносятся между собой, совпадают ли волеизъявление сторон с их действительной общей волей, а также является ли договор мнимой или притворной сделкой, суду необходимо применить правила толкования договора, установленные статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Исходя из представленных суду доказательств, суд приходит к выводу, что договор займа, по которому взыскана решением суда задолженность с истца в пользу ответчика ФИО8, к оспариваемой сделке по отчуждению доли имущества не относится. Стороны, заключив соглашение 12 октября 2016 года, определили размер долга и сроки его уплаты, в соглашении не выражена воля сторон на замену обязательств по договору займа на договор дарения и на изменение условий договора дарения, что доля квартиры передана в счет залога. Доказательств того, что совершенные сторонами сделки были направлены на достижение других правовых последствий и прикрывают иную волю сторон, представлено суду не было.

Вместе с тем, исходя из условий соглашения ответчик к лицам, которым предоставлено право в соглашении с залогодержателем предусмотреть оставление за собой предмета залога посредством поступления его в собственность залогодержателя (статья 350.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), не относится. Ответчик ФИО8 на дату заключения соглашения залогодержателем не являлась, равно как и истец. При данных обстоятельствах доводы стороны истца судом отклоняются как необоснованные и подлежащие отклонению.

Судами, а равно как при рассмотрении настоящего дела, достоверно установлено, что порока воли обеих сторон по сделкам не было, заключенные договоры исполнены и не прикрывали собой какую-либо сделку. Оспариваемая сделка относится к числу сделок, совершаемых в части распоряжения принадлежащего собственнику имущества.

При этом суд обращает внимание, что из условий договора оспариваемого дарения усматривается, что цель заключения договора была направлена именно на дарение истцом ответчику ФИО8 спорной доли квартиры. Ссылка представителя истца на заключенное соглашение между сторонами от 12 октября 2016 года о новации обязательств, судом считается необоснованной, основанной на неверном толковании норм права, так как не подменяет обязательства сторон по оспариваемому договору дарения, а сводится к иным обязательствам сторон, связанным с погашением задолженности и убытков по решению суда. При этом данных о том, из чего состоят убытки и не относятся ли они к отчуждаемой доли от ответчика к истцу, в договоре не содержится. Также суд не может принять данное соглашение, как новация обязательств между сторонами, так как данное соглашение стороной истца не было исполнено, оно не было утверждено в рамках исполнительного производства в соответствии с положениями ч. 2 ст. 439 ГПК РФ и ФЗ РФ «Об исполнительном производстве», и никто из его сторон не требовал его исполнения.

Доводы представителя истца о том, что оспариваемый договор дарения прикрывает собой договор залога, о том, что даритель заблуждалась относительно природы сделки, сводятся к переоценке представленных в дело доказательств и доказательств по ранее состоявшимся решениям. Судами не установлено оснований для признания сделки недействительной в соответствии с п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Разрешая заявленный спор, суд, руководствуясь положениями статей 153, 154, 166, 167, 170, 181, 420, 572, 583 ГК РФ, принимая во внимание буквальное толкование условий заключенного между сторонами договора, учитывая фактическое исполнение договора, приходит к выводу об отсутствии оснований для признания договора дарения недействительной сделки по основаниям притворности сделки, заявленной истцом в настоящем иске.

Кроме того, руководствуясь положениями статей 195, 196, 197, 199 ГК РФ, учитывая, что истец обратилась в суд 21 октября 2021 года, приходит к выводу о пропуске ФИО7 трехлетнего срока исковой давности, предусмотренного ст. 181 ГК РФ, при отсутствии уважительных причин для его восстановления, о применении которого заявлено стороной ответчика.

Довод истца о необходимости исчисления срока исковой давности с 11 июня 2020 года, даты решения суда по делу 2-922/2020, признается несостоятельным.

В силу части 2 статьи 199, статей 200, 205 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Применяя срок исковой давности, суд исходит из того, что основанием заявленных требований истец указывает новацию обязательств, определенных соглашением от 12 октября 2016 года, которым, по мнению истца, прекращаются обязательства истца по договору дарения от 17 мая 2013 года, в связи с чем, приходит к выводу о том, что о нарушенном праве истцу стало известно не позднее указанного срока, и являясь стороной данного соглашения имела возможность своевременно обратиться в суд, однако с настоящим иском в суд истец обратилась лишь в октябре 2021 года, то есть за пределами срока исковой давности. При этом суд обращает внимание, что начало исполнения сделки последовало не позднее 22 мая 2013 года (дата обращения с заявлением о регистрации договора дарения истцом – л.д. 113), заключенной истцом 17 мая 2013 года, что указывает на наличие воли собственника на распоряжение объектом недвижимости с указанной даты и начала исчисления срока исковой давности именно по его спариванию.

Таким образом, учитывая отсутствие оснований для признания договора дарения от 17 мая 2013 года между ФИО7 и ФИО8 недействительным, оснований для применения последствий недействительности сделки и исключении записей из ЕГРН о переходе права собственности к ответчикам суд не усматривает, соответственно, последующий договор дарения, заключенный между ответчиками правомерен.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО4 к ФИО2, ФИО3 о признании договора дарения доли квартиры недействительной притворной сделкой, применении последствий недействительности притворной сделки, аннулирования записей о переходе права собственности – отказать.

Решение может быть обжаловано путем подачи апелляционной жалобы в Санкт-Петербургский городской суд через Ленинский районный суд Санкт-Петербурга в течение одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 23 сентября 2022 года.

Судья В.Ю.Златьева