Апелляционное определение по делу № 33-11522/2023 от 20.09.2023 | Красноярский краевой суд (Красноярский край)

Судья Шевцова О.В. № 33-11522/2023, 2.211

24RS0032-01-2022-002416-60

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

20 сентября 2023 года г. Красноярск

Судебная коллегия по гражданским делам Красноярского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Туровой Т.В.,

судей Глебовой А.Н., Лоншаковой Е.О.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Лоншаковой Е.О.

гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО4, нотариусу Красноярского нотариального округа ФИО5 о признании договора недействительным, применении последствий недействительности сделки,

по апелляционной жалобе истца ФИО2

на решение Ленинского районного суда г.Красноярска от 29 мая 2023 года, которым постановлено:

«ФИО2 в удовлетворении исковых требований к ФИО4, нотариусу Красноярского нотариального округа ФИО5 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки отказать.».

Заслушав докладчика, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Истец ФИО2 обратился в суд с указанным иском, уточненным в ходе рассмотрения дела, к ФИО4, нотариусу Красноярского нотариального округа ФИО5 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки.

Требования мотивированы тем, что 19 мая 1998 года между ФИО4 и ФИО10 заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, состоящей из трех комнат, общей площадью 59,80 кв.м., в том числе 41,80 жилой площади. При заключении указанного договора нотариусом не соблюдена форма нотариального договора, а также не отражена надлежащим образом воля дарителя, так как в договоре дарения отсутствует подпись дарителя ФИО10, в связи с чем полагает, что данная сделка ничтожна. 03 мая 2022 году истцу стало известно, что данная квартира принадлежала ФИО10 на основании договора мены, удостоверенного Кировской государственной нотариальной конторой 08 июля 1994 года, зарегистрированного в реестре за №. ФИО4, владея информацией о том, что истец в 1997 году вышел из мест лишения свободы, домой к его матери ФИО10 не пустила, угрожая вызовом полиции, препятствовала видеться с матерью. Полагает, что его престарелая и неграмотная мать ФИО10 попала под влияние ФИО4, которая воспользовавшись нахождением ФИО10 в преклонном возрасте с учетом ее состояния здоровья, обманным путем посредством введения ФИО10 в заблуждение, которая не отдавала себе отчет в совершенных действиях, завладела ее имуществом. ФИО10, подписывая <дата> договор дарения, не могла подтверждать, что на квартиру, находящуюся в <адрес>, нет прав третьих лиц, о которых даритель в момент заключения договора не мог не знать. О наличии договора дарения его никто не уведомил, полагает, что договор дарения на квартиру был заключен матерью ФИО10 на заведомо невыгодных для нее условиях, которая не понимала значения и участия в данной сделке. Истец считает, что заключение указанного договора нарушило его права, так как он был вправе претендовать на наследство в виде доли в квартире, расположенной по адресу: <адрес>, после смерти его матери ФИО10 28 июня 2021 года. Заключенный договор дарения является мнимой сделкой, поскольку ФИО10, заключив данный договор, продолжала проживать в подаренной квартире и несла расходы по содержанию жилого помещения. В договоре дарения также отсутствует подпись дарителя, что указывает на то, что при его заключении нотариусом не соблюдена форма нотариального договора, а также не отражена надлежащим образом воля дарителя. О заключении вышеуказанного договора истец узнал только <дата> в ходе рассмотрения гражданского дела № и ознакомления с материалами дела 16 сентября 2021 года его представителем. Приводя правовые обоснования уточненных исковых требований, истец просит суд признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, от 19 мая 1998 года, заключенной между ФИО4 и ФИО10 недействительным, применив последствия недействительности сделки, прекратить право собственности ФИО4 на указанную квартиру.

Судом постановлено вышеприведенное решение.

В апелляционной жалобе Истец ФИО2 просит отменить решение, удовлетворить требования истца в полном объеме. Ссылаясь на положения ст.166, 167, 168, 177, 179 ГК РФ, указывает, что договор дарения заключен его матерью ФИО10 в состоянии, в котором оно не могла осознавать характер своих действий и руководить ими. Полагает, что судом не дана оценка посмертному эпикризу ФИО10, согласно которому у последней имелось сопутствующее заболевание «дисциркуляторная энцефалопатия» 3 степени смешанного типа, которая в соответствии с медицинскими справочниками характеризуется наличием нарушений координации и, по сути, является сосудистой деменцией. Полагает, что наличие указанного заболевания у его матери подтверждается показаниями свидетеля ФИО15, при этом считает, что к показаниям данного свидетеля о том, что ФИО10 находилась в адекватном состоянии, суд должен был отнестись критически. Указывает, что из текста спорного договора не следует, что ФИО10 подтвердила, что условия сделки соответствуют ее действительным намерениям, а также то, что ей понятны разъяснения нотариуса о правовых последствиях совершаемой сделки, о чем, по мнению апеллянта, свидетельствует то обстоятельство, что ФИО10 не проставила свою подпись на указанном договоре. Также указывает, что суд не дал оценки утверждениям ответчика об отсутствии у ФИО10 образования, что, по мнению ответчика, объясняет отсутствие подписи ФИО10 в спорном договоре, в то время как в договоре купли-продажи спорной квартиры имеется подпись ФИО10 Считает, что спорный договор является мнимой сделкой, поскольку, заключив указанный договор, ФИО10 продолжила проживать в спорной квартире.

На апелляционную жалобу ответчиком ФИО4 поданы возражения в которых она просит решение оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Истец ФИО2, ответчик ФИО4, ответчик – нотариус ФИО5, третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Красноярскому краю, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, в суд апелляционной инстанции не явились, о причинах своего отсутствия суд не уведомили, в силу положений ч. 3 ст. 167 ГПК РФ, судебная коллегия сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела, выслушав объяснения представителя истца ФИО6, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, представителя ответчика ФИО4 – ФИО7., возражавшего против доводов апелляционной жалобы, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения решения суда.

В соответствии с п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее –ГК РФ) по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность.

Согласно ч. 1 ст. 166 ГК РФ (в редакции на момент заключения договора) сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу ст. 167 ГК РФ (в редакции на момент заключения договора) недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью и недействительна с момента ее совершения.

В соответствии со ст. 168 ГК РФ (в редакции на момент заключения договора) сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Согласно п. 1 ст. 177 ГК РФ (в редакции на момент заключения договора) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу п. 1 ст. 179 ГК РФ (в редакции на момент заключения договора) сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как следует из материалов дела и установлено судом, на основании договора мены, удостоверенного Кировской Красноярской государственной нотариальной конторой 08 июля 1994 года и зарегистрированного в реестре за №, ФИО10, <дата> года рождения, являлась собственником квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, состоящей из трех комнат, общей площадью 59,80 кв.м.

19 мая 1998 года между ФИО10 и ФИО4 заключен договор дарения, по условиям которого квартира, расположенная по адресу: <адрес>, состоящая из трех комнат, общей площадью 59,80 кв.м., безвозмездно перешла в собственность ФИО4

В силу п.11 договора дарения право собственности у одаряемого (ФИО4) наступает на основании ст. 223 ГК РФ с момента ее регистрации в Красноярском государственном филиале КГЦТИ и ОЗСС.

Как следует из п.п. 12, 13 договора дарения нотариусом г. Красноярска Российской Федерации ФИО5 сторонам разъяснено содержание ст. ст. 209, 218, 288-293, 450-453, 460, 469, 551, 556, 558, 578 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснено, что ответственность и права сторон, не предусмотренные в настоящем договоре, определяются в соответствии с Российским законодательством.

Вышеуказанный договор удостоверен нотариусом г. Красноярска Российской Федерации ФИО5 19 мая 1998 года и зарегистрирован в реестре за №, который прочитан и подписан сторонами в присутствии данного нотариуса, личность сторон, их дееспособность, а также принадлежность даримой квартиры ФИО10 проверены.

Согласно справке начальника отдела АО «Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ» Восточно – Сибирского филиала АО «Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ» Ачинского отделения ФИО12 № от 02 июня 2022 года квартира, расположенная по адресу: <адрес>, согласно базе данных государственного учреждения Красноярский государственный центр технической инвентаризации и оценки зданий, сооружений (ГУ КГЦТИ и ОЗСС) по состоянию на 31 декабря 1998 года принадлежит на праве собственности ФИО4 на основании договора дарения квартиры от 19 мая 1998 года №, зарегистрированного в реестре КГФ КГЦТИ и ОЗСС 08 июня 1998 года № (т.1, л.д.22).

Из выписки из Единого государственного реестра недвижимости о кадастровой стоимости объекта недвижимости №КУВИ-001/2022-84113052 от 01 июня 2022 года, следует, что сведения о праве собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, отсутствуют.

Согласно свидетельству о смерти №, выданным Ачинским территориальным отделом агентства записи актов гражданского состояния Красноярского края 12 июля 2021 года, ФИО10 умерла <дата>.

ФИО4 (добрачная фамилия ФИО2) приходится ФИО10 дочерью, что подтверждается свидетельством о рождении №, выданным <дата> Бюро ЗАГС Ленинского района г. Красноярска.

С 18 января 1995 года по настоящее время ФИО4 со своей семьей – мужем ФИО13, сыном ФИО14 состоят на регистрационном учете по адресу: <адрес>.

ФИО2 является сыном умершей ФИО10, что подтверждается свидетельством о рождении №.

Разрешая заявленные истцом требования, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО2, поскольку доказательств в подтверждение наличия оснований для признания недействительным договора дарения спорного жилого помещения, которые предусмотрены ст. 177, ст. 179 ГК РФ, стороной истца не представлено.

Судебная коллегия считает необходимым согласиться с выводами суда первой инстанции, поскольку они соответствуют нормам материального права, регулирующим спорное правоотношение, и представленным в дело доказательствам, оценка которым дана по правилам ст. 67 ГПК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленных ФИО2 требований к нотариусу Красноярского нотариального округа ФИО5, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что нотариус Красноярского нотариального округа Российской Федерации ФИО5 является ненадлежащим ответчиком по данному делу, поскольку по искам о признании сделки, в том числе договора дарения недействительным, надлежащим ответчиком выступает сторона сделки.

В соответствии с ч. ч. 1 и 2 ст. 1 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 года № 4462-1 нотариат в Российской Федерации призван обеспечивать в соответствии с Конституцией Российской Федерации, конституциями (уставами) субъектов Российской Федерации, настоящими Основами защиту прав и законных интересов граждан и юридических лиц путем совершения нотариусами предусмотренных законодательными актами нотариальных действий от имени Российской Федерации.

Нотариальные действия в Российской Федерации совершают в соответствии с Основами нотариусы, работающие в государственной нотариальной конторе или занимающиеся частной практикой.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п. 95 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», при рассмотрении спора о праве, основанном на совершенном нотариальном действии, нотариус (уполномоченное должностное лицо), совершивший соответствующее нотариальное действие, привлекается к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельного требования относительно предмета спора.

Таким образом, исходя из особого статуса, нотариус не может выступать в качестве ответчика по иску о признании недействительной удостоверенной им сделки дарения, поскольку он не является субъектом спора о праве на переданное в дар имущество, возникшего между наследниками дарителя, в связи чем вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца, предъявленных к нотариусу Красноярского нотариального округа ФИО5 является обоснованным.

Отказывая в удовлетворении исковых требований к ответчику ФИО4, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что доводы ФИО2 о мнимости договора дарения, о совершении указанного договора под влиянием обмана путем введения ФИО10 в заблуждение, в связи с ее неграмотностью, преклонного возраста, состояния здоровья, на невыгодных для нее условиях, поскольку подаренная квартира являлась для нее единственным жильем, не нашли своего подтверждения.

Применительно к рассматриваемому спору истец, заявляющий требование о признании сделки недействительной, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязан доказать наличие оснований для недействительности сделки, то есть наличие обстоятельств, предусмотренных ст. 170, 177, 178, 179 ГК РФ.

Обращаясь с требованием о признании договора дарения недействительным, ФИО2 указывает на мнимость оспариваемой сделки в связи с тем, что, заключив данный договор, ФИО10 продолжила проживать в спорной квартире и нести расходы по ее содержанию.

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу закона для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Обращаясь с иском о признании сделки мнимой, истец должен доказать, что при ее совершении стороны не только не намеревались ее исполнять, но и то, что оспариваемая сделка действительно не была исполнена, не породила правовых последствий.

Как обоснованно указано судом первой инстанции, доказательств наличия указанных условий по оспариваемой сделке, истцом в дело не представлено.

Правовые последствия, соответствующие договору дарения, в данном случае наступили, поскольку договор дарения сторонами исполнен, ФИО10 передала ФИО4 в дар принадлежащее ей имущество, право собственности на спорную квартиру зарегистрировано в установленном законом порядке за ФИО4, которая проживает в указанном жилом помещении и оплачивает коммунальные услуги.

Факт того, что ФИО10 продолжила проживать в переданной в дар ФИО4 квартире не свидетельствует о мнимом характере данной сделки, поскольку, как следует из представленной в материалы дела архивной выписки из домовой книги (том 1 л.д.77), с 1995 года ФИО10 проживала в спорной квартире совместно с дочерью ФИО4 и ее семьей, в качестве члена семьи.

Кроме того, как указывает сам истец, спорное жилое помещение являлось для ФИО10 единственным жильем, а договор дарения от 15 мая 1998 года не предполагает его исполнение дарителем путем освобождения квартиры. Более того, в п.8 данного договора сторонами согласовано условие о том, что ФИО10, состоящая на регистрационном учете в спорной квартире, имеет право пользования данным жилым помещением. Кроме того, принимая во внимание, что ФИО10 приходится матерью ФИО4, она несмотря на то, что передала в дар единственное жилое помещение в силу сложившихся между ними отношений, а также принимая во внимание, что они проживали одной семьёй вели общее хозяйство вправе была рассчитывать на то, что будет пользоваться жилым помещением ФИО4 в качестве члена семьи.

С учетом изложенных обстоятельств суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для признания договора дарения мнимой сделкой, а вышеуказанные доводы жалобы, фактически повторяющие позицию истца в суде первой инстанции, подлежат отклонению как противоречащие материалам дела.

Доводы апеллянта о том, что договор дарения совершен ФИО10 под влиянием обмана путем введения ее в заблуждение, в связи с ее неграмотностью, преклонного возраста, состояния здоровья, на невыгодных для нее условиях, также являлись предметом исследования суда первой инстанции и обоснованно отклонены им, исходя из следующего.

В соответствии со ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу указанной нормы закона, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны сформировалась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Не признается существенным заблуждением неправильное представление о правах и обязанностях по сделке, поскольку законы должны быть известны каждому, и ссылка на их незнание не может служить основанием для оспаривания заключенных сделок. Исключением является названное в п. 1 данной статьи существенное заблуждение относительно природы (но не объема прав) сделки. При этом под природой сделки понимается тип сделки, под тождеством - полное совпадение реального предмета сделки с представлением о нем у стороны, совершающей сделку.

Таких доказательств, стороной истца в материалы дела не представлено.

Напротив, имеющиеся в деле доказательства свидетельствуют о том, что ФИО10, подписывая спорный договор дарения квартиры, действовала сознательно и целенаправленно, согласно своей воле, направленной на достижение определенного правового результата в виде передачи прав на спорную квартиру ФИО4

Доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО10 заблуждалась относительно существа сделки при подписании спорного договора дарения стороной истца не представлено, напротив, последовательный, поэтапный, осознанный характер действий ФИО10, выразившийся в том, что она лично прибыла к нотариусу ФИО5, собственноручно подписала договор, свидетельствует о наличии воли истца на передачу в собственность ФИО4 спорной квартиры.

Также в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что оформление оспариваемого договора дарения было вынужденным для ФИО10 ввиду стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных условиях, чем воспользовалась ответчик ФИО4

Не представлены суду и доказательства подтверждающие, что формирование воли ФИО10 на совершение сделки произошло не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий ответчика ФИО4, выразившихся в умышленном создании у нее ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки, либо в силу ее болезненного состояния.

Доводы жалобы о том, что ФИО10 страдала дисциркуляторной энцефалопатией III степени смешанного типа, что позволило ФИО4 ввести её в заблуждение относительно существа сделки, судебная коллегия находит несостоятельными, поскольку объективных данных, свидетельствующих о том, что ФИО10 страдала указанным заболеванием на момент заключения сделки материалы дела не содержат, каких-либо данных свидетельствующих о том, что при заключении сделки ФИО10 не понимала её характер и последствия, в деле не имеется.

Наличие у ФИО10 каких-либо заболеваний психического характера из материалов дела не усматривается, от заявленного суду первой инстанции ходатайства о проведении по делу психолого-психиатрической экспертизы в отношении ФИО10 истец отказался.

Наличие у ФИО10 указанного апеллянтом сопутствующего заболевания в виде дисциркуляторной энцефалопатией III степени смешанного типа, характеризующейся нарушениями координации, зрения, слуха и речи, а также неадекватным поведением больного, постоянным тремором головы и рук, недержанием мочи на июнь 2021 года не свидетельствует о том, что ФИО10 была в таком состоянии на дату заключения сделки, которая была совершена в мае 1998 года, то есть за 23 года до смерти ФИО10, при этом доказательств наличия у ФИО10 соответствующих симптомов заболевания на дату сделки истцом не представлено.

Кроме того, как следует из материалов дела в период близкий ко времени заключения оспариваемой сделки, ФИО10 в июле 1994 года самостоятельно заключила договор мены, приобрела спорную квартиру в обмен на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, осуществив доплату за приобретенную квартиру. В 2007 году ФИО10 самостоятельно обращалась к нотариуса с заявлением о принятии наследства в виде вкладов после смерти своего мужа – ФИО3, что в совокупности свидетельствует о целенаправленном характере её действий по совершению сделок, а также по оформлению своих прав на имущество, осознанном характере её действий.

Кроме того, из показаний свидетеля ФИО15, следует, что она проживала по соседству с ФИО10, знала её с 1994 года, её мама общалась с ФИО10, при этом ФИО15 никаких странностей в поведении ФИО10 не замечала, при встречах вплоть до 2021 года ФИО10 вела себя адекватна, поддерживала беседу, имела опрятный внешний вид, интересовалась общими темами.

Доводы жалобы о неверной оценке судом первой инстанции показаниям свидетеля ФИО15, подлежат отклонению, поскольку основаны исключительно на несогласии с показаниями указанного свидетеля в части указания на адекватное поведение ФИО10

Вместе с тем, соглашаясь с выводами суда об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований по существу, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда о том, что срок исковой давности по заявленным требованиям не пропущен.

Так, согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которого заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса (пункт 1 статьи 196 ГК РФ).

Согласно статье 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В соответствии со ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей на дату заключения договора дарения от 19 мая 1998 года, иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение (п. 1); иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2).

Впоследствии данная статья изменена Федеральным законом от 21.07.2005 N 109-ФЗ «О внесении изменения в статью 181 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и изложена в другой редакции: в соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

Частью 2 статьи 2 Федерального закона от 21.07.2005 N 109-ФЗ предусмотрено, что установленный статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции настоящего Федерального закона) срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки применяется также к требованиям, ранее установленный Гражданским кодексом Российской Федерации срок предъявления которых не истек до дня вступления в силу настоящего федерального закона.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в пункте 101 постановления Пленума от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 ГК РФ). Течение срока исковой давности по названным требованиям, предъявленным лицом, не являющимся стороной сделки, начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала ее исполнения.

Согласно ст. 201 ГК РФ перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

В п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», разъяснено, что по смыслу статьи 201 Гражданского кодекса Российской Федерации переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.) не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления. В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Таким образом, правопреемство не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления, поэтому в случае перехода к новому лицу уже нарушенного права исковая давность начинает течение в день, когда о нарушении права узнал или должен был узнать прежний обладатель требований.

Указанный вывод основан также на правовой позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в пункте 73 Постановления Пленума от 29.05.2012 N 9 «О судебной практике по делам о наследовании», согласно которой наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Как следует из материалов дела сама наследодатель –ФИО10 при жизни не оспаривала договор дарения квартиры. При этом из представленных доказательств следует, что о его совершении ей было известно со дня его совершения, поскольку она лично в присутствии нотариуса его подписала и осуществила государственную регистрацию договора в Красноярском ГЦТИ и ОЗСС, которое в указанный период осуществляло функции государственной регистрации. При таких обстоятельствах, ФИО10 с даты совершения сделки 19 мая 1998 года было известно о начале её исполнения, однако с указанной даты и до смерти в июне 2021 года она за оспариванием договора дарения не обращалась, своих прав на спорное имущество не предъявляла.

Истец ФИО2 обратился в суд с иском об оспаривании договора дарения 11 мая 2022 года, то есть более чем через 23 года после того, как ФИО10 стало известно о совершении сделки по отчуждению имущества.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу о том, что ФИО2 пропущен срок исковой давности по заявленным требованиям, что является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Вопреки выводам суда, то обстоятельство, когда ФИО2 стало известно о совершенной сделке, не имеет значения для разрешения настоящего спора, поскольку его права являются производными от прав наследодателя, между тем наследодателю о переходе прав стало известно за 23 год до того, как она была оспорена ФИО2.

Вместе с тем, указанные выводы суда не могут служить основанием для отмены решения поскольку не повлияли на существо решения, которым в удовлетворении исковых требований отказано.

Иные доводы не могут служить основанием для отмены правильного по существу решения, поскольку сводятся к переоценке доказательств, которым в решении дана надлежащая оценка, в связи с чем судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы.

Процессуальных нарушений, влекущих безусловную отмену решения, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328-329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Ленинского районного суда г.Красноярска от 29 мая 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу истца ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи