Решение по делу № 2-52/2023 от 19.06.2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

дело № 53RS0022-01-2022-003729-97

производство № 2-52/2023

г. Великий Новгород

19 июня 2023 года

Новгородский районный суд Новгородской области в составе председательствующего судьи Ионова И.А.,

при участии в судебном заседании в качестве:

административного истца – ФИО1 (посредством видео-конференц-связи),

представителя административного ответчика – Российской Федерации в лице ФСИН России, заинтересованного лица – УФСИН России по Новгородской области – ФИО2,

представителя административных ответчиков – Российской Федерации в лице ФСИН России, ФКУ ОК УФСИН России по Новгородской области, заинтересованного лица – УФСИН России по Новгородской области – ФИО3,

заинтересованного лица – ФИО4,

секретаря судебного заседания – Федоровой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административным исковым заявлениям ФИО1 к Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ярославской области, ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми, ФКУ УК УФСИН России по Республике Коми, ФКУ УК УФСИН России по Архангельской области, ФКУ УК УФСИН России по Вологодской области, ФКУ ОК УФСИН России по Рязанской области, ФКУ УК УФСИН России по Ярославской области, ФКУ УК УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФКУ ОК УФСИН России по Новгородской области, ФКУ УК УФСИН России по Воронежской области, ФКУ «ГЦСП МВД России», заместителю директора ФСИН России ФИО5 о признании незаконными действий, бездействия, связанных с условиями содержания под стражей, о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей,

установил :

В Новгородский районный суд Новгородской области (далее также – суд) обратился гражданин ФИО1 (паспорт гражданина Российской Федерации №) с административным исковым заявлением к Федеральной службе исполнения наказаний (ФСИН России) (ИНН №, ОГРН №), федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 2 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Республике Коми» (ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми) (ИНН №, ОГРН №), федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 2 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Вологодской области» (ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области) (ИНН №, ОГРН №), федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ярославской области» (ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ярославской области) (ИНН №, ОГРН №), в котором просит:

- признать незаконным действия (бездействие) административных ответчиков (ФСИН России, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ярославской области, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области) и их должностных лиц по нарушению условий его содержания в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ под стражей (отбывания наказания в виде лишения свободы) и перевозке, определенных действующим на территории Российской Федерации законодательством.

- присудить компенсацию за нарушение условий содержания под стражей (отбывания наказания в виде лишения свободы) и перевозке в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 3 000 000 руб.

Определением судьи от ДД.ММ.ГГГГ указанное административное исковое заявление принято к производству суда, возбуждено производство по административному делу. Административному делу присвоен номер 53RS0022-01-2022-003729-97 (производство № 2-3685/2022).

Также определением судьи от ДД.ММ.ГГГГ к производству суда принято административное исковое заявление ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказаний, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ярославской области, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми, федеральному казенному учреждению «Исправительная колония № 49 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Республике Коми» (ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми) (ИНН №, ОГРН №), в котором административный истец просит:

- признать незаконным действия (бездействие) административных ответчиков и их должностных лиц по нарушению условий его содержания в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ под стражей (отбывания наказания в виде лишения свободы) и перевозке, определенных действующим на территории Российской Федерации законодательством.

Административному делу присвоен номер 53RS0022-01-2022-002808-47 (производство № 2-3686/2022).

Определением судьи от ДД.ММ.ГГГГ к производству суда принято административное исковое заявление ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказаний, ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми, в котором административный истец просит:

- признать незаконным решение Федеральной службы исполнения наказаний, определившее местом отбывания назначенного наказания в виде лишения свободы – в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми, и исполнение данного решения; а также бездействие должностных лиц данного учреждения (ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми) по ненаправлению в УФСИН России по Республике Коми материалов, необходимых для подготовки заключения о его переводе в связи с наличием у него заболевания, препятствующего отбыванию его наказания в данном исправительном учреждении, повлекшие нарушение условий отбывания наказания в виде лишения свободы;

- присудить компенсацию за нарушения условий отбывания наказания в виде лишения свободы, в связи с незаконными решениями, действиями (бездействием) должностных лиц ФСИН России и ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми в размере 1 500 000 руб.

Административному делу присвоен номер 53RS0022-01-2022-002697-89 (производство № 2-3687/2022).

В соответствии со статьей 136 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации указанные административные дела определением суда от ДД.ММ.ГГГГ объединены в одно производство; административному делу присвоен номер 53RS0022-01-2022-003729-97 (производство № 2-3685/2022) (том I, листы дела 130 – 137).

В последующем, в заявлении от ДД.ММ.ГГГГ (т. V, л.д. 97 – 120) административный истец ФИО1 уточнил свои требования – просил суд:

признать незаконными действия (бездействие) должностных лиц ФСИН России, указанных в административных исковых заявлениях и в определении суда об объединении административных дел в одно производство и о подготовке к судебному разбирательству от ДД.ММ.ГГГГ, повлекшие нарушения условий содержания ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ;

присудить компенсацию за нарушение условий содержания ФИО1 с учетом объединений административных дел в одно производство в размере 7 500 000 руб.

Судом с учетом административных исковых требований (предмета и оснований административных исков) к участию в деле также привлечены:

- в качестве административных ответчиков:

Российская Федерация в лице ФСИН России;

федеральное казенное учреждение «Управление по конвоированию Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Республике Коми» (ФКУ УК УФСИН России по Республике Коми) (ОГРН №);

федеральное казенное учреждение «Управление по конвоированию Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области» (ФКУ УК УФСИН России по Архангельской области) (ОГРН №);

федеральное казенное учреждение «Управление по конвоированию Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Вологодской области» (ФКУ УК УФСИН России по Вологодской области) (ОГРН №);

федеральное казенное учреждение «Отдел по конвоированию Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Рязанской области» (ФКУ ОК УФСИН России по Рязанской области) (ОГРН №);

федеральное казенное учреждение «Управление по конвоированию Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ярославской области» (ФКУ УК УФСИН России по Ярославской области) (ОГРН №);

федеральное казенное учреждение «Управление по конвоированию Управления Федеральной службы исполнения наказаний по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области» (ФКУ УК УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области) (ОГРН №);

федеральное казенное учреждение «Отдел по конвоированию Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Новгородской области» (ФКУ ОК УФСИН России по Новгородской области) (ОГРН №);

федеральное казенное учреждение «Управление по конвоированию Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Воронежской области» (ФКУ УК УФСИН России по Воронежской области) (ОГРН №);

федеральное казенное учреждение «Главный центр специальных перевозок Министерства внутренних дел Российской Федерации» (ФКУ «ГЦСП МВД России») (ОГРН №);

заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний ФИО5;

- в качестве заинтересованных лиц: Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Республике Коми (УФСИН России по Республике Коми) (ОГРН №), Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Вологодской области (УФСИН России по Вологодской области) (ОГРН №), Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Ярославской области (УФСИН России по Ярославской области) (ОГРН №), Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Рязанской области (УФСИН России по Рязанской области) (ОГРН №), Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Новгородской области (УФСИН России по Новгородской области) (ОГРН №), Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области (УФСИН России по Архангельской области) (ОГРН №), Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Воронежской области (УФСИН России по Воронежской области) (ОГРН №), Управление Федеральной службы исполнения наказаний по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области (УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области) (ОГРН №), федеральное казенное учреждение «Исправительная колония № 3 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Рязанской области» (ФКУ ИК-3 УФСИН России по Рязанской области) (ОГРН №), федеральное казенное учреждение здравоохранения «Медико-санитарная часть № 11 Федеральной службы исполнения наказаний» (ФКУЗ МСЧ-11 ФСИН России) (ОГРН №), федеральное казенное учреждение здравоохранения «Медико-санитарная часть № 35 Федеральной службы исполнения наказаний» (ФКУЗ МСЧ-35 ФСИН России) (ОГРН №), федеральное казенное учреждение здравоохранения «Медико-санитарная часть № 36 Федеральной службы исполнения наказаний» (ФКУЗ МСЧ-36 ФСИН России) (ОГРН №), федеральное казенное учреждение здравоохранения «Медико-санитарная часть № 53 Федеральной службы исполнения наказаний» (ФКУЗ МСЧ-53 ФСИН России) (ОГРН №), федеральное казенное учреждение здравоохранения «Медико-санитарная часть № 62 Федеральной службы исполнения наказаний» (ФКУЗ МСЧ-62 ФСИН России) (ОГРН №), федеральное казенное учреждение здравоохранения «Медико-санитарная часть № 76 Федеральной службы исполнения наказаний» (ФКУЗ МСЧ-76 ФСИН России) (ОГРН №), федеральное казенное учреждение здравоохранения «Медико-санитарная часть № 78 Федеральной службы исполнения наказаний» (ФКУЗ МСЧ-78 ФСИН России) (ОГРН №), ФИО4.

В судебном заседании, начавшемся ДД.ММ.ГГГГ и продолженном после перерывов ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, административный истец поддержал административные иски по изложенным в них основаниям. Представители административных ответчиков – ФСИН России, ФКУ ОК УФСИН России по Новгородской области, заинтересованного лица – УФСИН России по Новгородской области возражали против удовлетворения административных исков по основаниям, указанным в письменных отзывах, полагая, что оспариваемые действия и бездействие являются законными и обоснованными, условия содержания ФИО1 под стражей не противоречили международным договорам и законодательству Российской Федерации. Заинтересованное лицо ФИО4 полагала административные иски ФИО1 подлежащими удовлетворению.

Иные участники процесса в судебное заседание не явились, извещались о месте и времени его проведения надлежащим образом, об уважительных причинах неявки суду не сообщили.

Письменные возражения на административные иски ФИО1 направили в суд административные ответчики – ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области (т. II, л.д. 122 – 132), ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ярославской области (т. III, л.д. 21 – 23), ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми (т. IV, л.д. 34 – 40), ФКУ УК УФСИН России по Республике Коми (т. IV, л.д. 50 – 55), ФСИН России (т. IV, л.д. 100 – 106, л.д. 215 – 218), ФКУ УК УФСИН России по Вологодской области (т. V, л.д. 3 – 13), ФКУ УК УФСИН России по Ярославской области (т. V, л.д. 133 – 136), ФКУ УК УФСИН России по Архангельской области (т. V, л.д. 199 – 208), заинтересованные лица – ФКУЗ МСЧ-11 ФСИН России (т. I, л.д. 154 – 155), УФСИН России по Вологодской области (т. I, л.д. 162 – 172), УФСИН России по Республике Коми (т. IV, л.д. 215 – 218).

Ни один из административных ответчиков не признал административные иски ФИО1

Административным истцом ФИО1 направлялись в суд дополнительные письменные пояснения по существу дела.

Заслушав объяснения участников процесса, исследовав представленные по делу доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью; признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства (статья 2); в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией (статья 17); достоинство личности охраняется государством; ничто не может быть основанием для его умаления; никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию (статья 21).

Федеральным законом от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» ратифицирована Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года с изменениями, внесенными протоколами к ней № 3 от 6 мая 1963 года, № 5 от 20 января 1966 года и № 8 от 19 марта 1985 года, и дополнениями, содержащимися в протоколе № 2 от 6 мая 1963 года, и протоколы к ней № 1 от 20 марта 1952 года, № 4 от 16 сентября 1963 года, № 7 от 22 ноября 1984 года, № 9 от 6 ноября 1990 года, № 10 от 25 марта 1992 года и № 11 от 11 мая 1994 года, подписанные от имени Российской Федерации в городе Страсбурге 28 февраля 1996 года, с оговоркой и заявлениями в том числе следующего содержания:

«Российская Федерация в соответствии со статьей 46 Конвенции признает ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации».

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и протоколов к ней» даны следующие разъяснения:

Конвенция и протоколы к ней являются международными договорами Российской Федерации, и при их применении судам общей юрисдикции необходимо учитывать разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», а также в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (пункт 1);

как следует из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней», правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов; с целью эффективной защиты прав и свобод человека судами учитываются правовые позиции Европейского Суда, изложенные в ставших окончательными постановлениях, которые приняты в отношении других государств – участников Конвенции. При этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом анализа и выводов Европейского Суда (пункт 2);

в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, положениями статей 1, 34 Конвенции в толковании Европейского Суда с целью восстановления нарушенных прав и свобод человека суду необходимо установить наличие факта нарушения этих прав и свобод, отразив указанное обстоятельство в судебном акте. Причиненные таким нарушением материальный ущерб и (или) моральный вред подлежат возмещению в установленном законом порядке; при определении размера денежной компенсации морального вреда суды могут принимать во внимание размер справедливой компенсации в части взыскания морального вреда, присуждаемой Европейским Судом за аналогичное нарушение (пункт 9);

обратить внимание судов на то, что решения, действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, в том числе дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, государственного или муниципального служащего, должны соответствовать не только законодательству Российской Федерации, но и общепризнанным принципам и нормам международного права, международным договорам Российской Федерации, включая Конвенцию и Протоколы к ней в толковании Европейского Суда (пункт 11).

Федеральным законом от 28 февраля 2023 года № 43-ФЗ «О прекращении действия в отношении Российской Федерации международных договоров Совета Европы» установлено, что в связи с прекращением членства Российской Федерации в Совете Европы считать с 16 марта 2022 года прекратившими действие в отношении Российской Федерации в том числе Конвенцию о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и протоколы к ней.

При этом согласно статье 58 данной Конвенции Высокая Договаривающаяся Сторона может денонсировать настоящую Конвенцию только по истечении шести месяцев после направления уведомления Генеральному секретарю Совета Европы, который информирует об этом другие Высокие Договаривающиеся Стороны (пункт 1); денонсация не освобождает соответствующую Высокую Договаривающуюся Сторону от ее обязательств по настоящей Конвенции в отношении любого действия, которое могло явиться нарушением таких обязательств и могло быть совершено ею до даты вступления денонсации в силу (пункт 2).

Принимая во внимание данное положение Конвенции, Европейский Суд по правам человека в резолюции от 22 марта 2022 года определил, что Российская Федерация перестает являться Высокой Договаривающейся Стороной Конвенции 16 сентября 2022 года.

В соответствии со статьей 54 Венской Конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года (вступила в силу для СССР 29 мая 1986 года) прекращение договора или выход из него участника могут иметь место: a) в соответствии с положениями договора; или b) в любое время с согласия всех участников по консультации с прочими договаривающимися государствами.

В силу статьи 70 Венской Конвенции если договором не предусматривается иное или если участники не согласились об ином, прекращение договора в соответствии с его положениями или в соответствии с настоящей Конвенцией: a) освобождает участников договора от всякого обязательства выполнять договор в дальнейшем; b) не влияет на права, обязательства или юридическое положение участников, возникшие в результате выполнения договора до его прекращения (пункт 1); если государство денонсирует многосторонний договор или выходит из него, пункт 1 применяется в отношениях между этим государством и каждым из остальных участников договора со дня вступления в силу такой денонсации или выхода из договора (пункт 2).

Как установлено Конституцией Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы; если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора (часть 4 статьи 15).

Данное положение (принцип) является незыблемым и может быть изменено (отменено) только путем принятия новой Конституции (статья 135 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, учитывая, что любое правовое государство соблюдает общепризнанный правовой принцип «рacta sunt servanda» (каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться) и что Российская Федерация официально уведомила Совет Европы о выходе из Совета Европы 15 марта 2022 года, при этом Российская Федерация остается участником Венской Конвенции о праве международных договоров, – положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод должны применяться на территории Российской Федерации и соблюдаться Российской Федерацией вплоть до 15 сентября 2022 года включительно.

Следовательно, при разрешении настоящего административного дела, предметом которого являются условия содержания гражданина ФИО1 под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, суд обязан применять, помимо национального законодательства, также и в первую очередь положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в том числе в истолковании Европейского Суда по правам человека.

Иное означало бы, что федеральный закон о выходе Российской Федерации из Конвенции о защите прав человека и основных свобод имеет обратную силу, о чем не было заявлено Российской Федерацией при принятии данного закона.

Согласно статье 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

В силу статьи 15 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных УПК Российской Федерации; обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

27 января 2020 года вступил в силу Федеральный закон от 27 декабря 2019 года № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который дополнил Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» статьей 171 «Право на компенсацию за нарушение условий содержания под стражей» следующего содержания:

«Подозреваемый, обвиняемый в случае нарушения предусмотренных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий их содержания под стражей имеют право обратиться в порядке, установленном Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации, в суд с административным исковым заявлением к Российской Федерации о присуждении за счет казны Российской Федерации компенсации за такое нарушение.

Компенсация за нарушение условий содержания под стражей присуждается исходя из требований заявителя с учетом фактических обстоятельств допущенных нарушений, их продолжительности и последствий и не зависит от наличия либо отсутствия вины органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих.

Присуждение компенсации за нарушение условий содержания под стражей не препятствует возмещению вреда в соответствии со статьями 1069 и 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации. Присуждение компенсации за нарушение условий содержания под стражей лишает заинтересованное лицо права на компенсацию морального вреда за нарушение условий содержания под стражей».

Согласно части 1 статьи 2211 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации лицо, полагающее, что нарушены условия его содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, одновременно с предъявлением требования об оспаривании связанных с условиями содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих в порядке, предусмотренном настоящей главой, может заявить требование о присуждении компенсации за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.

Разрешая административные исковые требования ФИО1 по существу, суд отмечает, что в пунктах 3 – 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания» разъяснено следующее:

меры принуждения, ограничивающие свободу и личную неприкосновенность, применяемые в связи с необходимостью изоляции лица от общества, пребывания в ограниченном пространстве, предусмотрены законодательством об административных правонарушениях, уголовным, уголовно-процессуальным, уголовно-исполнительным законодательством, иными федеральными законами и представляют собой в том числе доставление, привод, конвоирование, перевод (направление) осужденного в иное исправительное учреждение, другое перемещение, например, к местам проведения следственных действий или судебных заседаний либо в медицинские организации, а также административное задержание, административный арест, дисциплинарный арест, помещение в специальное учреждение иностранного гражданина (лица без гражданства), подлежащего административному выдворению за пределы Российской Федерации, депортации или реадмиссии, помещение несовершеннолетнего в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органа внутренних дел либо в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа, задержание, заключение под стражу и содержание под стражей, арест, лишение свободы;

данные меры осуществляются посредством принудительного помещения физических лиц, как правило, в предназначенные (отведенные) для этого учреждения, помещения органов государственной власти, их территориальных органов, структурных подразделений, иные места, исключающие возможность их самовольного оставления в результате распоряжения (действия) уполномоченных лиц (далее - места принудительного содержания), принудительного перемещения физических лиц в транспортных средствах;

несмотря на различия оснований и порядка применения указанных выше мер, помещение в места принудительного содержания и перемещение физических лиц в транспортных средствах должны осуществляться без нарушения условий содержания лиц, подвергнутых таким мерам (далее - лишенные свободы лица), которые обеспечиваются Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации (в частности, Международным пактом о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, ратифицированным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 сентября 1973 года № 4812-VIII, Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года, ратифицированной Федеральным законом от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ, Конвенцией против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 года, ратифицированной Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 января 1987 года № 6416-XI), федеральными законами (например, Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях, Федеральным законом от 26 апреля 2013 года № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», Федеральным законом от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации и иными нормативными правовыми актами;

при оспаривании порядка реализации мер принуждения, ограничивающих свободу и личную неприкосновенность, могут приниматься во внимание, в частности, документы Организации Объединенных Наций и Совета Европы, действующие в сфере организации содержания лишенных свободы лиц (в частности, Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года, Минимальные стандартные правила ООН в отношении обращения с заключенными (Правила Нельсона Манделы), утвержденные резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 2015 года № 70/175, Основные принципы и руководящие положения, касающиеся права на правовую защиту и возмещение ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права, принятые резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 16 декабря 2005 года № 60/147, Руководство по эффективному расследованию и документированию пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Стамбульский протокол), Принципы медицинской этики, относящиеся к роли работников здравоохранения, в особенности врачей, в защите заключенных или задержанных лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятые резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 18 декабря 1982 года № 37/194, Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятый резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 1979 года № 34/169, Рекомендация Rec(2006)2 Комитета министров Совета Европы государствам-членам о правилах содержания заключенных в Европе от 11 января 2006 года, Рекомендация Rec(2006)13 Комитета министров Совета Европы государствам-членам об использовании оставления под стражей, об условиях, в которых оно имеет место, и о предоставлении гарантий защиты от жестокого обращения от 27 сентября 2006 года, Общие доклады Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания);

под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений (далее - режим мест принудительного содержания) реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц, в том числе:

право на личную безопасность и охрану здоровья (в частности, статьи 20, 21, 41 Конституции Российской Федерации, пункты 2, 8 части 1 статьи 7, статьи 9, 14 Федерального закона от 26 апреля 2013 года № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», пункты 2, 9 статьи 17, статьи 19, 24 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», части 3, 6, 6.1 статьи 12, статьи 13, 101 УИК Российской Федерации, часть 2 статьи 351 Федерального закона от 25 июля 2002 года № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», подпункт 1 пункта 9 статьи 15 Федерального закона от 24 июня 1999 года № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»);

право на материально-бытовое обеспечение, обеспечение жилищно-бытовых, санитарных условий и питанием, прогулки (в частности, части 1, 2 статьи 27.6 КоАП Российской Федерации, статьи 7, 13 Федерального закона от 26 апреля 2013 года № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», статьи 17, 22, 23, 30, 31 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», статьи 93, 99, 100 УИК Российской Федерации, пункт 2 статьи 8 Федерального закона от 24 июня 1999 года № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», часть 5 статьи 35.1 Федерального закона от 25 июля 2002 года № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», статья 2 Федерального закона от 30 марта 1999 года № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения»);

принудительное содержание лишенных свободы лиц в предназначенных для этого местах, их перемещение в транспортных средствах должно осуществляться в соответствии с принципами законности, справедливости, равенства всех перед законом, гуманизма, защиты от дискриминации, личной безопасности, охраны здоровья граждан, что исключает пытки, другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение и, соответственно, не допускает незаконное - как физическое, так и психическое - воздействие на человека (далее - запрещенные виды обращения). Иное является нарушением условий содержания лишенных свободы лиц.

В пунктах 14 и 18 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации отмечается:

условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий;

так, судам необходимо учитывать, что о наличии нарушений условий содержания лишенных свободы лиц могут свидетельствовать, например, переполненность камер (помещений), невозможность свободного перемещения между предметами мебели, отсутствие индивидуального спального места, естественного освещения либо искусственного освещения, достаточного для чтения, отсутствие либо недостаточность вентиляции, отопления, отсутствие либо непредоставление возможности пребывания на открытом воздухе, затрудненный доступ к местам общего пользования, соответствующим режиму мест принудительного содержания, в том числе к санитарным помещениям, отсутствие достаточной приватности таких мест, не обусловленное целями безопасности, невозможность поддержания удовлетворительной степени личной гигиены, нарушение требований к микроклимату помещений, качеству воздуха, еды, питьевой воды, защиты лишенных свободы лиц от шума и вибрации (например, статья 7 Федерального закона от 26 апреля 2013 года № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», статьи 16, 17, 19, 23 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», статья 99 УИК Российской Федерации);

в то же время при разрешении административных дел суды могут принимать во внимание обстоятельства, соразмерно восполняющие допущенные нарушения и улучшающие положение лишенных свобод лиц (например, незначительное отклонение от установленной законом площади помещения в расчете на одного человека может быть восполнено созданием условий для полезной деятельности вне помещений, в частности для образования, спорта и досуга, труда, профессиональной деятельности);

при оспаривании условий перевозки лишенных свободы лиц судам необходимо иметь в виду, что она всегда должна осуществляться гуманным и безопасным способом. В связи с этим при оценке того, являются ли условия перевозки надлежащими, необходимо учитывать в том числе соблюдение требований по обеспечению безопасности перевозок соответствующим видом транспорта, пассажировместимость транспортного средства, длительность срока нахождения указанных лиц в транспортном средстве, площадь, приходящуюся на одного человека, высоту транспортного средства, его достаточные освещенность и проветриваемость, температуру воздуха, обеспеченность питьевой водой и горячим питанием при длительных перевозках, предоставление возможности перевозить с собой документы, необходимые для реализации установленных законом процессуальных прав и обязанностей, наличие возможности обращения к сопровождающим лицам, соответствие условий перевозки состоянию здоровья транспортируемого лица;

выводы суда о том, была ли перевозка гуманной и безопасной, должны быть сделаны на основании исследования всей совокупности указанных выше обстоятельств (часть 1 статьи 20, статья 21 Конституции Российской Федерации, статья 20 Федерального закона от 10 декабря 1995 года № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения»).

Относительно доказывания обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела, в пункте 13 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено следующее:

в силу частей 2 и 3 статьи 62 КАС Российской Федерации обязанность доказывания соблюдения надлежащих условий содержания лишенных свободы лиц возлагается на административного ответчика - соответствующие орган или учреждение, должностное лицо, которым следует подтверждать факты, обосновывающие их возражения;

вместе с тем административному истцу, прокурору, а также иным лицам, обратившимся в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц или неопределенного круга лиц, надлежит в административном исковом заявлении, а также при рассмотрении дела представлять (сообщать) суду сведения о том, какие права, свободы и законные интересы лица, обратившегося в суд, или лица, в интересах которого подано административное исковое заявление, нарушены, либо о причинах, которые могут повлечь их нарушение, излагать доводы, обосновывающие заявленные требования, прилагать имеющиеся соответствующие документы (в частности, описания условий содержания, медицинские заключения, обращения в органы государственной власти и учреждения, ответы на такие обращения, документы, содержащие сведения о лицах, осуществлявших общественный контроль, а также о лишенных свободы лицах, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей, если таковые имеются) (статьи 62, 125, 126 КАС Российской Федерации);

учитывая объективные трудности собирания доказательств нарушения условий содержания лишенных свободы лиц, суд оказывает административному истцу содействие в реализации его прав и принимает предусмотренные КАС Российской Федерации меры, в том числе для выявления и истребования доказательств по собственной инициативе (например, истребует имеющиеся материалы по итогам осуществления общественными наблюдательными комиссиями общественного контроля, а также материалы проверок, проведенных в рамках осуществления прокурорского надзора или ведомственного контроля);

в целях реализации задач административного судопроизводства суд вправе, в частности, возложить на административного ответчика обязанность произвести видео-, фотосъемку и (или) представить в суд видеозаписи, фотографии помещений мест принудительного содержания (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха и освещенности в них, иные письменные и вещественные доказательства, которые приобщаются к материалам административного дела (статьи 70, 72, часть 1 статьи 76 КАС Российской Федерации);

кроме того, суд вправе назначить санитарно-эпидемиологическую или иную экспертизу условий содержания в месте принудительного содержания;

обстоятельства, свидетельствующие о ненадлежащих условиях содержания, в случае их признания административным ответчиком или достигнутого сторонами соглашения по соответствующим обстоятельствам, могут быть приняты судом в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания (статья 65 КАС Российской Федерации).

В § 113 решения ЕСПЧ от 17 марта 2020 года так же отмечается, что рассмотрение таких административных исков основано на переносе бремени доказывания обратного на администрацию.

В ходе подготовке настоящего административного дела к судебному разбирательству судом истребованы соответствующие доказательства по делу:

- из ФСИН России:

решение о направлении ФИО1 для отбывания наказания в ФКУ «ИК-49» УФСИН России по Республике Коми, решение о переводе ФИО1 из указанного учреждения в иное; основания принятия указанных решений; сведения о должностных лицах, принимавших указанные решения (приказ о назначении на должность, трудовой договор, должностная инструкция); переписка с ФИО1 и его супругой ФИО4 по вопросу законности содержания ФИО1 в ФКУ «ИК-49» УФСИН России по Республике Коми;

материалы личного дела административного истца, в том числе медицинские документы (при наличии);

сведения обо всех перемещениях (перевозке, транспортировке, этапировании) ФИО1 из одного места содержания под стражей (места отбывания наказания) к другому за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с указанием конкретных дат (времени), маршрута, характера перемещения, органов, организаций (их структурных подразделений), организующих и осуществляющих данное перемещение;

характеристики транспортных средств, которыми перевозился ФИО1, с приложением их технических паспортов и иных документов, устанавливающих их описание, оснащение, порядок использования;

сведения о нарушении условий перевозки, содержания в указанных транспортных средствах (по доводам административного истца), характер и продолжительность этих нарушений; при несогласии с доводами административного истца – доказательства соблюдения надлежащих условий содержания административного истца;

видеозаписи или фотографии указанных транспортных средств и помещений в них, в которых содержался административного истец (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха, вентиляции в них, количестве содержащихся в них вместе с административным истцом лицах, доступе к питьевой воде, организации питания, медицинской помощи, иных характеристик по доводам иска;

сведения о жалобах (в том числе устных) ФИО1 на условия перевозки, ответы на жалобы;

- из ФКУ «СИЗО-2» УФСИН России по Республике Коми:

устав учреждения;

материалы личного дела административного истца, в том числе медицинские документы (при наличии);

сведения о жалобах (в том числе устных) ФИО1 на условия содержания, ответы на жалобы;

сведения об условиях содержания административного истца в учреждении, в том числе сроки содержания, нарушения условий содержания (по доводам административного истца), характер и продолжительность этих нарушений; при несогласии с доводами административного истца – доказательства соблюдения надлежащих условий содержания административного истца (по каждому доводу административного истца);

видеозаписи или фотографии (при наличии) помещений мест принудительного содержания, в которых содержался административного истец (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха, вентиляции в них, количестве содержащихся в них вместе с административным истцом лицах, иных характеристик по доводам иска;

- из ФКУ «СИЗО-2» УФСИН России по Вологодской области:

устав учреждения;

материалы личного дела административного истца, в том числе медицинские документы (при наличии);

сведения о жалобах (в том числе устных) ФИО1 на условия содержания, ответы на жалобы;

- из ФКУ «СИЗО-1» УФСИН России по Ярославской области:

устав учреждения;

материалы личного дела административного истца, в том числе медицинские документы (при наличии);

сведения о жалобах (в том числе устных) ФИО1 на условия содержания, ответы на жалобы;

- из ФКУ «ИК-49» УФСИН России по Республике Коми:

устав учреждения;

материалы личного дела административного истца, в том числе медицинские документы (при наличии);

сведения о жалобах (в том числе устных) ФИО1 на условия содержания, в том числе жалобы на правомерность отбывания ФИО1 наказания в ФКУ «ИК-49» УФСИН России по Республике Коми с учетом состояния его здоровья; ответы на жалобы;

сведения о расположении вблизи от учреждения полигона твердых бытовых отходов, его влияние на качество жизни содержащихся в учреждении лиц, соответствие такого расположения санитарным нормам и правилам;

сведения об обучении ФИО1 в ПТУ № (заявление о зачислении, приказ о зачислении, отчислении, прохождение ФИО1 учебного плана, результат обучения); соблюдение при обучении соответствующих стандартов, норм и правил, в том числе по технике безопасности;

разрешался ли при поступлении ФИО1 в ФКУ «ИК-49» УФСИН России по Республике Коми и его содержании в данном учреждении вопрос о правомерности отбывания ФИО1 наказания в ФКУ «ИК-49» УФСИН России по Республике Коми с учетом состояния его здоровья;

приказ о назначении на должность, трудовой договор, должностная инструкция руководителя (начальника) ФКУ «ИК-49» УФСИН России по Республике Коми;

- из ФКУЗ «МСЧ-11» ФСИН России:

медицинские документы ФИО1 (при наличии);

сведения о медицинском обеспечении ФИО1 в период его нахождения в ФКУ «ИК-49» УФСИН России по Республике Коми, в том числе его обращения за медицинской помощью, обследованием, результаты этих обращений, рекомендации врачей; факты отказа в оказании медицинской помощи, в том числе в связи с отсутствием соответствующих врачей;

сведения о сделанной ФИО1 прививке от коронавируса (основания, согласие ФИО1 на прививку);

- и другие материалы.

Из материалов дела судом установлено, что ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин Российской Федерации, осужден ДД.ММ.ГГГГ приговором Новгородского районного суда Новгородской области по пункту <данные изъяты> УК Российской Федерации на срок <данные изъяты> лет <данные изъяты> месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

До вступления приговора суда в законную силу ФИО1 содержался в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Новгородской области.

ДД.ММ.ГГГГ от ФКУ ОК УФСИН России по Новгородской области был назначен встречный караул для конвоирования ФИО1 из ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Новгородской области до обменного пункта – железнодорожная станция <адрес> к плановому караулу по железнодорожному маршруту № «<адрес>», назначенному от ФКУ УК УФСИН России по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области. В тот же день ФИО1 был передан плановому караулу по железнодорожному маршруту № (т. IX, л.д. 51 – 54).

с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 конвоировался по плановому железнодорожному маршруту № «<адрес>» от станции <адрес> до станции <адрес> караулом, назначенным от ФКУ УК УФСИН России по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области (т. IX, л.д. 14).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 прибыл в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ярославской области.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 убыл в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 принят на железнодорожной станции Вологда встречным караулом, назначенным от ФКУ УК УФСИН России по Вологодской области, от планового караула по железнодорожному маршруту № «<адрес>», назначенного от ФКУ УК УФСИН России по Архангельской области.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 прибыл в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области из ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Новгородской области на основании указания ФСИН России от ДД.ММ.ГГГГ №.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 убыл в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 принят в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области плановым караулом, назначенным от ФКУ УК УФСИН России по Вологодской области. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 конвоировался от железнодорожной станции <адрес> до железнодорожной станции <адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 прибыл в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми из ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Новгородской области.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 убыл из ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Ре????????

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 прибыл в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми для отбывания наказания.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 отбывал наказание в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 убыл из ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми на основании персонального указания ФСИН России от ДД.ММ.ГГГГ № для дальнейшего отбывания наказания в исправительное учреждение строгого режима для осужденных – бывших работников судов и правоохранительных органов УФСИН России по Рязанской области, ближе к месту жительства родственников (т. IV, л.д. 211).

С 20 по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 конвоировался от железнодорожной станции <адрес> до железнодорожной станции <адрес> плановым караулом, назначенным от ФКУ УК УФСИН России по Вологодской области (т. V, л.д. 5 – 6).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 прибыл в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области из ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми на основании наряда от ДД.ММ.ГГГГ №.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 принят в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области встречным караулом, назначенным от ФКУ УК УФСИН России по Вологодской области, и в тот же день передан на железнодорожной станции <адрес> плановому караулу, назначенному от ФКУ УК УФСИН России по Архангельской области.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 убыл в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Рязанской области.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 прибыл в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ярославской области из ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 убыл в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Рязанской области.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 принят под охрану на железнодорожной станции <адрес> у встречного караула, назначенного от ФКУ УК УФСИН России по Ярославской области. ДД.ММ.ГГГГ на железнодорожной станции <адрес> ФИО1 был передан под охрану встречному караулу, назначенному от ФКУ ОК УФСИН России по Рязанской области (т. VII, л.д. 3).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 принят под охрану в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Рязанской области сквозным караулом, назначенным от ФКУ ОК УФСИН России по Рязанской области, и перемещен в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Рязанской области (т. VIII, л.д. 174).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 прибыл в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ярославской области из ФКУ ИК-3 УФСИН России по Рязанской области.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 убыл в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Новгородской области.

Положениями Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» предусмотрено, что содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, и не должно сопровождаться действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей (статья 4); подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности; подозреваемым и обвиняемым предоставляется индивидуальное спальное место; подозреваемым и обвиняемым бесплатно выдаются постельные принадлежности, посуда и столовые приборы, туалетная бумага, а также по их просьбе в случае отсутствия на их лицевых счетах необходимых средств индивидуальные средства гигиены (как минимум мыло, зубная щетка, зубная паста (зубной порошок), одноразовая бритва (для мужчин), средства личной гигиены (для женщин); все камеры обеспечиваются средствами радиовещания, а по возможности телевизорами, холодильниками и вентиляционным оборудованием; по заявлению подозреваемых и обвиняемых радиовещание в камере может быть приостановлено либо установлен график прослушивания радиопередач; в камеры выдаются литература и издания периодической печати из библиотеки места содержания под стражей либо приобретенные через администрацию места содержания под стражей в торговой сети, а также настольные игры; норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров (статья 23).

Согласно пункту 1 части второй статьи 33 данного Федерального закона при размещении подозреваемых и обвиняемых, а также осужденных в камерах раздельно содержатся лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, и лица, ранее содержавшиеся в местах лишения свободы.

В силу статьи 12 УИК Российской Федерации осужденные имеют право на вежливое обращение со стороны персонала учреждения, исполняющего наказания; они не должны подвергаться жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или взысканию; меры принуждения к осужденным могут быть применены не иначе как на основании закона (часть 2); осужденные имеют право на охрану здоровья, включая получение первичной медико-санитарной и специализированной медицинской помощи в амбулаторно-поликлинических или стационарных условиях в зависимости от медицинского заключения (часть 6); при осуществлении прав осужденных не должны нарушаться порядок и условия отбывания наказаний, а также ущемляться права и законные интересы других лиц (часть 11).

Статьей 76 УИК Российской Федерации установлено следующее:

осужденные к лишению свободы направляются к месту отбывания наказания и перемещаются из одного места отбывания наказания в другое под конвоем, за исключением следующих в колонию-поселение самостоятельно в соответствии с частями первой и второй статьи 75.1 настоящего Кодекса (часть 1);

перемещение осужденных под конвоем осуществляется с соблюдением правил раздельного содержания мужчин и женщин, женщин, имеющих при себе детей, несовершеннолетних и взрослых, приговоренных к смертной казни и других категорий осужденных, а также осужденных за совершение преступления в соучастии. Перемещение осужденных беременных женщин, женщин, имеющих при себе детей в возрасте до трех лет, допускается по заключению врача о возможности перемещения, а при необходимости согласно данному заключению - в сопровождении медицинских работников. Перемещение осужденных, больных открытой формой туберкулеза или не прошедших полного курса лечения венерического заболевания, осужденных, страдающих психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, осуществляется раздельно и отдельно от здоровых осужденных, а при необходимости по заключению врача - в сопровождении медицинских работников (часть 2);

при перемещении осужденных им обеспечиваются необходимые материально-бытовые и санитарно-гигиенические условия (часть 3);

при перемещении осужденных они обеспечиваются одеждой по сезону, а также питанием по установленным для осужденных нормам на весь период следования (часть 4);

перемещение осужденных осуществляется за счет государства (часть 5);

порядок перемещения осужденных определяется нормативными правовыми актами, принимаемыми в соответствии с настоящим Кодексом (часть 6);

для временного содержания осужденных, следующих к месту отбывания наказания либо перемещаемых из одного места отбывания наказания в другое, при исправительных учреждениях и следственных изоляторах могут создаваться транзитно-пересыльные пункты. Осужденные содержатся в транзитно-пересыльных пунктах на условиях отбывания ими наказания в исправительном учреждении, определенном приговором или определением суда либо постановлением судьи, и с соблюдением требований, предусмотренных частью второй настоящей статьи. Предельный срок содержания осужденных в транзитно-пересыльных пунктах составляет не более 20 суток. Порядок создания, функционирования и ликвидации транзитно-пересыльных пунктов определяется федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний (часть 7).

В соответствии со статьей 80 УИК Российской Федерации в исправительных учреждениях устанавливается раздельное содержание осужденных к лишению свободы мужчин и женщин, несовершеннолетних и взрослых (часть 1); лица, впервые осужденные к лишению свободы, содержатся отдельно от осужденных, ранее отбывавших лишение свободы; изолированно от других осужденных содержатся: осужденные при опасном рецидиве, осужденные при особо опасном рецидиве преступлений; осужденные к пожизненному лишению свободы; осужденные, которым смертная казнь заменена в порядке помилования лишением свободы на определенный срок (часть 2); в отдельных исправительных учреждениях содержатся осужденные - бывшие работники судов и правоохранительных органов (часть 3).

Согласно статье 93 данного Кодекса осужденные, отбывающие лишение свободы в запираемых помещениях, штрафных изоляторах, дисциплинарных изоляторах, помещениях камерного типа, единых помещениях камерного типа, общих и одиночных камерах, если они не работают на открытом воздухе, имеют право на прогулку, продолжительность которой устанавливается статьями 118, 121, 123, 125, 127, 131 и 137 настоящего Кодекса (часть 1); прогулка осужденных проводится в дневное время на специально оборудованной части территории исправительного учреждения; прогулка может быть досрочно прекращена в случае нарушения осужденным Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений (часть 2).

Статьей 99 «Материально-бытовое обеспечение осужденных к лишению свободы» УИК Российской Федерации установлено, в частности, следующее:

норма жилой площади в расчете на одного осужденного к лишению свободы в исправительных колониях не может быть менее двух квадратных метров, в тюрьмах - двух с половиной квадратных метров, в колониях, предназначенных для отбывания наказания осужденными женщинами, - трех квадратных метров, в воспитательных колониях - трех с половиной квадратных метров, в лечебных исправительных учреждениях - трех квадратных метров, в лечебно-профилактических учреждениях уголовно-исполнительной системы - пяти квадратных метров (часть 1);

осужденным предоставляются индивидуальные спальные места и постельные принадлежности; они обеспечиваются одеждой по сезону с учетом пола и климатических условий, индивидуальными средствами гигиены (как минимум мылом, зубной щеткой, зубной пастой (зубным порошком), туалетной бумагой, одноразовыми бритвами (для мужчин), средствами личной гигиены (для женщин) (часть 2);

минимальные нормы питания и материально-бытового обеспечения осужденных устанавливаются Правительством Российской Федерации; за счет средств предприятий, привлекающих к труду осужденных, им может быть организовано дополнительное питание сверх установленных норм; нормы вещевого довольствия осужденных утверждаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний; осужденные, не работающие по не зависящим от них причинам, осужденные, не получающие пенсии, обеспечиваются питанием и предметами первой необходимости за счет государства (часть 3).

В постановлении от 10 января 2012 года по делу «ФИО6 и другие (Ananyev and others) против Российской Федерации» (жалоба № 42525/07, 60800/08) Европейский суд по правам человека пришел к следующим выводам:

статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см., в частности, Постановление Большой Палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, § 119, Reports 2000-IV). Для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости. Оценка указанного минимального уровня зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы (§ 139);

жестокое обращение, которое достигает такого минимального уровня суровости, обычно включает в себя реальные телесные повреждения или интенсивные физические и нравственные страдания. Тем не менее, даже в отсутствие этого, если обращение унижает или оскорбляет лицо, свидетельствуя о неуважении или умалении человеческого достоинства, или вызывает чувства страха, тоски или неполноценности, способные повредить моральному или физическому сопротивлению лица, оно может характеризоваться как унижающее человеческое достоинство и подпадать под действие статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Притти против Соединенного Королевства» (Pretty v. United Kingdom), жалоба N 2346/02, § 52, ECHR 2002-III, с дополнительными отсылками) (§ 140);

в контексте лишения свободы Европейский Суд последовательно подчеркивал, что для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции испытываемые страдания и унижения в любом случае должны выходить за пределы неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с содержанием под стражей. Государство должно обеспечить содержание лица под стражей в условиях, которые совместимы с уважением его человеческого достоинства, и способ, и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и с учетом практических требований заключения его здоровье и благополучие должны быть адекватно защищены (см. Постановление Большой Палаты по делу «Кудла против Польши», § 92 - 94, и Постановление Европейского Суда от 13 июля 2006 г. по делу «Попов против Российской Федерации» (Popov v. Russia), жалоба № 26853/04, § 208, и др.) (§ 141);

при оценке условий содержания под стражей следует учитывать совокупное влияние этих условий, а также конкретные утверждения заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Дугоз против Греции» (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, § 46, ECHR 2001-II). Длительность содержания под стражей в данных условиях также должна учитываться (см., в частности, Постановление Европейского Суда от 8 ноября 2005 г. по делу «Альвер против Эстонии» (Alver v. Estonia), жалоба № 64812/01) (§ 142);

чрезвычайный недостаток пространства в тюремных камерах является особенно значимым для разрешения вопроса о том, были ли оспариваемые условия содержания «унижающими достоинство» с точки зрения статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 7 апреля 2005 г. по делу «Каралевичюс против Литвы» (Karalevicius v. Lithuania), жалоба № 53254/99, § 36) (§ 143);

Европейский Суд отмечает, что общие доклады Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее - ЕКПП) не содержат четких указаний на то, какой размер личного пространства на заключенного должен быть минимальным стандартом для многоместных тюремных камер. Однако из докладов ЕКПП по отдельным странам и рекомендаций к этим докладам следует, что желательным стандартом для национальных властей и целью, которой они должны достичь, являются 4 кв. м жилого пространства на человека в следственных изоляторах (см., в частности, следующие доклады ЕКПП: CPT/Inf (2006) 24 (Albania), § 93, CPT/Inf (2004) 36 (Azerbaijan), § 87, CPT/Inf (2008) 11 (Bulgaria), § 55, 77, CPT/Inf (2008) 29 (Croatia), § 56, 71, CPT/Inf (2007) 42 (Georgia), § 42, 51, 61, 74, CPT/Inf (2009) 22 (Lithuania), § 35, CPT/Inf (2006) 11 (Poland), § 87, 101, 111, CPT/Inf (2009) 1 (Serbia), § 49, и CPT/Inf (2008) 22 (FYRO Macedonia), § 38) (§ 144);

в то время как положение о 4 кв. м остается желательным стандартом для совместного содержания заключенных, Европейский Суд установил, что, если заявители располагают менее чем 3 кв. м личного пространства, перенаселенность должна рассматриваться настолько серьезной, чтобы являться самой по себе нарушением статьи 3 Конвенции (см. в числе многих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Трепашкин против Российской Федерации (№ 2)», § 113, Постановление Европейского Суда по делу «Кожокар против Российской Федерации», § 96, Постановление Европейского Суда от 2 декабря 2010 г. по делу «Светлана Казмина против Российской Федерации» (Svetlana Kazmina v. Russia), жалоба № 8609/04, § 70, и др.) (§ 145);

если камеры вмещали не такое большое число человек, но были довольно маленькими по размеру, Европейский Суд отмечал, что за вычетом места, занимаемого кроватями, столом и перегородкой, за которой находится туалет, остается слишком мало пространства даже для того, чтобы передвигаться по камере (см. Постановление Европейского Суда от 27 января 2011 г. по делу «Евгений Алексеенко против Российской Федерации» (Yevgeniy Alekseyenko v. Russia), жалоба № 41833/04, § 87, Постановление Европейского Суда от 20 января 2011 г. по делу «Петренко против Российской Федерации» (Petrenko v. Russia), жалоба № 30112/04, § 39, и др.) (§ 147);

отсюда следует, что при принятии решения о том, имело ли место нарушение статьи 3 Конвенции относительно недостатка личного пространства, Европейский Суд должен учитывать следующие три элемента: (a) каждый заключенный должен иметь личное спальное место в камере; (b) каждый заключенный должен обладать как минимум 4 кв. м личного пространства; (c) общее пространство камеры должно позволять заключенным свободно передвигаться между предметами мебели. Отсутствие одного из этих элементов создает высокую презумпцию того, что условия содержания под стражей составляют жестокое обращение и нарушают положения статьи 3 Конвенции (§ 148);

в случаях, когда заключенные имели в своем распоряжении достаточное личное пространство, Европейский Суд принимал к сведению другие аспекты физических условий содержания под стражей как имеющие значение для оценки соблюдения этого положения. Данные аспекты включали, в частности, возможность использования туалета в уединении, наличие естественного освещения и доступ воздуха, достаточность отопления и соблюдение санитарных требований. Таким образом, даже в тех делах, в которых фигурируют камеры больших размеров - от 3 до 4 кв. м на одного заключенного - Европейский Суд устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции, поскольку фактор пространства усугублялся выявленными недостатками вентиляции и освещения (см., например, Постановление Европейского Суда от 12 июня 2008 г. по делу «Власов против Российской Федерации» (Vlasov v. Russia), жалоба № 78146/01, § 84, Постановление Европейского Суда по делу «Бабушкин против Российской Федерации», § 44, и Постановление Европейского Суда от 19 июля 2007 г. по делу «Трепашкин против Российской Федерации» (Trepashkin v. Russia), жалоба № 36898/03, § 94, и др.) (§ 149);

среди других элементов, значимых для оценки условий содержания под стражей, особое внимание следует уделить возможности и длительности прогулок и условиям, в которых заключенные их совершают. Стандарты тюремного заключения, выработанные ЕКПП, особое внимание уделяют прогулкам и рассматривают как основу сохранения благополучия заключенных предоставление всем им без исключения часовой прогулки в день на открытом воздухе, и при этом желательно, чтобы она была частью более широкой программы досуга заключенных вне камер. Стандарты подчеркивают, что места для прогулок должны быть достаточно просторными и по возможности предполагать укрытие от неблагоприятных погодных условий (см. § 48 2-го Общего доклада, приведенного в § 56 настоящего Постановления) (§ 150);

Европейский Суд часто указывал, что небольшая длительность прогулок, ограниченная одним часом в день, являлась фактором осложнения ситуации заявителя, находившегося в камере все остальное время без какой-либо свободы передвижения (см. в числе последних Постановление Европейского Суда по делу «Евгений Алексеенко против Российской Федерации», § 88, Постановление Европейского Суда по делу «Гладкий против Российской Федерации», § 69, и Постановление Европейского Суда по делу «Скачков против Российской Федерации», § 54) (§ 151);

физические характеристики мест для прогулок также занимают важное место в анализе Европейского Суда. В деле «Моисеев против Российской Федерации» (Moiseyev v. Russia) прогулочные дворики в московском изоляторе едва ли могли дать возможность для полноценной прогулки, поскольку имели площадь всего на два квадратных метра больше площади камеры. Они были окружены трехметровыми стенами, вид на небо был ограничен металлической решеткой и частой сеткой. Очевидно, что ограниченное пространство в совокупности с недостатком открытых мест уменьшало возможность прогулочных двориков для восстановления сил и здоровья (см. Постановление Европейского Суда от 9 октября 2008 г. по делу «Моисеев против Российской Федерации» (Moiseyev v. Russia), жалоба № 62936/00, § 125) (§ 152);

Европейский Суд последовательно указывал на важность предоставления заключенным неограниченного и достаточного доступа к естественному освещению и свежему воздуху внутри камер. До начала 2000-х годов в российских следственных изоляторах устанавливались металлические ставни или наклонные плиты на окнах, которые, очевидно, были предназначены для предотвращения обмена информацией между лицами, содержащимися под стражей. Как отметил ЕКПП, эти меры предосторожности не только лишали содержащихся под стражей доступа естественного освещения и свежего воздуха в помещения, но и создавали благоприятные условия для распространения болезней и, в частности, туберкулеза (см. § 30 11-го Общего доклада, приведенного в § 56 настоящего Постановления) (§ 153);

по мнению Европейского Суда, ограничения доступа естественного освещения и воздуха вследствие установки металлических ставней серьезно ухудшали ситуацию заключенных в уже переполненных камерах и свидетельствовали в пользу нарушения статьи 3 Конвенции (§ 154);

Европейский Суд, как и ЕКПП, полагает, что доступ к надлежащему туалетному оборудованию и поддержание удовлетворительных стандартов гигиены имеют первостепенное значение для поддержания у заключенных чувства собственного достоинства (см. § 49 2-го Общего Доклада, приведенного в § 56 настоящего Постановления). Гигиена и чистота не только являются неотъемлемой частью уважительного отношения к себе и своим соседям, с которыми лица делят помещения в течение долгого времени, но и создают условие необходимости сохранения здоровья. Действительно, гуманная среда невозможна без легкого доступа к туалету или возможности поддерживать свое тело в чистоте (см. § 15 Стандартных минимальных правил обращения с заключенными, Европейские пенитенциарные правила, приведенных в § 55 и 58 настоящего Постановления соответственно) (§ 156);

что касается доступа к туалету, Европейский Суд во многих случаях отмечал, что в российских следственных изоляторах унитаз находится в углу камеры и либо вообще не отделен от жилой зоны, либо имеет одну перегородку приблизительно от 1 до 1,5 м высотой. Такое тесное соседство было не только неприемлемо с санитарно-гигиенической точки зрения, но и лишало заключенных, пользующихся туалетом, какого-либо уединения, поскольку они вынуждены были находиться на виду у сокамерников, сидевших на кроватях, и надзирателей, наблюдавших в дверной глазок (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Александр Макаров против Российской Федерации», § 97, Постановление Европейского Суда по делу «Трепашкин против Российской Федерации», § 94, и др.) (§ 157);

Европейский Суд часто отмечал, что время принятия душа, которое обычно предоставляется содержащимся в российских следственных изоляторах, ограничено 15 - 20 минутами в неделю и явно недостаточно для поддержания надлежащей гигиены тела. Порядок доступа к душу не обеспечивает заключенным элементарной уединенности, поскольку они принимают душ группами, одна камера после другой, а количество функционирующих душевых кабин является слишком малым, чтобы вместить их всех (см. Постановление Европейского Суда по делу «Горощеня против Российской Федерации», § 71, Постановление Европейского Суда по делу «Шильбергс против Российской Федерации», § 97, и др.) (§ 158);

В постановлении от 24 ноября 2016 года по делу «ФИО7 и другие (Kolevatov and Others) против Российской Федерации» (жалобы № 47696/10, 62151/10, 17790/11, 35535/12, 44590/12, 29586/13, 33709/13, 50624/13 и 2959/15) Европейский Суд установил в том числе следующие нарушения, подпадающие под действие статьи 3 Конвенции:

по жалобе ФИО8: накопительная камера в следственном изоляторе: на заявителя приходились 0,45 кв. личного пространства; заявитель (некурящий) находился в одной камере с курящими заключенными;

по жалобе ФИО9: переполненность, отсутствие достаточного электрического освещения, пассивное курение;

по жалобе ФИО10: низкая перегородка между туалетом и жилой зоной, туалет находился на расстоянии одного метра от обеденного стола;

по жалобе ФИО11: отсутствие вентиляции, сигаретный дым, отсутствие естественного освещения, недостаточное отопление.

В постановлении от 6 октября 2016 года по делу «ФИО12 и другие (Muzychenko and Others) против Российской Федерации» (жалобы № 54675/12, 76168/12, 56974/13, 10613/14, 18259/14, 36650/14, 12127/15 и 22190/15) Европейский Суд установил в том числе следующие нарушения, подпадающие под действие статьи 3 Конвенции:

по жалобе ФИО13: отсутствие вентиляции и горячей воды, пассивное курение, туалетная зона не была отделена от жилой зоны, круглосуточное освещение;

по жалобе ФИО14: туалет находился около стола, душ можно было принимать один раз в неделю; содержание в камере без горячей воды;

по жалобе ФИО15: отсутствие вентиляции, пассивное курение;

по жалобе ФИО16: отсутствие вентиляции, сильная влажность, слабое освещение, отсутствие питьевой воды, отсутствие перегородки между туалетом и жилой зоной, ежедневная прогулка в течение 50 минут.

В постановлении от 6 марта 2014 года по делу «Горбуля (Gorbulya) против Российской Федерации» (жалоба № 31535/09) Европейский Суд указал следующее:

что касается естественного освещения камер, заявитель утверждал, что в каждой камере имелось небольшое окно, закрытое тремя рядами металлических прутьев и плотной металлической сеткой, отделяющей окно от жилой зоны. Заявитель утверждал, что это оборудование препятствовало естественному освещению и поступлению свежего воздуха. Власти Российской Федерации не комментировали и этот пункт. Что касается искусственного освещения, как утверждают стороны, камеры в течение дня освещались 60-ваттной лампой, а ночью 40-ваттной (§ 70);

заявитель утверждал, что прогулки были ограничены часом в день, а в некоторые дни они были невозможны вообще (см. § 9 настоящего Постановления). Власти Российской Федерации не высказались по вопросу о том, действительно ли заявитель лишался прогулок в дни судебного разбирательства или в других случаях (§ 71);

с учетом вышеизложенного Европейский Суд отмечает, что с 10 декабря 2008 г. по 8 октября 2010 г. заявитель должен был проводить значительную часть дня в стесненных условиях камеры с неадекватным спальным оборудованием, недостаточным дневным освещением и крайне неудовлетворительным искусственным освещением (§ 72);

соответственно, Европейский Суд находит, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части условий содержания заявителя в изоляторе № ИЗ-47/1 с 10 декабря 2008 г. по 8 октября 2010 г. (§ 73).

В постановлении от 6 октября 2015 года по делу «Сергеев (Sergeyev) против Российской Федерации» (жалоба № 41090/05) Европейский Суд признал обоснованными доводы заявителя о нарушении статьи 3 Конвенции в том числе в связи с тем, что в изоляторе временного содержания стекла на окнах были закрашены краской, из-за чего в камеру не поступал солнечный и дневной свет.

В соответствии с пунктом 18.2 Рекомендаций Rec(2006)2 Комитета министров Совета Европы государствам-членам о правилах содержания заключенных в Европе от 11 января 2006 года во всех зданиях, где заключенные должны жить, работать или собираться:

a) окна должны быть достаточно большими, чтобы заключенные могли читать или трудиться при естественном освещении в нормальных условиях, и обеспечивался приток свежего воздуха, кроме тех случаев, когда имеется соответствующая система кондиционирования воздуха;

b) искусственное освещение должно соответствовать общепринятым техническим нормам; и

c) должна быть предусмотрена система сигнализации, позволяющая заключенным незамедлительно устанавливать контакт с персоналом.

Относительно вопроса проведения личных обысков с полным раздеванием Европейский Суд в постановлении от 12 июня 2007 года по делу «Фреро (Frerot) против Франции» (жалоба № 70204/01) указал следующее:

в целом Европейский Суд находит, что цель личных обысков, установленная процедура и ограничения, предусмотренные циркуляром 1986 года и Уголовно-процессуальным кодексом, являются допустимыми. На этот вывод не влияет даже принуждение заключенного «при особых обстоятельствах поиска запрещенных предметов или вещества» «наклоняться и кашлять», что обеспечивает возможность осмотра ануса, при условии, что такая мера допускается лишь в случае абсолютной необходимости, с учетом особых обстоятельств и при наличии серьезных оснований подозревать, что заключенный скрывает предмет или вещество в этой части своего тела. Заявитель не утверждает, что личные обыски с раздеванием не отвечали установленной процедуре или что их цель или цель других обысков заключалась в унижении заключенного, а также что персонал не проявлял к нему уважения или вел себя по отношению к нему так, что можно было подозревать наличие такого намерения;

вместе с тем следует учитывать все обстоятельства дела. Заявитель часто подвергался обыскам с раздеванием. Обыски проводились в связи с событиями, которые, очевидно, делали их необходимыми в целях безопасности или предотвращения преступлений: перед водворением в дисциплинарную камеру с целью удостовериться, что он не скрывает на теле орудий, с помощью которых может причинить себе вред, или после контактов с внешним миром или другими заключенными, которые могли передать ему запрещенные предметы или вещества, причем обыски не всегда включали систематический осмотр анального отверстия;

однако недоумение Европейского Суда вызывает тот факт, что степень вмешательства при обыске в различных тюрьмах была неодинаковой. На протяжении более чем трех лет заключенный подвергался частым личным обыскам, во время которых его принуждали открыть рот или «наклониться и покашлять». Он подвергался осмотрам анального отверстия только в одном учреждении из девяти, в которых он содержался. Государство-ответчик не утверждает, что каждая из этих процедур была обусловлена серьезными подозрениями, что заявитель в своем анусе «скрывает запрещенные предметы или вещества» или что изменения в поведении заявителя вызвали серьезные подозрения такого рода. В указанной тюрьме заключенные обыскивались всякий раз, когда они выходили из комнаты свиданий, и систематически принуждались «наклониться и покашлять». Презюмировалось, что каждый заключенный, выходящий из комнаты свиданий, прячет предметы или вещества в самых интимных частях своего тела. Осмотр анального отверстия при таких условиях не был основан, как можно было ожидать, на «настоятельных требованиях безопасности» или необходимости предотвращения беспорядков или преступлений;

это дает основания полагать, что заявитель мог ощущать себя жертвой произвольных мер, особенно с учетом того, что процедура обыска предусматривалась административным циркуляром, и каждому начальнику тюрьмы была предоставлена значительная свобода усмотрения. Ощущение произвола, неполноценности и беспокойства, часто связанного с этим, а также серьезного нарушения достоинства, несомненно, сопутствующего обязанности раздеться и подвергнуться осмотру анального отверстия, в сочетании с избыточными интимными мерами, сопровождающими обыски с раздеванием, вызывало превышение степени унижения, неизбежно присущей личным обыскам заключенных. Кроме того, унижение, которое претерпевал заявитель, усиливалось тем фактом, что в ряде случаев за отказ подвергнуться таким мерам его помещали в дисциплинарную камеру. Соответственно, обыски с раздеванием, которым подвергался заявитель при заключении в тюрьме Френ с сентября 1994 по декабрь 1996 года, представляли собой унижающее достоинство обращение.

В постановлении от 9 апреля 2019 года по делу «Томов и другие (Tomov and Others) против Российской Федерации» (жалоба № 18255/10 и пять других жалоб) Европейский Суд указал следующее:

Европейский Суд выработал обширную практику относительно условий перевозки заключенных в автозаках между следственными изоляторами и судами. Начиная с Постановления Европейского Суда по делу «Худоеров против Российской Федерации» (§§ 117 - 119) он установил нарушение статьи 3 Конвенции во многих делах, когда заявителей перевозили в чрезмерно стесненных условиях. Заявителям обеспечивалось менее 0,5 кв. м санитарной площади на человека, а некоторым только 0,25 кв. м санитарной площади на человека (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Яковенко против Украины» (Yakovenko v. Ukraine) от 25 октября 2007 г., жалоба № 15825/06, §§ 107 - 109, Постановление Европейского Суда по делу «Власов против Российской Федерации» (Vlasov v. Russia) от 12 июня 2008 г., жалоба № 78146/01, §§ 92 - 99, Постановление Европейского Суда по делу «Старокадомский против Российской Федерации» (Starokadomskiy v. Russia) от 31 июля 2008 г., жалоба № 42239/02, §§ 55 - 60, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации», § 103, Постановление Европейского Суда по делу «Ретунская против Румынии» (Retunscaia v. Romania) от 8 января 2013 г., жалоба № 25251/04, § 78, Постановление Европейского Суда по делу «M.S. против Российской Федерации», § 76, Постановление Европейского Суда по делу «Коркин против Российской Федерации» (Korkin v. Russia) от 12 ноября 2015 г., жалоба № 48416/09, § 73, Постановление Европейского Суда по делу «Раджаб Магомедов против Российской Федерации» (Radzhab Magomedov v. Russia) от 20 декабря 2016 г., жалоба № 20933/08, § 61) (§ 117);

Европейский Суд также отмечал, что высота камер для перевозки заключенных, 1,6 метра, являлась недостаточной для того, чтобы человек среднего роста, не сутулясь, мог войти и стоять прямо, что вынуждало перевозимых лиц все время сидеть внутри автозака (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации», § 103, Постановление Европейского Суда по делу «Трепашкин против Российской Федерации (№ 2)» (Trepashkin v. Russia) (№ 2) от 16 декабря 2010 г., жалоба № 14248/05, § 133). В дополнение к ограниченной санитарной площади на одного человека в автозаках часто находилось больше человек, чем то количество, на которое эти автомобили были рассчитаны, что дополнительно ухудшало положение заявителей (см. Постановления Европейского Суда по делам «Власов против Российской Федерации», § 93, «Старокадомский против Российской Федерации», § 96, «Ретунская против Румынии», § 78). Недостаток вентиляции в жаркие дни и отсутствие обогрева, когда автомобиль стоял с выключенным двигателем, также были отмечены как отягчающие обстоятельства (см. Постановления Европейского Суда по делам «Власов против Российской Федерации», § 94, и «Яковенко против Украины», § 109) (§ 118);

были приняты во внимание частота и количество поездок в таких условиях, а также их продолжительность. Европейский Суд установил нарушение статьи 3 Конвенции в случаях, когда заявители сталкивались с десятками и даже сотнями таких поездок. Для сравнения: Европейский Суд установил, что минимальный уровень жестокости не был достигнут в случае, когда нахождение заявителя в рассматриваемых условиях было ограничено по времени (см. Постановление Европейского Суда по делу «Селезнев против Российской Федерации» (Seleznev v. Russia) от 26 июня 2008 г., жалоба № 15591/03, § 59, когда заявителя всего два раза перевозили по 32 минуты в переполненном автозаке, и Постановление Европейского Суда по делу «Яцыцын против Эстонии» от 30 октября 2018 г., жалоба № 27603/15, § 45, когда заявитель отказался продолжать поездку после 20-минутного нахождения в стоявшем автомобиле) (§ 119).

В постановлении от 14 июня 2018 года по делу «ФИО17 и другие (Baykov and Others) против Российской Федерации» (жалоба № 9094/05 и четыре другие) Европейский Суд установил следующие нарушения статьи 3 Конвенции в отношении заявителей:

по жалобе ФИО17 – отсутствие в фургоне доступа или ограниченный доступ к питьевой воде, переполненность, отсутствие доступа или ограниченный доступ к туалету, некомфортная температура воздуха;

по жалобе ФИО18 – отсутствие в фургоне, в помещении в здании суда или недостаточность искусственного освещения, переполненность, плесень и грязь в камере, отсутствие доступа или ограниченный доступ к туалету, неадекватная температура воздуха, отсутствие мебели или мебель ненадлежащего качества;

по жалобе ФИО19 – неадекватная в фургоне температура воздуха, отсутствие доступа или ограниченный доступ к питьевой воде, отсутствие доступа или ограниченный доступ к туалету.

В свете приведенных правовых норм и позиций суд, рассматривая настоящее административное дело, приходит к выводу о допущенный в отношении ФИО1 нарушений условий содержания, предусмотренных международными договорами и законодательством Российской Федерации.

Так, в нарушение части 2 статьи 73 УИК Российской Федерации ФСИН России было принято решение о направлении ФИО1 как бывшего сотрудника правоохранительных органов для отбывания наказания в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми вместо расположенного на меньшем расстоянии от являющегося местом жительства ФИО1 Великого Новгорода ФКУ ИК-3 УФСИН России по Рязанской области.

В нарушении приведенных норм и фундаментальных принципов, обеспечивающих право каждого на медицинскую помощь, ФИО1 на протяжении этапирования из ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Новгородской области в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми, содержания в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми, этапирования из ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Рязанской области не обеспечивался назначенными ему врачом медицинскими препаратами, несмотря на его неоднократные обращения к соответствующим должностным лицам, обеспечивающим содержание ФИО1 в исправительных учреждениях и его конвоирование из одного учреждения в другое.

При пешем конвоировании ФИО1 из одного исправительного учреждения в другое в отношении него допускались нарушения, унижающие его честь и достоинство: на улице ФИО1 пристегивали наручниками к металлическому тросу; ФИО1 перемещался совместно со всеми осужденными независимо от категории совершенных преступлений, ранее неоднократно судимыми, в том числе не являвшимися бывшими сотрудниками правоохранительных органов; само передвижение в пешем порядке осуществлялось публично, по сути, демонстративно на обозрение всех проходящих рядом обычных людей («гражданских»).

При конвоировании ФИО1 в специальных вагонах в отношении него допускались нарушения: постельные принадлежности не выдавались; отсутствовал свободный доступ в туалет и к питьевой воде; отсутствие вентиляции и освещения; совместное содержание с лицами, ранее неоднократно содержавшихся в местах лишения свободы и не являвшимися бывшими работниками правоохранительных органов.

При содержании ФИО1 в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ярославской области, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Вологодской области, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми в отношении него допускались нарушения: непрохождение осужденного санитарной обработки; непредоставление необходимой прогулки; невыдача постельных принадлежностей; отсутствие в помещениях между спальными местами поперечных и продольных проходов; отсутствие должного освещения в камерах; личное пространство осужденного, не считая мебели и иных предметов, в камерах составляла менее установленной нормы площади; совместное содержание с лицами, ранее неоднократно содержавшихся в местах лишения свободы, имевших инфекционные заболевания, не являвшимися бывшими работниками правоохранительных органов; необеспечение питанием по установленным нормам; отсутствие допуска к питьевой воде; проведение полного личного обыска (с полным раздеванием) и досмотр личных вещей.

При содержании ФИО1 в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми в отношении него допускались нарушения: содержание в камере штрафного изолятора; совместное содержание с лицами, ранее неоднократно содержавшихся в местах лишения свободы, имевших инфекционные заболевания, не являвшимися бывшими работниками правоохранительных органов; принудительная прививка от коронавирусной инфекции; личное пространство осужденного, не считая мебели и иных предметов, в камерах составляла менее установленной нормы площади; низкая температура, высокая влажность в камерах; недостаточное освещение в камерах; продукты питания и питьевая вода низкого качества; прохождение обучения в ПТУ № в унижающих человеческое достоинство условиях (в помещениях низкие температуры, грязь, грибок).

Указанные выводы подтверждаются объяснениями ФИО1, показаниями свидетелей <данные изъяты>, содержащимися в деле документами.

При этом допустимых и достаточных доказательств того, что условия содержания ФИО1 в указанных учреждениях и при конвоировании соответствуют установленным требованиям, административные ответчики не представили.

Административные ответчики не опровергли ни убедительными доводами, ни соответствующими доказательствами утверждения административного истца о приведенных нарушениях.

Представленные суду справки должностных лиц исправительных учреждений об условиях содержания ФИО1 не содержат ссылок на оригинальную документацию учреждения и основываются больше на личной оценке, чем на каких-либо объективных данных, и по этой причине имеют невысокую доказательную ценность (§ 125 постановления ЕСПЧ от 10 января 2012 года по делу «ФИО6 и другие (Ananyev and others) против Российской Федерации»).

Следовательно с точки зрения бремени доказывания суд считает установленными факты и нарушения, изложенные в административном иске ФИО1 в этой части.

Все доводы административных ответчиков о недоказанности наличия нарушений, указанных в административном иске, о недоказанности причинения административному истцу вреда (в том числе морального), о недоказанности вины административных ответчиков отклоняются судом, поскольку предметом административных исковых требований ФИО1 является не возмещение причиненного вреда, а признание незаконными действий, бездействия, связанных с условиями содержания под стражей, транспортировки, и присуждение компенсации за нарушение условий содержания под стражей. Следовательно, положения Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие вопросы возмещения вреда, при рассмотрении настоящего административного дела применению не подлежат.

Между тем суд полагает не установленными иные нарушения прав ФИО1, на которые ссылается административный истец в своих исках, в том числе теснота и духота в специальных автомобилях по конвоированию; отсутствие возможности пользоваться книгами, журналами, радио, юридической помощью; отсутствие датчиков пожарной сигнализации.

Соответственно, в удовлетворении административных исковых требований ФИО1 в указанной части надлежит отказать.

Установив нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, суд должен в соответствии со статьей 2271 КАС Российской Федерации определить размер компенсации и обосновать его.

Европейский Суд по правам человека в решении от 17 марта 2020 года по делу «ФИО20 и другие (Yevgeniy Mikhaylovich Shmelev and Others) против Российской Федерации» (жалоба № 41743/17 и 16 других жалоб) отметил следующее:

что касается размера присуждаемой финансовой компенсации, Европейский Суд неоднократно отмечал, что в соответствии с принципом субсидиарности власти государств-ответчиков следует наделить более широкими пределами усмотрения в отношении исполнения пилотного постановления и в оценке размера подлежащей выплате компенсации. Данная оценка должна проводиться в порядке, предусмотренном их правовой системой и традициями, и учитывать уровень жизни в соответствующей стране, даже если это приводит к выплате меньших сумм, чем те, что присуждает Европейский Суд в аналогичных случаях (§ 91);

Европейский Суд пришел к заключению в решении по делу «Стелла и другие против Италии»... в котором размер компенсации, доступной на внутригосударственном уровне, составлял 8 евро за один день содержания под стражей в условиях, несовместимых с положениями статьи 3 Конвенции. Принимая во внимание экономические реалии, как они описаны властями Венгрии... Европейский Суд приходит к тому же выводу в отношении размера компенсации от 4 до 5,3 евро за один день содержания под стражей в ненадлежащих условиях в Венгрии (§ 92);

в качестве еще одного примера можно привести законодательство Республики Молдова, которое не устанавливает минимального размера компенсации, а только ее максимальный размер (5,10 евро за один день содержания под стражей в ненадлежащих условиях). В решении по делу «Драничеру против Республики Молдова» Европейский Суд напомнил, что размер компенсации, присуждаемый на внутригосударственном уровне, является важным фактором для оценки эффективности средства правовой защиты (§ 94);

напротив, Европейский Суд отказывался признавать, что заявителям была предоставлена достаточная компенсация в случаях, когда суммы компенсации, присужденные на внутригосударственном уровне, были «несоизмеримо малы» и даже «приблизительно не достигали сумм, обычно присуждаемых Европейским Судом в сопоставимых обстоятельствах» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мироновас и другие против Литвы» (Mironovas and Others v. Lithuania) от 8 декабря 2015 г., жалобы № 40828/12 и шесть других жалоб, § 99). В случаях, когда компенсация ущерба, присуждаемая судами государств-ответчиков, является необоснованной по сравнению с размером компенсации, присуждаемой Европейским Судом в сопоставимых делах, такого возмещения ущерба будет недостаточно для того, чтобы лишить заявителя статуса жертвы в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «ФИО21 и другие против Эстонии» (Nikitin and Others v. Estonia) от 29 января 2019 г., жалоба № 23226/16 и шесть других жалоб, §§ 199 - 200) (§ 95);

Федеральный закон от 27 декабря 2019 года № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (Закон о компенсации) не определяет размер компенсации, которую суды могут присудить при установлении нарушения условий содержания под стражей. Он соотносит размер компенсации с признаками установленных нарушений, в частности, с их характером, продолжительностью, последствиями и вредом, причиненном здоровью заявителя, при его наличии (см. выше § 61). В то же время согласно пояснительной записке, прилагаемой к Закону о компенсации, для расчета его финансовых последствий и в бюджетных целях в качестве среднего размера компенсации предполагается сумма в размере 3 000 евро (см. выше § 64). Европейский Суд также отмечает, что в декабре 2018 и 2019 годов Верховный Суд Российской Федерации опубликовал обширные обзоры постановлений, вынесенных Европейским Судом против Российской Федерации, в которых были установлены нарушения различных аспектов условий содержания под стражей. Указанные обзоры содержат сотни недавно вынесенных постановлений по делам, затрагивающим различные вопросы, связанные с условиями содержания под стражей, которые представлены в обобщенном виде для сведения судей Российской Федерации (§ 116);

принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд убежден в том, что органы государственной власти и суды Российской Федерации были в достаточной степени информированы о критериях, которые необходимо учитывать при определении размера компенсации, и о прецедентной практике Европейского Суда. Европейский Суд не усматривает непосредственного риска того, что суды Российской Федерации будут присуждать «несоизмеримо малую» компенсацию, которая даже «приблизительно не достигает сумм, обычно присуждаемых Европейским Судом в сопоставимых обстоятельствах» (§ 117).

ФИО1 просит взыскать с административных ответчиков компенсацию в размере 7 500 000 руб.

Учитывая многочисленность, многоаспектность, систематичность, длительность (с сентября по январь), характер установленных нарушений условий содержания ФИО1, отсутствие обоснованных возражений административных ответчиков, суд в свете приведенных позиций Европейского Суда полагает заявленный административным истцом размер компенсации завышенным и считает разумной и справедливой компенсацией 300 000 руб.

Указанная сумма компенсации подлежит распределению между главными распорядителями средств федерального бюджета в соответствии с ведомственной принадлежностью органа (учреждения), обеспечивающего условия содержания под стражей, исходя из характера и продолжительности нарушений, допущенных каждым соответствующим органом, учреждением.

Таким образом, административное исковое заявление ФИО1 подлежит удовлетворению частично.

Уплаченная при подаче административных исков государственная пошлина подлежит возврату.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 175 – 180, 227, 2271, 228 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, Новгородский районный суд Новгородской области

решил :

Административные исковые заявления ФИО1 удовлетворить частично.

Признать незаконным действия (бездействие) по нарушению условий содержания ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ под стражей (отбывания наказания в виде лишения свободы) и перевозке, определенных действующими международными договорами и законодательством Российской Федерации.

Признать незаконным решение Федеральной службы исполнения наказаний, определившее местом отбывания ФИО1 назначенного наказания в виде лишения свободы в ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми, а также бездействие ФКУ ИК-49 УФСИН России по Республике Коми по ненаправлению в УФСИН России по Республике Коми материалов, необходимых для подготовки заключения о его переводе в другое исправительное учреждение.

Присудить ФИО1 компенсацию за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, подлежащую взысканию с Российской Федерации в лице ФСИН России за счет казны Российской Федерации в размере 300 000 руб.

В удовлетворении остальной части административных исковых требований ФИО1 отказать.

Возвратить ФИО1 уплаченную согласно чекам от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ государственную пошлину в размере 3 300 руб.

Настоящее решение в части удовлетворения требования о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей подлежит немедленному исполнению.

Настоящее решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, путем подачи апелляционной жалобы в Новгородский областной суд через Новгородский районный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Новгородского районного суда Новгородской области

И.А. Ионов

Решение принято в окончательной форме 25 августа 2023 года.