Гражданское дело № 2-5163/2025

УИД: 77RS0016-02-2025-003284-81

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

23 июля 2025 года г. Москва

Мещанский районный суд г. Москвы

в составе председательствующего судьи Городилова А.Д.,

при секретаре судебного заседания Куликовой Д.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-5163/2025 по иску ФИО1 к ООО “ПКО “Национальная Фабрика Ипотеки”, Банку “Мир Привилегий” (ООО) о признании недействительными сделок, применении последствий недействительности сделок,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ООО “ПКО “Национальная Фабрика Ипотеки”, Банку “Мир Привилегий” (ООО) о признании недействительными кредитного договора от 22.05.2024 года, договора залога (ипотеки) от 22.05.2024 года, заключенных между ФИО1 и Банком "Мир Привилегий" (ООО), закладной, применении последствий недействительности сделок.

В обоснование исковых требований указано, что 22.05.2024 года между истцом и Банком "Мир Привилегий" (ООО) был заключен кредитный договор N на сумму 4 920 300 руб., срок предоставления кредита - 122 месяца, с уплатой процентов по ставке 20,49 % на дату заключения договора. По условиям договора заемщиком было предоставлена в качестве обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору квартира, расположенная по адресу: <...>. Договор залога (ипотеки) между Банком "Мир Привилегий" (ООО) зарегистрирован в Управлении Росреестра по г. Москве. Заключение кредитного договора было обусловлено поступающими звонками от неустановленных лиц, звонивших в целях незаконного завладения денежными средствами, в тот момент истец не осознавала значение своих действий, которые в дальнейшем приведут к возможности лишения его единственного жилья. В результате чего истцом был оформлен кредитный договор под залог недвижимости. 31.05.2024 года между Банком "Мир Привилегий" (ООО) и ООО "ПКО "Национальная фабрика ипотеки" заключен договор купли-продажи закладных N 103-Э. 13.11.2024 года по заявлению истца в правоохранительных органах было возбуждено уголовное дело N 12401450095000785 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в рамках которого истцу проведена комплексная амбулаторная первичная психолого-психиатрическая экспертиза, из выводов которой следует, что ФИО1 каким-либо психическим расстройством в период, предшествовавший совершению в отношении нее противоправных действий, не страдала, однако, установлен факт искажения воли истца при совершении спорных сделок под влиянием информации и действием третьих лиц. Полагает, что заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, в связи с чем кредитный договор, договор об ипотеке и закладная, при отсутствии у истца намерений совершения спорных сделок в отношении ее единственного жилья, под влиянием заблуждения, должны быть признаны недействительными и применены последствия недействительности следок.

В судебное заседание истец ФИО1 не явилась, извещена надлежащим образом, обеспечила явку своего представителя по доверенности ФИО2, который на иске настаивал, просил удовлетворить заявленные исковые требования.

В судебное заседание представитель ответчика ООО "ПКО "Национальная фабрика ипотеки" ФИО3 явилась, в удовлетворении иска просила отказать, представила письменные возражения на исковое заявление.

В судебное заседание представитель ответчика Банка "Мир привилегий" (ООО) не явился, о дате и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, причина неявки неизвестна.

Суд, учитывая положения ст. 167 ГПК РФ, определил рассмотреть дело при данной явке.

Выслушав явившихся лиц, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные сторонами доказательства, суд приходит к следующему.

Каждому в Российской Федерации гарантируется государственная защита прав и свобод человека и гражданина и каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ст. 45 Конституции РФ).

Согласно ст. 8 ГК РФ, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в том числе: из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему; вследствие неосновательного обогащения (ч. 1).

В силу ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно ст. 160 ГК РФ, сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

На основании п. 1 ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 422 ГК РФ).

Пунктом 3 ст. 154 ГК РФ установлено, что для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Согласно ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Как следует из положений п. 1 ст. 819 ГК РФ, взаимосвязанных с положениями п. 1 ст. 810 ГК РФ, по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее. Заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Статьей 434 ГК РФ предусмотрено, что договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом для договора данного вида не установлена определенная форма.

Как установлено в судебном заседании и следует из материалов дела, 22.05.2024 года между Банк “Мир привилегий” (ООО) и ФИО1 был заключен кредитный договор <***>, согласно которому Банк предоставил заемщику денежные средства в сумме 4 920 300 руб. на срок 122 месяца под 20,49 % годовых на дату заключения договора.

Обеспечением исполнения обязательств по кредиту явился залог недвижимого имущества (ипотека) квартиры, принадлежащей ФИО1 на праве собственности, расположенной по адресу: г. Москва, вн.тер.г. муниципальный округ Южное Бутово, ул. Маршала Савицкого, д. 32, кв. 94 (п. 11.1 Индивидуальных условий кредитного договора).

Между ФИО1 и Банком заключен договор об ипотеке от 22.05.2024 года, согласно которому заемщиком (залогодателем) в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору Банку (залогодержателю) передана в залог указанная квартира.

Также, ФИО1 (в качестве залогодателя) выдана электронная закладная от 22.05.2024 года, предметом ипотеки по которой является квартира, государственная регистрация ипотеки осуществлена 23.05.2024 года за № 77:06:0012020:2752-77/055/2024-1.

Согласно ст. 13 Федерального закона от 16.07.1998 года № 102-ФЗ “Об ипотеке (залоге недвижимости)”, закладной удостоверяются следующие права кредитора-залогодержателя (как законного держателя закладной):

- право на получение исполнения по денежным обязательствам, обеспеченным ипотекой, без представления других доказательств существования этих обязательств;

- право залога на имущество, обремененное ипотекой.

Согласно п. 1 ст. 13.2 Федерального закона “Об ипотеке (залоге недвижимости)” правила о документарной закладной, предусмотренные Законом, применяются к электронным закладным, если иное не предусмотрено Законом или не вытекает из существа электронной закладной, при этом электронная закладная подлежит обязательной передаче на хранение в депозитарий.

Поскольку в силу п. 2 ст. 13.2 Федерального закона “Об ипотеке (залоге недвижимости)” депозитарий, который осуществляет хранение электронной закладной, по запросам владельца электронной закладной, иного лица, осуществляющего права по электронной закладной, на счете депо которого осуществляется учет прав на такую закладную (депонента), предоставляет им сведения о содержании электронной закладной, а также заверенную депозитарием информацию о такой закладной на бумажном носителе, ответчиком в доказательство составления и выдачи закладной, а также ее учета в депозитарии - АО “Депозитарная компания “Регион” на счете-депо № 10105 -представлены: образ электронной закладной на бумажном носителе, заверенный (в качестве копии) указанным депозитарием, а также выписка по счету-депо.

Согласно п. 1 ст. 48 Закона при выдаче электронной закладной переход прав осуществляется путем внесения соответствующей записи по счету депо. Права на электронную закладную переходят к приобретателю с момента внесения приходной записи по счету депо приобретателя, которая является достаточным доказательством наличия у приобретателя прав на соответствующую закладную.

24.05.2024 года Банк “Мир привилегий” (ООО) перечислил в соответствии с условиями кредитного договора <***> от 22.05.2024 года денежные средства в размере 4 920 300 руб. на текущий счет истца (в соответствии с п.п. 1.1, 2.1 кредитного договора), что подтверждается выпиской по счету.

В последующем, 31.05.2024 года права кредитора-залогодержателя по кредитному договору <***> от 22.05.2024 года, договору об ипотеке от 22.05.2024 года, закладной перешли от Банка “Мир привилегий” (ООО) к ООО “Национальная фабрика ипотеки” путем внесения приходной записи по счету-депо № 10105, что подтверждается указанной выше выпиской по счету-депо.

Таким образом, с указанной даты 31.05.2024 года ООО “Национальная фабрика ипотеки” является законным владельцем закладной с полным объемом прав, удостоверяемых ею, а, следовательно, кредитором по кредитному договору <***> от 22.05.2024 года и залогодержателем по договору об ипотеке 22.05.2024 года.

Согласно доводам истца, подписывая кредитный договор <***> от 22.05.2024 года под залог своего единственного жилья, ФИО1 не осознавала характер и юридический смысл подписываемых ею документов, а также не имела намерения в будущем на отчуждение принадлежащей ей на праве собственности вышеуказанной квартиры; заключая договоры, истец была введена в заблуждение относительно существа сделок и их последствий, поскольку достигнутый результат не соответствовал той цели, которая имелась у истца.

Предъявляя иск о недействительности сделок, ФИО4 ссылается на специальные основания недействительности сделки - совершение сделки в состоянии, не позволяющем понимать значение своих действий и руководить ими в результате мошеннических действий неизвестных ей лиц (п. 1 ст. 177 ГК РФ).

Статьей 166 ГК РФ предусмотрена недействительность сделки по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п. 2 ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснил, что оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (абз. 2 п. 2 ст. 166 ГК РФ).

Согласно ст. 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

По смыслу приведенной правовой нормы при решении вопроса о признании сделки недействительной на основании ст. 168 ГК РФ судом должно быть установлено, каким требованиям конкретных законов или иных правовых актов не соответствует сделка.

На основании ч. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Основание недействительности сделки, предусмотренное в ст. 177 ГК РФ, связано с пороком воли участника сделки, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

При этом не имеет правового значения дееспособность лица, поскольку тот факт, что лицо обладает полной дееспособностью, не исключает наличия порока его воли при совершении сделки.

Указанная сделка является оспоримой.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием заблуждения, обеспечивает ст. 178 ГК РФ (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22.04.2014 года N 751-О, от 28.02.2019 года N 338-О и др.).

Из положений ст. 178 ГК РФ следует, что сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (п. 1).

В силу п. 2 ст. 178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности ее использования по назначению.

По смыслу п. 3 ст. 178 ГК РФ заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Таким образом, не всякое заблуждение признается пороком сделки, а лишь существенное, то есть при отсутствии которого сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку вовсе.

Раскрывая понятие существенности заблуждения, законодатель в п. 2 данной статьи приводит неисчерпывающий (открытый) перечень обстоятельств, заблуждение относительно которых полагает существенным, заслуживающим при наличии прочих предпосылок являться основанием для признания сделки оспоримой (недействительной), а в п. 3 статьи устанавливает, что заблуждение относительно мотивов сделки (обстоятельств, характеризующих ее основной мотив) таким основанием не считает.

Конституционный Суд Российской Федерации в названных выше Определениях именует эти положения Гражданского кодекса Российской Федерации ориентирами, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле.

При этом оценке со стороны судов подлежит также то обстоятельство, проявил ли истец требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность при совершении оспариваемой им сделки.

Заблуждение относительно правовых последствий сделки, наравне с заблуждением относительно ее мотивов, не является основанием для признания ее недействительной по ст. 178 ГК РФ.

В силу ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Исходя из смысла вышеприведенных положений ст. 179 ГК РФ, под обманом подразумевается умышленное введение стороны в заблуждение с целью склонить другую сторону к совершению сделки. Заинтересованная в совершении сделки сторона преднамеренно создает у потерпевшего не соответствующее действительности представление о характере сделки, ее условиях, личности участников, предмете, других обстоятельствах, влияющих на его решение. При совершении сделки под влиянием обмана формирование воли потерпевшего происходит не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий контрагента, заключающихся в умышленном создании у потерпевшего ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки. Таким образом, в предмет доказывания по спору о признании сделки недействительной как совершенной под влиянием обмана входит, в том числе, факт умышленного введения недобросовестной стороной другой стороны в заблуждение относительно обстоятельств, имеющих значение для заключения сделки.

В п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 2 ст. 179 ГК РФ РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ РФ). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Из п. 6 "Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2019)" следует, что кредитный договор, заключенный в результате мошеннических действий, является недействительной (ничтожной) сделкой.

В силу требований п. 3 ст. 154 ГК РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон при двухсторонней сделке.

В п. 50 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" указано, что по смыслу ст. 153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

В свете приведенных норм и разъяснений по их применению необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку, его действительной воле.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами (ст. 60 ГПК РФ).

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Представитель истца не оспаривал факт получения истцом денежных средств в размере 4 920 300 руб., указывая, что под заблуждением она перевела денежные средства на счета третьих лиц.

Как следует из материалов дела, 18.07.2024 года ФИО1 обратилась в СО МВД России по району Южной Бутово г. Москвы с заявлением о возбуждении уголовного дела, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, так как в отношении нее неустановленные лица путем обмана и мошеннических схем под предлогом защиты денежных средств похитили крупную сумму денежных средств.

19.07.2024 года следователем СО МВД России по району Южное Бутово г. Москвы было возбуждено уголовное дело № 12401450095000785, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ.

В ходе расследования установлено, что в период с 13.05.2024 года по 06.06.2024 года в неустановленное время, неустановленное лицо, находясь в неустановленном месте, осуществило звонок с неизвестного абонентского номера, представившись сотрудником Госуслуг, под предлогом защиты денежных средств, ввело в заблуждение ранее незнакомую ФИО1, предоставив информацию, не соответствующую действительности, путем обмана, похитило денежные средства последней на общую сумму 6 599 000 руб., причинив, тем самым, последней значительный материальный ущерб в особо крупном размере на вышеуказанную сумму.

Постановлением следователя СО МВД России по району Южное Бутово г. Москвы от 13.11.2024 года в отношении потерпевшей ФИО1 была назначена комплексная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ПКБ № 1 им. Н.А. Алексеева.

На разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:

1. Не страдает ли ФИО1 психическим расстройством, которое делает ее неспособной ко времени производства по уголовному делу понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения либо к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей?

2. Не страдает ли потерпевшая ФИО1 психическим расстройством, которое делает ее неспособной ко времени производства по уголовному делу осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими? Когда началось это психическое расстройство и не заболела ли потерпевшая после совершения в отношении последней преступления в состоянии вменяемости (ст. 81 УК РФ)? Не вышла ли потерпевшая из указанного болезненного состояния и если да, то в какое время?

3. Связано ли психическое расстройство ФИО1 с возможностью причинения ей существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц?

4. Нуждается ли потерпевшая ФИО1 в применении к ней принудительных мер медицинского характера, и если да, то каких именно (ч. 2 ст. 21, ч. 2 ст. 22, ч. 1 ст. 81, ч. 1 и 2 ст. 97 и ст. 99 УПК РФ)?

5. Если потерпевшая ФИО1 страдает психическим расстройством, при котором сохраняется способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, то не относится ли данное психическое расстройство к категории психических недостатков, препятствующих самостоятельному осуществлению права на защиту?

6. Страдает ли подэкспертная наркоманией или алкоголизмом?

7. Нуждается ли в применении к ней мер медицинского характера (ст. 72.1 УК РФ)?

8. Не лишали ли возрастные и индивидуально-психологические особенности ФИО1 способности понимать характер и значение совершаемых с ней преступных действий и оказывать сопротивление?

По результатам проведенной комплексной амбулаторной первичной судебной психолого-психиатрической экспертизы в материалы дела представлено заключение комиссии экспертов ГБУЗ г. Москвы “Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева ДЗМ” от 09.01.2025 года № 10-1, согласно которому комиссия пришла к заключению, что ФИО1 каким-либо психическим расстройством в период, предшествовавший совершению в отношении нее противоправных действий, не страдала. Анализ представленных материалов уголовного дела и данных настоящего психолого-психиатрического обследования показывает, что в юридически значимый период ФИО1 обнаруживала индивидуально-психологические особенности в виде склонности к реакциям растерянности в субъективно сложных и фрустрирующих ситуациях, а также в случаях директивности и неопределенности, подвластности мнению субъективно авторитетных лиц, с трудностями адаптации и изменению в социальном окружении, с повышенной уязвимостью к стрессогенным воздействиям, невысоким порогом стрессоустойчивости и легким возникновением состояний дезаптации в стрессовых обстоятельствах, которые в юридически значимый период привели к возникновению выраженного эмоционального напряжения, проявившегося повышенной чувствительности к внешним воздействиям, ситуативно обусловленной внушаемости, подчиняемости и отстраненности от реальной действительности, с ограничением самостоятельности в процессе принятия решений. Указанное состояние выраженного эмоционального напряжения, в сочетании с имеющимися индивидуально-психологическими особенностями привели к развитию у ФИО1 на фоне нарастающего психофизического истощения в период совершения в отношении нее противоправных действий смешанной тревожной и депрессивной реакции (код F43.22 по МКБ-10) в виде сниженного настроения, нарушений аппетита и сна, персистирующей тревоги, подавленности, растерянности, лабильности эмоций, фиксированностью на сложившейся ситуации, на фоне манипулятивной активности неустановленными лицами значимыми ценностями и мотивами ФИО1, формирования неадекватной мотивационной направленности, ошибочного смыслового восприятия происходящего с заменой реальных представлений ситуации на иллюзорные, наращиванием интенсивности вербального воздействия с формированием у ФИО1 зависимого поведения, сопровождающееся восприятием утверждений (искусственно созданная ситуация, планирование обмана, опасность утраты денежных средств и единственного жилья) неустановленными лицами как реальных, что проявилось в негативно окрашенных эмоциональных переживаниях (сильными эмоциональными переживаниями, высокой тревогой, страхом, беспокойством, напряжением, эмоциональными срывами, нарушением сна), доминировании в сознании мотивации избегания негативного исхода событий и привело к селективному восприятию сложившейся ситуации с ее неполной и искаженной оценкой, сниженной способностью к критической оценке действий неустановленных лиц, тем самым, обусловив искаженное смысловое восприятие и оценку ситуации, что нашло свое отражение в юридически значимый период и лишало ее способности понимать характер и значение совершаемых в отношении нее противоправных действий и оказывать сопротивление обвиняемым (ответ на вопрос № 8). Однако, с учетом отсутствия в настоящее время выраженных когнитивных (интеллектуально-мнестических) и эмоционально-волевых расстройств, психотической симптоматики, на фоне ретроспективного осмысления ею произошедших событий и оценки совершенных в отношении нее действий как мошеннических, ФИО1 может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела и давать показания в качестве потерпевшей. Клинических признаков синдрома зависимости от психоактивных веществ (алкоголизма, наркомании) у ФИО1 в настоящее время не выявлено (ответ на вопрос № 6). Вопросы № № 1, 2, 3, 4, 5, 7 решаются в отношении лиц, имеющих процессуальный статус подозреваемых/обвиняемых.

Доводы данного заключения комиссии экспертов стороны не оспаривали, не настаивали на проведении судебной экспертизы.

Вместе с тем, в силу ч. 2 ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ, что также нашло свое отражение в разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации (п. 7 Постановления от 19.12.2003 года N 23 "О судебном решении"), никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, и даже такое особенное доказательство как заключение, исходящее от лица, обладающего специальными знаниями в определенной области, не является исключительным и обязательным для суда средством доказывания, оно подлежит оценке в совокупности со всеми другими доказательствами по делу.

Заключение психолого-психиатрической экспертизы в уголовном деле проведено по вопросам, которые отличаются от вопросов, подлежащих исследованию при оспаривании сделок на основании ст. 177 ГК РФ, а потому является неотносимым доказательством.

Экспертиза, проведенная в рамках уголовного дела, не преследует цель собрать сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассматриваемого гражданского дела, поскольку указанные обстоятельства не входят в перечень обстоятельств, подлежащих установлению в уголовном судопроизводстве (ст. 73 УПК РФ), что также свидетельствует о неотносимости заключения комиссии экспертов ГБУЗ г. Москвы “Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева ДЗМ” от 09.01.2025 года № 10-1, подготовленного в рамках уголовного дела, к рассматриваемому гражданскому делу.

В проведенной в рамках уголовного дела экспертизе вопросы, которые направлены на установление обстоятельств в гражданском деле, не ставились, при том, что обязанность доказать факт нахождения ФИО1 в момент совершения сделок в состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, лежит именно на ней как на истце, и в случае ее неисполнения сторона несет соответствующие ответственность и последствия.

Представленное же в материалы настоящего гражданского дела заключение экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, не подменяет собой заключение судебной экспертизы, назначаемой в порядке гражданского судопроизводства, и не может подтверждать обстоятельства нахождения ФИО1 в момент совершения оспариваемых ею сделок (кредитного договора от 22.05.2024 года и договора об ипотеке от 22.05.2024 года) в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, поскольку, как непосредственно следует из поставленных на разрешение комплексной амбулаторной судебная психолого-психиатрической экспертизы вопросов и ее выводов, предметом исследования являлась способность ФИО1 понимать характер и значение совершаемых в отношении нее противоправных действий, а также ее способность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания в качестве потерпевшей.

Экспертиза, проведенная в рамках расследования уголовного дела, подтверждает, что истец не страдала в момент заключения кредитного договора и договора об ипотеке психическим расстройством, а ответы на иные вопросы не входят в предмет исследования в рамках ст. 177 ГК РФ, преследуя цели лишь для уголовной квалификации обстоятельств.

Заявляя требование о признании недействительной оспоримой сделки, истец обязан доказать наличие предусмотренных ст. 177 ГК РФ оснований в момент заключения оспариваемых кредитного договора и договора об ипотеке, в то время как истец, заняв пассивную позицию, не представила каких-либо доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которых основаны ее требования.

По сути, заключение комиссии экспертов ГБУЗ г. Москвы “Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева ДЗМ” от 09.01.2025 года № 10-1 сводится к описанию личности ФИО1 (ее психотипа), а не как неспособной в юридически значимый период осознавать и руководить своими действиями.

Таким образом, утверждение, что истец в момент заключения оспариваемого договора не была способна понимать значение своих действий или руководить ими не подтверждено какими-либо допустимыми, относимыми и достоверными доказательствами.

Руководствуясь положениями ст. ст. 177, 421, 432, 433, 819 ГК РФ, оценив в совокупности собранные по делу доказательства, в том числе, заключение комиссии экспертов по результатам проведенной в рамках уголовного дела комплексной амбулаторной первичной судебной психолого-психиатрической экспертизы, суд приходит к выводу о том, что объективных доказательств того, что в момент заключения оспариваемого истцом кредитного договора и договора об ипотеке, то есть 22.05.2024 года, ФИО1 не понимала значение своих действий и не могла ими руководить суду не представлено, напротив, из названного выше заключения экспертов следует, что экспертами не найдено данных, подтверждающих доводы ФИО1 относительно невозможности понимать значение своих действий руководить ими в момент заключения сделок.

Анализируя добытые, по делу доказательства, суд приходит к убеждению, что истец подписала оспариваемые договоры собственноручно, понимала правовые последствия после их заключения и могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Согласно положениям ст. 1 ГК РФ, при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно, никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Из разъяснений, изложенных в абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации, следует, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Основанием для признания сделки недействительной в данном случае выступает фактическая недееспособность (невменяемость) участника сделки. В отличие от юридической недееспособности, которая порочит все сделки недееспособного лица, фактическая недееспособность носит, как правило, временный характер и, соответственно, может служить основанием для признания недействительными лишь сделок, совершенных именно в тот временной момент, когда гражданин не мог отдавать отчета своим действиям или руководить ими. При этом достаточным признается наличие хотя бы одного из названных дефектов психики гражданина.

Из представленных в материалы дела доказательств следует, что в соответствии со ст. 177 ГК РФ ФИО1 не представлено надлежащих и достаточных доказательств того, что на момент заключения договора займа она находилась в состоянии, которое лишало ее способности осознавать характер и последствия своих действий. Напротив, материалы дела свидетельствуют о последовательных и логически связанных действиях истца (согласие на обработку персональных данных, подача заявления о выдаче денежных средств, действия по сбору документов, проведение оценки рыночной стоимости квартиры, подписание договоров кредита и ипотеки, оформление электронной закладной, подача заявления в Росреестр), что опровергает утверждение о ее неспособности руководить своими действиями.

В соответствии со ст. 178 ГК РФ ФИО1 не подтвердила, что заблуждение, на которое она ссылается, носило существенный характер и касалось предмета ипотечной сделки, ее природы или иных ключевых условий. Заблуждение относительно мотивов сделки (например, надежда на возврат средств через полицию) не является основанием для признания ее недействительности.

Анализируя совокупность представленных доказательств, суд приходит к выводу, что Банк свои обязательства по предоставлению кредита выполнил, факт получения денежных средств по договору на сумму 4 920 300 руб. истцом не оспаривался.

Также, судом установлено, что денежными средствами ФИО1 в последующем распорядилась по своему усмотрению, перечислив их на счет неизвестных лиц.

Доказательств того, что об обмане истца был осведомлен Банк или его работник, а также, что персональные данные истца третьим лицам передавал банк, истцом в нарушении ст. 56 ГПК РФ, не представлено.

В соответствии со ст. 179 ГК РФ ФИО1 не представлено доказательств того, что действиями кредитной организации истец была введена в заблуждение, при том, что Банк исполнял ее указания, которые были оформлены надлежащим образом, отказать в заключении кредитного договора оснований не имелось.

Материалами дела не подтверждается существенное заблуждение истца при заключении кредитного договора.

Как следует из пояснений представителя истца, истец на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, заболеваниями психического характера не страдает. Материалами дела обратного не установлено.

То есть истец не заблуждалась в отношении условий кредитования и природы кредитной сделки. В противном случае, при несогласии заемщика с условиями кредитования, она была вправе отказаться от исполнения сделки кредитования и возвратить полученный кредит, что ею сделано не было.

При установленных судом обстоятельствах, в отсутствие доказательств осведомленности работников банков об обмане (заблуждении) истца при заключении сделки, у суда не имеется правовых оснований для признания сделки недействительной.

Также, в материалах дела отсутствуют доказательства нарушения ответчиком требований законодательства при заключении договора. Как установлено судом, истец самостоятельно распорядилась денежными средствами, полученными по кредитному договору.

Доводы истца о возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, по которому истец была признана потерпевшей, не является основанием для признания кредитного договора и договора об ипотеке недействительными, поскольку хищение денежных средств истца не ставит под сомнение сам факт заключения спорных сделок и их действительность.

Таким образом, суд полагает, что истцом выбран неверный способ защиты права, а признание кредитного договора и договора об ипотеке недействительными может привести к нарушению прав кредитора.

Причинение ущерба истцу действиями третьих лиц является основанием уголовной и гражданско-правовой ответственности третьих лиц, в том числе путем взыскания денежных средств, в связи с неосновательным обогащением.

Доводы истца о том, что, оформляя кредит, она действовала по указанию мошенников, не является основанием для признания оспариваемых сделок недействительными.

При изложенных данных, оценив представленные доказательства в совокупности, суд приходит к выводу о том, что признак неправомерности в действиях банка отсутствует, действиями банка какие-либо права истца нарушены не были.

В силу ст. ст. 15 (ч. 2), 17 (ч. 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации и исходя из общеправового принципа справедливости, действующего в сфере регулирования имущественных отношений, основанных на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, защита права собственности и иных имущественных прав, включая право требования, должна осуществляться с учетом принципа соразмерности, с тем чтобы обеспечивался баланс прав и законных интересов участников гражданского оборота: собственников, кредиторов, должников (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12.07.2007 года N 10-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 04.12.2003 года N 456-О).

Требование о признании сделки недействительной после получения и использования (или утраты) заемных средств, при отсутствии доказательств недобросовестности займодавца, по сути, представляет собой попытку переложить на добросовестного контрагента риски, возникшие у истца в результате ее собственных действий или действий третьих лиц. Такое требование, если бы оно было удовлетворено, противоречило бы основным началам гражданского законодательства, в частности, принципам стабильности гражданского оборота, добросовестности и недопустимости извлечения преимущества из своего недобросовестного поведения (ст. ст. 1, 10 ГК РФ).

Доводы истца о том, что в случае взыскания на предмет залога будут нарушены жилищные права совместно проживающих с ней в квартире престарелой матери и несовершеннолетней дочери, не имеют правового значения для разрешения настоящего спора, поскольку в силу ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Таким образом, суд приходит к выводу, что основания для признания сделок недействительными, предусмотренные ст. ст. 177, 178, 179 ГК РФ, отсутствуют, в связи с чем исковые требования удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, и руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО1 к ООО “ПКО “Национальная Фабрика Ипотеки”, Банку “Мир Привилегий” (ООО) о признании недействительными кредитного договора от 22.05.2024 года, договора залога (ипотеки) от 22.05.2024 года, заключенных между ФИО1 и Банком "Мир Привилегий" (ООО), закладной, применении последствий недействительности сделок - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский городской суд через Мещанский районный суд г. Москвы в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Решение суда изготовлено в окончательной форме 11 марта 2026г.

Судья А.Д. Городилов