Судья Павлова О.А. Дело № 22-1098/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Мурманск 08 августа 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Мурманского областного суда в составе председательствующего Венедиктова А.А.,

судей Хлебниковой И.П., Екимова А.А.,

при секретаре Федотовой А.Н.,

с участием прокурора Смирновой М.Н.,

осужденного ФИО1 и его защитника-адвоката Давиденко В.Ф.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению и.о прокурора г. Кандалакши Семеновой Т.М., апелляционным жалобам потерпевшей К.., осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Чернышова Н.В. на приговор Кандалакшского районного суда Мурманской области от 17 февраля 2023 года, которым

ФИО1, _ _ г.р., урож. ***, гражданин ***, судимый:

1) 23 ноября 2010 года Кандалакшским районным судом Мурманской области (с учетом постановления Ловозерского районного суда Мурманской области от 30 августа 2017 года) по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ (в ред. ФЗ от 07.03.2011 №26-ФЗ), п. «а, б» ч.2 ст.158 УК РФ, в силу ч.3 ст.69, ст.73 УК РФ к 2 годам 1 месяцу лишения свободы, условно с испытательным сроком 01 год 6 месяцев;

2) 15 февраля 2011 года тем же судом по п. «а» ч.2 ст.166 УК РФ к 01 году лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год;

приговорами от 14.03.2011 и 18.05.2011, судимости по которым погашены, условное осуждение по приговорам от 23.11.2010 и 15.02.2011 отменено, 24 января 2018 года освободился по отбытии срока наказания;

3) 06 ноября 2018 года мировым судьей судебного участка № 1 Кандалакшского судебного района по п. «в» ч.2 ст.115, ч.1 ст.158, ст.264.1 (2 преступления) УК РФ, в силу ч.2, ч.4 ст.69 УК РФ к 2 годам 4 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на 3 года;

4) 27 декабря 2018 года тем же мировым судьей по ст.264.1 УК РФ, на основании ч.4 и ч.5 ст.69 УК РФ к 2 годам 10 месяцам лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на 3 года, освобожден 08 декабря 2020 года по постановлению Кольского районного суда Мурманской области в связи с заменой неотбытой части наказания в виде лишения свободы на ограничение свободы сроком 8 месяцев 29 дней (основное наказание отбыто 06 сентября 2021 года)

осужден:

- по ч.4 ст.111 УК РФ к 8 годам лишения свободы; по ч.2 ст.296 УК РФ к 01 году лишения свободы; по ч. 2 ст.296 УК РФ к 01 году лишения свободы; на основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно к 9 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима.

Одновременно постановлено взыскать с ФИО1 в пользу К. расходы на погребение в сумме 70 862 рублей и компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей.

Заслушав доклад судьи Хлебниковой И.П., изложившей содержание приговора, существо апелляционного представления и жалоб осужденного, его защитника Чернышова Н.В. и потерпевшей К.., выступления осужденного ФИО1 посредством видео-конференцсвязи и его защитника адвоката Давиденко В.Ф., поддержавших доводы жалоб осужденного и адвоката Чернышова Н.В., прокурора Смирновой М.Н., поддержавшей доводы апелляционного представления и возражавшей против доводов жалоб осужденного, адвоката Чернышова Н.В. и потерпевшей К., судебная коллегия

установила:

ФИО1 признан виновным и осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни К1, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, а также за две угрозы убийством следователю Т. в связи с производством им предварительного расследования.

Преступления совершены, как установил суд, 30 сентября, 07 декабря и 21 декабря 2021 года соответственно в г. Кандалакша Мурманской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении и.о. прокурора г. Кандалакши Мурманской области Семенова Т.М., не оспаривая переквалификацию действий ФИО1 на ч.4 ст.111 УК РФ и квалификацию действий по ч.2 ст.296 УК РФ, выражает несогласие с приговором в связи с допущенными, по мнению автора представления, нарушениями уголовного закона при определении вида рецидива и исправительного учреждения, где осужденному постановлено отбывать наказание. В обоснование ссылается на п.44 постановления Пленума Верховного суда РФ № 58 от 22 декабря 2015 года «О практике назначения судами РФ уголовного наказания» и указывает, что приговором от 15.02.2011 ФИО1 осужден за тяжкое преступление, совершенное им до вынесения приговора от 23.11.2010, при вынесении приговора от 18.05.2011 окончательное наказание по ним назначено по правилам ч.5 ст.69 УК РФ. Таким образом, по мнению прокурора, ФИО1 не является лицом, дважды судимым за совершение тяжких преступлений, соответственно в его действиях в силу ч.2 ст.18 УК РФ усматривается опасный вид рецидива, а не особо опасный, как об этом ошибочно признал суд, что повлекло неправильное определение вида исправительного учреждения. Просит приговор изменить, указать в описательно-мотивировочной части на наличие в действиях ФИО1 опасного рецидива, смягчить назначенное по ч.4 ст.111 УК РФ наказание до 7 лет 11 месяцев и на основании ч.3 ст.69 УК РФ снизить окончательное наказание до 8 лет 11 месяцев лишения свободы, в качестве вида исправительного учреждения для отбывания наказания определить исправительную колонию строгого режима.

В апелляционной жалобе потерпевшая К.. указывает на неправильное применение уголовного закона, что явилось, по ее мнению, причиной для назначения ФИО1 чрезмерно мягкого наказания. В обоснование указывает, что действия ФИО1 в нанесении ножевого ранения К1 являлись целенаправленными, поскольку ФИО1 понадобилось время, чтобы доехать до дома, взять нож, вернуться и найти К1 Отмечает, что между недостатками оказания медицинской помощи и наступлением смерти К1 прямая причинно-следственная связь отсутствует. Ссылаясь на показания свидетеля К2 об отсутствии для нее опасности при ссоре с К1, указывает на необоснованный вывод суда об аморальности поведения потерпевшего, так как ФИО1 по собственной инициативе вступил в конфликт между К1 и К2, сведений о том, что К1 нанес какой-либо вред здоровью ФИО1 суду представлено не было. Считает, что суд необоснованно признал в качестве смягчающего наказание обстоятельства активное способствование раскрытию и расследованию преступления ввиду того, что после совершения преступления ФИО1 скрылся с места происшествия, унес с собой нож и помыл его дома, предприняв тем самым меры к сокрытию следов преступления, добровольно о совершенном им преступлении не сообщал, скрывался от сотрудников полиции. Следовательно, оснований для признания явки с повинной в качестве смягчающего наказание обстоятельства у суда не имелось, как и для признания таковым раскаяние в содеянном, поскольку после совершенного преступления ФИО1 не интересовался состоянием здоровья потерпевшего, извинения не принес, чистосердечного раскаяния не высказал, хотя имел на это возможность в ходе предварительного и судебного следствия. Просит приговор изменить и назначить окончательное наказание по совокупности преступлений в виде 15 лет лишения свободы.

В апелляционной жалобе защитник осужденного – адвокат Чернышов Н.В., проанализировав обстоятельства совершения преступления в отношении К1, в частности, противоправные действия потерпевшего, выразившееся в высказывании грубой нецензурной брани в адрес осужденного ФИО1 и членов его семьи, агрессивного поведения, причинения телесных повреждений ФИО1 в процессе драки, выражает несогласие с переквалификацией действий на ч.4 ст.111 УК РФ, считая, что в действиях ФИО1 усматривается п. «в» ч.2 ст.115 УК РФ, поскольку у последнего не было умысла на причинение тяжких телесных повреждений К1, своими действиями он желал лишь проучить потерпевшего. Считает, что смерть К1 наступила вследствие дефектов оказания потерпевшему медицинской помощи, что отражено в повторной комплексной судебно-медицинской и криминалистической экспертизе № * от 25 ноября 2022 года о том, что между допущенным дефектом в оказании медицинской помощи и наступлением смертельного исхода имеется непрямая причинно-следственная связь. Соответственно, по мнению защитника, смерть К1 в случае оказания ему своевременной и квалифицированной медицинской помощи могла не наступить. Относительно высказывания угроз в адрес следователя Т., считает, что следователь провоцировал ФИО1, угрожал переквалифицировать его действия с ч.1 ст.105 УК РФ на ч.2 ст.105 УК РФ, перед проведением следственных действий ФИО1 просил вызвать ему медицинских работников, поскольку плохо себя чувствовал, однако следователь проигнорировал его просьбу. Будучи возмущенным неправомерными действиями следователя допустил в его адрес высказывания негативного характера, что подтвердила при допросе в качестве свидетеля адвокат Г., в присутствии которой проводились следственные действия. При этом, высказав угрозы, осуществлять их ФИО1 не намеревался и опасаться их реализации следователь Т. был не должен, поскольку ФИО1 находился под стражей. Считает, что если бы следователь Т. сразу заявил себе самоотвод, то второго эпизода от 21 декабря 2021 года не было. Кроме того, принимая во внимание материальное и семейное положение ФИО1, выражает несогласие с размером компенсации морального вреда, взысканного в пользу потерпевшей К. С учетом изложенного просит действия ФИО1 переквалифицировать на менее тяжкий состав преступления, при назначении наказания применить положения статьи 73 УК РФ, а уголовное преследование за совершение двух преступлений, предусмотренных ч.2 ст.296 УК РФ, прекратить за отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления.

В апелляционной жалобе и последующих к ней дополнениях осужденный ФИО1 считает приговор необоснованным, незаконным, несправедливым, принятым исключительно на сфальсифицированных доказательствах, с нарушениями принципа состязательности сторон, с обвинительным уклоном, без учета собранных по делу доказательств, подтверждающих его невиновность в инкриминируемых ему преступлениях. Приводит собственный анализ всех доказательств, исследованных в судебном заседании, и выражает несогласие с их оценкой, данной судом в приговоре, а также с решением суда об отказе в исключении доказательств, полученных с нарушением УПК РФ, с отказом в удовлетворении его ходатайств о вызове свидетелей, о назначении экспертиз и других. Излагает события инкриминируемых деяний в собственной интерпретации, указывая, что судом дана неправильная оценка его действиям. По преступлению, предусмотренному ч.4 ст.111 УК РФ, указывает, что поводом для его совершения в отношении К1 явилось его аморальное поведение, выразившееся в высказывании грубой нецензурной брани, причинении ему (ФИО1) телесных повреждений, что подтверждается показаниями свидетелей К2, К.О.Е., С., К.Д.А., П. Отмечает, что удар ножом потерпевшему пришелся в 5 межреберье, повреждение, имеющееся в 8 межреберье, образовалось от медицинских манипуляций, что также следует из показаний свидетеля Л. – врача скорой медицинской помощи, в допросе которой суд необоснованно отказал. При поступлении в больницу состояние К1 было оценено врачом-хирургом П.В.Г. как средней степени тяжести. Считает, что причиной смерти К1 явилось не ножевое ранение, а оказание неквалифицированной медицинской помощи хирургом П.В.Г. Отсутствие видеозаписи проведенной операции, по мнению осужденного, свидетельствует о желании органов предварительного следствия и прокуроров Ш.А.А. и Щ.С.Н. скрыть совершенное П.В.Г. преступление. Результат проведенной дополнительной экспертизы № * от 25 ноября 2022 года находит основанным на представленных эксперту недопустимых доказательствах, в том числе на заключении эксперта № * от 10 ноября 2021 года, которое сфальсифицировано следователем С.А.Д., а также без учета видеозаписи проведенной К1 операции и дополнительных вопросов, представленных им (ФИО1) в ходе судебного разбирательства 20 ноября 2022 года. Отмечает, что перед допросом личность эксперта И.И.Н. судом не устанавливалась, в зале суда присутствовали посторонние лица, что является нарушениями уголовно-процессуального закона. В ходе проверки показаний на месте следователь задавал ему наводящие вопросы относительно двух ножевых ранений, что привело к самооговору и является основанием для признания данного протокола и видеозаписи недопустимыми доказательствами. Несмотря на наличие противоречий, суд отказал в проведении следственного эксперимента. Полагает, что в действиях прокурора Ш.А.А. усматривается злоупотребление должностными полномочиями, поскольку последний сфабриковал показания свидетелей К.О.Е., данные ею следователю С.А.Д., показания свидетеля А.А.В. при допросе его следователем Т., кроме того в ходе судебного разбирательства на него (ФИО1) оказывал психологическое давление. Считает, что именно по его указанию возбуждено 21.12.2021 уголовное дело по ч.2 ст.296 УК РФ. При этом, по мнению осужденного, по каждому из инкриминируемых преступлений по ч.2 ст.296 УК РФ отсутствует состав преступления, поскольку следователем Т. грубо нарушались его права (оказывал давление, отказал в вызове медиков, подвергал насильственным действиям сексуального характера), положения уголовно-процессуального закона при проведении следственных действий, что оказало негативное воздействие на его психическое состояние и явилось причиной для высказывания грубой нецензурной брани, которая к уголовно- наказуемому деянию не относится. О незаконных действиях следователя, его злоупотреблении должностными полномочиями и фабрикации дела свидетельствует выписка исходящей корреспонденции из следственного изолятора, где отражен перечень писем и жалоб на действия (бездействия) следователя, которые судом оставлены без внимания. Считает, что если бы следователь сразу же заявил самоотвод, то второго эпизода по ч.2 ст.296 УК РФ не было. По мнению осужденного, результат лингвистической экспертизы является недопустимым доказательством, поскольку в ходе рассмотрения уголовного дела стало известно, что эксперт Т.А.В. в учреждении не работала. На основании изложенного просит приговор отменить, от процессуальных издержек освободить, прекратить уголовное преследование по преступлениям, предусмотренным ч.2 ст.296 УК РФ, применить положения ст.73 УК РФ в случае переквалификации действий с ч.4 ст.111 УК РФ на менее тяжкую статью. Просит вынести частные постановления за фальсификацию доказательств в адрес прокуроров – Ш.А.А., Щ.С.Н.., следователя С.А.Д,, возложить на них иски для компенсации ему морального вреда за понесенные психологические страдания.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшей К., адвоката Чернышова Н.В. и осужденного ФИО1 заместитель прокурора г. Кандалакши Ш.А.А., проанализировав несостоятельность приведенных в жалобе доводов, указывает на верную квалификацию действий ФИО1, достаточное количество последовательных, согласующихся между собой доказательств, приведенных в приговоре, в связи с чем, просит их жалобы оставить без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и жалоб, поступившие возражения, выслушав выступления участников процесса, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены или изменения обжалуемого приговора.

Постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию согласно ст.73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации содеянного, мере наказания, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному уголовному делу, из числа, предусмотренных ст.299 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Чернышова Н.В., потерпевшей К., содержащих собственный анализ исследованных доказательств, отличный от выводов, к которым пришел суд первой инстанции, судебная коллегия отмечает, что в силу положений ч.1 ст.17 УПК РФ судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Несмотря на отрицание ФИО1 виновности в инкриминируемых деяниях, его вина установлена допустимыми и достоверными доказательствами, а именно: его собственными показаниями об обстоятельствах причинения ножевых ранений потерпевшему К1 один – в область головы сверху вниз, второй – в пятое межреберье, вследствие состоявшегося конфликта, инициатором которого явился потерпевший, а также о высказывании в адрес следователя Т., в чьем производстве находилось уголовное дело по факту смерти К1, грубой нецензурной брани.

Его вина в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, установлена показаниями свидетелей К2 об обстоятельствах начала конфликта; П., И.А.В., К.Д.А., С. – очевидцев драки, в процессе которой К1 нанес ФИО1 не менее трех ударов ногами и руками, нецензурной брани, высказанной в сторону ФИО1, и нанесении последним принесенным с собой ножом одного удара К1 в область головы и одного удара в левый бок ниже лопатки; Г.О.В. - полицейского ОВ ППСп МО МВД России «Кандалакшский», прибывшего по вызову к дому АДРЕС, где обнаружил двоих молодых людей: К1, раздетым по пояс и лежащим на скамейке и второго (свидетель П.), зажимавшего ему футболкой рану на левом боку; Л. – врача скорой медицинской помощи, госпитализировавшей К1 с колото-резаной раной на передне-лопаточной линии слева и резаной раной в лобно-теменной области справа; картой вызова скорой медицинской помощи от 30.09.2021; протоколом осмотра места происшествия от 01.10.2021, где зафиксированы на деревянной скамейке, на асфальте рядом с ней и под ней следы вещества бурого цвета; заключениями экспертов, из которых следует, что на одежде К1., на скамейке и асфальте обнаружена только его кровь; протоколом проверки показаний на месте, в ходе которой ФИО1 продемонстрировал обстоятельства совершения им преступления, воспроизвел свои действия и их последовательность.

Вопреки утверждениям осужденного суд обоснованно признал показания свидетелей К2, П., И.А.В., К.Д.А.., С., А.А.В. и иных лиц достоверными и правдивыми, так как они последовательны, непротиворечивы, соответствуют обстоятельствам дела и подтверждаются другими доказательствами, указанными в приговоре, оснований для признания их недопустимыми доказательствами не имеется.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 25 ноября 2022 года № * на теле К1 были обнаружены: проникающее колото-резаное слепое ранение левой половины груди с входной раной на уровне 8 межреберья между задней подмышечной и лопаточной линиями, сквозным повреждением нижней доли левого легкого, раной в межреберном промежутке на уровне 10 ребра по левой лопаточной линии с повреждением межреберной артерии, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью, и резаная рана правой теменной области головы, которая расценивается как легкий вред здоровью.

Эксперт И.И.Н., допрошенный в ходе судебного разбирательства, показал, что смерть К1 находится в прямой причинно-следственной связи с проникающим ранением груди. Установленные дефекты оказания медицинской помощи в виде задержки в оперативном вмешательстве не являются вредом здоровью.

Исходя из обстоятельств преступления (способа его совершения, характера и локализации телесного повреждения, орудия преступления), судом сделан обоснованный вывод, что у ФИО1 не было умысла на убийство К1, поскольку непосредственным мотивом явились личные неприязненные отношения к потерпевшему, внезапно возникшие в ходе конфликта, спровоцированного К1

Об умысле лишь на причинение тяжкого вреда здоровью, свидетельствует тот факт, что нанеся удар ножом в левую половину груди потерпевшего, где находятся жизненно важные органы и имея возможность продолжить свои действия до наступления смерти потерпевшего, ФИО1 никаких действий для этого не предпринял, и, покидая место совершения преступления, осознавал, что К1 жив и остается со свидетелем П., который оказывал потерпевшему первую помощь.

Таким образом, изложенные в приговоре выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, квалифицированного по ч.4 ст.111 УК РФ, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств.

Вопреки доводам жалоб, в том числе о переквалификации действий ФИО1 на п. «в» ч.2 ст.115 УК РФ, диспозицией данной статьи предусмотрена уголовная ответственность за умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, если это деяние совершено с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Как указывалось ранее, согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 25 ноября 2022 года № * и показаний эксперта И.И.Н., смерть К1 находится в прямой причинно-следственной связи с проникающим ранением груди, которое квалифицировано как тяжкий вред здоровью.

Оснований подвергать сомнению изложенные в заключение эксперта выводы у суда первой инстанции не имелось, не находит таковых и судебная коллегия. Вопреки утверждениям осужденного, заключение эксперта от 20 ноября 2021 года №* (экспертиза трупа К1) признано судом недопустимым доказательством, в связи с чем, на основании ч.2 ст.207, ч.4 ст.283 УПК РФ судом 07 октября 2022 года было назначено проведение повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы, заключение которой приведено. При этом указанный экспертом в этом заключении механизм нанесения телесных повреждений К1 соответствует механизму нанесения ударов, продемонстрированных ФИО1 при проверке показаний на месте 01 октября 2021 года, при проведении которого какого-либо давления на ФИО1 оказано не было.

Доводы осужденного о том, что он был лишен возможности представить дополнительные вопросы для проведения экспертизы, об неустановлении личности эксперта И.И.Н. в ходе судебного разбирательства опровергаются протоколом судебного заседания от 07 октября 2022 года, из которого следует, что ФИО1 выразил свое согласие с подготовленными его защитником-адвокатом Чернышовым Н.В. вопросами, иных дополнений от осужденного до удаления суда в совещательную комнату не поступило (том 8 л.д.108), протоколом судебного заседания от 24 января 2023 года (том 9 л.д.184-185), где отражены сведения об установлении личности эксперта, а также поступившими документами из Красногвардейского районного суда г. Санкт-Петербурга (том 9 л.д.210-212). Доводы осужденного о нарушении норм уголовно-процессуального закона присутствием в зале суда при допросе эксперта И.И.Н. иных лиц, основаны на неправильном толковании закона. В силу положений ст.241 УПК РФ разбирательство уголовных дел во всех судах открытое, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 указанной нормы. Поскольку в рамках настоящего уголовного дела судом не принималось решение о рассмотрении его в закрытом режиме, соответственно в ходе судебного заседания имели право присутствовать иные лица в качестве слушателей.

Признавая вину ФИО1 доказанной по факту высказанных угроз убийством в адрес следователя Т. в связи с производством им предварительного расследования, суд обоснованно сослался на показания потерпевшего о том, что в ходе проведения следственного действия по уголовному делу ФИО1 оскорблял его, высказывал угрозы убийством, которые он воспринял реально; свидетелей Г.С.В. и В.В.Я. о том, что при проведении следственных действий ФИО1 вел себя по отношению к следователю Т. эмоционально, размахивал руками, высказывал в его адрес грубую нецензурную брань, Т. же вел себя по отношению к ФИО1 вежливо, конфликт не провоцировал; видеозаписью следственных действий, проводимых Т. с обвиняемым ФИО1 07 и 21 декабря 2021 года; копиями приказов о назначении Т. на должность старшего следователя следственного отдела по г. Кандалакша СУ СК России по МО; должностной инструкцией; заключением эксперта по результатам лингвистической экспертизы от 15.04.2022 № *, другими доказательствами, подробное содержание которых приведено в приговоре.

Доводы жалоб адвоката Чернышова Н.В. и осужденного, в которых оспаривается обоснованность осуждения ФИО1 по ч.2 ст.296 УК РФ противоречат установленным судом фактическим обстоятельствам дела и опровергаются доказательствами, положенными в основу приговора.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного положенные в основу обвинительного приговора показания потерпевшего Т., свидетелей, судом оценены и правильно приняты во внимание как согласующиеся с другими доказательствами. Оснований для оговора осужденного потерпевшим и свидетелями Г.С.В., В.В.Я., равно как и существенных противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы суда о виновности осужденного не установлено.

Доводы о наличии провокации, совершении каких-либо неправомерных действий со стороны следователя Т., объективно ничем не подтверждены.

Вывод ФИО1 о том, что заключение лингвистической экспертизы является недопустимым доказательством по причине того, что эксперт Т.А.В. никогда не работала в экспертном учреждении опровергается материалами дела, в том числе самим заключением, на котором стоит подпись старшего государственного судебного эксперта «Мурманская лаборатория судебных экспертиз» Т.А.В., а также подпиской о предупреждении ее об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения (том 4 л.д.241-250).

Оснований не доверять показаниям потерпевшего Т., в том числе в части восприятия высказанных в его адрес угроз убийством и их реальности не имелось, поскольку исходя из фактических обстоятельств расследуемого Т. уголовного дела, по которому ФИО1 обвинялся в совершении убийства, личности осужденного, осведомленности о месте работы следователя, а также с учетом проживания в небольшом населенном пункте, позволяли Т. реально воспринимать высказанные в его адрес ФИО1 угрозы убийством.

Показания осужденного ФИО1 в судебном заседании оценены судом первой инстанции в совокупности со всеми доказательствами по делу, при этом суд в приговоре обосновал свое критическое отношение к версии осужденного по каждому составу преступления, с подробным указанием мотивов принятого решения, которые представляются судебной коллегии убедительными.

Обстоятельства, на которые ссылается осужденный, были проверены в судебном заседании в полном объеме и получили свою оценку в приговоре, оснований не согласиться с данными выводами у суда апелляционной инстанции не имеется. Судом дана надлежащая оценка характеру действий осужденного и направленности его умысла. Выводы суда носят непротиворечивый и достоверный характер, основаны на анализе и оценке совокупности достаточных доказательств, исследованных в судебном заседании, и соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Суд не допускал каких-либо предположительных суждений.

Несогласие осужденного, его адвоката Чернышова Н.В. и потерпевшей К. с оценкой доказательств, изложенной в приговоре, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не может служить основанием к отмене принятого судебного решения.

В приговоре приведены и обоснованы мотивы, по которым суд пришел к выводу о переквалификации действий ФИО1 на ч.4 ст.111 УК РФ, то есть причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего К1, и отсутствии оснований для освобождения от уголовной ответственности за совершение двух преступлений, предусмотренных ч.2 ст.296 УК РФ, то есть угрозу убийством в отношении следователя Т. в связи с производством предварительного расследования.

При назначении наказания ФИО1 суд первой инстанции на основании ст.ст. 6, 60 УК РФ учитывал характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, его характеристики, влияние назначенного наказания на его исправление.

Личность осужденного исследована судом с достаточной полнотой, содержащиеся в деле данные, его характеризующие, получили объективную оценку.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд по всем эпизодам преступлений признал наличие малолетнего ребенка.

По преступлению, предусмотренному ч.4 ст.111 УК РФ: активное способствование раскрытию и расследованию преступления, аморальное поведение потерпевшего К1., раскаяние в содеянном, высказанное в ходе судебного разбирательства, и фактическое признание им обстоятельств совершения преступления. Иных смягчающих обстоятельств суд не установил. Не усматривает таковых и судебная коллегия.

Вопреки утверждениям потерпевшей К., свои сожаления о случившемся ФИО1 высказал в ходе судебного разбирательства 20 декабря 2022 года (том 9 л.д.94), явка с повинной в качестве смягчающего обстоятельства не учитывалось, поскольку в материалах дела протоколы явок с повинной отсутствуют.

Доводы потерпевшей об отсутствии оснований для признания иных смягчающих наказание обстоятельств, судебная коллегия также находит необоснованными, поскольку на аморальность поведения К1 указали свидетели К2 и П. Активность действий ФИО1 в раскрытии и расследовании преступления по ч.4 ст.111 УК РФ выразилась в даче им показаний, которые он подтвердил в ходе проверки показаний на месте, указав механизм нанесения телесных повреждений К1

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 по всем преступлениям, суд признал на основании п. «а» ч.1 ст.63 УК РФ рецидив преступлений, который в силу п. «б» ч.3 ст.18 УК РФ относительно преступления по ч.4 ст.111 УК РФ является особо опасным, в связи с непогашенными судимостями по приговорам от 23.11.2010 и 15.02.2011 за совершение тяжких преступлений.

Вывод суда о невозможности исправления ФИО1 без изоляции от общества с достаточной полнотой мотивирован в приговоре и судебная коллегия с ним соглашается.

Оснований для назначения наказания с применением ст.64, ч.3 ст.68 УК РФ не имеется, как и не имеется правовых оснований для замены лишения свободы принудительными работами на основании ст.53.1 УК РФ, назначения наказания условно с применением ст.73 УК РФ или для изменения категории преступлений на менее тяжкую в порядке ч.6 ст.15 УК РФ, поскольку в действиях ФИО1 установлен особо опасный вид рецидива, а преступление по ч.2 ст.296 УК РФ относится в силу ч.2 ст.15 УК РФ к преступлениям небольшой тяжести.

Вопреки доводам жалоб осужденного и адвоката Чернышова Н.В., оснований для снижения размера компенсации морального вреда, судебная коллегия не находит, поскольку, при определении размера денежной компенсации морального вреда и имущественного ущерба, обусловленного расходами на погребение К1, суд руководствовался положениями ст.151, 1064, 1094, 1101 ГК РФ, а также исходил из документального подтверждения понесенных потерпевшей К. расходов и ее нравственных страданий, переживаний, связанных с невосполнимой утратой единственного сына. При этом вопреки ошибочному утверждению, ФИО1 освобожден от уплаты процессуальных издержек с учетом его имущественного положения и наличия на иждивении малолетней дочери.

Таким образом, назначенное судом наказание не является чрезмерно суровым, поскольку соответствует всем влияющим на ответственность обстоятельствам, оснований для его смягчения не имеется.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному надлежит отбывать наказание, определен судом в соответствии с п. «г» ч.1 ст.58 УК РФ – исправительная колония особого режима, поскольку в действиях ФИО1 установлен особо опасный вид рецидива.

Вопреки доводам апелляционного представления заместителя прокурора г. Кандалакши Семеновой Т.М. вид рецидива и вид исправительного учреждения, где ФИО1 надлежит отбывать наказания судом определен верно по следующим основаниям.

В абзацах 2,3 пункта 45 постановления от 22.12.2015 N 58 (ред. от 18.12.2018) «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что отмена условного осуждения образует рецидив преступлений только в том случае, когда решение об отмене условного осуждения и о направлении осужденного для отбывания наказания в места лишения свободы было принято до совершения им нового преступления. При этом не имеет значения, по каким основаниям прежде отменялось условное осуждение - в соответствии с ч.4 или ч.5 ст.74 УК РФ при назначении наказания по совокупности приговоров. Не имеет значения и то, было ли осужденным начато реальное отбывание лишения свободы.

Если по первому приговору лицо было осуждено за умышленное преступление (кроме преступления небольшой тяжести) к лишению свободы условно, при вынесении второго приговора за новое преступление суд, на основании ч.5 ст.74 УК РФ, отменил условное осуждение и назначил наказание в соответствии со ст.70 УК РФ, то при постановлении третьего приговора за вновь совершенное преступление первая и вторая судимости учитываются при определении наличия рецидива преступлений.

Как следует из материалов дела, окончательное наказание по приговору от 14.03.2011 назначено в соответствии с положениями ч.4 ст.74, ст.70 УК РФ путем частичного присоединения неотбытой части наказания по приговору от 23.11.2010, по которому ФИО1 осужден, в том числе за тяжкое преступление по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ.

По приговору от 18.05.2011 преступление по ч.1 ст.161 УК РФ совершено 13.03.2011, то есть до постановления приговора от 14.03.2011, но в период испытательного срока, установленного по приговору от 15.02.2011 за совершение тяжкого преступления по п. «а» ч.2 ст.166 УК РФ. Окончательное наказание назначено на основании ч.4 ст.74, ст.70 УК РФ по совокупности с приговором от 14.03.2011, а не по совокупности преступлений, как об этом указано в представлении прокурора.

Принимая во внимание указанные выше разъяснения Пленума Верховного суда РФ, в действиях ФИО1 по преступлению, предусмотренному ч.4 ст.111 УК РФ (от 30.09.2021), усматривается особо опасный рецидив преступлений, а по двум преступлениям, предусмотренным ч.2 ст.296 УК РФ (от 07 и 21 декабря 2021 года) рецидив преступлений, поскольку судимости по приговорам от 23.11.2010 и 15.02.2011 за совершение тяжких преступлений не образуют одну судимость по правилам ч.5 ст.69 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне с соблюдением требований уголовно-процессуального закона о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по делу, а сторонам судом созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, в том числе права на защиту, которыми они реально воспользовались. Из протокола судебного заседания усматривается, что суд, соблюдая принципы уголовного судопроизводства, в том числе принцип состязательности, согласно ст. 15 УПК РФ обеспечил сторонам равные права в предоставлении и исследовании доказательств, сторона защиты не была ограничена в возможности допрашивать свидетелей обвинения и представлять доказательства защиты. Все ходатайства разрешены судом в порядке, предусмотренном ст. 271 УПК РФ, по ним приняты мотивированные решения. Само по себе решение суда об отказе в удовлетворении заявленных сторонами ходатайств не свидетельствует о предвзятости или необъективности суда.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов дела не усматривается, как не усматривается какой-либо личной заинтересованности в исходе дела государственных обвинителей Ш..А.А. и Щ.С.Н., на что обращалось внимание в жалобах осужденного.

Оснований к вынесению частного постановления в адрес должностных лиц прокуратуры и следственного комитета, о чем поставлен вопрос в апелляционной жалобе ФИО1, судом апелляционной инстанции также не установлено, в том числе по обстоятельствам, указанным осужденным.

При указанных обстоятельствах, оснований для отмены или изменения обжалуемого приговора, в том числе по доводам апелляционного представления государственного обвинителя, жалоб потерпевшей К.., осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Чернышова Н.В. не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

Приговор Кандалакшского районного суда Мурманской области от 17 февраля 2023 года в отношении осужденного ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление и.о прокурора г. Кандалакши Семеновой Т.М., апелляционные жалобы потерпевшей К., осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Чернышова Н.В. – без удовлетворения.

Приговор и апелляционное определение могут быть обжалованы в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев, а осужденным, находящимся под стражей, - в тот же срок со дня получения копии настоящего апелляционного определения.

В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Венедиктов А.А.

Судьи Хлебникова И.П.

Екимов А.А.