Апелляционное определение по делу № 22-4715/2023 от 07.09.2023.

Судья Слобожанин В.Н.

Дело № 22-4715/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

07 сентября 2023 года г. Пермь

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Салтыкова Д.С.,

судей: Бурляковой С.В., Доденкиной Н.Н.,

с участием государственного обвинителя Чащиной Л.П.,

осужденных: ФИО1, ФИО2, ФИО3,

защитников: Бондарь С.А., Ковтуненко П.О., Колесникова С.В.,

при секретарях судебного заседания Хабихузине О.А. и Щербакове Н.Ю.

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора Свердловского района г. Перми Шелевой Ю.Б., апелляционным жалобам осужденных ФИО3, ФИО1, адвоката Рудаковой Е.И. в защиту осужденного ФИО2, адвоката Бондарь С.А. в защиту осужденного ФИО1, адвоката Николаевой Е.М. в защиту осужденного ФИО3 на приговор Свердловского районного суда г. Перми от 17 мая 2023 года, которым:

ФИО1, дата рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден за совершение четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, к 5 годам лишения свободы со штрафом в размере 200000 рублей, за каждое; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний к 8 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 500000 рублей;

ФИО2, дата рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден за совершение пяти преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, к 4 годам лишения свободы со штрафом в размере 200000 рублей, за каждое; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний к 8 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 500000 рублей;

ФИО3, дата рождения, уроженец ****, судимый:

01 октября 1997 года Пермским областным судом по п. «а, в» ч. 2 ст. 162 УК РФ к 10 годам лишения свободы, освобожденный условно-досрочно;

27 сентября 2006 года Орджоникидзевским районным судом г. Перми по ч. 3 ст. 158 УК РФ в соответствии со ст. 70 УК РФ к 6 годам лишения свободы. Освобожденный 06 августа 2010 года на основании постановления Кунгурского городского суда Пермского края от 26 июля 2010 года условно-досрочно на неотбытый срок на 1 год 9 месяцев 8 дней;

03 февраля 2017 года Свердловским районным судом г. Перми по ч. 3 ст. 160 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы. Освобожденный 29 июня 2018 года по постановлению Кунгурского городского суда Пермского края от 18 июня 2018 года условно-досрочно на 1 год 1 месяц 14 дней;

10 ноября 2021 года Пермским районным судом Пермского края по ч. 1 ст. 314.1 УК РФ к 4 месяцам лишения свободы;

18 августа 2022 года Пермским районным судом Пермского края по п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ с применением ч. 5 ст. 69 УК РФ к 2 годам 4 месяцам лишения свободы,

осужден за совершение двух преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении потерпевших П1. и Г1., к 4 годам лишения свободы со штрафом в размере 200000 рублей, за каждое; преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении потерпевшего И1., к 5 годам лишения свободы со штрафом в размере 200000 рублей; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний к 9 годам лишения свободы со штрафом в размере 400000 рублей; в соответствии со ст. 70 УК РФ путем частично присоединения неотбытой части наказания по приговору Свердловского районного суда г. Перми от 03 февраля 2017 года к 9 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 400000 рублей; двух преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении потерпевших Ж1. и К1., к 6 годам лишения свободы со штрафом в размере 200000 рублей, за каждое; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний по преступлениям в отношении потерпевших Ж1. и К1. к 8 годам лишения свободы со штрафом в размере 300000 рублей; в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний, по двум преступлениям, предусмотренным ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении потерпевших Ж1. и К1., назначенного наказания в соответствии со ст. 70 УК РФ и наказания, назначенного приговором Пермского районного суда Пермского края от 18.08.2022, к 11 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима, со штрафом в размере 500000 рублей.

Разрешены вопросы о мере пресечения, зачете времени содержания осужденных под стражей и судьбе вещественных доказательств. Принято решение по гражданским искам потерпевших. Обеспечительные меры в виде ареста на 1/2 доли комнаты ФИО1 по адресу: **** сохранены до исполнения приговора в части гражданских исков.

Заслушав доклад судьи Салтыкова Д.С., изложившего содержание судебного решения, существо апелляционных представления и жалоб, мнение государственного обвинителя Чащиной Л.П. об изменении приговора по доводам, изложенным в представлении, выступление осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3 и адвокатов Бондарь С.А., Ковтуненко П.О., Колесникова С.В., поддержавших доводы жалоб, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 осужден за четыре приобретения права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное организованной группой, в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение в отношении потерпевших Ш1., П1., Г1., И1.

ФИО2 осужден за

приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение в отношении потерпевшей К1.;

три приобретения права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное организованной группой, в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение в отношении потерпевших П1., Г1., Ш1.;

приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное в крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение в отношении потерпевшего С1.

ФИО3 осужден за

приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное в крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение в отношении потерпевшей Ж1.;

приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение в отношении потерпевшей К1.;

три приобретения права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное организованной группой, в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение в отношении потерпевших П1., Г1., И1.

Преступления совершены при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Свердловского района г. Перми Шелевая Ю.Б., не оспаривая фактических обстоятельств дела, доказанность вины осужденных, считает, что приговор подлежит изменению, так как суд дважды зачел ФИО4 в срок наказания период времени с 10 ноября 2021 года по 16 мая 2023 года, как отбытое по приговору Пермского районного суда Пермского края от 18 августа 2022 года и этот же период содержания ФИО5 под стражей в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ. Обращает внимание на то, что судом неправильно произведен зачет времени содержания ФИО5 под стражей с 30 июня 2021 года, так как ФИО5 был задержан 29 июня 2021 года. Считает, что письменные доказательства, приведенные в приговоре, а именно: постановление о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд от 25 декабря 2019 года – диска с аудиозаписями телефонных переговоров ФИО2; постановление о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд от 25 декабря 2019 года – диска с аудиозаписями телефонных переговоров ФИО3; постановление о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд от 27 июля 2020 года подлежат исключению из перечня доказательств, поскольку в силу закона доказательствами не являются. Просит приговор изменить, указать, что в порядке ч. 5 ст. 69 УК РФ в срок окончательного наказания подлежит зачету период с 25 декабря 2019 года по 27 декабря 2019 года, с 29 июня 2021 года до вступления приговора в законную силу, который включает время, отбытое ФИО5 по приговору Пермского районного суда Пермского края от 18 августа 2022 года, а также в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима; исключить указание на зачет времени отбытого по приговору Пермского районного суда Пермского края от 18 августа 2022 года в период с 10 ноября 2021 года по 16 мая 2023 года, а также время содержания под стражей с 25 декабря 2019 года по 27 декабря 2019 года, с 30 июня 2021 года до вступления приговора в законную силу.

В апелляционной жалобе и в дополнениях к ней осужденный ФИО3 отмечает, что председательствующий по уголовному делу был предвзят и необъективен, допускал преждевременные высказывания, как при разрешении ходатайств со стороны защиты, так и в ходе судебного следствия. Указывает, что в судебном заседании были рассмотрены преступления, обвинение в совершении которых не предъявлялось осужденным. Его права на защиту были нарушены в связи с тем, что при ознакомлении с материалами уголовного дела в момент, когда отсутствовал адвокат, на него оказывалось давление со стороны оперативных сотрудников полиции. Он не был ознакомлен с материалами уголовного дела. Обращает внимание, что вину по предъявленному обвинению не признает в полном объеме. Полагает, что показания свидетелей, указанные в приговоре, искажены. Отмечает, что показания свидетеля Б1. являются недопустимыми, поскольку данные показания она давала под давлением сотрудников полиции, что подтвердила в судебном заседании. Утверждает, что протокол допроса свидетеля С2. составлен со слов сотрудников полиции. Кроме того, сотрудники полиции попросили потерпевшую Г1. написать заявление о преступлении в полицию. Считает, что к показаниям свидетеля И2., данным им в ходе проведения очной ставки, следует относиться критически, поскольку следователь задавал ему наводящие вопросы, корректировал его ответы. Полагает, что доказательства причастности его вины к совершению преступления в отношении потерпевшей Ж1. в материалах дела не представлены. Ж1. не оспаривала факт дарения своей доли в квартире до 2020 года, со слов сотрудников полиции, которые сами к ней приехали, написала заявление о преступлении и дала показания в качестве потерпевшей, которые в судебном заседании не смогла подтвердить. Отмечает, что потерпевшая К1. не высказывала жалобы в его адрес, заявление в полицию писать не собиралась, доказательства его вины по преступлению в отношении К1. также отсутствуют. Супруга потерпевшего П1. в судебном заседании заявляла, что претензий к нему не имеет, сам Пронь заявление о преступлении не писал, все доказательства по преступлению добыты незаконно и не подтверждают его причастность к преступлению. Утверждает, что в организованной преступной группе не состоял. Обращает внимание, что приговор копирует обвинительное заключение, что несовместимо с исследованными доказательствами в суде. Полагает, что судимости 1997 и 2006 годов погашены. Указывает на то, что с протоколом судебного заседания и аудиозаписью его не ознакомили. Считает, что свидетели В3., М1., Н. были допрошены неправомерно, поскольку отношения к уголовному делу не имели. Также обращает внимание на состояние своего здоровья, которое является неудовлетворительным, ему необходима операция, его мама является инвалидом первой группы. Ссылаясь на протокол судебного заседания, указывает, что его ходатайства от 20 декабря и 30 декабря 2021 года необоснованно отклонены судом. Показания свидетелей З., Б1., Щ., данные ими в судебном заседании, не соответствуют показаниям, приведенным в приговоре, на свидетеля Б2. оказывалось давление сотрудниками полиции. Просит приговор отменить, оправдать его или направить уголовное дело на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 отмечает, что материалами дела не доказан факт, что он является организатором преступной группы. Обращает внимание, что показания свидетелей получены с нарушением действующего законодательства, в ходе судебного заседания потерпевшие и свидетели его не опознавали. Считает, что судом неверно зачтено время запрета определенных действий с 30 декабря 2019 года по 17 мая 2023 года. Просит приговор отменить, его оправдать либо направить уголовное дело прокурору.

В апелляционной жалобе и в дополнениях к ней адвокат Рудакова Е.И. выражает несогласие с приговором, считая его незаконным. В обосновании доводов жалобы указывает, что ФИО2 не был участником организованной преступной группы, он приобретал объекты недвижимости, которые предлагал ему ФИО3, оформлял на себя и перепродавал. Денежные средства ФИО2 для приобретения объектов недвижимости часто давал в долг ФИО1, выступая в роли инвестора. Отмечает, что ФИО1, ФИО2 и ФИО5 тесно общались между собой, поддерживали дружеские отношения. Обращает внимание, что по эпизодам в отношении потерпевших К1., С1., П1., Г1. жилое помещение приобреталось на законных основания, все действия осуществлялись с согласия потерпевших, давление на них не оказывалось, документы они подписывали самостоятельно. Считает, что причастность ФИО2 к инкриминируемым преступлениям не доказана. К показаниям свидетеля П2. следует отнестись критически, так как она на протяжении длительного времени с Пронь не проживала и ничего о нем не знала. Просит приговор отменить, ФИО2 в совершении преступлений оправдать.

В апелляционной жалобе адвокат Бондарь С.А. считает приговор незаконным и подлежащим отмене. В обосновании доводов жалобы указывает, что ФИО1 в совершении данных преступлений виновным себя не признал, с потерпевшими не встречался, не участвовал в совершении сделок с недвижимостью, денег ни от кого не получал, выступал в качестве инвестора и кредитора, поскольку давал денежные средства в займы ФИО2 и ФИО3 Материалами дела не подтверждается, что ФИО1 является организатором преступной группы. Отмечает, что Кузнецов доверял ФИО2 и ФИО5 в виду давнего знакомства и дружеских отношений, поэтому предоставлял займы без договоров. Считает, что эпизод в отношении потерпевшего П1. не может являться преступным, поскольку к моменту возбуждения уголовного дела Пронь скончался, признанная по уголовному делу потерпевшей П2. – бывшая жена П1. обратилась с гражданским иском в суд, чем защитила свои имущественные права. Отмечает, что потерпевшая Г1. признавала факт получения денежных средств от ФИО5, но в дальнейшем изменила свои показания. В заблуждение Г1. была введена иными лицами, также как и потерпевший Ш1., чему судом оценка не дана. Указывает, что потерпевший И1. С.Р. никогда не видел ФИО1. Просит приговор отменить, оправдать подзащитного ФИО1 по преступлениям.

В апелляционной жалобе адвокат Николаева Е.М. обращает внимание, что в уголовном деле отсутствуют доказательства, подтверждающие наличие умысла у ФИО3 на приобретение права на чужое имущество. Отмечает, что имущество на ФИО5 не оформлялось, он денежные средства не получал и ими не распоряжался. Считает, что к показаниям свидетеля Б1. следует отнестись критически, так как на нее оказывалось давление сотрудниками полиции. Обращает внимание, что материалами дела не подтверждается обвинение ФИО5 в совершении преступлений в составе организованной группы. Отмечает, что судом не зачтено время задержания ФИО5 с 28 июня 2021 года. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, судебная коллегия находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

Вывод суда первой инстанции о доказанности вины осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО3 по указанным преступлениям установлен на основании следующих доказательств.

Из показаний ФИО3, в том числе оглашенных в порядке ст. 276 УПК РФ, следует, что Ж1. предложила ему подарить долю в квартире, чтобы долги на ней не копились. Ж1. приобрести другое жилье взамен подаренной доли в квартире не обещал.

К1. продавала квартиру, он предложил ФИО2 купить эту квартиру. Он видел, как ФИО2 передал К1. деньги. Договоренности об обмене квартиры с К1. не имелось.

При встрече с ФИО1 и ФИО2 кто-то сообщил, что П1. хочет продать долю в квартире и гараж. После этого ФИО1 порекомендовал ему и ФИО2 съездить к П1. Он, ФИО2 и П1. осмотрели объекты, с П1. была достигнута договоренность, что гараж продается за 100 000 руб., а доля в квартире за 700 000 руб. Они рассказали о поездке ФИО1, который сказал, что необходимо оформить документы на ФИО2. Денежные средства для передачи П1. взял ФИО2 у ФИО1. В общей сложности П1. было передано 100 000 руб. за оба объекта. Деньги П1. передавал наличными ФИО2. Был заключен договор займа между П1. и ФИО2 в сумме 1 500 000 руб. и договор об отступном доли в квартире. Гараж был куплен по договору купли-продажи. Также П1. предложил приобрести земельный участок в д. Заосиново. Об этом он и ФИО2 снова поставили в известность ФИО1, так как все решения о приобретении объектов недвижимости принимал исключительно ФИО1. ФИО1 сказал, чтобы они оформили земельный участок на ФИО2. Земельный участок был куплен по договору купли-продажи.

Г1. искала деньги под залог недвижимости. Он предложил Г1. занять деньги через договор займа и договор об отступном, она согласилась. Деньги согласился дать ФИО2 по договору займа в сумме 400000 – 500000 руб. Когда они сдали документы в МФЦ, им перезвонили и сказали, что договор составлен неправильно. Им пришлось перепечатывать договор займа и договор об отступном на квартиру и земельный участок под квартирой. Через некоторое время Г1. снова обратилась за деньгами. ФИО2 дал деньги Г1. в сумме 500000 руб. с условием возврата после продажи квартиры. Он присутствовал при передаче ФИО2 денежных средств Г1.. Второй раз он передавал деньги от ФИО2 Г1.. Также часть денег он передавал от ФИО1 Г1.. Г1. при этом написала расписки в получении денег. В ходе общения с ФИО1 была достигнута договоренность, что квартиру Г1. они продадут за 3500000 руб. Всего Г1. было передано 1 100 000 руб. Деньги Г1. не вернула.

Он обратился к ФИО1 и сообщил, что И1. хочет взять заем под залог доли в квартире с последующей продажей всей квартиры. ФИО1 согласился оформить заем с одновременным составлением договора об отступном в счет обеспечения займа. Документы составлялись между И1. и сыном ФИО1 - К6. Деньги в размере 750000 руб. в счет займа передавались им лично И1. в МФЦ. Потом он помог И1. вступить в наследство на вторую долю в этой квартире. Позднее он нашел для И1. покупателя на квартиру – К2., которая купила доли у И1. и К6. И1. получал деньги от К6. и К2.

Из показаний ФИО2, в том числе оглашенных в порядке ст. 276 УПК РФ, следует, что ФИО3 сказал, что К1. хочет продать квартиру. После подписания договора он передал К1. деньги в сумме 1 500 000 руб., до этого ФИО5 передавал от него К1. деньги в сумме 250000 руб.

Ш1. хотел продать свою квартиру. Он подготовил документы, и вместе с Ш1. приехал в МФЦ, там он передал Ш1. 1000000 руб., и они сдали договор на регистрацию.

С1. хотел продать свою комнату в общежитии, так как у него были долги. После подписания договора купли-продажи С1. получил от него деньги в сумме 550000 руб.

П1. хотел открыть автосервис и просил под залог квартиры 1 500 000 руб. П1. сказал, что деньги отдаст через год, и они составили договор займа на 1500000 руб. под залог квартиры. Через год П1. деньги отдать не смог, и П1. составил договор об отступном. Также у П1. был земельный участок с домом и гараж, которые П1. продал ему, так как П1. нужно было купить жилье. Денежные средства им передавались П1. Договор займа с П1. оформлялся, когда у него фамилия была Я., а договор об отступном, когда фамилия была ФИО5. Поэтому в 2018 году договор займа и договор об отступном они переписали на фамилию ФИО2. Денежные средства были его личные накопления, а также он занимал деньги у ФИО1

С Г1. его познакомил ФИО3, Г1. нужны были деньги под залог квартиры. Он, ФИО5, Г1. пришли в МФЦ, где он выдал Г1. 400 000 руб., а она написала расписку в получении денег, потом подписала договор займа с суммой 860000 руб. Через неделю он передал ФИО5 еще 300000 руб. для передачи Г1.. Позднее Щербинин сказал, что Г1. нужно еще 500000 руб. Они подписали договор об отступном, сдали его в МФЦ, и он передал 500 000 руб. ФИО5 для Г1.. Позднее ФИО5 принес ему расписку от Г1. о получении денежных средств, всего было передано 2400000 руб., а также небольшие суммы по 50, 100, 1000 руб.

ФИО1 показал, что ФИО2 неоднократно занимал у него деньги, в счет долга предложил переоформить на его сына К6. земельный участок в д. Заосиново. ФИО3 тоже периодически занимал у него деньги. ФИО2 обращался к нему за деньгами для выкупа квартиры Г1. ФИО5 говорил ему, что И1. собирается продавать долю в квартире. Для покупки доли он передал ФИО5 деньги. И1. переоформил долю в квартире на его сына К6.

Потерпевшая П2. показала, что П1. был ее мужем. В ноябре 2018 года ей позвонил Пронь и сообщил, что какие-то люди угрожают ему, заставляют подписать документы на передачу права на квартиру. После его смерти узнала о продаже их общего имущества: доли в квартире по адресу: ****, гаража-бокса по адресу: ****, земельного участка по адресу: ****. П1. не собирался заниматься бизнесом, он об этом не говорил, П1. злоупотреблял спиртными напитками. На фоне злоупотребления спиртными напитками у П1. стали развиваться различные заболевания, он стал плохо передвигаться. П1. о продаже недвижимости ничего не сообщал, все документы о праве собственности на гараж, земельный участок и квартиру хранились у нее. Считает, что объекты недвижимости выбыли в результате незаконных действий. Заем в 2014 году П1. не брал, так как на тот период времени они проживали еще совместно, обо всех крупных суммах денег, которые имелись у П1., она знала. Она соглашается со стоимостью объектов недвижимости. На земельном участке был дачный двух этажный дом, бревенчатый, обшитый сайдингом, который оценивает в 500 000 руб.; летняя кухня, оценивает в 200 000 руб.; бревенчатый птичник оценивает в 60 000 руб.; дощатый сарай оценивает в 10 000 руб.; гараж – бокс площадью 80 кв.м. с двойными воротами на две машины, выполнен из бетонных блоков и бетона, оценивает в 500 000 руб.; маленький металлический гараж, оценивает в 20 000 руб. Таким образом, общий ущерб составил 4 470 000 руб.

Согласно показаниям свидетелей П3., К4., К3., М2., М3., Г2. установлено, что П1. злоупотреблял спиртными напитками, в связи с чем несколько раз лечился в больницах. П1. не собирался продавать свое имущество. Никаких значительных сумм денег у П1. не было. П1. не собирался открывать свой бизнес по ремонту автомобилей. П1. плохо ходил, болели ноги. П1. практически постоянно просил деньги на спиртное и продукты питания. Г2. дополнил, что летом 2018 года П1. сказал ему, что у него хотят «отнять» квартиру. С осени 2018 года П1. практически не выходил из своей квартиры, в октябре видел, как из автомобиля трое мужчин вытащили П1. и под руки занесли в подъезд.

Свидетель С3. показала, что ее сын ФИО2 три года не работает, всегда проживал с ней. Сын злоупотребляет алкоголем. Значительных накоплений у него не было.

Свидетель К6. показал, что по просьбе отца ФИО1 периодически ездил и выполнял поручения, касающиеся подписания документов, связанных с объектами недвижимости. Он не передавал 700000 руб. ФИО2 У него таких денежных сумм никогда не было. ФИО2 работал водителем и помощником у его отца. Он не помнит факт заключения с ФИО2 соглашения об отступном по земельному участку в д. Заосиново.

В подтверждение вывода о виновности осужденных в содеянном суд обоснованно сослался на письменные доказательства, в том числе на заключение эксперта № 2907/07-1/20-05, 2908/06-1/20-04, из которого следует, что давность выполнения договора займа от 15.10.2014 и соглашения об отступном от 20.12.2015 на момент начала исследования не превышает 36 месяцев, то есть документы выполнены не ранее октября 2017 года; решение Пермского районного суда Пермского края от 13.09.2019, которым признаны недействительными сделки: договор купли - продажи от 30.10.2018 в отношении гаража - бокса по адресу: ****, договор купли - продажи земельного участка по адресу: ****, договор займа от 15.10.2014, соглашение об отступном от 20.12.2015, заключенные между П1. и ФИО2 (Я., ФИО5), прекращено право собственности у покупателей недвижимого имущества; заключение эксперта № 1484/06-2/19-01, из которого следует, что рукописные записи и подписи от имени П1. в договоре займа от 15.10.2014, в договоре купли-продажи земельного участка от 20.11.2018, в договоре купли-продажи гаража-бокса от 30.10.2018, в соглашении об отступном от 20.12.2015 выполнены самим Пронь при влиянии на исполнителя необычных условий, наиболее вероятными из которых могли быть необычное состояние писавшего (болезненное состояние, состояние алкогольного опьянения, состояние стресса, душевное волнение и т.д.); заключение комиссии экспертов № 765 от 23.07.2019 о том, что у П1. имелась алкогольная зависимость 2 стадии, рецидивирующее течение, запойная форма пьянства, алкогольный абстинентный синдром с психическими и соматовегетативными нарушениями. При подписании договоров купли-продажи, договора займа и соглашения об отступном у Пронь отмечались изменения личности по алкогольному типу со стойкой социально-психологической дезадаптацией и снижением когнитивных функций. У него отмечаются нарушения со стороны психики, сопровождавшиеся неспособностью к смысловой оценке ситуации, осознанию юридических особенностей сделки и прогноза ее последствий, а также нарушение критических функций, Пронь в период их подписания находился в таком состоянии, что не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Заключением эксперта № 264/21 от 24.02.2021 установлено, что на дату государственной регистрации перехода права собственности рыночная стоимость 7/9 доли квартиры, расположенной по адресу: ****, расположенного по адресу: ****, составляла 270000 руб.; земельного участка по адресу: ****, составляла 640000 руб.

В жилище ФИО1 обнаружены договоры по вышеуказанным объектам недвижимости, включая займа и соглашения об отступном.

При осмотре в телефоне ФИО2 обнаружены аналогичные фотографии договоров по вышеуказанным объектам недвижимости.

Потерпевший Ш1. показал, что ФИО1 и ФИО2 украли мошенническим путем его квартиру. В ходе конфликта с Б3. он оттолкнул его, Б3. упал и схватился за ногу от боли. Потом приехали ФИО2 и ФИО1. ФИО2, сказал ему, что у Б3. сломана нога. ФИО2 и ФИО1 сказали ему, что нужно продать квартиру, чтобы оплатить Б3. операцию. Он предложил сдать квартиру, но ФИО1 вновь сказал, что нужно продать. ФИО1 говорил, что квартира будет продана за 1 000 000 руб., из которых 500 000 руб. пойдут на операцию Б3., а на 500 000 руб. они купят ему какое-нибудь жилье. 27.11.2017 приехали ФИО1, ФИО2 и П4., сказали, что нужно ехать в МФЦ, чтобы сдать документы на продажу квартиры. Он плохо себя чувствовал, плохо осознавал происходящее, поскольку ежедневно употреблял спиртное. Он сказал, что не хочет продавать квартиру, но П4. сказал, что тогда у его родных будут проблемы, и он понял, что выхода у него нет. Он, ФИО2, П4., Б3. и ФИО1 поехали в МФЦ. В МФЦ по указанию П4. в договоре написал, что получил деньги в сумме 1 000 000 руб. Потом ФИО1 отдал документы сотруднику центра. Он подписал договор, так как испугался за семью. 28.11.2017 года пришли П4. и ФИО1, последний сказал ему, чтобы он написал расписку о том, что он из вырученных денежных средств за продажу его квартиры добровольно передает сумму в размере 500 000 руб. Б3. на операцию. Он написал данную расписку. В результате у него была отобрана квартира, так как деньги за квартиру ему никто не передавал, а другое жилье ему приобретено не было. Операцию Б3. не делали, считает, что это был предлог, чтобы продать его квартиру. В правоохранительные органы не обращался, так как боялся за своих родственников.

В ходе очной ставки с ФИО1 потерпевший Ш1. свои показания подтвердил. Сообщил, что от ФИО1 поступило предложение в его адрес, что он должен продать квартиру с целью лечения ноги Б3. Согласился на продажу квартиры, так как он испугался, считал, что если не согласится, то у него или его родственников возникнут проблемы. После продажи квартиры деньги ему никто не передавал. ФИО1 показал, что Ш1. видит впервые.

В ходе очной ставки с ФИО2 потерпевший Ш1. свои показания подтвердил. ФИО2 пояснил, что Ш1. продавал квартиру из-за долгов по коммунальным платежам, хотел приобрести жилье меньшей площадью. Деньги в сумме 1000000 руб. он передал Ш1.. Ш1. показания ФИО2 не подтвердил, ФИО2 ему никакие деньги не передавал за квартиру, он писал расписку, но писал ее ФИО1

Согласно показаниям свидетелей С4., Ш2. установлено, что их родственник Ш1. злоупотреблял спиртными напитками. Денег у него не было. Ш1. говорил, что квартиру ему вернут, так как денег за квартиру ему не отдали.

В подтверждение вывода о виновности осужденных в содеянном суд обоснованно сослался на письменные доказательства, в том числе на заключение комиссии экспертов № 48 от 16.03.2021, из которого следует, что у Ш1. в период совершения в отношении него преступления (в том числе при заполнении и подписании документов) наблюдалось психическое расстройство. По своему психическому состоянию в этот период он мог правильно воспринимать только внешнюю сторону событий; заключение эксперта № 2279 от 27.04.2019, из которого следует, что смерть Б3. наступила от дилатационной кардиомиопатии с развитием острой недостаточности кровообращения в сердечной мышце. При экспертизе трупа Б3. телесные повреждения не обнаружены.

Заключением эксперта № 264/21 от 24.02.2021 установлено, что на дату государственной регистрации перехода права собственности рыночная стоимость квартиры 5, расположенной по адресу: ****, составляла 1160000 руб.

При осмотре в телефоне ФИО2 обнаружены фотографии договора по вышеуказанному объекту недвижимости.

Из ответа ООО УК «***» следует, что за Ш1. числится задолженность в сумме 29597, 53 руб.

Потерпевшая Г1. показала, что в один из дней к ней приехали Г3. и Ш3., они сказали, что ее сожитель И2. задержан сотрудниками полиции и ему грозит тюремный срок, но есть люди, которые смогут помочь решить данный вопрос за 400 000 руб. Она пояснила, что у нее нет данной суммы денег. Тогда Ш3. пояснил, что у него есть знакомые, которые могут помочь найти денежные средства, они занимаются тем, что дают денежные средства под залог недвижимости. Через некоторое время к ней домой приехали Г3., Ш3., ФИО1 и ФИО3 В ходе разговора она сообщила им, что ей нужна сумма в размере 700 000 руб., так как она планировала 400 000 руб. передать за И2., а из остальных 300 000 руб. погасить задолженность по коммунальным услугам и штраф. Тут же она планировала выставить квартиру на продажу, чтобы погасить задолженность по займу и приобрести для себя другое жилье. В ходе разговора со стороны ФИО5 и ФИО1 были выдвинуты условия, что они дают нужную сумму денег под проценты, срок возврата 01.11.2019. До этого момента, то есть до 01.11.2019, она должна была вернуть денежные средства в сумме 860 000 руб., с учетом процентов. При этом первоначально ФИО5 предложил ей составить договор купли-продажи квартиры, но она не согласилась. Тогда сообщил, что будет составлен договор займа на сумму 860 000 руб. и соглашение об отступном. Она согласилась на данные условия, так как была уверена, что продать квартиру было невозможно, поскольку на квартиру было наложено ограничение регистрационных действий из-за судебного штрафа. Она при подписании не увидела, что договор займа датирован 01.06.2018, так как ФИО5 закрывал дату, договор он забрал себе. Она подписала договор займа и соглашение об отступном. ФИО5 пояснил, что надо ехать в многофункциональный центр, чтобы зарегистрировать документы. В момент подписания увидела, что договор займа был датирован 01.06.2018, а соглашение об отступном 01.06.2019. Спросив у ФИО5 почему в договорах стоят такие даты, последний ей ответил, что это ни на что не влияет, что займ она должна отдать до 01.11.2019. Никаких денежных средств согласно договору займа ей не передавали. После того, как они вышли из МФЦ ФИО5 передал ей денежные средства в сумме 10 000 рублей, пояснив, что это денежные средства «на жизнь» в счет займа. ФИО5 позвонил ей, сказал, что необходимо переделать соглашение об отступном, в которое помимо квартиры необходимо включить земельный участок. В МФЦ ФИО5 дал ей и ФИО2 подписать два новых экземпляра соглашения об отступном, в которых уже был включен земельный участок. Кроме того, дата договора займа в соглашении об отступном была уже сразу напечатана 01.06.2018, также сократился срок передачи имущества от должника к кредитору, который составлял 3 месяца, тогда как в предыдущем соглашении об отступном, сданном 01.08.2019, срок передачи имущества был указан 5 месяцев. Потом периодически ФИО5 давал ей незначительные суммы денег 30000, 5000, 20000, 5000 руб. 17.10.2019 она стала разыскивать И2., звонила ФИО5 и Ш3., чтобы они помогли узнать, что с И2. Через какое-то время Ш3. рассказал ей, что И2. у кого-то похитил деньги и находится в отделе полиции, что в отношении И2. могут возбудить уголовное дело, также он сказал, что эту проблему можно решить, но уже за 500000 руб. 22.10.2019 ФИО5 по телефону сказал ей, что люди готовы предоставить 500000 руб., но она должна написать расписку о том, что получила эти деньги в счет продажи квартиры, а потом как продаст квартиру должна будет отдать эти 500000 руб. кредитору. ФИО5 приехал к ней, и она написала расписку о получении от ФИО2 в счет продажи квартиры 500000 руб., которую отдала ФИО5. Дату в расписке не ставила, так как ее об этом попросил ФИО5. Примерно 06.11.2019 Имамов вновь не вернулся домой. На следующий день или через день ей позвонил И2. и рассказал, что совершил преступление и где-то прячется. Через какое-то время Ш3. приехал к ней и сказал, что проблему И2. можно решить за 400000 руб., но помимо этого Ш3. сказал, что 100000 руб. нужно заплатить ему. Щербинин сказал ей, что люди готовы предоставить ей 400000 руб., которые она должна будет вернуть с последующей продажи квартиры. Щербинин сообщил, что деньги дадут только после того, как она выпишется из квартиры. Она согласилась, так как не видела выхода из данной ситуации. В МФЦ написала расписку, что получила от ФИО2 в счет продажи квартиры 400000 руб., которую отдала ФИО5. 15.11.2019 И2. вернулся домой. С ФИО5 она договорилась, что квартиру согласна продать за 4500000 руб. После Щербинин стал настаивать, чтобы она освобождала квартиру, но она не хотела выезжать из квартиры, пока не получит деньги. Считает, что ее обманули, и она осталась без жилья, деньги ей передавали.

Свои показания о том, что не получала крупных сумм от ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в счет займа или от продажи квартиры, потерпевшая Г1. подтвердила в ходе очных ставок с ними.

Свидетель И2. показал, что у него перед Г3. был долг. Г3. сообщил, что нужна его помощь в продаже квартиры Г1. из-за долгов за коммунальные платежи, что решат ее вопросы с продажей квартиры, покроют долги и купят ей другую недвижимость. Его помощь в решении этого вопроса аннулирует его долг. Г3. сообщил ему, что когда он находился под арестом Г1. сообщили, что за его освобождение из полиции нужно 300 000 - 400 000 руб. Г1. написала расписку, что якобы взяла деньги под залог квартиры. Г3. также предупредил его, что с ним вопросы будет решать ФИО3 Г1. в ходе общения с ФИО5 неоднократно спрашивала, когда он отдаст ей денежные средства по договору займа, который она подписала. ФИО5 обещал после продажи квартиры приобрести Г1. жилье дешевле и меньше по площади. В конце ноября 2019 года он встретил ФИО5, тот при нем стал звонить ФИО1 и стал объяснять, что вывезти вещи не получается, так как Г1. ушла из квартиры, закрыла дверь. ФИО1 был недоволен данным обстоятельством, начал кричать на ФИО5, разговор был на повышенных тонах. ФИО5 передал телефон, чтобы он поговорил с ФИО1. ФИО1 требовал, чтобы он и Г1. выехали из квартиры. Его задача, которую ему поставил ФИО5, заключалась в том, чтобы в необходимых случаях контролировать Г1., чтобы та не употребляла спиртное. Он выполнял указания ФИО5 из-за имевшегося долга и по указанию ФИО5 звонил Г1., сообщал о совершенных им преступлениях, и не приходил домой к Г1..

И2. подтвердил свои показания на очных ставках с ФИО3 и ФИО2, пояснил, что не видел, чтобы ФИО2 когда - либо передавал Г1. денежные средства в крупных суммах.

В подтверждение вывода о виновности осужденных в содеянном суд обоснованно сослался на письменные доказательства, в том числе на заключение комиссии экспертов № 1285 от 21.12.2020, из которого следует, что имеющиеся у Г1. индивидуально-психологические способности могли оказать существенное влияние на ее поведение, способствовать введению ее в заблуждение; заключение эксперта № 264/21 от 24.02.2021, из которого следует, что на дату государственной регистрации перехода права собственности рыночная стоимость квартиры, расположенной по адресу: ****, земельного участка по адресу: ****, пропорционально площади квартиры, составляла 3410000 руб.

В ходе обыска у ФИО1 изъяты: расписка Г1. от 05.09.2019; расписка Г1. от 01.08.2019.

Потерпевший И1. показал, что ФИО3 подошел к нему с предложением продать квартиру из-за задолженности по коммунальным платежам, которая составляла около 100 000 руб. В это время он употреблял спиртные напитки. Он согласился поменять квартиру на меньшую по площади. Все документы, которые привозил ФИО5, он подписывал в состоянии алкогольного похмелья. Документы, которые он подписывал, не читал, на словах ему ФИО5 что-то быстро говорил, что именно не вникал, так как думал, что это необходимо для продажи квартиры. В МФЦ подписывал договор купли-продажи квартиры за 750 000 руб., два договора, но деньги в сумме 750 000 руб. не получал. Написал данную фразу по указанию ФИО5, который сказал, что так нужно. По представленному ему договору об отступном от 11.05.2016 сообщил, что подписи и запись сделаны им, но это было в апреле 2019 года. Никакого займа в январе 2016 года на сумму 750 000 руб. не брал у К6. Щербинин сказал, что нужно так написать. ФИО5 помог вступить в наследство на долю матери в квартире, которую ФИО5 путем обмана продал. В результате обмана он остался без жилья, так как денег или нового жилья от ФИО5 не получил.

И1. подтвердил свои показания на очных ставках с ФИО3 и К6. В ходе допроса ФИО1 пояснил, что не помнит давал ли деньги. Обстоятельств приобретения права собственности на долю в квартире по адресу: **** не помнит.

Свидетель Б2. показала, что проживала с И1. по адресу: ****. В феврале 2019 года у И1. умерла мать. В апреле – мае 2019 года появился ФИО3, также еще был какой-то мужчина. И1. вместе с ФИО5 и мужчиной употребляли спиртное. После их ухода И1. высказал мысль о переезде в комнату, так как много долгов за коммунальные платежи. Летом 2019 года И1. периодически увозили подписывать какие-то документы, связанные с продажей квартиры. Когда приезжал И1. после подписания документов, то никогда денежные средства в больших суммах не привозил, привозил в основном водку. В феврале 2020 года Щербинин сообщил о необходимости переезда, что в ближайшее время приобретет комнату И1.. И1. комната не была приобретена, деньги И1. с продажи квартиры не получал. ФИО5 давал им деньги на продукты по 2000 руб., по 5000 руб.

В подтверждение вывода о виновности осужденных в содеянном суд обоснованно сослался на письменные доказательства, в том числе на заключение комиссии экспертов № 75 от 11.01.2021, из которого следует, что И1. хроническим психическим расстройством или слабоумием не страдал и не страдает. Имеющиеся у испытуемого особенности на дату подписания договора могли оказать существенное влияние на его поведение, поскольку ограничивали его способность к произвольной саморегуляции деятельности, критической оценке своих действий и их последствий; заключение эксперта № 264/21 от 24.02.2021, из которого следует, что на дату государственной регистрации перехода права собственности (22.04.2019) рыночная стоимость 1/2 доли квартиры, расположенной по адресу: ****, составляла 670000 руб.; а на дату государственной регистрации перехода права собственности доли, полученной по наследству, (28.08.2019) рыночная стоимость 1/2 доли квартиры, расположенной по адресу: ****, составляла 910000 руб.

В ходе обыска у ФИО1 изъяты документы на объект помещения по адресу: ****.

Потерпевший С1. показал, что ФИО2 предложил обменять его комнату на комнату по ул. ****. Посмотрев на комнату, он согласился на обмен. ФИО2 давал подписывать документы, которые он не читал, так как доверял ФИО2. Он думал, что подписывал документы, касающиеся обмена комнаты, а не купли - продажи. ФИО2 говорил ему, что его комнату забирает себе, а взамен дает ему комнату в квартире по ул. ****. Он написал в документах, что получил деньги в сумме 550000 руб., так говорил делать ему ФИО2. Прожив две недели в новой комнате по ул. ****, он узнал об обмане с обменом, так как эта комната принадлежала К5. Никаких денег от ФИО2 не получал. Считает, что со стороны ФИО2 в отношении него было совершено мошенничество, его лишили комнаты, которую оценивает в 800 000 руб.

Свидетель Л. показала, что ее брат С1. рассказал, что его обманули с обменом комнаты, денег он не получал.

Из ответа ТСЖ «***» следует, что по состоянию на 01.01.2021 задолженность по коммунальным платежам у С1. по комнате № ** по ул. **** г. Перми составляла 146596 руб. 14 коп.

В подтверждение вывода о виновности осужденного в содеянном суд обоснованно сослался на письменные доказательства, в том числе на заключение эксперта № 264/21 от 24.02.2021, согласно которому на дату государственной регистрации перехода права собственности рыночная стоимость комнаты, расположенной по адресу: ****, составляла 760 000 руб.

Потерпевшая К1. показала, что хотела продать квартиру за 1 900 000 руб. ФИО3 показывал ей квартиру в д. Ванюки. В августе 2016 года была сделка по ее квартире, в МФЦ были ФИО2 и ФИО5. Она доверяла ФИО5, предполагала, что он приобретет ей другую квартиру (дом). Она оформила доверенность, но на кого не помнит. ФИО5 попросил ее написать расписку о том, что она получила 1 750 000 руб. Эти деньги она не получала, она поняла, что это нужно для сделки по продаже квартиры. ФИО5 передавал ей два раза по 50000 руб. при переездах. Деньги от продажи квартиры она не получила. Деньги ей не возвращены, а вернули квартиру бывшему мужу В1.

К1. подтвердила свои показания на очной ставке с ФИО3 и ФИО2, дополнила, что когда оформлялась сделка, она написала расписку о том, что получила деньги в сумме 1750000 руб., фактически деньги не получила. ФИО2 показал, что лично передал К1. деньги в сумме около 1500000 руб., так как ранее ФИО5 часть денег отдал К1..

Свидетель В2. пояснила, что ее мать К1. обманули при продаже квартиры.

Свидетель Т. показал, что К1. меняла квартиру, ФИО3 предложил квартиру в д. Ванюки, говорил, что квартира стоит 1 450 000 руб. и в случае обмена отдаст наличными разницу 300 000 руб. Щербинин спаивал К1., чтобы она была согласна на все. В июле 2016 года его и К1. в состоянии алкогольного похмелья ФИО5 привез в МФЦ, где была оформлена доверенность. В МФЦ К1. не ходила, так как Щербинин сказал, что документы сдаст мужчина по доверенности. После ФИО5 дал К1. на подпись договор купли-продажи квартиры, и в договоре К1. написала, что получила деньги в сумме 1 750 000 руб. Деньги в этот момент К1. никто не передавал. Другую квартиру ФИО5 не предоставил.

Свидетель Щ. показал, что квартира по адресу: **** была в собственности брата В1., который находился в местах лишения свободы. Супруга брата К1. решила обменять квартиру на дом. К1. потом сказала, что деньги ей не дали, а дом не оформили.

В подтверждение вывода о виновности осужденных в содеянном суд обоснованно сослался на письменные доказательства, в том числе на заключение эксперта № 264/21 от 24.02.2021, из которого следует, что на дату государственной регистрации перехода права собственности рыночная стоимость квартиры, расположенной по адресу: ****, составляла 1840 000 руб.; решение Свердловского районного суда г. Перми от 20.03.2017, которым признаны недействительными: договор купли-продажи квартиры по адресу: ****, заключенный 15.07.2016 между К1. и ФИО3

При осмотре в телефоне ФИО3 и ФИО2 обнаружены фотографии договора по вышеуказанному объекту недвижимости.

В ходе обыска у ФИО2 изъяты документы на объект помещения по адресу: ****.

Потерпевшая Ж1. показала, что ФИО3 обманным путем лишил ее жилища по адресу: ****. Дарственную на свою долю оформила под условием предоставления ФИО5 другого жилья. Она выписалась из своей квартиры заранее по указанию ФИО5. ФИО5 не предоставил ей другое жилое помещение взамен оформленной ею дарственной на долю, так как после оформления ФИО5 больше не появлялся. Денежных средств от ФИО5 от продажи доли в квартире не получала.

Ж1. подтвердила свои показания на очной ставке с ФИО3

Свидетель Ж2. пояснил, что ФИО3 обманул его мать Ж1. при обмене доли в квартире.

В подтверждение вывода о виновности осужденного в содеянном суд обоснованно сослался на письменные доказательства, в том числе на заключение эксперта № 264/21 от 24.02.2021, из которого следует, что на дату государственной регистрации перехода права собственности рыночная стоимость 1/2 доли квартиры, расположенной по адресу: ****, составляла 950 000 руб.

Помимо указанных доказательств вина осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО3 подтверждается иными доказательствами, приведенными в приговоре.

Результаты оперативно-розыскной деятельности руководителем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, были представлены следователю и явились поводом и основанием для возбуждения уголовных дел.

Оснований ставить под сомнение допустимость документов, оформленных по результатам оперативно-розыскного мероприятия, у судебной коллегии не имеется. Оперативное мероприятие проведено для выявления лиц, причастных к совершению преступлений.

Составленные в ходе оперативной деятельности акты, протоколы являются допустимыми доказательствами.

Судебная коллегия не соглашается с доводами прокурора об исключении из числа доказательств постановлений о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности по следующим основаниям.

В соответствии с п. 36.1 ст. 5 УПК РФ под результатами ОРД понимаются сведения, полученные в соответствии с Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности".

В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам (ст. 89 УПК РФ).

Таким образом, суд не может уклониться от проверки законности организации и проведения оперативно-розыскных мероприятий, в том числе по вопросу получения доказательств в ходе оперативно-розыскной деятельности и представления этих результатов органу дознания, следователю.

Суд первой инстанции привел в приговоре постановления о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд для подтверждения законности получения дисков с аудиозаписями разговоров, признанных вещественными доказательствами, поскольку полученное доказательство в ходе ОРД было признано допустимым.

Показания осужденных, потерпевших и свидетелей в ходе предварительного следствия оглашены в связи с существенными противоречиями между этими показаниями и показаниями, данными в суде, а показания неявившихся потерпевших и свидетелей оглашены с согласия сторон в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством.

Суд первой инстанции обоснованно положил в основу приговора показания потерпевших, поскольку они подтверждаются показаниями свидетелей, показаниями ФИО1, ФИО2 и ФИО3, данными в ходе предварительного следствия, а также иными доказательствами.

В ходе предварительного следствия ФИО1, ФИО2 и ФИО3 давали показания в присутствии адвокатов, с протоколами допросов были ознакомлены, которые участниками следственного действия подписаны без принесения замечаний на правильность изложения показаний. Отсутствуют данные о нахождении ФИО2 при допросе в болезненном состоянии.

Согласно заключениям врачей судебно-психиатрической экспертизы:

потерпевший Ш1. имел психические отклонения, в основном эмоционально-волевые нарушения, нарушения мышления, критические и прогнозтические способности. Несмотря на это он мог правильно воспринимать факты, события, происходящие с ним. Восприятие внешней стороны событий заключается в том, что Ш1. может описать события, происходящие с ним, не выдумывая событий;

потерпевший П1. имел алкогольную зависимость;

потерпевшая Г1. имела психологические особенности.

На основании изложенного потерпевшие являются вменяемыми, после заключения сделок могли понимать значение своих действий и верно изложить обстоятельства совершенных в отношении них преступлений в свободном рассказе допрошенным свидетелям.

Потерпевшие подтвердили свои показания в ходе очных ставок с осужденными и в суде.

Не установлено данных, свидетельствующих о недозволенных методах получения доказательств, отсутствуют доказательства склонения допрашиваемых лиц к даче показаний. При этом отсутствуют основания сомневаться в достоверности приведенных в приговоре доказательств, протоколы допросов потерпевшими и свидетелями подписаны без принесения замечаний на правильность изложения показаний.

Не имеется данных об искусственном создании доказательств по делу либо их фальсификации сотрудниками правоохранительного органа.

Показания свидетелей получены в соответствии с законом, предупреждение сотрудниками полиции потерпевших и свидетелей об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, уточнение следователем их ответов на вопросы не является давлением на допрашиваемых лиц. В суде потерпевшие поданные заявления о совершенных преступлениях подтвердили. Потерпевшие и свидетели при допросах в ходе следствия не сообщали о давлении на них со стороны следователя. Потерпевшие и свидетели ввиду давности событий и состояния здоровья в суде дали неподробные показания, но оглашенные показания на следствии подтвердили.

На основании изложенного доводы осужденных и их защитников о допущенных нарушениях в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства в суде первой инстанции судебная коллегия находит не подлежащими удовлетворению.

Положения процессуального закона не предписывают обязательной аудио-видеофиксации при производстве допроса потерпевших и свидетелей.

Судебной коллегией в судебном заседании не установлено наличие оснований для назначения психиатрической экспертизы умершему потерпевшему П1., в связи с чем, ходатайство ФИО3 о назначении указанной экспертизы не подлежит удовлетворению.

Судебная коллегия приходит к выводу, что убеждение суда первой инстанции о доказанности вины ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в совершении преступлений основано на совокупности доказательств, достаточных для разрешения дела. Они получены в порядке, установленном законом, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании и надлежащим образом оценены судом в соответствии с правилами статьи 88 УПК РФ.

Судом первой инстанции дана оценка всем доводам осужденных и их адвокатов, доводы защиты были отклонены в силу их опровержения исследованными в суде доказательствами – показаниями потерпевших и свидетелей, а также письменными материалами дела, суд в приговоре указал, по каким основаниям принял одни доказательства и отверг другие.

Рассмотрение уголовного дела в суде проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением права осужденных на защиту.

Заявленные ходатайства стороны защиты рассмотрены судом, по ним приняты решения в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Судом вынесены мотивированные постановления.

Уточнение председательствующим в суде первой инстанции заданных адвокатами вопросов подзащитным по признакам преступлений не свидетельствует о предвзятости суда (о наличии вывода об установлении виновности), так как уточнения были направлены на исключение нарушения права на защиту ввиду расхождения в позиции адвокатов и подзащитных, которые не признавали вины в совершении преступлений, следовательно, не имелось необходимости выяснять у них мнение по элементам преступления, например, участие в организованной группе.

В суде государственный обвинитель имел право задать вопросы потерпевшему Ш1. в целях уточнения его ответов на заданные вопросы, Ш1. оглашенные показания на следствии подтвердил.

Вопреки доводам осужденных и их защитников осужденные были ознакомлены с материалами уголовного дела, осужденные и их защитники при выполнении требований ст. 217 УПК РФ в протоколе указали на ознакомление в полном объеме с материалами дела. Уголовно-процессуальный закон допускает раздельное ознакомление обвиняемых и адвокатов с уголовным делом.

Также отсутствуют доказательства нарушения прав осужденных на защиту, поскольку осужденные были ознакомлены с материалами уголовного дела. Из расписок следует, что по соответствующим обращениям протокол судебного заседания получен осужденными и адвокатами, они ознакомились с аудиозаписью судебного заседания. Осужденные ФИО2 и ФИО3 дополнительно были ознакомлены с делом после вынесения приговора.

Поэтому судебная коллегия отклоняет довод осужденных о не предоставлении им возможности ознакомиться с делом в полном объеме.

Уголовные дела возбуждены в соответствии с требованиями ст. 20 УПК РФ, по заявлениям потерпевших, а в случае смерти потерпевшего П1. по заявлению его близкого родственника.

Судом рассмотрено уголовное дело по предъявленному осужденным обвинению.

Приговор постановлен на основании исследованных доказательств в суде, описание деяний, установленных судом доказанными, и приведение содержания показаний допрошенных лиц в приговоре суда аналогично их содержанию в обвинительном заключении не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

На основании изложенного судебная коллегия признает несостоятельными доводы осужденных и их защитников о допущенных нарушениях в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства в суде первой инстанции.

Все дополнительно поданные апелляционные жалобы осужденных судом приняты к рассмотрению, их содержание было доведено до участников апелляционного производства, копии дополнительных жалоб направлялись потерпевшим.

С учетом требований ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ суд апелляционной инстанции может принять решение, ухудшающее положение осужденного по отношению к приговору суда первой инстанции, не иначе как по представлению прокурора и (или) жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей, в которых ставится вопрос о повороте к худшему.

В апелляционном представлении от 01.06.2023 поставлено требование об отмене приговора в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, а в дополнительном представлении от 13.06.2023 указано об изменении приговора по соответствующим доводам о нарушении судом уголовно-процессуального и уголовного закона.

Нарушений положений ч. 4 ст. 389.8 УПК РФ не имеется, поэтому мнение осужденного ФИО3 о не соблюдении судом требований этой нормы закона не основано на материалах дела.

С учетом исследованных доказательств суд первой инстанции действия осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО3 правильно квалифицировал, исходя из фактических обстоятельств совершения преступлений.

Судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения доводов осужденных и их адвокатов об отсутствии доказательств виновности осужденных в совершении преступлений в силу следующих обстоятельств.

Суд первой инстанции обоснованно положил в основу приговора показания потерпевших.

Так, Ж1. показала, что ФИО3 (на момент сделки была другая фамилия) обещал взамен ее доли в квартире предоставить ей другое жилье. Она ему доверяла. ФИО5 убедил ее оформить сделку в виде договора дарения. ФИО5 не предоставил ей другое жилое помещение, не передал денежные средства от распоряжения ее долей квартиры.

К1. показала, что она доверяла ФИО3, он обещал ей приобрести другую недвижимость. По его требованию написала расписку о получении 1 750 000 руб., так как поняла, что это нужно для сделки. Денежных средств от ФИО5 или ФИО2 не получала, они ей не предоставили другое жилое помещение. ФИО5 передавал ей два раза по 50000 руб. при переездах. ФИО5 вселил ее в другую квартиру, откуда она позднее была выселена собственниками этой квартиры, так как квартира не принадлежала ФИО5.

С1. показал, что ФИО2 (на момент сделки была другая фамилия) предложил обменять его комнату на другую комнату по адресу ****, которая как установлено всегда принадлежала К5. Он доверял ФИО2, поэтому подписывал документы, думал, что подписывает договор обмена комнаты, а не купли - продажи. По требованию ФИО2 написал расписку о получении 550 000 руб, так как понял, что это нужно для сделки. ФИО2 не предоставил ему другое жилое помещение, не передал денежные средства от распоряжения его комнатой.

Таким образом, умысел ФИО2 и ФИО3 был направлен на приобретение права на жилые помещения, так как они сознательно сообщили потерпевшим Ж1., К1. и С1. заведомо ложные сведения о заключенных договорах для введения их в заблуждение, при этом не намеревались выполнять обязательства, связанные с условиями передачи им прав на жилые помещения.

Умысел, направленный на приобретение права на чужое имущество, возник у ФИО2 в отношении С1., у ФИО3 в отношении Ж1. и у ФИО2 и ФИО3 в отношении К1. до получения права на чужое имущество, поскольку они сокрыли информацию о реальных договорах, указали недостоверные сведения в них о получении потерпевшими денежных средств от продажи жилья. Ни ФИО2, ни ФИО5 не передавали денежные средства потерпевшим за их недвижимое имущество, распорядились полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договоров, имея возможность предоставить жилье потерпевшим. Таким образом, ФИО2 и ФИО3 совершили обман и злоупотребление доверием потерпевших.

ФИО2 (на момент сделки была другая фамилия) и ФИО3, до начала совершения преступления в отношении К1., вступили в сговор на обман и злоупотребление доверием потерпевшей, оба выполняли объективную сторону преступления – ввели потерпевшую в заблуждение относительно юридической природы сделки. Соучастники преступления преследовали совместную цель совершения преступления, с распределением функций и ролей. По договору квартиру приобрел ФИО2, который при подписании договора потерпевшей не передавал денежных средств, что также указывает на наличие преступного умысла.

ФИО2 и ФИО3 после совершения преступления в отношении К1. продолжили уже проверенным способом совершать аналогичные преступления, тем самым вступив в состав организованной группы с ФИО1, о чем свидетельствуют следующие показания.

Свидетель С2. показала, что ФИО1 руководил всей группой, в которую входили ФИО2 и ФИО3 ФИО1 применял силу к ФИО2 за неисполнение его поручений. Они уговаривали людей, спаивали их, применяли физическое насилие к ним, чтобы завладеть их недвижимым имуществом. В результате их действий люди оставались без объектов недвижимости. Ей известно, что потерпевших избивали, когда они задавали лишние вопросы и пытались вернуть недвижимость.

Свидетель И3. показала, что состоит в должности заместителя руководителя филиала Мотовилихинский ГБУ ПК «***». Периодически ФИО3 и ФИО1 звонили ей с целью консультации по сделкам с недвижимостью, предварительно они присылали документы по объектам недвижимости для просмотра, направляли паспортные данные лиц. Они обращались с просьбой составить договоры: купли-продажи, займа, соглашения об отступном. ФИО5 и ФИО1 просили ставить в договорах указанные ими даты. Готовые договоры направляла ФИО2. В конце июля или начале августа 2019 года составляла по просьбе ФИО5 договор займа и соглашение об отступном на квартиру по адресу: ****. Договор займа был датирован 2018 годом. На отчуждение доли в квартире по ул. ****, гаража и земельного участка собственника Пронь готовила документы, договор займа датировался 2014 годом, соглашение об отступном - 2015 годом. Готовые документы передала ФИО5. По данным объектам ей звонили ФИО5 и ФИО1. ФИО2 отправлял фотографии документов. ФИО5 и ФИО1 просили составить документы задними числами.

Свидетель Б1. показала, что ранее работала в УК «***» начальником паспортного отдела. В 2016 - 2017 годах познакомилась с ФИО3 После этого с 2018 года Щербинин стал периодически обращаться к ней с вопросами о принадлежности квартир, расположенных на территории обслуживания, то есть, приватизирована квартира или нет, сколько человек в ней зарегистрировано с указанием полных данных. ФИО5 позвонил в 2019 году и попросил уточнить актуальность паспорта, назвал полные данные мужчины. ФИО5 называл ей адреса квартир, по которым была необходима информация.

Таким образом, по преступлениям в отношении Ш1., И1., П1. и Г1. преступная группа имела характер устойчивости, сплоченности, осужденные заранее объединились для совершения преступлений, как правило, в отношении имущества лиц, злоупотребляющих алкогольными напитками. Соучастники преступлений тщательно планировали преступления, имелось распределение функций и ролей между соучастниками, они преследовали совместную цель совершения преступлений. Права на имущество потерпевших регистрировались на соучастника преступления или подконтрольных лиц. В целях придания видимости законности сделок составлялись безденежные договоры займа, которые были датированы прошедшими периодами времени. На протяжении длительного периода осужденные совершали аналогичным способом другие преступления. Преступления совершались под видом оказания риэлтерских услуг. ФИО1 руководил действиями соучастников, предоставлял денежные средства на расходы при совершении преступлений, давал указания, распределял преступные доходы. В целях достижения преступного результата осужденные предоставляли потерпевшим спиртные напитки для употребления, помещали потерпевших в другие жилые помещения для придания видимости приобретения им нового жилья. В период совершения преступлений ФИО2 неоднократно менял свою фамилию.

Кроме того, на устойчивость и сплоченность преступной группы свидетельствует содержание телефонных переговоров, из которых следует о прямой и активной вовлеченности ФИО1, ФИО2, ФИО3 в преступную деятельность с единым умыслом. В ходе разговоров ФИО1 вырабатывал стратегию решения возникших проблем при совершении преступлений, давал указания ФИО2 и ФИО5 по обстоятельствам совершения преступлений.

Так, ФИО1 и ФИО2 (на момент сделки была другая фамилия), до начала совершения преступления, вступили в состав организованной группы на обман и злоупотребление доверием потерпевшего Ш1.

Из показаний Ш1. и материалов дела следует, что ФИО1 и ФИО2 сознательно сообщили потерпевшему заведомо ложные сведения о том, что он сломал ногу Б3., поэтому необходимо продать квартиру, чтобы часть денежных средств передать Б3. на лечение. На предложение Ш1. сдать квартиру ФИО1 сказал, что нужно продавать, говорил, что квартира будет продана за 1 000 000 руб., из которых 500 000 руб. пойдут на операцию Б3., а на 500 000 руб. они купят Ш1. какое-нибудь жилье. Доверяя им и опасаясь угроз в отношении родственников, Ш1. подписал документы, которые ФИО1 сдал на регистрацию. ФИО1 он написал расписку о том, что из вырученных за продажу его квартиры средств добровольно передает Б3. сумму в размере 500 000 руб. на операцию.

Таким образом, умысел ФИО1 и ФИО2 был направлен на приобретение права на жилое помещение, так как они сознательно сообщили потерпевшему Ш1. заведомо ложные сведения для введения его в заблуждение, связанные с условиями передачи им прав на жилое помещение. Они ввели его в заблуждение, при этом не намеревались выполнять обязательства, связанные с условиями передачи им права на жилое помещение.

Умысел, направленный на приобретение права на чужое имущество, возник у ФИО1 и ФИО2 до получения права на чужое имущество, поскольку они сокрыли информацию об отсутствии травмы у Б3., что подтверждается заключением эксперта об обстоятельствах его смерти, указали недостоверные сведения в договоре о получении потерпевшим денежных средств от продажи жилья, распорядились полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора, имея возможность предоставить жилье потерпевшему. Таким образом, ФИО1 и ФИО2 совершили обман и злоупотребление доверием потерпевшего.

ФИО1 и ФИО2 оба выполняли объективную сторону преступления.

По договору квартиру приобрел ФИО2, который при подписании договора потерпевшему не передавал денежных средств, что также указывает на наличие преступного умысла.

Кроме того, ФИО1 и ФИО3, до начала совершения преступления, вступили в состав организованной группы на обман и злоупотребление доверием потерпевшего И1., оба выполняли объективную сторону преступления – ввели потерпевшего в заблуждение относительно юридической природы договора займа, при этом ФИО1 совершил преступление посредством сына, фактически не участвовавшего в сделке. Ни ФИО1, ни ФИО5 не передавали денежные средства потерпевшему за его недвижимое имущество.

Суд первой инстанции обоснованно учитывал показания потерпевшего И1. о том, что ФИО3 предложил продать квартиру из-за задолженности по коммунальным платежам, около 100 000 руб., но он согласился поменять квартиру. Все документы, которые привозил ФИО5, он подписывал в состоянии алкогольного похмелья, не читал, думал, что подписывает договор обмена, а не займа. Никакого займа в январе 2016 года у К6. не брал. ФИО5 помог вступить в наследство на долю матери в квартире, которую ФИО5 путем обмана продал. В результате обмана он остался без жилья, так как денег или нового жилья от ФИО5 не получил.

Таким образом, умысел ФИО1 и ФИО3 был направлен на приобретение права на жилое помещение, так как они сознательно сообщили потерпевшему И1. заведомо ложные сведения об обмене квартиры для введения его в заблуждение, связанные с условиями передачи им прав на жилое помещение. Они ввели его в заблуждение по заключенным договорам, при этом не намеревались выполнять обязательства, связанные с условиями передачи им права на жилое помещение.

Умысел, направленный на приобретение права на чужое имущество, возник у ФИО1 и ФИО3 до получения права на чужое имущество, поскольку во исполнение преступного умысла был составлен безденежный договор займа, а также в договорах была указана дата более раннего периода времени, распорядились полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора, имея возможность предоставить жилье потерпевшему. Таким образом, ФИО1 и ФИО3 совершили обман и злоупотребление доверием потерпевшего.

ФИО1 и ФИО3, действуя во исполнение единого умысла, помогли И1. вступить в наследство умершей матери на вторую долю в той же квартире, а затем путем обмана, убедив в предоставлении другого жилья, заключили сделку купли-продажи этой доли с К2., которая также приобрела вторую долю у сына ФИО1. Осужденные полученные от К2. деньги не передали И1..

Также ФИО1, ФИО3 и ФИО2 (на момент сделки была другая фамилия) вступили в состав организованной группы для совершения преступлений в отношении П1. и Г1. путем обмана и злоупотребления доверием потерпевших. Умысел осужденных был направлен на приобретение права на жилые помещения потерпевших. Каждый из осужденных выполнял объективную сторону преступления – они сознательно ввели потерпевших в заблуждение относительно юридической природы договора займа, при этом заем был безденежным. Ни ФИО1, ни ФИО5, ни ФИО2 не передавали денежные средства потерпевшим за их недвижимое имущество.

Таким образом, умысел у них возник до получения права на чужое имущество, поскольку они сокрыли информацию о реальных договорах, указали недостоверные сведения в них о получении потерпевшими денежных средств по договору займа, сознательно сообщили Г1. ложные сведения по освобождению И2. от уголовной ответственности, распорядились полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договоров. Осужденные ввели потерпевших в заблуждение по заключенным договорам, при этом не намеревались выполнять обязательства, связанные с условиями передачи им права на жилое помещение.

Таким образом, ФИО1, ФИО3 и ФИО2 совершили обман и злоупотребление доверием потерпевших.

Суд первой инстанции обоснованно учитывал показания потерпевшей Г1. о том, что она получала денежные средства под залог квартиры для решения вопроса по освобождению И2. от уголовной ответственности. И2. показал, что по указанию осужденных подтверждал Г1. сведения об уголовном преследовании. Осужденные во исполнение преступного умысла выдумали информацию для Г1. об уголовном преследовании ее сожителя И2. Г1. подтвердила свои показания о том, что ФИО1 убеждал ее заключить договор займа. Согласно показаниям потерпевшей П2. (жены П1.) и свидетелей П1. не мог по состоянию здоровья заниматься бизнесом, не высказывал таких намерений. По заключению эксперта договор займа П1. был подписан не в указанное в договоре время, фактически в более поздний период. В момент подписания договоров Г1. и П1. в полном объеме не отдавали отчет своим действиям, что следует из выводов эксперта. Денежные средства по договорам займов не передавались, что следует из показаний потерпевших и свидетелей. Осужденные использовали безденежные договоры займа как основание для перехода права собственности на недвижимое имущество потерпевших. По договорам займов ФИО2 предоставлял денежные средства, но фактически потерпевшим не передавал денежных средств, что также указывает на наличие преступного умысла.

Осужденные ФИО1, ФИО3 и ФИО2, действуя во исполнение единого умысла, завладели квартирой и земельным участком под ней, принадлежащими Г1., а также во исполнение единого умысла завладели имуществом П1. – долей в квартире, гаражом и земельным участком с находящимися на нем объектами недвижимости. Осужденные полученные деньги за имущество не передали потерпевшим.

На причастность ФИО1, ФИО3 и ФИО2 к преступлениям свидетельствует наличие у них документов на объекты недвижимости, принадлежащие потерпевшим, а также фотографии этих договоров в телефонах.

На основании изложенного показания ФИО1, ФИО2 и ФИО3 и доводы адвокатов об отсутствии в действиях осужденных составов преступлений судебной коллегией отклоняются, поскольку из показаний потерпевших, свидетелей следует, что все преступления совершены ФИО1, ФИО3 и ФИО2 с корыстной целью, в результате мошенничества приобретено право на имущество потерпевших путем обмана или злоупотребления доверием, повлекшее лишение потерпевших права собственности на жилое помещение.

Осужденные ввели в заблуждение потерпевших по обстоятельствам договоров займа и отступного, в результате злоупотребления доверием потерпевших, которые полагали о совершении обмена квартир, произвели отчуждение их квартир и других объектов недвижимости. Полученные от продажи денежные средства осужденные не передали потерпевшим. Осужденные намеренно уклонились от приобретения потерпевшим недвижимого имущества, имея возможность для его приобретения.

Преступный умысел ФИО1, ФИО3 и ФИО2 был направлен на приобретение прав на недвижимое имущество потерпевших, поэтому распоряжение похищенными денежными средствами от продажи недвижимого имущества потерпевших охватывается предъявленным им обвинением по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Умысел ФИО2 и ФИО3 на совершение преступления в отношении К1. подтверждается показаниями потерпевший о том, что осужденные не передавали ей денежные средства от продажи ее квартиры, оба убеждали в заключение сделки и доставили в МФЦ.

Умысел ФИО1 и ФИО2 на совершение преступления в отношении Ш1. подтверждается показаниями потерпевшего о том, что оба осужденных выдвигали требование о продаже квартиры для оплаты лечения Б3., а на оставшиеся средства приобрести квартиру, привезли его в МФЦ.

Умысел ФИО1 и ФИО3 на совершение преступления в отношении И1. подтверждается показаниями потерпевшего о том, что ФИО5 вынудил его подписать договор займа и договор продажи доли в квартире, перешедшей к нему по наследству. Осужденные не передавали И1. денежные средства от продажи его квартиры, оба перевозили его на съемную квартиру, принадлежащую К5. Из показаний Щербинина следует, что он согласовывал с ФИО1 завладением квартирой потерпевшего через договор займа на имя его сына и соглашение об отступном.

Умысел ФИО1, ФИО3 и ФИО2 на совершение преступления в отношении Г1. подтверждается показаниями потерпевшей о том, что ФИО1 и ФИО5 вынудили ее подписать договор займа с ФИО2, при этом ФИО1 выдвигал условия займа по сумме и сроку. Осужденные не передавали Г1. денежные средства от продажи ее квартиры. Из показаний И2. следует, что ФИО1 руководил действиями ФИО5 и требовал от него, чтобы он и Г1. выехали из квартиры последней.

Умысел ФИО1, ФИО3 и ФИО2 на совершение преступления в отношении П1. подтверждается показаниями свидетеля И3. о том, что по просьбе ФИО1 готовила проекты договоров по имуществу П1. Договор займа от 15.10.2014 не мог быть составлен в указанный период, что следует из вывода эксперта. П2. также подтверждает этот факт, поскольку в этот период времени проживала совместно с П1., который в связи с наличием заболеваний не мог контролировать свои действия, а по заключению экспертов и не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Также в жилище ФИО1 обнаружены договоры по объектам недвижимости П1., включая займа и соглашения об отступном.

Потерпевшие заключали договора и делали записи в них о получении денежных средств, писали расписки о получении денежных средств, так как полагали об исполнении условий договоренностей со стороны осужденных.

Договоры займов были безденежными, что также подтверждается отсутствием денежных средств у ФИО2 и сына ФИО1, то есть они не могли их передавать потерпевшим.

Передача незначительных сумм потерпевшим не свидетельствует о законности сделок займа и отчуждения недвижимости потерпевших, как и заключение соответствующих договоров, получение расписок, так как эти действия совершались во исполнение преступного умысла, являлись способом совершения хищений.

Указанные обстоятельства опровергают доводы защиты о ведении осужденными законной предпринимательской деятельности.

Отсутствие судебных решений о признании всех сделок незаконными не опровергает выводы суда о виновности осужденных в совершении преступлений.

У осужденных ФИО1, ФИО3 и ФИО2 каждый раз возникал самостоятельный умысел на обман потерпевших, преступления совершались различными способами, в разное время, что свидетельствует о наличии совокупности преступлений.

Преступление в отношении потерпевшей К1. совершенно в составе группы лиц по предварительному сговору, а в отношении потерпевших П1., Г1., Ш1., И1. преступления совершены организованной группой, так как участники преступлений тщательно планировали преступления, имелось распределение функций и ролей между соучастниками.

Доводы жалоб осужденных и их защитников об отсутствии доказательств совершения преступлений в составе организованной группой опровергаются показаниями как самих осужденных, так и потерпевших и свидетелей, а также содержанием телефонных переговоров, полученных в ходе оперативно-розыскного мероприятия.

Указанными доказательствами подтверждается активная вовлеченность ФИО1, ФИО2, ФИО3 в преступную деятельность. ФИО1 выдвигал требования к ФИО2 и ФИО5 по обстоятельствам их действий при совершении преступлений, руководил ими, следовательно, он являлся руководителем группы, в которую входили ФИО2 и (или) ФИО5.

В результате совершенных преступлений потерпевшие утратили право собственности на объекты недвижимости, после регистрации права собственности на недвижимость осужденные вступили во владение или распорядились чужим имуществом по своему усмотрению, поэтому преступления считаются оконченным.

Преступными действиями ФИО1, ФИО3 и ФИО2 причинен ущерб потерпевшим: Ж1. в размере 500000 руб., К1. в размере 1840000 руб., Ш1. в размере 1160000 руб., С1. в размере 760000 руб., И1. в размере 1580000 руб., П1. в размере 4470000 руб., Г1. в размере 3 410000 руб.

Размер ущерба установлен из фактической стоимости на момент совершения преступления на основании заключения эксперта и показаний потерпевшей П2. о стоимости имущества, которое не осматривалось экспертом, при этом оценка этого имущества не оспаривалась осужденными.

Квалифицирующие признаки совершения преступлений в крупном и особо крупном размере нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства, в соответствии с примечанием к статье 158 УК РФ.

Возврат имущества потерпевшим К1. и П2. (жены П1.) по решению суда в связи с признанием договоров недействительными не освобождает виновных от уголовной ответственности за совершение данных преступлений.

С учетом изложенного судебная коллегия не находит оснований для оправдания осужденных в совершении преступлений, в связи с чем, апелляционные жалобы подлежат отклонению.

Наказание ФИО1, ФИО2, ФИО3 назначено с учетом характера и степени общественной опасности преступлений, фактических обстоятельств совершения преступлений, данных о личности, смягчающих наказание обстоятельств, отсутствия отягчающих наказание обстоятельств у ФИО1 и ФИО2, верно установленного отягчающего наказание обстоятельства у ФИО3 по каждому преступлению в виде рецидива преступлений, а также влияния назначенного наказания на их исправление и на условия жизни их семей.

Смягчающими наказание обстоятельствами ФИО1 суд признал: наличие малолетнего ребенка, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка и престарелого родственника, нуждающегося в помощи и уходе, неудовлетворительное состояние здоровья ФИО1.

Смягчающими наказание обстоятельствами ФИО2 суд признал: наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, неудовлетворительное состояние здоровья ФИО2.

Смягчающими наказание обстоятельствами ФИО3 суд признал: частичное признание вины по преступлениям в отношении П1. и Г1., неудовлетворительное состояние здоровья ФИО5, являющегося инвалидом ** группы, наличие престарелой матери инвалида ** группы, нуждающейся в помощи и уходе.

По преступлениям в отношении потерпевших Ж1. и К1. установлен рецидив преступлений как особо опасный.

Судом первой инстанции всем исследованным характеризующим данным осужденных, в том числе сведениям о близких родственниках ФИО3, его состоянии здоровья, а также состоянии здоровья его родственников, дана правильная оценка, они учтены при назначении наказания, что следует из содержания приговора суда.

Каких-либо дополнительных обстоятельств, позволяющих смягчить в отношении осужденных наказание, судебная коллегия не находит.

На момент совершения ФИО3 преступлений в отношении потерпевших Ж1. и К1. судимости по приговорам от 01 октября 1997 года и 27 сентября 2006 года не были погашены или сняты в установленном порядке.

Вывод о назначении ФИО1, ФИО2, ФИО3 за каждое преступление наказания в виде лишения свободы, невозможность его назначения без изоляции от общества, исходя из характера содеянного и личностей, судом мотивирован, и оснований не согласиться с ним у судебной коллегии не имеется. Дополнительное наказание в виде штрафа назначено осужденным в соответствии с требованиями уголовного закона, судом приведены мотивированные доводы для его назначения. При этом суд обоснованно не усмотрел каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенных деяний, предусмотренных ст. 64 УК РФ, а также достаточных оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, и ст. ст. 53.1 и 73 УК РФ. Также при назначении наказания ФИО3 у суда не имелось достаточных оснований для применения положений ч. 3 ст. 68 УК РФ.

При назначении наказания осужденному ФИО3 за каждое преступление суд руководствовался положениями ч. 2 ст. 68 УК РФ.

Требования общей части Уголовного кодекса РФ при назначении осужденным наказания по совокупности преступлений соблюдены.

Наказание ФИО3 назначено по правилам ч. 5 ст. 69 и ст. 70 УК РФ, так как некоторые преступления совершены до вынесения приговора суда от 18 августа 2022 года, а преступление в отношении П1. совершено в течение оставшейся не отбытой части наказания по приговору от 3 февраля 2017 года.

Данных о наличии у ФИО3 заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, не имеется, не представлены они и с апелляционной жалобой.

Таким образом, судебная коллегия полагает, что приговор соответствует требованиям ст. ст. 6 и 60 УК РФ, поскольку наказание по своему виду и размеру является справедливым, так как соответствует характеру, степени общественной опасности и личности виновных, а также отвечает целям наказания, установленным в ст. 43 УК РФ.

При таких обстоятельствах доводы жалоб о незаконности приговора удовлетворению не подлежат.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденным следует отбывать наказание, судом определен в соответствии со ст. 58 УК РФ.

Судьба вещественных доказательств судом разрешена в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

В целях обеспечения гражданских исков сохранен арест на имущество осужденного ФИО1 по адресу: **** (ст. 299 УПК РФ).

Вместе с тем, судебная коллегия находит необходимым приговор изменить по следующим основаниям.

Судом первой инстанции причиненный ущерб потерпевшим Ж1., К1., П1., Г1., И1. установлен на основании заключения эксперта № 264/21 от 24 февраля 2021 года.

В общий ущерб стоимости имущества Пронь также включены строения, расположенные на земельном участке, право собственности на который перешло в пользу осужденных. Стоимость этих строений установлена на основании оценки потерпевшей П2., размер стоимости имущества иными доказательствами не опровергнут. Общий ущерб составил 4 470 000 руб.

Согласно заключению эксперта № 264/21 рыночная стоимость на дату окончания преступления квартиры №5, расположенной по адресу: ****, принадлежащей Ш1., составляла 1160000 руб., а комнаты С1. по адресу: **** составляла 760000 руб.

Суд первой инстанции в описательно-мотивировочной части приговора пришел к выводу, что стоимость квартиры Ш1. составляла 1200 000 руб, комнаты С1. – 800000 руб., при этом не привел мотивов признания причиненного ущерба потерпевшим в большем размере, чем указано в заключение эксперта.

На основании изложенного судебная коллегия приходит к выводу, что путем обмана и злоупотребления доверием приобретено право на квартиру Ш1. по адресу: **** стоимостью 1 160000 руб. и приобретено право на комнату С1. по адресу: **** стоимостью 760000 руб., поэтому описательно-мотивировочная часть приговора в этой части подлежит изменению.

Вносимые в приговор уточнения об ущербе не изменяют существенно объем обвинения и фактические обстоятельства, а также не влекут иную квалификацию действий осужденных, не ухудшают положение осужденных и не нарушают их право на защиту.

По мнению судебной коллегии, уменьшение причиненного ущерба не влечет смягчение назначенного осужденным наказания, так как наказание по своему виду и размеру является справедливым и отвечает целям наказания.

Гражданские иски потерпевших Г1., И1., Ж1. разрешены судом с соблюдением требований статей 1064, 1080 ГК РФ, в размере установленного судом ущерба.

В связи с уточнением стоимости квартиры Ш1. и комнаты С1., размер взысканных денежных средств в пользу Ш1. подлежит снижению до 1160000 руб., а в пользу С1. – до 760000 руб.

Время содержания под стражей ФИО1, ФИО2, ФИО3 зачтено по правилам ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы.

Вопреки доводам жалобы осужденного ФИО1 время применения к нему меры пресечения в виде запрета определенных действий (ст. 105.1 УПК РФ) зачтено в срок назначенного окончательного наказания в соответствии со ст. 72 УК РФ. В силу этих же положений данной статьи зачтено в срок назначенного ФИО2 окончательного наказания время применения к нему меры пресечения в виде запрета определенных действий (ст. 105.1 УПК РФ).

Однако суд оставил без внимания сведения о том, что в постановлении суда об избрании ФИО3 меры пресечения в виде заключения под стражу указано на его фактическое задержание по правилам ст. 91 УПК РФ 28 июня 2021 года, что улучшает его положение.

Кроме того, ФИО3 не отбывал наказание в виде лишения свободы по приговорам Пермского районного суда Пермского края от 10 ноября 2021 года и 18 августа 2022 года (при вынесении приговоров ему избиралось мера пресечения в виде заключения под стражу), поскольку до их вынесения к ФИО5 по настоящему уголовному делу была применена мера пресечения в виде заключения под стражу (со дня задержания 28 июня 2021 года). Поэтому прокурором обоснованно указано на незаконный зачет дважды времени содержания ФИО5 под стражей.

Таким образом, судебная коллегия полагает необходимым изменить приговор суда в этой части в отношении ФИО3, с учетом требований п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, исходя из доводов представления прокурора.

В остальной части приговор является законным и обоснованным и не подлежит отмене либо изменению по иным основаниям.

Руководствуясь статьями 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Свердловского районного суда г. Перми от 17 мая 2023 года в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3 изменить:

считать, что приобретено право на квартиру Ш1. по адресу: **** стоимостью 1 160000 рублей;

считать, что приобретено право на комнату С1. по адресу: **** стоимостью 760000 рублей;

зачесть ФИО3 в срок лишения свободы время содержания под стражей в период: с 25 декабря 2019 года по 27 декабря 2019 года; с 28 июня 2021 года до вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима;

снизить размер сумм, взысканных солидарно с ФИО1, ФИО2 в счет возмещения имущественного вреда в пользу Ш1., до 1160000 рублей;

снизить размер сумм, взысканных с ФИО2 в счет возмещения имущественного вреда в пользу С1., до 760000 рублей.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы и представление – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденных, содержащихся под стражей, – в тот же срок со дня вручения им копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи: