Дело № 2-20/2022
УИД: 44RS0013-01-2021-000812-28
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
10 октября 2022 г. п. Красное-на-Волге
Красносельский районный суд Костромской области в составе:
председательствующего судьи Буровой Е.И.,
при секретаре Васильевой О.Д.,
с участием истца ФИО1, представителя истца - ФИО2, ответчика ФИО3, представителя ответчика - ФИО4,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения жилого дома и земельного участка недействительным, погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество, включении недвижимого имущества в наследственную массу, признании права собственности в порядке наследования,
установил:
ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным договора дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный между Б.Е.И. и ФИО3; о погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности ФИО3 на вышеуказанные жилой дом и земельный участок; о включении указанного имущества в состав наследства Б.Е.И., умершей ДД.ММ.ГГГГ. Требования мотивированы тем, что после смерти Б.Е.И. наследниками первой очереди являются она (ФИО1) - дочь Б.Е.И. и ФИО3 - сын умершей. Иных наследников не имеется. Их с братом отец Б.В.И.. скончался ДД.ММ.ГГГГ.Б.Е.И. на праве собственности принадлежали жилой дом, площадью <данные изъяты> кв.м и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>. После получения выписки из Единого государственного реестра недвижимости (далее ЕГРН) на указанную недвижимость она (ФИО1) узнала, что спорные жилой дом и земельный участок ДД.ММ.ГГГГ были подарены матерью ответчику - ФИО3 Полагала, что переход права собственности на указанную недвижимость по договору дарения в пользу ответчика был произведен незаконно, поскольку мама, ввиду наличия у нее серьезных заболеваний и возраста, не понимала значение своих действий. Поскольку указанные объекты незаконно выбыли из собственности мамы, включение их в наследственную массу возможно только посредством обращения в суд.
В ходе рассмотрения дела истец ФИО1 увеличила исковые требования. Кроме ранее заявленных требований, просила также признать за ней и ФИО3 право собственности в порядке наследования по закону по 1/2 доле за каждым на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>.
В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержала с учетом их уточнений по основаниям, изложенным в исковом заявлении, дополнительно пояснила, что после телефонного звонка, поступившего от ее брата ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, о том, что их маму Б.Е.И. парализовало, у нее инсульт, она (ФИО1) выехала из <адрес>, где постоянно проживает, и приехала в <адрес> - по месту жительства мамы, чтобы ухаживать за ней. Приехав ДД.ММ.ГГГГ, обнаружила, что мама не могла себя обслуживать, нуждалась в постоянном постороннем уходе и лечении. Находившиеся в момент произошедшего с ней родственники - брат и его супруга, «скорую помощь» не вызвали, не поместили в больницу, не обеспечили профессионального лечения, не произвели действий, направленных на восстановление, и во избежание ухудшения состояния Б.Е.И. В период с <данные изъяты> г. включительно уходом за мамой занималась она (ФИО1), брат приходил редко, не для того чтобы помочь, а с целью контроля. У мамы было путаное сознание - не помнила, какое сегодня число, путала день недели, была агрессивной, плаксивой, не узнавала знакомых ей ранее людей. Ею была полностью утрачена способность сидеть, ходить, вставать. Все гигиенические процедуры были возможны лишь на диване с помощью клеенок, горячей воды и полотенец. Она (ФИО1) ежедневно занималась с мамой лечебной гимнастикой, делала ей массаж. Кроме медикаментов, давала ей адаптогены на травах, мумие, витамины, обеспечивала разнообразное и качественное питание. ДД.ММ.ГГГГ вызванный на дом невролог записала в карте диагноз «<данные изъяты> Мама не могла больше 5-10 минут удерживать внимание. ДД.ММ.ГГГГ г. комиссией ВТЭК Б.Е.И. установлена инвалидность 1 группы <данные изъяты>. Все 9 месяцев, ухаживая за мамой, она (ФИО1) практически таскала маму на себе и повредила спину. ДД.ММ.ГГГГ она уехала в <адрес>, чтобы пройти обследование, после которого длительное время проходила лечение и не могла приезжать в <адрес>. Этим воспользовался брат, и видимо отвез маму в МФЦ для совершения сделки. Но, в то время мама не осознавала, что конкретно она подписывает и какие действия производит. ДД.ММ.ГГГГ. в целях ремонта брат сломал очень прочные веранду и крыльцо маминого дома, чем мама была очень недовольна, говорила, что хочет спокойно дожить в своем доме. ДД.ММ.ГГГГ г. она (ФИО1) приехала в <адрес> на похороны родственника, мама и жилое помещение, в котором она находилась, были в ужасном состоянии. Видно было, что за ней не ухаживали должным образом, и состояние ее здоровья резко ухудшилось. Поскольку она (ФИО1) проходила лечение, то не могла остаться с мамой и вернулась в <адрес>, но часто приезжала. С ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время она (ФИО1) постоянно живет в родительском доме. Мама умерла ДД.ММ.ГГГГ в ее присутствии. Перед смертью ее состояние было очень тяжелым. Все квитанции за коммунальные услуги по адресу: <адрес> приходили и приходят на имя Б.Е.И. В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время платежи производила она (ФИО1). В ДД.ММ.ГГГГ г. она стала готовить документы для вступления в права на наследство. Поскольку в доме никаких документов на имущество не нашла, то попросила дочь запросить выписку из Росреестра. Из полученной выписки по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ она узнала о сделке дарения.
В ходе судебного разбирательства истец ФИО1 уточнила основания исковых требований, обосновывая заявленные требования, в том числе положениями статей 170, 572 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ), указав, что при рассмотрении гражданского дела ответчик давал пояснения относительного того, что он фактически возмездно приобрел спорные объекты недвижимости, поскольку вкладывал свои денежные средства в значительных суммах. В силу ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность или имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 ГК РФ.
В судебном заседании ответчик ФИО3 исковые требования не признал, суду пояснил, что всегда жил рядом с матерью и ухаживал за ней и принадлежащим ей домом. Сестра приезжала по выходным, она занималась бизнесом, и заниматься матерью ей было некогда. Ремонт в доме он делал по просьбе мамы, которая говорила, что хочет до конца жизни пожить в нормальных условиях, и на свои деньги. Когда у мамы в ДД.ММ.ГГГГ. случился инсульт, он вызвал сестру, поскольку ему было необходимо сделать операцию. Но состояние матери в тот период не было таким, как описывает его ФИО1 То, что она говорит, было позже - ДД.ММ.ГГГГ., сестра действительно ухаживала за мамой. После случившегося с мамой в ДД.ММ.ГГГГ г. он сразу же вызвал врача, который назначил лечение. Позже он также несколько раз вызывал врачей на дом, возил маму в поликлинику. По поводу договора дарения - это была мамина инициатива, она сама предложила подарить ему дом и земельный участок. Люди видели, что она сама приезжала подписывать договор и в каком была состоянии. В ДД.ММ.ГГГГ г. у него с ФИО1 состоялся разговор, в ходе которого она просила отписать ей часть дома. Он ответил, что они с дочкой могут приезжать и жить, сколько захотят, никто их не выгонит. Сказал: «Дом подарен мамой мне, я здесь много чего построил и сделал». Предложил возместить ему финансовые расходы, которые он понес в связи с ремонтом дома, и дом он отдаст. Однако его предложение не было принято. Таким образом, ФИО1 давно было известно о договоре дарения в связи с чем ею пропущен срок исковой давности для обращения в суд с требованиями об оспаривании сделки. Б.Е.И. лично приезжала в МФЦ и подписывала договор дарения. Выразил несогласие с доводами истца о том, что договор дарения является мнимой сделкой и, в том числе и поэтому основанию является недействительным.
К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, привлечены Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Костромской области (далее Управление Росреестра по Костромской области) и нотариус Красносельского нотариального округа ФИО5
В судебное заседание третье лицо Управление Росреестра по Костромской области, извещенное о времени и месте рассмотрения дела, своего представителя не направило. В поступившем в суд отзыве по делу главный специалист-эксперт отдела правового обеспечения, организации, мониторинга и контроля по доверенности ФИО6 просила о рассмотрении дела без участия представителя Управления Росреестра, указала, что Управление разрешение дела полагает на усмотрение суда, обратив внимание на то, что в соответствии с ч. 1 ст. 14 Федерального закона Российской Федерации от 13 мая 2015 г. № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» государственный кадастровый учет и (или) государственная регистрация прав осуществляются на основании заявления, за исключением установленных настоящим Федеральным законом случаев, и документов, поступивших в орган регистрации прав в установленном настоящим Федеральным законом порядке. Следовательно, государственный кадастровый учет и (или) государственная регистрация прав на недвижимое имущество носят заявительный характер, и осуществляются на основании представленных в орган регистрации прав соответствующих документов.
Третье лицо нотариус Красносельского нотариального округа ФИО5, надлежащим образом извещенная о дате, времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилась.
С согласия участников процесса, дело рассмотрено при имеющейся явке.
Выслушав явившихся в судебное заседание лиц, исследовав материалы дела, представленные на обозрение квитанции и чеки по уплате коммунальных платежей, медицинскую карту амбулаторного больного Б.Е.И. № Красносельской районной больницы, допросив свидетелей, суд приходит к следующему.
Согласно статье 35 Конституции Российской Федерации право частной собственности охраняется законом. Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения. Право наследования гарантируется.
Как следует из ст. 209 ГК РФ, собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
В силу п. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.
Согласно п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.
В соответствии с п. п. 2, 3 ст. 433 ГК РФ, если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества (статья 224). Договор, подлежащий государственной регистрации, считается для третьих лиц заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.
Согласно ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса. Обещание безвозмездно передать кому-либо вещь или имущественное право либо освободить кого-либо от имущественной обязанности (обещание дарения) признается договором дарения и связывает обещавшего, если обещание сделано в надлежащей форме (пункт 2 статьи 574) и содержит ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности. Обещание подарить все свое имущество или часть всего своего имущества без указания на конкретный предмет дарения в виде вещи, права или освобождения от обязанности ничтожно. Договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя, ничтожен. К такого рода дарению применяются правила гражданского законодательства о наследовании.
В соответствии с п.3 ст.574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.
Согласно п. 8 ст. 2 Федерального закона от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» правило о государственной регистрации сделок с недвижимым имуществом, содержащееся в статье 574, не подлежит применению к договорам, заключаемым после 1 марта 2013 г.
Как следует из материалов дела и установлено судом, Б.Е.И.,ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являлась собственником жилого дома, назначение: жилое, 1-этажный, общая площадь <данные изъяты>, инв. №, лит. А, а, а1, расположенного по адресу: <адрес> кадастровый (или условный) № на основании свидетельства о праве на наследство по закону, выданному нотариусом Х. ДД.ММ.ГГГГ, реестровый №, а также земельного участка, расположенного по этому же адресу, категория земель: земля населенных пунктов, разрешенное использование: для ведения личного подсобного хозяйства, общая площадь <данные изъяты> кв.м, кадастровый № на основании свидетельства на право собственности на землю бессрочного (постоянного) пользования землей от ДД.ММ.ГГГГ №, постановления главы Красносельского муниципального района Костромской области от ДД.ММ.ГГГГ №.
ДД.ММ.ГГГГ между Б.Е.И. (Даритель) и ФИО3 (Одаряемый) был заключен договор дарения указанного недвижимого имущества. Договор был оформлен в письменном виде и подписан сторонами (том 1 л.д. 52, 53).
ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.И. и ФИО3 обратились в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Костромской области с заявлениями о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, о регистрации перехода права собственности (том 1 л.д. 51, 52, 55, 56).
Согласно выпискам из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ № № и № № право собственности на жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес>, ДД.ММ.ГГГГ зарегистрировано на имя ФИО3 (том 1 л.д. 28-34).
Основанием для регистрации права послужил договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ.
Согласно пунктам 1, 2 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия. В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц. Сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли.
ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.И. скончалась, что подтверждается свидетельством о смерти <данные изъяты> №, выданным отделом записи актов гражданского состояния по Красносельскому муниципальному району управления ЗАГС <адрес> ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 18).
В силу ст. 1142 ГК РФ наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя.
Наследниками первой очереди после смерти Б.Е.И. являются ее дети ФИО1 (до брака ФИО3 - справка о заключении брака от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 21), свидетельство о расторжении брака <данные изъяты> № (том 1 л.д. 22)), что подтверждается свидетельством о рождении <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 25), и Б.В.И. - свидетельство о рождении I-ГО № (том 2 л.д.217).
Согласно справке, выданной нотариусом Красносельского нотариального округа Костромской области ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ №, на основании поданного ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ заявления заведено наследственное дело № к имуществу умершей ДД.ММ.ГГГГ ее матери Б.Е.И., по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 является единственным наследником, обратившимся к нотариусу (том 1 л.д. 36).
Полагая, что ее мать Б.Е.И. при заключении договора дарения ДД.ММ.ГГГГ не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с имеющимися у нее заболеваниями, ФИО1 обратилась в суд с настоящим исковым заявлением.
В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
По смыслу нормы п. 1 ст. 177 ГК РФ неспособность стороны сделки в момент заключения договора понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания таких договоров недействительными, а юридически значимыми обстоятельствами в указанном случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у стороны договора в момент его заключения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня; при этом такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в п. 1 ст. 177 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки, то есть бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 177 ГК РФ, лежит на истце.
Поскольку ФИО1 является наследником первой очереди после смерти Б.Е.И. и вправе претендовать на наследственное имущество, оставшееся после смерти наследодателя и, соответственно, спорным договором дарения нарушаются ее права, она вправе предъявить иск об оспаривании такой сделки.
Согласно разъяснениям, приведенным в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.
В силу положений статей 55, 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ), доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Недоказанность обстоятельств, на которые истец ссылается в обоснование своих требований, является самостоятельным основанием для отказа в иске.
Материалами дела установлено, что Б.Е.И. проживала по адресу: <адрес> одна. Ее сын ФИО3, проживающий <адрес>, ежедневно навещал мать, помогал и ухаживал за ней. Общение Б.Е.И. с дочерью ФИО1 было нерегулярным. ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 по телефону сообщил ФИО1 о том, что у матери Б.Е.И. случился инсульт, ее парализовало. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 приехала в <адрес> и проживала совместно с Б.Е.И. и ухаживала за ней до ДД.ММ.ГГГГ. ФИО3 в указанный период периодически навещал мать. ДД.ММ.ГГГГ, о чем впоследствии стало известно истице, между Б.Е.И. и ФИО3 заключен договор дарения жилого дома и земельного участка, принадлежащих на праве собственности Б.Е.И.
Как указала ФИО1 в своих пояснениях в суде, она полагает, что ответчик воспользовался сложившейся ситуацией, а именно ее (ФИО1) отъездом, а также тем, что Б.Е.И. в силу имеющихся у нее заболеваний не понимала значение своих действий и не могла руководить ими, в результате чего был заключен оспариваемый договор.
Разрешая спор, судом были исследованы медицинские документы, содержащие сведения о состоянии здоровья Б.Е.И. в юридически значимый период - за ДД.ММ.ГГГГ
Из медицинской карты амбулаторного больного Б.Е.И. № № <данные изъяты> районной больницы усматривается, что с ДД.ММ.ГГГГ г. записи в медицинской карте Б.Е.И. отсутствуют. ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.И. осматривалась неврологом на дому. Пациентка жаловалась на головную боль, головокружение, неустойчивость при ходьбе. Во время осмотра ее лицо было без грубой асимметрии, сухожильные рефлексы с рук и ног были равномерными. Координаторные пробы выполняла <данные изъяты> чувствительный нарушений не было. Указывался диагноз: «<данные изъяты> назначалось лечение.
При повторном осмотре неврологом ДД.ММ.ГГГГ указывалось, что пациентка курс лечения начала, переносила хорошо, общее самочувствие было получше, головные боли беспокоили периодически, головокружение беспокоило меньше. В неврологическом статусе было без ухудшения.
Во время осмотра на дому неврологом ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.И. жаловалась на периодические головные боли, онемение в левой половине тела, затруднения при ходьбе. Артериальное давление - <данные изъяты> рт. ст. В неврологическом статусе имелись признаки пирамидной недостаточности по центральному типу, в позе Ромберга была неустойчива. Устанавливался диагноз: «<данные изъяты> (запись неразборчива)».
Согласно записи в медицинской карте, ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.И. осматривалась психиатром на дому. Была ориентирована в месте, времени и собственной личности, интеллект соответствовал возрасту и образованию, психопродукции не было, критические способности нарушены не были. Давалось заключение, что «на момент осмотра психической патологии не выявлено, юридические действия по психическому состоянию производить может»
Как следует из информации, предоставленной на запрос суда ОГБУЗ ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ к Б.Е.И. вызывалась бригада «Скорой медицинской помощи», устанавливался диагноз: «<данные изъяты>», иные вызовы имели место ДД.ММ.ГГГГ и позднее (том 1 л.д.128).
Из справки, выданной врачом-психиатром ОГБУЗ ФИО7 Б. ДД.ММ.ГГГГ следует: «Дана в нотариальную контору, Б.Е.И., <данные изъяты> осмотрена врачом-психиатром ОГБУЗ ФИО7. На момент осмотра грубой психической патологии не выявлено. Юридические действия по психическому состоянию производить может» (том 1 л.д. 78).
Согласно справке <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.И. присвоена вторая группа инвалидности по общему заболеванию с ограничением способности к трудовой деятельности второй степени бессрочно (может выполнять труд в специально созданных условиях на дому) (том № л.д. 23).
По информации ОГБУЗ ФИО7 на ДД.ММ.ГГГГ, Б.Е.И. на учете у врача-психиатра ранее не состояла, поставлена на «К» учет ДД.ММ.ГГГГ диагноз <данные изъяты> (том 2 л.д. 178).
Иных документов, содержащих сведения о состоянии здоровья Б.Е.И. на ДД.ММ.ГГГГ г. суду не представлено.
Каких-либо объективных данных, отраженных в имеющейся медицинской документации, подтверждающих, что на момент совершения сделки дарения Б.Е.И. не понимала значения совершаемых ею действий и не могла ими руководить, не имеется.
Указанные обстоятельства не опровергаются показаниями допрошенных в судебном заседании в качестве свидетелей врача-психиатра Б. и врача-невролога Ш., выводами судебной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, подтверждаются показаниями свидетелей Т.И.И., Б.Д.Н.К.Н.В., М.Е.П., Б.Н.А., З.Е.П., Ф.М.Е.
Так, допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля Б. - психиатр-невролог ОГБУЗ ФИО7 показала, что знала умершую, как пациентку. Несколько раз выезжала к ней на дом, осматривала как невролог и как психиатр примерно в ДД.ММ.ГГГГ С запросом на ее осмотр обратился сын, поскольку нужна была справка в нотариальную контору от психиатра. Справка выдавалась по поводу того, как Б.Е.И. ориентирована в месте, времени, личности, насколько сохранен интеллект, есть ли психопродукция и может ли она отдавать отчет своим действиям по психическому состоянию. По прошествии какого-то времени Б.Е.И. была осмотрена ею (свидетелем) как неврологом. Б.Е.И. ходила по дому, сидела, у нее был легкий парез, слабость в руке, ноге, она не была обездвижена, психологически она была адекватна, пояснила какой она (свидетель) врач, сказала, что ее (свидетеля) знает. Также она осматривала Б.Е.И. ДД.ММ.ГГГГ, как невролог, наблюдалось улучшение состояния, головокружения уменьшились, психологические вестибулярные расстройства беспокоят меньше. На момент осмотра в ДД.ММ.ГГГГ г. Б.Е.И. понятно все излагала, была спокойная и адекватная, доброжелательно шутила, сомнений в адекватности не вызывала (том 1 л.д. 167 оборот-172).
Свидетель Ш. - врач-невролог ОГБУЗ ФИО7 суду показала, что осматривала Б.Е.И. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ на дому. Она жаловалась на головную боль, головокружения, неустойчивость при ходьбе. В позе Ромберга пошатывалась, координаторные пробы с интенцией, чувствительных нарушений, видимых парезов нет, с черепно-мозговыми нервами все нормально. Если бы у пациентки были нарушения памяти, концентрации внимания, она бы это зафиксировала. Если бы были такие жалобы, то рекомендовала бы консультацию психиатра (том 1 л.л. 190, 191).
Допрошенный в качестве свидетеля фельдшер «Скорой помощи» Ф.М.Е. показал, что приезжал к Б.Е.И. по вызовам в ДД.ММ.ГГГГ г. С ней находились и сын и дочь. Она была то возбужденной, то пассивной, страдала сердечнососудистыми заболеваниями, были нарушения ритма, начались проблемы с кожными покровами, были инфицированные раны, прогрессировала ишемия, были энцефалопатия, гипертоническая болезнь, астено-невротическое состояние, возможно на фоне энцефалопатии, гипертонии, кризовых течений, или, возможно транзиторных ишемических атак. Б.Е.И. получала необходимые лекарственные препараты. Жалоб от родственников о том, что она кого-то не узнавала, была агрессивной, имела странности в поведении, не поступало. В его (свидетеля) присутствии она не передвигалась (том 1 л.д. 188 оборот-190).
Допрошенная в качестве свидетеля Т.И.И. показала, что Б.Е.И. была соседкой ее (свидетеля) матери. Они жили по соседству, огороды смежные. Свидетель работала старшим специалистом в МФЦ и видела, как туда приходила Б.Е.И. Передвигалась она самостоятельно с палочкой или ходунками, ее поддерживал ФИО3 Б.Е.И. приходила к специалисту Росреестра. Визуально ее психическое состояние сомнений не вызывало. Волоком ее не тащили, она шла самостоятельно. В какое время это было она (свидетель) не помнит. ФИО1 приезжала к Б.Е.И., какое-то время жила с ней вместе. Но период времени, когда это было, назвать не может. Года 2-3 до смерти Б.Е.И. лежала дома, на улицу не выходила. Год назад летом она слышала, как Б.Е.И. кричала «мама» (том 1 л.д. 172 оборот -174 оборот).
Свидетель Б.Д.Н. - сын ответчика ФИО3 показал, что Б.Е.И. приходится ему бабушкой. ДД.ММ.ГГГГ. он возил ее в МФЦ. Она нормально себя чувствовала, передвигалась самостоятельно с клюшкой. Речь ее была связной, он с ней разговаривал, она понимала куда едет и зачем, разговаривала об этом. Говорила ему: «Чтобы мне успокоиться надо дом переписать на сына, так как он всю жизнь ухаживал за домом и землей». ДД.ММ.ГГГГ г. он часто заходил к Б.Е.И. В тот период она даже мылась сама, передвигалась с ходунками, узнавала его. С психической стороны проблем у нее не было. ДД.ММ.ГГГГ г. она уже не вставала, за бабушкой ухаживал отец, готовил еду (том 1 л.д. 174 оборот-177 оборот).
Свидетель К.Н.В. показала, что ее муж приходится двоюродным братом истцу и ответчику. Она была у Б.Е.И. в начале декабря ДД.ММ.ГГГГ г. Выглядела Б.Е.И. нормально, передвигалась с помощью ходунков, ее (свидетеля) узнала. Они разговаривали о детях, внуках, пили чай. Б.Е.И. сказала, что болеет, Коля ей помогает. После ДД.ММ.ГГГГ. она (свидетель) Б.Е.И не видела, но ей известно, что постоянно с матерью был сын. Считает, что инсульт никак не отразился на умственной деятельности Барашковой (том 1 л.д. 177 оборот-179 оборот).
Свидетель М.Е.П. (в протоколе судебного заседания ошибочно указано М.Е.П.) - троюродная сестра супруги ответчика показала, что видела Б.Е.И. в июне ДД.ММ.ГГГГ г., когда приходила поздравить ее с Днем рождения. Б.Е.И. ее узнала, ходила с палочкой, речь ее была связной, они разговаривали, Б.Е.И. спрашивала у нее про детей и внуков. При встрече в январе ДД.ММ.ГГГГ.Б.Е.И тоже ее узнала. После ДД.ММ.ГГГГ г. ее самочувствие ухудшилось, она не вставала. ДД.ММ.ГГГГ г. лежала в памперсах. Кажется в ДД.ММ.ГГГГ г., точно не помнит, она давала ФИО1 ходунки (том 1 л.д. 180-182 оборот).
Свидетель Б.Н.А. - супруга ответчика ФИО3 суду показала, что Б.Е.И. видела в течение ДД.ММ.ГГГГ г. В марте ДД.ММ.ГГГГ г. с ней случился какой-то приступ, у нее было небольшое нарушение мозгового кровообращения, инсульта не было, она быстро пришла в себя. С марта по ноябрь ДД.ММ.ГГГГ г. за матерью ухаживала ФИО1, но ФИО3 каждый день заходил к Б.Е.И. После приступа Б.Е.И. ослабла физически, ослабли нога и рука, но она ходила с ходунками, спрашивала клюшку. Она была в разуме, память у нее была хорошей, она всех узнавала. По назначению врача ей давали таблетки, делали уколы. ДД.ММ.ГГГГ гг. она мылась сама, доходила до кабинки, сын усаживал ее туда, а она (свидетель) помогала одеться, затем Б.Е.И. сама доходила до кровати. С Б.Е.И было интересно беседовать, она все помнила, у нее было хорошее логическое мышление, психических отклонений не наблюдалось, речь была связная. Газ в доме был перекрыт, и Б.Е.И пользовалась электрическим чайником, чай делала себе сама. В день оформления договора дарения она сама дошла до машины. Сесть в нее ей помогли. В здание она входила с палочкой, шутила со специалистами, сказала, что они хорошо выглядят, была в разуме. Задолго до этого состоялся разговор, когда Б.Е.И сказала, что дом останется только ответчику. ФИО1 при этом разговоре присутствовала. У Б.Е.И. были головокружения, нарушений памяти не было. Психиатра на дом вызывали по ее просьбе, чтобы оформить дом. У Барашковой был календарь и она ориентировалась в обстановке и во времени (том 1 л.д. 182 оборот-186 оборот).
Свидетель З.Е.П. суду показала, что работает почтальоном. ДД.ММ.ГГГГ г. приносила Б.Е.П. пенсию 17 числа каждого месяца. Б.Е.И сама получала деньги, расписывалась за них, пересчитывала. За деньгами выходила на кухню. Выписывала газету «Красное Приволжье». Из странностей помнит, что Б.Е.И. стала спрашивать у нее отрывной календарь. Б.Е.И всегда ее узнавала, дверь открывала сама. Потом ее состояние становилось все хуже и хуже. Она на диванчике сидела, стала заговариваться, в последнее время перестала ее (свидетеля) узнавать (том 1 л.д. 187-188 оборот).
Свидетель Х.О.И. - дочь истицы ФИО1 показала, что приезжала к Б.Е.И. в марте ДД.ММ.ГГГГ. вслед за матерью, так как бабушку парализовало. Когда она приехала, бабушка лежала, узнала ее (свидетеля) не сразу, а только после того, как показали фотографию. Б.Е.И. почти не разговаривала, у нее было перекошено лицо, речь была непонятной. ДД.ММ.ГГГГ. у бабушки были признаки деменции. Она постоянно говорила об одном и том же, слушать других не хотела, хотя раньше всегда интересовалась ее (свидетеля) делами. В ДД.ММ.ГГГГ г. у Б.Е.И. были странности в поведении. Она искала деньги, которые сама прятала. Это было летом ДД.ММ.ГГГГ г. Передвигаться сама она не могла. Если помочь ей встать, то передвигалась с ходунками. Не узнавала истца, считала, что находится в санатории. В течение ДД.ММ.ГГГГ г. ее физическое состояние улучшилось. В сентябре она могла передвигаться с чужой помощью. На улицу не выходила ДД.ММ.ГГГГ. из-за сильного варикоза. Но одну ее нельзя было оставлять. Плитой она не пользовалась, спички убирали. Чай себе не наливала, так как у нее была нерабочая рука. Могла открыть газ, а огонь не зажечь. В последнее время у нее случались приступы агрессии. Она всегда была грамотной, тактичной, сдержанной, культурной, никогда не применяла нецензурную брань. ДД.ММ.ГГГГ г. ругалась сама с собой, как будто спектакль разыгрывала. Звала мужа, ругала его, обзывала нецензурными словами, вспоминала молодость, звала сестер, ругалась с ними матом, тут же плакала, впадала в истерику. Правнука также не узнавала. Лечением бабушки занималась ФИО1, у нее имелся опыт, так как ранее она ухаживала за своей парализованной тетей (том 1 л.д. 161-165).
Свидетель Т.Н.Л. - подруга истицы ФИО1 в судебном заседании показала, что с истицей встречаются каждый год, когда обе приезжают в <адрес>. До болезни она видела Б.Е.И. летом ДД.ММ.ГГГГ г. Они вместе обедали и много разговаривали. Из разговора она (свидетель) сделала вывод о том, что Б.Е.И. намерена разделить принадлежащее ей имущество поровну сыну и дочери, говорила «Не вздумай переписывать дом на кого-то одного, только детей разругаешь». Затем она (свидетель) видела Б.Е.И. после ее парализации в мае ДД.ММ.ГГГГ г. Б.Е.И ее не узнала. Сама была «чистенькая, обихоженная». За ней ухаживала ФИО1 Она (свидетель) присутствовала во время того, как ФИО1 сажала маму на биотуалет. Ей приходилось Б.Е.И. поднимать и держать на весу. У Б.Е.И про самочувствие она (свидетель) не спрашивала, так как она особо не разговаривала, делала вид, что узнала. В течение всего лета, когда она (свидетель) приходила к ФИО1, Б.Е.И. то сидела, то лежала. Она считала, что находится в санатории, дочь принимала за служанку. Затем физическое состояние здоровья Б.Е.И. улучшилось. Дочь хорошо за ней ухаживала, делала массаж. Сама себя Б.Е.И. не обслуживала, нуждалась в помощи. ФИО1 рассказывала, что Б.Е.И. стала вести себя по отношению к ней агрессивно, выгоняла ее. Когда впоследствии ей (свидетелю) стало известно о договоре дарения, она очень удивилась, как в парализованном состоянии Б.Е.И. смогла это сделать (том 1 л.д. 165 оборот-167).
По ходатайству истца в судебном заседании были повторно допрошены свидетели М.Е.П. (том 2 л.д. 226 оборот-230 оборот), Б.Н.А. (том 2 л.д. 230 оборот-236) и Т.И.И. (том 2 л.д. 263-266), которые дали аналогичные ранее данным показания.
Доводы истца ФИО1 о том, что показания свидетелей М.Е.П., Б.Н.А., Т.И.И. и З.Е.П. противоречат фактическим обстоятельствам дела и представленным ФИО1 письменным доказательствам, не могут быть допущены судом как надлежащие и должны быть отклонены судом, свидетельствуют о несогласии истца с показаниями данных лиц, допрошенных в суде в качестве свидетелей. Между тем оснований не доверять показаниям вышеперечисленных свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний, у суда не имеется. Показания указанных свидетелей являются последовательными, логичными и согласуются с установленными обстоятельствами по делу.
Проанализировав показания свидетелей Х.О.И. и Т.Н.Л., суд полагает, что из данных свидетельских показаний не следует однозначный вывод о том, что в момент заключения оспариваемой сделки Б.Е.И. не понимала значение своих действий и не могла руководить ими. Также оба свидетеля указывали на то, что в течение ДД.ММ.ГГГГ г. состояние Б.Е.И. улучшилось, поскольку ФИО1 хорошо за ней ухаживала, делала массаж и в сентябре ДД.ММ.ГГГГ г. Б.Е.И. могла передвигаться с посторонней помощью. Кроме того, данные показания не согласуются с содержанием медицинских документов, собранных в ходе судебного разбирательства в качестве доказательств по делу.
Напротив показания свидетелей Б., Ш., Т.И.И., Б.Д.Н., К.Н.В., М.Е.П., Б.Н.А., З.Е.П., Ф.М.Е. об отсутствии у Б.Е.И. на дату заключения оспариваемой сделки и в последующий период - сразу после ее заключения, каких-либо явных признаков психического расстройства, существенного снижения памяти, интеллекта и воли, являются, по мнению суда, более достоверными и объективными доказательствами, подтверждающими физическое и психическое состояние Б.Е.И.
Фотографии, представленные истицей ФИО1, которые она сделала во время болезни матери, подтверждают, что у Б.Е.И. действительно имелись проблемы со здоровьем, а ФИО1 заботилась и ухаживала в этот период за матерью, старалась облегчить ее состояние, приобретала различное оборудование. Указанные обстоятельства не оспаривались ответчиком в ходе судебного разбирательства. Вместе с тем данные фотографии не являются доказательством того, что в момент совершения оспариваемой сделки Б.Е.И. не была способна понимать значение своих действий или руководить ими.
Также не оспаривал ответчик и тот факт, что ФИО1 ухаживала за Б.Е.И. в период времени с марта по ноябрь ДД.ММ.ГГГГ г. Именно этот временной промежуток времени является юридически значимым для рассмотрения настоящего дела.
То обстоятельство, что ФИО3 после совершения сделки дарения спорного имущества не переоформил лицевой счет по начислению коммунальных платежей на себя, о недействительности договора дарения не свидетельствует.
Как следует из разъяснений, приведенных в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ).
Определением Красносельского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена судебная посмертная комплексная медико-психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Костромская областная психиатрическая больница» (том 1 л.д. 194, 195).
Согласно заключению комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № Б.Е.И. в момент совершения договора дарения ДД.ММ.ГГГГ обнаруживала признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности <данные изъяты> Указано, что в эмоционально-волевом и интеллектуально-мнестическом плане она была сохранна, не обнаруживала расстройств глубокого, психотического уровня, ее критические способности не были нарушены, ее психическое состояние на тот период времени по большей части определялось неврологической симптоматикой. Это нашло свое отражение в показаниях большинства свидетелей по делу (ответ на вопрос №, 2). Выявленные особенности психики у Б.Е.И. на период составления договора дарения ДД.ММ.ГГГГ не достигали выраженного уровня (уровня психоза либо деменции). Большинство свидетелей (Б., Т.И.И., Б.Д.Н., К.Н.В., М.Е.П., Б.Н.А., З.Е.П., Ф.Н.Е., Ш.) указывают, что на интересующий суд период времени - период совершения договора дарения она была ориентирована, контактна, спокойна и упорядочена в поведении, эмоционально адекватна, коммуникабельна, критична, что нашло свое отражение в медицинской документации при осмотре психиатром Б. и неврологом Ш., отмечающими проявления неврологической симптоматики, легких церебрастенических, вестибуло-атактических расстройств. Психиатр Б. отмечала отсутствие расстройств глубокого психотического уровня, ориентировку, сохранность когнитивных функций. На момент совершения договора дарения ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.И. могла понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на вопрос № 3, 4).
Ответ психолога: на дату совершения договора дарения ДД.ММ.ГГГГ у Б.Е.И. не имелось индивидуально-психологических особенностей (в том числе возрастных, обусловленных соматическими или психическими заболеваниями), способствовавших ее повышенной внушаемости, подчиненности, подверженности чужому влиянию и существенно снижавших ее способность самостоятельно оценивать значение и последствия своих действий (ответ на вопрос №). У Б.Е.И. в день совершения договора дарения ДД.ММ.ГГГГ не обнаружено какого-либо эмоционального состояния, которое существенно влияло на ее смысловое восприятие и оценку ею существа и последствий договора дарения спорного жилого дома и земельного участка (ответ на вопрос № 5) (том 1 л.д. 211-220).
Вместе с тем, ввиду имеющихся сомнений в правильности проведенного исследования, в оформлении экспертного заключения, в связи с отсутствием в комиссии экспертов специалиста в области неврологии, судом определением от ДД.ММ.ГГГГ была назначена повторная судебная посмертная комплексная медико-психолого-психиатрическая экспертиза (с привлечением специалиста в области неврологии), проведение которой поручено Федеральному государственному бюджетному учреждению «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени ФИО8» Министерства здравоохранения Российской Федерации (том 2 л.д. 147-149).
На основании письма вышеуказанного экспертного учреждения от ДД.ММ.ГГГГ о том, что медико-психолого-психиатрические экспертизы, а также с привлечением специалиста в области неврологии Центр ФИО8 не проводит (том 2 л.д. 160), определением суда от ДД.ММ.ГГГГ, с учетом определения судьи Красносельского районного суда об исправлении описки от ДД.ММ.ГГГГ, назначена повторная судебная посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено Государственному бюджетному учреждению здравоохранения города Москвы «Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева Департамента здравоохранения города Москвы» (далее ГБУЗ «ПКБ № 1 им. Н.А. Алексеева ДЗМ» (том 2 л.д. 169-171).
По заключению комиссии экспертов указанной экспертной организации от ДД.ММ.ГГГГ №, в юридически значимый период Б.Е.И. страдала психическим расстройством в форме расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (шифр <данные изъяты> (ответ на вопрос №). Об этом свидетельствуют данные из материалов гражданского дела и представленной медицинской документации о наличии у подэкспертной в течение длительного времени сосудистой патологии (<данные изъяты> (ответ на вопрос № 1). В представленных материалах гражданского дела и медицинской документации не содержится сведений о наличии у Б.Е.И. в период, близкий к юридически значимому, признаков нарушенного сознания, психотической симптоматики (бреда, галлюцинаций), выраженных расстройств памяти, мышления, интеллекта, эмоционально-волевой сферы, а также заболеваний, которые могли оказать существенное влияние на смысловой восприятие и оценку ею существа и последствий заключения договора дарения, она была ориентирована, ее интеллект соответствовал возрасту и полученному образованию, поэтому Б.Е.И. могла понимать значение своих действий и руководить ими при совершении договора дарения ДД.ММ.ГГГГ (ответ на часть вопросов № 3 и 5, вопрос № 4).
Ответы на вопросы, относящиеся к компетенции психолога. В ходе психологического анализа материлов гражданского дела и, представленной медицинской документации, не обнаружено каких-либо сведений о выраженных нарушениях интеллектуальной функции, негативных изменениях индивидуально-психологических особенностей, в том числе повышенной внушаемости, подчиняемости, подверженности чужому влиянию, обусловленных возрастными особенностями, а также изменений эмоционального состояния Б.Е.И., которые могли оказать существенное влияние на смысловое восприятие и оценку ею существа сделки, ее способность самостоятельно оценивать значение своих действий и руководить ими при заключении договора дарения, принадлежавших ей земельного участка и жилого дома ДД.ММ.ГГГГ. В юридически значимый период совершения договора дарения ДД.ММ.ГГГГ интеллектуальные способности Б.Е.И. соответствовали возрасту и образованию, критические способности были сохранены (ответ на часть вопроса № 3, часть вопроса № 5) (том 2 л.д. 189-201).
Анализируя вышеуказанные заключения экспертов, суд полагает, что более полным и обоснованным является заключение экспертов ГБУЗ «ПКБ № 1 им. Н.А. Алексеева ДЗМ», как основанное на более полном исследовании медицинской документации и материалов дела, и полагает, что именно указанное заключение должно быть положено в основу решения. Каких-либо доказательств, опровергающих выводы экспертов, суду истцом не представлено. У суда не имеется оснований ставить под сомнение выводы экспертов, изложенные в указанном экспертном заключении, поскольку повторная экспертиза проведена с соблюдением установленного процессуального порядка лицами, обладающими специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов. Экспертному исследованию был подвергнут необходимый и достаточный материал, методы, использованные при экспертном исследовании, и сделанные на основе исследования выводы обоснованы. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 УК РФ. Экспертное заключение соответствует требованиям статьи 25 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».
При установленных обстоятельствах, руководствуясь выше приведенными нормами права, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что вопреки требованиям ст. 56 ГПК РФ истцом не представлены достоверные и допустимые доказательства того, что в момент заключения оспариваемого договора дарения Б.Е.И. не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, а наличие у Б.Е.И. заболеваний в силу возраста, не являются основанием для признания сделки недействительной.
Таким образом, исковые требования ФИО1 о признании договора дарения жилого дома и земельного участка недействительным по ст. 177 ГК РФ, а соответственно и требования о погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество, включении недвижимого имущества в наследственную массу, признании за ней (ФИО1) и ФИО3 права собственности в порядке наследования по 1/2 доле за каждым на спорное недвижимое имущество - удовлетворению не подлежат.
Кроме того, истец в качестве оснований заявленных требований о признании договора дарения недействительным ссылался на наличие у ответчика встречных обязательств и на несоответствие заключенного договора признакам договора дарения, указывая на то, что в ходе рассмотрения дела ответчик ФИО3 давал пояснения относительно того, что фактически возмездно приобрел спорные объекты недвижимости, поскольку вкладывал свои личные денежные средства в значительных суммах
Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.
Основным признаком такой сделки является безвозмездность. По договору дарения не допускаются встречная передача вещи, встречное предоставление права или наличие встречного обязательства (п. 1 ст. 572 ГК РФ).
Согласно п. 1 ст. 328 ГК РФ встречным признается исполнение обязательства одной из сторон, которое в соответствии с договором, обусловлено исполнением обязательств другой стороной.
На основании п. 2 ст. 423 ГК РФ безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления.
Признак безвозмездности договора дарения означает, что даритель не получает никакого встречного предоставления со стороны одаряемого и не рассчитывает на это.
Безвозмездность передачи имущества является одним, но не единственным признаком договора дарения. Обязательным квалифицирующим признаком договора дарения является вытекающее из соглашения сторон очевидное намерение дарителя передать имущество в качестве дара.
В силу п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.
В пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.
Между тем доказательств, подтверждающих возмездный характер сделки договора дарения, стороной истца не представлено. Из содержания договора дарения такой вывод не следует. Напротив, из договора, заключенного между Б.Е.И. и ФИО3, прослеживается очевидное намерение дарителя передать имущество одаряемому в качестве дара.
Как усматривается из пояснений сторон в ходе судебного заседания, реконструкция спорного жилого дома началась еще при жизни Б.Е.И. и производилась, в том числе и на ее денежные средства. То обстоятельство, что ФИО3 вкладывал в ремонт принадлежащего матери жилого дома свои деньги, не свидетельствует о возмездном характере договора дарения. В ходе рассмотрения дела не установлено, что договор дарения был заключен с целью достижения иных правовых последствий, для того чтобы прикрыть иную волю участников сделки.
Ответчиком ФИО3 заявлено о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным исковым требованиям.
В силу п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2 ст. 181 ГК РФ).
Из разъяснений, данных в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», видно, что наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.
Также из постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» следует, что, если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ) (п. 1).
Таким образом, для правильного применения срока исковой давности необходимо установить, когда соответствующее заинтересованное лицо узнало или должно было узнать о нарушении права.
Как пояснил ответчик ФИО3 в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, между ним и ФИО1 в начале ДД.ММ.ГГГГ состоялся разговор, в присутствии ее дочери <данные изъяты>, в ходе которого ФИО1 просила выделить ей комнату в спорном жилом доме, чтобы она могла там жить, когда приезжает в <адрес>. Из этого разговора он сделал вывод о том, что ФИО1 было известно о сделке. Конкретного разговора о том, что Б.Е.И. подарила ему спорные жилой дом и земельный участок между ним и ФИО1 не было. Об этом разговоре также упоминала допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля супруга ФИО3 - Б.Н.А., указывая при этом, что о данном разговоре ей известно со слов мужа и состоялся он в начале ДД.ММ.ГГГГ
Согласно пояснениям истицы ФИО1, ей стало известно об оспариваемом договоре дарения из выписок из Единого государственного реестра недвижимости на спорные объекты недвижимости, которые по ее (ФИО1) просьбе запросила ее дочь <данные изъяты> Выписки были получены в октябре ДД.ММ.ГГГГ. (Данная информация подтверждается также ответом на запрос суда Филиала федерального государственного бюджетного учреждения «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» по Костромской области от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 111)). До указанного времени о сделке дарения ей не было известно. Ни мать, ни брат ей о сделке не рассказывали, что не оспаривал в ходе рассмотрения дела ответчик ФИО3
При таких обстоятельствах оснований полагать, что ФИО1, не являвшаяся стороной оспоримой сделки, должна была узнать о ее совершении ДД.ММ.ГГГГ г., у суда не имеется.
Как видно из материалов дела истец ФИО1 направила в суд исковое заявление путем почтового отправления ДД.ММ.ГГГГ, что свидетельствует о том, что срок исковой давности ею не пропущен.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
решил:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения жилого дома и земельного участка недействительным, погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество, включении недвижимого имущества в наследственную массу, признании права собственности в порядке наследования - отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Костромской областной суд через Красносельский районный суд Костромской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья Е.И. Бурова
Мотивированное решение суда изготовлено 17 октября 2022 г.
Судья Е.И. Бурова