Дело №2-в5/2023
УИД: 36RS0022-02-2022-000473-55
Строка 2.146
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
08 февраля 2023 года
Новоусманский районный суд Воронежской области в составе:
председательствующей – судьи Беляевой И.О.,
при секретаре Фатеевой И.В.,
с участием истцов ФИО1, ФИО4,
представителя истцов по ордеру – адвоката Сухоруковой И.И.,
ответчика ИП ФИО5 КФХ ФИО6,
представителя ответчика по доверенности – ФИО7,
рассмотрев в открытом судебном заседании в с. Верхняя Хава в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО4, ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО5 крестьянско-фермерского хозяйства ФИО6 о признании недействительным договора аренды земельного участка, взыскании убытков и неосновательного обогащения,
УСТАНОВИЛ:
ФИО4 и ФИО1 обратились в суд с иском к ИП ФИО5 КФХ ФИО6 о признании недействительным договора аренды земельного участка, взыскании убытков и неосновательного обогащения.
В обоснование заявленных требований истцы указали, что в соответствии с постановлением администрации Верхнехавского района Воронежской области от 25.03.2022 года №188 произведена государственная регистрация КФХ «Аннушка», в состав которого вошли: ФИО2 (мать истцов), ФИО3 (отец истцов) и истцы.
ФИО5 КФХ – ФИО2 была признана индивидуальным предпринимателем, осуществляющим деятельность без образования юридического лица и 27.03.2002 года зарегистрирована в данном статусе.
Постановлением администрации Верхнехавского района Воронежской области от 10.05.2000 года №227 КФХ «Аннушка» предоставлен в собственность земельный участок, площадью 134 000 кв.м., с кадастровым номером: №, расположенный по адресу: <адрес>, право собственности на который было зарегистрировано в установленном законом порядке.
ДД.ММ.ГГГГ родители истцов – ФИО2 и ФИО3 погибли, единственным наследником первой очереди является ФИО1, поскольку ФИО4 не захотела принимать наследство.
Поскольку земельный участок продолжал находиться в собственности КФХ «Аннушка», для определения принадлежности долей каждому из оставшихся членов КФХ, истцы обратились в суд, в связи с чем решением Новоусманского районного суда Воронежской области от 16.06.2022 года постановлено признать право собственности ФИО1 на ? долей в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером: №, ФИО4 на ? долю.
После смерти родителей истцов и до осени 2021 года указанный земельный участок никем не обрабатывался и не засевался.
Осенью 2021 года истцы наняли специалиста ФИО9, который подготовил землю под озимую пшеницу, после чего пшеница была на ней посеяна.
В ноябре 2021 года истцы узнали, что 07.04.2014 года между ИП ФИО6 и КФХ «Аннушка» в лице ФИО2 был заключен договор аренды данного земельного участка №1, сроком на 15 лет, с 07.04.2014 года по 06.04.2029 года.
Арендная плата выплачивается ежегодного до 31 декабря текущего года, один раз в год, в размере 50 000 рублей.
Истцы полагают, что данный договор аренды земельного участка является недействительным, поскольку регистрация ФИО2 как индивидуального предпринимателя была прекращена с 01.01.2005 года, в связи с чем с данной даты прекращена и деятельность КФХ «Аннушка», а потому оно не могло быть надлежащей стороной сделки.
После прекращения статуса индивидуального предпринимателя, имущество КФХ стало собственностью его бывших участников, следовательно ФИО2 не обладала необходимой правоспособностью для заключения сделки, поскольку подобное распоряжение она сделала без учета волеизъявления остальных сособственников.
Кроме того, истцы отмечают, что ответчик ФИО6 знал о том, что они в 2021 году засеяли участок озимой пшеницей, однако 20.07.2022 года убрал ее.
Расходы истцов на семена для посева пшеницы составили 196 320 рублей, убытки истцов в связи с незаконным завладением ответчиком урожаем составили 663 300 рублей, что в сумме составляет 859 620 рублей. Данную денежную сумму истцы полагают неосновательным обогащением ответчика.
Также истцы отмечают, что поскольку ФИО6 пользовался земельным участком с 2014 года и с 2016 года не оплачивал арендную плату, за указанный период с него подлежит взысканию арендная плата, размер которой составляет 350 000 рублей.
Поскольку истцы владеют оспариваемым земельным участком в долях, то полагают, что арендная плата, а также доход, полученный от сбора урожая, подлежит взысканию в их пользу пропорционально таким долям, в то время, как убытки, связанные обработкой и посевом, подлежат возмещению в пользу истца ФИО4, поскольку непосредственно она несла эти расходы.
С учетом приведенных обстоятельств, истцы просят суд: признать недействительным договор аренды земельного участка №1 от 07.04.2014 года, заключенный между главой КФХ в качестве ИП ФИО6 и КФХ «Аннушка»; взыскать с ФИО6 в пользу ФИО4 убытки в сумме 196 320 рублей; взыскать с ФИО6 в пользу ФИО4 убытки в сумме 165 750 рублей и в пользу ФИО1 убытки в сумме 497 550 рублей; взыскать с ФИО6 неосновательное обогащение в пользу ФИО4 в сумме 37 500 рублей и в пользу ФИО1 убытки в сумме 112 500 рублей.
В судебном заседании истцы ФИО1, ФИО4, а также их представитель – адвокат Сухорукова И.И. заявленные требования поддержали по основаниям, изложенным в иске и дополнительных пояснениях.
Ответчик – ИП ФИО5 КФХ ФИО6 и его представитель по доверенности ФИО7 в судебном заседании возражали против удовлетворения иска в части требований о признании договора недействительным, полагали, что иск в части взыскания убытков подлежит частичному удовлетворению, с учетом применения последствий пропуска срока исковой давности. Согласно возражений, ответчик полагает, что поскольку соглашение о порядке распоряжения имуществом КФХ «Аннушка» отсутствовало, земельный участок находился в совместной собственности его членов. В соответствии с ч. 3 ст. 253 ГК РФ участник совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом. Подобная сделка может быть признана недействительной только в том случае, если другая сторона сделки знала об отсутствии у лица полномочий на совершение сделки. 07.04.2014 года между ним и КФХ «Аннушка» был заключен договор аренды земельного участка с кадастровым номером: №, который 16.06.2014 года был зарегистрирован в установленном порядке. Арендатор не мог знать об отсутствии правомочий на распоряжение имуществом единолично у ФИО2, поскольку полагался на достоверность актуальной записи о государственной регистрации права собственности КФХ «Аннушка», содержащейся в ЕГРН. Отмечает, что по состоянию на 16.09.2022 года земельный участок также пребывал в собственности КФХ «Аннушка». Кроме того, ответчик указывает на недобросовестное поведение истцов, поскольку они состояли в родственных отношениях с главой КФХ ФИО2 и могли проявить заинтересованность в отношении земельного участка, чего ими сделано не было, более того истцы не интересовались им в течение 7-ми лет с момента открытия наследства. Указание в законе на возможность признания сделки недействительной по мотиву отсутствия согласия остальных членов КФХ на совершение сделки свидетельствует о возможности признания ее недействительной по признаку оспоримости, а не ничтожности, что подразумевает необходимость соблюдения срока исковой давности, предусмотренного ч. 2 ст. 181 ГК РФ, в один год, который ответчик полагает пропущенным, поскольку истцы должны были знать о существовании спорного договора в момент вступления в наследство, открывшегося после смерти ФИО2, то есть в 2016-2017 годах. В отношении сбереженной платы за пользование земельным участком за период с 2016 по 2022 год в размере 350 000 рублей, ответчик полагает возможным признать требование в части 150 000 рублей, с учетом применения правил о сроке исковой давности на основании ч. 1 ст. 196 ГК РФ. В отношении компенсации расходов на подготовку земельного участка к посеву в размере 196 320 рублей ответчик готов признать требование при учете предоставления соответствующих доказательств. В отношении убытков в виде упущенной выгоды в размере 663 300 рублей ответчик полагает данное требование не подлежащим удовлетворению, поскольку оно является производным к основному требованию о признании договора аренды недействительным. В пояснениях, представленных суду в судебном заседании 08.02.2023 года, дополнительно указали, что действия ФИО2 при заключении спорного договора аренды земельного участка полагают недобросовестными, поскольку в тот момент ей были представлены недостоверные сведения о факте регистрации КФХ «Аннушка». Полагают, что в ходе судебного разбирательства не нашел факт подтверждения проведения работ на земельном участке именно ФИО9 Расчет упущенной выгоды полагают недостоверным, поскольку он произведен на основе усредненных показателей.
Представитель третьего лица Новоусманского межмуниципального отдела Управления Росреестра по Воронежской области в судебное заседание не явился, о слушании дела извещен надлежащим образом.
С учетом положений части 3 ст. 167 ГПК РФ, суд полагает возможным рассмотреть настоящее дело в отсутствие неявившихся участников судебного разбирательства.
Выслушав пояснения сторон и их представителей, изучив материалы дела и оценив представленные доказательства по правилам статей 56, 60, 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему выводу.
Как установлено в судебном заседании и следует из материалов дела, на основании постановления администрации Верхнехавского муниципального района Воронежской области от 10.05.2000 года №227 КФХ «Аннушка» предоставлен в собственность земельный участок, площадью 134 000 кв.м., с кадастровым номером: №, расположенный по адресу: <адрес>
В соответствии с положениями постановления администрации Верхнехавского района Воронежской области №188 от 25.03.2002 года произведена государственная регистрация КФХ «Аннушка». ФИО5 КФХ определена ФИО2, членами хозяйства: ФИО3, а также истцы – ФИО1 и ФИО4. ФИО5 КФХ ФИО2 признана предпринимателем без образования юридического лица (л.д. 28).
Факт государственной регистрации КФХ «Аннушка» подтверждается свидетельством №23 от 27.03.2002 года (л.д. 27).
07.05.2003 года в отношении земельного участка с кадастровым номером № зарегистрировано право собственности КФХ «Аннушка» (л.д. 22-25).
01.01.2005 года ФИО2 утратила государственную регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя на основании ст. 3 Федерального закона от 23.06.2003 N 76-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О государственной регистрации юридических лиц" (л.д. 35-36).
07.04.2014 года между ответчиком – ФИО5 КФХ ФИО6 (арендатор) и КФХ «Аннушка» в лице главы хозяйства ФИО2 (арендодатель) заключен договор аренды земельного участка с кадастровым номером № сроком действия 15 лет – с 07.04.2014 года по 06.04.2029 года (л.д. 15-16).
Пунктом 3.1 договора было предусмотрено, что арендная плата выплачивается до 31 декабря текущего года в сумме 50 000 рублей.
В тот же день названный земельный участок передан в пользу арендатора, о чем в материалы дела представлен акт приема – передачи земельного участка (л.д. 17).
16.06.2014 года произведена государственная регистрация договора аренды (л.д. 22-25).
ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 и ФИО3 умерли (л.д. 13, 14).
После смерти ФИО2 и ФИО3 с заявлением о принятии наследства обратилась их дочь - ФИО1, в то время, как вторая дочь – ФИО4 наследство не принимала.
Постановлением об отказе в совершении нотариального действия ФИО1 было отказано в выдаче свидетельств о праве на наследство по закону в связи с отсутствием у нотариуса полномочий на выдачу свидетельств в отношении имущества, принадлежащего КФХ.
Поскольку соглашение о разделе имущества КФХ «Аннушка» между его участниками заключено не было, в отсутствие подобного документа и иных членов хозяйства истцы не могли во внесудебном порядке приобрести права в отношении спорного земельного участка, что явилось основанием для их обращения в суд.
Вступившим в законную силу решением Новоусманского районного суда Воронежской области от 16.06.2022 года, в том числе, постановлено прекратить право собственности КФХ «Аннушка» на земельный участок с кадастровым номером № определены доли участников хозяйства и признано за ФИО1 право собственности на ? доли земельного участка с кадастровым номером: №, за ФИО4 признано право собственности на ? долю того же земельного участка (л.д. 29-32).
Между тем, согласно выписке из ЕГРН от 11.01.2023 года право собственности ФИО1 и ФИО4 в отношении земельного участка с кадастровым номером № до настоящего времени не зарегистрировано, его правообладателем остается КФХ «Аннушка» (л.д. 91-93).
Обсуждая наличие у истцов права на обращение в суд с иском о признании договора аренды земельного участка недействительным, суд исходит из следующего.
В соответствии с ч. 1 ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.
Согласно ст. 301 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.
Из правовой позиции, изложенной в абзацах 1, 3 п. 36 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", следует, что в соответствии со статьей 301 ГК РФ лицо, обратившееся в суд с иском об истребовании своего имущества из чужого незаконного владения, должно доказать свое право собственности на имущество, находящееся во владении ответчика. Доказательством права собственности на недвижимое имущество является выписка из ЕГРП. При отсутствии государственной регистрации право собственности доказывается с помощью любых предусмотренных процессуальным законодательством доказательств, подтверждающих возникновение этого права у истца.
Таким образом, поскольку право собственности истцов в отношении оспариваемого земельного участка подтверждается вступившим в законную силу решением суда, последние имеют право на защиту своих прав в судебном порядке и в отсутствие государственной регистрации права.
Согласно ч. 1 ст. 1 Закона РСФСР от 22.11.1990 N 348-1 "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" (в редакции на момент регистрации КФХ «Аннушка») крестьянское (фермерское) хозяйство является самостоятельным хозяйствующим субъектом с правами юридического лица, представленным отдельным гражданином, семьей или группой лиц, осуществляющим производство, переработку и реализацию сельскохозяйственной продукции на основе использования имущества и находящихся в их пользовании, в том числе в аренде, в пожизненном наследуемом владении или в собственности земельных участков.
В соответствии со ст. 9 Закона РСФСР от 22.11.1990 N 348-1 "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" крестьянское хозяйство регистрируется районным (городским) Советом народных депутатов после выдачи государственного акта на право пожизненно наследуемого владения, собственности на земельный участок или подписания договора на аренду земельного участка. После регистрации крестьянское хозяйство приобретает статус юридического лица: открывает расчетный и другие счета, включая валютный, в учреждении банка, имеет печать, вступает в деловые отношения с другими предприятиями, организациями, учреждениями и гражданами, учитывается в качестве самостоятельного товаропроизводителя советскими, хозяйственными и общественными учреждениями при разработке программ экономического и социального развития региона. Районный (городской) Совет народных депутатов ведет на каждое крестьянское хозяйство регистрационную карточку, сельский (поселковый) Совет вносит его в похозяйственную книгу.
Частями 1 и 2 ст. 15 Закона РСФСР от 22.11.1990 N 348-1 "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" было предусмотрено, что имущество крестьянского хозяйства принадлежит его членам на правах общей долевой собственности. При единогласном решении членов крестьянского хозяйства имущество может находиться в общей совместной собственности. Пользование имуществом крестьянского хозяйства осуществляется его членами по взаимной договоренности. Сделки по распоряжению имуществом осуществляются главой хозяйства либо доверенным лицом. Иной режим пользования и распоряжения имуществом при необходимости устанавливается договором.
В то же время, Гражданским кодексом Российской Федерации было предусмотрено, что глава крестьянского (фермерского) хозяйства, осуществляющего деятельность без образования юридического лица (статья 257), признается предпринимателем с момента государственной регистрации крестьянского (фермерского) хозяйства (ч. 2 ст. 23).
Из положений частей 1 и 2 ст. 257 ГК РФ следовало, что имущество крестьянского (фермерского) хозяйства принадлежит его членам на праве совместной собственности, если законом или договором между ними не установлено иное. В совместной собственности членов крестьянского (фермерского) хозяйства находятся предоставленный в собственность этому хозяйству или приобретенный земельный участок, насаждения, хозяйственные и иные постройки, мелиоративные и другие сооружения, продуктивный и рабочий скот, птица, сельскохозяйственная и иная техника и оборудование, транспортные средства, инвентарь и другое имущество, приобретенное для хозяйства на общие средства его членов.
Позднее, в связи с принятием Федерального закона от 11.06.2003 N 74-ФЗ "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" положениями ч. 3 ст. 6 было предусмотрено, что имущество фермерского хозяйства принадлежит его членам на праве совместной собственности, если соглашением между ними не установлено иное.
Таким образом, поскольку Закон РСФСР N 348-1 "О крестьянском (фермерском) хозяйстве", подразумевающий общую долевую собственность в отношении имущества хозяйства, был принят 22.11.1990 года, а Гражданский кодекс Российской Федерации, определяющий режим совместной собственности в отношении имущества крестьянского (фермерского) хозяйства, был принят 30.11.1994 года, суд приходит к выводу, что на момент создания КФХ «Аннушка» 27.03.2002 года общим правилом режима собственности хозяйства являлась совместная собственность, т.е. правило, установленное Гражданским кодексом Российской Федерации.
Как следует из приведенного регулирования, режим общей совместной собственности в отношении имущества КФХ продолжает действовать при условии отсутствия соглашения участников хозяйства, определяющего иной вид собственности – долевой.
Вместе с тем, согласно ч. 4 ст. 9 Федерального закона от 11.06.2003 N 74-ФЗ "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" при прекращении фермерского хозяйства в связи с выходом из него всех его членов имущество фермерского хозяйства подлежит разделу между членами фермерского хозяйства в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации.
Частью 1 ст. 258 ГК РФ предусмотрено, что при прекращении крестьянского (фермерского) хозяйства в связи с выходом из него всех его членов или по иным основаниям общее имущество подлежит разделу по правилам, предусмотренным статьями 252 и 254 настоящего Кодекса.
В соответствии с ч. 1 ст. 254 ГК РФ раздел общего имущества между участниками совместной собственности, а также выдел доли одного из них могут быть осуществлены после предварительного определения доли каждого из участников в праве на общее имущество.
Основания и порядок раздела общего имущества и выдела из него доли определяются по правилам статьи 252 настоящего Кодекса постольку, поскольку иное для отдельных видов совместной собственности не установлено настоящим Кодексом, другими законами и не вытекает из существа отношений участников совместной собственности (ч. 3 ст. 254 ГК РФ).
Согласно части 5 ст. 244 ГК РФ по соглашению участников совместной собственности, а при недостижении согласия по решению суда на общее имущество может быть установлена долевая собственность этих лиц.
Поскольку родители истцов умерли до заключения соглашения о порядке владения имуществом КФХ или его разделе, в отсутствие подобного документа ФИО1 не могла реализовать свои наследственные права после их смерти, а ФИО4 права участника общей собственности имущества КФХ, что явилось основанием для обращения в суд.
Таким образом, до момента вступления в силу решения суда от 16.06.2022 года, прекратившего право собственности хозяйства и определившего доли его членов в составе имущества КФХ, оспариваемый земельный участок продолжал оставаться общей совместной собственностью членов хозяйства.
В соответствии с положениями ст. 3 Федерального закона от 23.06.2003 N 76-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О государственной регистрации юридических лиц" физические лица, зарегистрированные в качестве индивидуального предпринимателя до вступления в силу настоящего Федерального закона, до 1 января 2005 года были обязаны представить в регистрирующий орган по месту своего жительства ряд документов, после чего производилась их перерегистрация и внесение соответствующих сведений в ЕГРИП.
Поскольку подобных действий ФИО2 сделано не было, ее регистрация в качестве индивидуального предпринимателя была прекращена с 01.01.2005 года.
Вместе с тем, положениями ч. 1 ст. 21 Федерального закона от 11.06.2003 N 74-ФЗ "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" предусмотрено, что фермерское хозяйство прекращается:
1) в случае единогласного решения членов фермерского хозяйства о прекращении фермерского хозяйства;
2) в случае, если не осталось ни одного из членов фермерского хозяйства или их наследников, желающих продолжить деятельность фермерского хозяйства;
3) в случае несостоятельности (банкротства) фермерского хозяйства;
4) в случае создания на базе имущества фермерского хозяйства производственного кооператива или хозяйственного товарищества;
5) на основании решения суда.
Материалы дела не содержат доказательств, указывающих на существование подобных обстоятельств.
Согласно ч. 1 ст. 253 ГК РФ (в редакции на момент заключения договора аренды земельного участка) участники совместной собственности, если иное не предусмотрено соглашением между ними, сообща владеют и пользуются общим имуществом.
Частью второй той же статьи предусмотрено, что распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом.
Каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников. Совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом (ч. 3 ст. 253 ГК РФ).
В соответствии со ст. 606 ГК РФ (в той же редакции) по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование.
Согласно ч. 1 ст. 607 ГК РФ в аренду могут быть переданы земельные участки и другие обособленные природные объекты, предприятия и другие имущественные комплексы, здания, сооружения, оборудование, транспортные средства и другие вещи, которые не теряют своих натуральных свойств в процессе их использования (непотребляемые вещи).
Частями 1 и 2 ст. 609 ГК РФ предусмотрено, что договор аренды на срок более года, а если хотя бы одной из сторон договора является юридическое лицо, независимо от срока, должен быть заключен в письменной форме. Договор аренды недвижимого имущества подлежит государственной регистрации, если иное не установлено законом.
Договор аренды заключается на срок, определенный договором (ч. 1 ст. 610 ГК РФ).
Как следует из содержания ч. 1 ст. 611 ГК РФ, арендодатель обязан предоставить арендатору имущество в состоянии, соответствующем условиям договора аренды и назначению имущества.
Согласно ч. 1 ст. 617 ГК РФ переход права собственности (хозяйственного ведения, оперативного управления, пожизненного наследуемого владения) на сданное в аренду имущество к другому лицу не является основанием для изменения или расторжения договора аренды.
Истцы указывают, что договор аренды земельного участка с кадастровым номером № от 07.04.2014 года, заключенный между КФХ «Аннушка» в лице главы хозяйства ФИО2 и ответчиком, является недействительным, поскольку согласия на заключение подобного договора они не давали, ФИО2 самостоятельно не имела полномочий на его заключение, поскольку с 01.01.2005 года утратила статус индивидуального предпринимателя, как глава КФХ «Аннушка».
Следовательно, поскольку в ходе судебного разбирательства было установлено наличие у имущества хозяйства статуса общей совместной собственности, обстоятельством, подлежащим доказыванию по настоящему делу, в силу положений ч. 3 ст. 253 ГК РФ, является факт того, знал ли ответчик ФИО6 на момент заключения договора аренды земельного участка об отсутствии согласия остальных участников общей совместной собственности на заключение подобного договора.
Возражая против удовлетворения исковых требований в данной части, ответчик ссылается на то, что не знал об отсутствии согласия остальных участников хозяйства.
В обоснование возражений ответчиком представлен ряд доказательств – документов, полученных им при заключении оспариваемой сделки, а именно: свидетельство о государственной регистрации КФХ «Аннушка» в отношении земельного участка с кадастровым номером № от 07.05.2003 года (л.д. 59), свидетельство о постановке ФИО2 на налоговый учет от 20.03.2002 года (л.д. 60), информационное письмо Воронежского областного комитета государственной статистики от 27.03.2002 года о включении КФХ «Аннушка» в состав Единого государственного регистра предприятий и организаций (л.д. 61), выписка из ЕГРН от 24.03.2014 года, согласно которой собственником земельного участка с кадастровым номером № является КФХ «Аннушка» (л.д. 62).Кроме того, свидетель ФИО12 в судебном заседании 19.12.2022 года суду пояснила, что находилась в трудовых отношениях с ответчиком в период времени с октября 2012 по декабрь 2019 года, в должности бухгалтера. В круг ее должностных полномочий, среди прочего, входила подготовка договоров аренды земельных участков. Договор аренды между ответчиком и ФИО2 изготавливала непосредственно она. При заключении договора аренды стороной арендодателя были предоставлены выписка из ЕГРИП, кадастровый план, копия свидетельства о регистрации КФХ, где главой значилась ФИО2 Также свидетель пояснила, что в 2015 и в 2016 году арендную плату за пользование земельным участком получали лично ФИО2 и ее супруг – ФИО3 на основании ведомости, под роспись. В период времени с 2016 года по 2019 года арендная плата не выплачивалась, поскольку за ней никто не обращался.
У суда нет оснований ставить под сомнения показания свидетеля ФИО13, поскольку они последовательны, свидетель предупреждена об уголовной ответственности по ст. ст. 307, 308 УК РФ, заинтересованности в исходе дела не усматривается.
Ответчиком заявлено о применении последствий пропуска истцами срока исковой давности.
В силу ч. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно абз. 1 ч. 2 названной нормы требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.
Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.
Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (статья 167 ГК РФ).
Таким образом, сделка с недвижимым имуществом или требующая нотариального удостоверения и (или) регистрации, совершенная одним из участников совместной собственности и не соответствующая требованиям статьи 8 Федерального закона от 11.06.2003 N 74-ФЗ "О крестьянском (фермерском) хозяйстве", может быть признана недействительной по признаку оспоримости.
В соответствии с ч. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В своих возражениях ответчик указывает, что истцы должны были знать о существовании спорного договора в момент вступления в наследство, открывшегося после смерти ФИО2, то есть в 2016-2017 годах, в связи с чем срок исковой давности ими пропущен.
Истцы в исковом заявлении отмечают, что до осени 2021 года земельный участок с кадастровым номером № не обрабатывался и не засевался, в связи с чем тогда же они наняли специалиста ФИО9, который подготовил землю под озимую пшеницу, после чего земельный участок был засеян.
В ноябре 2021 года стороны узнали о заключении оспариваемого договора аренды земельного участка.
Иных доказательств, указывающих на то, что истцы знали о заключении договора аренды земельного участка не имеется, поскольку в ходе судебного разбирательства было установлено, что с требованием об исполнении обязательств по договору истец ФИО1 обратилась к ответчику 11.02.2022 года (л.д. 69-70), с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство – имущество КФХ ФИО1 обратилась к нотариусу ФИО8 02.03.2022 года.
С настоящим исковым заявлением истцы обратились в суд 24.10.2022 года, о чем свидетельствует штамп на почтовом конверте (л.д. 43), в связи с чем суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности по требованию о признании договора аренды земельного участка недействительным истцами не пропущен.
Оценивая довод представителя ответчика ФИО7 о том, что истец ФИО4 в ходе судебного разбирательства давала противоречивые пояснения относительно ее осведомленности о заключении договора аренды, суд отмечает следующее.
Действительно, в ходе судебного заседания 29.11.2022 года ФИО4 указала, что знала от отца о наличии арендных отношений, но о том, что был заключен договор аренды земельного участка с ФИО6 ей не было известно (л.д. 75-77).
Между тем, материалы дела не позволяют суду определить факт осведомленности ФИО4 о наличии такого договора.
Так в судебном заседании 17.01.2023 года ФИО4 указала, что на протяжении времени, прошедшего с момента смерти родителей, не было обстоятельств, свидетельствующих о наличии действующего договора аренды – участок не обрабатывался, арендная плата не выплачивалась, она узнала о договоре аренды в ноябре 2021 года, а поскольку договор предусматривал обязательство об оплате арендной платы до 31 декабря текущего года, в связи с ее неполучением весной 2022 года ФИО1 обратилась в адрес ответчика с соответствующей претензией.
Арендные отношения предполагают возмездное пользования арендованным имуществом.
Зная о наличии договора аренды, истцы не были бы лишены возможности обратиться к арендатору с требованием об оплате неполученной арендной платы.
Сведений о подобных действиях материалы дела не содержат, и напротив, узнав о наличии договора, истцы заявили соответствующие претензии.
Недобросовестности в действиях истцов, как и противоречий в показаниях ФИО4 судом не усматривается.
Однако, суд находит заслуживающими доводы ФИО6 о том, что помимо представленных ФИО2 документов, оснований сомневаться в действительности сделки у него не было, поскольку такая сделка прошла государственную регистрацию.
Положениями абз. 2 ч. 3 ст. 9 Федерального закона от 21.07.1997 N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" (действующего на момент заключения сделки) предусмотрено, что к компетенции федерального органа в области государственной регистрации при проведении им государственной регистрации прав в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, и органов по государственной регистрации относятся, в том числе, проверка действительности поданных заявителем документов и наличия соответствующих прав у подготовившего документ лица или органа власти.
То есть при осуществлении государственной регистрации договора аренды регистратором была проведена правовая экспертиза представленных документов.
Сведений о том, что регистрация приостанавливалась в связи с наличием противоречий относительно правомочий ФИО2 на заключение сделки, материалы дела не содержат, то есть орган государственной регистрации прав такую сделку признал правомерной.
Относительно довода представителя ответчика ФИО7 о наличии в действиях ФИО2 признаков недобросовестности, суд полагает необходимым указать, что подобные признаки действительно усматриваются, поскольку она, как субъект экономической деятельности, была обязана отслеживать изменения действующего законодательства по вопросу порядка государственной регистрации статуса индивидуального предпринимателя, однако утвердить наличие подобной недобросовестности суд не может, поскольку ФИО2 умерла, а материалы дела не содержат доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО2 знала о наличии у нее обязанности по перерегистрации.
Принимая во внимание изложенное нормативное регулирование и фактические обстоятельства дела, суд приходит к выводу о том, что ФИО2 на момент заключения договора аренды земельного участка с кадастровым номером № от 07.04.2014 года обладала всеми необходимыми полномочиями для его заключения, ответчик ФИО6 на момент заключения сделки не имел сведений о том, что заключение договора производится в отсутствие согласия иных участников совместной собственности.
По иным основаниям договор аренды земельного участка истцами не оспаривается.
Таким образом, судом не усматривается правовых оснований для удовлетворения требований истцов в данной части.
Обсуждая требования истцов о взыскании с ответчика в пользу ФИО4 убытков в размере 196 320 рублей в виде затрат на производство сельскохозяйственных работ по подготовке земельного участка, посеву и обработке насаждений, а также требования о взыскании убытков в пользу ФИО4 в размере 165 750 рублей и в пользу ФИО1 убытков в размере 497 550 рублей в виде денежных средств, полученных ответчиков в связи с уборкой урожая, суд принимает во внимание следующее.
Согласно искового заявления и просительной части искового заявления, истцы полагают данные требования как убытки, однако суд с подобной квалификацией не соглашается и полагает верным определить, что денежные средства в размере 196 320 рублей, уплаченные ФИО4 за совершение сельскохозяйственных работ, являются для нее убытками, а денежные средства в размере 663 300 рублей, являются для ответчика неосновательным обогащением.
В соответствии с ч. 1 ст. 62 ЗК РФ убытки, причиненные нарушением прав собственников земельных участков, землепользователей, землевладельцев и арендаторов земельных участков, подлежат возмещению в полном объеме, в том числе упущенная выгода, в порядке, предусмотренном гражданским законодательством.
На основании ч. 1 ст. 218 ГК РФ право собственности на плоды, продукцию, доходы, полученные в результате использования имущества, приобретается по основаниям, предусмотренным статьей 136 данного Кодекса.
В соответствии со ст. 136 ГК РФ плоды, продукция, доходы, полученные в результате использования вещи, независимо от того, кто использует такую вещь, принадлежат собственнику вещи, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, договором или не вытекает из существа отношений.
Названной норме корреспондирует правило п. 1 ч. 2 ст. 40 ЗК РФ, согласно которому собственник земельного участка имеет право собственности на посевы и посадки сельскохозяйственных культур, полученную сельскохозяйственную продукцию и доходы от ее реализации, за исключением случаев, если он передает земельный участок в аренду.
В силу ст. 606 ГК РФ плоды, продукция и доходы, полученные арендатором в результате использования арендованного имущества в соответствии с договором, являются его собственностью.
Согласно пунктам 1 и 7 ч. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают как из договоров и иных сделок, так и вследствие неосновательного обогащения. В последнем случае обязательство имеет внедоговорный характер.
Статья 1102 ГК РФ предусматривает, что лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 настоящего Кодекса.
В предмет доказывания по спору о взыскании неосновательного обогащения входит установление следующих обстоятельств: факт неосновательного сбережения имущества (денежных средств) ответчиком за счет истца; отсутствие правовых оснований для получения имущества (денежных средств) ответчиком; размер неосновательного обогащения. Удовлетворение иска возможно только при доказанности истцом (потерпевшим) совокупности указанных обстоятельств.
В судебном заседании установлено и следует из пояснений ответчика, что после смерти ФИО2 и ФИО3 в 2016 году на протяжении 5-ти лет земельный участок им в целях сельскохозяйственного производства не использовался, поскольку почва на нем была болотистой, что исключало возможность производства сельскохозяйственных работ.
В 2021 году, в связи с засухой, ФИО6 решил воспользоваться арендованной землей, а приехав на него, обнаружил, что земельный участок засеян, как он узнал позднее – ФИО9
Вместе с тем, с 2020 года истцы решили продолжить выращивание сельскохозяйственной продукции на оспариваемом земельном участке.
В 2021 году между ними им ИП ФИО5 КФХ ФИО9 было заключено устное соглашение, по которому последний, за вознаграждение, осуществит подготовку земельного участка к посевным работам, сев озимой пшеницы, внесение удобрений и произведет работы по борьбе с сорняками.
Работы по подготовке земельного участка и севу ФИО9 были произведены в период осенних полевых работ 2021 года.
Исходя из специфики сельскохозяйственного производства, для получения урожая пшеницы необходимо сезонное осуществление комплекса агротехнических мероприятий и учет агрономических сроков осуществления отдельных сельскохозяйственных работ.
Таким образом, в результате осуществления работ ФИО9 по подготовке почвы к севу озимой пшеницы и непосредственному севу, истцы фактически начали технологический цикл выращивания озимой пшеницы в целях получения конечного результата - урожая пшеницы.
При этом, основным критерием по спорам о принадлежности урожая и/или его стоимости в судебной практике является правомерность владения землепользователем земельным участком (наличие у него титула владения) на момент осуществления сельскохозяйственных работ и сева культур (постановление ФАС СКО от 19 октября 2015 г. по делу N А32-39887/2014 и др.).
При обсуждении данных обстоятельств, суд полагает, что истцы правом на производство работ осенью 2021 года обладали, поскольку земельный участок на тот момент ответчиком не обрабатывался, о наличии договора аренды земельного участка не знали и он никаких действий по установлению препятствий истцам в использовании земельного участка не предпринимал, то есть фактически устранился от осуществления правомочий арендатора в соответствии с договором аренды, в то время, как истцы продолжали оставаться участниками совместной собственности.
Из материалов дела также следует, что 11.02.2022 года, то есть уже после производства работ по посеву озимой пшеницы, истец ФИО1 обратилась к ответчику с требованием об исполнении обязательства по уплате арендной платы за пользование земельным участком с кадастровым номером: № (л.д. 69-70).
В ответ на требование ответчик попросил ФИО1 подтвердить право собственности в отношении земельного участка (л.д. 71), чего на тот момент она не могла сделать, поскольку правоустанавливающего документа на земельный участок не имела вплоть до вынесения вышеприведенного решения Новоусманским районным судом Воронежской области.
04.06.2022 года ответчиком направлено требование в адрес ИП ФИО5 КФХ ФИО9 об освобождении земельного участка с кадастровым номером: № с предложением нескольких вариантов урегулирования спорной ситуации, которое в тот же день ФИО9 было получено (л.д. 72-73).
Ответа на требование от истцов или ФИО9 не поступило.
20.07.2022 года ответчик пригнал на земельный участок с кадастровым номером: № сельскохозяйственную технику и убрал произрастающий на нем урожай пшеницы.
Обстоятельства сбора ответчиком урожая пшеницы с земельного участка с кадастровым номером: № подтверждаются постановлением старшего УУП ОУУП и ПДН ОМВД России по Верхнехавскому району об отказе в возбуждении уголовного дела от 22.07.2022 года по факту обращения ФИО4 (л.д. 20-21) и в ходе судебного разбирательства ответчиком не оспаривались.
Таким образом истцы указывают, что в связи с уборкой ответчиком засеянного ими урожая пшеницы, на стороне ИП ФИО5 КФХ ФИО6 имеет место неосновательное обогащение в виде стоимости такого урожая.
Из показаний свидетеля ФИО9 следует, что он является фермером, осуществляющим деятельность по растениеводству. В его пользовании находится земельный участок площадью 100 га, в середине которого находится спорный земельный участок, принадлежащий истцам. Данный земельный участок длительный период времени не обрабатывался. В 2021 году к нему обратилась ФИО4 с предложением использовать данный земельный участок для сельскохозяйственного производства. При обсуждении условий соглашения истцы ему указали, что документов на спорный земельный участок не имели, поскольку они на тот момент находились на стадии оформления, в связи с чем предложили ему разрешить вопрос о плате за пользование земельным участком после получения документов. Расходы по производству работ свидетелем обязывалась уплатить ФИО4 После этого свидетель произвел подготовительные работы – дискование, опрыскивание, культивацию, внесение удобрений, затем засеял земельный участок. Данные работы производились им с 01 по 10 сентября 2021 г. Начиная с апреля по июнь 2022 года свидетель совершил удобрение земельного участка, опрыскивание посевов. Стоимость произведенных им работ составила 196 320 рублей, которые ФИО4 отдала ему в конце июня 2022 года, а он ей выдал расписку. За некоторое время до сбора урожая ФИО6 обратился к нему с требованием об освобождении земельного участка, на что свидетель попросил подождать до момента окончания созревания пшеницы. 20 июня 2022 г. ответчик пригнал на поле комбайн «Дон 1500» и начал уборку пшеницы, после чего вывез ее на автомобилях «Камаз». Свидетель не отвечал на претензии и требования ФИО6, поскольку не является хозяином земельного участка. Денежные средства в размере 196 320 рублей, принятые им от ФИО4 в счет оплаты сельскохозяйственных работ, рассчитал исходя из общих затрат, понесенных им в связи с обработкой земельного участка площадью 100 гектар.
Доводы представителя ответчика ФИО7 о том, что свидетелем не был подтвержден факт производства работ на спорном земельном участке, суд находит не основанными на материалах дела, поскольку в материалах дела имеется претензия ИП ФИО5 КФХ ФИО6 к ИП ФИО5 КФХ ФИО9 об освобождении земельного участка (л.д. 72-73), а в совокупности с иными доказательствами показания свидетеля указывают на определяющее обстоятельство – факт того, что ответчик в период 2021-2022 года деятельности по подготовке земельного участка к посеву, сев, сопутствующие работы, не осуществлял.
При расчете размера неосновательного обогащения, полученного ответчиком в результате сбора урожая, истцы ссылаются на сведения территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Воронежской области, согласно которым урожайность зерновых культур на территории Воронежской области по итогам полевых работ 2021-2022 года составила 43,3 центнера с гектара, а в сельскохозяйственных организациях Верхнехавского района 53,3-58,5 центнеров с гектара (л.д. 104).
Между тем, при производстве расчета исковых требований истцами принимались во внимание усредненные показатели урожайности и стоимости пшеницы, на основании чего размер неосновательного обогащения ответчика оценен ими в размере 663 300 рублей из расчета: 13,4 га (площадь земельного участка с кадастровым номером: №) * 45 ц (усредненный показатель урожайности пшеницы на территории Воронежской области) * 1 100 руб. (усредненная стоимость 1 ц пшеницы в III квартале 2022 года на территории Воронежской области).
Ответ в составе дополнительных возражений возражал против подобного расчета неосновательного обогащения, поскольку полагает его основанным на усредненных показателях.
Между тем, истцами в материалы дела представлена направленная ответчиком в их адрес претензия о возмещении стоимости неосновательного обогащения, в котором ИП ФИО5 КФХ ФИО6 требует с истцов уплаты стоимости урожая, полученного ими в результате возделывания спорного земельного участка в 2020 и 2021 годах, основанного также на усредненных показателях (л.д. 106-109).
Данные обстоятельства позволяют суду определить, что ответчику достоверно неизвестно об урожайности земельного участка и стоимости зерновых культур в указанные периоды.
Контррасчет стоимости полученного в 2022 году урожая ответчиком не представлен.
Таким образом, суд приходит к выводу, что в нарушения положений ст. 56 ГПК РФ, данные обстоятельства ответчиком остались недоказанными, ходатайств об оказании содействия в истребовании доказательств или проведении по делу судебной экспертизы заявлено не было.
С учетом изложенного, суд приходит к выводу о том, что в связи с уборкой ответчиком урожая пшеницы 2022 года, находившегося на земельном участке с кадастровым номером: №, в посеве и возделывании которого он участия не принимал, на стороне последнего возникло неосновательное обогащение в размере 663 300 рублей, которое подлежит взысканию в пользу истцов.
При этом, суд полагает правомерными требования истцов о взыскании неосновательного обогащения в их пользу, несмотря на то, что денежные средства в счет оплаты услуг по подготовке земельного участка к посеву, сев и последующие сопутствующие работы оплачивала ФИО4, поскольку в ходе судебного разбирательства нашли свое подтверждения те обстоятельства, что участок на момент производства работ находился в их совместной собственности, что предполагает наличие единого волеизъявления по вопросам его использования, ФИО1, в свою очередь, заявляла претензии по вопросу оплаты аренды земельного участка.
Ответчиком данные обстоятельства не оспаривались.
Однако, суд не соглашается с позицией ответчика о том, что взыскание стоимости неосновательного обогащения, полученного в результате уборки урожая, является производным требованием по отношению к основному – оспариванию договора аренды земельного участка, поскольку определяющим обстоятельством по данной категории спора является факт наличия права на владение земельным участком, а также факт совершения действий по началу и продолжению агрономического цикла, которые нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.
Между тем, судом не усматривается оснований для взыскания в пользу истца ФИО4 расходов в связи с подготовкой земельного участка к посеву и севом в размере 196 320 рублей.
В подтверждение названной суммы расходов суду представлена расписка ИП ФИО5 КФХ ФИО9, согласно которому он 25.06.2022 года получил от ФИО4 196 320 рублей в счет оплаты сельскохозяйственных работ по озимой пшенице: дискование, культивация, сев пшеницы в период времени с 01.08.2021 года по 10.09.2021 года, внесение удобрений и работы по борьбе с сорняком.
К периоду полевых сельскохозяйственных работ относится весь период времени, необходимый для полного завершения цикла сельскохозяйственных работ: подготовка земель к севу, вспашка, посев сельскохозяйственных культур имеют целью получение конечного результата в виде урожая, которым завершается период сельскохозяйственных работ.
Следовательно, несение расходов в виде подготовки земельного участка к посеву, сев и работы по поддержанию роста урожая является необходимым условием получения прибыли в виде урожая сельскохозяйственной культуры, за счет денежных средств от реализации которого или иного использования собственник урожая возмещает расходы на его производство.
Таким образом, затраты истца ФИО4 в размере 196 320 рублей на подготовку земельного участка к посеву, сев и последующие расходы не образовывают состав убытков, предусмотренный положениями ст. 15 ГК РФ, и возмещению за счет ответчика не подлежат.
Иное привело бы к неосновательному обогащению ФИО4
При разрешении вопроса о взыскании в пользу истцов арендной платы за пользование земельным участком с кадастровым номером: 36:07:6900005:006, суд исходит из следующего.
Основным принципом землепользования в Российской Федерации, в силу положений п. 7 ч. 1 ЗК РФ, является платность использования земли, согласно которому любое использование земли осуществляется за плату, за исключением случаев, установленных федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации.
Согласно ч. 1 ст. 614 ГК РФ арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату). Порядок, условия и сроки внесения арендной платы определяются договором аренды. В случае, когда договором они не определены, считается, что установлены порядок, условия и сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах.
Пунктом 3.1 договора аренды земельного участка от 07.04.2014 года было предусмотрено, что арендная плата выплачивается до 31 декабря текущего года в сумме 50 000 рублей.
В судебном заседании ответчиком не оспаривалось, что после смерти ФИО2 в 2016 году арендная плата им не уплачивалась, поскольку он не знал, кому платить.
Следовательно, за период с 2017 года по 2021 год у ответчика образовалось неосновательное обогащение в виде сбереженных денежных средств, подлежащих уплате арендодателю по договору аренды земельного участка.
В соответствии с ч. 3 ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.
Истцы просят суд о взыскании с ответчика в их пользу неосновательного обогащения в виде сбереженной арендной платы в размере 150 000 рублей. Исковые требования в ходе судебного разбирательства в данной части ими не уточнялись.
Поскольку положениями договора аренды земельного участка предусмотрена уплата арендной платы в срок до 31 декабря текущего года, следовательно исковые требования истцов в данной части обоснованно заявлены из расчета арендной платы за период нахождения земельного участка во владении ответчика в 2019, 2020, 2021 годах, что, с учетом даты обращения истцов в суд 24.10.2022 года и положениями п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", суд находит правомерным.
Поскольку вступившим в законную силу решением суда определены доли истцов в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером: №, с учетом положений статей 244, 247 ГК РФ, суд полагает возможным взыскать с ответчика неосновательное обогащение в пользу истцов пропорционально долям в праве собственности.
Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковое заявление ФИО4, ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО5 крестьянско-фермерского хозяйства ФИО6 о признании недействительным договора аренды земельного участка, взыскании убытков и неосновательного обогащения – удовлетворить частично.
Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО5 крестьянско-фермерского хозяйства ФИО6 (ОГРНИП <***>) в пользу ФИО1 (паспорт №) неосновательное обогащение в размере 610 050 рублей.
Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО5 крестьянско-фермерского хозяйства ФИО6 (ОГРНИП <***>) в пользу ФИО4 (паспорт №) неосновательное обогащение в размере 203 250 рублей.
В удовлетворении остальной части заявленных требований отказать.
Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Воронежского областного суда через Новоусманский районный суд Воронежской области в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.
Судья И.О. Беляева
мотивированное решение суда изготовлено 13 февраля 2023 года.