Апелляционное определение по делу № 22-5260/2023 от 21.09.2023

Судья Трубников Д.В.

22-5260/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Нижний Новгород

21 сентября 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Нижегородского областного суда в составе председательствующего судьи Кузнецова Д.А.,

судей: Шаймердяновой Г.Ш., Потаповой И.А.,

при секретаре судебного заседания Рязановой П.И.,

с участием прокурора второго апелляционного отдела прокуратуры Нижегородской области Винокуровой А.В.,

осужденного ФИО1 и его защитников – адвокатов Полуянова А.М., Ильина А.А., Березиной Ж.Н.,

потерпевшего Б.А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело с апелляционными жалобами и дополнениями осужденного ФИО1 и его защитников - адвокатов Полуянова А.М., Ильина А.А., Березиной Ж.Н., с апелляционным представлением государственного обвинителя Паршиной Л.Ю., на приговор Советского районного суда г.Нижний Новгород Нижегородской области от 27 марта 2023 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, не женатый, несовершеннолетних детей не имеющий, трудоустроенный в должности <данные изъяты> <данные изъяты>, не судимый,

признан виновным и осужден за совершение преступлений, предусмотренных:

- п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ (по эпизоду от 30.09.2019), - к наказанию в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев;

- п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ (по эпизоду от 01.10.2019), - к наказанию в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев;

- ч.3 ст.30 п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ, - к наказанию в виде лишения свободы сроком на 9 лет.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено ФИО1 наказание в виде лишения свободы сроком на 11 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Избранная в отношении ФИО1 мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу, оставлена без изменения.

Срок отбытия наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ время задержания ФИО1 в порядке ст.ст. 91,92 УПК РФ, а также последующего содержания его под стражей с 05.12.2019 по день вступления настоящего приговора в законную силу, зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, с учетом положений ч.3.3 ст.72 УК РФ.

Гражданский иск удовлетворен частично.

Взыскано с ФИО1 Н..А. в пользу Б.А.В. в счет компенсации морального вреда денежные средства в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.

В удовлетворении исковых требований Б.А.В. в остальной части, а именно во взыскании с ФИО1 Н..А. денежных средств в счет возмещения упущенной выгоды, а также в счет компенсации морального вреда в большем размере – отказать.

Судьба вещественных доказательств по делу разрешена.

УСТАНОВИЛА:

постановленным приговором ФИО1 признан виновным и осужден за вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, с применением насилия по эпизоду от 30.09.2019; за вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, с применением насилия по эпизоду от 01.10.2019, а также за покушение на убийство, то есть умышленные действия лица, непосредственно направленные на причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

В суде первой инстанции ФИО1 по каждому из эпизодов инкриминированных преступлений свою вину признал частично. Не оспаривая факта причинения М.В.А. телесных повреждений и последующего предъявления ему требования о передаче денежных средств, указал на отсутствие взаимосвязи между указанными обстоятельствами. Также, не оспаривая своей причастности к причинению телесных повреждений потерпевшему Б.А.В., указал на отсутствие у него умысла на причинение смерти последнему, изложив в ходе допроса по обстоятельствам дела собственную версию рассматриваемых событий.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Ильин А.А., просит постановленный в отношении ФИО1 приговор изменить, как незаконный и необоснованный, не соответствующий фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом.

Обосновывая доводы, указывает на то, что судом вынесен приговор на основании доказательств (допросы потерпевшего М.В.А., заключения судебных экспертиз), которые являются недопустимыми, в связи с нарушениями норм УПК РФ.

Считает, что действия ФИО1 следует переквалифицировать с ч.3 ст.30 и п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ на п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ, с п.»в» ч.2 ст.163 на ч.1 ст.163 УК РФ, по каждому из преступлений и прекратить уголовное преследование в связи с примирением сторон, назначив ФИО1 минимальное наказание по п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ, определенное санкцией указанной статьи уголовного закона.

Дополняя апелляционную жалобу, защита указывает на то, что обосновывая свои выводы по обвинению ФИО1 по п. «в» ч.2 ст.163 УК РФ по обоим преступлениям, суд сослался на недопустимое доказательство, положенное судом в основу приговора в нарушение положений ч.3 ст.166, ч.2 и 5 ст.191 УПК РФ, об исключении которого ходатайствовала защита, а именно на протокол допроса свидетеля М.В.А. от ДД.ММ.ГГГГ, исследованный в ходе судебного следствия, фактически проигнорировал требования уголовно-процессуального законодательства, признал допущенные следствием нарушения и доводы по ним стороны защиты безосновательными, сославшись на не процессуальное постановление следователя об уточнении данных, которым констатирована и исправлена техническая ошибка в дате составления протокола.

Считает также, что суд при рассмотрении дела по существу немотивированно критически отнесся к показаниям М.В.А., данным им в ходе следствия и судебного заседания относительно добровольности выполнения им требований подсудимого по обстоятельствам, имевшим место 30 сентября и 1 октября 2019 года, усмотрев, что «позиция в указанной части сформировалась постфактум, в результате достигнуто примирения с подсудимым», выйдя, при этом, за рамки предъявленного обвинения, что повлияло на объективность выводов, к которым суд пришел в обжалуемом приговоре.

Ссылаясь на позицию ФИО1 в суде, не оспаривавшего фактов применения к потерпевшему насилия и последующего требования передач денежных средств, утверждает, что он не преследовал цели побуждения М.В.А. к выполнению требований о передаче ему денежных средств, а руководствовался целью наказать последнего за противоправное поведение, что, по мнению автора жалобы, подтверждается и существенным разрывом во времени между применением насилия и предъявленными требованиями о передаче денежных средств, в течение которого, как пояснял сам М.В.А., у него неоднократно была возможность спокойно покинуть место преступления, так как свобода его не ограничивалась. В этой связи заключает, что в ходе судебного следствия квалифицирующий признак «с применением насилия» своего подтверждения не нашел, а действия осужденного по этим эпизодам следует квалифицировать по ч.1 ст.163 УК РФ.

По преступлению в отношении потерпевшего Б.А.В., анализируя его показания, считает, что суд первой инстанции не дал требуемой оценки и не отнесся к ним критически относительно того, что в ходе его избиения свидетель К.В.А. участие в избиении не принимал, находился по другой край дороги от места преступления, как и не дано надлежащей оценки показаниям Б.А.В. на ранних стадиях следствия, в которых он не сообщал, что в момент, когда он находился в багажном отделении автомобиля к нему подошел человек в маске и сказал: «Лежи и не рыпайся, сейчас отвезем в одно место».

Утверждает об отсутствии умысла у ФИО1 на совершение убийства Б.А.В., при наличии которого никаких препятствий довести свой умысел до логического конца у ФИО1 не было. Б.А.В. неоднократно терял сознание, что не мешало ФИО1 причинить смерть путем его удушения или продолжения нанесения ударов битами по жизненно-важным органам в момент нахождения в беспомощном состоянии.

Сторона защиты считает, что действия ФИО1 по преступлению в отношении Б.А.В. должны квалифицироваться по п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ, о чем также свидетельствует приобщенное к материалам дела заключение специалиста от ДД.ММ.ГГГГ №, выводы которого подтверждены и показаниями допрошенного в судебном заседании специалиста К.В.В., надлежащая оценка которым судом также не дана.

Находит, что судом необоснованно было отказано в удовлетворении заявленного по делу ходатайства об исключении из числа доказательств оспариваемых ими экспертиз и назначении судебно-медицинской экспертизы по телесным повреждениям Б.А.В.

Обращает внимание на то, что в момент появления на месте происшествия свидетеля М.Д.А., никаких противоправных действий ни ФИО1, ни неустановленный следствием молодой человек не производили, действия свидетеля М. не пресекали совершаемое преступление, а низкий уровень бензина в баке автомашины, на которой приехал Черагин на место встречи с Б.А.В., свидетельствует об отсутствии у осуждённого умысла на дальнейшее перемещение Б.А.В. в багажнике в то место, где он бы мог довести свой преступный умысел до конца.

Отмечает, что при назначении наказания, суд также необоснованно не учел в качестве смягчающего обстоятельства, противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, о чем, по мнению стороны защиты, свидетельствуют приобщенные к материалам дела судебные решения по гражданскому делу, позволившие суду назначить Черагину наказание, с применением ст.64 УК РФ.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Березина Ж.Н. выражает несогласие с приговором Советского районного суда г.Нижний Новгород от 27 марта 2023 г. в отношении ФИО1, считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, которые повлияли на решение вопроса как о виновности ФИО1, так и на правильность применения норм уголовного закона.

Просит приговор изменить, переквалифицировать действия ФИО1 на ч.1 ст.115, ч.1 ст.163, ч.1 ст.115, ч.1 ст.163, п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ, и с учетом смягчающих обстоятельств по делу определить осужденному минимально возможное наказание.

Дополняя апелляционную жалобу, ссылается на то, что судом первой инстанции допущено нарушение норм уголовно - процессуального и уголовного права при признании ФИО1 виновным в совершении двух преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ.

Считает, что признавая совершение ФИО1 вымогательства с применением насилия, суд первой инстанции не принял во внимание разъяснения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 года N 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве (статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации)».

Подробно анализируя приговор относительно двух эпизодов от 30.09.2019 г. и 01.10.2019 г., утверждает, что суд не установил наличие угроз потерпевшему применения к нему насилия, высказанных до его применения.

Находит, что несоответствие описания преступного деяния и мотивов принятого решения о доказанности вины в мотивировочной части приговора при установленном отсутствии высказывания угроз со стороны ФИО1 перед применением насилия, подкрепляющих высказанные требования, является существенным нарушением требований ст. 8 УПК РФ и ст. 307 УПК РФ.

Отмечает, что в мотивировочной части приговора суд не указал, на основании каких доказательств заключение эксперта было им разделено на два эпизода, какие именно повреждения относятся к 30.09.2019 года, а какие к 01.10.2019 г. Судом в ходе судебного следствия у потерпевшего не выяснялось, какие именно телесные повреждения у него имелись после нанесения ударов 30.09.2019 года, а какие 01.10.2019 г. Следовательно, указанные в описании преступных деяний последствия, являются только предположительными, что прямо противоречит требованиям УПК РФ.

В обоснование доводов относительно 3 эпизода, а именно покушения на убийство Б.А.В., указывает на то, что суд в приговоре основывался на показания самого потерпевшего, однако он не устранил выявленные противоречия в его показаниях, и явное несоответствие его показаний, показаниям допрошенных по делу свидетелей и иным доказательствам.

Считает, что выводы суда первой инстанции о совершении ФИО1 преступления в составе группы лиц, по предварительному сговору не основаны на исследованных доказательствах. Кроме того, показания ФИО1 о том, что он действовал самостоятельно, без участия второго лица не опровергнуты, а все мотивы принятого судом решения о наличии данного квалифицирующего признака являются предположительными.

Автор жалобы отмечает, что вывод суда первой инстанции о том, что ФИО1 действовал с прямым умыслом на убийство, не основан на исследованных доказательствах. Обращает внимание на то, что использование маски, вопреки выводам суда, не свидетельствует о наличии у осужденного умысла на убийство. Кроме того, считает, что является необоснованным вывод суда о том, что подтверждением умысла на убийство является «наличие у подсудимого существенных причин желать смерти потерпевшему» выразившихся в судебных разбирательствах по поводу жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес> <адрес>. По мнению защиты, представленные доказательства стороны защиты подтверждают только факт противоправного поведения потерпевшего в отношении ФИО1, которое судом должно быть принято, как смягчающее по делу обстоятельство.

Считает, что не основаны на исследованных доказательствах и выводы суда первой инстанции о том, что в ходе судебного следствия достоверно установлено, что достичь желаемого результата подсудимому не удалось по независящим от него обстоятельствам, поскольку его преступные действия были своевременно пресечены очевидцами, исключительно, благодаря вмешательству третьих лиц. Однако изложенные обстоятельства самим потерпевшим Б.А.В. свидетельствуют о том, что ФИО1 прекратил свои действия до вмешательства посторонних лиц, при этом каких-либо объективных препятствий для доведения умысла на лишение жизни потерпевшего у него не имелось.

Указывает на то, что отсутствуют какие-либо доказательства намерения у ФИО1 на перемещение потерпевшего в иное место с целью доведения умысла на убийство, указание на это в приговоре является не более чем предположением. При этом отмечает, что, излагая данные предположения в мотивировочной части приговора для обоснования выводов о направленности умысла, суд при этом вышел за рамки предъявленного ФИО1 обвинения, чем нарушил требования ст. 252 УПК РФ.

Кроме того, считает, что суд необоснованно не принял во внимание при разрешении вопроса о квалификации действий ФИО1 по эпизоду с участием потерпевшего Б.А.В. факт того, что в автомашине, на которой приехал ФИО1 на место встречи с Б.А.В., был низкий уровень бензина в баке. Суд попытался обосновать этот факт тем, что машина с момента преступления долгое время не осматривалась, не проверялся сам датчик уровня топлива на исправность, хотя, суд не мог не знать, что сразу же после вызова на место происшествия скорой помощи и сотрудников полиции автомашина была изъята сотрудниками полиции, как вещественное доказательство и доступ к ней сторонних лиц был исключен.

Указанный факт, по мнению защиты, также свидетельствует о том, что у ФИО1 отсутствовал какой-либо умысел на дальнейший вывоз потерпевшего Б.А.В. в багажном отделении автомобиля в место, где он мог бы довести свой преступный умысел на убийство Б.А.В. до конца. При изложенных обстоятельствах, сторона защиты считает, что действия ФИО1 относительно эпизода с участием потерпевшего Б.А.В. должны квалифицироваться по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

Отмечает, что суд первой инстанции постановлением от 17 января 2023 года необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства об исключении в качестве доказательств по уголовному делу судебно- медицинских экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>) и № от ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>) и назначении судебно-медицинской экспертизы по телесным повреждениям Б.А.В..

Считает, что суд вышеуказанным промежуточным решением уже определил виновность ФИО1 в инкриминированном ему преступлении, предусмотренном ч.3 ст.30, ч.2 ст.105 УК РФ, необоснованно отказав в проведении комплексной комиссионной экспертизы по мотиву отсутствия необходимости определения степени тяжести вреда здоровью по данной квалификации, что противоречит требованиям справедливого судебного разбирательства.

Просит приговор Советского районного суда г.Нижний Новгород Нижегородской области от 27.03.2023 года изменить, переквалифицировать действия ФИО1 с п. «в» ч. 2 ст. 163, п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ на ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 115, ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 115 УК РФ (по двум эпизодам в отношении потерпевшего М.В.А.) и прекратить по данным эпизодам уголовное преследование в отношении ФИО1 по основанию, предусмотренному ст. 25 УПК РФ, в связи с примирением сторон, а также переквалифицировать его действия с ч. 3 ст. 30, и п.. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Б.А.В.) и назначить по данному эпизоду минимальный размер наказания.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Полуянов А.М., находит постановленный в отношении ФИО1 приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, а также в связи с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации.

Просит изменить приговор, действия ФИО1 по каждому из эпизодов в отношении М.В.А. переквалифицировать на ч.1 ст.163 УК РФ, ч.1 ст.115 УК РФ и прекратить уголовное преследование в отношении осужденного по основанию, предусмотренному ст.25 УПК РФ, то есть в связи с примирением сторон. По эпизоду в отношении Б.А.В., действия ФИО1 переквалифицировать на п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ, назначив минимальный размер наказания.

Дополняя апелляционную жалобу, приводя собственный анализ доказательств, исследованных судом, включая показания допрошенных по обстоятельствам дела лиц, письменные материалы дела, автор жалобы формулирует собственные выводы относительно фактических обстоятельств уголовного дела, заключая о необоснованности осуждения ФИО1 за инкриминированные преступления.

Оспаривая выводы суда, изложенные в приговоре о виновности осуждённого ФИО1 по каждому из инкриминированных преступлений, считает их надуманными, необоснованными и несоответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Подробно анализируя показания потерпевшего М.В.А., свидетелей П.К.О., Ю.К.О. и П.С.И., по преступлениям, имевшим место 30.09.2019 и 1.10.2019 г. утверждает, что Черагин насилия к потерпевшему не применял и угроз его применения не высказывал. По мнению защиты, мотивом причинения ФИО1 телесных повреждений М.В.А. 30.09.2019 является именно то, что последний распространял наркотические средства, а 1.10.219 является совершение к ранее указанному неправомерных действий со стороны М.В.А. в отношении П.К.О..

Кроме этого обращает внимание на то, что вопреки выводам суда первой инстанции, на момент 9.10.2019 и 25.02.2020 у потерпевшего М.В.А. уже была сформирована собственная позиция о том, каким образом ФИО1 совершил в отношении него преступления. Примирение же между потерпевшим М.В.А. и подсудимым ФИО1, а также заглаживание последним причиненного ущерба путем выплаты денежной компенсации, произошло только 5.03.2020, то есть спустя длительное время дачи М.В.А. в следственном органе вышеуказанных показаний. Считает также, что суд, квалифицируя действия осужденного по п. «в» ч.2 ст.163 УК РФ, вошел в противоречие с собственными выводами относительно высказанных ФИО1 в адрес потерпевшего угроз применения насилия, в связи с чем полагает, что указанный признак преступления подлежит исключению из осуждения ФИО1.

Наряду с этим считает, что по преступлениям в отношении М.В.А. в качестве обстоятельства, смягчающего наказание следует признать противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для совершения преступления.

Кроме этого защита считает, что при составлении старшим следователем Н.А.С. протокола допроса несовершеннолетнего М.В.А. от 9.10.2019, а также в ходе проведения данного следственного действия, были допущены грубые процессуальные нарушения требований чч.1-5 ст.191, ч.5 ст.164 УПК РФ, что является недопустимым, а, следовательно, не имеет юридической силы и не может использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ. При этом стороной защиты в ходе судебного заседания было заявлено ходатайство о признании недопустимым и исключения из перечня доказательств протокола допроса несовершеннолетнего М.В.А. от 09.10.2019 г., вместе с тем суд безосновательно отклонил такое ходатайство.

Отмечает, что указанные нарушения требований УПК РФ повлияли на права, свободы и законные интересы ФИО1, в том числе его право на защиту и на объективное, всесторонне рассмотрение данного уголовного дела в суде, установление истины по делу, а также ограничивает ФИО1 в справедливом, равноправном и состязательном правосудии.

Считает также, что в материалах уголовного дела, а также в ходе судебного разбирательства не было получено доказательств, подтверждающих, что М.В.А. физическая боль была причинена именно 30.09.2019, а телесные повреждения именно 1.10.2019, сам суд потерпевшему каких-либо вопросов по данному поводу не задавал, тем самым выйдя за пределы представленных ему полномочий, подменив орган уголовного преследования, на основании своих домыслов, определил такой порядок, нарушив положения ч.4 ст.7 УПК РФ.

Оспаривая приговор в части осуждения ФИО2 по преступлению в отношении Б.А.В., также находит, что выводы суда, изложенные в приговоре относительно виновности ФИО1 за совершение преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ, также являются надуманными, не соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Обосновывая доводы, указывает на то, что показания потерпевшего Б.А.В. данные им в ходе предварительного, а также судебного следствия, являются непоследовательными, а также существенно противоречат показаниям свидетелей К.В.А., К.Т.Л., М.Д.А., М.С.Н., поэтому к его показаниям следует отнестись критически, так как у Б.А.В. имеется личная неприязнь к ФИО1 из-за судебных тяжб по квартире.

Оспаривая квалификацию преступных действий ФИО1, считает, что в судебном заседании также не нашел своего подтверждения квалифицирующий признак совершения преступления «группой лиц по предварительному сговору». По мнению защиты, выводы суда в указанной части также являются домыслом и сделаны на основе предположений.

Ссылаясь на позицию Черагина на предварительном следствии и в суде, указывает, что осужденный хотел своими действиями лишь повлиять на Б.А.В. для решения вопроса по гражданскому делу, побудить потерпевшего отказаться от иска, хотел его напугать, поэтому и взял с собой биту и надел маску, однако избивать Б.А.В., причиняя телесные повреждения, не планировал, поэтому выводы суда первой инстанции в этой части о наличии у осужденного прямого умысла на убийство Б.А.В., также являются домыслами и сделаны на основе предположений. Защита считает, что при наличии такового никаких препятствий довести свой умысел до конца у Черагина не было.

Наряду с этим автор жалобы подвергает критической оценке и заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, а также показания допрошенного в судебном заседании эксперта Ю.В.Ю., которые, по мнению автора жалобы, носят вероятностный и формальный характер, основаны на субъективном мнении эксперта, допускающем вероятностную ошибку в своих суждениях и необоснованно отказал в назначении комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, приводя доводы, аналогичные изложенным в апелляционных жалобах его защиты, выражает несогласие с приговором суда, считает, что выводы суда, изложенные в приговоре о его виновности, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Просит переквалифицировать его действия с ч.3 ст.30 и п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ на п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ, с п.»в» ч.2 ст.163 на ч.1 ст.163, ч.1 ст.115 УК РФ, по каждому из преступлений и прекратить уголовное преследование в связи с примирением сторон, назначив минимальное наказание по п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ, определенное санкцией указанной статьи уголовного закона.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает, что обжалуемый приговор является незаконным, необоснованным.

Обращает внимание на то, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований п.4,7,8,9 ч.1 ст.220 УПК РФ, а также направлено прокурору с нарушением процессуальных сроков, что противоречит требованиям ч.6 ст.220 УПК РФ. Кроме того, отмечает, что на предварительном следствии было нарушено его право на защиту, так как ознакомление с материалами уголовного дела проходило вне процессуальных сроков, что является нарушением ст.217 УПК РФ и влечет недопустимость протокола ознакомления. Считает, что в тексте обвинительного заключения не индивидуализирована роль каждого из соучастников преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ. Обращает внимание на то, что при возбуждении уголовного дела по двум эпизодам от 30.09.2019 г. и 01.10.2019 г. также были нарушены процессуальные сроки, следовательно, все следственные действия, проведенные в рамках данного уголовного дела, являются незаконными. Утверждает, что описательно-мотивировочная часть приговора полностью скопирована с обвинительного заключения, что является недопустимым.

Приводит собственный анализ показаний потерпевшего М.В.А., а также свидетеля П.К.О., Ю.К.О., П.С.И., на основании которых приходит к выводу о том, что данные показания полностью согласуются между собой, тем самым опровергают вывод суда о недостоверности показаний потерпевшего М.В.А.

Отмечает, что суд нашел сформировавшейся позицию потерпевшего постфактум на фоне примирения с ним (ФИО1), вопреки этому судья относит протокол допроса М.В.А. от ДД.ММ.ГГГГ к доказательствам, на которые ссылается при вынесении приговора, однако и в этом протоколе потерпевший указывает на то, что при требовании денежных средств его не избивали и угроз не высказывали. Отмечает, что само обстоятельство заглаживание вреда потерпевшему должно расцениваться, как попытка нормализовать отношения, возникшие с момента совершения деяния, что по своей сути и было достигнуто.

Обращает внимание на то, что стороны просили переквалифицировать его действия в отношении потерпевшего М.В.А. на ч.1 ст.115 УК РФ, а также в случае, если суд усмотрит состав вымогательства, то на ч.1 ст.163 УК РФ и прекратить уголовное преследование по данным эпизодам на основании ст.25 УПК РФ за примирением сторон. Однако данное ходатайство было оставлено без должного внимания.

Всю совокупность доказательств несостоятельности обвинения (показания свидетелей П.К.О., Ю.К.О., П.С.И., потерпевшего М.В.А.) суд опровергает единственным допросом потерпевшего М.В.А. от ДД.ММ.ГГГГ, других доказательств в подтверждение своей позиции судом не приведено.

Обращает внимание на то, что сам потерпевший не подтвердил показания, данные им в ходе этого допроса, как и сам допрос от ДД.ММ.ГГГГ, поэтому сведения, изложенные в них нельзя рассматривать как допустимое доказательство.

Полагает, что судом, при решении вопроса о его виновности по этим эпизодам преступлений, не приняты во внимание положения постановления Пленума Верховного Суда РФ №56 от 17.12.2015 «О судебной практике по делам о вымогательстве», что привело к неверной квалификации его действий.

Обращает внимание на то, что в приговоре описан результат преступных действий от 30.09.2019 г. и 01.10.2019 г., в доказательственную базу по обоим эпизодам суд закладывает заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому М.В.А. был причинен легкий вред здоровью. Распределяя самостоятельно по датам, когда и какой вред был причинен потерпевшему, судья не основывает свои выводы на показаниях потерпевшего.

Указывает на то, что в ходе судебного следствия поступили сведения о распространении потерпевшим наркотических средств, за что последний был избит 30.09.2019 г., а также о том, что М.В.А. угрожал несовершеннолетней П.К.О., за что был также избит 01.10.2019 г. В стадии судебных прений им (ФИО1) было заявлено ходатайство о том, что данные обстоятельства должны быть признаны смягчающими обстоятельствами в соответствии с положениями п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ, однако суд не рассмотрел данное ходатайство, в приговоре отсутствует мотивировка, по которой судья не признал данные обстоятельства таковыми.

Перейдя к изложению доводов относительно эпизода №3, отмечает, что согласно положениям ч.7 ст.141 УПК РФ анонимное заявление о преступлении, имеющееся в материалах дела, не может служить поводом к возбуждению уголовного дела, в виду этого все следственные действия, проведенные после возбуждения данного уголовного дела, являются незаконными, и не могут быть основой приговора.

Выражает несогласие с выводом суда о том, что у него (ФИО1) и неустановленного лица был умысел на убийство Б.А.В. Отмечает, что в своих показаниях на стадии предварительного следствия и в суде он давал последовательные, непротиворечивые показания касаемо всех обстоятельств дела и мотива, в которых указывал, что умысла на убийство потерпевшего у него не имелось. Считает, что выводы суда в этой части основаны лишь на предположениях, которые противоречат всей совокупности доказательств, что является нарушением презумпции невиновности. Кроме того, указывает на то, что судья вышел за рамки предъявленного обвинения, поскольку в обвинительном заключении нет упоминания о том, что он (ФИО1) планировал довести умысел на убийство в отличном от адреса места нападения, тем самым судом были нарушены положения ст.252 УПК РФ.

Кроме того, в итоговом судебном решении указано на то, что доведению преступного умысла на убийство помешали третьи лица, а именно свидетели М., однако из их показаний следует, что они не видели избиения и прибыли к месту происшествия уже после того, как потерпевший был избит и увидели потерпевшего после того, как убежали двое людей, стоявшие за автомобилем. Считает, что данные показания полностью противоречат выводу суда о том, что свидетели помешали довести умысел на убийство до конца.

Обращает внимание на то, что в судебном заседании стороной защиты было заявлено ходатайство об исключении экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ из перечня допустимых доказательств, которое было разрешено в совещательной комнате вместе с итоговым решением по делу. Выражая несогласие с обоснованием отказа в удовлетворении данного ходатайства, обращает внимание на то, что судебно-медицинский эксперт Ю.В.Ю. не является руководителем государственного судебно-экспертного учреждения, и так как и любой эксперт перед проведением экспертизы должен соблюсти процедуру, установленную УПК РФ. Кроме того, после предупреждения об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, ознакомления с правами и обязанностями, предусмотренными ст.57 УПК РФ, дать об этом подписку на отдельном листе до проведения экспертизы. Помимо оснований, подтверждающих нарушение экспертом Ю-вым порядка проведения судебно-медицинской экспертизы и отсутствие собственных исследований, были допущены нарушения УПК РФ и при даче заключения.

По мнению автора апелляционной жалобы между допросом эксперта Ю.В.Ю., заключениями № и №, заключением комиссии специалистов №, а также допросом специалиста К.В.В. имеются существенные противоречия, касающиеся тяжести вреда здоровью, давности образования повреждений, а также их характера, что существенно влияет на правильность разрешения уголовного дела в суде.

Кроме того, отмечает, что с назначением экспертиз №, №, сторона защиты была ознакомлена только после их проведения. В виду этого, стороны не смогли воспользоваться правами, предусмотренными ст.198 УПК РФ до начала проведения экспертиз.

Считает, что суд при разрешении гражданского иска потерпевшего Б.А.В. допустил нарушения принципа состязательности и равноправия сторон. При определении размера компенсации морального вреда суд принял во внимание характер и степень тяжести вреда, причиненного здоровью Б.А.В., определенный результатами судебно-медицинских экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, однако не учел представленные стороной защиты судебно-медицинские исследования, а также допрос специалиста К.В.В., которые противоречат выводам экспертиз № и №. Указывает на то, что отказав в удовлетворении ходатайства о проведении повторной экспертизы, суд первой инстанции не создал условия для всестороннего и полного исследования доказательств при рассмотрении и разрешении, чем нарушил положения ст.12 ГПК РФ. Обращает внимание на то, что в приговоре суд находит телесные повреждения причиненные потерпевшему Б.А.В. опасными для жизни, но ни одно из доказательств, положенных в основу приговора этого не подтверждает. Указывает, что в приговоре имеется формулировка, из которой следует, что все телесные повреждения, имевшиеся у Б.А.В., причинены именно при избиении ДД.ММ.ГГГГ, однако она не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела и является предположением суда. Автор жалобы считает, что обстоятельств предварительного сговора с неустановленным следствием лицом не имелось и данный факт остался недоказанным.

Обращает внимание, что в протоколе судебного заседания его показания искажены, в виду этого им были поданы замечания на протокол судебного заседания, но они были удовлетворены частично. Просит отменить постановление Советского районного суда г. Нижний Новгород от 28.08.2023 года, которым частично удовлетворены замечания на протокол судебного заседания и вынести новое решение об удовлетворении всех замечаний на протокол судебного заседания.

Отмечает, что в судебных прениях им было заявлено ходатайство о признании в качестве смягчающего обстоятельства в соответствии с п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ – противоправное поведение потерпевшего, однако данное заявление не было рассмотрено судом первой инстанции.

На основании изложенного просит приговор Советского районного суда г.Нижний Новгород Нижегородской области от 27 марта 2023 года изменить, переквалифицировать его действия с ч.3 ст.30, п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ на п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ, с п. «в» ч.2 ст.163 УК РФ (два эпизода) на ч.1 ст.163 УК РФ и ч.1 ст.115 УК РФ, и прекратить уголовное преследование в связи с примирением сторон. По п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ назначить минимальное наказание с учетом положений ст.61, 64 УК РФ.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Л.О. Паршина, приводя и подробно анализируя нормы действующего уголовно-процессуального законодательства, считает, что постановленный в отношении ФИО1 приговор подлежит отмене, в связи тем, что с выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Находит, что при назначении наказания ФИО1 судом не в полной мере учтены сведения, характеризующие его личность, обстоятельства, отягчающие и смягчающие наказание, отношение к содеянному, последствия, наступившие в результате преступных деяний. Таким образом, заключает, что назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 11 лет является чрезмерно мягким.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и его защитники – адвокаты Полуянов А.М., Ильин А.А., Березина Ж.Н., поддержали доводы апелляционных жалоб и дополнений, просили приговор суда изменить, действия ФИО1 по каждому из эпизодов в отношении М.В.А. переквалифицировать на ч.1 ст.163 УК РФ, ч.1 ст.115 УК РФ и прекратить уголовное преследование в отношении осужденного по основанию, предусмотренному ст.25 УПК РФ, то есть в связи с примирением сторон. По эпизоду в отношении Б.А.В., действия ФИО1 переквалифицировать на п. «з» ч.2 ст.112 УК РФ, назначив минимальный размер наказания.

Прокурор Винокурова А.В. и потерпевший Б.А.В., поддержали доводы апелляционного представления о несправедливости и чрезмерной мягкости назначенного осужденному наказания, просили приговор отменить, при новом рассмотрении усилить назначенное ФИО1 наказание, полагали апелляционные жалобы и дополнения осужденного ФИО1 и его защиты оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы принесенных апелляционных жалоб и дополнений, а также доводы апелляционного представления, выслушав участников процесса, Судебная коллегия приходит к следующему.

Проверив в ходе судебного разбирательства материалы уголовного дела по существу выдвинутого против ФИО1 обвинения, с учетом позиции стороны обвинения и стороны защиты, суд в полном соответствии с требованиями закона постановил обвинительный приговор, констатировав доказанным факт совершения ФИО1 двух преступлений, предусмотренных п. «в» ч.2 ст.163 УК РФ и преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ.

Из содержания обжалуемого приговора следует, что объективная и субъективная сторона инкриминированных ФИО1 преступлений, установлены судом первой инстанции на основе тщательного и всестороннего анализа по преступлениям в отношении потерпевшего М.В.А.:

показаний самого потерпевшего М.В.А. на предварительном следствии, где ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, он подробно рассказал об обстоятельствах совершенных 30.09.219 и 1.10.2019 г. против него преступных деяний, полностью изобличая ФИО1 в содеянном.

Согласующимися и взаимодополняющими показаниями свидетелей П.С.И., Ю.К.О. и П.К.О., подтвердившими в своей совокупности факт встреч М.В.А. с ФИО1 и нанесения последним ударов потерпевшему, а также с показаниями самого осужденного, которым факты причинения М.В.А. телесных повреждений как 30.09.2019, так и 01.10.2019, а равно предъявления последнему требований передачи (перевода) денежных средств, в ходе судебного разбирательства, не оспаривались.

Показания указанных лиц также полностью согласуются и с результатами судебно-медицинской экспертизы, засвидетельствовавшей наличие у М.В.А. совокупности телесных повреждений в виде закрытой черепно-мозговой травмы – сотрясения головного мозга, ссадин лица, гематом век обоих глаз, кровоизлияния в соединительные оболочки глаз, ушиба (боль, отек) правой щечной области, и констатировавшей возможность их образования при обстоятельствах, указанных М.В.А., а также со сведениями, изложенными в заявлении М.В.А. от 01.10.2019, зарегистрированном в <данные изъяты> за номером <данные изъяты>, в котором он просит привлечь к уголовной ответственности неизвестное лицо, которое в период времени с <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут 30.09.2019 по <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут 01.10.2019 вымогало у него денежные средства, при этом наносило побои (<данные изъяты>);

По факту нападения на потерпевшего Б.А.В., в результате которого им были получены телесные повреждения, включая представляющие опасность для его жизни, в полной мере подтверждаются согласующимися между собой и взаимно дополняющими друг друга показаниями потерпевшего Б.А.В., из которых следует, что телесные повреждения причинены ему в вечернее время ДД.ММ.ГГГГ у <адрес>, куда он прибыл по заранее достигнутой с неустановленным лицом, представившимся именем Артем, договоренности о демонстрации выставленных им на продажу барабанов (ударной установки); был подвергнут избиению мужчинами, ожидавшими его на месте встречи, скрывавшими при этом свои лица под масками и использовавшими для нанесения ему ударов имевшиеся у них в руках биты; первым же ударом, нанесенным ему битой в область головы он был сбит с ног и дальнейшему избиению был подвергнут, находясь в лежачем положении; в процессе избиения удары битами ему также наносились в область головы, которую он пытался закрывать руками; после нанесения ударов, избивавшими его лицами был помещен в багажное отделение находящегося на месте происшествия автомобиля;

очевидца произошедшего К.Т.Л., показавшей суду, что ДД.ММ.ГГГГ находясь в гостях у своей дочери, выглянув в окно на доносящиеся с улицы крики о помощи, и наблюдая происходящее с третьего этажа, стала очевидцем того, как двое лиц, находившихся в масках, используя биту, подвергли избиению мужчину, кричавшего при этом: «Помогите, убивают», и закрывавшегося от ударов руками, которого после избиения затащили в багажник машины. Также в процессе наблюдения слышала крик прибывшего к дому зятя: «Сейчас я буду стрелять», после чего лица, избивавшие мужчину и находившиеся в тот момент возле машины, разбежались;

свидетелей М.Д.А. и М.С.Н., засвидетельствовавшими тот факт, что к моменту их прибытия к дому <адрес>, на месте происшествия находился припаркованный автомобиль, в непосредственной близости от которого находились двое мужчин в масках, скрывшихся лишь после выраженной демонстрации М.Д.А. намерения применить огнестрельное оружие, а в багажнике автомобиля пребывал находившийся в крови потерпевший Б.А.В.

свидетеля К.В.А., подтвердившего доставление ФИО1 к месту встречи с потерпевшим.

Показания указанных лиц полностью согласуются с результатами проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ о возможности образования имеющихся у потерпевшего повреждений не менее чем от 8-ми травматических воздействий, которыми, исходя из механизма их образования, могли являться удары, а также совокупностью иных тщательно исследованных судом письменных доказательств, засвидетельствовавших факт изъятия на месте происшествия бейсбольной биты, а также автомобиля <данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, с находящимися в его салоне лопатами со следами крови, скотчем и пакетом с этикеткой «шлем-маска»; заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому след пальца руки, изъятый в ходе осмотра обнаруженного на месте происшествия автомобиля «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, оставлен указательным пальцем правой руки ФИО1, заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому обнаруженный на изъятой с места происшествия бейсбольной бите клеточный биологический материал произошел от Б.А.В. и ФИО1 при смешении их биологического материала.

Всем исследованным в судебном заседании доказательствам, имеющим значение для установления обстоятельств, подлежащих в силу ст.73 УПК РФ доказыванию, суд дал надлежащую оценку с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, сопоставил их между собой и указал в приговоре, почему доверяет доказательствам, свидетельствующим о совершении ФИО1 инкриминированных преступлений при изложенных в приговоре обстоятельствах, и отвергает другие, в том числе по результатам проверки выдвинутых версий в защиту осужденного. Проверка и оценка доказательств проведены судом с соблюдением требований ст.ст.17, 87, 88 УПК РФ.

Указанная в приговоре суда совокупность доказательств не содержит взаимоисключающих сведений относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Каких-либо противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 и которым суд не дал бы оценки в приговоре, не имеется.

Все показания допрошенных по обстоятельствам дела лиц, в том числе, допустимость показаний которых оспаривается в апелляционных жалобах и дополнениях, непосредственно исследовались судом, имеющиеся противоречия выяснялись, оценка всем показаниям была дана, в том числе, в совокупности с другими доказательствами по делу.

Позиция осужденного и его защитников, как по делу в целом, так и по отдельным деталям обвинения и обстоятельствам, а также позиция потерпевшего М.В.А. на предварительном следствии и в судебном заседании, доведены до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью и получили объективную оценку в приговоре.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом дана надлежащая оценка характеру действий осужденного, направленности его умысла и квалифицирующим признакам совершенных преступлений.

Все версии осужденного и его защиты, аналогичные изложенным в апелляционных жалобах и в дополнениях к ним, в частности о том: что ФИО1 не преследовал цели побуждения М.В.А. к выполнению требований о передаче ему денежных средств, а имел намерение наказать последнего за противоправное поведение, связанное с продажей наркотиков, и в связи с высказыванием угроз свидетелю П.К.О., о чем, по мнению защиты, свидетельствует существенный разрыв во времени, равно как и тот факт, что в момент предъявления М.В.А. требований передачи денежных средств какого-либо насилия в отношении него ФИО1 не применял, угроз применения такового не высказывал и намерений таких не имел; о добровольности выполнения М.В.А. требований осужденного, при обстоятельствах, имевших место 30.09 и 1.10.2019 г., были тщательно проверены в ходе судебного следствия и обоснованно отвергнуты как несостоятельные с приведением соответствующих мотивов принятого судом решения. С данными выводами суда первой инстанции соглашается и суд апелляционной инстанции.

Так, вопреки утверждениям апеллянтов, посредством анализа показаний потерпевшего М.В.А. на предварительном следствии судом объективно, что 30.09.2019, а затем и 01.10.2019 подсудимый ФИО1 подверг потерпевшего избиению, требовал передачи ему денежных средств, сопровождая свои требования угрозами. Агрессивный настрой ФИО1, обусловленный предшествовавшим избиением, он также воспринимал, как угрозу дальнейшего применения насилия в случае отказа передать ФИО1 требуемую сумму и реально опасался повторного применения ФИО1 силы. Побег же потерпевшего от ФИО1 30.09.2109, а равно согласие на передачу (перечисление) денежных средств как 30.09.2019, так и 1.10.2019, при отсутствии фактической возможности изыскания требуемых ФИО1 сумм, свидетельствует о реальном восприятии М.В.А. высказанной в его адрес угрозы.

Согласно требованиям п.2 ст.307 УПК РФ в приговоре приведены убедительные доводы, по которым суд отверг и утверждения осужденного и его адвокатов о необоснованности осуждения ФИО1 за совершение преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30, пункта «ж» ч.2 части 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, об отсутствии у осуждённого умысла на убийство Б.А.В. и на дальнейшее перемещение в багажнике в то место, где он бы мог довести свой преступный умысел до конца, о чем, по мнению авторов жалоб и дополнений, свидетельствует небольшое количество бензина в автомобиле и свидетельские показания К.В.А.; об отсутствии предварительного сговора на убийство Б.А.В. с неустановленным следствием лицом, а также о наличии в действиях осужденного иных составов преступлений, правомерно признав их несостоятельными, опровергнутые совокупностью собранных по делу доказательств.

Как обоснованно отражено в приговоре о направленности умысла ФИО1 на убийство Б.А.В. и о совершении преступления группой лиц по предварительного сговору, свидетельствуют: совместные и согласованные действия подсудимого с неустановленным следствием лицом, использование при нападении масок и предмета в качестве оружия – биты, локализация и сила ударов с использованием биты в голову потерпевшего, количество ударов, а равно высказывание угрозы после помещения потерпевшего в багажник автомобиля. При этом судом достоверно установлено, что достичь этого желаемого результата подсудимому не удалось по независящим от него обстоятельствам, поскольку его преступные действия были своевременно пресечены очевидцами и незамедлительным оказанием потерпевшему необходимой медицинской помощи. Преступные действия ФИО1 и неустановленного следствием лица, действовавшего совместно и согласованно с подсудимым, были пресечены, исключительно, благодаря вмешательству третьих лиц – свидетелей М..

Вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы суда, изложенные в приговоре, основаны только на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах, и соответствуют им, вследствие чего с утверждениями, приведенными в апелляционных жалобах о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, как и с мнением адвокатов о том, что приговор постановлен исключительно на домыслах и предположениях, а также содержит в себе противоречивые обстоятельства, Судебная коллегия согласиться не может.

Всесторонний анализ собранных по делу доказательств, добытых в установленном законом порядке, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, позволил суду правильно установить фактические обстоятельства дела и квалифицировать действия ФИО1 по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ по двум преступлениям в отношении М.В.А. и по ч.3 ст.30 п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ по преступлению в отношении Б.А.В.

Оснований сомневаться в правильности выводов суда первой инстанции по делу не имеется, поскольку они являются мотивированными, как в части доказанности вины осужденного, так и в части квалификации его действий.

Процессуальных нарушений, не позволивших полно и всесторонне рассмотреть данное уголовное дело в стадии предварительно следствия также не допущено. Обвинительное заключение соответствует требованиям ст.220 УПК РФ, не имеет таких недостатков, которые исключали бы возможность отправления на его основе судопроизводства по делу и постановления в отношении ФИО1 обвинительного приговора. Существенных нарушений уголовно-процессуального закона при возбуждении уголовных дел, также не допущено.

Доводы защиты, аналогичные приведённым в апелляционных жалобах и в дополнениях, о несоблюдении процедуры предупреждения несовершеннолетнего потерпевшего М.В.А. об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ за отказ от дачи показаний и дачу заведомо ложных показаний, о проведении допроса несовершеннолетнего М.В.А. без перерыва с превышением предусмотренного на то ч.1 ст.191 УПК времени (2 часа), а равно о проведении допроса без видео-фиксации, в свете достижения потерпевшим к моменту допроса возраста 17 лет, соблюдения предельных временных рамок проведения данного следственного действия (4 часа) и отсутствия замечаний относительно его хода и результатов, включая правильность занесения полученных сведений в протокол, со стороны участвующих в допросе лиц, являлись предметом исследования суда первой инстанции и получили надлежащую оценку в приговоре.

Тот факт, что данная судом первой инстанции оценка доказательств как допустимых не совпадает с позицией осужденного и его адвокатов, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и основанием к отмене или изменению судебного решения в этой части не является.

Каких-либо данных, позволяющих поставить под сомнение допустимость положенных судом в основу приговора экспертиз как источников доказательств, также не имеется, поскольку они не содержат противоречивых выводов, получены с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, то есть в полном объеме соответствуют требованиям ст.204 УПК РФ.

При этом вопреки утверждениям апелляционных жалоб, представленное стороной защиты заключение специалиста (комплексного судебно-медицинского исследования) от ДД.ММ.ГГГГ №, представляя собой не обеспеченное ответственностью за дачу заведомо ложного заключения мнение по вопросам, требующим специальных познаний, по своему характеру не ставит под сомнение выводы проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз, порядок проведения и выводы которых аргументированно подтверждены привлеченным к проведению таковых экспертом Ю.В.Ю. в суде.

Совокупность иных исследованных по инициативе стороны защиты и приведенных в приговоре доказательств, включая заключение специалиста (комплексного судебно-медицинского исследования) от ДД.ММ.ГГГГ № и дополнительно заслушанные судом первой инстанции в обоснование его выводов пояснения специалиста К.В.В., на что акцентируется внимание в дополнениях к апелляционным жалобам, также не влияют на выводы суда о виновности ФИО1 в содеянном, поскольку не опровергают фактических обстоятельств дела, в том числе, совокупность, характер и локализацию полученных потерпевшим Б.А.В. в результате избиения осужденным и иным, действующим совместно и согласованно с ним неустановленным лицом повреждений.

Ссылка осуждённого на то, что с постановлением следователя о назначении судебной экспертизы № он и его защита были ознакомлены после ее проведения, т.е.ДД.ММ.ГГГГ, не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона, влекущего признание актов проведенной по делу экспертизы недопустимым доказательством.

При этом согласно материалам дела, осужденному и его защите была обеспечена возможность реализовать процессуальные права, предусмотренные п.11 ч.4 ст.47, ст.198 УПК РФ, в том числе заявить ходатайства о проведении дополнительных и повторных экспертиз, о постановке вопросов перед экспертами. С постановлением же о назначении экспертизы № ФИО1 был ознакомлен своевременно (<данные изъяты>

Анализ содержания постановленного в отношении осужденного приговора и изученных материалов уголовного дела также не дает оснований для вывода о нарушении судом первой инстанции требований уголовно-процессуального закона, относящихся к регламентации судебных стадий производства по уголовному делу, либо об ущемлении гарантированных законом прав участников процесса, которые бы повлияли на исход дела.

Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов подсудимому и его защитникам в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников процесса, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено. Принцип презумпции невиновности, закрепленный в ст.14 УПК РФ, судом также соблюден. В судебном заседании были исследованы все существенные для разрешения дела доказательства, в том числе приведенные как самим осужденным, так и его защитой, которые надлежащим образом проверены и оценены судом. Уголовное дело рассмотрено полно, всесторонне и объективно. Пределы судебного разбирательства судом также не нарушены, оно проведено по данному уголовному делу в отношении осужденного и по предъявленному ему обвинению.

Мнение осуждённого и его адвокатов об ограничении прав ФИО1 выразившегося в отказе в удовлетворении некоторых заявляемых ходатайств, в том числе об исключении из числа доказательств оспариваемых ими экспертиз и о назначении судебно-медицинской экспертизы по телесным повреждениям Б.А.В., а также исключения из перечня доказательств протокола допроса несовершеннолетнего потерпевшего М.В.А. от ДД.ММ.ГГГГ, нельзя признать обоснованным.

Отказ в удовлетворении заявленных ходатайств по мотивам их необоснованности, при соблюдении судом предусмотренной процедуры разрешения этих ходатайств, не может быть оценен как нарушение закона и ограничение прав осужденного. Несогласие же авторов апелляционных жалоб с результатами рассмотрения ходатайств не ставит под сомнение правильность принятых решений.

Вопреки утверждениям стороны защиты оснований для проведения повторной комплексной, комиссионной судебно-медицинской экспертизы, в том числе в ином регионе Российской Федерации, на чем настаивала сторона защиты, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Доводы защиты относительно того, что отказывая в удовлетворении ходатайства об исключении в качестве доказательств по уголовному делу судебно- медицинских экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ и назначении судебно-медицинской экспертизы по телесным повреждениям Б.А.В., суд, в своем промежуточном решении уже определил виновность ФИО1 в инкриминированном ему преступлении, подлежат отклонению, поскольку оценка этим доводам была дана судом при постановлении итогового решения по делу.

Утверждение осужденного относительно того, что описательно-мотивировочная часть приговора полностью скопирована с обвинительного заключения также несостоятельно.

Постановленный в отношении ФИО1 приговор соответствует требованиями ст. 307 УПК РФ, в нем приведены все установленные судом обстоятельства совершенных осужденным преступлений, а именно: место, время, способ совершения, форма вины, мотивы, цели. При этом приговор содержит не только перечень доказательств, на которых основаны выводы суда в отношении осужденного, но и результаты их оценки, в том числе мотивы, по которым суд признал достоверными одни доказательства и отверг другие, что не позволяет утверждать о тождественности приговора и обвинительного заключения.

Замечания на протокол судебного заседания рассмотрены в соответствии с положениями ст. 260 УПК РФ. По результатам их рассмотрения 28.08.2023 года было принято решение, законность и обоснованность которого сомнений не вызывает. В тексте судебного постановления приведены убедительные мотивы и обоснование о том, почему принесенные замечания на протокол судебного заседания председательствующим по делу удовлетворены частично. Процедура рассмотрения замечаний судом соблюдена.

Судом тщательно, посредством анализа фактических обстоятельств и представленных сторонами доказательств, проверялись и иные доводы осужденного и его адвокатов, нашедшие отражение в апелляционных жалобах с дополнениями к ним, однако своего объективного подтверждения по материалам дела эти доводы не нашли, поскольку по существу основаны на субъективной оценке действий и решений следствия и суда по делу, направлены на переоценку исследованных судом доказательств и не могут служить основанием к отмене или изменению судебного решения. Поступившее же в суд апелляционной инстанции не процессуальное обращение, исследованное Судебной коллегией по инициативе стороны защиты, не является основанием для проведения процессуальных действий или принятия процессуальных решений по данному уголовному делу.

Вместе с тем, рассматривая доводы апелляционного представления прокурора о нарушении требований уголовно-процессуального и уголовного закона при решении вопроса о наказании ФИО1, Судебная коллегия считает их убедительными и подлежащими частичному удовлетворению.

Так, в соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен не только в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РФ, но и основан на правильном применении уголовного закона.

В силу ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ, в случае назначения по приговору наказания, не соответствующего тяжести преступления, личности осужденного, либо наказания, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости, такой приговор признается несправедливым.

В соответствии со ст.60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса, и с учетом положений Общей части Уголовного кодекса; при этом принимаются во внимание характер и степень общественной опасности содеянного, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

На основании ч.1,2 ст.64 УК РФ, при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, наказание может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса, или суд может назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьей, или не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного. Исключительными могут быть признаны как отдельные смягчающие обстоятельства, так и совокупность таких обстоятельств.

Назначая ФИО1 наказание, суд первой инстанции привел в приговоре требования, предусмотренные ст.ст.6, 60 УК РФ, принял во внимание характер содеянного, степень общественной опасности каждого из преступлений, мотив и способ совершения преступных действий, данные о личности подсудимого, присущие ему индивидуальные черты, обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания, в том числе смягчающие таковое, влияние назначаемого наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, а также достижение таких целей наказания как восстановление социальной справедливости и предупреждение совершения новых преступлений.

При этом при назначении наказания за преступление, совершенное ФИО1 в отношении потерпевшего Б.А.В., суд в качестве исключительных обстоятельств, учел приобщенное к материалам уголовного дела определение Нижегородского областного суда от 26.05.2022 г., которым было отменено решение Приокского районного суда г.Нижнего Новгорода от 5.06.2020 года и принято новое решение, которым исковые требования Б.А.В. к ФИО1 о регистрации перехода права собственности на квартиру оставлены без удовлетворения; встречные исковые требования ФИО1 к Б.А.В. удовлетворены, договор купли-продажи квартиры по адресу: <адрес> признан незаключенным, подтверждённое определением судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 10.11.2022.

Вместе с тем, признав указанные обстоятельства исключительными, позволившими применить положения ст.64 УК РФ, суд, в нарушение требований ч.1 ст.64 УК РФ, не указал в приговоре основания, которые, по его мнению, существенно уменьшили степень общественной опасности совершенного преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «ж» ч.2 ч. ст. 105 УК РФ и повлияли на выводы суда о не назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде ограничения свободы, предусмотренного санкцией ч.2 ст.105 УК РФ, в качестве обязательного

Таким образом, принятое судом решение о наличии по делу исключительных обстоятельств для применения при назначении наказания по преступлению в отношении Б.А.В. положений ст. 64 УК РФ нельзя признать обоснованным и мотивированным.

Соглашаясь с доводами апелляционного представления, судебная коллегия считает, что назначенное ФИО1 наказание является несправедливым и несоразмерным содеянному, несоответствующим общественной опасности совершенного в отношении Б.А.В. преступления и личности виновного, и не отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, в связи с чем, подлежащим изменению в сторону его усиления.

При этом вопреки доводам защитников осуждённого, наказание ФИО1 по преступлениям в отношении М.В.А. назначено с учетом всех обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенных им преступных деяний, сведений о его личности

Как видно из приговора, совокупность установленных судом смягчающих обстоятельств и отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, наряду с данными о личности осужденного позволила суду в полной мере реализовать в отношении осужденного правовые преференции, связанные с наказанием путем применения положений ч.1 ст. 62 УК РФ.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами каждого из преступлений, совершенных ФИО1 в отношении потерпевшего М.В.А., а равно с поведением подсудимого во время и после совершения таковых и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений и, как следствие, оснований для применения при назначении наказания за указанные преступления положений ст.64 УК РФ, суд обоснованно не усмотрел.

При этом обстоятельств, свидетельствующих о противоправном или аморальном поведении, как потерпевшего М.В.А., так и потерпевшего Б.А.В., явившегося поводом для совершенных преступлений, судом установлено не было, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, исследованные же судом первой инстанции судебные решения по гражданскому делу, таковыми не являются, а с очевидностью свидетельствуют лишь о сложившихся между ФИО1 и Б.А.В. к началу декабря 2019 года стойких неприязненных отношений.

Иные доводы, изложенные в апелляционных жалобах и в дополнениях к ним, а также озвученные в суде апелляционной инстанции, не содержат фактов, которые не были проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении данного уголовного дела, влияли бы на обоснованность и законность приговора, либо опровергали бы выводы суда, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, не могущими служить основанием для отмены или иного изменения приговора.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.15, 389.18, 389.20, 389.28,389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

апелляционное представление государственного обвинителя Л.О. Паршиной удовлетворить частично.

Приговор Советского районного суда г.Нижний Новгород Нижегородской области от 27 марта 2023 года в отношении ФИО1 – изменить:

исключить из приговора указание на применение ст. 64 УК РФ при назначении ФИО1 наказания за преступление, предусмотренное ч.3 ст.30 п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ.

Усилить назначенное ФИО1 по ч.3 ст.30 п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ наказание до 9 лет 3 месяцев лишения свободы, с ограничением свободы на срок 1 год.

В соответствии со ст. 53 УК РФ на время ограничения свободы на осужденного ФИО1 возложить следующие обязанности: не изменять место жительства или пребывания, место работы, а также не выезжать за пределы того муниципального образования, где он будет проживать после отбытия наказания в виде лишения свободы, без согласия уголовно-исполнительной инспекции, осуществляющей надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы. Возложить на ФИО1 обязанность являться в указанный специализированный государственный орган для регистрации 2 раза в месяц.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ, путем частичного сложения наказаний, назначенных по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ (по преступлению от 30.09.2019) и п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ (по преступлению от 1.10.2019), наказания, назначенного по ч.3 ст.30 п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ и окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 11 лет 3 месяца, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с последующим ограничением свободы на срок 1 год.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитников - адвокатов Полуянова А.М., Ильина А.А., Березиной Ж.Н., с поданными дополнениями – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном гл. 47.1 УПК РФ.

Кассационные жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции, вынесший обжалуемое решение, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: