Дело № 2-4-156/2025

УИД 40RS0005-04-2025-000303-53

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Город Юхнов 28 ноября 2025 года

Дзержинский районный суд Калужской области в составе председательствующего судьи Меньшиковой Д.В., при ведении протокола секретарем судебного заседания Штрыковой С.С., с участием истца ФИО10, ее представителей адвоката Паршиковой Ю.С., представившей удостоверение № 899 от 06 декабря 2019 года и ордер № 000251 от 29 сентября 2025 года, и адвоката Шаркуновой Ю.А., представившей удостоверение № 973 от 27 ноября 2024 года и ордер № 000520 от 27 октября 2025 года, ответчика ФИО11, ее представителя – адвоката Королева П.И., представившего удостоверение № 808 от 10 октября 2016 года и ордер № 39 от 29 сентября 2025 года, третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, нотариуса ФИО12, представившего удостоверение № 4701 от 17.02.2020 года, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО10 к ФИО11 о признании договора дарения жилого помещения недействительным и включении данного жилого помещения в наследственную массу,

УСТАНОВИЛ:

04 сентября 2025 года ФИО10 обратилась в Дзержинский районный суд Калужской области с исковым заявлением к ФИО11 о признании недействительной сделки по отчуждению жилого помещения. В обоснование заявленных требований указала, что истец приходится родной дочерью ФИО1, умершей ДД.ММ.ГГГГ. На праве собственности ФИО1 принадлежало жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>. Истцу после смерти матери стало известно, что право собственности на указанную квартиру в рамках неизвестной истцу сделки ФИО1 передала ФИО11 – сестре истца. В последующем истец уточнила исковые требование, указав, что между ФИО1 и ФИО11 30 декабря 2016 года был заключен договор дарения спорного жилого помещения. Вместе с тем, истец полагала, что указанная сделка является недействительный, поскольку договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти – ничтожен. ФИО1 подарила ФИО11 свое единственное жилое помещение, после заключения данного договора ФИО1 продолжила проживать в жилом помещении, расположенном по адресу: <адрес>, а ФИО11 оказывала ей бытовую помощь, осуществляла за ней уход, ФИО11 со своей семьей делали ремонт в квартире, исходя из нужд ФИО1, являющейся инвалидом. Фактически к ФИО11 право собственности на квартиру не перешло, поскольку ФИО1 не имела воли на дарение своего единственного жилья, а ФИО11 не имела воли на владение, пользование и распоряжение данной квартирой, поскольку она в спорное жилое помещение не переехала, в нем по месту жительства не регистрировалась, до смерти ФИО1 относилась к спорному жилому помещению как к принадлежащему ей на праве собственности. В связи с изложенным, истец полагала, что оспариваемый договор был заключен без намерения создать соответствующие правовые последствия, либо фактически прикрывал сделку, содержащую элементы договора пожизненного содержания с иждивением. Однако даже, если оспариваемый договор рассматривать в качестве договора пожизненного содержания с иждивением – он также как и договор дарения является недействительным, поскольку не соответствует требованиям закона и нарушает права истца как наследника ФИО1 Фактически единственной причиной заключения между ФИО11 и ФИО1 оспариваемого договора явилось желание последней не допустить к наследованию истца, относящегося к категории наследников первой очереди. В связи с чем, в силу ст.ст. 168, 170, 572 Гражданского кодекса Российской Федерации истец полагала оспариваемый договор недействительным, указав, что ее право на обращение в суд с настоящим иском возникло в момент, когда она стала наследником, в связи с чем, срок давности полагала соблюденным. На основании изложенного, ФИО10 с учетом уточнения исковых требований просила признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный 30 декабря 2016 года между ФИО1 и ФИО11, – недействительным, включить указанное жилое помещение в наследственную массу к имуществу ФИО1

Истец ФИО10 и ее представители – адвокаты Паршикова Ю.С., Шаркунова Ю.А. в судебном заседании исковые требования поддержали, настаивали на их удовлетворении, пояснили суду, что спорное жилое помещение приобретено, в том числе на денежные средства истца, полученные ей от продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>. Она, члены ее семьи, равно как и ответчик со своей семьей ухаживали за ФИО1, истец также предлагала нанять сиделку для матери, однако ФИО11 не согласилась, после чего между истцом и ответчиком начались разногласия. Оспариваемый договор ФИО1 заключила в преклонном возрасте, после того, как ей ампутировали ногу, находясь в зависимом от ФИО11 положении, будучи введенной в заблуждение. Со слов ФИО1, незадолго до смерти, ей стало известно о том, что она подписала договор дарения квартиры ФИО11, в то время как всегда думала, что она подписала доверенность, уполномочивающую ФИО11 продать после ее смерти принадлежащую ей квартиру, а полученные от продажи денежные средства разделить между внуками. При этом, данную доверенность она подписала, поскольку ФИО11 в этом случае обещала забрать ФИО1 к себе домой и ухаживать за ней. После ампутации второй ноги ФИО11 забрала ФИО1 к себе домой, после чего запретила ФИО10 и ее детям общаться с ФИО1, плохо за ней ухаживала, в связи с чем, между ними (между ФИО11 и ФИО1) начались конфликты, после которых в марте 2025 года она (ФИО1) решила вернуться в фактически принадлежащую ей квартиру, расположенную по адресу: <адрес>. Переехать ей помогал ФИО2 – сын истца и сотрудники отдела социальной защиты населения администрации муниципального образования муниципальный район «Юхновский район». В квартире ФИО1 не обнаружила документы на данное жилое помещение, попросила истца обратиться к нотариусу для оформления необходимых документов, и в указанный момент истцу от нотариуса стало известно, что ФИО1 подписала не доверенность на ФИО11, а оспариваемый договор дарения, она сообщила об этом ФИО1, в связи с чем, та поручила ей выяснить, каким образом она может расторгнуть этот договор. По данному вопросу ФИО10 устно обращалась в прокуратуру и к участковому уполномоченному полиции МОМВД России «Юхновский» ФИО13, последний пообещал позднее зайти к ФИО1, однако она умерла, так и не успев обжаловать договор дарения. Ключи от спорного жилого помещения были у ФИО1 и ФИО11, затем по просьбе ФИО1 ответчик также передала комплект ключей истцу, указанные ключи после произошедшего конфликта между матерью и истцом, она вернула ФИО11 В связи с изложенным, истец и ее представители полагали, что договор дарения был заключен в отсутствие воли ФИО1, не породил для ФИО11 каких-либо последствий, в распоряжение спорное жилое помещение ФИО11 получила лишь после смерти ФИО1, договор дарения претворял собой договор пожизненного содержания с иждивением, и поскольку данная сделка нарушает требования закона и права истца как наследника, полагали ее недействительной, а спорное жилое помещение – подлежащим включению в наследственную массу после смерти ФИО1

Ответчик ФИО11 и ее представитель адвокат Королев П.И. в судебном заседании исковые требования не признали, полагала, что основания для их удовлетворения отсутствуют. Ответчик ФИО11 по существу пояснила, что договор дарения между ней и ее матерью ФИО1 был заключен по инициативе последней после ампутации ей (ФИО1) ноги в 2016 году. ФИО1 сама позвонила нотариусу и пригласила его для заключения договора дарения. При подписании оспариваемого договора присутствовали ФИО1, ФИО11 и нотариус ФИО12, который разъяснил сторонам договора его правовые последствия. На момент заключения оспариваемой сделки ФИО1 была полностью дееспособным лицом, понимала все правовые последствия заключения договора дарения. ФИО1 при жизни договор дарения не оспаривала. Спорное жилое помещение действительно было единственным для ФИО1, она осталась в нем проживать в качестве члена семьи ФИО11 после заключения договора дарения вплоть до ампутации второй ноги в 2023 году, после чего ответчик забрала ее к себе, поскольку ФИО1 требовался постоянный уход. После государственной регистрации права собственности на квартиру бремя содержания спорного жилого помещения, в том числе уплату налогов и коммунальных услуг, текущий ремонт, – несла ответчик. ФИО11 и члены ее семьи переоборудовали квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, для нужд ФИО1 как инвалида, поскольку последняя для передвижения использовала инвалидное кресло, в связи с чем, потребовалось расширить санузел, установить поручни, застеклить балкон, выполнить иные работы. Ключи от спорного жилого помещения были только у ответчика и ФИО1 Таким образом, после заключения договора дарения ФИО11 осуществляла права собственника в полном объеме, право собственности ответчика на квартиру зарегистрировано в установленном законом порядке. Отношения между ФИО1 и ФИО10 всегда были сложные, но после ампутации второй ноги ФИО1 истец прекратила с ней общаться, не отвечала ей на телефонные звонки. В марте 2025 года ФИО1 решила вновь переехать в спорное жилое помещение, поскольку ей позвонил ФИО2 – ее внук, сын истца, и сказал, что мать выгнала его из дома, в связи с чем, она (ФИО1) решила, что будет проживать с внуком в спорном жилом помещении, а он будет осуществлять за ней уход. Однако через несколько дней после переезда ФИО1 попала в больницу, где в последующем умерла. Расходы на погребение ФИО1 несла ФИО11 Доводы истца о притворности оспариваемой сделки ответчик и ее представитель полагали несостоятельными, поскольку соответствующих доказательств истцом не представлено. Представитель ответчика также полагал, что истцом пропущен срок исковой давности, поскольку ФИО10 от ее дочери стало известно о заключении между ФИО1 и ФИО11 договора дарения жилого помещения в 2017-2018 годах, так как в указанный период времени между истцом и ответчиком по данному поводу произошел конфликт.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, нотариус нотариального округа Юхновский район Калужской области ФИО12 в судебном заседании пояснил, что в случае, если к нотариусу обращаются в целях удостоверения договора, в том числе договора дарения, нотариус беседует со сторонами, устанавливает их личность путем сличения с паспортными данными, изучаются документы, подтверждающие право собственности в отношении объекта недвижимости, проверяется дееспособность лица путем беседы, в том числе учитывается поведение лица, его ориентация в пространстве и времени, выясняется со слов обратившегося, состоит ли он на учете у врача-психиатра, -нарколога. Также в ходе беседы нотариус выясняет истинные намерения обратившихся к нему лиц, оценивает их волю на заключение договора, разъясняет последствия заключения тех или иных сделок, положения закона, регламентирующие полномочия собственника, а также членов семьи собственника жилого помещения, дарителю разъясняется момент перехода прав собственника, безусловность договора дарения. В случае возникновения каких-либо сомнений в дееспособности гражданина – сделка не удостоверяется. Договор зачитывается сторонами, подписывается в присутствии нотариуса всеми сторонами, и затем удостоверяется нотариусом, договор составляется в трех экземплярах – по одному для каждой из сторон и один – для нотариуса. Полагал, что исковое заявление ФИО10 не подлежит удовлетворению, поскольку доказательств недействительности сделки истцом не представлено, ФИО1, будучи дееспособным лицом, умеющим читать, на протяжении 8 лет мер по оспариванию договора дарения жилого помещения не предпринимала. Также нотариус указал, что в случае, если бы к нему кто-либо обратился по вопросу удостоверения доверенности, предусматривающей возможность продажи жилого помещения после смерти его собственника, он бы разъяснил, что это противоречит закону, предложил бы в таком случае составить завещание.

Заслушав участников процесса, исследовав материалы дела, оценив в совокупности представленные сторонами доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.

В силу ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается.

В соответствии со ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Из разъяснений, содержащихся в п. 50 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует, что по смыслу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Таким образом, указание в законе на цель данных действий свидетельствует о том, что они являются актом волеизъявления соответствующего лица.

Условия договора согласно ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

Статья 422 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет, что договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

Статьей 432 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии со ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Пункт 3 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя, ничтожен. К такого рода дарению применяются правила гражданского законодательства о наследовании.

Договор дарения недвижимого имущества, заключенный между гражданами, согласно ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит нотариальному удостоверению.

Нотариальное удостоверение сделки в силу ст. 163 Гражданского кодекса Российской Федерации означает проверку законности сделки, в том числе наличия у каждой из сторон права на ее совершение, и осуществляется нотариусом или должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие, в порядке, установленном законом о нотариате и нотариальной деятельности.

В случаях, если законом предусмотрена государственная регистрация сделок, согласно ст. 164 Гражданского кодекса Российской Федерации правовые последствия сделки наступают после ее регистрации.

В силу ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Недействительная сделка согласно ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии со ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По договору ренты в силу ст.ст. 583, 584 Гражданского кодекса Российской Федерации одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определенной денежной суммы либо предоставления средств на его содержание в иной форме. Договор ренты подлежит нотариальному удостоверению, а договор, предусматривающий отчуждение недвижимого имущества под выплату ренты, подлежит также государственной регистрации.

Из материалов дела следует, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является матерью ФИО11 (до заключения брака – ФИО14) Людмилы Владимировны, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (запись акта о рождении № от ДД.ММ.ГГГГ, о заключении брака № от ДД.ММ.ГГГГ), ФИО10 (до заключения брака – ФИО14, после заключения брака – ФИО15) Ольги Владимировны (запись акта о рождении № от ДД.ММ.ГГГГ, о заключении брака № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ).

Согласно сведениям Единого государственного реестра недвижимости, а также материалам реестрового дела ФИО1 на праве собственности принадлежало жилое помещение с кадастровым номером № – квартира, площадью 32,8 квадратных метра, расположенная по адресу: <адрес>. Какие-либо иные объекты недвижимости на праве собственности или ином вещном праве ФИО1 не принадлежали.

30 декабря 2016 года между ФИО1 и ФИО11 заключен договор дарения серии № №, согласно которому стороны заключили договор, в соответствии с которым ФИО1 подарила ФИО11 принадлежащую ей на праве собственности квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, состоящую из одной комнаты, общей площадью 32,8 квадратных метра, кадастровый номер №. Указанная квартира принадлежит дарителю на основании договора купли-продажи, удостоверенного нотариусом по Юхновскому нотариальному округу Калужской области ФИО3 17 августа 1999 года по реестру № 1116, зарегистрированного в Юхновском БТИ 18 августа 1999 года в реестровой книге под № 5 реестре № 37/13, инвентарное дело № 586. ФИО11 принимает указанную квартиру в дар от ФИО1

Из указанного договора следует, что при его заключении стороны находились в здравом уме и твердой памяти, действовали добровольно, ФИО1 гарантировала, что заключает настоящий договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях и настоящий договор не является для нее кабальной сделкой, а также, что до подписания настоящего договора указанная квартира никому не продана, не подарена, не заложена, не обременена правами третьих лиц, в споре и под арестом (запрещением) не состоит, квартира отчуждается свободной от проживания третьих лиц, имеющих в соответствии с законом право пользования данной квартирой. Содержание статей 17, 30 Жилищного кодекса Российской Федерации, статей 167, 209, 223, 288, 292 и 572 Гражданского кодекса Российской Федерации сторонам разъяснено.

Содержание договора его участникам зачитано вслух, договор содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета договора, отменяет и делает недействительными все другие обязательства или представления, которые могли быть приняты или сделаны сторонами, будь то в устной или письменной форме, до заключения настоящего договора, договор подписан ФИО1 и ФИО11 в присутствии нотариуса Юхновского нотариального округа Калужской области ФИО12, личность подписавших договор установлена, их дееспособность, а также принадлежность отчуждаемой квартиры ФИО1 проверены нотариусом.

Договор удостоверен нотариусом Юхновского нотариального округа Калужской области ФИО12 вне помещения нотариальной конторы по адресу: <адрес>, имеется подпись и печать нотариуса (зарегистрировано за № 3-2553).

Кроме того, договор дарения зарегистрирован в Управлении Росреестра по Калужской области 01 февраля 2017 года (№ регистрации 40:24:160508:137-40/024/2017-3).

Судом установлено, что вышеуказанный договор дарения содержит все существенные условия, заключение спорного договора на согласованных в нем условиях соответствует принципу свободы договора, не содержит каких-либо условий, противоречащих действующему законодательству, в том числе условие о переходе права собственности на имущество одаряемому после смерти дарителя.

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости, представленной по запросу суда, жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, с 01 февраля 2017 года и на момент рассмотрения настоящего гражданского дела принадлежит на праве собственности ФИО11

Право собственности ФИО1 и в последующем ФИО11 зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости на основании заявлений ФИО11, действующей от своего имени, а также – на основании доверенности серии № от 30 декабря 2016 года – от имени ФИО1

Согласно пояснениям ответчика, свидетелей ФИО7, ФИО6, представленных ответчиком сведений ПАО «Сбербанк» – после регистрации права собственности на спорное жилое помещение ФИО11 несла бремя его содержания, производила уплату налога на имущество физического лица, оплату коммунальных услуг, совместно с членами своей семьи производила текущий ремонт жилого помещения.

Таким образом, судом установлено, что на основании договора дарения серии № № от 30 декабря 2016 года, заключенного между ФИО1 и ФИО11, последней перешло право собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

ФИО1 умерла ДД.ММ.ГГГГ (запись акта о смерти от 08 апреля 2025 года № 17025940000260003802).

Из материалов наследственного дела № 39627071-27/2025, открытого к имуществу умершей ФИО1, следует, что к нотариусу с заявлениями о принятии наследства после смерти матери обратились ФИО10 и ФИО11

Статья 181 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет, что срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

С учетом положений ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации суд не усматривает оснований для применения срока исковой давности при рассмотрении настоящего спора.

Истец и свидетели ФИО2, ФИО4, ФИО5 пояснили суду, что от ФИО1 им было известно о том, что она подписала доверенность, которой уполномочила ФИО11 после смерти ФИО1 продать принадлежащую ей квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, <адрес>, и поделить полученные денежные средства между внуками ФИО1 – детьми истца и ответчика. Ответчик, свидетели ФИО6, ФИО7 пояснили, что им ничего о данной доверенности неизвестно, ФИО1 никогда о такой доверенности не говорила.

Доводы истца о том, что оспариваемый договор дарения ФИО1 подписала, будучи введенной в заблуждение, считая, что подписывает доверенность, уполномочивающую ФИО11 на продажу спорного жилого помещения после смерти ФИО1, – суд признает несостоятельными.

Так, в соответствии со сведениями, представленными ГБУЗ КО «ЦМБ № 4», ГБУЗ КО «Калужская областная психиатрическая больница им. А.Е. Лифшица» ФИО1 на диспансерном наблюдении у врача-психиатра не состояла, амбулаторной помощью не пользовалась.

Согласно показаниям свидетелей ФИО7, ФИО6, ФИО2 ФИО1 умела читать, указанные свидетели, а также истец и ответчик указали, что ФИО1 надлежащим образом ориентировалась в пространстве, времени, имена, даты, события не путала, свидетель ФИО8 (почтальон, доставляющая почтовые отправления и пенсию ФИО1) пояснила суду, что ФИО1 всегда самостоятельно в уме пересчитывала денежные средства, а также подписывала необходимые документы.

Сведений о признании ФИО1 недееспособной судом не установлено, равно как и не установлено сведений о том, что при жизни ФИО1 предпринимала меры по оспариванию договора дарения жилого помещения, заключенного между ней и ФИО11

Свидетель ФИО9 – участковый уполномоченный полиции МОМВД России «Юхновский» пояснил, что к нему устно обращалась ФИО10 по вопросу часов его приема граждан, они договорились о встрече, в последующем он встретил ФИО10 в городе, и она спросила у него, каким образом она может оспорить договор дарения или завещание, на что он дал соответствующие разъяснения. В связи с чем, доводы истца о том, что по вопросу оспаривания договора дарения она от имени ФИО1 обращалась к участковому уполномоченному полиции, суд признает не нашедшими своего объективного подтверждения.

Кроме того, суд учитывает, что предоставление в рамках доверенности полномочий на передачу имущества после смерти лица, уполномочившего своего представителя на заключение каких-либо сделок с имуществом, – противоречит требованиям действующего законодательства.

ФИО1 с 24 сентября 1999 года и по день смерти была зарегистрирована по адресу: <адрес>, совместно с ней иных лиц, зарегистрированных и проживающих по данному адресу не имелось, что подтверждается справкой ООО «Управляющая компания дом», а также информацией ОВМ МОМВД России «Юхновский».

Согласно пояснениям истца и ответчика ФИО1 фактически до 2023 года (до ампутации второй ноги) проживала в спорном жилом помещении, с 2023 года по март 2025 года проживала совместно с ФИО11, а в марте 2025 года вновь переехала в квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, <адрес>.

Доводы истца о том, что данные обстоятельства подтверждают, что оспариваемый договор был заключен формально, фактически права собственника оставались у ФИО1, суд считает основанными на неверном токовании материальных норм права.

Так, в силу статей 17, 30, 31 Жилищного кодекса Российской Федерации, статей 209, 223, 288, 292 Гражданского кодекса Российской Федерации жилое помещение предназначено для проживания граждан. Собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены Жилищным кодексом Российской Федерации.

Собственник жилого помещения вправе предоставить во владение и (или) в пользование принадлежащее ему на праве собственности жилое помещение гражданину на основании договора найма (в том числе краткосрочного найма), договора безвозмездного пользования или на ином законном основании, при условии обеспечения соблюдения прав и законных интересов соседей, правил пользования жилыми помещениями, правил содержания общего имущества собственников помещений в многоквартирном доме, требований энергетической эффективности и оснащенности помещений многоквартирных домов и жилых домов приборами учета используемых энергетических ресурсов, требований к предоставлению коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, включая предоставление коммунальной услуги по обращению с твердыми коммунальными отходами.

Собственник жилого помещения несет бремя содержания данного помещения и, если данное помещение является квартирой, общего имущества собственников помещений в соответствующем многоквартирном доме,

Гражданин – собственник жилого помещения может использовать его для личного проживания и проживания членов его семьи.

К членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника.

Таким образом, ФИО1, являясь членом семьи собственника спорного жилого помещения – ФИО11, имела право проживать в нем, использовать его в соответствии с назначением, а ФИО11, в свою очередь, имела право предоставить его для проживания ФИО1, в том числе на основании договора безвозмездного пользования или на ином законном основании.

Каких-либо обязанностей ФИО1 сняться с регистрационного учета по адресу спорного жилого помещения и освободить данную квартиру после заключения договора дарения, оспариваемый договор не содержит.

В связи с чем то обстоятельство, что в спорной квартире после заключения договора дарения осталась проживать ФИО1 и продолжала тем самым пользоваться данным жилым помещением, не свидетельствует о мнимости указанного договора дарения. Не свидетельствует о мнимости договора дарения и тот факт, что ответчик не проживает в спорной квартире, равно как и не зарегистрирована в ней по месту жительства.

В силу ст. 6 Закона Российской Федерации от 25.06.1993 года № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» гражданин Российской Федерации, изменивший место жительства, обязан не позднее семи дней со дня прибытия на новое место жительства обратиться к лицу, ответственному за прием и передачу в органы регистрационного учета документов для регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных настоящим Законом и правилами регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, непосредственно в орган регистрационного учета с заявлением по установленной форме.

Таким образом, действующее законодательство не предусматривает обязанности гражданина Российской Федерации зарегистрироваться по месту жительства во вновь приобретенном им жилом помещении.

Доказательств наличия у сторон оспариваемого договора порока воли при его заключении в материалы дела не представлено. Вопреки положениям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истец ФИО10 не предоставила суду каких-либо достаточных и достоверных доказательств, подтверждающих то обстоятельство, что в момент составления договора дарения ФИО1 не понимала значение своих действий, не могла руководить ими или была введена в заблуждение относительно существа сделки, в том числе, возможно, полагала, что заключает договор пожизненного содержания с иждивением (ренты), оставляя за собой право собственности на квартиру. Кроме того, в силу положения статей 583 и 601 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору ренты собственником квартиры становится плательщик ренты.

Также суд учитывает, что в силу ст. 54 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных ВС РФ 11.02.1993 года № 4462-1, нотариус обязан разъяснить сторонам смысл и значение представленного ими проекта сделки и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и не противоречит ли требованиям закона.

Таким образом, прежде чем приступить к составлению, подписанию или удостоверению сделки, нотариус под угрозой недействительности сделки должен обязательно выяснить, способно ли совершающее сделку лицо понимать значение своих действий или руководить ими, не заблуждается ли оно в отношении сделки, не совершает ли оно свои действия в результате обмана, насилия или угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны сделки с другой или стечения тяжелых обстоятельств, а равно выяснить, имеются ли иные обстоятельства, на основании которых сделка может быть недействительной. Кроме того, нотариус обязан разъяснить лицам, совершающим сделку, его права, обязанности, ответственность и последствия совершаемого нотариального действия. Эти обязанности возложены на нотариуса для того, чтобы юридическая неосведомленность обратившихся к нему лиц не могла быть использована им во вред.

Нотариус ФИО12 в суде пояснил, что в случае, если бы воля ФИО1 была направлена на передачу кому-либо своего имущества после смерти, он бы предложил последней составить завещание, и в таком случае договор дарения не удостоверил бы.

Основания полагать, что нотариусом ФИО12 при удостоверении оспариваемого договора не были исполнены обязанности, предусмотренные ст. 54 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных ВС РФ 11.02.1993 года № 4462-1, у суда отсутствуют, соответствующих доказательств в материалы дела не представлено.

Доводы истца о том, что при покупке спорного жилого помещения использованы, в том числе денежные средства истца, полученные от продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, – также не влияют на правомерность заключения ФИО1 и ФИО11 договора дарения, поскольку вложение ФИО10 денежных средств в покупку квартиры для ФИО1 – не влекло возникновение у истца каких-либо полномочий собственника в отношении спорного жилого помещения, кроме того, какими-либо объективными данными указанные доводы истца не подтверждены, в числе сторон в договоре купли-продажи спорного жилого помещения истец не указана.

В связи с изложенным, руководствуясь проанализированными положениями Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениями по их применению, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания договора дарения жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, заключенного 30 декабря 2016 года между ФИО1 с одной стороны и ФИО11 с другой стороны – недействительным.

В случае смерти гражданина в силу ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Правовое регулирование отношений, связанных с наследованием имущества, осуществляется нормами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1110-1185).

Согласно статье 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Таким образом, с учетом выводов суда об отсутствии оснований для признания оспариваемого договора недействительным, суд приходит к выводу о том, что оснований для удовлетворения требований ФИО10 о включении спорного жилого помещения в наследственную массу – также не имеется.

На основании изложенного и, руководствуясь ст. ст. 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО10 (паспорт гражданина Российской Федерации серии №) к ФИО11 (паспорт гражданина Российской Федерации серии № №) о признании договора дарения жилого помещения недействительным и включении данного жилого помещения в наследственную массу – отказать.

Решение может быть обжаловано в Калужский областной суд через Дзержинский районный суд Калужской области постоянное судебное присутствие в городе Юхнове Юхновского района Калужской области в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий судья Д.В. Меньшикова

Решение в окончательной форме изготовлено 02 декабря 2025 года