Постановление по делу № 17АП-2363/2020 от 20.01.2025.

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 17АП-2363/2020(2)-АК

г. Пермь

20 января 2025 года Дело № А60-54485/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 15 января 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 20 января 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Чепурченко О.Н.,

судей Чухманцева М.А., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Моор О.А.,

при участии:

конкурсного управляющего ФИО1, паспорт,

иные лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции

заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

в рамках дела № А60-54485/2019 о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Уральский завод сварных каркасов» (ОГРН <***>, ИНН <***>),

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 20.09.2019 принято к производству суда заявление закрытого акционерного общества «ЭРА-Кросс инжиниринг» о признании ООО «Уральский завод сварных каркасов» несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Определением от 22.11.2019 в отношении должника ООО «Уральский завод сварных каркасов» введена процедура наблюдения; временным управляющим утвержден ФИО1, член Союза АУ Континент.

Сообщение о введении процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ№ № 216 от 23.11.2019, стр. 81.

Решением арбитражного суда от 25.05.2020 ООО «Уральский завод сварных каркасов» (должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1.

01 декабря 2023 года в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с учетом представленных 19.06.2024 в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) уточнений.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 02 июля 2024 года суд в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказал.

Не согласившись с вынесенным определением, конкурсный управляющий ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование апелляционной жалобы конкурсный управляющий указывает на то, что ФИО2 является единственным учредителем должника, а так же являлся директором должника в период с 19.02.2015 (создание должника) по 17.05.2020; действиями (бездействиями) являющимися основанием для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности и приведшие к банкротству должника, являются неисполнение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом, не передача документов бухгалтерского учета и отчетности должника конкурсному управляющему, в результате чего существенно затруднено проведение процедуры банкротства, а также принятие мер по формированию и реализации конкурсной массы, невнесение ответчиком на дату возбуждения дела о банкротстве сведений подлежащих обязательному внесению в соответствии с федеральным законом, внесение недостоверных сведения о юридическом лице в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов по адресу места нахождения должника. Ссылается на то, что невозможность погашения требований кредиторов включенных в реестр в сумме 6 322 510,26 руб. связано с отсутствием у должника имущества, в том числе в результате совершения сделок, повлекших причинение вреда имущественным правам кредиторов; при этом апеллянт отмечает, что согласно бухгалтерской отчетности должника по состоянию на 01.01.2018 величина активов должника составляла 10 236 тыс. руб., в том числе: основные средства на сумму 162 тыс. руб., прочие внеоборотные активы в сумме 9 052 тыс. руб. и запасы на сумму 1 022 тыс. руб.; бухгалтерская отчетность за последующие периоды (2018, 2019 гг.) должником в налоговый орган не сдавалась, активы должника отраженные по состоянию на 01.01.2018 управляющему не переданы; по мнению управляющего, в случае наличия актива «прочие внеоборотные активы в сумме 9 052 тыс. руб.» полное погашение реестра требований кредиторов было бы возможно, но документы должника ответчиком не переданы.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от лиц, участвующих в деле не поступило.

При проверке законности и обоснованности обжалуемого судебного акта в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) судом апелляционной инстанции установлено, что определение о принятии к производству арбитражного суда заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности и назначении судебного заседания, об отложении судебного заседания в адрес ФИО2 не направлялось.

Несмотря на совершение судом первой инстанции действий по установлению места регистрации ФИО2, судебная корреспонденция по данному спору направлялась лишь единожды в адрес ФИО3 (л.д. 19, 20); иные доказательства направления судебной корреспонденции по данному обособленному спору, в том числе в адрес ответчика – ФИО2, в материалах дела отсутствуют.

Судебное разбирательство осуществлено без участия ФИО2 и его представителя; при рассмотрении данного обособленного спора процессуальных документов, содержащих позицию привлекаемого к ответственности лица, не поступало.

При таких обстоятельствах признав, что извещение судом первой инстанции ФИО2 о месте и времени судебного заседания не соответствует требованиям ст.ст. 121, 123 АПК РФ, суд апелляционной инстанции перешел к рассмотрению данного обособленного спора по правилам, установленным для рассмотрения дела в суде первой инстанции; назначил судебное заседание по рассмотрению спора по существу на 04.12.2024 (с учетом определения об исправлении описки от 01.11.2024).

До начала судебного заседания процессуальных документов с позициями лиц, участвующих в деле не поступило.

Участвующим в судебном заседании конкурсным управляющим ФИО1 представлен для приобщения к материалам дела подготовленный им Анализ финансового состояния должника.

В заседании апелляционным судом установлено, что направляемая по месту регистрации ФИО2 судебная корреспонденция возвращена по причине истечения срока исковой давности.

Участвующий в судебном заседании конкурсный управляющий ФИО1 сообщил наличии у него информации о регулярных поездках ФИО2 в г. Сочи.

Принимая во внимание отсутствие в материалах дела сведений о получении ФИО2 судебной корреспонденции, суд апелляционной инстанции определением от 04.12.2024 отложил судебное заседание на 15.01.2025 в связи с необходимостью совершения дополнительных процессуальных действий по направлению запроса о месте регистрации ФИО2 в ГУ МВД России по Краснодарскому краю.

До начала судебного заседания ГУ МВД России по Краснодарскому краю представлены сведения о регистрации ФИО2 в г. Екатеринбурге по имеющемуся у суда адресу, иных сведений о регистрации ответчика не представлено.

Процессуальных документов от лиц, участвующих в деле не поступило.

Участвующий в судебном заседании конкурсный управляющий ФИО1 на заявленных им требованиях о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника настаивал в полном объеме.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного разбирательства надлежащим образом явку своих представителей в суд не обеспечили, что в силу положений ст. 156 АПК РФ не препятствует рассмотрению спора в их отсутствие.

Из материалов дела апелляционным судом установлено, что согласно сведениям из ЕГРЮЛ ООО «Уральский завод сварных каркасов» зарегистрировано в качестве юридического лица 19.02.2015 при создании ИФНС по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга за основным государственным регистрационным номером <***> и присвоением ИНН <***>.

Основным видом деятельности общества «Уральский завод сварных каркасов» являлось – производство строительных металлических конструкций, изделий и их частей (ОКВЭД 25.11).

ФИО2 является единственным участником ООО «Уральский завод сварных каркасов», а также исполнял обязанности лица, действующего от имени общества без доверенности (руководителя общества) в период с 19.02.2015 (с момента создания общества) по 17.05.2020 (резолютивная часть решения о признании должника банкротом).

Решением арбитражного суда от 25.05.2020 ООО «Уральский завод сварных каркасов» (должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

В качестве основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий ФИО1 указывает на:

- неисполнение обязанности по подаче в месячный срок при наличии оснований предусмотренных ст. 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Закона о банкротстве, Закон) в арбитражный суд заявления о банкротстве общества;

- не передачу документов бухгалтерского учета и отчетности должника временному и конкурсному управляющему, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

- невозможность полного погашения реестра требований кредиторов, проведения расчета с кредиторами ввиду отсутствия имущества должника;

- причинение ответчиком существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения ответчиком сделок должника;

- невнесение ответчиком на дату возбуждения дела о банкротстве сведений подлежащих обязательному внесению в соответствии с федеральным законом, внесение недостоверных сведения о юридическом лице в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов по адресу места нахождения должника.

При этом конкурсный управляющий отмечает, что в настоящее время в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов в сумме 6 322 510,26 руб., которые остаются не погашенными.

Согласно бухгалтерской отчетности должника, по состоянию на 01.01.2018 величина активов должника составляла 10 236 тыс. руб., в том числе: основные средства на сумму 162 тыс. руб., прочие внеоборотные активы в сумме 9 052 тыс. руб. и запасы на сумму 1 022 тыс. руб.

Бухгалтерская отчетность за 2018, 2019 годы должником в налоговый орган не представлялась, судьба активов должника отраженных по состоянию на 01.01.2018 неизвестна. Полагает, что в случае наличия актива - «прочие внеоборотные активы в сумме 9 052 тыс. руб.», полное погашение реестра требований кредиторов было бы возможно, но документы должника ответчиком ни временному, ни конкурсному управляющему не переданы, что затрудняет проведение процедуры.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, оценив доводы приведенные конкурсным управляющим в обоснование рассматриваемого заявления и возражений на них, выслушав пояснения лица, участвующего в процессе, суд апелляционной инстанции усматривает наличие оснований для частичного удовлетворения заявленных требований в силу следующего.

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Исключением из общего правила является субсидиарная ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица вызвана действиями этих лиц (ч. 3 ст. 56 ГК РФ).

Основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и (или) учредителей (участников) должника в случае нарушения ими положений действующего законодательства ранее были предусмотрены нормами ст. 10 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (Закон от 29.07.2017 №266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно переходным положениям, изложенным в пунктах 3, 4 ст. 4 Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ; положения подп. 1 п. 12 ст. 61.11, пунктов 3-6 ст. 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в п. 4 ст. 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам – п. 1 ст. 4 ГК РФ, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 № 12-П и от 15.02.2016 № 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в ст. 4 ГК РФ. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом, согласно ч. 1 ст. 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и универсальным, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, применению подлежит подход, изложенный в п. 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137, по которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Как указывалось ранее, одним из оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности указано на неисполнение им обязанности по подаче заявления о признании ООО «Уральский завод сварных каркасов» несостоятельным (банкротом).

При этом, ни при рассмотрении спора в суде первой инстанции, ни в апелляционном суде конкурсный управляющий не приводит дату возникновения признаков объективного банкротства.

Статьей 9 Закона о банкротстве, предусмотрена обязанность руководителя общества-должника по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом) в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника – унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

В силу пунктов 1 и 2 ст. 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан подать заявление должника в суд при наличии одного из обстоятельств, указанных в данном пункте, и в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее, чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств; неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены названной нормой, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд (п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве).

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

По смыслу п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, и разъяснений, данных в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (Постановление № 53), при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по этим основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Как указывает конкурсный управляющий, в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов в размере 6 322 510,26 руб.

Из картотеки арбитражных дел апелляционным судом установлено, что указанные требования возникли в период с августа 2016 года по сентябрь 2018 года.

Согласно данным бухгалтерского учета (бухгалтерские балансы) активы должника по состоянию на 01.01.2017 и 01.01.2018 составляли 14 573 тыс. руб. и 10 236 тыс. руб. соответственно.

Принимая во внимание значительный размер активов в указанный период, учитывая, что размер требований, возникших в июле-августе 2016 года и июле 2017 являлся незначительным, и в общей сумме не превышал 300 000 руб., деятельность общества по состоянию на 01.01.2018 не являлась убыточной, оснований полагать, что на указанную дату у должника имелись признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Из материалов дела апелляционным судом усматривается, что основанная сумма требований включенных в реестр (6 034 022,20 руб. основного долга) возникла в сентябре 2018 года.

Также, как следует из выписки по счету должника, к указанному периоду должник фактически прекратил осуществлять свою деятельность; по состоянию на сентябрь 2018 года денежные средства на счету должника практически отсутствовали, поступления от контрагентов прекратились.

Учитывая приведенные выше положения норм права в совокупности с установленными обстоятельствами прекращения обществом хозяйственной деятельности в сентябре 2018 года, возникновения в данный период основной задолженности включенной в реестр, отсутствие у должника на счетах денежных средств для удовлетворения требований кредиторов, а также сведений об имуществе, за счет которого могло бы быть осуществлено погашение неисполненных обязательств перед кредиторами, следует признать, что признаки объективного банкротства не могли возникнуть ранее сентября 2018 года.

Следовательно, действуя добросовестно, в соответствии с положениями законодательства о банкротстве, ФИО2, как руководитель должника, должен был обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Уральский завод сварных каркасов» несостоятельным (банкротом) не позднее 01.11.2018.

Поскольку дело о банкротстве в отношении ООО «Уральский завод сварных каркасов» возбуждено на основании заявления кредитора, следует признать, что обязанность по подаче заявления в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены ст. 9 настоящего Федерального закона, ответственным лицом – ФИО2 не исполнена, что могло бы являться основанием привлечения последнего к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию – за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве общества.

Вместе с тем, указанное основание субсидиарной ответственности имеет существенно отличающую его от иных оснований, закрепленных в ст. 61.11 Закона о банкротстве, специфику, выражающуюся в том, что размер ответственности упомянутого руководителя ограничен объемом обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, установленного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве (абзац 1 п. 14 Постановление № 53).

Как указывалось ранее, все обязательства, включенные в реестр требований кредиторов, возникли до октября 2018 года. Соответственно, поскольку неисполненных обязательств перед кредиторами возникших в период с 01.11.2018 до момента возбуждения дела о банкротстве и подлежащих учету при определении размера субсидиарной ответственности за неподачу заявления у должника не имеется, оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего по данному основанию у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Согласно п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (п. 16 Постановления № 53).

В п. 2 названной статьи Закона установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (п. 19 Постановления № 53).

В частности, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств:

- причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица, либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве);

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве);

- не внесены на дату возбуждения дела о банкротстве подлежащих обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице, в том числе в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов (подп. 5 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Исходя из разъяснений, данных в п. 25 Постановления № 53, согласно взаимосвязанным положениям подп. 5 п. 2, п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в единый государственный реестр юридических лиц или единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (либо внесения в эти реестры недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на проведение процедур банкротства. При этом привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ, полученной судом апелляционной инстанции из общедоступных источников, по результатам проверки достоверности содержащихся в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице, 25.12.2018 в реестр внесены сведения о недостоверности в отношении местонахождения и адреса юридического лица.

Вместе с тем, приводя в качестве основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за внесение в единый государственный реестр юридических лиц недостоверных сведений о юридическом лице, в частности в отношении адреса места нахождения должника, конкурсный управляющий не приводит обстоятельств как наличие в реестре такой недостоверной информации повлияло на проведение процедур банкротства.

В отсутствие таких пояснений, учитывая, что факт недостоверности сведений включенных в ЕГРЮЛ установлен после прекращения осуществления обществом хозяйственной деятельности, сделать вывод о том, что данные действия (бездействие) могли негативно повлиять на проведение процедур банкротства, суду апелляционной инстанции не представляется возможным.

Относительно довода о причинении ответчиком существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения сделок должника, апелляционный суд считает необходимым отметить следующее.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

При проведении мероприятий конкурсного производства, управляющим было установлено, что по указанию ответчика, как руководителя должника, в период с 2016 по 2018 годы были совершены сделки по перечислению денежных средств с расчетного счета должника в пользу контрагентов, которые отвечают признакам недействительности. По мнению конкурсного управляющего указанное обстоятельство является основанием для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

В обоснование своей позиции конкурсным управляющим в материалы дела представлена выписка по счету ООО «Уральский завод сварных каркасов» за период с 11.03.2015 по 15.05.2020.

При этом, указывая на совершение со счета должника перечислений, отвечающих признакам недействительности с указанием лишь периода (2016-2018 годы), конкурсный управляющий не приводит какие именно перечисления (дата, сумма, в отношении каких лиц) отвечают признакам недействительности, а также обстоятельств в подтверждение их недействительности.

Как следует из картотеки арбитражных дел заявления о признании сделок должника недействительными конкурсным управляющим не подавались.

Учитывая дату возбуждения дела о банкротстве (20.09.2019), трехлетний период подозрительности сделок начинает течь с 20.09.2016.

Из анализа представленной в электронном виде выписки по счету должника усматривается, что перечисления денежных средств со счета общества осуществлялось в пользу контрагентов, в качестве оплаты материалов, аренды помещения, интернет и иных услуг, что свидетельствует о расходовании средств общества при осуществлении обществом обычной хозяйственной деятельности.

При рассмотрении спора в суде первой инстанции конкурсному управляющему неоднократно предлагалось представить выписки по расчетным счетам и расчетные таблицы, содержащие платежи и их назначение, а также контрагентов, которые управляющий полагает подозрительными. Однако, требования суда заявителем исполнены не были, в связи с чем, не представляется возможным достоверно установить, что контролирующим должника лицом указанные сделки совершались с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Помимо указанного, из выписки усматривается, что как до, так и в трехлетний период подозрительности, со счета общества регулярно осуществлялись перечисления денежных средств в различных суммах на рублевый счет физического лица, открытый в Отделении № 7003 ПАО «Сбербанк» (№ 40817…000) с указанием в назначении платежей «прочие выплаты по реестру в соответствии с договором 16750333 от 13.10.2015». При этом, из перечня произведенных перечислений прослеживается, что в 2018 году перечисления на указанный счет участились; после осуществления платежей, а также списаний по исполнительным производствам, решениям налогового органа и банковских комиссий, оставшиеся на счете денежные средства выводились на указанный выше счет физического лица.

Сведений о том, кому принадлежит приведенный выше счет, в материалах дела не имеется и конкурсным управляющим не представлено; обоснование, производимых на него перечислений ответчиком в нарушение положений ст. 65 АПК РФ в материалы дела не представлено.

Также со счета должника дважды осуществлялись платежи в счет оплаты услуг за детский сад за ФИО4.

Принимая во внимание данные обстоятельства, в отсутствие опровержений безосновательного перечисления со счета должника денежных средств, суд апелляционной инстанции не может прийти к иному выводу как совершение ФИО5 регулярных действий по выводу активов должника, что в дальнейшем не позволило обществу произвести расчеты с кредиторами.

При этом нельзя не принимать во внимание, что в Анализе финансового состояния должника управляющим отражена выявленная им сделка ООО «Уральский завод сварных каркасов» об уступке 01.11.2018 прав требования по взысканию дебиторской задолженности в размере 974 200 руб. ФИО6 по цене 200 000 руб. Указанная сделка, по мнению конкурсного управляющего, является подозрительной, поскольку совершенна при неравноценном встречном предоставлении (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве). При этом, документального подтверждения совершения должником указанной сделки конкурсным управляющим в материалы дела не представлено (ст. 65 АПК РФ); бухгалтерские балансы как по состоянию на 01.01.2017, так на 01.01.2018 сведения о наличии дебиторской задолженности не содержат, в связи с чем оснований полагать ее реальной для последующей оценки у суда апелляционной инстанции не имеется.

Относительно оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему товарно-материальных ценностей, документов и имущества должника, что не позволило ему в полной мере осуществить действия по формированию конкурсной массы в целях наиболее полного погашения требований кредиторов, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить следующее.

Исходя из положений п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника – унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника).

Руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Как указывалось ранее, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

По смыслу подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Для целей удовлетворения заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности в связи с непередачей документации заявителю необходимо доказать, что отсутствие документации должника либо отсутствие в ней полной и достоверной информации существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением понимается, в том числе, невозможность выявления активов должника.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что отсутствие документации должника либо ее недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Конкурсный управляющий указывает на то, что непередачей ему документации должника существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе по формированию конкурсной массы, в частности не совершение ответственным лицом такой обязанности привело к тому, что при проведении инвентаризации имущества должника, конкурсным управляющим не было выявлено имущества, вследствие чего конкурсная масса не сформирована.

Из материалов дела апелляционным судом установлено, что должник фактически прекратил осуществление хозяйственной деятельности во второй половине 2018 года; руководителем общества-должника с момента его создания и до введения процедуры конкурсного производства являлся ФИО5

Как следует из материалов дела последняя отчетность общества «Уральский завод сварных каркасов» предоставлялась в налоговый орган по состоянию на 01.01.2018; бухгалтерская отчетность за 2018 год должником в налоговый орган не представлялась.

Согласно последним данным бухгалтерской отчетности общества, величина активов должника по состоянию на 01.01.2018 составляла 10 236 тыс. руб., в том числе: основные средства на сумму 162 тыс. руб., прочие внеоборотные активы в сумме 9 052 тыс. руб. и запасы на сумму 1 022 тыс. руб.

Поскольку в течении 2018 года вплоть до сентября месяца обществом осуществлялась хозяйственная деятельность, суд апелляционной инстанции считает возможным предположить, что имеющие у должника запасы могли быть использованы при осуществлении им такой деятельности.

Вместе с тем, отсутствие пояснений, что именно представляют собой отраженные в отчетности внеоборотные активы в размере 9 052 тыс. руб., а также их дальнейшую судьбу, учитывая, что сумма требований кредиторов, включенных в реестр составляет существенно меньшую сумму – 6 322 510,26 руб., следует признать, что непередача ФИО5 документации и имущества должника повлекла невозможным проведение конкурсным управляющим мер по формированию конкурсной массы и погашению требований кредиторов.

Тот факт, что заявитель, будучи и временным и конкурсным управляющим при проведении процедур банкротства должника не обращался в арбитражный суд с заявлением об истребовании у ответчика документации должника, не может оправдывать противоправное бездействие ФИО5 по исполнению возложенной на него законодательством о банкротстве обязанности по передаче конкурсному управляющему имущества и документации должника.

Более того, из представленной в материалы дела выписки по счету должника апелляционным судом установлено, что в пользу ООО «ЮниКредит Лизинг» со счета должника осуществлялись авансовый лизинговый платеж по договору лизинга № 17914 от 13.06.2017 в размере 591 868,42 руб., а также ежемесячные лизинговые платежи порядка 40 тыс. руб.; также, со счета должника, помимо оплаты иных материалов, осуществлялись перечисления в счет оплаты за пескоструйный аппарат и за строительную бытовку. Однако, как следует из материалов дела имущество должника, как и его бухгалтерская документация, управляющему переданы не были.

Указанные обстоятельства и отсутствие первичной бухгалтерской документации не позволили конкурсному управляющему выявить и проинвентаризировать имущество должника, включить его в конкурсную массу и за счет его стоимости произвести расчеты с кредиторами.

Более того, согласно правовой позиции изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС24-809 от 27.06.2024, субсидиарная ответственность по обязательствам общества может быть возложена на контролировавших его лиц, если неисполнение обязательств таким обществом обусловлено их недобросовестными или неразумными действиями (п. 3.1 ст. 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Доказывание того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощено законодателем для истцов посредством введения опровержимых презумпций (п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов. Так, в частности, отсутствие у юридического лица документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью, закон связывает с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими неправомерными действиями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. В силу этого и в соответствии с подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующие должника лица за такое поведение несут ответственность перед кредиторами должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 №305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Презумпция сокрытия следов содеянного применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Кроме того, закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (ст. 2, ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 34 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 50.1, 51 ГК РФ, ст.ст. 11, 13 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (ст.ст. 61-64.1 ГК РФ, ст. 57 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Во всяком случае, правопорядок не поощряет «брошенный бизнес», а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу «закончил бизнес - убери за собой».

Из установленных по делу обстоятельств усматривается, что с октября 2018 года, общество фактически осталось брошенным, что учитывая приведенную выше позицию, является свидетельством недобросовестного поведения ФИО5

Конкурсным управляющим неоднократно обращалось внимание суда на такое недобросовестное поведение ответчика, отсутствия какого-либо взаимодействия с конкурсным управляющим.

На основании вышеизложенного, суд апелляционной инстанции усматривает наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5 за непередачу конкурсному управляющему имущества и документации должника, а также за совершение сделок (перечислений) направленных на вывод денежных средств повлекших причинение вреда имущественным правам кредиторов (регулярные перечисления на счет физического лица), а также недобросовестное поведение направленное на оставление общества с неисполненными перед кредиторами обязательствами (ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Поскольку размер субсидиарной ответственности подлежит определению исходя из размера непогашенных требований кредиторов как реестровых, так и текущих, на момент рассмотрения спора информации о проведении всех мероприятия по формированию конкурсной массы отсутствует, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о невозможности определения размер ответственности контролирующего должника лица, а также необходимости приостановления производства по заявлению в данной части (п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве).

В связи с переходом судом апелляционной инстанции к рассмотрению спора по правилам первой инстанции, определение Арбитражного суда Свердловской области от 02.07.2024, подлежит отмене в связи с нарушением судом первой инстанции норм процессуального права (п. 4 ч. 1 ст. 270 АПК РФ).

В порядке ст. 110 АПК РФ государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы подлежит отнесению на ответчика – ФИО5 Поскольку при обращении с апелляционной жалобой конкурсным управляющим ФИО1 не представлено доказательств уплаты государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 3 000 руб., государственная пошлина подлежит взысканию с ФИО2 в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 02 июля 2024 года по делу № А60-54485/2019 отменить.

Заявление конкурсного управляющего ФИО1 удовлетворить частично.

Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Уральский завод сварных каркасов» за непередачу документов и имущества, совершения сделок направленных на вывод активов, а также недобросовестное поведение, направленное на оставление общества с неисполненными перед кредиторами обязательствами.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

В части рассмотрения вопроса об определении размера субсидиарной ответственности производство по обособленному спору приостановить до окончания мероприятий конкурсного производства по формированию конкурсной массы и расчетов с кредиторами.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 3 000 (три тысячи) рублей государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

О.Н. Чепурченко

Судьи

М.А. Чухманцев

М.С. Шаркевич