Постановление по делу № 07АП-11610/2021 от 19.05.2025.

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Томск Дело № А27-16312/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 05 мая 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 19 мая 2025 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Фаст Е.В.,

судей Логачева К.Д.,

Чащиловой Т.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Хохряковой Н.В., с использованием средств аудиозаписи, в режиме веб-конференции, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО2 (№ 07АП-11610/21 (10)), индивидуального предпринимателя ФИО3 (№ 07АП-11610/21 (11)) на определение от 04.12.2024 Арбитражного суда Кемеровской области (в редакции определения об исправлении опечаток от 17.03.2025) (судья Гречановская О.В.) по делу № А27-16312/2020 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Вектор» (ИНН <***>, далее – должник, ООО «Вектор»), принятое по заявлению конкурсного управляющего должником ФИО4, индивидуального предпринимателя ФИО3 (далее – созаявители, конкурсный управляющий, предприниматель ФИО3) о привлечении ФИО1, ФИО2, ФИО5 ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В судебном заседании приняли участие:

от заявителя: ФИО4,

от ответчика ФИО1: ФИО8, доверенность от 25.03.2023,

от ответчика ФИО2: ФИО9, доверенность от 27.11.2023,

от ответчиков ФИО6, ФИО7: ФИО10 по доверенности от 18.09.2024,

Суд

установил:

решением Арбитражного суда Кемеровской области от 18.01.2021 (резолютивная часть решения объявлена 14.01.2021) ООО «Вектор» признано банкротом, открыто конкурсное производство.

Определением суда от 14.01.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

Определением суда от 07.04.2023 принято к производству заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, в котором просил:

- признать доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц - ФИО1, ФИО2, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Вектор»;

- после установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - приостановить производство по заявлению в части размера субсидиарной до окончания расчетов с кредиторами;

- привлечь ФИО1, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Вектор» в размере 11 154 596,90 рублей.

Заявленные требования обоснованы ссылками на пункт 1 статьи 61.11, пункт 1 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В ходе рассмотрения дела конкурсным управляющим заявлено об уточнении требований (т. 42, л.д.57-63), согласно которому размер ответственности ФИО1 по пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве определён в сумме 9 958 513,12 рублей, размер ответственности ФИО5 – в сумме 1 592 375,23 рублей.

Определением суда от 14.02.2024 (резолютивная часть объявлена 08.02.2024) к участию в рассмотрении дела в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО6, ФИО7 (т. 42, л.д.143-144).

Определением суда от 01.04.2024 (резолютивная часть объявлена 26.03.2024) ФИО6, ФИО7, ИП ФИО11 привлечены к участию в рассмотрении дела в качестве соответчиков.

05.08.2024 конкурсным кредитором должника ФИО3 заявлено о присоединении к исковому заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности («Мой Арбитр» 05.08.2024 06:02 т.43 л.д.115-119)

В заявлении ИП ФИО3 просил суд привлечь ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Вектор» на основании пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Определением суда от 16.08.2024 (резолютивная часть объявлена 13.08.2024) заявление ИП ФИО3 о вступлении в обособленный спор удовлетворено, ИП ФИО3 привлечен к участию в обособленном споре в качестве соистца.

Определением суда от 04.12.2024 (резолютивная часть от 21.11.2024) заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично, признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО1 по основанию, предусмотренному подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве; признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО5 по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве; в порядке привлечения к субсидиарной ответственности взыскано в конкурсную массу ООО «Вектор» солидарно с ФИО1, ФИО2 11 632 282,58 рублей, в том числе в части взыскания 1 592 375,23 рублей взыскано солидарно с ФИО1, ФИО2, ФИО12; отказано в удовлетворении заявленных требований в остальной части.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2, ФИО1 и ИП ФИО3 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят его отменить, ссылаясь на неполное выяснение обстоятельств по делу, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, нарушение норм материального права.

ФИО2 и ФИО1 в обоснование апелляционной жалобы указывают на то, что ФИО6 являлся бенефициаром должника и фактически контролировал его деятельность, распределяя прибыль от продажи зерна, в том числе ФИО6 давал указания ФИО1 на совершение операций по перечислению денежных средств; отношения между ООО «Вектор» и группой компаний ФИО6 носили заведомо убыточный характер для должника; продукция хранилась на территории комплексов, принадлежащих ФИО6, а последующем между ФИО2 и ФИО6 возник внутригрупповой конфликт, однако бенефициаром по-прежнему выступал ФИО6; ФИО13, обратившийся за выплатой заработной платы, являлся лицом аффилированным с ФИО6; ООО «Рассвет» намеренно скрыло от суда оригиналы актов выполненных работ, впоследствии представив их в материалы уголовного дела по обвинению ФИО2 в совершении преступления; на 16.07.2018 отсутствовали кредиторы, задолженность перед которыми могла привести к банкротству должника; соответственно, не имелось оснований для обращения ФИО1 с заявлением о банкротстве ООО «Вектор»; совершенные должником сделки не выходили за рамки обычной хозяйственной деятельности, совершены в отсутствие признаков неплатежеспособности должника; реестр требований кредиторов состоит на 95% из аффилированных к ФИО6 кредиторов.

В дополнениях к апелляционной жалобе ФИО2 и ФИО1 ссылаются на то, что суд первой инстанции не пришел к однозначному выводу о моменте наступления объективного банкротства ООО «Вектор»; ФИО1 предпринимала действия по выводу ООО «Вектор» из кризиса; не доказан ущерб кредиторам в результате совершения должником сделок по приобретению имущества у ООО «Чебулинское».

ИП ФИО3 в обоснование апелляционной жалобы указывает на необходимость привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО7, поскольку в результате их действий у должника накапливались убытки; прибыль от деятельности должника распределялась в пользу подконтрольных ФИО6 лиц; взаимодействие ФИО6 с аффилированными кредиторами осуществлялось в целях вывода имущества должника из конкурсной массы.

Судебное заседание откладывалось до 27.02.2025, до 18.03.2025, в том числе для предоставления пояснений и в связи с рассмотрением ходатайства конкурсного управляющего об исправлении арифметических ошибок.

Определением суда от 17.03.2025 исправлены арифметические ошибки в определении суда от 04.12.2024, допущенные при рассмотрении заявления конкурсного управляющего ООО «Вектор», ИП ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в деле о несостоятельности (банкротстве) ООО «Вектор» в части размера субсидиарной ответственности путем изменения изложения части резолютивной части судебного акта в иной редакции, в том числе в порядке привлечения к субсидиарной ответственности взыскано в пользу ООО «Вектор» солидарно с ФИО1, ФИО2 11 633 074,22 рубля, в том числе в части взыскания 1 582 526,23 рублей определено взыскание производить солидарно с ФИО1, ФИО2, ФИО12».

Определением апелляционного суда от 20.03.2025 судебное разбирательство откладывалось до 15.04.2025, в том числе для предоставления итоговых пояснений с учетом определения об исправлении опечатки от 17.03.2025 и до вступления указанного судебного акта в законную силу.

В составе суда произведена замена судьи Фроловой Н.Н. на судью Логачева К.Д. по основаниям, предусмотренным статьей 18 АПК РФ, в связи с чем рассмотрение апелляционных жалоб производится с самого начала.

На основании статьи 163 АПК РФ в судебном заседании 15.04.2025 объявлен перерыв для 29.04.2025, повторно объявлен перерыв до 05.05.2025 в связи с не подключением к веб-конференции некоторых участников.

После перерывов 05.05.2025 в судебном заседании представители участников спора поддержали ранее изложенные позиции.

Иные участвующие в деле о банкротстве лица, надлежащим образом и своевременно извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в судебное заседание апелляционной инстанции явку своих представителей не обеспечили. На основании статьи 156 АПК РФ апелляционный суд счел возможным рассматривать апелляционные жалобы в отсутствие неявившихся лиц и их представителей.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и позиций на них, заслушав участников процесса, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции от 04.12.2024 (в редакции определения об исправлении опечаток от 17.03.2025), суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Из материалов дела следует, ООО «Вектор» зарегистрировано 10.02.2016 на основании решения № 1 от 04.02.2016, полномочия единоличного исполнительного органа общества возложены на ФИО1; с момента государственной регистрации участником и руководителем общества являлась ФИО1 (доля 100%); с 13.08.2019 до даты открытия конкурсного производства руководителем должника являлся ФИО12

ФИО2 являлся коммерческим директором ООО «Вектор», то есть лицом, контролирующим финансовые потоки должника, будучи осведомленным о финансовом состоянии общества.

ФИО2 является сыном ФИО1, что подтверждается записью акта о рождении № 45 от 15.03.1979.

Ссылалась на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника заявленных ответчиков, конкурсный управляющий и кредитор ИП ФИО3 обратились в арбитражный суд с соответствующими требованиями.

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из доказанности оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО1, ФИО5, отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО7, ИП ФИО11

Арбитражный апелляционный суд поддерживает выводы арбитражного суда первой инстанции, в связи с чем отклоняет доводы апелляционных жалоб, при этом, исходит из установленных фактических обстоятельств дела и следующих норм права.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ, пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам АПК РФ с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве и пункта 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц по своей природе является деликтной и представляет собой обязательство такого лица из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), которые выходят за пределы обычного делового риска, стали необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015).

По своей правовой природе требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 ГК РФ, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам.

Соответствующий подход нашел своё подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 Постановления № 53.

Как следует из Постановления Конституционного Суда РФ от 13.02.2018 № 8-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487 и пунктов 1, 2 и 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «ПАГ»», конституционное требование действовать добросовестно и не злоупотреблять своими правами равным образом адресовано всем участникам гражданских правоотношений. Конституционный Суд РФ неоднократно обращал внимание и на взаимосвязь добросовестного поведения с надлежащей заботливостью и разумной осмотрительностью участников гражданского оборота (постановления от 27.10.2015 № 28-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО14, ФИО15, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18 и ФИО19», от 22.06.2017 № 16-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н. Дубовца» и др.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий

Согласно подпункту 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пункт 7 Постановления № 53).

Согласно правовой позиции Верховного суда РФ в определении № 307-ЭС17-11745 (2) от 07.10.2019, фактическую возможность определять действия должника могут, в частности, подтверждать: право распоряжаться денежными средствами должника (согласно банковской карточке), самопозиционирование в качестве бенефициара группы компаний, в которую входит должник и др.

Основой для признания лица контролирующим является право давать указания или возможность определять действия должника, поскольку такое право (возможность) может предопределяться родством (свойством), должностным положением, доверенностью, иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (пункт 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Неформально контролирующее лицо всегда проводит свою волю через формально контролирующих лиц, на которых оно в силу различных причин имеет возможность оказывать влияние, в силу чего действия такого лица не могут носить непосредственный характер.

Иное понимание положений Закона о банкротстве необоснованно исключило бы возможность привлечения к субсидиарной ответственности неформально контролирующих должника лиц. При этом, воля такого лица находит свое выражение в действиях лиц, осуществляющих формальный контроль над должником, но действующих не по своей воле и не в своем интересе.

Согласно правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в определении № 302-ЭС14-1472 (4, 5, 7) от 15.02.2018, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица.

Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника. Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими- либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения.

О наличии подконтрольности, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства:

- действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности;

- данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

Вышеуказанная правовая позиция также в последующем подтверждена в пункте 21 Обзора судебной практики № 2 за 2018 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018.

При ином подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности путем составления внутренних организационных документов (локальных актов) выгодным для них образом, что недопустимо.

Статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений (определение Верховного Суда РФ № 307-ЭС17-11745 (2) от 07.10.2019).

Ответчик в отсутствие статуса контролирующего лица может быть признан действующим совместно с контролирующим (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее - ГК РФ), поскольку фактически выступал в качестве соисполнителя (пункт 22 Постановления № 53), что приводит к одним и тем же материально-правовым последствиям (определение Верховного Суда РФ № 310-ЭС20-6760 от 25.09.2020).

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (пункт 9 Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде», пункт 22 Постановления № 53, определение Верховного Суда РФ №305-ЭС19-13326 от 23.12.2019).

Исходя из ответа ПАО «Сбербанк России» Исх. № 298ст-06/126556031 от 02.09.2020 следует, что право подписи в банке, включая право подписи платежных документов ООО «Вектор» с 10.02.2016 до даты открытия конкурсного производства, имела ФИО1, тогда как данные полномочия у последующего руководителя должника ФИО5 отсутствовали без инициирования смены банковской карточки подписей.

Довод о наличии у ФИО1 документов должника нашел свое подтверждение в том, что со стороны ФИО1, которая вместо ФИО5 добровольно передала часть истребуемых документов должника, что подтверждается определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312/2020 от 07.12.2020 и не требует повторного доказывания с учетом статьи 69 АПК РФ.

Из полученных объяснений 08.12.2021 ФИО20, данных в рамках исполнительного производства по истребованию документов в процедуре банкротства должника, следует, что в августе 2019 года ФИО12 был назначен на должность директора ООО «Вектор» и был на этой должности до 14.01.2021 (даты открытия конкурсного производства), никаких документов, касающихся финансовой деятельности ООО «Вектор», у него никогда не было, вся документация и учредительные документы, договоры с контрагентами, документы на транспортные средства и персоналу находились у коммерческого директора ООО «Вектор» ФИО2, который фактически осуществлял работу с заказчиками, контрагентами, согласовывал условия при заключении договоров, а также оплаты по ним.

При этом, ФИО2 проводил работу по подбору трудового персонала, определял размер оплаты труда, распределял денежные средства, полученные по договорам подряда.

Относительно бухгалтерских документов ФИО12 пояснил, что ему такие документы никогда не передавались, так как бухгалтерский учет фактически осуществляла ФИО1

Дополнительно по причине судебного извещения (вызова) на допрос временного управляющего ООО «Вектор» в рамках уголовного дела в отношении ФИО1 на стадии судебного следствия стало известно о возбужденном уголовном деле, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 145.1 УК РФ (полная невыплата свыше двух месяцев заработной платы в пользу ФИО13, требования которого включены во вторую очередь реестра требований кредиторов).

Как следует из приговора мирового судьи судебного участка № 2 Тяжинского м.о. Кемеровской области от 14.04.2021 по делу №1-2/2021 именно ФИО2 пригласил «к себе» (в ООО «Вектор) на работу ФИО13 на должность заместителя коммерческого директора, обещая выплату заработной платы.

ФИО2 являлся коммерческим директором ООО «Вектор», то есть лицом, контролирующим финансовые потоки общества, будучи осведомленным о финансовом состоянии общества.

Как ранее было указано, ФИО2 является сыном ФИО1 и по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве является заинтересованным по отношению к должнику лицом, а не просто работником, выполняющим трудовую функцию.

Согласно договору купли-продажи от 03.04.2019, заключённому между ООО «Чебулинское» и ООО «Вектор» в лице заместителя генерального директора ФИО2, ФИО2 от лица ООО «Вектор» выполнял подписи на договоре и подписи на всех первичных документах с контрагентом.

Изложенные обстоятельства подтверждают, что ФИО1, ФИО2 и ФИО12 являются в силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве контролирующими должника лицами, обладающие правом давать указания работникам и иным лицам, имевшим возможность определять действия должника в период исполнения обязанностей.

Основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности установлены в статьях 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

По смыслу, придаваемому этой норме в правоприменительной практике, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы; суд оценивает существенность влияния таких действий (бездействия) на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между ними и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53).

При этом в силу пункта 3 статьи 1 ГК РФ и абзаца второго пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности тогда, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В соответствии с пунктом 17 Постановления № 53 в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Из материалов дела следует, должником были приобретены в лизинг транспортные средства, которые являлись легковыми автомобилями, то есть не имели прямого отношения к деятельности общества (например, грузовые автомобили могли быть использованы для перевозки грузов и т.д.), а также их количество 5 автомобилей и их стоимость суммарно в размере 16 643 738,26 рублей не отвечали производственной необходимости и хозяйственным целям общества при наличии уже сформировавшейся кредиторской задолженности, что не позволяло окупить их стоимость или осуществлять платежи по ним в предусмотренный срок по договорам лизинга, то есть транспортные средства не приносили желаемый доход от их возможного использования.

Должником, действующем в лице руководителя ФИО1, были заключены следующие договоры лизинга:

1. Договор лизинга № ОВ/Ф-38950-01-01 от 13.04.2018 с АО «Сбербанк Лизинг», предмет лизинга автомобиль легковой Toyota Corolla, 2018 г.вып., общая сумма договора лизинга 1 511 271,44 рублей с учетом НДС;

2. Договор лизинга № ОВ/Ф-3 8950-05-01 от 14.12.2018 с АО «Сбербанк Лизинг», предмет лизинга автомобиль легковой Toyota Camry, 2018 г.вып., общая сумма договора лизинга 3 490 864,34 рублей с учетом НДС;

3. Договор лизинга № ОВ/Ф-38950-08-01 от 10.01.2019 с АО «Сбербанк Лизинг», предмет лизинга автомобиль легковой Toyota Corolla, 2018 г.вып., общая сумма договора лизинга 2 035 139,92 рублей с учетом НДС;

4. Договор лизинга № ОВ/Ф-38950-10-01 от 31.01.2019 с АО «Сбербанк Лизинг», предмет лизинга автомобиль легковой Toyota Land Cruiser, 2018 г.вып., общая сумма договора лизинга 5 700 831,84 рублей с учетом НДС;

5. Договор лизинга № ОВ/Ф-38950-11-01 от 20.03.2019 с АО «Сбербанк Лизинг», предмет лизинга автомобиль легковой Toyota Camry, 2019 г.вып., общая сумма договора лизинга 3 905 630,72 рублей с учетом НДС.

По договору лизинга №ОВ/Ф-38950-01-01 от 13.04.2018 предмет лизинга был выкуплен Лизингополучателем путем оплаты третьим лицом за должника выкупной стоимости за автомобиль напрямую в лизинговую компанию, в интересах родственника (дочери) которого в последующем и была осуществлена продажа автомобиля Toyota Corolla по договору купли-продажи №ОВ/Ф-38950-01-01-ВЫК-01 от 30.05.2019 (выкупная цена 641 052,46 с НДС).

Автомобиль Toyota Corolla был продан ФИО21 по договору от 02.06.2019 г. по цене 1 539 595,00 рублей, однако по расчетному счету должника оплата от покупателя за автомобиль не проходила, в связи с чем конкурсный управляющий обращался за оспариванием сделки.

Определением от 01.09.2021 было отказано в удовлетворении сделки, поскольку в ходе рассмотрения обособленного спора было установлено, что спорное транспортное средство было приобретено должником на основании договора лизинга № ОВ/Ф-38950-01-01, затем автомобиль был передан в собственность должника на основании договора купли-продажи № ОВ/Ф-38950-01- 01-ВЫК-01 от 30.05.2019 по выкупной цене 641 052,46 рублей.

Паспорт транспортного средства был передан должнику лизингодателем по акту приема-передачи 30.05.2019, через несколько дней после этого автомобиль был перепродан.

Последний лизинговый платеж за автомобиль в сумме 639 595,20 рублей был произведен ИП ФИО22 (ИНН <***>), который является отцом покупателя ФИО21 (в девичестве - ФИО22).

В частности, ФИО22 в счет стоимости транспортного средства были внесены собственные денежные средства в размере 639 595,20 рублей, оставшаяся часть, составляющая 899 999,80 рублей была передана ФИО21 наличными денежными средствами руководителю должника ФИО1 по акту приема-передачи от 02.06.2019, источник происхождения денежных средств был подтвержден ответчиком и проверен судом в ходе рассмотрения заявления конкурсного управляющего.

Договоры лизинга №ОВ/Ф-3 8950-05-01 от 14.12.2018; №ОВ/Ф-38950-08-01 от 10.01.2019; №ОВ/Ф-38950-10-01 от 31.01.2019; №ОВ/Ф-38950-11-01 от 20.03.2019 были расторгнуты лизингодателем АО «Сбербанк Лизинг» в одностороннем внесудебном порядке в связи с допущенной лизингополучателем (должником) просрочкой по уплате лизинговых платежей (уведомления о расторжении от 28.05.2020), предметы лизинга были изъяты, что подтверждается представленными суду уведомлениями о расторжении договоров лизинга, актами изъятия.

Вопреки статье 65 АПК РФ, не представлено доказательств, подтверждающих, что указанные легковые автомобили предназначались для использования в хозяйственной деятельности общества в качестве производственных мощностей или для иных целей, приобретённые транспортные средства не сдавались в аренду для хозяйственных целей.

Заключение данных договоров лизинга привело к изъятию денежных средств из оборота общества на непроизводственные цели и способствовало уменьшению активов (денежных средств), увеличению обязательств и формированию неплатежеспособности должника.

Оплата по договорам лизинга произведена должником в сумме 2 816 926,70 рублей, ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3 в сумме 772 017,04 рублей, а всего в размере 4 975 784,43 рублей, из которых:

- по договору лизинга №38950-11-01 со стороны ООО «Вектор» - 315 333,59 рублей, ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3 - 224 319,87 рублей, ООО «Иваново» - 72 387,60 рублей, ИП ФИО2 - 145 933,44 рублей. Всего 1 166 329,90 рублей;

- по договору лизинга №38950-05-01 со стороны ООО «Вектор» - 746 482,32 рублей, ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3 - 211 187,70 рублей, ИП ФИО2 - 237 704,14 рублей. Всего 1 195 374,16 рублей;

- по договору лизинга №38950-08-01 со стороны ООО «Вектор» - 746 482,32 рублей, ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3 - 214 111,81 рублей, ИП ФИО2 - 157 562,35 рублей. Всего 1 118 156,48 рублей;

- по договору лизинга №38950-10-01 со стороны ООО «Вектор» - 1 008 628,47 рублей, ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3 - 122 397,66 рублей, ООО «Иваново» - 403 789,59 рублей, ИП ФИО2 - 392 256,90 рублей. Всего 1 927 072,62 рублей.

Таким образом, в отсутствие иных сведений вышеприведенные платежи третьих лиц также составляют убытки для должника, поскольку указанные перечисления не были заявлены к включению в реестр требований кредиторов.

В силу законодательного запрета дарения между коммерческими организациями (пункт 1 статьи 575 ГК РФ) указанные платежи были осуществлены третьими лицами за должника (статья 313 ГК РФ), в связи с чем, суммы перечислений могли составлять дебиторскую задолженность должника, которую должник не получил по причине произведенных платежей по поручению в счет оплаты по договорам лизинга. Указанные обстоятельства стороной ответчика в ходе рассмотрения дела не опровергнуты.

Данное обстоятельство повлекло утрату указанных сумм и, как следствие, включение в реестр требований кредиторов: АО «Сбербанк Лизинг» в размере 326 925,70 рублей основного долга и 28 850,80 рублей пени (определение Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312/2020 от 08.11.2021) и ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3 в размере 1 417 189,56 рублей, из которых 597 377,21 рублей задолженности по договору займа № 101219 от 10.12.2019, проценты за пользование займом в размере 12 002,21 рублей, 162 709,50 рублей задолженности по договору займа №220120, проценты за пользование займом в размере 2 440,64 рублей (определение Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312/2020 от 11.12.2020), поскольку ФИО3 производил оплаты по лизингу и страховую компанию по договорам займа.

Также сопутствующими расходами в отношении лизингового имущества являются:

- расходы на техническое обслуживание в сумме 58 487,50 рублей, из которых по счету ПАО «Сбербанк России» 41 101,50 рублей и АО «Альфа-Банк» 17 386,00 рублей;

- расходы на страхование в сумме 573 105,06 рублей, из которых по счету ПАО «Сбербанк России» 554 780,42 рублей и АО «Альфа-Банк» 18 324,64 рублей;

- расходы на обеспечение спутниковой системы охраны АО «Цезарь Сателлит» в сумме 122 071,43 рублей, из которых по счету ПАО «Сбербанк России» 115 871,43 рублей и АО «Альфа-Банк» 6 200,00 рублей.

Также должник мог приобрести в собственность любой из автомобилей без заключения договора лизинга либо на меньший срок и т.д., то есть на более выгодных условиях, нежели чем сложилось в конечном счете для должника.

Более того, по первому договору лизинга должник имел возможность самостоятельно выкупить автомобиль в свою собственность, если бы имел цель его использования в своей хозяйственной деятельности, однако не сделал этого, перепродав его, что дополнительно указывает на неразумность действий контролирующих лиц.

Между тем, сами транспортные средства приобретались уже спустя существенное время после даты создания общества, что также не оправдывает поведение контролирующих лиц.

Вопреки доводам ФИО2, ФИО1, одной из причин банкротства должника является приобретение транспортных средств путем заключения договоров лизинга в отсутствие хозяйственной цели, которые в дальнейшем были изъяты лизингодателем и реализованы на публичных торгах за вычетом затрат по их изъятию, по стоимости, которая не позволила покрыть расходы по лизинговым платежам и их выкупной стоимости, что повлекло утрату денежных средств должника, ранее направленных на исполнение обязательств по договорам лизинга.

ФИО2 являлся коммерческим директором/заместителем генерального директора должника, сыном учредителя и бывшего директор ООО «Вектор» ФИО1, а также являлся плательщиком по договорам лизинга, что указывает на его осведомлённость о данных обстоятельствах, равно как и ФИО1 в силу своего статуса в обществе и продолжения осуществления доступа к карточке подписей/печатей в ПАО «Сбербанк России», с счета в котором осуществлялись платежи.

При этом, согласно ответам из регистрирующих органов у ФИО1, ФИО2 имелись на тот момент собственные транспортные средства.

Следовательно, формируемая выручка должника направлялась на исполнение обязательств по договорам лизинга и сопутствующих этому расходов, в то время как обязательства перед кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов, не исполнялись.

По данным ЕГРЮЛ в качестве основного вида деятельности должника указано строительство жилых и нежилых зданий. Однако ООО «Вектор» в основном занималось оптовой торговлей сельскохозяйственной продукцией (зерно), а также поставкой комплектующих, в том числе необходимых для монтажа зерносушильных комплексов, услуги монтажа зерносушилки, услуги по сушке и подработке зерна.

Основными поставляемыми товарами, работами, услугами, согласно данным ЕГРЮЛ, являлись поставка зерна, приобретение товарно-материальных ценностей и пр., однако в собственности согласно выписке из ЕГРН производственные, складские помещения у должника отсутствовали.

По расчетным счетам ООО «Вектор» оплата арендной платы за использование такого имущества, необходимого для осуществления указанной в ЕГРЮЛ деятельности, также не осуществлялась.

Согласно представленному договору купли-продажи от 03.04.2019, заключенному между ООО «Чебулинское» и ООО «Вектор» в лице заместителя генерального директора ФИО2, заключён договор купли-продажи имущества на сумму 3 200 000 рублей (зерновой склад, зерносушилка М-819, цистерна, зерноочистительный комплекс РВС-40, крытый з/ток, короба для зерносушилки - всего 47 ед. имущества) (т.39, л.д.51).

Указанное имущество было приобретено должником в апреле 2019 года в лице заместителя генерального директора (также коммерческий директор) ООО «Вектор» ФИО2 в период полномочий руководителя ФИО1 (до 13.08.2019).

Согласно представленным выпискам движения денежных средств по счетам должника, общество в 2019 году производило оплату за указанное имущество, которое по своим признакам можно отнести к основным средствам, за счёт которых могла осуществляться деятельность должника.

Согласно первичным документам все имущество получено заместителем генерального директора (также коммерческий директор) ФИО2

Сведения об использовании приобретённого имущества должником в материалы дела не представлены. При этом, спустя восемь месяцев с момента приобретения имущества новый руководитель ФИО12 (генеральный директор с 13.08.2019) обратился с заявлением о преступлении, заявив, что имущество похищено.

Между тем, данное заявление, при условии действительности совершённого в отношении должника противоправного уголовно наказуемого деяния, подано несвоевременно, поскольку в случае установления действительных фактов хищения имущества от любого разумного менеджера требовалось принятия неотложных мер на момент совершения каких-либо противоправных действий, так как обязанность обеспечения сохранности имущества лежит на контролирующих должника лиц, по инициативе которых и была заключена указанная сделка по приобретению имущества.

В противном случае приобретение и оплата имущества с расчетного счета должника существенной стоимости имущества, его дальнейшее оставление без обеспечения охраны на длительное время, свидетельствует о ненадлежащем поведении контролирующих должника лиц, не обеспечивших сохранность имущества и не обратившихся с заявлением о хищении имущества своевременно.

Ссылки ФИО2, ФИО1 на возможные неправомерные действия со стороны работников ООО «Вектор» не находят своего подтверждения документально.

Более того, если контролирующее должника лицо предоставляет работнику право распоряжения имуществом должника, указанное распоряжение должно быть оформлено надлежащим образом с возложением материальной ответственности на такого работника во избежание его хищения.

На момент рассмотрения настоящего обособленного спора, факт совершения хищения имущества ООО «Вектор» в установленном законом порядке не установлен, фактическое местонахождение указанного имущества неизвестно.

При этом, индивидуально определённые признаки имущества (зерновой склад, зерносушилка М-819, цистерна, зерноочистительный комплекс РВС-40, крытый з/ток, короба для зерносушилки и пр.) не позволяют представить возможность его выбытия из владения ООО «Вектор» без ведома руководителей должника.

Учитывая, что просрочки исполнения обязательств образовались в основном с сентября 2018 года, ФИО1 и ФИО2, действуя разумно и в интересах должника, должны были усомниться в необходимости заключения договора купли-продажи дорогостоящего имущества, не обеспечивая при этом его сохранность.

Экономическая целесообразность заключения указанного договора стороной ответчика не обоснована, какие-либо доказательства отсутствию возможности обеспечить сохранность имущества не представлены, приобретённое по договору купли-продажи от 03.04.2019 имущество в конкурсную массу должника не передано и его место нахождения не установлено.

Следовательно, ФИО1 и ФИО2 причинен указанными действиями ущерб интересам кредиторов. При этом, приобретение имущества и его последующая утрата при наличии кредиторской задолженности, безусловно негативно сказалась на платежеспособности должника.

Кредитором второй очереди должника на основании решения Чебулинского районного суда Кемеровской области от 13.05.2020 по делу № 2-52-2020 является ФИО13

Как следует из приговора мирового судьи судебного участка №2 Тяжннского судебного района Кемеровской области от 14.04.2021 по делу №1-2/2021, ФИО2 предложил ФИО13 трудоустройство в ООО «Вектор» на должность заместителя коммерческого директора.

Также стало известно, что ФИО2, помимо родственных связей с ФИО1, являлся коммерческим директором ООО «Вектор», то есть лицом, контролирующим финансовые потоки общества, будучи осведомленным о финансовом состоянии общества.

На страницах 7-8 приговора указано, что из показаний ФИО24 следует, что ФИО13 работал в организации ООО «Вектор» в период времени с 01.12.2017 по 30.06.2019, в том числе с 01.04.2019 по 30.06.2019 находился в отпуске без сохранения заработной платы.

В базе 1C сведений о выплатах заработной платы ФИО13 за период с 01.12.2017 по настоящее время не имелось, финансовых документов, подтверждающих выплату ФИО13 заработной платы, не имелось.

Обстоятельства наличия возможности осуществить выплату заработной платы ФИО13 подтверждено приговором мирового судьи судебного участка №2 Тяжинского судебного района Кемеровской области от 14.04.2021 по делу №1-2/2021, которым было установлено, что ФИО1 достоверно знала о наличии задолженности по заработной плате перед ФИО13 в размере 221 966,26 рублей.

При этом, в период с 01.02.2019 по 30.06.2019 на расчетный счет ООО «Вектор» поступило более 14,5 миллионов рублей.

Однако, ФИО1, действуя умышленно, из личной заинтересованности в создании перед контрагентами ООО «Вектор» видимости благополучия, распорядилась поступившими денежными средствами по собственному усмотрению, в нарушение действующего законодательства.

Апелляционным постановлением Тяжинского районного суда Кемеровской области от 26.11.2021 по делу № 10-4/2021 ФИО1 была освобождена от назначенного ей наказания, а уголовное дело прекращено в связи с истечением сроков давности на основании пункта 3 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ (по не реабилитирующим основаниям).

Вместе с тем, исходя из сформированной доказательственной базы, показаний свидетелей, решения Чебулинского районного суда Кемеровской области от 13.05.2020 по делу № 2-52/2020, данные обстоятельства указывают на наличие неправомерного поведения контролирующих должника лиц, вследствие которого денежные средства при наличии к тому возможности не были выплачены работнику своевременно, отчего в настоящее время ФИО13 включен во вторую очередь требований кредиторов.

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 09.04.2021 по делу № А27-16312-8/2020 требования кредитора ООО «Рассвет» в размере 1 280 000 рублей, основанные на договоре подряда № 9/19 от 24.06.2019, включены судом в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Вектор».

Спустя более одного года 05.09.2022 в адрес конкурсного управляющего ООО «Вектор» ФИО4 от ФИО1 поступило заявление с требованиями провести мероприятия по отмене определения Арбитражного суда Кемеровской области от 09.04.2021 по делу №А27-16312-8/2020 о включении требований ООО «Рассвет» в размере 1 280 000 рублей в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Вектор» по вновь открывшимся обстоятельствам.

В обоснование данных требований ФИО1 привела доводы о наличии в материалах проверки №234-228пр-2020, проводимой СО Отделения МВД России по Тяжинскому району в отношении ФИО1, актов выполненных работ №1 от 15.08.2019 и №39 от 15.08.2019, подписанных руководителями ООО «Вектор» и ООО «Рассвет», которые якобы подтверждают выполнение ООО «Вектор» работ по капитальному ремонту зерносушилки М-819 по договору №9/19 от 24.06.2019 и принятие их ООО «Рассвет» без замечаний. Общая стоимость выполненных работ составила 1 280 000 рублей.

К заявлению были приложены: копии актов выполненных работ № 1 от 15.08.2019 и № 39 от 15.08.2019, а также 4-я (итоговая) страница постановления старшего следователя СО Отделения МВД России по Тяжинскому м.о. Е.В. Вавуленко об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 и ФИО2, из которого следует, что в ходе проведения проверки был проведен осмотр места происшествия с участием ФИО25, который указал на зерносушильный комплекс и пояснил, что работа по капитальному ремонту зерносушилки не проводилась.

По мнению ФИО1, при включении ООО «Рассвет» в реестр требований кредиторов должника судом не исследовались обстоятельства выполнения работ ООО «Вектор» по капитальному ремонту зерносушилки, при этом наличие актов выполненных работ опровергает наличие оснований для включения в реестр требований кредиторов; ООО «Рассвет» недобросовестно скрыло от суда и иных участников процесса факт надлежащего выполнения работ и подтверждающие указанный факт доказательства; указанные сведения о выполнении и принятии работ по договору подряда №9/19 от 26.04.2019, полученные после вынесения определения от 09.04.2021 о включении требований ООО «Рассвет» в реестр, по смыслу статьи 311 АПК РФ являются вновь открывшимися обстоятельствами, а определение суда от 09.04.2021 подлежит пересмотру в порядке главы 37 АПК РФ.

Однако оригиналы каких-либо документов конкурсному управляющему представлены не были.

Между тем, представленные копии документов и сведения при отсутствии оригиналов и иных сведений носят противоречивый характер и требуют дополнительного подтверждения для установления объективных обстоятельств в случае такой возможности, в их отсутствие сделать иные выводы не представляется возможным.

Акты выполненных работ № 1 от 15.08.2019 и №39 от 15.08.2019 у конкурсного управляющего ранее до обращения ФИО1 отсутствовали, бывшим руководителем должника ФИО1 ранее ни в виде оригиналов, ни в виде копий не передавались.

В ходе судебного разбирательства по установлению и включению в реестр требований кредиторов должника требования ООО «Рассвет» в деле о банкротстве ООО «Вектор» в размере 1 280 000 рублей, вытекающего из договора подряда №9/19 от 26.04.2019, судом исследовались фактические обстоятельства дела и представленные доказательства.

В свою очередь, для целей дополнительной проверки конкурсный управляющий возражал против требования кредитора, в том числе, путем обязания кредитора представить дополнительные доказательства в обоснование своего требования.

ООО «Рассвет» в рамках судебной проверки была подтверждена реальность взаимоотношений по договору подряда, представлены копии налоговой и статической отчетности, свидетельств о государственной регистрации права собственности, справка о балансовой стоимости зерносушилки, выписки по счету, документы, подтверждающие подключение сушилки к электросети, оригинал договора подряда. ООО «Рассвет» произвело предварительную оплату в размере 1 280 000,00 рублей в соответствии с платежными поручениями №95 от 24.06.2019, №101 от 01.07.2019.

Согласно договору подряда срок выполнения работ первоначально устанавливался с 24.06.2019 по 15.08.2019. При этом ООО «Вектор», сославшись на тяжелое финансовое положение, попросило перенести срок окончания работ на один год. Дополнительным соглашением к договору от 09.01.2020 в связи с тяжелым финансовым положением ООО «Вектор» срок выполнения работ был продлен с 15.08.2019 до 30.07.2020.

Таким образом, по итогу исследования Арбитражным судом Кемеровской области и проведенной судебной проверки совокупности представленных документов и выяснения фактических обстоятельств требования кредитора ООО «Рассвет» были признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов ООО «Вектор», о чем вынесено определение от 09.04.2021.

Представленные по запросам от СО Отделения МВД России по Тяжинскому району и от ООО «Рассвет» документы и пояснения не свидетельствуют об открытии либо установлении обстоятельств, которые объективно существовали, но не были и не могли быть известны заявителю на момент рассмотрения требования арбитражным судом.

В адрес ФИО1 было направлено письмо исх. №89/КУ от 11.10.2022 об отсутствии оснований, предусмотренных ст. 311 АПК РФ для обращения в Арбитражный суд Кемеровской области с заявлением о пересмотре определения от 09.04.2021 по вновь открывшимся обстоятельствам, в том числе по причине непредставления подтверждающих документов, отвечающих требованиям АПК РФ.

Контролирующими должника лицами не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих отсутствие реальной возможности исполнения договора подряда; уклонение от исполнения оплаченного договора повлекло увеличение кредиторской задолженности должника на сумму требований ООО «Рассвет» в размере 1 280 000 рублей.

Таким образом, ссылка на недобросовестность ФИО26 и ООО «Расвет» подлежит отклонению, поскольку нарушение их прав со стороны общества-должника и контролирующих лиц установлены вступившими в законную силу судебными актами.

Поведение руководителя ООО «Вектор» не отвечает критериям разумного и добросовестного поведения, которое предполагает в случае утраты у должника возможности выполнения подрядных работ, возврат уплаченной по договору суммы.

Однако полученные от ООО «Рассвет» денежные средства в размере 1 280 000 рублей не были возвращены кредитору ООО «Рассвет», не были направлены на погашение ранее возникших обязательств.

Представленные доказательства свидетельствуют о явно неразумном и недобросовестном поведении контролирующих должника лиц ФИО2, ФИО1, связанном с заключением экономически нецелесообразных сделок, уклонением от исполнения обязательств по договорам, которые повлекли наступление банкротства должника.

Согласно абзацу 2 пункта 16 Постановления № 53, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Единственным участником ООО «Вектор» ФИО1 после сложения с себя полномочий руководителя генеральным директором был назначен ФИО12

Вместе с тем, после назначения ФИО5 руководителем согласно банковской карточке в ПАО «Сбербанк России» и его личным пояснениям он не получил доступа к управлению обществом, такое управление продолжало осуществляться со стороны бывшего генерального директора ФИО1 и заместителя генерального директора (также коммерческого директора) ФИО2

Право подписи в банке, включая право подписи платежных документов ООО «Вектор» с 10.02.2016 до даты открытия конкурсного производства, имела ФИО1, тогда как данные полномочия у последующего руководителя должника ФИО5 отсутствовали без инициирования смены банковской карточки подписей.

Финансовая и иная документация должника постоянно находилась в распоряжении ФИО1, что подтверждается её последующей передачей от ФИО1 конкурсному управляющему.

Вся документация и учредительные документы, договоры с контрагентами, документы на транспортные средства и персоналу находились у коммерческого директора ООО «Вектор» ФИО2, который фактически осуществлял работу с заказчиками, контрагентами, согласовывал условия при заключении договоров, а также оплаты по ним.

Вместе с тем, конкурсным управляющим не представлено суду каких-либо доказательств, подтверждающих, что назначение руководителем должника ФИО5 повлекло какие-либо негативные последствия для должника или привело к его банкротству.

Фактическое управление ООО «Вектор» осуществляли ФИО1 и ФИО2 путем согласованных между собой действий, в связи с чем оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Вектор» по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве не имеется.

Субсидиарная ответственность наступает тогда, когда в результате поведения контролирующего должника лица не просто причинен имущественный вред должнику, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица (определение Верховного суда РФ от 21.04.2016 № 302-ЭС14-1472), либо когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц (определение Верховного суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757).

При этом, противоправное поведение лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, или иного представителя, повлекшее причинение вреда третьим лицам, может рассматриваться в качестве самостоятельного состава деликта (определение Верховного суда РФ от 05.03.2019 №305-ЭС18-15540).

Презумпция совершения невыгодной сделки может применяться только тогда, когда инициированная контролирующим лицом невыгодная сделка являлась существенно невыгодной, в том числе применительно к масштабам деятельности должника. В частности, следует сопоставить размер неудовлетворенных требований кредиторов с размером потерь от невыгодных сделок.

При этом, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника, что согласуется с позицией Верховного суда РФ в определении №305-ЭС19-10079 от 30.09.2019.

В соответствии с правовой позиции Верховного суда РФ, сформулированной в определении № 309- ЭС15-16713 от 31.03.2016, исходя из положений статьи 10 ГК РФ руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ, руководитель общества обязан действовать добросовестно по отношению к такой группе лиц как кредиторы.

Любой субъект гражданского права обладает в договорных и корпоративных отношениях довольно существенной дискрецией как в силу принципа свободы договора (статья 421 ГК РФ), так и принципа приоритета действий в свою пользу (статья 9 ГК РФ).

Однако такая свобода участников рынка прекращается с момента возникновения у лица неисполненных обязательств, поскольку с этого времени принцип разумного и добросовестного осуществления гражданских прав требует заботы, прежде всего, об интересах таких лиц (статьи 1, 9, 10 ГК РФ).

Добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был осознавать критичность ситуации в случае принятия решения о продолжении осуществления хозяйственной деятельности общества, что очевидно свидетельствовало о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов в ситуации ранее созревших обязательств

Умышленность таких действий указывает на заведомое отсутствие намерений исполнить обязательства перед кредиторами.

Согласно сведениям бухгалтерского баланса за трехлетний период 2017-2019, предшествующий возбуждению дела о банкротстве, структура пассива бухгалтерского баланса значительно ухудшилась за период хозяйственной деятельности в 2019 году, в результате чего возможность восстановления платежеспособности должника была окончательно утрачена.

Контролирующие должника лица ФИО1, ФИО2 в силу их корпоративного и должностного статуса в ООО «Вектор», будучи осведомленными о целях деятельности должника и его финансовой политике, объединенные общим интересом для осуществления связанной деятельности, в том числе направленной на получение дохода, продолжали вести хозяйственную деятельность должника в 2019 году с наращиванием кредиторской задолженности и иных пассивов при наличии неисполненных обязательств с сентября 2018 года, расходовали денежные средства должника для продолжения ведения хозяйственной деятельности неразумно и безосновательно, не создавая вновь заключёнными соглашениями и сделками возможности для расчетов по ранее принятым и принимаемым вновь обязательствам, не учитывая, при этом, наличие уже сформированной кредиторской задолженности.

С учетом изложенного, материалами дела доказаны основания для привлечения ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, соответственно выводы суда первой инстанции в этой части являются правомерными и обоснованными.

Согласно статье 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе, по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

В соответствии со статьей 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если:

- удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

- обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должник;

- должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Если в течение этого срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации (определение Верховного Суда РФ от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713).

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие обязательства; заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В соответствии с положениями пункта 4 Постановления № 53, по смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Согласно абзацу 37 статьи 2 Закона о банкротстве, неплатежеспособность представляет прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Кризисная ситуация, как правило, возникает не одномоментно, ей предшествует период снижения прибыльности, который переходит в стадию объективного банкротства (определение Верховного Суда РФ № 308-ЭС19-4372 от 22.07.2019).

Деятельность должника согласно сведениям из ЕГРЮЛ в соответствии с ОКВЭД сводилась к сельскому хозяйству, выращиванию зерновых культур, их реализация.

Исходя из ответов регистрирующих органов (ГИБДД, МЧС, Гостехнадзор, Росреестр) собственных ресурсов должник не имел, в результате чего деятельность должника в большей степени сводилась к ведению хозяйственной деятельности с привлечением ресурсов третьих лиц.

Исходя из материалов дела о банкротстве и вынесенных судебных актов в порядке общеискового производства следует, что в состав кредиторской задолженности должника были включены следующие требования:

1) решением Арбитражного суда Кемеровской области по делу №А27-19336/2019 от 16.10.2019, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2019, с ООО «Вектор» взыскана в пользу ИП ФИО27 долг в размере 752 555,00 рублей по договору №08.27/2018 от 27.08.2018, расходы по госпошлине в размере 18 051,00 рублей (основанием возникновения долга являются: акты оказанных услуг от 18.09.2018 №14, от 29.10.2018 №20, от 09.11.2018 №21, от 10.12.2018, от 20.12.2018 №24, товарно-транспортные накладные от 02.10.2018, от 06.10.2018, от 09.10.2018, от 14.11.2018, от 19.11.2018, от 24.11.2018, от 26.11.2018, от 28.11.20J8, от 17.12.2018, от 18.12.2018, от 21.12.2018). Определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу №А27-16312-4/2020 от 06.11.2020 (резолютивная часть от 03.11.2020) кредитор включен в реестр требований кредиторов

2) решением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-18803/2019 от 29.10.20.19, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28.01.2020, с ООО «Вектор» взыскано в пользу ООО «Феникс» долг 1 535 038,00 рублей по договору поставки товара от 06.08.2018, расходы по госпошлине 28 350,00 рублей, всего 1 563 388,00 рублей (согласно судебному акту основанием возникновения долга являются: товарные накладные, товарно-транспортные накладные и счет-фактуры с 28.08.2018 по 31.12.2018 в период действия договора поставки товара от 06.08.2018). Определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312-2/2020 от 06.11.2020 (резолютивная часть от 03.11.2020 кредитор включен в реестр требований кредиторов должника.

3) решением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-18790/2019 от 21.10.2019, вступившим в законную силу, с ООО «Вектор» взыскана в пользу ООО «СОК» предоплата в размере 2 912 162,00 рублей по договорам №3 от 05.03.2019, №6 от 12.03.2019, №7 от 04.04.2019 и №8 от 18.04.2019, расходы по уплате государственной пошлины в размере 37 561,00 рублей (согласно судебному акту основанием возникновения долга являются: заявки на поставку товара №1 от 03.06.2019 к договору №6 от 12.03.2019 и к договору №7 от 04.04.2019 в отсутствие уведомлений о готовности товара к отгрузке, недопоставка в пределах ранее внесенной предоплаты за вычетом поставленного товара). Определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312-3/2020 от 05.11.2020 (резолютивная часть от 03.11.2020) кредитор включен в реестр требований кредиторов.

4) решением Арбитражного суда Кемеровской области от 24.12.2019 по делу № А27-19334/2019 с ООО «Вектор» в пользу ИП ФИО11 взыскана задолженность за оказанные услуги по смешанному договору возмездного оказания услуг и перевозки от 03.09.2018 в размере 720 468,50 рублей, государственная пошлина в размере 17 409 рублей (согласно судебному акту основанием возникновения долга являются: акты оказанных услуг в период с ноября 2018 года по декабрь 2018 года услуги за вычетом частичной оплаты). Определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312/2020 от 21.08.2020 (резолютивная часть от 20.08.2020) кредитор включен в реестр требований кредиторов.

5) решением Чебулинского районного суда Кемеровской области по делу №2-52/2020 от 13.05.2020 с ООО «Вектор» в пользу ФИО13 взыскана задолженность по заработной плате в размере 180 000 рублей за февраль 2019 и за март 2019, компенсация за неиспользованный отпуск с 01.12.2017 по 31.03.2019 в размере 41 966,23 рублей, проценты за задержку выплаты заработной платы 35 014,67 рублей, компенсация морального вреда 6 000 рублей с обязанием ООО «Вектор» внести в трудовую книжку ФИО13 запись о приеме на работу и увольнении.

6) решением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-19340/2019 от 24.12.2019 с ООО «Вектор» взыскан в пользу ИП ФИО28; долг в размере 392 280,00 рублей по договору № 08.24/2018 от 24.08.2018, расходы по уплате государственной пошлины в размере 10 846,00 рублей (согласно судебному акту основанием возникновения долга являются: акты оказанных услуг №16 от 20.09.2018, товарно-транспортные накладные от 28.08.2018, от 30.08.2018, от 01.09.2018, от 02.09.2018, от 04.09.2018, от 05.09.2018, от 07.09.2018, от 08.09.2018 года, от 09.09.2018 года, от 10.09.2018, от 15.09.2018, от 16.09.2018). Определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу №А27-16312-5/2020 от 06.11.2020 (резолютивная часть от 03.11.2020) кредитор включен в реестр требований кредиторов.

7) определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312/2020 от 29.10.2020 (резолютивная часть от 27.10.2020) удовлетворено заявление Федеральной налоговой службы о включении в реестр требований должника в размере 72 926,46 рублей во вторую очередь, 129 746,56 рублей в третью очередь реестра требований кредиторов, 5 323,65 рубля пени, 9 849 рублей штрафов (согласно судебному акту основанием возникновения долга являются: требование №43346 от 16.07.2020, расчет по страховым взносам за 6 месяцев, требование №43346 от 16.07.2020, уточненная налоговая декларация по НДС за 1 квартал 2020, требование № 43087 от 12.07.2020, уточненная налоговая декларация по налогу на прибыль организации за 9 месяцев 2019 года, налоговая декларация по налогу на прибыль организации за 3 месяца 2020, требование № 43346 от 16.07.2020, требование № 43705 от 28.07.2020, расчет по страховым взносам за 6 месяцев, требование № 43346 от 16.07.2020, расчет по страховым взносам за 6 месяцев, требование № 43346 от 16.07.2020, справка о задолженности перед ФСС, расчет по форме 4-ФСС, требование № 812 нс от 17.08.2020).

8) определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312/2020 от 11.12.2020 (резолютивная часть от 10.12.2020) удовлетворено заявление ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3 о включении в реестр требований должника в размере 1 417 189,56 рублей (согласно судебному акту основанием возникновения долга являются: договор займа №101219 от 10.12.2019, договор займа №220120 от 22.01.2020, договор купли-продажи №1812/2018 от 18.12.2018, УПД №37, 36 от 22.12.2018, №35, №34 от 20.12.2018, №33, 32 от 18.12.2018, договор купли-продажи от 23.01.2020, УПД №4 от 17.02.2020 и платежное поручение №27 от 23.01.2020, акт осмотра оборудования от 25.05.2020).

9) определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312/2020 от 09.04.2021 (резолютивная часть от 08.04.2021) удовлетворено заявление ООО «Рассвет» о включении в реестр требований должника в размере 1 280 000,00 рублей (согласно судебному акту основанием возникновения долга являются договор подряда № 9/19 от 24.06.2019 и платежные поручения № 95 от 24.06.2019, №101 от 01.07.2019).

10) определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-16312/2020 от 08.11.2021 (резолютивная часть от 28.10.2021) требования АО «Сбербанк Лизинг» в размере 326 925,70 рублей основного долга включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника, учтены отдельно требования об уплате 28 850,80 рублей пени (согласно судебному акту основанием возникновения долга являются: договор лизинга №ОВ/Ф-38950-05-01 от 14.12.2018, договор лизинга №ОВ/Ф-38950-08-01 от 10.01.2019, договор лизинга №ОВ/Ф-38950-10-01 от 31.01.2019, договор лизинга № ОВ/Ф-38950-11-01 от 20.03.2019).

11) определением Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27- 16312/2020 от 18.06.2021 (резолютивная часть от 15.06.2021 г.) требования ООО «Агроспецстрой» признаны в размере 1 298 000 рублей основного долга, 166 083,78 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами подлежащими удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (согласно судебному акту основанием возникновения долга являются: договор купли-продажи имущества № 1/2018 от 13.07.2018, договор поставки № 2/2019 от 19.03.2019, договор поставки № 3/2019 от 20.03.2019, платежные поручения № 5 от 13.07.2018, №7 от 16.07.2018, №11 от 08.08.2018, №18 от 19.03.2019, №22 от 20.03.2019).

Таким образом, у должника ООО «Вектор» имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, задолженность перед которыми сформировалась в 2018 году.

Первым неисполненным обязательством должника являлось обязательство по выплате заработной платы ФИО13, установленное решением Чебулинского районного суда Кемеровской области по делу №2-52/2020 от 13.05.2020, в дальнейшем размер обязательств должника перед кредиторами только возрастал.

В ходе проведения анализа финансового состояния должника временным управляющим было установлено следующее:

- на странице 13 были проанализированы обязательства должника, включая сумма текущих обязательств и долгосрочных обязательств, выявлена динамика обязательств в сторону увеличения, начиная с конца отчетного периода 31.12.2016 по 31.12.2019;

- на странице 14 приведены в сравнении долгосрочные обязательства и текущие обязательства, которые также показали существенное увеличение по состоянию на 31.12.2018;

- на странице 17 отражены параметры чистой прибыли в динамике изменения, из чего следует, что чистой прибыли у должника на конец отчетных периодов практически не было (77 тыс. рублей на 31.12.2016, 36 тыс. рублей на 31.12.2017, 185 тыс. рублей на 31.12.2018), по состоянию на конец 2019 года зафиксирован убыток - 2 215 тыс. рублей;

- на странице 21 раскрыта и проанализирована степень платежеспособности должника по текущим обязательствам, объемы краткосрочных земных средств и период возможного погашения организацией текущей задолженности перед кредиторами за счет выручки;

- на странице 24 сделан вывод о том, что у должника не было собственных средств в оборотных активах, собственные средства не покрывали затраты на приобретение производственных запасов, структура баланса предприятия являлась неудовлетворительной;

- на странице 25 отражено исследование кредиторской задолженности в пассивах, из которого следует, что начиная с 31.12.2017 происходил существенный прирост в % доли просроченной кредиторской задолженности в соотношении к совокупным пассивам.

Нормальное значение в 20% не выдерживалось. Так, на 31.12.2017 доля в % составила 83,75%, на 31.12.2018 – 89,63%, на 31.12.2019 – 106,63%.

В связи с этим, следовал вывод о том, что доля просроченной кредиторской задолженности только увеличивалась, то есть не происходило своевременное погашение обязательств и существовала нехватка активов, которые могли бы позволить обеспечить уменьшение кредиторской задолженности:

- на странице 28 указано, что рентабельность активов, начиная с отчетности за 2017 и 2018 годы, составляет значение близкое к нулю, а по состоянию на 31.12.2019 указанный коэффициент составлял минусовое значение (-7,70);

- на странице 31 в совокупности с выводам на странице 32 указано, что значения коэффициентов с целью выявления признаков банкротства на все отчетные даты ниже нормы с тенденцией ухудшения показателей.

Представленный финансовый анализ деятельности должника указывает на невозможность восстановления платежеспособности должника, по итогам отчетности за 2017 год большинство коэффициентов финансово-хозяйственной деятельности общества ниже нормативных ограничений, что указывает а наличие в анализируемые периоды признаков неплатежеспособности

При этом, отраженные в финансовых документах должника суммы по активам «Материалы» и «Основные средства» в отсутствие надлежащей документации являлись недостоверными:

- на странице 48 из анализа технико-экономических показателей должника в табличном сравнении следует, что на 31.12.2018 выручка (39 929 тыс. рублей) и себестоимость продаж (39 698 тыс. рублей) почти равны, что указывает на то обстоятельство, при котором себестоимость продаж, то есть расходы на изготовление и продажу продукции поглощаются выручкой (доходом в результате реализации произведенной продукции), отчего хозяйственная деятельность не позволяла обеспечить достижение требуемых финансовых показателей в виде дохода при меньших затратах, затраты на производство лишь покрывали выручку, отчего деятельность была убыточной, так как не приводила к получению дохода от реализации продукции, услуг, работ из совокупности деятельности должника;

- на странице 59 сформулированы выводы о вероятных неполных или недостоверных данных должника относительно исполнения сделок, необходимости их заключения, объяснения действий по регулярной закупке зерна для перепродажи или иных целей, а также запасных частей, комплектующих для зернового оборудования, ТМЦ, в то время как не представлено ни одного договора аренды складов для хранения данного имущества, поскольку в собственности должника производственные и складские помещения отсутствуют;

- на страницах 73 и 78 изложены выводы о том, что строка баланса «Запасы» составляла существенную долю в структуре актива баланса должника. Однако по сути активов не было, так как отражение актива в качестве «Запасов» появилось после приобретения автомобилей в лизинг, иных сведений о структуре «Запасов» должником не раскрыто, а в случае, если должник намеревался приобретаемое имущество отразить по его признакам в качестве основных средств, указанное противоречит ответам из регистрирующих органов, согласно которым имущества у общества не было;

- на странице 81 раскрыто, что состав строки баланса «Запасы» не раскрыт, равно как и нераскрыт состав строки баланса «Основные средства», неизвестен порядок учета какого-либо имущества, товара, что могло быть приобретено или реализовано должником и могло быть использовано в хозяйственной деятельности. Более того, приобретение имущества у ООО «Чебулинское» в силу его фактического отсутствия по утверждению ответчика также не позволяло в таком случае отражать указанное имущество, как имущество, которое имелось фактически в наличии, акты инвентаризации запасов и основных средств не представлены, не были даны пояснения об этом;

Таким образом, деятельность должника была нестабильной, денежные средства изымались из оборота на непроизводственные цели, в частности приобретение пяти легковых автомобилей в лизинг в 2018 году и начале 2019 года, которые не могли участвовать в деятельности ООО «Вектор» в качестве производственных мощностей, на них было невозможно перевозить реализуемое обществом зерно и комплектующие для зерносушильных комплексов, они не сдавались в аренду для хозяйственных целей, тем более, что в последующем все автомобили в рамках лизинга были изъяты, лизингодатель АО «Сбербанк Лизинг» также включился в реестр требований кредиторов.

При увеличении строк баланса в части активов происходило соразмерной наращивание пассивов, где источников собственных денежных средств было недостаточно для обеспечения ликвидности активов, в то время как увеличивались показатели долгосрочных и краткосрочных обязательств, из чего следует, что общество существовало в основном за счет заемного капитала (кредиторской задолженности), поскольку собственный капитал в структуре пассива баланса по состоянию на 31.12.2018 уже составлял отрицательную величину – 1 907 тыс. рублей.

Доказательств обратного ФИО1 и ФИО2 в материалы дела в нарушение статьи 65 АПК РФ не представлено.

Соответственно, вопреки доводам апеллянтов ФИО1 и ФИО2, суд первой инстанции обоснованно установил дату наступления объективного банкротства, как 16.07.2018, когда ООО «Вектор» уже не смогло надлежащим образом исполнить принятые на себя обязательства.

Об этом же свидетельствует и многочисленные займы, предоставленные ИП ФИО2 и ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3

Ответчики ФИО1, ФИО5, как добросовестные и разумные руководители каждый в свой период полномочий должны были объективно осознавать, что должник отвечает признакам неплатежеспособности и признакам недостаточности имущества и удовлетворение требований одного кредитора приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей в полном объеме перед другими кредиторами.

Материалами дела подтверждается и не опровергнуто ответчиками ФИО1, ФИО5, что неплатежеспособность и недостаточность имущества должника для удовлетворения требований его кредиторов проявлялась в течение длительного периода времени и в отсутствие какого-либо плана выхода из кризисной ситуации.

Ссылка ФИО1 на выполнение ею плана выхода должника из кризисной ситуации подлежит отклонению, поскольку фактически экономически обоснованного плана не было, он не привел к восстановлению платежеспособности по причине, что не содержал в себе добросовестной попытки восстановления платежеспособности, а описанные в нем мероприятия не соотносятся с фактическими обстоятельствами деятельности должника.

Кроме того, имеющиеся у должника финансовые трудности не являлись кратковременными и устранимыми, все кредиторы с обязательствами прошлых периодов (начиная с 2018 года) были включены в реестр требований кредиторов должника.

Для отделения неплатежеспособности от временных затруднений в платежах необходимо исходить из срока, по истечении которого неисполнение будет свидетельствовать об устоявшихся финансовых проблемах у должника, для преодоления которых требуется подача заявления о банкротстве и раскрытия своих признаков банкротства перед кредиторами публично во избежание образования новых обязательств, которые также могут войти в размер возможного взыскания в рамках субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве.

При этом, подача заявления о банкротстве в любом случае не означала бы для должника прекращение его деятельности, разумный и добросовестный руководитель мог предложить кредиторам возможности по выходу из кризисной ситуации в рамках банкротства через реабилитационные или ликвидационные процедуры (финансовое оздоровление, внешнее управление, мировое соглашение, конкурсное производство с учетом статьи 27 Закона о банкротстве).

Однако руководители должника какую-либо деятельность для финансового оздоровления должника не проводили.

В суде первой инстанции ФИО1 были представлены объяснения и документы о том, что было подано заявление в МВД о хищении имущества ООО «Вектор» в период с апреля по июнь 2019 года, включая то имущество, которое предназначалось к поставке в пользу ООО «Агроспецстрой».

Однако ФИО1 не представлено обоснований её действиям, связанным с принятием обязательств в отсутствие имущества для будущей поставки (его утраты в период с апреля по июнь 2019 года).

Наоборот, в этой период руководитель должника заключал договоры и принимал предоплату в отсутствие имущества для осуществления поставки ООО «Агроспецстрой», хотя при условии действительного совершения хищения имущества должен был осознавать, что исполнение обязательств по таким сделкам является заведомо невыполнимым.

В такой ситуации разумный и добросовестный руководитель, осознавая отсутствие имущества к поставке, не заключал бы договоров будущей поставки в отношении якобы похищенного имущества, не принимал бы предварительную оплату, уведомив об этом покупателя, а в случае поступления такой предварительной оплаты возвратил бы ее плательщику ООО «Агроспецстрой».

При добросовестном поведении разумного руководителя первый платеж от ООО «Агроспецстрой» должен был быть возвращен в день его поступления, то есть 13.07.2018, что не было сделано.

В результате указанных действий у должника возникла просрочка исполнения обязательства по поставке товара ООО «Агроспецстрой» либо возврата денег при наличии неисполненного обязательства по выплате заработной платы ФИО13

При этом, должник продолжал принимать платежи от ООО «Агроспецстрой» (16.07.2018, 08.08.2018), наращивая задолженность перед указанным аффилированным кредитором, что свидетельствует о недобросовестном и нестандартном (неразумном) поведении руководителя должника.

В результате недобросовестного поведения руководителя должника возникли просрочки перед ИП ФИО28 (начиная с товарно-транспортных накладных от 28.08.2018, от 30.08.2018, от 01.09.2018 и т.д.), ООО «Феникс» (товарные и товарно-транспортные накладные с 28.08.2018 по 31.12.2018), ИП ФИО27 (акты от 18.09.2018, 29.10.2018 и т.д.), ИП ФИО11 (акты с ноября 2018 по декабрь 2018) и т.д.

Доводы ФИО1 о том, что признаки объективного банкротства возникли не ранее 22.11.2019 (даты вступления в силу первого решения по иску контрагентов к ООО «Вектор») противоречат положениям статьи 307 ГК РФ.

Согласно пункту 2 статьи 307 ГК РФ, обязательства возникают из договоров и других сделок, вследствие причинения вреда, вследствие неосновательного обогащения, а также из иных оснований, указанных в настоящем Кодексе.

При этом, в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности (пункт 1 статьи 307 ГК РФ).

Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями (статья 309 ГК РФ).

Таким образом, обязательство возникает из договоров и других сделок и должны исполняться надлежащим образом в соответствии с определенными условиями такого обязательства, а не на основании вступившего в законную силу судебного акта.

Следовательно, доводы ФИО1 об иной дате наступления признаков объективного банкротства несостоятельны и не опровергают доводов, изложенных в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности и выводов суда первой инстанции.

Согласно данным бухгалтерского баланса должника по итогам 2019 года, у ООО «Вектор» имелась прибыль в размере 109 000 рублей.

Однако такой размер прибыли, исходя из размера сформированной кредиторской задолженности, является явно недостаточным для расчетов с кредиторами, что указывает на недостаточность имущества должника.

ФИО1 указывает, что приобретенное ООО «Вектор» оборудование от ООО «Чебулинское» позволяло погасить всю реестровую задолженность, если бы не действия третьих лиц по его хищению.

Однако ответчиком не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих совершение им всех необходимых действий по обеспечению сохранности похищенного имущества.

При этом, заявление в правоохранительные органы подано руководителем должника только в 2020 году, когда разумный руководитель в случае совершения преступления незамедлительно бы обратился в правоохранительные органы, что свидетельствует о недобросовестности поведения руководителей должника в период с даты хищения до момента обращения в правоохранительные органы.

ФИО1 также указывает, что зерносушилка М-819 позволяла получить экономическую выгоду в размере до 420 000 рублей.

Свои доводы ФИО1 обосновывает тем, что ранее ИП ФИО2 оказывал услуги по ремонту зерносушилки М-819 для «КХ Победитель», стоимость которых составляла 420 000 рублей.

При этом, ответчиками не представлено доказательств наличия соответствующей материальной базы для ремонта оборудования, иных возможностей будущего оказания такой услуги в отношении данного оборудования.

Несостоятельной также является ссылка на договор поставки №8/2019 от 17.06.2019 между ООО «Вектор» и ООО «Иваново», согласно которому ООО «Иваново» планировало приобрести зерноочистительный комплекс РВС-40 по цене 500 000 рублей, при закупочной цене у ООО «Чебулинское» 220 000 рублей.

По мнению ответчиков, экономическая выгода должника должна была составить 280 000 рублей.

При этом, как указывают ответчики ФИО1 и ФИО2 поставка данного оборудования от ООО «Вектор» к ООО «Иваново» не состоялось по причине хищения всего комплекса, о чем были приведены доводы в судебном заседании 02.06.2023.

Между тем, как следует из документов в рамках проводимой проверки по заявлению о совершении преступления, хищение имущества у ООО «Вектор» состоялось в период с апреля по июнь 2019 года, в то время как договор с ООО «Иваново» был заключен 17.06.2019, то есть в период, когда имущество уже было похищено и фактически отсутствовало у ООО «Вектор».

Заключение договора в указанной ситуации не являлось разумным, равно как и получение оплаты от ООО «Иваново» за ООО «Вектор» в качестве расчетов по договорам лизинга (п/п №1213 от 13.12.2019, п/п №21 от 23.01.2020, п/п/ №54 от 04.02.2020).

Также не подтверждено, что предметом договора выступало именно имущество, приобретенное у ООО «Чебулинское». Более того, ООО «Иваново» с заявлением о включении в реестр требований кредиторов не обращалось, что может указывать на исполнение обязательств со стороны ООО «Вектор», в то время как ответчик указанные обстоятельства не раскрывает.

Заключение договора между ИП ФИО2 и ООО «КХ Победитель» 07.11.2019 также после хищения имущества не подтверждает возможности увеличения стоимости подобного имущества.

В деле № А33-27037/2020 о банкротстве ООО «Агроспецстрой» Арбитражным судом Красноярского края рассмотрено заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, где ответчиком также выступают ФИО1 и ООО «Вектор».

Со стороны ответчика ФИО1 в дело № А33-27037/2020 представлены возражения и дополнения к ним.

Вместе с тем, заявленные ФИО1 возражения в другом деле связаны с её доводами в рамках настоящего дела о банкротстве, вследствие чего имеют место неустранимые противоречия между позициями ФИО1 при рассмотрении настоящего спора и спора в деле №А33-27037/2020.

ФИО1 в рамках настоящего обособленного спора в своих возражениях указывала, что имущество у ООО «Чебулинское» было приобретено для целей его перепродажи и получения существенной выгоды, приводит ссылки на объявления в интернете на сайтах объявлений о стоимости иного подобного имущества.

Между тем, согласно позиции в рамках дела № А33-27037/2020 о банкротстве ООО «Агроспецстрой» ФИО1 указывала, что между ООО «СОК» и ООО «Агроспецстрой» был заключен договор поставки №1/2019 от 19.03.2019 на сумму 1 000 000 рублей в качестве аванса.

Данный аванс был перечислен от ООО «Агроспецстрой» в пользу ООО «Вектор».

ФИО1 ссылалась на то, что на эти средства ООО «Вектор» приобрело у ООО «Чебулинское» оборудование на сумму 3 200 000 рублей, в том числе имущество для ООО «Агроспецстрой» (топочные блоки зерносушилки, Норию НПЗ-80 и др.).

Между тем, указанные доводы не находят своего подтверждения, поскольку объявления в интернете опровергают ее доводы и указывают, что имущество в таком случае должно было быть реализовано от ООО «Вектор» в пользу ООО «Агроспецстрой» по более высокой цене, чего сделано не было, так как цена на это имущество существенно отличается от цен, представленных в объявлениях.

Соответственно, со стороны ФИО1 отсутствовали какие-либо действия, направленные на реализацию мероприятий по повышению показателей финансово-хозяйственной деятельности, росту продаж и доходов.

Таким образом, доказательств наличия плана по выходу должника из кризисной ситуации ответчиками в ходе рассмотрения настоящего дела не представлено, при этом, поведение контролирующих лиц выходит за рамки обычного риска.

При банкротстве учитывается значимость сделки или ряда сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы.

Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения (определение Верховного Суда РФ от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666 (1,2,4).

С учетом изложенного, не исполняя обязательства перед ФИО13 и ООО «Агроспецстрой» в срок, у должника возникла необходимость обратиться с заявлением о банкротстве не позднее 16.08.2018.

При этом, требования кредиторов ФИО13 и ООО «Агроспецстрой» так и не были исполнены, в последующем кредиторы были включены в реестр требований кредиторов должника.

Последующие расходные операции должника за счет средств кредиторов, требования которых уже возникли, не могут указывать на тот факт, что кредиторы в ущерб своим интересам должны были профинансировать улучшение или обеспечить выполнение экономически обоснованного плана ответчика, ведь ответчики ФИО1, ФИО2, не поставили в известность об этом кредиторов, что за их счет происходит попытка восстановления платежеспособности, в то время как из имеющихся денежных средств такая задолженность могла быть погашена путем перечисления кредиторам денежных средств, нежели чем покупка оборудования у ООО «Чебулинское», не обеспечивая его сохранность, а также автомобилей в лизинг, что повлекло утрату денежных средств кредиторов и изъяло их из оборота.

Приобретение имущества в лизинг ранее покупки оборудования у ООО «Чебулинское», сформировало новые обязательства без плана на их погашение без учета уже имеющихся обязательств.

Согласно пункту 3 статьи 61.12 Закона о банкротстве, в размер ответственности в соответствии с настоящей статьей не включаются обязательства, до возникновения которых конкурсный кредитор знал или должен был знать о том, что имели место основания для возникновения обязанности, предусмотренной статьей 9 настоящего Федерального закона, за исключением требований об уплате обязательных платежей и требований, возникших из договоров, заключение которых являлось обязательным для контрагента должника.

Поскольку требования ООО «Агроспецстрой» были понижены в очередности, а сам кредитор установлено судом является аффилированным лицом по отношению к должнику, следовательно, указанное требование кредитора не подлежит включению в размер субсидиарной ответственности.

Согласно пункту 15 Постановления № 53, если обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве не была исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, последующие - со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

При этом, по обязательствам должника, возникшим в периоды ответственности, приходящиеся на нескольких руководителей одновременно, они отвечают солидарно (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Соответственно, ФИО1 была обязан обратиться с соответствующим заявлением о банкротстве общества не позднее 16.08.2018, а ФИО12 был обязан обратиться не позднее 13.09.2019 (через месяц после даты назначения руководителем).

Размер ответственности ФИО1 составляет требования следующих кредиторов:

- ИП ФИО27 - 770 606 рублей;

- ИП ФИО11 (право предшественник ООО «Феникс») в размере 1 563 388 рублей;

- ООО «Транслитерация» (право предшественник ООО «СОК») в размере 2 949 723 рублей;

- ИП ФИО11 в размере 737 877,50 рублей;

- ФИО13 в размере 238 865,97 рублей;

- ИП ФИО11 (правопредшественник ИП ФИО28) в размере 403 126,00 рублей;

- ФНС России в размере 207 996,67 рублей (за вычетом пени в размере 9 849 рублей);

- ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3 в размере 1 374 529,56 рублей;

- ООО «Рассвет» в размере 1 280 000 рублей;

- АО «Сбербанк Лизинг» 355 776,50 рублей;

Всего размер ответственности ФИО1 правомерно определен судом первой инстанции в сумме 9 924 549,20 рублей.

Размер ответственности ФИО5 составляет требования кредиторов, возникшие в период с 13.09.2019:

- ФНС России в размере 207 996,67 рублей (за вычетом пени в размере 9 849 рулей);

- ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3 в размере 1 374 529,56 рублей.

Всего размер ответственности ФИО5 составляет 1 582 526,23 рублей.

Доводы апеллянтов о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО7 подлежат отклонению за необоснованностью.

В соответствии с разъяснениями пункта 3 Постановления № 53 по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно открытым данным, ФИО6 являлся учредителем ООО «Феникс» (ИНН <***>) в период с 28.11.2017 по 11.07.2018

ФИО6 в период с 13.09.2018 по 19.04.2023 являлся директором ООО «Транслитерация» (ИНН <***>), с 20.04.2023 по настоящее время директором ООО «Транслитерация» является ФИО7, которая является единственным участником.

Единственным участником ООО «СОК» является ФИО29, руководителем с 20.12.2018 по 31.05.2020 являлся ФИО30, с 01.06.2020 до момента прекращения деятельности 30.06.2023 ФИО31

Единственным участником ООО «КузбассЗерноПродукт» с 15.03.2016 до момента прекращения деятельности 21.03.2022 являлся ЛООО «УК «СССР», единственным участником которого была ФИО32, а руководителями с 18.12.2017 по 16.09.2019 – ФИО33, с 17.09.219 до момента прекращения деятельности 12.04.2022 – ФИО34

Таким образом, какие-либо основания полагать, что указанные выше юридические лица, имевшие когда-либо договорные отношения с ООО «Вектор», входили в группу компаний, руководимых ФИО6, ФИО7 не имеется.

Ссылка на то, что ИП ФИО11 является подконтрольным ФИО6 лицом в силу родственных связей не имеет какого-либо правового значения при рассмотрении настоящего спора.

Кроме того, ИП ФИО11, являясь самостоятельным участником гражданских правоотношений, хотя и обладает признаками аффилированности по отношению к ФИО6, поскольку является отцом супруги ФИО6 – ФИО7, но указанная связь не является фактором, подтверждающим влияние кого-либо из родственной группы на деятельность ООО «Вектор».

ФИО3 заявлено об аффилированности ИП ФИО27, ИП ФИО28 по отношению к ФИО6, указано на произвольность ценообразования на транспортные услуги, которые оказывались ИП ФИО27, ИП ФИО28

Однако, вопреки статье 65 АПК РФ, доказательств, подтверждающих это заявление, не представлено.

Ссылки на наличие хозяйственных связей между должником и иными контрагентами сами по себе не обосновывают, как указанные взаимоотношения влияют на возможность признания общества аффилированным по отношению к должнику (определение Верховного Суда РФ от 08.10.2020 № 308-ЭС20-8307).

Анализ операций по счету должника в ПАО «Сбербанк» показывает, что у ООО «Вектор» имелись взаиморасчеты с назначением платежа за с/х продукцию, зерно и т.п. с существенной группой контрагентов: АО «Сибирская аграрная группа», АО «Томскагроинвест», ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО3, ИП ФИО23 К(ф)х ФИО35, ИП ФИО23 К(ф)х ФИО36, ИП ФИО23 К(ф)х ФИО37, ИП ФИО23 К(Ф)Х ФИО38, Колхоз «Боровской», ООО «Сибирская продовольственная компания», ООО «Торговая компания «Сибком», ООО «Кузбассзернопродукт», ООО «Земледелье», ООО «Крестьянское хозяйство «Полесье», ООО «КХ Победитель», ООО «КХ Родник», ООО «Море», ООО «Феникс», ООО «СОК», ООО СХП «Сургутская», ООО УК СССР.

Следовательно, выручка и оборот денежных средств формировался не только за счет ООО «СОК», ООО «Феникс», ООО «Транслитерация», ООО «Кузбассзернопродукт», ИП ФИО28, ИП ФИО27, что не подтверждает доводы о нетипичности поведения должника в отношении заявленных контрагентов, якобы входящих в группу компаний, руководимых ФИО6

Не указано, каким образом заключение договоров перевозки зерна, приобретённого у ООО «СОК», ООО «Феникс», ООО «Кузбассзернопродукт» свидетельствует о влиянии ФИО6, ФИО7 за деятельность ООО «Вектор», принятие руководителями ООО «Вектор» решений в порядке ведения финансово-хозяйственной деятельности.

Кроме того, все требования указанных кредиторов включены в реестр требований кредиторов должника вступившими в законную силу судебными актами по делу № А27-16312/2020), что подтверждает их правомерность и обоснованность по размеру и составу, не подлежит доказыванию вновь в силу статьи 69 АПК РФ.

В этой связи ссылки на доступ к электронной почте как непосредственно у ФИО1, так и у Новицких и его сотрудников, прикрытие сделок путем создания формального документооборота, не имеют правового значения и отклоняются как направленные на иную оценку фактических обстоятельств и переоценку выводов суда, изложенных в судебных актах по включению требований кредиторов в реестр должника.

Таким образом, статус ФИО6 в качестве бенефициара ООО «Вектор» не нашел своего документального подтверждения, какие-либо обстоятельства принуждения ФИО6 к заключению каких-либо сделок ФИО1 и ФИО2 не доказаны, при этом ФИО1 и ФИО2 как контролирующие должника лица могли не участвовать в невыгодных для должника правоотношениях либо отказаться от них вовсе, однако, - напротив подписывали документы и совершали все необходимые юридически значимые действия самостоятельно, соответственно напрямую и по своей воле участвовали во всех правоотношениях между должником и спорными контрагентами, в том числе в убыточных для должника сделках.

Кроме того, в суде апелляционной инстанции ответчики ФИО1 и ФИО2 лично и в лице своих представителей дали пояснения о то, что сделки со спорными контрагентами заключали для целей получения налоговых вычетов, что так же свидетельствует о личном усмотрении руководителей должника вступать в правоотношения со спорными контрагентами.

Довод о наличии внутригруппового (корпоративного) конфликта между ФИО6 и ФИО2, отклоняется как основанный на неверном толковании норм права, поскольку какой-либо корпоративной связи между ООО «Вектор» и контролируемыми ФИО6 лицами не установлено.

Ссылки на телефонные переговоры отклоняются, поскольку не могут являться основанием для освобождения ответчиков ФИО1 и ФИО2 от субсидиарной ответственности по обязательствам должника, основания для привлечения к субсидиарной ответственности установлены по результатам совокупной оценки всех доказательств по делу и фактических обстоятельств банкротства должника.

Довод о «заказном характере» банкротства должника является личным мнением и основан на предположениях апеллянтов ФИО1 ФИО2

Довод ИП ФИО3 о наличии оснований для привлечения ФИО6 и ФИО7 к субсидиарной ответственности вследствие наличия взаимоотношений с ООО «СОК», ООО «Феникс», ИП ФИО11, ИП ФИО28, ООО «Кузбассзернопродукт», отклоняется как несостоятельный, поскольку свидетельствует лишь о конкуренции конкурсных кредиторов в деле о банкротстве должника, при этом, если следовать логике кредитора ИП ФИО3, все кредиторы должника, в том числе и он, так же должны рассматриваться как возможные бенефициары ООО «Вектор» ввиду наличия взаимоотношений с должником, возникших в период неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Вопреки доводам апеллянтов, ФИО6 и ФИО7 не ответственны за совершение действий, приведших к неспособности ООО «Вектор» исполнить обязательства перед кредиторами должника.

Кроме того, к моменту заключения одного из договоров лизинга (от 10.01.2019) какие-либо правоотношения между ООО «Вектор» и ИП ФИО27, ИП ФИО11, ИП ФИО28, ООО «Феникс» были прекращены.

Требования о погашении уже имеющейся задолженности указанных контрагентов должника не были исполнены в полном объеме и продолжают находиться в реестре требований кредиторов ООО «Вектор».

В рассматриваемом случае, ООО «Вектор» продолжало правоотношения с ООО «СОК», ООО «Рассвет», ООО «Агроспецстрой», заключало с названными контрагентами договоры, образовывая для себя новые обязательства, несмотря на необходимость выплачивать лизинговые платежи.

Доводы, приводимые в пользу предположения о нетипичности соглашения об отступном, заключенном между ООО «СОК» и ООО «Транслитерация», не имеют правового значения при рассмотрении настоящего спора, поскольку обстоятельств аффилированности указанных контрагентов к ООО «Вектор», как и доказательств влияния указанных лиц на деятельность ООО «Вектор» не представлено.

Вопрос ликвидности права требования, переданного ООО «Транслитерация» от ООО «СОК» был учтен сторонами при заключении сделки с предоставлением дисконта.

Кроме того, процедура наблюдения в отношении ООО «Вектор» была введена 21.08.2020, тогда как соглашение об отступном заключено 06.11.2020.

При этом, вступление должника в процедуру банкротства не свидетельствовало об отсутствии у него имущества, которое могло бы составить конкурсную массу для целей удовлетворения требований кредиторов.

Подобный подход исключал бы саму возможность приобретения права требования к должнику и неизбежно приводил бы к возникновению подозрений в отношении всех лиц, изъявивших желание приобрести право требования к должнику, в отношении которого возбуждена процедура банкротства.

Кроме того, приобретенное ООО «Транслитерация» право было предоставлено ООО «СОК» в качестве отступного по соответствующему соглашению, а не по договору уступки права требования.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда РФ от 08.02.2023 №305-ЭС21-8027(7), уступка требования даже по его номинальной стоимости не порочит иным образом данную сделку.

Как следствие, ООО «Транслитерация» приобрело данное право с учетом фактических обстоятельств ситуации, в целях удовлетворения собственных имущественных интересов, а не для реализации его в ходе коллекторской деятельности, которой названное общество никогда не занималось и не занимается.

Доводы об аффилированности ФИО6 и группы компаний посредством представительства их ФИО39 также не имеют правового значения при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих должника лиц по обязательствам ООО «Вектор».

Как следует из статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», аффилированные лица – это физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

ФИО39 проживал в одном городе с Новицкими, оказывал ФИО6 юридические услуги, в частности, помощь в регистрации ООО «Феникс», а также представлял его интересы в судах.

Между тем, в соответствии с правовой позицией, изложенной в Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 18.10.2023 по делу №А46-12387/2020, институт представительства, в том числе и судебного, является лишь инструментом для осуществления гражданских прав и обязанностей, и не подменяет собой понятий заинтересованности либо наличия безусловного контроля со стороны одного лица по отношению к другому, а потому представительство само по себе не порождает факт аффилированности и не свидетельствует о наличии какой-либо заинтересованности.

ФИО39 был осведомлен о том, что ФИО6 оказывал транспортные услуги по перевозке грузов. В этой связи, компании, которыми ФИО39 руководил (ООО «УК «СССР», ООО «КузбассЗерноПродукт»), пользовались данными услугами.

Однако указанное не доказывает аффилированность ФИО6 с ООО «СОК» и ООО «КузбассЗерноПродукт», поскольку ФИО6 и ФИО7 никогда ни фактически, ни юридически не имели контрольно-распорядительных полномочий в отношении названных юридических лиц, личное знакомство и наличие договорных отношений не подразумевает подчиненности одного лица другому.

Учитывая отсутствие доказательств, подтверждающих, что ФИО7, ФИО6, ИП ФИО11 извлекали какую-либо выгоду от деятельности ООО «Вектор», а также доказательств того, что в результате действий указанных ответчиков ООО «Вектор» утратило возможность восстановления своей платежеспособности, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении требований в этой части.

Доводы апеллянтов о том, что при рассмотрении дела № А33-27037/2020 Арбитражным судом Красноярского края установлено, что причиной невозможности исполнения обязательств ООО «Вектор» перед ООО «Агроспецстрой», ООО «Агроспецстрой» перед ООО «СОК» стало хищение имущества, в состав которого входили обсуждаемые позиции сушилка М-819, сушилка СЗ-16, зерносклады; противоправные действия, являющиеся предметом проверки по материалам КУСП N 2579 от 08.12.2020, повлекли за собой невозможность исполнения обязательств ООО «Вектор» перед ООО «Феникс» (дело № А27-18803/2019), ИП ФИО28 (дело № А27-19340/2019), ИП ФИО27 (дело № А27-19336/2019) и другим контрагентам, что повлекло за собой банкротство ООО «Вектор» и общую невозможность исполнения обязательств, в связи с чем Арбитражный суд Красноярского края и Третий арбитражный апелляционный суд пришли к выводу о том, что обстоятельства неисполнения обязательств ООО «Агроспецстрой» перед кредиторами не обусловлены действиями ответчиков, в частности, ФИО1, основанием выбытия актива в виде предназначавшегося для поставки ООО «СОК» оборудования послужили неправомерные действия третьих лиц, совершивших хищение указанного имущества у ООО «Вектор», в связи с чем не усмотрели оснований для привлечения ответчиков, в том числе ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Агроспецстрой», поскольку причастность ФИО1 и ФИО2 к совершению соответствующего деликта не установлена, соответственно отсутствуют основания и для привлечения ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Вектор», отклоняются апелляционным судом как основанные на ошибочном толковании норм права.

По смыслу части 2 статьи 69 АПК РФ во взаимосвязи с положениями части 1 статьи 64 и части 4 статьи 170 АПК РФ, преюдициальное значение имеют не выводы суда, а установленные им фактические обстоятельства. Положения статьи 69 АПК РФ не исключают различной правовой оценки фактических обстоятельств дела, которая зависит от характера конкретного спора.

В этом смысле установленные в рамках обособленного спора обстоятельства и оценка доказательств, данная судом, преюдиции не образуют, в том случае, если суд придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

В этой связи выводы Арбитражного суда Красноярского края и Третьего арбитражного апелляционного суда, изложенные в судебных актах по делу № А33-27037/2020, не имеют преюдициального значения для рассмотрения настоящего дела, в том числе сделаны судами применительно к иному должнику и не являются единственным основанием для привлечения ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Вектор», оценка фактических обстоятельств банкротного дела №А27-16312/2020 является прерогативой арбитражных судов, на рассмотрении которых оно находится.

В соответствии пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно (абзац второй пункта 17 Постановления № 53).

Согласно абзацу 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица.

Пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве установлено, что если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

На дату рассмотрения настоящего обособленного спора, расчёты с кредиторами должника завершены, пополнение конкурсной массы должника не предполагается, в связи с чем определением суда от 30.10.2024 производство по делу о банкротстве ООО «Вектор» приостановлено до рассмотрения настоящего обособленного спора.

Согласно представленному конкурсным управляющим отчёту размер непогашенных текущих обязательств должника составляет 1 708 525,02 рублей; требования кредиторов второй очереди составляют 311 792,43 рублей, требования кредиторов третьей очереди составляют 9 622 605,77 рублей.

Общий размер обязательств должника, не исполненных на момент рассмотрения настоящего спора составляет 11 633 074,22 рубля.

Учитывая, что привлечённый к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве ФИО12 отвечает солидарно с ФИО1 в размере обязательств ООО «Вектор» в сумме 1 582 526,23 рублей, суд первой инстанции правомерно (с учетом определения об исправлении арифметических ошибок от 17.03.2025) в порядке привлечения к субсидиарной ответственности взыскал в пользу ООО «Вектор» солидарно с ФИО1, ФИО2 – 11 633 074,22 рубля, в том числе, в части взыскания 1 582 526,23 рублей взыскание производить солидарно с ФИО1, ФИО2, ФИО12, при этом взыскание подлежит в конкурсную массу должника.

Разногласия относительно размера субсидиарной ответственности между сторонами отсутствует, апелляционным судом проверен и с учетом определения об исправлении арифметических ошибок от 17.03.2025 определён правильно, какие-либо контррасчеты в этой части в апелляционный суд не поступали, доводы не приведены.

В целом доводы апеллянтов не опровергают выводы суда первой инстанции, а выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права. Выводы, содержащиеся в обжалуемом судебном акте с учетом определения об исправлении арифметических ошибок, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 АПК РФ, апелляционная инстанция не усматривает.

Судебные расходы распределяются согласно статье 110 АПК РФ и относятся на заявителей апелляционных жалоб.

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

постановил:

определение от 04.12.2024 Арбитражного суда Кемеровской области (в редакции определения об исправлении опечаток от 17.03.2025) по делу № А27-16312/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО2, индивидуального предпринимателя ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Кемеровской области.

Председательствующий Е.В. Фаст

Судьи К.Д. Логачев

Т.С. Чащилова