Дело №2-2475/2025

УИД 03RSD000301-2025-000491-88

ЗАОЧНОЕ РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

12 марта 2025 года г. Уфа

Кировский районный суд г. Уфы в составе:

председательствующего Казбулатова И.У.,

при секретаре Шаиховой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к АО «Иль Де Ботэ» о взыскании компенсации морального вреда, штрафа, судебных издержек,

установил

ФИО1 обратилась в Кировский районный суд города Уфы с иском о защите прав потребителей к АО «Иль Де Ботэ», указав, что 14.01.2022 г. на электронную почту ФИО1 № от отправителя, определившегося как SEPHORA (info@beauty.sephora.ru), поступило сообщение, рекламирующее косметические товары, при том, что согласия на получение рекламы по сетям электросвязи ФИО1 не давала; полагает, что проявленное ответчиком неуважение ее законного интереса, посягает на достоинство личности, причиняя тем самым ей моральные и нравственные страдания в силу нарушения ответчиком Закона «О защите прав потребителей» и Закона «О рекламе»; указывает, что требование о выплате ей компенсации морального вреда по указанному факту в сумме 30 000 рублей оставлены ответчиком без удовлетворения; в связи с чем, истец просит суд взыскать с АО «Иль Де Ботэ» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить расходы по подготовке требования о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей, а также судебных расходов на представителя в размере 25 000 руб, с признанием права получения указанных расходов поверенным истца ФИО1 и взысканием их судом в его пользу.

Ответчик в письменных возражениях иск не признал, указав, что 23.12.2021 г. ФИО1 в одном из открытых на тот момент магазинов Иль Де Ботэ (а именно магазин по адресу г. Уфа, <адрес> ТРЦ «Планета) заполнила Анкету-согласие на обработку персональных данных, а также другие действия, включая рекламную рассылку от Иль Де Ботэ, указав номер своего телефона, электронную почту, был заведен в программу лояльности Иль Де Ботэ. Указывает, что истец не представил доказательств направления ответчиком спорной рекламы на его электронную почту. Также считает не доказанными истцом факт претерпевания нравственных страданий. Кроме того, полагает не доказанным истцом факт несения судебных расходов на подготовку досудебной претензии и судебных расходов на представителя по рассмотрению иска. Полагает возможным снизить предусмотренный потребительский штраф в размере 50% за неисполнение требований потребителя в добровольном порядке в порядке ст.333 ГК РФ. Полагает суммы судебных расходов завышенными.

Истец, третье лицо, ответчик о времени и месте рассмотрения дела извещены, истец и третье лицо не явились, представитель ответчика своего представителя не направил.

На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело по существу в отсутствии неявившихся лиц.

Исследовав материалы дела, доводы сторон, суд приходит к следующим выводам.

По смыслу части 1 статьи 18 Федерального закона от 13 марта 2006 года N 38-ФЗ «О рекламе» (далее - Закон «О рекламе») отсутствие согласия абонента на получение рекламы, распространяемой по сетям электросвязи, не подлежит доказыванию истцом.

Как установлено судом, 14.01.2022 г. на электронный почтовый ящик ФИО1 lina.kadyrova.03@gmail.com от отправителя, определившегося как АО «Иль Де Ботэ», поступило сообщение, тема письма «Грандиозная распродажа продолжается! Еще больше брендов со скидками до -70%!» с изображением косметической продукции и размера скидки на каждый продукт над изображениями.

Из имеющегося в материалах дела Решения комиссии Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан от 18.02.2025 г. по делу № АО «Иль де Ботэ» признано рекламораспространителем рекламы; признана ненадлежащей реклама поступившая 14.01.2022 в 12:33 (время московское) на адрес почтового электронного ящика № с адреса info@beauty.sephora.ru,), поскольку в ней нарушены требования части 1 статьи 18 федерального закона «О рекламе». (стр. 11 Решения)

Также указанным Решением Комиссии УФАС по РБ установлена принадлежность электронного почтового адреса hello@skillbox.ru ответчику, а № – истцу (стр.8 Решения).

Факты вынесения имеющегося решения УФАС по РБ и его содержание в редакции, представленной суду, сторонами не опровергается, об его обжаловании не заявлено.

Относительно доказательственного значения решения УФАС по РБ суд исходит из того, что согласно абзацу 5 пункта 4 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 07.07.2016 N 1422-О деятельность публичной власти в Российской Федерации основана на презумпции ее добросовестности. Также суд учитывает, что в силу пункта 1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 N 331, Федеральная антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю за соблюдением законодательства в сфере рекламы.

Поскольку презумпция добросовестности органа ФАС России при вынесении указанного решения не опровергнута, как не опровергнута и компетенция этого федерального органа исполнительной власти, в том числе в лице его территориального органа по правоотношениям в сфере рекламы, то решение УФАС по РБ должно признаваться законным и обоснованным, обладающим доказательственной силой.

Исследовав указанное решение УФАС по РБ по административному делу, суд считает установленным как факт поступления сообщения истцу, так и принадлежность соответствующих адресов электронной почты ответчику и истцу (стр. 8 решения УФАС по РБ), в том числе потому, что сторонами в рамках процедуры судебного разрешения спора это не отрицается, как не отрицалось и при рассмотрении дела органом ФАС России.

В части характеристики рассматриваемого электронного сообщения как рекламного, суд исходит из того, что тело сообщения содержит изображение косметической продукции с указанием привлекательных скидок до 70%.

Согласно статье 3 Закона «О рекламе», реклама - информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке.

Под неопределенным кругом лиц понимаются те лица, которые не могут быть заранее определены в качестве получателя рекламной информации и конкретной стороны правоотношения, возникающего по поводу реализации объекта рекламирования. Такой признак рекламной информации, как предназначенность ее для неопределенного круга лиц, означает отсутствие в рекламе указания о некоем лице или лицах, для которых реклама создана и на восприятие которых реклама направлена.

Под объектом рекламирования понимают товар, средства индивидуализации юридического лица и (или) товара, изготовитель или продавец товара, результаты интеллектуальной деятельности либо мероприятие (в том числе спортивное соревнование, концерт, конкурс, фестиваль, основанные на риске игры, пари), на привлечение внимания к которым направлена реклама (статья 3 Закона о рекламе).

Товаром признается продукт деятельности (в том числе работа, услуга), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот (статья 3 Закона о рекламе).

Согласно пункту 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.2012 N 58 "О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона "О рекламе" информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке, является рекламой и должна в связи с этим отвечать требованиям, предъявляемым Законом о рекламе.

Применительно к указанным законоположениям, по мнению суда, указанная информация подпадает под понятие «реклама», поскольку обладает всеми ее признаками: распространена путем использования сетей электросвязи (поступление на почтовый ящик Заявителя - lina.kadvrova.03@gniail.com); является общедоступной для восприятия неопределенного круга лиц и не является персонифицированной; направлена на привлечение внимания потребителей к услугам и товарам, предоставляемые соответствующим рекламодателем и осуществляемой им деятельности и способствует формированию интереса к реализуемым товарам и их продвижение на рынке; объектом рекламирования выступает товар (услуги) - ассортимент товаров, представленный в магазине Sephora; целью распространения рекламы является увеличение спроса на рекламируемый товар (услуги).

Кроме того, суд отмечает, что при рассмотрении дела в УФАС по РБ, ответчик не отрицал рекламного характера сообщения, как и не опровергает и в настоящем деле.

Суд считает, что целью распространения сообщения было не раскрытие или распространение до потребителя обязательной информации, а привлечение внимания к деятельности АО «Иль де Ботэ», в частности, в привлечении внимания к реализуемым косметическим средствам с указанием привлекательной ценовой скидкой.

Также судом принимается во внимание и то, что рассматриваемое сообщение признано Решением УФАС по РБ рекламным.

Таким образом, суд приходит к выводу, что рассматриваемое электронное сообщение носит рекламный характер.

Согласно заявлению истца, ею не давалось согласия на получение рекламных сообщений от ответчика на адрес своей электронной почты lina.kadyrova.03@gmail.com.

Согласно части 1 статьи 18 Закона о рекламе распространение рекламы по сетям электросвязи, в том числе посредством использования телефонной, факсимильной, подвижной радиотелефонной связи, допускается только при условии предварительного согласия абонента или адресата на получение рекламы. Рекламораспространитель, прежде чем направить какому-либо лицу рекламу по сетям электросвязи, должен удостовериться, что данное лицо выразило свое согласие на получение рекламы.

При этом в части 1 статьи 18 Закона о рекламе закрепляется презумпция отсутствия указанного согласия абонента или адресата, и именно на рекламораспространителя возложена обязанность доказывать, что такое согласие ему было дано. Обязанность по получению согласия абонента и по подтверждению наличия соответствующего согласия лежит на рекламораспространителе.

В соответствии с пунктом 15 постановления Пленума ВАС РФ от 08.10.2012 N 58 "О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона "О рекламе" Закон о рекламе не определяет порядок и форму получения предварительного согласия абонента на получение рекламы по сетям электросвязи. Следовательно, согласие абонента может быть выражено в любой форме, достаточной для его идентификации и подтверждения волеизъявления на получение рекламы от конкретного рекламораспространителя.

Таким образом, распространение рекламы по сетям электросвязи должно осуществляться только при наличии согласия абонента или адресата на получение рекламы.

В части получения предварительного согласия на направление рекламы ответчик указывает, что согласие истца им было получено 23.12.2021 года после того, как истец зарегистрировался в программе лояльности и оформил бумажную анкету с указанием своих данных. Регистрация клиента в Программе лояльности происходила в магазине по адресу г. Уфа, ТРЦ «Планета». 25 декабря 2021 года данные из бумажной анкеты были переданы в Личный кабинет клиента Программы лояльности. В рамках регистрации Заявителю также было направлено смс-сообщение следующего содержания: «3700 - код для подтверждения согласия на обработку персональных данных, http: //sephora.ru/personal-data/». Содержание анкеты в части выражения согласия: «Настоящим свободно, своей волей и в своем интересе даю согласие АО «Иль Де Ботэ», расположенному по адресу: РФ, 115184, <адрес>, стр. 1, этаж 3, ком. 13 (далее «Компания»), на автоматизированную и неавтоматизированную обработку моих персональных данных в целях повышения осведомленности о продуктах и услугах Компании, путем доведения релевантных рекламно-информационных сообщений посредством телефонного информирования, направления смс и mms сообщений, сообщений на электронный адрес почты, сообщений через интернет мессенджеры; проведения Компанией маркетинговых исследований; оформления и исполнения договора дистанционной купли-продажи, включая информирование о статусе его исполнения; участия в программах лояльности Компании; предоставления Компанией моих персональных данных агентствам/партнерам, с которыми сотрудничает Компания с целью достижения обозначенных выше целей... Я осведомлен и согласен с тем, что я могу отозвать согласие путем направления обращения по контактным данным Компании ниже. Я пониманию, что результатом отзыва согласия в отношении части данных и/или в отношении некоторых целей может привести к прекращению моего участия в программах лояльности Компании...

Также выражаю согласие на получение рекламно-информационных материалов от Компании, других компаний групп LVMH, партнеров Компании, а также от третьих лиц, действующих по поручению. Компании вышеуказанными способами.»

Изучив представленные пояснения и материалы, суд обращает внимание на следующее.

Закон о рекламе не определяет порядок и форму получения предварительного согласия абонента на получение рекламы по сетям электросвязи. Следовательно, согласие абонента может быть выражено в любой форме, достаточной для его идентификации и подтверждения волеизъявления на получение рекламы от конкретного рекламораспространителя.

Для признания надлежащим факта получения рекламораспространителем согласия абонента либо адресата на получение им рекламной информации, изначально должно быть явно выраженное желание абонента либо адресата на ее получение. Следовательно, распространение рекламы посредством ее рассылки возможно лишь при условии получения на это предварительного согласия лица. При этом доказывать факт получения такого согласия должен рекламораспространитель, а в случае отсутствия таких доказательств реклама признается распространенной без предварительного согласия абонента.

Из требований Закона о рекламе следует, что согласие абонента на получение рекламы должно быть явным и недвусмысленным. Следовательно, рекламораспространитель должен доказать, что воля абонента была направлена именно на дачу согласия на получение рекламы.

Суд отмечает, что предоставленное распространителю рекламы право на получение согласия абонента в любой форме не свидетельствует о его безграничном усмотрении в разрешении этого вопроса и оканчивается там, где начинаются права абонентов на выражение своего непосредственного согласия на получение рекламы. Обратное же приведет к злоупотреблениям со стороны распространителей рекламы, стремящихся любым способом навязать абоненту возможность распространения со своей стороны рекламы с приданием своим действиям видимости законности, что недопустимо в контексте части 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Между тем, суд приходит к выводу, что положения бумажной анкеты от 23.12.20211 года, на которое ссылается ответчик, как на факт получения предварительного согласия на направление рекламы, не могут выступать таким доказательством, так как при его заполнении и подписании истец был лишен отдельной возможности выразить отказ от направления рекламных сообщений (специальная отметка, чек-бокс и т.д).

Суд отмечает, что целями обработки персональных данных в названной анкете выступают, в том числе такие пункты как - «оформление и исполнение договора дистанционной купли-продажи, включая информирование о статусе его исполнения» и «участие в программах лояльности Компании». Таким образом, потребитель для достижения указанных целей должен соглашаться в совокупности с условиями анкеты, в том числе на получение рекламы.

Суд также обращает внимание и на пункт анкеты об отзыве согласия - «Я понимаю, что результатам отзыва согласия в отношении данных и/или в отношении некоторых целей может привести к прекращению моего участия в программах лояльности Компании», - из которого установить конкретно о каких данных и каких целей идет речь, не представляется возможным.

В связи с чем, суд считает, что истец был лишен отдельной возможности выразить отказ от направления рекламных сообщений, и был вынужден в целях вступления в программу лояльности, соглашаться на обработку персональных данных в установленном содержанием анкеты объеме, в том числе и на получение рекламы.

Суд, при этом, отмечает, что соответствующее согласие/несогласие (лицо прямо выражает согласие на получение рекламы), должно быть прямым и недвусмысленным, а не опосредованным и обусловленным ознакомлением с правилами оказания (предоставления) услуг. Направленное в рамках регистрации смс-сообщение также не содержит положений о возможности выражения воли в отношении рекламных рассылок, что по смыслу законодательства о рекламе не является добросовестным, поскольку согласие должно носить явно выраженный характер и не может быть выполнено в форме согласия на получение какой-либо иной информации.

Суд считает, что одностороннее включение в положения анкеты для регистрации в программе лояльности безальтернативного согласия на получение рекламы, и не предоставление абоненту свободы выбора, позволяет ответчику распространять рекламу среди пользователей, которые при добросовестном подходе ответчика к испрашиванию согласий пользователей, отказались бы от получения такой рекламы.

Соответственно, такой порядок не позволяет суду прийти к выводу о наличии факта дачи истцом согласия на получение рекламы.

Положения Закона о рекламе относительно обязанности рекламораспространителя предварительно получить согласие абонента на распространение ему рекламных материалов, в первую очередь, направлено на защиту абонентов от получения нежелательной рекламы.

Включение обязательного условия о даче согласия на рекламу в рамках прохождения регистрации в программе лояльности, без возможности предварительного отказа, противоречит принципу добровольности, на котором строятся гражданские правоотношения. Названный правовой подход наиболее полно отвечает соблюдению баланса частных и публичных интересов, поскольку направлен на повышенную защиту граждан как наиболее слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях.

При этом, суд отмечает, что такая форма регистрации создана и разработана АО «Иль Де Ботэ», соответственно ответчик, как профессиональный участник рынка мог и должен был озаботиться понятностью механизма работы и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе выражения согласия на получение рекламы, но и для независимого установления как подлинной ее направленности, так и обстоятельств ее формирования.

В материалы дела не представлены доказательства, что у истца была возможность отказаться от согласия на получение рекламных сообщений непосредственно при заполнении анкеты и что воля потребителя была направлена именно на дачу согласия на получение рекламы.

По смыслу части 1 статьи 18 ФЗ «О рекламе», для распространения рекламы по сетям электросвязи необходимо предварительное согласие абонента или адресата на получение рекламы. Следовательно, довод юридического лица о возможности отписаться от рассылки уже после получения рекламного сообщения таковым согласием не является.

Распространение рекламы в данном случае связано с интересами АО «Иль Де Ботэ», но при этом интересы ответчика, не должны нарушать право лица на добровольное получение информации, а также создавать неудобства, связанные с поиском возможности отказаться от получения навязанной рекламы и совершением каких-либо дополнительных действий для отказа.

Таким образом, в материалы дела не предоставлено документальное подтверждение получения предварительного согласия на направление рекламы на почтовый ящик 1 ina.kadvrova.03@,gmai 1.com, что не соответствует требованиям части 1 статьи 18 Закона о рекламе.

Конституционным Судом РФ в Постановлении от 02.07.2024 N 34-П «По делу о проверке конституционности статей 426, 428 и 438 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки ФИО2» отмечено, что потребитель, ежедневно вступающий в многочисленные и разнообразные правоотношения, может объективно быть лишен возможности тщательно изучать условия каждой совершаемой им сделки и проводить ее оценку на предмет полноты существенных условий, а также наличия незаконных или явно обременительных условий. В такой ситуации необходимо и конституционно обоснованно противодействие использованию моделей поведения, направленных на создание видимости соблюдения исполнителями (продавцами) требований законодательства с целью введения потребителей в заблуждение. К ним относятся, в частности, изложение условий договора мелким (относительно основного текста) шрифтом и (или) на оборотной стороне письменного документа, разрозненное изложение обременительных условий в многочисленных приложениях к договору, заполнение за потребителя полей, предусматривающих его согласие на что-либо и т.п. (абз.3 п.4.3 Постановления КС РФ).

Потребитель имеет интерес к предмету покупки и к его цене, но не к получению рекламы. К распространению рекламы имеет интерес именно продавец, продвигая, тем самым, свои продажи.

Также суд отмечает, что предоставление истцу возможности отписаться (отказаться) от получения рекламных рассылок уже после направления ему рекламных сообщений, получением согласия истца на получение им рекламы по смыслу ч.2 ст.18 Закона РФ «О рекламе» не является.

Суд находит юридически не значимой возможность истца заявить о своей воле после того как уже состоялось навязывание, поскольку обратное означало бы согласие с правом произвольного возложения бремени одним лицом на другое, то есть придавало бы вид законности.

При таких обстоятельствах, суд считает, что получение согласия истца на направление ему от ответчика рекламных сообщений по сетям электросвязи, обеспечив истцу при этом возможность действовать свободно, своей волей и в своем интересе, ответчиком не доказано.

При этом суд также принимает во внимание, что Решением УФАС по РБ от 18.02.2025 г. по делу №, рассматриваемое рекламное сообщение признано ненадлежащим, поскольку в ней нарушены требования части 1 статьи 18 Федерального закона «О рекламе».

В соответствии со ст. 1. Гражданского кодекса РФ, гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с ч.1 ст.8 Гражданского кодекса РФ, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Согласно определению Закона РФ «О защите прав потребителей» потребитель - гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. Таким образом, потребитель это также и тот, кто еще не совершил сделку, но может ее совершить.

Поскольку заполнение истцом, при совершении им покупки в магазине ответчика, бумажной анкеты для участия в программе лояльности профессионального участника рынка продажи косметических товаров характеризует истца, как гражданина, имеющего намерение заказать или приобрести товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а направленная ему ответчиком реклама преследовала цель совершения сделок, постольку реклама, полученная истцом-физическим лицом, была предназначена для него как для потребителя. При этом, факт присоединения истца к программе лояльности ответчика последним не опровергнут.

Поскольку гражданские права возникают, в том числе и из действий граждан, то присоединившись к программе лояльности ответчика исходя из очевидного и презюмируемого законом потребительского интереса, истец, тем самым, приобрел во взаимоотношениях с ответчиком титул потребителя по смыслу, придаваемому ему Законом РФ "О защите прав потребителей", со всеми правами, наделяемыми потребителя указанным законом.

Аналогичная позиция отражена в п.1 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.10.2023г., в котором Верховный суд РФ разъяснил, что в соответствии с Законом № 2300-1 «О защите прав потребителей» потребителем считается не только гражданин, который уже совершил покупку, но и тот, кто только намеревается это сделать. Поэтому гражданин, который идет в магазин, также является потребителем.

Суд также отмечает, что ответчик направил рекламное сообщение истцу, воспользовавшись именно потребительским интересом последнего.

В связи с изложенным, суд приходит к выводу, что спорные отношения подпадают под действие законодательства о защите прав потребителей, поскольку смысл указанного законодательства состоит в ограждении потребителя от недолжного поведения продавца (исполнителя, изготовителя, импортера и проч.), в том числе от направления ему рекламного сообщения из осведомленности ответчика о потребительском интересе истца к продаваемой Обществом косметической продукции, предварительного согласия на получение которого (рекламы) истец не давал.

В соответствии со ст. 1 Закона «О рекламе», его целями являются развитие рынков товаров, работ и услуг на основе соблюдения принципов добросовестной конкуренции, обеспечение в Российской Федерации единства экономического пространства, реализация права потребителей на получение добросовестной и достоверной рекламы, создание благоприятных условий для производства и распространения социальной рекламы, предупреждение нарушения законодательства Российской Федерации о рекламе, а также пресечение фактов ненадлежащей рекламы.

Согласно ч.11 ст. 5 Закона «О рекламе», при производстве, размещении и распространении рекламы должны соблюдаться требования законодательства Российской Федерации, в том числе требования гражданского законодательства, законодательства о государственном языке Российской Федерации.

В соответствии с ч.1,2 ст.38 Закона «О рекламе», нарушение физическими или юридическими лицами законодательства Российской Федерации о рекламе влечет за собой ответственность в соответствии с гражданским законодательством. Лица, права и интересы которых нарушены в результате распространения ненадлежащей рекламы, вправе обращаться в установленном порядке в суд или арбитражный суд, в том числе с исками о возмещении убытков, включая упущенную выгоду, о возмещении вреда, причиненного здоровью физических лиц и (или) имуществу физических или юридических лиц, о компенсации морального вреда, о публичном опровержении недостоверной рекламы (контррекламе).

Указанные законоположения имеют целью, в том числе, реализацию права потребителей на получение добросовестной и достоверной рекламы, при производстве, размещении и распространении которой должны соблюдаться требования законодательства Российской Федерации, в том числе требования гражданского законодательства, а также конкретизируют предусмотренное Гражданским кодексом РФ право на судебную защиту применительно к ненадлежащей рекламе, независимо от того, в рамках каких правоотношений возникло рекламное правонарушение. В связи с чем суд считает, что если в результате распространения ненадлежащей рекламы нарушены права и интересы потребителя, то компенсация морального вреда за ненадлежащую рекламу производится по правилам законодательства о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановление КС РФ от 23.02.1999 № 4-П указал на то, что противопоставляемый профессиональному участнику оборота гражданин, являясь экономически более слабым, нуждается в особой защите своих прав, требующей ограничения гражданско-правовой свободы контрагента.

Возможность же отказаться от вступления в гражданско-правовые отношения не может считаться реализацией автономии гражданина, когда ему приходится соглашаться на фактически диктуемые ему условия.

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 этого же кодекса действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускаются.

Суд, учитывая, что положение, в котором оказался истец, было создано ответчиком, форма и контекст выражения согласий были заданы ответчиком, программное обеспечение находились в распоряжении последнего, никаких разъяснений потребителю со стороны ответчика не предлагалось, возможность выбора выражения или невыражения согласия на направление ему рекламы не предоставлялась, считает, что приоритет должен быть отдан позиции истца как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе направления ему рекламных сообщений, но и для независимого установления как подлинной ее направленности, так и обстоятельств ее формирования.

Конституцией Российской Федерации к основным правам человека и гражданина отнесены достоинство личности (часть 1 статьи 21), а также неприкосновенность частной жизни (часть 1 статьи 23). Согласно статье 150 ГК РФ достоинство личности и неприкосновенность частной жизни относятся к нематериальным благам, нарушение которых действиями, причиняющими физические или нравственные страдания, в силу статьи 151 названного кодекса является основанием для компенсации морального вреда.

По общим правилам ответственности за причинение вреда лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Причинение вреда вследствие ошибки либо по поручению другого лица само по себе не освобождает причинителя от ответственности.

Суд находит, что направление рекламы без свободно выраженного согласия на это посягает на достоинство человека.

В силу статьи 15 Закона «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.

Пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.10.2018 разъяснено, что по смыслу Закона «О защите прав потребителей» сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред.

Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 33 от 15.11.2022 г.).

Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума ВС РФ N33 от 15.11.2022 г., в частности его пунктом 12 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту совершения деликта, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 26.10.2021 N 45-П и от 02.03.2023 N 7-П).

Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязывание этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности деликвента за свои действия.

В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут. Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№ 56-КГ21-41-К9 и 45-КГ20-25-К7 и проч.).

Как следует из пункта 25 Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

С учетом изложенного, при учете фактических обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд оценивает размер компенсации истцу причиненного морального вреда при направлении ему несогласованного рекламного сообщения в сумме 5 000 рублей.

В силу пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Применительно к вопросу о возможности снижения размера штрафа в порядке ст.333 ГК РФ суд исходит из следующего.

Как разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 (ред. от 22.06.2021) "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", (п.69) подлежащая уплате неустойка, установленная законом или договором, в случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства, может быть уменьшена в судебном порядке (пункт 1 статьи 333 ГК РФ). (п.71) Если должником является коммерческая организация, индивидуальный предприниматель, а равно некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, снижение неустойки судом допускается только по обоснованному заявлению такого должника, которое может быть сделано в любой форме (пункт 1 статьи 2, пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 333 ГК РФ). (п.73) Бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. (п.75) При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ). ( п.78) Правила о снижении размера неустойки на основании статьи 333 ГК РФ применяются также в случаях, когда неустойка определена законом, например, статьями 23, 23.1, пунктом 5 статьи 28, статьями 30 и 31 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей".

Согласно абз. 2 п. 34 Постановления Пленума ВС от 28 сентября 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» применение ст. 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей допускается в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд считает возможным уменьшить размер неустойки.

На возможность применения ст.333 ГК РФ к отношениям, регулируемым пунктом 6 статьи 13 Закона «О защите прав потребителей» приведенные разъяснения Постановлений Пленумов ВС РФ не указывают.

В Обзоре Верховного Суда РФ по отдельным вопросам судебной практики о применении законодательства о защите прав потребителей при рассмотрении гражданских дел, утвержденном Президиумом ВС РФ 01 февраля 2012 г., отмечено, что штраф, взыскиваемый в случае отказа исполнителя добровольно удовлетворить требования потребителя, подлежит снижению в случае уменьшения общей суммы, присужденной судом к взысканию в пользу потребителя.

Целью законодательного регулирования п.6 ст.13 Закона «О защите прав потребителей» является побуждение правонарушителя к удовлетворению требований потребителя в добровольном (внесудебном) порядке. Самая возможность снижения установленного законом штрафа при рассмотрении спора в судебном порядке породила бы у коммерческих агентов ожидания его снижения в суде и привело бы к тотальному игнорированию добровольного удовлетворения требований потребителей во внесудебном порядке, в связи с чем, законодательные цели правового регулирования не могли бы быть достигнуты, а правовая норма п.6 ст.13 Закона «О защите прав потребителей» оказалась бы фактически недействующей.

Кроме того, ответчиком никаких доказательств несоразмерности установленного законом штрафа не представлено.

В связи с чем, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для снижения в порядке ст.333 ГК РФ размера штрафа, предусмотренного п.6 ст.13 Закона «О защите прав потребителей»

С ответчика подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 2500 руб. (5000 х 50%) за факт несоблюдения в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя.

Относительно заявлений о взыскании расходов на подготовку досудебных требований к ответчику о компенсации морального вреда, судебных расходов на представителя и их размеров, суд, изучив материалы дела в указанной части исходит из следующего.

Из пункта 6 статьи 13 Закона «О защите прав потребителей» следует, что потребитель в целях досудебного урегулирования должен осведомить правонарушителя как о самом факте причинения ему морального вреда, так и о предполагаемом размере его компенсации, предложив удовлетворить требование в добровольном порядке.

Факт направления требования подтверждается материалами дела и ответчиком не оспаривается.

Судом установлено, что между истцом ФИО1 и ее представителем ФИО1 заключен договор от 05.11.2024 г. уступки прав требования расходов по подготовке досудебных требований к ответчику о компенсации морального вреда, причиненными фактом получения 14.01.2022 г. истцом несогласованной рекламы, оценивающим объем приложенного цессионарием труда по подготовке каждой досудебной претензии в сумме по 5000 рублей соответственно.

Факт подготовки досудебной претензии в рамках указанного договора подтверждается копией имеющейся в деле претензии по факту получения рекламы, рассматриваемой в настоящем деле. Факт направления претензии в адрес ответчика подтверждается представленным истцом соответствующим отчетом сервиса «Электронные заказные письма» Почты России. Кроме того, указанное обстоятельство ответчиком не оспорено. С учетом содержания пункта 10 вышеуказанного договора, суд считает установленными факт приложения Цессионарием юридического труда по подготовке вышеозначенной досудебной претензии.

Также судом установлено, что между истцом ФИО1 и ее представителем ФИО1 был заключен договор от 05.11.2024 г. уступки прав требования судебных расходов по иску к ответчику о компенсации морального вреда, причиненного фактом получения 14.01.2022 г. истцом рекламы,. оценивающим объем приложенного цессионарием юридического труда по подготовке иска, участия в судебных заседаниях, подготовке процессуальных документов в сумме 25000 рублей по рассмотренным судом искам.

Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: - в результате универсального правопреемства в правах кредитора; - по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; - вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; - при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; - в других случаях, предусмотренных законом.

В силу ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования. По смыслу приведенных норм, уступлено может быть только реально существующее и документально подтвержденное право.

Несуществующие требования не могут быть предметом цессии. Частью 2 статьи 389.1 ГК РФ предусмотрено, что требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное. Следовательно, замена выбывшей стороны ее правопреемником в гражданском судебном процессе возможна в том случае, если правопреемство произошло в материальном правоотношении, что должно быть подтверждено в соответствии с требованиями ст. 56 ГПК РФ относимыми и допустимыми доказательствами.

В настоящем деле переход прав требований взыскиваемых по данному делу в пользу истца судебных расходов в сумме 5 000 руб. (досудебное требование) и 25 000 руб. (расходы на судебного представителя) по факту направления несогласованной рекламы подтверждается договорами уступки права требования (цессии) от 05.11.2024 г.

Руководствуясь ст. 100 ГПК РФ, суд с учетом конкретных обстоятельств дела, длительности рассмотрения дела, его категории сложности, полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере 1 000 рублей за подготовку претензии, и 7 000 рублей судебных расходов за подготовленный предъявленный иск, сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.

Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 3000 руб. за удовлетворенные требования неимущественного характера.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 (ИНН: № к АО «Иль Де Ботэ» (ИНН: <***>) о взыскании компенсации морального вреда, штрафа удовлетворить частично.

Взыскать с АО «Иль Де Ботэ» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 5 000 рублей, штраф за неудовлетворение требования потребителя в добровольном порядке в размере 2 500 рублей.

Произвести процессуальную замену ФИО1 на ФИО1 (ОГРНИП: №) по требованию о присуждении расходов, взыскиваемых с АО «Иль Де Ботэ» по настоящему решению Кировского районного суда города Уфы.

Взыскать в пользу ФИО1 с АО «Иль Де Ботэ» расходы по подготовке досудебной претензии в размере 1000 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя истца в размере 7000 рублей, всего 8 000 рублей.

Взыскать с АО «Иль де Боте» в доход местного бюджета городского округа гор.Уфы государственную пошлину в размере 3000 руб.

Ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии этого решения.

Ответчиком заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении заявления об отмене этого решения суда.

Иными лицами, участвующими в деле, а также лицами, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях которых был разрешен судом, заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца по истечении срока подачи ответчиком заявления об отмене этого решения суда, а в случае, если такое заявление подано, - в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении этого заявления.

Председательствующий: Казбулатов И.У.

Мотивированное решение суда изготовлено в окончательной форме 25 марта 2025 г.