УИД 78RS0008-01-2022-005391-78

Дело № 2-2402/2025 23 сентября 2025 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Малышевой О.С.,

при секретаре Крыловой Д.А.

рассмотрев в судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании завещания недействительным, признании договора купли-продажи квартиры недействительным, признании права собственности на наследственное имущество,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, ФИО3 о признании недействительным завещания <№> от 21.03.2020 составленного З., <дата> рождения, умершего 23.01.2022, признании договора купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес> кадастровый номер <№>, заключенного между ответчиками недействительным, признании права собственности на наследственное имущество в виде квартиры по адресу: <адрес>, кадастровый номер <№>, в порядке наследования после смерти З. по завещанию последнего от 09.07.2001 (л.д. 3-11 т.4).

Требования мотивированы тем, что 23.01.2022 умер З., <дата> рождения, приходящиеся истцу родным братом, истец является его наследником по завещанию от 09.07.2001 в отношении имущества – квартиры по указанному выше адресу, в установленный законом срок истец обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства и узнала, что З.. оставил завещание от 21.03.2020, которым квартиру по спорному адресу завещал ответчику ФИО2. Истец полагала, что данное завещание не соответствует действительной воле наследодателя, поскольку З.. не способен был понимать значение своих действий и правильно руководить ими в момент составления завещания. Со ссылкой на ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), истец просила признать завещание <№> от 21.03.2020 умершего З.., оформленное в пользу ответчика ФИО2 недействительным, а также признать недействительным последующий договор купли-продажи квартиры по спорному адресу, заключенный между ответчика ФИО2 и ФИО3, как ничтожный, заключенный без надлежащего права на распоряжение наследственным имуществом.

Истец в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, направила в суд своих представителей ФИО4, ФИО5, которые заявленные исковые требования поддержали, просили удовлетворить иск в полном объеме.

В судебное заседание явился представитель ответчика ФИО3 –ФИО6, против удовлетворения исковых требований возражала ввиду их необоснованности.

Представитель ответчика ФИО2 – ФИО7 требования заявленного иска не признала.

Третьи лица нотариус ФИО8, ФИО9, Управление Росреестра по Санкт-Петербургу, ФИО10, нотариус ФИО11 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Выслушав участников процесса, и оценив представленные сторонами доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), суд приходит к следующему.

Статьей 35 Конституции РФ гарантируется право наследования.

В соответствии с ч. 2 ст. 218, ст. 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Статья 1118 ГК РФ устанавливает, что распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания, завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

Завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а также включить в завещание иные распоряжения, предусмотренные правилами настоящего Кодекса о наследовании, отменить или изменить совершенное завещание (ст. 1119 ГК РФ).

Завещатель не обязан сообщать кому-либо о содержании, совершении, об изменении или отмене завещания.

Так как завещание является сделкой, к нему применимы общие нормы права о действительности либо недействительности сделок.

В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу ч. 2 ст. 154 ГК РФ односторонней считается сделка, для совершения которой, в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашения сторон необходимо и достаточно выражение воли одной стороны.

В силу требований ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Согласно п. 2 ст. 1130 ГК РФ завещатель вправе посредством нового завещания отменить прежнее завещание в целом либо изменить его посредством отмены или изменения отдельных содержащихся в нем завещательных распоряжений. Последующее завещание, не содержащее прямых указаний об отмене прежнего завещания или отдельных содержащихся в нем завещательных распоряжений, отменяет это прежнее завещание полностью или в части, в которой оно противоречит последующему завещанию. Завещание, отмененное полностью или частично последующим завещанием, не восстанавливается, если последующее завещание отменено завещателем полностью или в соответствующей части.

Как разъяснено в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

На основании п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку. Нельзя считать действительными сделки, совершенные гражданином в состоянии, когда он не сознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог руководить ими. Причина такого состояния, по смыслу анализируемой статьи, может быть разной, в том числе оно может быть вызвано наличием того или иного заболевания.

По смыслу вышеуказанных норм и разъяснений Пленума неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по данному делу, являлись наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Материалами дела подтверждается, что 09.07.2001 нотариусом ФИО12 удостоверено завещание <№>, согласно которому З., <дата> рождения, на случай своей смерти принадлежащую ему квартиру на праве частной собственности, расположенную по адресу: <адрес> завещал ФИО1 (л.д. 56 т.2 оборот).

З., умер 23.01.2022, после его смерти нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО8 заведено наследственное дело <№> (л.д.45-73 т.2).

Из материалов наследственного дела следует, что в установленный шестимесячный срок с заявлением о принятии наследства по закону обратилась дочь наследодателя – ФИО3 (л.д.46 т. 2), ФИО2 с заявлением о принятии наследства по завещанию (л.д.47 т. 2), сын наследодателя – ФИО9 с заявлением о принятии наследства по закону (л.д.48 т.2), ФИО1 с заявлением о принятии наследства по завещанию (л.д.48 т.2 оборот), дочь наследодателя – ФИО10 с заявлением о принятии наследства по закону (л.д.49 т.2).

Согласно представленному в материалы дела завещанию З. от 21.03.2020, удостоверенному нотариусом ФИО11, временно исполняющей обязанности нотариуса Санкт-Петербурга ФИО8 на бланке <№>, из принадлежащего наследодателю имущества квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, З.. завещал ФИО2 (л.д.44 т.1).

Оспаривая завещание, истец ссылался на то, что наследодатель на момент составления завещания не мог отдавать отчет своим действиям и в полной мере руководить ими.

Из заключения комиссии экспертов СПб ГКУЗ "Городская психиатрическая больница N 6" следует, что у З. в момент составления и удостоверения завещания от 21.03.2020 имелось психическое расстройство <_>. <_>), что привело к формированию энцефалопатии смешанного генеза, которая, согласно данным медицинской документации, со стороны психики к 2018 году проявлялась слабостью, заторможенностью, когнитивными нарушениями и отсутствием критики к своему состоянию. Так, при осмотре врачом в октябре-ноябре 2016 года «сбор анамнеза в основном по данным амбулаторной карты, в связи с отрицанием болезни», отсутствием критики к своему состоянию, в июле 2018 года отмечалось неадекватное поведение, заторможенность, эмоциональная лабильность, когнитивное снижение. По мере прогрессирования указанной выше патологии отмечалось ухудшение памяти, нарастали когнитивные и личностные нарушения с интеллектуально-мнестическим снижением, отмечались признаки амнестической дезориентировки (летом 2019 года был найден на улице, по показаниям свидетелей, ушел из дома и пропал, был обнаружен родственниками, пояснений дать не мог). В показаниях свидетелей (в том числе свидетелей, имеющих высшее медицинское образование) так же есть указания на то, что у подэкспертного с 2018-2019 гг. отмечалось снижение памяти, рассеянность, нарушение ориентировки: «стал забывать и неадекватно разговаривать», «разговор был бессвязный», «плохо ориентировался, плохо соображал», «стал малоподвижен, перестал поддерживать разговор», «смотрел в тарелку, молчал и не ел, был практически неподвижен». По мере прогрессирования указанной выше соматической патологии отмечалось усиление психоорганических нарушений у подэкспертного, прогрессирование когнитивных расстройств, при осмотрах лечащим врачом в декабре 2021 года жалоб не предъявлял ввиду когнитивных нарушений, к январю 2022 года был «лежачий больше 2-х лет, в связи с энцефалопатией», отмечалась энцефалопатия, отсутствие продуктивного контакта, выраженный когнитивный дефицит. Сведения в предоставленной медицинской карте об осмотре подэкспертного в феврале 2020 года врачом гериатром, где указано на то, что «пришел самостоятельно... установка на выздоровление положительная... сознание ясное, речь внятная, память снижена не значительно, на вопросы отвечает с замедлением, по существу... ориентирована во времени и месте... эмоционально устойчива... интеллект уровень развития средний... настроение не снижено... речь четкая, ясная» не соответствуют другой имеющейся медицинской документации, где нет указаний на то, что подэкспертный переносил ОНМК в 2014 году, инфаркт миокарда в 1986, 1998, 2006 годах, страдает постоянной формой ФП и другой соматической патологией (ХОБЛ, ОХП, полиостеоартроз); описание психического статуса дано в женском роде. Таким образом, с учетом закономерности течения психических расстройств, в силу выраженности когнитивных, эмоциональноволевых расстройств (амнестическая дезориентировка, снижение памяти, интеллекта, ригидность, замедленность мышления), которые препятствовали полноценному и адекватному формированию у подэкспертного правильного представления о существе сделок, в юридически значимый период (в момент составления и удостоверения завещания от 21.03.2020) З. не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Указанная выше патология (сосудистая деменция) - это стойкое снижение психической деятельности, и ремиссии при данной патологии не формируются.

Доводы стороны ответчиков о необходимости назначения по делу повторной дополнительной судебной экспертизы являются необоснованными исходя из того, что по смыслу ст. 87 ГПК РФ основанием для назначения по делу повторной экспертизы по тем же вопросам является недостаточная ясность или неполнота заключения эксперта либо возникновение сомнений в правильности и обоснованности ранее данного заключения либо наличие противоречий в заключениях нескольких экспертов. Только при установлении указанных оснований, суд уполномочен удовлетворить ходатайство о назначении по делу повторной экспертизы либо назначить ее проведение по своему усмотрению.

Вместе с тем, заключение судебной экспертизы соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", оно дано в письменной форме, содержит подробное описание проведенного исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, конкретные ответы на поставленные судом вопросы, является последовательным, мотивированным и не допускает неоднозначного толкования, эксперты предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Суд полагает, что исходя из совокупности представленных доказательств оснований для назначения по делу повторной судебной экспертизы не имеется, в связи с отсутствием доказательств, объективно указывающих на порочность проведенной экспертизы с позиции относимости.

Само по себе несогласие с выводами, изложенными в заключении экспертизы, не свидетельствует о необходимости проведения по делу повторного экспертного исследования.

Критическая рецензия специалиста на заключение судебной экспертизы, также не влечет сомнений в правильности последнего и не представляет собой самостоятельного экспертного исследования.

При этом суд полагает необходимым отметить то, что выводы первоначальной, проведенной в рамках рассмотрения настоящего спора судебной экспертизы, из заключения которой следует, что учитывая отсутствие объективного описания психического состояния в юридически значимую дату, дифференцированно оценить степень имевшихся у З. изменений психики в интересующий суд период и решить вопрос о его способности понимать значение своих действий и руководить ими в момент составления и удостоверения завещания от 21.03.2020 не представилось возможным (л.д.106-110 т. 2), в силу своей неопределенности не могут служить достаточным доказательством дееспособности наследодателя в спорный момент, такая экспертная неопределенность, отраженная в первоначальном заключении, оставляет юридически значимый вопрос открытым, в то время как дополнительная экспертиза дает прямой ответ о способности наследодателя осознавать характер своих действий и правильно руководить ими.

Одновременно, оценивая заключение дополнительной посмертной экспертизы, суд не находит подтверждения доводов ответчиков о том, что экспертная оценка основана исключительно на доказательствах со стороны истца, так как заключение эксперта содержит прямые ссылки на материалы, представленные обеими сторонами процесса, процессуальных нарушений при формировании исследовательской базы судом не установлено.

Оценивая довод стороны ответчиков о том, что диагноз наследодателя <_> был поставлен экспертами без достаточных оснований, суд находит его несостоятельным и не соответствующим материалам настоящего гражданского дела, так как экспертами установлена и документально подтверждена причинно-следственная связь между ранее диагностированными у З. сосудистыми нарушениями и развитием стойкого снижения когнитивных функций, что в совокупности и формирует клиническую картину деменции.

Таким образом, исходя из выводов, проведенной по делу дополнительной судебной экспертизы, показаний свидетелей как со стороны истца, так и со стороны ответчиков, медицинской документации в отношении наследодателя, которые в совокупности не порочат экспертное исследование, суд приходит к выводу о том, что З. в момент составления оспариваемого завещания имел психологические особенности, в силу которых он не мог правильно оценивать происходящее, в полной мере понимать значения своих действий и руководить ими.

Бесспорных доказательств обратному, в ходе рассмотрения дела не установлено, стороной ответчиков, суду не представлено.

При этом суд полагает необходимым указать на то, что оценивая свидетельские показания по настоящему спору, суд исходит того, что данный вид доказательств по своей природе является субъективным и производным от личного восприятия свидетелей, их отношений с наследодателем и сторонами по делу. Как правило по данной категории споров, показания свидетелей, привлекаемых истцом и ответчиком, носят прямо противоположный и взаимоисключающий характер, что объективно обусловлено их различной процессуальной позицией и заинтересованностью в исходе дела. Поскольку предметом доказывания, по возникшему спору является конкретное психическое состояние наследодателя в юридически значимый период, суд не может основывать свои выводы только на столь противоречивых и необъективных источниках, заключение же судебной экспертизы, основанное на анализе объективных медицинских документах и применении специальных познаний, напротив лишено этой субъективной составляющей и поэтому обладает приобретенной доказательственной силой при разрешении данного вопроса.

Доводы стороны ответчиков о том, что наследодатель никогда не страдал психическими расстройствами, не состоял на учете у психиатра по месту жительства и не проходил лечения в психоневрологическом диспансере, не получал препаратов для лечения психиатрических расстройств, был уважаемым в обществе человеком, а имеющееся у него заболевания, отраженные в медицинских документах умершего, не могут свидетельствовать о психическом расстройстве, а сами заболевания свидетельствуют лишь о наличии возрастных терапевтических заболеваний у З.А., но никак не психических, суд находит несостоятельными, основанными на субъективном мнении ответчиков, которые не обладают специальными познаниями в данной области.

Доводы о том, что З. до своей смерти находился в здравом уме и памяти, отвечал за свои поступки и действия, был социально адаптирован, суд отклоняет, поскольку эти обстоятельства не исключают нахождение наследодателя на момент совершения оспариваемого завещания в состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Принимая во внимание, что в момент составления завещания З. не мог отдавать отчет своим действиям и правильно руководить ими, то такое завещание в соответствии со ст. 177 ГК РФ подлежит признанию недействительным, а право собственности на наследственное имущество в виде квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, кадастровый номер <№>, признанию за наследником по завещанию от 09.07.2001 – истцом ФИО1

При этом суд не находит правовых оснований для признания в последующим договора купли-продажи, заключенного между ответчиками, недействительным, так как из материалов дела следует, что ответчик ФИО2 на момент рассмотрения настоящего спора, является собственником спорного недвижимого имущества, что подтверждается сведениями отраженными в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество.

руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Признать недействительным завещание <№> от 21.03.2020 З., <дата> рождения, умершего 23.01.2022.

Признать за ФИО1, <_>, право собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, кадастровый номер <№>, в порядке наследования по завещанию от 09.07.2001, после смерти З., <дата> рождения, умершего 23.01.2022.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья Малышева О.С.

Мотивированное решение изготовлено 07.10.2025