Решение по делу № 2-55/2023 от 19.10.2023 - об устранении препятствий в пользовании жилым помещением, по исковому заявлению <ФИО> к <ФИО>, <ФИО>, <ФИО>, <ФИО> о признании недействительной сделки купли – продажи недвижимого имущества, применении последствий недействительности сделки.

Гражданское дело 2-55/2023

УИД 65RS0015-01-2022-000682-94

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 октября 2023 года

Тымовский районный суд Сахалинской области

в составе:

председательствующего Заборской А.Г.,

при помощнике судьи Шмакове Р.М.,

с участием:

прокурора Неволина Д.Е.,

представителя органа опеки и попечительства управления образования МО «Тымовский городской округ» ФИО1,

истца по первоначальному иску ФИО2, его представителя ФИО3,

ответчика по первоначальному иску ФИО4, ее представителя ФИО5,

представителей ответчиков ФИО6, ФИО7, - ФИО8, ФИО9,

третьего лица на стороне истца ФИО4 - ФИО10,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО4 об устранении препятствий в пользовании жилым помещением, по исковому заявлению ФИО4 к ФИО2, ФИО6, ФИО7, ФИО11 о признании недействительной сделки купли – продажи недвижимого имущества, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ :

Истец ФИО2 обратился в суд с иском к ответчику ФИО4 об устранении препятствий в пользовании жилым помещением, в обоснование которого указал, что по договору купли – продажи от 1 июня 2021 года он является собственником квартиры, с кадастровым номером <данные изъяты>. До августа 2022 года в жилом помещении с его согласия проживала ответчик ФИО4, где она хранила принадлежащее ей имущество, в том числе одежду, бытовую технику, мебель. С 15 августа 2022 года ответчик проживает по другому адресу, однако от принадлежащего ей имущества квартиру не освобождает, чем препятствует ему в пользовании спорным жилым помещением.

Ссылаясь на положение статьи 304 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец просит обязать ответчика устранить препятствия в пользовании жилым помещением по адресу: <данные изъяты> посредством вывоза из квартиры имущества: ЖК телевизора марки LG, ЖК телевизора марки «BBK», морозильной камеры марки «DEXP», холодильника двухкамерного марки «ВЕКО», стиральной машинки марки «Haier», двух односпальных кроватей разобранных в упаковках, 4 упаковок памперсов, пылесоса марки «THOMAS» без всасывающей трубы, пылесоса марки «Elekta», устройства подъема для лежачих больных, пары костылей, 15 трехлитровых банок с консервированным компотом; взыскать с ответчика судебные расходы по оплате юридической помощи в сумме 34 000 рублей, государственной пошлины в сумме 300 рублей, почтовых расходов в сумме 409,04 рубля.

21 декабря 2022 года ФИО4 обратилась к ФИО2 с исковым заявлением о признании сделки купли – продажи недействительной, применении последствий недействительности сделки, в обоснование которого указала, что 16 января 2020 года между ней и ФИО2 был заключен договор купли – продажи, по условиям которого она за 500000 рублей продала ответчику принадлежащие ей объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: <данные изъяты>

- земельный участок, площадью <данные изъяты> с кадастровым номером <данные изъяты>;

- объект индивидуального жилищного строительства в виде одноэтажного бревенчатого строения, общей площадью 63,8 кв.м., с кадастровым номером <данные изъяты>;

- объект незавершенного строительства, общей площадью 95,4 кв.м., с кадастровым номером <данные изъяты>, степенью готовности 70 %.

Указанные объекты недвижимого имущества принадлежали ей на праве собственности на основании договора купли – продажи от 15 октября 2009 года, разрешения на строительство, выданного отделом строительства, архитектуры и ЖКХ КУМС МО «Тымовский городской округ» 29 марта 2010 года.

10 июня 2021 года ФИО2 продал объекты недвижимости ответчикам ФИО12 за 3500000 рублей; на эти денежные средства 11 июня 2021 года приобрел у ФИО11 квартиру по адресу: <данные изъяты>.

ФИО4 полагает договор купли – продажи, заключенный с ФИО2 16 января 2020 года, недействительным, поскольку при заключении договора отсутствовало соглашение о выделении долей в объекте незавершенного строительства ее двум несовершеннолетним детям, а также разрешение органа опеки и попечительства на продажу объектов; в момент совершения сделки она не понимала значение своих действий, так как находилась под воздействием назначенного ей врачами сильнодействующего наркотического опиоидного препарата «Трамадол», который вызывает заторможенность, тремор, сонливость, спутанность сознания, нарушение координации движений; фактически ответчик денежные средства за объекты недвижимости ей не передавал; помощник нотариуса, совершившая сделку купли – продажи от 16 января 2020 года, является неуполномоченным лицом.

ФИО4 просит признать сделку купли – продажи от 16 января 2020 года между ней и ФИО2 недействительной; применить последствия недействительности сделки и признать недействительными: сделку купли – продажи от 10 июня 2021 года между ФИО2 и ФИО6, ФИО7, сделку между ФИО2 и ФИО11 от 11 июня 2021 года; признать недействительными записи в ЕГРН о регистрации права собственности за ФИО2, а впоследствии за ФИО6 и ФИО7 на земельный участок, объект индивидуального жилищного строительства и объект незавершенного строительства, расположенные по адресу: <данные изъяты>; признать недействительной запись в ЕГРН о регистрации права собственности за ФИО2 на квартиру по адресу: <данные изъяты>

Протокольным определением суда от 17 февраля 2023 года гражданские дела по вышеуказанным искам объединены в одно производство для совместного рассмотрения и разрешения; к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО6, ФИО7, ФИО11, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне ответчика – Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области, нотариус ФИО13

Определением суда от 31 августа 2023 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечено Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Сахалинской области; протокольным определением суда от 5 сентября 2023 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне истца ФИО4 привлечены ФИО14 и несовершеннолетняя ФИО10

В судебном заседании ФИО4, также являющаяся законным представителем несовершеннолетней ФИО10, ее представитель ФИО5, действующая по доверенности, исковые требования о признании сделки купли – продажи объектов недвижимого имущества от 16 января 2020 года, применении последствий недействительности данной сделки поддержали, требования ФИО2 об устранении препятствий в пользовании жилым помещением не признали. Из отзыва ФИО4 на исковое заявление ФИО2 следует, что в жилом помещении по адресу: пгт. Тымовское, пер. Транспортный, д. 7, кв. 6, у нее и детей имеется временная регистрация; в данной квартире, купленной на ее денежные средства после продажи объектов недвижимого имущества по адресу: <данные изъяты>, она с детьми проживала с момента ее приобретения. Поскольку она считает квартиру своей, она завезла в нее свои личные вещи, мебель, бытовую технику, оплачивала коммунальные услуги. Из-за конфликтных отношений с ФИО2 она с детьми в августе 2022 года выехала из жилого помещения, однако полагает, что имеет право на проживание в нем и хранение своих вещей. В удовлетворении исковых требований ФИО2 просила отказать (т. 1, л.д. 26-27). В обоснование требований о признании недействительной сделки купли - продажи объектов недвижимого имущества от 16 января 2020 года, представитель ФИО4 ФИО5 указала, что в 2013 и 2016 годах ФИО4 использовала средства материнского капитала для строительства дома по адресу: <данные изъяты> В связи с тяжелой болезнью ФИО4 намеревалась продать дом, а также иные расположенные по указанному адресу объекты недвижимости и приобрести благоустроенное жилое помещение. Поскольку для продажи объектов недвижимости требовалось разрешение органа опеки и попечительства, а равно оформление в общую собственность ее и детей объекта незавершенного строительства с определением размера долей, ФИО4 обратилась за помощью к ФИО2, который предложил ей оформить на него доверенность на продажу дома. Для оформления доверенности ФИО2 отвез ФИО4 к помощнику нотариуса ФИО15, однако документом, переданным на подпись ФИО4, был договор купли – продажи объектов недвижимости. Под воздействием сильнодействующих наркотических лекарственных препаратов ФИО4 подписала договор, не прочитав его содержание, при этом была уверена, что оформляет на ФИО2 доверенность на продажу объектов. Настаивала, что заключением данной сделки были нарушены права несовершеннолетних детей ФИО4, которые имели безусловное право на доли в недвижимом имуществе. Данное обстоятельство, а равно заключение сделки в состоянии, при котором ФИО4 не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, по мнению представителя ФИО5, влечет ее недействительность. Кроме того, основанием для признания сделки недействительной является ее безденежность, поскольку денежные средства по договору купли – продажи ФИО4 фактически не передавались. О безденежности сделки также свидетельствует расписка, данная ФИО2 до заключения сделки и впоследствии им уничтоженная, в которой он признавал факт отсутствия у него денег для приобретения объектов недвижимости. Полагая, что объекты недвижимости принадлежат ей на праве собственности, ФИО4 нашла на них покупателей, и в 2021 году спорные объекты недвижимости были переданы по договорам купли – продажи ответчикам ФИО12. На вырученные от продажи объектов денежные средства ФИО4 приобрела у ФИО11 квартиру по адресу: <данные изъяты> Поскольку данная сделка совершалась в простой письменной форме в отсутствие ФИО4, ФИО2 оформил квартиру на себя, пообещав впоследствии переписать ее на ФИО4 и детей. Устно уточнив исковые требования, ФИО5 и ФИО4 просили признать недействительной сделку купли – продажи от 16 января 2020 года, заключенную между ФИО2 и ФИО4, применить последствия недействительности данной сделки: признать недействительными сделки купли - продажи объектов недвижимости по адресу: <...>, от 10 июня 2021 года, заключенные между ФИО2, ФИО6 и ФИО16; признать недействительной сделку купли продажи квартиры по адресу: <данные изъяты>, заключенную между ФИО2 и ФИО11; признать недействительными записи в ЕГРН о регистрации права собственности ФИО2, ФИО6, ФИО7 на земельный участок, объект индивидуального строительства и объект незавершенного строительства, расположенные по адресу: <данные изъяты>; признать недействительной запись в ЕГРН о регистрации права собственности ФИО2 на трехкомнатную квартиру по адресу: <данные изъяты>

Третье лицо ФИО10 в судебном заседании поддержала мнение своего законного представителя ФИО4, рассмотрение требований оставила на усмотрение суда.

Привлеченная к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне истца ФИО14 в судебном заседании не присутствовала, о месте и времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом, просила провести судебное заседание без ее участия, о чем составлена телефонограмма; представила письменный отзыв (т. 2, л.д. 207).

В судебном заседании истец ФИО2, его представитель ФИО3 исковые требования об устранении препятствий в пользовании жилым помещением по адресу: <данные изъяты>, поддержали в полном объеме, исковые требования ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий ее недействительности не признали. ФИО2 представлен письменный отзыв на исковое заявление ФИО4, из которого следует, что в соответствии с частью 4 статьи 10 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» жилое помещение, приобретенное (построенное, реконструированное) с использованием средств материнского капитала оформляется в общую собственность родителей, детей с определением размера долей по соглашению; обязанность по определению размера долей лежит на лице, которому выдан сертификат на средства материнского капитала, то есть на ФИО4 Поскольку на момент сделки доли детей в объекте недвижимости не были выделены, факт постройки объекта незавершенного строительства на средства материнского капитала ФИО4 был скрыт, в силу чего он не мог оценить риск негативных последствий совершенной сделки, а также отказаться от ее совершения, постольку оснований для признания сделки купли – продажи объектов недвижимого имущества от 16 января 2020 года между ним и ФИО4 не имеется. Само по себе отсутствие согласия органа опеки и попечительства на совершение оспариваемой сделки не может рассматриваться как основание для признания сделки недействительной, поскольку сделка была совершена в надлежащей форме, с соблюдением установленной процедуры отчуждения принадлежащего ФИО4 недвижимого имущества, в связи с чем препятствий для ее заключения не имелось. Ссылается на недобросовестность ФИО4 при совершении сделки, поскольку в результате продажи объектов недвижимого имущества последняя намеревалась улучшить свои жилищные условия, для чего неоднократно обращалась в различные госорганы с заявлениями о предоставлении ей благоустроенного жилья; с этой же целью ФИО4 зарегистрировала своих детей в г. Южно – Сахалинске. Опровергая доводы ФИО4 о том, что сделка купли – продажи была совершена последней в состоянии, при котором она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, указал, что инициатором совершения сделки была непосредственно ФИО4, каких – либо лекарственных наркотических препаратов во время ее заключения последняя не принимала. Доказательств безденежности оспариваемой сделки ФИО4 не представлено; наличные денежные средства в сумме 500 000 рублей за приобретенные объекты недвижимого имущества были переданы ФИО4, о чем в договоре купли – продажи имеется соответствующая запись (т. 1 л.д. 125-129). Представителем ФИО2 ФИО3 дополнительно указано, что доказательства вложения средств материнского капитала в проданный ФИО2 объект незавершенного строительства ФИО4 не представлено.

Ответчики ФИО6 и ФИО7 в судебном заседании, о месте и времени которого извещены надлежащим образом, не присутствовали, просили рассмотреть дело без их участия. Их представитель ФИО8, действующая по доверенности, возражая против удовлетворения исковых требований ФИО4, указала, что в апреле 2021 года ответчики Е-вы решили приобрести объекты недвижимости по адресу: с. Воскресеновка Тымовского района, ул. Советская, д. 1. Со слов ФИО4, собственником объектов являлся ФИО2, его статус был подтвержден выпиской из ЕГРН. Сделки купли – продажи были удостоверены нотариусом ФИО13, в присутствии нотариуса был произведен расчет по договорам, ФИО2 были переданы денежные средства в сумме 3 500 000 рублей. Настаивая на том, что Е-вы являются добросовестными приобретателями объектов недвижимости, ФИО8 просила отказать в удовлетворении исковых требований ФИО4

Представитель ответчиков Е-вых ФИО9, действующая по доверенности, в судебном заседании полагала исковые требования ФИО4 не подлежащими удовлетворению. Указала, что доводы ФИО4 о совершении сделки купли – продажи от 16 января 2020 года в состоянии, при котором она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, опровергаются выводами судебно – психиатрической экспертизы; оспаривая утверждение ФИО4 о безденежности сделки купли – продажи от 16 января 2020 года, указала, что факт передачи ФИО4 денежных средств в сумме 500 000 рублей подтверждается самим договором от 16 января 2020 года; действия ФИО4 по продаже ФИО2 объекта незавершенного строительства, возведенного с учетом средств материнского капитала, доли в котором не были выделены детям ФИО4, свидетельствуют об умысле последней на обналичивание материнского капитала, а равно были направлены на приобретение статуса нуждающегося в жилом помещении и получение муниципального жилья, что свидетельствует о недобросовестности истца; полагает, что оснований для признания сделки купли – продажи объектов недвижимости от 10 июня 2021 года, заключенной между ФИО2 и Е-выми, не имеется, поскольку ответчики Е-вы являются добросовестными приобретателями, причин сомневаться в праве ФИО2 на отчуждение объектов недвижимости у них не имелось, так как до совершения сделки Е-вы убедились, что право собственности на отчуждаемое имущество зарегистрировано за ФИО2 в установленном законом порядке, регистрации ограничений в виде запретов на совершение сделки и обременений не имелось. Настаивала на пропуске ФИО4 годичного срока исковой давности по требованию о признании сделки от 16 января 2020 года недействительной.

Привлеченная к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне ответчика нотариус Тымовского нотариального округа ФИО13 в судебном заседании, о месте и времени которого извещена надлежащим образом, не присутствовала, просила рассмотреть дело без ее участия. Из представленного на исковое заявление отзыва следует, что оспариваемая ФИО4 сделка была совершена в простой письменной форме без нотариального удостоверения, а также проверки нотариусом условий сделки. Из отзыва также следует, что в штате нотариуса Тымовского нотариального округа отсутствует должность помощника нотариуса (т. 2 л.д. 27).

Третьим лицом, не заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне ответчика – Отделением фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Сахалинской области в лице ФИО18, действующей по доверенности, заявлено о рассмотрении дела без участия представителя; из письменного отзыва на исковое заявление следует, что решением территориального органа Пенсионного фонда Российской Федерации по Тымовскому району Сахалинской области от 4 сентября 2008 года истцу в связи с рождением второго ребенка был выдан государственный сертификат на материнский (семейный) капитал серии <данные изъяты> Решениями от 7 мая 2013 года № 25 и от 6 июля 2016 года № 301486/16 ГУ – УПФР по Тымовскому району ФИО4 были выплачены средства материнского (семейного) капитала в размере 189 909 рублей 91 копейка и 210 372 рубля 71 копейка, соответственно. Поскольку сделка между ФИО4 и ФИО2 по отчуждению имущества, в которое были вложены средства материнского капитала, в нарушение части 4 статьи 10 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 256-ФЗ совершена без учета интересов несовершеннолетних детей и привела к нарушению гарантированного несовершеннолетним детям права собственности на жилье, данная сделка, по мнению представителя третьего лица, не соответствует требованиям закона и является ничтожной, а денежные средства подлежат возвращению в ОСФР по Сахалинской области.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне ответчика Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области о месте и времени судебного заседания извещено надлежащим образом, об уважительных причинах неявки представителя суд в известность не поставило, возражений по существу исковых требований не представлено.

Ответчик ФИО11 о месте и времени судебного разбирательства извещалась по месту регистрации, судебное извещение не получено и возвращено в адрес суда по истечении срока хранения почтовой корреспонденции.

Поскольку в соответствии со статьей 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним, суд приходит к выводу об исполнении обязанности, предусмотренной статьей 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по извещению ответчика ФИО11, что в силу статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации влечет возможность рассмотрения дела в отсутствие последней, а также в отсутствие иных неявившихся участников процесса.

Выслушав мнения участников процесса, изучив заключение прокурора Неволина Д.Е., полагавшего исковые требования ФИО2 подлежащими удовлетворению, исковые требования ФИО4 – подлежащими отклонению, заключение представителя органа опеки и попечительства управления образования МО «Тымовский городской округ» ФИО1 о нарушении прав несовершеннолетних детей заключением оспариваемой ФИО4 сделки, исследовав материалы дела, допросив свидетеля, суд приходит к следующему.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО4 (до смены фамилии – ФИО19) на основании договора купли – продажи земельного участка с жилым домом от 15 октября 2009 года являлась собственником жилого дома, общей площадью 63,8 кв.м., и земельного участка, площадью 2438 кв.м., с кадастровым номером 65:19:0000016:6, по адресу: <данные изъяты> (т. 2 л.д. 136-138).

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости по состоянию на 22 ноября 2019 года в собственности ФИО4 также находился объект незавершенного строительства, расположенный в границах вышеуказанного земельного участка, степенью готовности 70% (т. 1, л.д. 26-28, дело № 2-115/23).

16 января 2020 года между ФИО4 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли – продажи вышеуказанных объектов по цене 500 000 рублей. В соответствии с пунктом 2.5 договора купли – продажи денежные средства переданы продавцу покупателем во время подписания настоящего договора (т. 1 л.д. 41-44, дело № 2-115/23). В соответствии с передаточным актом от 16 января 2020 года ФИО4 получила от ФИО2 деньги в сумме 500 000 рублей наличными при подписании договора купли – продажи, претензий по оплате не имеет (т. 2 л.д. 213-214).

В Едином государственном реестре недвижимости 28 января 2020 года зарегистрирован переход права собственности на объекты недвижимого имущества к ФИО2 (т. 1, л.д. 20-22, 29, 39-40, дело № 2-115/23).

10 июня 2021 года между продавцом ФИО2 и покупателями ФИО6, ФИО7 заключены договоры купли-продажи вышеуказанных объектов недвижимости: стоимость земельного участка и размещенного на нем объекта индивидуального жилищного строительства составила 2 000 000 рублей, стоимость объекта незавершенного строительства – 1 500 000 рублей (т. 1 дело № 2-115/23, л.д. 111-118); согласно пункту 4.2 договора купли – продажи объекта незавершенного строительства и пункту 2.5 договора купли – продажи земельного участка с объектом индивидуального жилищного строительства расчет между сторонами произведен полностью во время подписания договоров.

16 июня 2021 года за ФИО6 и ФИО7 Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области зарегистрировано право собственности на данные объекты недвижимого имущества (т. 1 л.д. 20-22, 29, 39-40, дело № 2-115/23).

Обращаясь в суд с исковым заявлением об оспаривании сделки от 16 января 2020 года по основаниям, предусмотренным статьями 168, 177, 183 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также по мотиву ее безденежности, ФИО4 указала, что сделка была заключена в состоянии, при котором она не могла понимать значение своих действий и руководитель ими; сделкой нарушены права ее несовершеннолетних детей, поскольку в строительство реализованного по договору купли – продажи от 16 января 2020 года объекта незавершенного строительства с кадастровым номером <данные изъяты>, были вложены средства материнского капитала, при этом разрешение органа опеки и попечительства на продажу объекта получено не было, а доли детей в объекте не определены; сделка была совершена неуполномоченным лицом – помощником нотариуса; денежные средства по договору она не получала.

Оценивая указанные доводы ФИО4, а равно возражения ответчиков о том, что воля ФИО4 на совершение сделки была ею явно выражена, кроме того, ответчики Е-вы являются добросовестными приобретателями объектов недвижимого имущества, суд приходит к следующим выводам.

Согласно подпункту 1 пункта 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

В силу статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации суд осуществляет защиту нарушенных или оспоренных прав.

Исходя из вышеназванных положений закона, сторона по делу самостоятельно определяет характер правоотношений, и если считает, что какое-либо ее право нарушено, то определяет способ его защиты в соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, а суд осуществляет защиту нарушенных или оспоренных прав.

В силу пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу статьи 549 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Последствия нарушения требований закона или иного правового акта при совершении сделок определены статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 названной статьи за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 этой же статьи).

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Полагая договор купли-продажи от 16 января 2020 года недействительным, ФИО4 и ее представитель ФИО5 указали на наличие у истца заболевания и назначение ей <данные изъяты> пользуясь тем, что на момент заключения договора она находилась в неадекватном, лишающим ее возможности осознавать характер совершаемых действий, состоянии, ФИО2 оформил договор купли-продажи квартиры и присвоил себе ее собственность, тем самым лишил ее и несовершеннолетних детей единственного жилья.

Для выяснения юридически значимого вопроса о том, понимала ли ФИО4 по своему психическому состоянию характер совершаемых действий, их значение и могла ли она руководить своими действиями в момент заключения договора купли-продажи квартиры от 16 января 2020 года, судом была назначена комплексная психолого-психиатрические экспертиза, согласно выводам которой ФИО4 на момент заключения сделки от 16 января 2020 года каким – либо психическим расстройством не страдала, в каком – либо болезненном состоянии психики не находилась; в период заключения сделки, несмотря на соматическое заболевание и связанный с ним болевой синдром, некоторую общую слабость и утомляемость, поведение ФИО4 носило адекватный и последовательный характер; непосредственно в день сделки посещала лечащего врача, при осмотре предъявляла жалобы соматического характера, врачом каких – либо психических нарушений не отмечено, через месяц после заключения сделки также осматривалась психиатром, который указывал, что нарушений мышления, интеллекта, памяти, критики и настроения у ФИО4 не имелось; принимаемые ФИО4 медицинские препараты, в том числе «Трамадол», не оказывали воздействия на ее способность отдавать отчет своим действиям и руководить ими на момент заключения договора купли – продажи от 16 января 2020 года; как следует из медицинской документации, пояснений ФИО4, препарат «Трамадол» последняя принимала в суточной дозе до 200 мг при максимальной суточной дозе – 400 мг, фактов передозировки препарата «Трамадол» не выявлено; принимаемый ФИО4 препарат «Трамадол» оказывал и оказывает на ее организм обезболивающее действие, с эпизодически отмечающимся побочным действием со стороны нервной системы в виде головокружения. Комиссия сделала вывод, что индивидуально – психологических особенностей у ФИО4, которые бы ограничивали ее способность к осознанной регуляции поведения в период заключения оспариваемой сделки, не имеется (т. 2 л.д.162-166).

Таким образом, по результатам комплексной психолого-психиатрической экспертизы не подтверждено, что в юридически значимый период ФИО20 не понимала значение своих действий и не могла руководить ими.

Суд принимает данное заключение в качестве допустимого доказательства по делу, так как данное заключение полное, научно обоснованное, удовлетворяет требованиям статей 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о допустимости и относимости доказательств, составлено специалистами специализированной организации, эксперты обладают достаточной квалификацией и необходимыми познаниями в области психиатрии и психологии, имеют достаточный стаж работы, в связи с чем сомнений в объективности экспертов у суда не возникло; само заключение содержит необходимые выводы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Выводы проведенной по делу комплексной психолого-психиатрической экспертизы также согласуются с пояснениями допрошенной в судебном заседании от 12 апреля 2023 года в качестве свидетеля ФИО15, согласно которым ФИО15 помогала ФИО2 и ФИО4 подготовить проект договора купли – продажи принадлежащих ФИО4 объектов недвижимости; инициатором сделки являлась ФИО4, которая в январе 2020 года договорилась с ней о встрече; решение о продаже объектов ФИО4 обосновала наличием заболевания и невозможностью самостоятельно достроить объект незавершенного строительства; после составления договора ФИО4 и ФИО2 зарегистрировали переход права собственности на объекты в МФЦ, при этом в передаточном акте, подписанном сторонами, было указано, что ФИО4 получила от ФИО2 денежные средства, претензий к нему не имеет.

Указанные показания свидетеля подтверждают осознанность действий ФИО4 при совершении оспариваемой сделки, а также свидетельствуют о направленности ее воли на отчуждение объектов недвижимости.

Вопреки утверждениям ФИО4 о безденежности оспариваемой сделки, договор купли-продажи и передаточный акт от 16 января 2020 года содержат сведения о том, что оплата за объекты недвижимости передана покупателем ФИО2 продавцу ФИО4 наличными денежными средствами; ФИО4 получила от ФИО2 деньги в сумме 500 000 рублей наличными при подписании договора, претензий по оплате не имеет (т. 2 л.д. 213- 214, т. 1 л.д. 41-44).

Отсутствие письменных доказательств передачи денежных средств не может свидетельствовать о том, что деньги по договору не передавались, поскольку сами стороны сделки определили, что расчет произведен полностью во время подписания договора. При таких обстоятельствах, подписание передаточного акта свидетельствует о надлежащем исполнении сторонами принятых на себя договорных обязательств и, с учетом факта регистрации перехода к покупателю права собственности на предмет договора, оценивается, как достоверное и достаточное доказательство исполнения сторонами условий договора.

Доводы ФИО4 о том, что ФИО2 в подтверждение безденежности сделки была составлена соответствующая расписка, не подтверждены достоверными, относимыми и допустимыми доказательствами. Свидетельские показания ФИО21 и ФИО22 данного факта не подтверждают, поскольку источником их осведомленности являлись слова ФИО4, непосредственными очевидцами данного события они не являлись. Кроме того, свидетели подтвердили наличие родственных отношений с ФИО4, что свидетельствует об их возможной заинтересованности в исходе настоящего дела.

Утверждение ФИО4 о том, что оспариваемая ею сделка была совершена под влиянием обмана ФИО2, который ввел ее в заблуждение относительно существа совершаемой сделки, судом также проверялись и не нашли своего подтверждения в ходе судебного заседания.

В соответствии с пунктом 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (абзац 3 данного пункта).

С учетом разъяснений, содержащихся в пункте 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Вопреки доводам ФИО4, в судебном заседании установлено, что на момент заключения сделки у нее не выявлено заболеваний либо иного состояния, которые бы делали невозможным восприятие продавца сути и содержания сделки, действительная воля ФИО4 была направлена на продажу объектов недвижимости ФИО2, при этом ФИО4 могла понимать значение своих действий и руководить ими, сделка исполнена сторонами, переход права собственности к ФИО2 зарегистрирован в ЕГРН, оснований полагать наличие волеизъявления ФИО4 на заключение иной сделки (например, оформление доверенности) не имелось, равно как и не установлено обстоятельств, относительно которых она была обманута покупателем.

Доводы ФИО4 о том, что после заключения оспариваемой сделки она продолжала считать себя собственником объектов недвижимости, опровергаются ее же заявлением от 24 апреля 2020 года, адресованным в КУМС МО «Тымовский городской округ», о постановке на учет в качестве малоимущей, нуждающейся в жилом помещении, представленными в обоснование своего заявления копиями договора купли – продажи от 16 января 2020 года и договора безвозмездного пользования проданным жилым помещением, заключенных с ФИО2, выписками из ЕГРН о переходе права собственности на объекты недвижимости к ФИО2, которые свидетельствуют о том, что истец понимала существо сделки (т. 2, л.д. 87-92, 208-210).

Ссылка ФИО4 и ее представителя на совершение оспариваемой сделки неуполномоченным лицом – помощником нотариуса ФИО15 являются ошибочными.

Согласно пункту 1 статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка до надлежащего одобрения не влечет правовых последствий для представляемого.

Таким образом, по смыслу статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации возможность оспаривания сделки по мотиву ее совершения неуполномоченным лицом допускается в том случае, если данное лицо являлось непосредственным участником сделки. Вместе с тем, из материалов дела следует, что ФИО15 осуществляла помощь в подготовке письменной формы договора купли – продажи между ФИО4 и ФИО2, непосредственным ее участником не являлась, равно как и не являлась помощником нотариуса, имеющим право временно замещать отсутствующего нотариуса (т. 2 л.д. 17).

Проверяя доводы ФИО4 о ничтожности сделки ввиду нарушения прав ее несовершеннолетних детей, судом установлено следующее.

Так, из материалов дела сследует, что ФИО4 приходится матерью ФИО14, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т. 1 л.д. 62) и ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т. 1 л.д. 61).

17 сентября 2008 года ФИО4 (ФИО19) был выдан сертификат на получение материнского (семейного) капитала в размере 276 250 рублей (т. 1 л.д. 63).

Согласно справке ГУ – Отделения Пенсионного фонда Российской Федерации по Сахалинской области истцу платежными поручениями от 28 мая 2013 года и 27 июля 2016 года были перечислены денежные средства в сумме 189 909 рублей 91 копейка (на оплату реконструкции объекта ИЖС без привлечения строительной организации) и 210 372 рубля 71 копейка (на оплату строительства объекта ИЖС без привлечения строительной организации) (т. 1 л.д. 124, 158-161).

Со слов ФИО4, средства материнского капитала были потрачены на строительство жилого дома по адресу: <...> (кадастровый номер 65:19:0000016:416); на момент постановки объекта на кадастровый учет 22 ноября 2019 года степень его готовности составляла 70 %; 22 ноября 2019 года за ней было зарегистрировано право собственности на данный объект; 16 января 2020 года она заключила с ФИО2 договор купли – продажи указанного объекта недвижимости, а равно земельного участка и расположенного на нем объекта ИЖС без выделения долей своим несовершеннолетним детям и разрешения органа опеки и попечительства, что, по мнению истца, третьего лица ОСФР по Сахалинской области, органа опеки и попечительства управления образования МО «Тымовский городской округ» влечет недействительность сделки в силу ее ничтожности; поскольку сделка от 16 января 2020 года является недействительной, подлежат применению последствия ее недействительности в виде признания недействительной сделки купли – продажи от 10 июня 2021 года, заключенной между ФИО2, ФИО6 и ФИО7

Согласно пункту 1 части 3 статьи 7 Федерального закона от 29.12.2006 N 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» лица, получившие сертификат, могут распоряжаться средствами материнского (семейного) капитала в полном объеме либо по частям, в том числе на улучшение жилищных условий.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 10 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» средства (часть средств) материнского (семейного) капитала в соответствии с заявлением о распоряжении могут направляться на строительство, реконструкцию объекта индивидуального жилищного строительства, осуществляемые гражданами без привлечения организации, осуществляющей строительство (реконструкцию) объекта индивидуального жилищного строительства, в том числе, по договору строительного подряда, путем перечисления указанных средств на банковский счет лица, получившего сертификат.

В силу части 4 статьи 10 Федерального закона лицо, получившее сертификат, его супруг (супруга) обязаны оформить жилое помещение, приобретенное (построенное, реконструированное) с использованием средств (части средств) материнского (семейного) капитала, в общую собственность такого лица, его супруга (супруги), детей (в том числе первого, второго, третьего ребенка и последующих детей) с определением размера долей по соглашению.

Согласно подпункту «ж» пункта 13 Правил направления средств (части средств) материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 12 декабря 2007 года № 862, в случае, если жилое помещение оформлено не в общую собственность лица, получившего сертификат, его супруга, детей (в том числе первого, второго, третьего ребенка и последующих детей) и иных совместно проживающих с ними членов семьи или не осуществлена государственная регистрация права собственности на жилое помещение предоставляется засвидетельствованное в установленном законодательстве Российской Федерации порядке письменное обязательство лица (лиц), в чью собственность оформлено жилое помещение, приобретаемое с использованием средств (части средств) материнского (семейного) капитала, либо являющегося стороной сделки или обязательств по приобретению или строительству жилого помещения, оформить указанное жилое помещение в общую собственность лица, получившего сертификат, его супруга, детей (в том числе первого, второго, третьего ребенка и последующих детей) с определением размера долей по соглашению в течение 6 месяцев после ввода объекта жилищного строительства в эксплуатацию (при отсутствии обременения) - в случае индивидуального жилищного строительства или участия в долевом строительстве (в редакции федерального закона № 16 от 25 мая 2019 года).

Из указанного следует, что действующим законодательством Российской Федерации возложена обязанность на лицо, получившее сертификат, по обеспечению несовершеннолетних детей правом собственности на жилое помещение, приобретенное с использованием средств материнского капитала.

Заявляя о недействительности договора купли – продажи от 16 января 2020 года, ФИО4 ссылается на свое же недобросовестное поведение, а именно - неисполнение обязательства по оформлению долей в спорном объекте недвижимости в общую собственность распорядителя материнского капитала и ее несовершеннолетних детей, права которых нарушены передачей данного объекта в собственность ФИО2

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно правовой позиции, изложенной в абзаце 3 пункта 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», ответчик может быть признан добросовестным приобретателем имущества при условии, если сделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом, отвечает признакам действительности сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным отчуждателем.

В силу указанных норм права и приведенных разъяснений, принимая во внимание, что в объект незавершенного строительства ФИО4 были вложены средства материнского капитала, при этом истцом были совершены действия в нарушение законных интересов несовершеннолетних детей без учета обязательства по оформлению данного объекта в общую собственность ее и детей с определением размера долей, а в последующем действия по отчуждению данного объекта ФИО2, с дальнейшей продажей ФИО6 и ФИО23, которые не знали и не могли знать об исключении прав детей на участие в общей собственности на объект недвижимости законным представителем, кроме того, не сомневались в чистоте совершаемой сделки, поскольку сделка была удостоверена нотариусом, при заключении с ФИО2 договоров купли-продажи право собственности последнего было зарегистрировано в установленном порядке, каких-либо ограничений прав договоры купли-продажи не содержали, препятствий к заключению сделки установлено не было, суд приходит к выводу о том, что ответчики Е-вы являются добросовестными приобретателями.

Согласно пункту 1 статьи 64 Семейного кодекса Российской Федерации защита прав и интересов детей возлагается на их родителей; родители являются законными представителями своих детей и выступают в защиту их прав и интересов в отношениях с любыми физическими и юридическими лицами, в том числе в судах, без специальных полномочий.

Семейные отношения характеризуются, в частности, взаимным уважением и взаимной заботой членов семьи, их личными неимущественными и имущественными правами и обязанностями, общими интересами, ответственностью друг перед другом, ведением общего хозяйства.

В данном случае истец, являясь матерью несовершеннолетних ФИО14 и ФИО10, злоупотребила правами при совершении возмездной сделки с последующим отчуждением в пользу иного лица, нарушив имущественные права детей.

Нормами пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также на иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, учитывая недобросовестное поведение ФИО4, которая при заключении договора купли-продажи от 16 января 2020 года должна была предусмотреть все возможные последствия собственных действий для несовершеннолетних детей, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания недействительным заключенного между ФИО4 и ФИО2 договора купли-продажи объекта недвижимого имущества по основанию нарушения прав несовершеннолетних ФИО14 и ФИО10, а также договора купли – продажи от 10 июня 2021 года, заключенного между ФИО2 и добросовестными приобретателями Е-выми, поскольку доказательств их недобросовестности суду не представлено.

Вопреки доводам ФИО4 и ее представителя ФИО5, согласие органов опеки и попечительства для совершения договора купли-продажи от 16 января 2020 года в силу закона не требовалось, поскольку несовершеннолетние не были наделены долями в праве общей долевой собственности на спорное имущество.

Кроме того, с учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в абзацах 6 и 7 пункта 3.1 Постановления от 21 апреля 2003 года № 6-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27 и ФИО28», согласно которой собственник не имеет возможности прибегнуть к такому способу защиты, как признание всех совершенных сделок по отчуждению его имущества недействительными, то есть требовать возврата полученного в натуре не только когда речь идет об одной (первой) сделке, совершенной с нарушением закона, но и когда спорное имущество было приобретено добросовестным приобретателем на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок, суд приходит к выводу, что спорный объект недвижимости не может быть истребован у добросовестных приобретателей Е-вых путем применения механизма, предусмотренного пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска к ответчикам ФИО12, если для этого имеются предусмотренные статьей 302 Гражданского кодекса Российской Федерации основания.

Если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков (пункт 4 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Доводы ФИО4 о том, что недействительность договора купли – продажи от 16 января 2020 года влечет недействительность сделки от 11 июня 2021 года, заключенной между ФИО2 и ФИО11, предметом которой является жилое помещение по адресу: <данные изъяты>, суд признает несостоятельными, так как данная сделка не является производной от первоначальной; истец не относится к числу лиц, которые вправе предъявить требования о признании данного договора купли-продажи недействительным, поскольку стороной сделки не является, следовательно, ее права оспариваемой сделкой не затрагиваются.

Поскольку требования ФИО4 о признании недействительными сделок от 16 января 2020 года, 10 июня 2021 года и 11 июня 2021 года удовлетворению не подлежат, соответственно, оснований для применения иных последствий недействительности сделки также не имеется.

Представителем ответчика Е-вых ФИО9 в судебном заседании было заявлено о применении срока исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности сделки от 16 января 2020 года со ссылкой на положение пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем, оснований для вывода о пропуске ФИО4 срока исковой давности не имеется, поскольку срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года.

Согласно статье 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии с положениями статьи 304 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 45 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», на основании статей 304, 305 Гражданского кодекса Российской Федерации иск об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения, подлежит удовлетворению в случае, если истец докажет, что нарушается его право собственности или законное владение, или что имеется реальная угроза нарушения его права собственности или законного владения со стороны ответчика.

По смыслу данных норм, предъявляя негаторный иск, истец должен доказать, что его права, как собственника квартиры, нарушены.

Из материалов дела следует, что 11 июня 2021 года между ФИО2 и ФИО11 заключен договор купли – продажи квартиры, согласно которому ФИО11 продала, а ФИО2 купил жилое помещение по адресу: <данные изъяты>; цена договора составила 3 000 000 рублей, которые покупатель передал продавцу в день подписания договора купли – продажи.

Согласно выписке из ЕГРН право собственности на квартиру зарегистрировано за ФИО2 24 июня 2021 года (т. 1 л.д. 5-7), возникло на основании договора купли-продажи, отвечающего признакам действительной сделки.

Согласно свидетельствам, в жилом помещении по месту пребывания до 31 декабря 2024 года зарегистрированы ФИО4, ФИО14, ФИО10 (т. 1 л.д. 28-30).

Как следует из пояснений ФИО2, ФИО4 и ее несовершеннолетние дети проживали в спорном жилом помещении, в августе 2022 года из него выехали, при этом ФИО4 оставила в квартире имущество: ЖК телевизор марки LG, ЖК телевизор марки «BBK», морозильную камеру марки «DEXP», холодильник двухкамерный марки «ВЕКО», стиральную машинку марки «Haier», две односпальные кровати разобранные в упаковках, 4 упаковки памперсов, пылесос марки «THOMAS» без всасывающей трубы, пылесос марки «Elekta», устройство подъема для лежачих больных, пару костылей, 15 трехлитровых банок с консервированным компотом, вывозить которое она отказывается.

Из пояснений ФИО4 следует, что спорной квартирой, в которой находятся ее вещи, она не пользуется, намерений забирать вещи не имеет, так как полагает квартиру своей собственностью.

Поскольку судом установлено, что ФИО4 членом семьи собственника жилого помещения ФИО2 не является, договор о пользовании жилым помещением с ней не заключался, доказательств наличия правовых оснований для сохранения права пользования жилым помещением ФИО4 не представлено, в связи с чем истец, как собственник спорного жилого помещения на основании договора купли-продажи, вправе требовать устранения нарушений его прав на объект недвижимости, в том числе путем возложения на ФИО4 обязанности вывезти принадлежащие ей вещи из принадлежащего ФИО2 жилого помещения.

В соответствии с частью 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

По общему правилу, предусмотренному частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, к числу которых, согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, относятся расходы на оплату услуг представителей.

В судебном заседании установлено, что между ФИО2 и адвокатом Бабиковым И.С. заключено соглашение об оказании юридической помощи, по условиям которого адвокату выплачивается вознаграждение в размере 34000 рублей (т. 2 л.д. 216-220). В рамках данного соглашения адвокат обязан осуществить первоначальную консультацию, изучить и провести анализ документов, провести разъяснение действующего законодательства, ознакомиться с материалами дела, составить необходимые документы, осуществлять представительство в судебных заседаниях суда первой инстанции.

Из материалов дела следует, что 15 октября 2022 года и 19 ноября 2022 года ФИО2 перевел по реквизитам ЮСКА «Профессионал» денежные средства в сумме 34 000 рублей (т. 1, л.д. 10-11).

При этом, из пояснений ФИО2 в судебном заседании следует, что объем оказанных ему адвокатом услуг ограничился участием в предварительном судебном заседании по настоящему делу, а также составлением искового заявления об устранении препятствий в пользовании жилым помещением.

Принимая во внимание небольшой объем оказанных адвокатом Бабиковым И.С. юридических услуг, категорию спора, принципы разумности и справедливости, суд считает, что доводы заявления о возмещении судебных расходов подлежат частичному удовлетворению и взысканию с ответчика ФИО4 в пользу ФИО2 денежных средств в размере 5 000 рублей.

Кроме того, с ФИО4 в пользу ФИО2 подлежат взысканию судебные расходы по оплате государственной пошлины в сумме 300 рублей и понесенные по делу почтовые расходы в сумме 409 рублей 04 копейки почтовые расходы.

В силу части 6 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае неисполнения стороной или сторонами обязанности, предусмотренной частью первой статьи 96 настоящего Кодекса, если в дальнейшем они не произвели оплату экспертизы или оплатили ее не полностью, денежные суммы в счет выплаты вознаграждения за проведение экспертизы, а также возмещения фактических расходов эксперта, судебно-экспертного учреждения, понесенных в связи с проведением экспертизы, явкой в суд для участия в судебном заседании, подлежат взысканию с одной стороны или с обеих сторон и распределяются между ними в порядке, установленном частью первой настоящей статьи.

Поскольку определением суда от 12 апреля 2023 года бремя расходов на оплату проведения комплексной судебной психолого – психиатрической экспертизы было возложено на ответчика ФИО4, которая расходы судебно – экспертного учреждения, понесенные в связи с проведением экспертизы, оплатила частично на сумму 25 436 рублей, с последней с учетом стоимости экспертизы (36 503 рублей) в пользу экспертного учреждения подлежит взысканию 11 067 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ :

Исковые требования ФИО2 удовлетворить.

Обязать ФИО4, <данные изъяты>, устранить препятствия в пользовании жилым помещением с кадастровым номером <данные изъяты>, а именно освободить квартиру от принадлежащего ей движимого имущества: ЖК - телевизора марки «LG», ЖК - телевизора марки «ВВК», морозильной камеры марки «DEXP», холодильника двухкамерного марки «Веко», стиральной машинки марки «Haier», двух разобранных односпальных кровати в упаковках, 4 упаковок памперсов, пылесоса марки «Thomas» без всасывающей трубы, пылесоса марки «Elekta», устройства подъема для лежачих больных, пары костылей, 15 трехлитровых банок с консервированным компотом.

Взыскать с ФИО4, уроженки <данные изъяты>, в пользу ФИО2, <данные изъяты>, судебные расходы по оплате услуг представителя в сумме 5000 рублей, судебные расходы по оплате государственной пошлины в сумме 300 рублей, почтовые расходы в сумме 409 рублей 04 копейки, всего в сумме 5 709 (пять тысяч семьсот девять) рублей 04 копейки.

В удовлетворении исковых требований ФИО4 о признании недействительной сделки купли – продажи земельного участка, объекта индивидуального жилищного строительства и объекта незавершенного строительства от 16 января 2020 года, заключенной между ней и ФИО2, применении последствий недействительности сделки в виде признания недействительной сделки купли – продажи от 10 июня 2021 года, заключенной между ФИО2 и ФИО6, ФИО7, признания недействительной сделки купли – продажи от 11 июня 2021 года, заключенной между ФИО2 и ФИО11; признании недействительными записей в ЕГРН о регистрации права собственности за ФИО2, ФИО6, ФИО7 на земельный участок, объект индивидуального строительства и объект незавершенного строительства, расположенные по адресу: <данные изъяты>; признании недействительной записи в ЕГРН о регистрации права собственности за ФИО2 на трехкомнатную квартиру по адресу: <данные изъяты> взыскании судебных расходов – отказать.

Взыскать с ФИО4, <данные изъяты>, в пользу Государственного казенного учреждения здравоохранения «Сахалинская областная психиатрическая больница» <данные изъяты> расходы по оплате комплексной психолого – психиатрической экспертизы в сумме 11 067 (одиннадцать тысяч шестьдесят семь) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Сахалинский областной суд через Тымовский районный суд в течение месяца со дня составления решения суда в окончательной форме.

Решение суда в окончательной форме составлено 26 октября 2023 года.

Судья А.Г. Заборская