Решение по делу № 2А-2882/2025 от 11.12.2025 | Октябрьский районный суд г. Ставрополя (Ставропольский край)

ОКТЯБРЬСКИЙ РАЙОННЫЙ СУД ГОРОДА СТАВРОПОЛЯ

ул. Дзержинского, д. 235, <...>,

тел./ факс <***>,

подача документов в электронном виде: e-mail: oktyabrsky.stv@sudrf.ru,

официальный сайт: http:// oktyabrsky.stv@sudrf.ru

________________________________________________________________

№ 2а-2882/2025

УИД - 26RS0003-01-2025-003566-85

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 ноября 2025 года г. Ставрополь

Октябрьский районный суд города Ставрополя Ставропольского края в составе: председательствующего судьи Шандер Н.В., при секретаре судебного заседания Пивоварове В.А.,

с участием: представителя административного истца – ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю и заинтересованного лица УФСИН России по Ставропольскому краю – ФИО2, представителя административного ответчика прокуратуры Ставропольского края – старшего помощника прокурора Октябрьского района г. Ставрополя ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Октябрьского районного суда города Ставрополя административное дело по административному исковому заявлению Федерального казенного учреждения Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ставропольскому краю к прокуратуре Ставропольского края о признании недействительным постановления об отмене постановления о применении к обвиняемому взыскания в виде водворения в карцер,

установил:

ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю обратилось в суд с административным исковым заявлением к прокуратуре Ставропольского края о признании недействительным постановления от ДД.ММ.ГГГГ об отмене постановления начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ о применении к обвиняемому ФИО1 взыскания в виде водворения в карцер.

В обоснование заявленных требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ в адрес ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю поступило оспариваемое постановление прокуратуры Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ, которое административный истец полагает незаконным и необоснованным.

В обжалуемом постановлении указано, что в целях осуществления надзора может использоваться аудио и видео техника. Факт совершения ФИО1 нарушения требований ПВР СИЗО подтверждается только рапортами сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по <адрес> и записью нагрудного видеорегистратора. Других доказательств факта нарушения администрацией ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю не представлено. При наличии технической возможности получения объяснений о причинах допущенного нарушения, а также отказа от выполнения законных требований сотрудников изолятора с помощью средств видеозаписи не осуществлялось.

Однако, по мнению административного истца, требование обязательной видеофиксации дачи объяснений действующим законодательством не предусмотрено, равно как не закреплена обязательная видеофиксация нарушений требований ПВР СИЗО.

В предварительном судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве заинтересованных лиц привлечены УФСИН России по Ставропольскому краю и ФИО1

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве заинтересованного лица привлечено ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю.

В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве заинтересованного лица привлечен ФИО11

Представитель административного истца – ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю и заинтересованного лица УФСИН России по Ставропольскому краю – ФИО5 в судебном заседании заявленные требования поддержал в полном объеме, просил суд их удовлетворить по доводам, изложенным в административном исковом заявлении. Полагал, что в ходе судебного разбирательства представлен полный объем документов, подтверждающих вину ФИО1 в нарушении Правил внутреннего распорядка СИЗО, ФИО1 вину в совершении правонарушения признал.

Из представленного суду письменного отзыва заинтересованного лица - УФСИН России по Ставропольскому краю следует, что постановлением начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, водворен в карцер в связи с нарушением требований подпунктов 9.1, 11.5 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Минюста России от ДД.ММ.ГГГГ №, выразившимся в изготовлении и хранении предметов, не включенных в перечень разрешенных в СИЗО. Законом предусмотрено право администрации учреждения водворить в карцер обвиняемого за хранение предметов, не включенных в перечень разрешенных к хранению. Веревка к хранению не разрешена. Факт обнаружения запрещенного предмета подтверждается видеозаписью с видеорегистратора. На видеозаписи сотрудник администрации СИЗО сообщает дату (ДД.ММ.ГГГГ) проведения обыска и обнаружения запрещенного предмета. Обнаружение запрещенного предмета подтверждено рапортами сотрудников учреждения. Факт проведения обыска ДД.ММ.ГГГГ в камере, в которой содержался ФИО1, подтверждается видеозаписью с поста наблюдения №. ФИО1 от дачи объяснений отказался, о чем ДД.ММ.ГГГГ составлен и подписан акт. ФИО1 устно признал вину по факту допущенного им режима содержания. Таким образом, административным истцом соблюдена процедур привлечения обвиняемого к дисциплинарной ответственности, подтвержден отказ ФИО1 от дачи письменных объяснений, факт обнаружения запрещенного предмета подтверждается рапортами сотрудников и видеозаписью, в связи с чем, по мнению заинтересованного лица, заявленные ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю административные исковые требования подлежат удовлетворению.

Представитель административного ответчика прокуратуры Ставропольского края – старший помощник прокурора Октябрьского района г. Ставрополя ФИО6 в судебном заседании просила в удовлетворении заявленных административных исковых требований отказать, полагала их несостоятельными, в том числе по доводам представленных суду письменных возражений прокуратуры Ставропольского края, из содержания которых следует, что при осуществлении текущей надзорной деятельности установлено, что постановлением начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, водворен в карцер в связи с нарушением требований подпунктов 9.1, 9.2, 11.5 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Минюста России от ДД.ММ.ГГГГ №, выразившимся в изготовлении и хранении предметов, не включенных в перечень разрешенных в СИЗО. Изучение материалов, послуживших основанием для применения к ФИО1 указанного взыскания, показало, что факт совершения им нарушения требований ПВР СИЗО подтверждается лишь рапортом сотрудников СИЗО-1 и записью нагрудного регистратора. Записи с камер, обеспечивающих осуществление надзора в камерном помещении №, а также в коридоре СИЗО-1, обзор которой охватывает расположение данной камеры, отражающие проведение ДД.ММ.ГГГГ обыскных мероприятий в данной камере, в том числе построение, вывод спецконтингента и проведение самого обыска, согласно представленной информации, не сохранен. При наличии технической возможности получение объяснения о причинах допущенного нарушения, а также отказ от выполнения законных требований сотрудников СИЗО-1 с помощью средств видеотехники не осуществлялось. Отказ от дачи объяснений ФИО1 оформлен актом. Опрошенный в ходе прокурорской проверки ФИО1 пояснил, что изъятая при проведении ДД.ММ.ГГГГ обыска веревка ему не принадлежит, у него не хранилась. Его спальное место расположено на втором ярусе, что исключает возможность хранения там каких-либо предметов и вещей. Обыск в камере проводился после вывода спецконтингента в коридор СИЗО-1. Изучением записи нагрудного видеорегистратора установлено, что запись начинается непосредственно с обыска спального места, отсутствует видеозапись начала мероприятия, вход в камерное помещение, вывод содержащихся в нем лиц. Изъятие веревки произведено с верхней части сумки, расположенной под нижним ярусом кровати. Принадлежность данной сумки не устанавливалась. Принадлежность спального места озвучена сотрудником СИЗО-1, проводившим обыскное мероприятие, как «спальное место гражданина ФИО1, по-моему», при этом фактическое закрепление спального места за ФИО1 не подтверждено. При обнаружении веревки объявлена ее длина – 15 метров, при этом фактические замеры не производились. Кроме того, на записи нагрудного видеорегистратора с проведенным мероприятием отображается штамп, согласно которому запись произведена ДД.ММ.ГГГГ в период с 03 часов 50 минут 33 секунд до 03 часов 51 минуты 24 секунд. Таким образом, по результатам изучения материалов, послуживших основанием для водворения ФИО1 в карцер, его причастность к вмененному правонарушению не установлена. Также представитель административного ответчика просила о вынесении частного определения в адрес руководителя ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по <адрес>.

Заинтересованное лицо ФИО1, надлежащим образом извещенный о времени и месте рассмотрения дела, от участия в судебном заседании отказался, представив суду письменный отзыв, согласно которому постановление начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ является законным и обоснованным. Изъятая в ходе проведения обыска веревка принадлежит ему, ФИО1

Заинтересованное лицо ФИО11 и представитель заинтересованного лица ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, об уважительности причин неявки суду не сообщали, об отложении судебного заседания не ходатайствовали.

С учетом мнения сторон и в силу положений статьи 150 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть настоящее административное дело в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав объяснения сторон, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных административных исковых требований по следующим основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. При этом, как указано в пункте 2 этой же статьи, решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

В соответствии с часть 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

Частью 8 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации предусмотрено, что при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд проверяет законность решения, действия (бездействия) в части, которая оспаривается, и в отношении лица, которое является административным истцом, или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление. При проверке законности этих решения, действия (бездействия) суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в административном исковом заявлении о признании незаконными решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, и выясняет обстоятельства, указанные в частях 9 и 10 данной статьи, в полном объеме.

Согласно части 9 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, если иное не предусмотрено данным Кодексом, при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд выясняет:

1) нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление;

2) соблюдены ли сроки обращения в суд;

3) соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих:

а) полномочия органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения, совершение оспариваемого действия (бездействия);

б) порядок принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия) в случае, если такой порядок установлен;

в) основания для принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), если такие основания предусмотрены нормативными правовыми актами;

4) соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного оспариваемого действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.

В силу части 11 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации обязанность доказывания обстоятельств, указанных в пунктах 3 и 4 части 9 данной статьи возлагается на орган, организацию, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями и принявшие оспариваемые решения либо совершившие оспариваемые действия (бездействие).

Согласно части 1 статьи 129 Конституции Российской Федерации прокуратура Российской Федерации - единая федеральная централизованная система органов, осуществляющих надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, уголовное преследование в соответствии со своими полномочиями, а также выполняющих иные функции. Полномочия и функции прокуратуры Российской Федерации, ее организация и порядок деятельности определяются федеральным законом.

Таким федеральным законом в Российской Федерации является Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации».

В соответствии с частью 2 статьи 1 названного Закона в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства прокуратура Российской Федерации осуществляет, в том числе, функции по надзору за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание и применяющих назначаемые судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу.

Согласно части 1 статьи 21 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» предметом надзора являются соблюдение Конституции Российской Федерации и исполнение законов, действующих на территории Российской Федерации, федеральными органами исполнительной власти, Следственным комитетом Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами публичной власти федеральных территорий, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, субъектами осуществления общественного контроля за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и содействия лицам, находящимся в местах принудительного содержания, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций; соответствие законам правовых актов, издаваемых органами и должностными лицами, указанными в данном пункте.

Одним из способов осуществления прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина в силу вышеназванного Закона является проведение прокурорской проверки.

Согласно части 2 статьи 21 Федерального закона от 17.01.1992 №2202-I при осуществлении надзора за исполнением законов органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы. Проверка исполнения законов проводится на основании поступившей в органы прокуратуры информации о фактах нарушения законов, требующих принятия мер прокурором, в случае, если эти сведения нельзя подтвердить или опровергнуть без проведения указанной проверки.

Согласно статье 26 того же Закона предметом надзора является соблюдение прав и свобод человека и гражданина федеральными органами исполнительной власти, Следственным комитетом Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами публичной власти федеральных территорий, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, субъектами осуществления общественного контроля за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и содействия лицам, находящимся в местах принудительного содержания, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций (часть 1).

Органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы и должностных лиц, которые осуществляют контроль за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, не вмешиваются в оперативно-хозяйственную деятельность организаций. Проведение прокурором проверки соблюдения прав и свобод человека и гражданина осуществляется с учетом положений пунктов 2-15 статьи 21 данного Федерального закона (часть 2).

Возложение Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» на органы прокуратуры публичных функций, которые связаны с осуществлением от имени Российской Федерации - независимо от иных государственных органов - надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации, всеми поименованными в данном Федеральном законе субъектами права, обусловлено, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, целями обеспечения верховенства закона, единства правового пространства, укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства, что соотносится с положениями статей 2, 4 (часть 2), 15 (части 1 и 2) и 18 Конституции Российской Федерации. При этом на органы прокуратуры распространяется требование Конституции Российской Федерации о соблюдении прав и свобод человека и гражданина, а реализация прокурором его полномочий не должна приводить к подмене функций других органов публичной власти (постановления от 18.02.2000 № 3-П и от 11.04.2000 № 6-П, определение от 24.02.2005 № 84-О).

По смыслу приведенных положений Конституции Российской Федерации и основанных на них правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, осуществляемая прокуратурой Российской Федерации функция надзора за исполнением законов является самостоятельной (обособленной) формой реализации контрольной функции государства, в рамках которой обеспечивается - путем своевременного и оперативного реагирования органов прокуратуры на ставшие известными факты нарушения субъектами права законов различной отраслевой принадлежности - неукоснительное соблюдение Конституции Российской Федерации и законов, действующих на территории России, в том числе теми государственными органами, на которые возложены функции специального (ведомственного) государственного контроля (надзора).

Принципиальное требование пункта 2 статьи 21 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», согласно которому при осуществлении надзора за исполнением законов органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы, подчеркивает именно вневедомственный и межотраслевой характер прокурорского надзора как института, предназначенного для универсальной, постоянной и эффективной защиты конституционно значимых ценностей, а, следовательно, распространяющегося и на те сферы общественных отношений, применительно к которым действует специальный (ведомственный) государственный контроль (надзор).

При этом во взаимоотношениях с другими государственными органами, осуществляющими функции государственного контроля (надзора), прокуратура Российской Федерации занимает координирующее положение, что обусловливается наличием как специального правового регулирования порядка реализации ею надзорных функций (на которые не могут быть автоматически распространены общие подходы к организации и проведению специального (ведомственного) государственного контроля (надзора), в том числе в части определения плановости, предмета контрольно-надзорной деятельности, полномочий осуществляющих ее субъектов, степени правовой детализации процедурных условий), так и особого организационно-кадрового механизма, призванного обеспечивать реализацию функции надзора за исполнением законов в системе органов прокуратуры лицами, имеющими высокую правовую квалификацию, и не требует детальной регламентации порядка реализации ими надзорных функций, более необходимой в отношении других видов государственного контроля (надзора).

Таким образом, в силу специфического характера надзорной деятельности органов прокуратуры, проведение прокурорской проверки законодателем детально не регламентировано. При этом при проведении проверок органы прокуратуры должны руководствоваться общими положениями Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в части определения полномочий органов прокуратуры, Приказом Генпрокуратуры России от 07.12.2007 №195 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина», Приказом Генпрокуратуры России от 17.03.2017 №172 «О некоторых вопросах организации прокурорского надзора в связи с принятием Федерального закона от 07.03.2017 №27-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации».

Судом установлено и подтверждается материалами дела, в частности личным делом заключенного под стражу ФИО1, что последний задержан ДД.ММ.ГГГГ в 21 час 28 минут старшим следователем по ОВД СЧ по РОПД ГСУ ГУ МВД.

ДД.ММ.ГГГГ вынесено постановление о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации.

Постановлением Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 02 месяца 00 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

При помещении в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по <адрес> ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ был ознакомлен с правилами внутреннего распорядка в учреждении, в подтверждение чего в материалах личного дела имеется собственноручно подписанная им расписка.

Впоследствии, постановлениями Ленинского районного суда г. Ставрополя от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ срок содержания ФИО1 под стражей неоднократно продлевался, всего до 12 месяцев 00 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

Судом также установлено, что постановлением начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 за нарушение режима содержания водворен в карцер на 15 суток.

В обоснование принятого решения начальником ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ указано, что ФИО1 допустил нарушение установленного порядка отбывания наказания, выразившееся в том, что ДД.ММ.ГГГГ в 09 часов 30 минут во время проведения внепланового обыска в камере № у него была обнаружена и изъята веревка кустарного изготовления для осуществления межкамерной связи, спрятанная ухищренным образом под спальным местом.

Основанием для принятия указанного решения послужили рапорты сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ: инспектора ОРиН (отдел режима и надзора) ФИО7, младшего инспектора Д/С ФКУ СИЗО-1 ФИО9, НКО ФКУ СИЗО-1 ФИО10, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ в 09 часов 30 минут во время проведения внепланового обыска камеры № у гражданина ФИО1 была обнаружена и изъята веревка кустарного изготовления для осуществления межкамерной связи, спрятанная ухищренным способом под спальным местом, чем нарушены требования подпунктов 9.1, 9.2, 9, 11.5, 11 Раздела II ПВР СИЗО.

Обжалуемым постановлением заместителя прокурора Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ вышеуказанное постановление начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ отменено, ФИО1 освобожден из карцера.

В обоснование принятого решения заместителем прокурора Ставропольского края в описательно-мотивировочной части обжалуемого постановления указано, что факт совершения ФИО1 нарушения требований ПВР СИЗО подтверждается лишь рапортом сотрудников СИЗО-1 и записью нагрудного регистратора. Других доказательств факта нарушения администрацией СИЗО-1 не представлено. Записи с камер, обеспечивающих осуществление надзора в камерном помещении №, а также в коридоре СИЗО-1, обзор которой охватывает расположение данной камеры, отражающие проведение ДД.ММ.ГГГГ обыскных мероприятий в данной камере, в том числе построение, вывод спецконтингента и проведение самого обыска, согласно представленной информации, не сохранены. При наличии технической возможности, получение объяснения о причинах допущенного нарушения, а также отказ от выполнения законных требований сотрудников СИЗО-1 с помощью средств видеотехники не осуществлялось. Отказ от дачи объяснений ФИО1 оформлен актом. Опрошенный в ходе прокурорской проверки ФИО1 пояснил, что изъятая при проведении ДД.ММ.ГГГГ обыска веревка ему не принадлежит, у него не хранилась. Его спальное место расположено на втором ярусе, что исключает возможность хранения там каких-либо предметов и вещей. Обыск в камере проводился после вывода спецконтингента в коридор СИЗО-1. Изучением записи нагрудного видеорегистратора установлено, что запись начинается непосредственно с обыска спального места, отсутствует видеозапись начала мероприятия, вход в камерное помещение, вывод содержащихся в нем лиц. Изъятие веревки произведено с верхней части сумки, расположенной под нижним ярусом кровати. Принадлежность данной сумки не устанавливалась. Принадлежность спального места озвучена сотрудником СИЗО-1, проводившим обыскное мероприятие как «спальное место гражданина ФИО1, по-моему», при этом фактическое закрепление спального места за ФИО1 не подтверждено. При обнаружении веревки объявлена ее длина – 15 метров, при этом фактические замеры не производились. На записи нагрудного видеорегистратора с проведенным мероприятием отображается штамп, согласно которому запись произведена ДД.ММ.ГГГГ в период с 03 часов 50 минут 33 секунд до 03 часов 51 минуты 24 секунд. По результатам изучения материалов, послуживших основанием для водворения ФИО1 в карцер, его причастность к вмененному правонарушению не установлена.

Выражая несогласие с указанным постановлением от ДД.ММ.ГГГГ, административным истец ссылается на то, что требование обязательной видеофиксации дачи объяснений действующим законодательством не предусмотрено, равно как не закреплена обязательная видеофиксация нарушения требований ПВР СИЗО, а также на то, что в ходе судебного разбирательства представлен полный объем документов, подтверждающих вину ФИО1 в нарушении Правил внутреннего распорядка СИЗО, ФИО1 вину в совершении правонарушения признал.

В судебном заседании представителем административного истца также указано на соблюдение процедуры проведения внепланового обыска и применения к ФИО1 взыскания в виде водворения в карцер.

Принимая во внимание изложенное и разрешая по существу заявленные административные исковые требования, суд исходит из следующего.

Так, внутренний распорядок следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы урегулирован Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденными Приказом Минюста России от ДД.ММ.ГГГГ №.

Согласно содержанию пункта 5 названных Правил подозреваемые и обвиняемые помимо прочего вправе хранить при себе документы и записи, относящиеся к уголовному делу либо касающиеся вопросов реализации своих прав и законных интересов, за исключением тех документов и записей, которые могут быть использованы в противоправных целях или которые содержат сведения, составляющие государственную или иную охраняемую законом тайну, пользоваться собственными постельными принадлежностями (простыни, наволочки, полотенца), хранить предметы, вещи и продукты питания общим весом не более 50 килограммов, включенные в перечень предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, а также продуктов питания, которые подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках и передачах и приобретать по безналичному расчету, перечень которых приведен в Приложении № к Правилам.

Следует, отметить, что веревка, в том числе изготовленная кустарным способом, в перечень разрешенных к хранению в условиях содержания в следственном изоляторе предметов не входит, и, соответственно, относится к числу запрещенных предметов, что сторонами не оспаривалось.

Согласно пункту 7 названных выше Правил при осуществлении подозреваемыми и обвиняемыми своих прав не должны нарушаться порядок и условия содержания под стражей, установленные данными Правилами, а также ущемляться права и законные интересы других подозреваемых и обвиняемых.

Согласно подпункту 11.5 Правил подозреваемым и обвиняемым запрещается изготавливать и хранить предметы, вещества и продукты питания, не включенные в перечень разрешенных в СИЗО предметов, веществ и продуктов питания.

В рассматриваемом случае основанием для применения к ФИО1 взыскания в виде водворения в карцер было обусловлено именно обнаружением во время проведения внепланового обыска ДД.ММ.ГГГГ под спальным местом последнего веревки, изготовленной кустарным способом.

Из представленной в материалы дела копии надзорного производства прокуратуры Ставропольского края следует, что поводом к проведению проверки послужила жалоба от ДД.ММ.ГГГГ адвоката ФИО8, действующего в интересах ФИО1, согласно которой в ходе осуществления защиты ФИО1 ему стало известно о помещении последнего в карцер. Однако о соответствующих процессуальных документах, связанных с помещением ФИО1 в карцер, ему известно не было, со слов ФИО1 таковые в отношении него не оформлялись.

Из содержания объяснений ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что вмененное ему правонарушение он не совершал.

Согласно представленной ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю справке, приобщенной к материалами надзорного производства, за время содержания в СИЗО ФИО1 содержался в следующих камерах: ДД.ММ.ГГГГ – камера №, ДД.ММ.ГГГГ – карцер № III, ДД.ММ.ГГГГ – камера №, ДД.ММ.ГГГГ – камера №, ДД.ММ.ГГГГ – камера №, ДД.ММ.ГГГГ – карцер № IV.

Кроме того, согласно представленной ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю справке, приобщенной к материалами надзорного производства, в отношении ФИО1 за время его содержания в СИЗО применялись следующие виды взыскания: ДД.ММ.ГГГГ – карцер.

Судом также установлено, что в ходе проведенной прокурорской проверки исследованы и приобщены к материалами проверки рапорты сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, проводивших внеплановый обыск: инспектора ОРиН (отдел режима и надзора) ФИО7, младшего инспектора Д/С ФКУ СИЗО-1 ФИО9, НКО ФКУ СИЗО-1 ФИО10, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ в 09 часов 30 минут во время проведения внепланового обыска камеры № у гражданина ФИО1 была обнаружена и изъята веревка кустарного изготовления для осуществления межкамерной связи, спрятанная ухищренным способом под спальным местом, чем нарушены требования подпунктов 9.1, 9.2, 9, 11.5, 11 Раздела II ПВР СИЗО.

Также предметом исследования стала видеозапись нагрудного видеорегистратора, отражающая момент обнаружения запрещенного предмета – веревки при обстоятельствах, указанных в вышеуказанных рапортах сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю.

Согласно содержанию вышеуказанного надзорного производства инспектор ОРиН (отдел режима и надзора) ФИО7, младший инспектор Д/С ФКУ СИЗО-1 ФИО9, НКО ФКУ СИЗО-1 ФИО10 по обстоятельствам проведения внепланового обыска от ДД.ММ.ГГГГ не опрашивались, соответствующие процессуальные документы сотрудником прокуратуры не оформлялись.

Фактически оспариваемое постановление основано на доводах жалобы адвоката ФИО8, показаниях самого привлеченного к ответственности лица – ФИО1 и рапортах сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю. При этом уполномоченным должностным лицом прокуратуры Ставропольского края сделан вывод о незаконности вынесенного в отношении ФИО1 постановления, поскольку доказательств виновности последнего в совершении вмененного правонарушения не имеется, в частности, отсутствуют надлежащего качества, по мнению административного ответчика, видеозаписи хода обыска, принятое решение о применении взыскания основано исключительно на сведениях, изложенных в рапортах сотрудников изолятора, которые признаны недостаточными доказательствами допущенного ФИО1 правонарушения.

Между тем, с указанными выводами административного ответчика, изложенными в оспариваемом постановлении от ДД.ММ.ГГГГ об отмене постановления начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, суд согласиться не может.

Так, в соответствии с пунктом 40.18 приказа Минюста России от ДД.ММ.ГГГГ №-дсп «Об утверждении инструкции об организации служб по обеспечению надзора за подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными, содержащимися в следственных изоляторах и тюрьмах уголовно-исполнительной системы» обыски камер подразделяются на плановые, внеплановые и контрольные.

Внеплановые обыски проводятся при получении информации, подразумевающей необходимость проведения обыска либо сведений о наличии в камере запрещенных предметов.

Согласно пункту 264 вышеуказанных Правил внутреннего распорядка в СИЗО личный обыск подозреваемых и обвиняемых, обыск помещений, в которых они размещаются, досмотр их вещей, а также досмотр лиц, посещающих СИЗО, производятся с целью обнаружения и изъятия запрещенных в СИЗО предметов, веществ и продуктов питания либо с целью изъятия не принадлежащих подозреваемым и обвиняемым предметов, веществ и продуктов питания. Администрация СИЗО вправе использовать для этого аудио- и видеотехнику.

Таким образом, вопреки утверждению стороны административного ответчика, на администрацию СИЗО не возложена обязанность ведения видеозаписи хода проводимых обыскных мероприятий, а предоставлено только право использования соответствующей аудио- и видеотехники.

Обыск и досмотр в СИЗО могут проводиться с использованием технических средств обнаружения запрещенных в СИЗО предметов, веществ и продуктов питания, а также служебной собаки (пункт 265 Правил).

Согласно акту о проведении обыска от ДД.ММ.ГГГГ сотрудниками ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю в указанную дату проведены внеплановые обыски в камерах №№, 42, 43, 19, 96, 99, 82. В результате обыска в камере № обнаружена веревка кустарного изготовления длиной около 15 метров под спальным местом гражданина ФИО1

Факт проведения внепланового обыска задокументирован, в том числе, путем внесения соответствующей записи в Журнал учета обысков в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, копия которого представлена в материалы дела.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО7 показал, что является инспектором отдела режима и надзора ФКУ СИЗО-1 с апреля 2024 года. По состоянию на ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 содержался в камере №. Его спальное место находилось посредине камеры, снизу. ДД.ММ.ГГГГ в ходе проведения внепланового обыска в камере № под спальным местом ФИО1 была обнаружена и изъята веревка, которая является запрещенным предметом на территории учреждения. В указанный день также проводились внеплановые обыски в других камерах. После обнаружений у ФИО1 веревки, последний был водворен в карцер. С ФИО1 была проведена профилактическая беседа, объяснений он не давал, однако признался в том, что веревка принадлежит ему. Также пояснил, что по факту проведения обыска и обнаружения запрещенных предметов составляется акт обыска, в случае изъятия запрещенного предмета он вписывается в акт, после составляется постановление и акт об уничтожении предмета. Ведется видеозапись на видео-регистратор, что также вписывается в журнал обысков, изъятие запрещенных веществ всегда фиксируется на видео-регистратор. Видеозапись ведется в момент изъятия запрещенного предмета в связи с техническими возможностями видео-регистратора. Видео-регистратор выдается перед обыском. Дата и время на видео-регистраторе не указывается, в момент съемки дата и время проговариваются. Также пояснил, что при проведении прокуратурой проверки он был опрошен, однако письменные объяснения у него не отбирались.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО9Г. показал, что является младшим инспектором ФКУ СИЗО-1. ДД.ММ.ГГГГ был произведен внеплановый обыск камеры № по приказу руководства. В ходе обыска под спальным местом гражданина ФИО1 обнаружена веревка. Обнаружение веревки фиксировалось на видеокамеру сотрудника ФИО3. ФИО1 опрашивали по факту обнаружения веревки, однако содержание пояснений ему неизвестно, поскольку опрос производился ФИО7 Помимо видеозаписи был составлен акт, внесены записи в журнал обысков. В ходе прокурорской проверки он не опрашивался.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО10 показал, что является начальником корпусного отделения СИЗО-1. ДД.ММ.ГГГГ руководством было поручено проведение внепланового обыска камеры №. Обыск был проведен им, ФИО7 и ФИО9Г., а также другими сотрудниками, фамилий которых он не помнит. Перед началом обыска спецконтингент был выведен из камеры. В ходе обыска ФИО7 под спальным местом ФИО1 была обнаружена веревка. Изъятие веревки фиксировалось на видео-регистратор. Также пояснил, что запись на видеорегистраторе перед началом съемки не проверяется. Указал на то, что изъятая веревка не могла находиться у сотрудников изолятора. При проведении прокурорской проверки он не опрашивался.

Ссылаясь на незаконность вынесенного ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю постановления, административный ответчик указывает в числе прочего на то, что наряду с рапортами сотрудников изолятора виновность ФИО1 была подтверждена лишь записью нагрудного регистратора. Записи с камер, обеспечивающих осуществление надзора в камерном помещении №, а также в коридоре СИЗО-1, обзор которой охватывает расположение данной камеры, отражающие проведение ДД.ММ.ГГГГ обыскных мероприятий в данной камере, в том числе построение, вывод спецконтингента и проведение самого обыска, согласно представленной информации, не сохранен. При наличии технической возможности, получение объяснения о причинах допущенного нарушения, а также отказ от выполнения законных требований сотрудников СИЗО-1, с помощью средств видеотехники не осуществлялось. На записи нагрудного видеорегистратора с проведенным мероприятием отображается штамп, согласно которому запись произведена ДД.ММ.ГГГГ в период с 03 часов 50 минут 33 секунд до 03 часов 51 минуты 24 секунд.

Между тем, настаивая на обязательности видеозаписи хода обыска в том формате, на который ссылается административный ответчик в оспариваемом постановлении, а равно в ходе судебного разбирательства последний не указывает на то, какой именно нормой такая обязанность регламентирована, тогда как ни вышеуказанными Правилами внутреннего распорядка в СИЗО, ни Приказом Минюста России от ДД.ММ.ГГГГ №-дсп, ни иными нормативно-правовыми актами определенный порядок видеозаписи с указанием последовательности действий не предусмотрен.

Административным ответчиком в данном случае не учитываются и вышеприведенные положения Правил внутреннего распорядка (пункты 264 и 265 Правил), согласно которым ведение видеозаписи хода обыска является правом, а не обязанностью уполномоченных на то сотрудников следственных изоляторов.

Судом в этой связи отмечается, что административным ответчиком в ходе осуществления надзорных мероприятий не проверены технические возможности нагрудного регистратора, использованного при проведении ДД.ММ.ГГГГ внепланового обыска в камере №, в том числе возможность длительной видеозаписи, тогда как проведение видеозаписи именно с момента обнаружения запрещенного предмета сотрудниками изолятора связывается именно с техническими возможностями видеорегистратора, в частности, с объемом памяти устройства, кроме того, техническая документация на персональный аудио-видеорегистратор «Дозор» у ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю не запрашивалась.

Не дана административным ответчиком и оценка техническим возможностям камер видеонаблюдения, стационарно установленным в камерном помещении, коридоре изолятора и пр.

Кроме того, как указано выше, постановлением Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 02 месяца 00 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

В этой связи доводы административного ответчика о том, что исследованная видеозапись с нагрудного регистратора датирована ДД.ММ.ГГГГ, не могут быть приняты во внимание при установлении подлинности видеозаписи, ее отношения к проведенному внеплановому обыску и наступившими для ФИО1 последствиями в виде водворения в карцер.

В данном случае судом также принимаются во внимание доводы допрошенных в судебном заседании сотрудников изолятора, согласно которым при проведении видеосъемки дата съемки на видеорегистраторе не проверяется и не настраивается.

Более того, частичное отсутствие видеозаписи как таковой, в том числе отсутствие видеозаписей со стационарных камер видеонаблюдения, само по себе не может свидетельствовать о наличии тех или иных нарушений при производстве обыска, поскольку исключительное значение в данном случае имеет не сам по себе факт строго соблюдения определенной процедуры, а реализация деятельности, направленной на соблюдение определенного правопорядка в следственном изоляторе, в том числе на пресечение противоправных действий содержащихся в следственном изоляторе лиц.

Видеозапись в данном случае является дополнительной мерой контроля и доказывания, не исключая при этом значимость иных, предусмотренных законом способов документирования.

Согласно содержанию оспариваемого постановления и материалов надзорного производства, выводы по результатам прокурорской проверки основаны исключительно на сведениях, полученных от самого ФИО1, и неполной видеозаписи обыска, которые, по мнению прокуратуры, явились достаточными для вывода о незаконности постановления о применении к ФИО1 взыскания в виде водворения в карцер.

Между тем, из буквального толкования вышеприведенных статей 21, 22 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» прокурорская проверка – это совокупность проводимых прокурорами с учетом предусмотренной компетенции в отношении поднадзорных им органов и должностных лиц мероприятий, имеющих целью оценку деятельности этих органов и лиц на предмет соответствия требованиям Конституции Российской Федерации и законов, действующих на территории Российской Федерации.

Прокурорская проверка является средством выявления нарушений закона, обстоятельств, которые способствуют нарушению закона, лиц, виновных в совершении нарушений, при соблюдении требований о законности, обоснованности и справедливости такой проверки.

Соответствие прокурорской проверки вышеуказанным требованиям возможно при совершении уполномоченным лицом необходимой совокупности действий, направленных на всестороннее изучение тех или иных обстоятельств, оценку полученных сведений, и, как следствие, принятия обоснованного решения.

Однако, вопреки вышеуказанным требованиям и, собственно, сути прокурорской проверки, административным ответчиком при проверке доводов жалобы адвоката ФИО8 не предприняты меры к установлению ряда значимых обстоятельств и получению сведений, необходимых для всестороннего и справедливого разрешения жалобы заявителя:

- не установлены лимиты размещения спецконтингента в камере № и количество содержащихся в ней лиц не момент проведения в ней обыска, а равно не получены объяснения иных лиц, содержащихся в камере;

- не проведен опрос должностных лиц ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, проводивших внеплановый обыск ДД.ММ.ГГГГ.

При этом сведения, отраженные в рапортах сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю: инспектора ОРиН (отдел режима и надзора) ФИО7, младшего инспектора Д/С ФКУ СИЗО-1 ФИО9, НКО ФКУ СИЗО-1 ФИО10, признаны административным ответчиком недостаточными для установления в действиях ФИО1 признаков нарушения Правил внутреннего распорядка в следственном изоляторе.

Данный вывод сделан административным ответчиком без приведения на то соответствующих мотивов в описательно-мотивировочной части обжалуемого постановления, что недопустимо и, как указано выше, противоречит самой сути прокурорской проверки.

Кроме того, вопреки представленным администрацией ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю документации, административным ответчиком при проведении проверки не дана должная оценка документальному закреплению проводимого внепланового обыска и его результатов, которые были оформлены соответствующими актами.

Несостоятельными, по мнению суда, являются и доводы административного ответчика о несоответствии длины обнаруженной веревки ее фактическим размерам, поскольку указание со стороны сотрудника СИЗО на длину веревки в 15 метров и указание на таковую длину в акте проведения обыска сделано в предположительной, а не безальтернативной утвердительной форме. Более того, длина веревки не является принципиальным условием для установления в действиях того или иного лица нарушения Правил внутреннего распорядка, поскольку является запрещенным предметом вне зависимости от каких-либо характеристик, как то: длина, материал изготовления и иных.

Что касается довода административного ответчика относительно невозможности установления принадлежности спального места в СИЗО-1 конкретному лицу, суд находит его несостоятельным, поскольку закрепление конкретного спального места за конкретным лицом производится администрацией следственного изолятора при поступлении лица для содержания, при этом закрепление такового спального места путем его письменного обозначения либо фиксацией в иной форме, Правилами внутреннего распорядка в следственном изолятора не регламентировано.

Более того, делая вывод о недоказанности обнаружения запрещенного предмета – веревки именно под спальным местом ФИО1, административный ответчик не принял во внимание позицию самого ФИО1, который после проведения внепланового обыска своей вины в совершении правонарушения не отрицал, принадлежность веревки именно ему признал, подтвердив данную позицию и в ходе судебного разбирательства.

Вопреки изначальной позиции ФИО1, административным ответчиком во внимание приняты факты, изложенные последним в объяснениях, данных в ходе проведения прокурорской проверки.

Между тем, прокуратура Ставропольского края, осуществляя надзорные функции, уклонилась от оценки причин изменения ФИО1 своей позиции относительно принадлежности обнаруженного запрещенного предмета, не проверила обоснованность представленных ФИО1 иных сведений, в частности, не приняла во внимание то, что последним об оказанном на него давлении со стороны сотрудников следственного изолятора, ином нарушении его прав при опросе непосредственно после проведения внепланового обыска, не заявлялось.

Судом считает необходимым обратить внимание и на то, что не содержит таких доводов и сама жалоба адвоката ФИО8, послужившая основанием для проведения прокурорской проверки.

Таким образом, проведенной прокурорской проверкой отсутствие вины в действиях ФИО1 установлено не было, не установлено таковое отсутствие вины и в ходе судебного разбирательства. Более того, как указано выше, сам ФИО1 в представленном суду отзыве на административное исковое заявление ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю полагал постановление начальника следственного изолятора от ДД.ММ.ГГГГ законным и обоснованным, признав свою вину в нарушении Правил внутреннего распорядка изолятора.

Изложенное свидетельствует от том, что результаты проведенной прокурорской проверки, а равно вынесенное по ее итогам обжалуемое постановление основаны исключительно на формальной, усеченной оценке субъективно отобранных должностным лицом прокуратуры данных (объяснений ФИО1 и видеозаписи нагрудного регистратора), являются неполными, в связи с чем, сделать вывод о законности и обоснованности обжалуемого постановления прокуратуры Ставропольского края не представляется возможным.

Что касается ссылок представителя административного ответчика на п. 10.7 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, то суд также находит ее несостоятельной, поскольку названным пунктом предусмотрена обязанность подозреваемых и обвиняемых, назначенных дежурными по камере, присутствовать при досмотре личных вещей в камере в отсутствие их владельцев. Между тем в рассматриваемом случае ДД.ММ.ГГГГ имело место проведение иного мероприятия - внепланового обыска камеры, а не досмотра личных вещей подозреваемых и обвиняемых. В этой части усматривается неверная трактовка проводимого мероприятия со стороны прокуратуры.

Суд также полагает необходимым отметить следующее.

Так, как указано выше, согласно представленной ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю справке, приобщенной к материалам надзорного производства, в отношении ФИО1 за время его содержания в СИЗО-1 применялись следующие виды взыскания: ДД.ММ.ГГГГ – карцер.

Согласно характеристике психологической лаборатории ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю в отношении ФИО1 последний характеризуется как вспыльчивый, склонный к конфликтности и нарушению дисциплины.

Однако характеристика личности ФИО1, факты привлечения его к ответственности, свидетельствующие о неоднократном нарушении им Правил внутреннего распорядка в следственном изоляторе, административным ответчиком в обжалуемом постановлении не отражены, должной оценки также не получили.

Судом отмечается, что следственный изолятор является пенитенциарным учреждением, обеспечивающим изоляцию подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осужденных. Следственные изоляторы являются режимными объектами, для которых строго регламентированы правила проектирования, функционирования, несения службы и иные.

С учетом нахождения в следственных изоляторах определенной категории лиц, в отношении которых действующим законодательством предусматривается ограничение их прав и свобод, для полноценного функционирования указанных учреждений необходимо неукоснительное соблюдение установленных правил, в частности, вышеуказанных Правил внутреннего распорядка. В противном случае осуществление контроля за пребыванием в следственных изоляторах спецконтингента представляется невозможным.

В этой связи, принятие надзорными органами, в частности органами прокуратуры, решений, подрывающих основы функционирования следственных изоляторов по основаниям, являющимся непроверенными, косвенными, недостаточными, может привести к дестабилизации работы соответствующих учреждений системы исполнения наказаний, что недопустимо.

Делая вывод о недопустимости формального подхода к проведению органами прокуратуры надзорных мероприятий, а равно о незаконности и необоснованности оспариваемого постановления, суд также исходит из следующего.

Правоотношения, связанные с поступлением на службу в уголовно-исполнительной системе, ее прохождением и прекращением, а также с определением правового положения (статуса) сотрудника урегулированы положениями Федерального закона от 19.07.2018 №197-ФЗ «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закона Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы».

В силу пункта 1 части 4 названного Закона служба в уголовно-исполнительной системе осуществляется в соответствии с основными принципами построения и функционирования системы государственной службы Российской Федерации, установленными Федеральным законом от 27.05.2003 №58-ФЗ «О системе государственной службы в Российской Федерации».

Статьей 3 Федерального закона от 27.05.2003 №58-ФЗ «О системе государственной службы в Российской Федерации» определены основные принципы построения и функционирования системы государственной службы, среди которых закреплены законность, приоритет прав и свобод человека и гражданина, профессионализм и компетентность государственных служащих и иные.

Статьей 4 названного Закона установлено, что федеральная государственная служба – профессиональная служебная деятельность граждан по обеспечению исполнения полномочий Российской Федерации, федеральных территорий, федеральных государственных органов, органов публичной власти федеральных территорий, иных органов федеральных территорий и лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации.

Специфика государственной гражданской службы в Российской Федерации, как профессиональной служебной деятельности граждан Российской Федерации по обеспечению исполнения полномочий органов государственной власти, предопределяет особый правовой статус гражданских служащих, который включает, в частности, обусловленный характером соответствующей деятельности права и обязанности гражданских служащих, налагаемые на них ограничения, связанные с государственной гражданской службой (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19.01.2011 № 48-О-О/2011).

Содержание указанных положений подробно раскрыто и индивидуализировано в представленных суду должностных инструкциях сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, принявших участие в производстве внепланового обыска ДД.ММ.ГГГГ, с которыми последние ознакомлены и которые возлагают на них обязанность неукоснительно соблюдать установленные законодательством РФ права подозреваемых, обвиняемых, осужденных, сотрудников УИС, а также руководствоваться в своей деятельности положениями Конституции РФ, Уголовного кодекса РФ, Уголовно-исполнительного кодекса РФ, Уголовно-процессуального кодекса РФ, Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», Федерального закона «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», ведомственных нормативных актов, регламентирующих деятельность следственных изоляторов.

В этой связи необходимо также отметить, что инспектор ОРиН (отдел режима и надзора) ФИО7, младший инспектор Д/С ФКУ СИЗО-1 ФИО9, НКО ФКУ СИЗО-1 ФИО10 к какой-либо ответственности за совершенное при исполнении должностных обязанностей нарушение, в том числе нарушение прав и законных интересов ФИО1, не привлекались, будучи предупрежденными об уголовной ответственности, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, в ходе судебного разбирательства дали последовательные, согласующиеся между собой показания, соответствующие установленным при проведении внепланового обыска обстоятельствам, подтвердив верную фиксацию его хода и закрепления результата обыска.

Учитывая изложенное, у суда не имеется оснований, предусмотренных ст. 200 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, для вынесения в адрес руководителя ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю частного определения, как на этом настаивает представитель административного ответчика.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 175-180, 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, суд

решил:

административные исковые требования Федерального казенного учреждения Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ставропольскому краю к прокуратуре Ставропольского края о признании недействительным постановления об отмене постановления о применении к обвиняемому взыскания в виде водворения в карцер – удовлетворить.

Признать незаконным постановление прокуратуры Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ об отмене постановления начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ о применении к обвиняемому ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, меры взыскания в виде водворения в карцер в связи с нарушением требований п. п. 9.1, 11.5 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Министерства юстиции Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по административным делам Ставропольского краевого суда в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд города Ставрополя.

Решение в окончательной форме принято 11 декабря 2025 года.

Судья Н.В. Шандер