САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД
Рег. № 33а-1392/2023
78RS0005-01-2020-006146-74
Судья: Степанова М.М.
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
Судебная коллегия по административным делам Санкт-Петербургского городского суда в составе
председательствующего
Ильичевой Е.В.,
судей
ФИО1, ФИО2,
при секретаре
ФИО3,
рассмотрела в открытом судебном заседании 17 августа 2023 года с использованием средств видеоконференц-связи административное дело № 2а-157/2021 по апелляционным жалобам ФИО4, Федеральной службы исполнения наказаний России, ФКУ «Следственный изолятор № 5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области» на решение Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 26 июля 2022 года (с учетом дополнительного решения от 13 октября 2022 года) по административному исковому заявлению ФИО4 к ФКУ «Следственный изолятор № 5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области», Управлению ФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Федеральной службе исполнения наказаний России, ФКУЗ «МСЧ № 78 ФСИН», Управлению Конвойной службы ФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Министерству Финансов России в лице Управления Федерального казначейства по Санкт-Петербургу, Министерству внутренних дел Российской Федерации, ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Управлению судебного департамента в Санкт-Петербурге, Судебному департаменту при Верховном Суде Российской Федерации о взыскании компенсации за нарушение условий содержания.
Заслушав доклад судьи Ильичевой Е.В.,
выслушав объяснения административного истца ФИО4, представителя административных ответчиков ФКУ Следственный изолятор № 5 УФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Управления ФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФСИН России, ФКУЗ МСЧ № 78 ФСИН России ФИО5, представителя административных ответчиков ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, МВД России ФИО6, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
ФИО4 обратилась в Калининский районный суд Санкт-Петербурга с административным исковым заявлением, в котором с учетом неоднократных уточнений, просила признать незаконными действия (бездействия) административных ответчиков, выразившиеся в нарушении условий содержания под стражей и условий транспортировки административного истца, а также взыскать компенсацию за нарушение условий содержания под стражей в ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в размере 3 633 500 рублей и нарушения условий этапирования в размере 131 500 рублей (том 3 л.д. 80, 92).
В обоснование заявленных требований ФИО4 указала, что 3 ноября 2017 года Невским районным судом Санкт-Петербурга вынесено постановление об избрании ей меры пресечения в виде заключения под стражу на срок до 31 декабря 2017 года, при этом, данная мера неоднократно продлевалась. ФИО4 была помещена в ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, где в период содержания в камерах были нарушены условия содержания.
В камерах была плохая естественная вентиляция, отсутствовал доступ к свежему воздуху и отсутствовала принудительная вентиляция, при этом, камеры плохо проветривались.
Также административный истец указывала, что лицам, содержащимся с ней в камере №26, разрешалось курить, что дополнительно усугубляло положение некурящего.
Средства личной гигиены выдавались в недостаточном количестве, в частности 1 рулон туалетной бумаги в месяц.
Время принятия душа было ограничено 15 минутами в неделю, что было недостаточно для поддержания надлежащей гигиены тела, при этом, нарушен порядок доступа к душу, отсутствовала уединенность, поскольку лица, содержащиеся под стражей, принимали душ группами.
Также площадь прогулочных двориков не превышала 15 кв.м, при этом, на прогулку выводили всех содержащихся в одной камере (14 человек), в связи с чем, было тесно, приходилось стоять и все курили, в связи с чем административный истец не могла позволить себе прогулки.
Кроме того, административного истца систематически подвергали обыскам, при этом, ФИО4 испытывала резкую боль в плече и спине, в связи с чем, не могла выходить на проверки.
Административный истец указала, что несмотря на наличие жалоб на здоровье, надлежащая медицинская помощь оказана не была и лекарства не представлены, осмотр осуществлял через «кормушку».
Находясь в СИЗО, она не имела доступа к базам законодательных актов, книги и распечатки запрещены к передаче, документы разрешено писать только от руки, копирка запрещена. Запрещены любые занятия: рисовать, раскрашивать, вырезать, клеить, любая канцелярия, включая скрепки, что осложняло работу с документами.
Отсутствовала возможность отправления заказной корреспонденции, письма подвергаются жесткой цензуре, доставляется не все, ограничен доступ к информации, жалобы на условия содержания остаются без реакции надзорных органов. Любая содержательная информация в письмах попадает в категорию подозрительной, и письмо может быть уничтожено, также запрос нормативов по содержанию в СИЗО приводил к уничтожению писем цензурой.
ФИО4 указывала, что в период содержания ухудшилось состояние здоровья, возможно был перенесен <...>.
В дополнение к административному иску ФИО4 указала, что ненадлежащие условия содержания выражались в отсутствии возможность сушить белье, запрещено было развешивание постиранного белья, что вынуждало месяцами жить с нарушениями элементарной гигиены, такие действия ежедневно угнетали моральное состояние. Это дополнялось невозможностью следить за состоянием прически, поскольку необходимые платные услуги отсутствовали, а самостоятельно решить этот вопрос не представлялась возможность, поскольку выдаваемые ножницы не резали даже бумагу.
Передаваемые заявления и жалобы не фиксировались в соответствующих журналах.
После убытия истца из СИЗО сторона ответчика отказалась пересылать корреспонденцию, поступившую на её имя в адрес СИЗО, в нарушение статьи 20 Федерального закона № 103-ФЗ.
Ограничения при совершении телефонных звонков вынуждали административного истца делать выбор между звонком дочери или престарелому отцу, что негативно влияло на моральное состояние.
Также ФИО4 ссылалась на то, что ей в нарушение правил внутреннего распорядка было отказано в выдаче ножа, иголки, что приводило к невозможности поддержания опрятного внешнего вида и причиняло моральные страдания. Отсутствие возможности гладить одежду заставляло стыдиться внешнего вида при выезде в суд и выходе на следственные действия, от осознания неряшливости, неженственности и откровенной бомжеватости в неглаженной и нестиранной одежде.
Санитарный узел находился в непосредственной близости от столов для питания, а именно менее 1 метра, что было унизительным для истца и приносило моральные страдания.
Изъятие документов от адвоката и отсутствие доступа к законам нарушало право на защиту и причиняло моральные страдания чувством обреченности и беззащитности.
Завышенные цены и отсутствие минимального ассортимента в магазине лишало возможности приобрети не только продукты питания, но и предметы личной гигиены.
Ответчик не совершал должных действий при необходимости оказания неотложной медицинской помощи, поскольку не соблюдены сроки медицинского осмотра гинекологом, дерматологом и проведения флюорографии при поступлении в СИЗО, эти обстоятельства вынуждали истца опасаться заражения туберкулезом, кожными и венерическими заболеваниями от вновь прибывших.
Отсутствовал ежедневный осмотр медицинским работником, согласование этапирования без осмотра арестованного приводило к опасным для жизни ситуациям. Также административный истец указывает на отсутствие должным образом оформленной медицинской документации, что скрывало истинное положение вещей.
Предоставлялись матрасы, подлежащие списанию, имели место избыточные обыски, нарушения при приемке передачи и посылок, непредставление возможности трудиться, изъятие продуктов при поступлении из другого СИЗО, изъятие разрешенных предметов (шнурки), отказано было в покупке лекарств с оплатой с личного лицевого счета, длительное нахождение в сборном отделении без организации питания при выездах в суд, нарушение права на восьмичасовой непрерывный сон, Содержание в клетке в закрытой камере при проведении ВКС, несвоевременное освобождение из под стражи после судебного решения об отмене содержания под стражей. (л.д. 59-60 том 3).
Также ФИО4 указывает на нарушения, допущенные при ее этапировании из Санкт-Петербурга в Москву, и обратно.
В дополнении № 2 к административному иску указала, что 26 марта 2018 года административный истец была этапирована в город Москву в спецвагоне «столыпине», в котором не было постельных принадлежностей, туалет и кипяток разрешался только 3 раза в сутки, вентиляции не было, в вагоне курили, освещение было недостаточным.
22 мая 2019 года административный истец была этапирована в Санкт-Петербург в спецвагоне «столыпине», в котором не было постельных принадлежностей, туалет и кипяток разрешался только 3 раза в сутки.
Доставление в суд осуществлялось в автозаках с большим количеством наполняемости курящих заключенных в отсутствие вентиляции и освещения.
Перевозка в автозаках осуществлялась в автомобилях КАМАЗ в камерах без окон, шириной и длиной 50 см, и в общих камерах без окон вместе с курящими сверх лимита наполняемости, приходилось сидеть на коленях или кого-то сажать на колени, вентиляции в машине не было, было душно. Также из автозака выводили исключительно в наручниках, что причиняло административному истцу физические и нравственные страдания.
В дополнении № 3 к административному иску истец указала даты перевозки автозаками конвоем МВД: 3 ноября 2017 года из ИВС в Невский районный суд Санкт-Петербурга и обратно; 8 ноября 2017 года из ИВС в ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области; 29 декабря 2017 года из ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в Невский районный суд Санкт-Петербурга и обратно; 2 февраля 2018 года из ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в Невский районный суд Санкт-Петербурга и обратно; 20 февраля 2018 года из ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в ИВС; 22 февраля 2018 года из ИВС в ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области; 17 мая 2019 года из ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в Невский районный суд Санкт-Петербурга и обратно; 29 июля 2019 года из ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в Невский районный суд Санкт-Петербурга и обратно, в которые имело место нарушение условий перевозки ( л.д.79-80 том 3).
В зал суда выводили в наручниках, при этом, в зале суда ФИО4 находилась в «клетке», что привело к унижениям перед участниками судебных заседаний и предопределяло исход дела. Также при ознакомлении в суде с материалами дела к судебным заседаниям ФИО4 приковывали наручниками к стене, что причиняло физическую и моральную боль в течении всего периода ознакомления.
Нахождение в суде судебного заседания в клетке нарушало право истца на беспрепятственное общение с адвокатом.
Кроме того были произведены необоснованные многократные обыски при выездах в суд. ( л.д. 5-7 том 2).
14 августа 2019 года административный истец подала жалобу в ЕСПЧ на нарушение статьи 3 Европейской Конвенции по правам человека, которой был присвоен номер № 44856/19 (т. 3 лл.д. 2-6).
Решением Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 11 марта 2021 года в удовлетворении требований административного иска отказано (л.д.37-52 том 2).
Апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 21 февраля 2022 года решение Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 11 марта 2021 года отменено, дело возвращено в тот же суд на новое рассмотрение в ином составе суда.
Решением Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 26 июля 2022 года исковые требования ФИО4 удовлетворены частично. Признаны незаконными действия (бездействие) должностных лиц ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, выразившиеся в не обеспечении надлежащих условий содержания под стражей, нарушающее требования законодательства в части санитарной нормы площади камер, приходившейся на него. В пользу ФИО4 с Российской Федерации в лице главного распорядителя средств федерального бюджета Федеральной службы исполнения наказания за счет средств казны Российской Федерации взыскана компенсация за нарушение условий содержания под стражей в размере 10 456 (десять тысяч четыреста пятьдесят шесть) рублей 16 (шестнадцать) коп., расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 (триста) рублей. В удовлетворении остальной части административных исковых требований отказано.
26 августа 2022 года в Калининский районный суд поступило заявление ФИО4 о вынесении дополнительного решения.
Дополнительным решением Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 13 октября 2022 года оставлены без удовлетворения исковые требования ФИО4 о признании действий (бездействий) незаконными, взыскании компенсации в части:
отсутствия фиксации в соответствующих журналах жалоб и заявлений; отсутствия ответов на заявления; не предоставления возможности трудиться; отказа в пересылке корреспонденции после убытия из СИЗО; не предусмотренных законом ограничения при совершении телефонных звонков; отказа в выдаче ножа, иголки по требованию; длительного нахождения в сборном отделении без организации питания при выездах в суд; нарушения права на восьмичасовой непрерывный сон; содержания в клетке внутри запертой камеры при участии в заседаниях суда посредством видеоконференцсвязи; несвоевременного освобождение из-под стражи после судебного заседания об отмене содержания под стражей, нарушений срока содержания в ИВС.
В вынесении дополнительного решения по иных требованиям, содержащемся в заявлении административного истца, отказано, разъяснено административному истцу право изложить указанные доводы в апелляционной жалобе на решение и дополнительное решение по административному делу.
Не согласившись с постановленным решением, а также дополнительным решением, административный истец подала апелляционную жалобу, в которой просит решение суда изменить и удовлетворить заявленные требования в полном объеме. В обоснование доводов апелляционной жалобы ФИО4 указывает, что судом первой инстанции в дополнительном решении не дана оценка, не обосновано решение и не исследованы доказательства по следующим вопросам:
несоблюдение стандартов освещенности в камерах,
отсутствие принудительной вентиляция, что было подтверждено прокурорской проверкой;
нарушение материального обеспечения заключенных в части предоставления матрасов;
недостаток площади прогулочных двориков, организация прогулок;
невозможность отправки заказных писем;
несоблюдение прав на покупку литературы и подписку на периодические издания;
отсутствие возможности ознакомления с нормативными актами;
нарушение норм закона при проведении полных обысков;
изъятие разрешенных продуктов питания;
недостаточный контроль вопросов доступности необходимых товаров в магазине;
изъятие разрешенных предметов, документов от адвоката, распечаток, поступающих почтовых отправлением;
отсутствие фиксации в журналах жалоб и заявлений истца, перечисленных ею в дополнениях к административном иску от 10 июня 2022 года;
непредоставление возможности трудиться;
отказ в пересылке корреспонденции после убытия из СИЗО;
ограничение при совершении телефонных звонков;
отказа в выдаче ножа, иголки по требованию;
обеспечение некачественным питанием;
длительное нахождение в сборном отделении без организации питания при выездах в суд;
нарушение права на 8-ми часовой непрерывный сон;
отсутствие должных действий в случае необходимости оказания неотложной медицинской помощи;
содержание в клетке в закрытой камере при проведении судебного заседания с использованием видеоконференц-связи;
несвоевременное освобождение из-под стражи после судебного решения об отмене содержания под стражей;
нарушение нормативных актов при конвоировании как в суды, так и между СИЗО, суд не дал оценки несоблюдению условий конвоирования в даты, приведенные в заявлении от 22 июня 2022 года;
содержание женщин в строгих условиях содержания;
содержание истца в ИВС, при наличии решения о содержании в СИЗО;
содержание в клетке на судебных заседаниях в судах.
В апелляционной жалобе административные ответчики ставят вопрос об отмене состоявшегося решения суда в части удовлетворения требований ФИО4 и принятии нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявленных требований, полагают решение постановленным при неправильном применении норм материального и процессуального права и оценке доказательств.
В обоснование доводов апелляционной жалобы указывают, что основания для отказа в приеме подозреваемых по причине переполненности камер действующее законодательство не предусматривает. Также ссылаются на то, что существенных нарушений условий содержания при рассмотрении спора не установлено.
Административный истец ФИО4 в заседание суда апелляционной инстанции явилась, доводы своей апелляционной жалобы поддержала в полном объеме, возражала против удовлетворения апелляционной жалобы административных ответчиков.
Представитель административных ответчиков ФКУ Следственный изолятор № 5 УФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Управления ФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФСИН России, ФКУЗ МСЧ № 78 ФСИН России, Управление Конвойной службы ФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области ФИО5, в заседание суда апелляционной инстанции явился, возражал против удовлетворения апелляционной жалобы административного истца, жалобу административных ответчиков поддержал.
Представитель административных ответчиков ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, МВД России ФИО6 в заседание суда апелляционной инстанции явился, возражал против удовлетворения апелляционной жалобы административного истца, жалобу административных ответчиков поддержал.
Административные ответчики: Министерство финансов России в лице Управления Федерального казначейства по Санкт-Петербургу, Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации, Управление судебного департамента в Санкт-Петербурге, в заседание суда апелляционной инстанции не явились, извещены судом надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, доказательств уважительности причин неявки в судебное заседание, ходатайств об отложении судебного заседания не представили, в связи с чем, судебная коллегия в порядке части 2 статьи 150 и статьи 307 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации считает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие представителей названных лиц.
Судебная коллегия, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав явившихся участников процесса, полагает решение суда первой инстанции оставить без изменения по следующим основаниям.
В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года N 47 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания", право на свободу и личную неприкосновенность является неотчуждаемым правом каждого человека, что предопределяет наличие конституционных гарантий охраны и защиты достоинства личности, запрета применения пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания (статьи 17, 21 и 22 Конституции Российской Федерации); возможность ограничения указанного права допускается лишь в той мере, в какой оно преследует определенные Конституцией Российской Федерации цели, осуществляется в установленном законом порядке, с соблюдением общеправовых принципов и на основе критериев необходимости, разумности и соразмерности, с тем чтобы не оказалось затронутым само существо данного права.
Под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений (далее - режим мест принудительного содержания) реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц, в том числе: право на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления, в общественные наблюдательные комиссии (статья 33 Конституции Российской Федерации, статья 2 Федерального закона от 2 мая 2006 года N 59-ФЗ "О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации", пункт 2 части 1 статьи 15 Федерального закона от 10 июня 2008 года N 76-ФЗ "Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудительного содержания", пункт 4 части 1 статьи 7 Федерального закона от 26 апреля 2013 года N 67-ФЗ "О порядке отбывания административного ареста", пункт 7 статьи 17 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", часть 4 статьи 12, статья 15 УИК РФ, пункт 2 статьи 8 Федерального закона от 24 июня 1999 года N 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних") (пункт 2 постановления).
В пункте 14 названного выше Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, указывается, что условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.
Согласно части 1 статьи 227.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации лицо, полагающее, что нарушены условия его содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, одновременно с предъявлением требования об оспаривании связанных с условиями содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих в порядке, предусмотренном настоящей главой, может заявить требование о присуждении компенсации за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.
Процесс содержания лица под стражей или отбывания им наказания в Российской Федерации законодательно урегулирован, осуществляется на основании нормативно-правовых актов и соответствующих актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, а также права и обязанности лиц, ответственных за их содержание.
Содержание на законных основаниях лица под стражей или отбывание им наказания в местах, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может быть расценено в качестве причинения физических и нравственных страданий таким лицам, поскольку указанные нормативы создавались именно с целью обеспечить не только содержание в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом соблюдение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения.
При таких обстоятельствах само по себе содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях по постановлению или приговору суда, не порождают у него право на денежную компенсацию.
Согласно статьей 4 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" (далее также – Федеральный закон № 103-ФЗ), содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей.
Как следует из материалов дела, ФИО4 была арестована 1 ноября 2017 года СУ УМВД России по Невскому району Санкт-Петербурга по подозрению в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (т. 1 л.д.37).
ФИО4 содержалась в ИВС ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области с 4 час. 00 мин. 2 ноября по 14 час. 30 мин. 7 ноября 2017 года.
Административный истец содержалась:
в период с 8 ноября 2017 года по 26 марта 2018 года в ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, убыла в ФКУ СИЗО-6 города Москвы,
с 25 мая 2019 года по 12 сентября 2019 года - в ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области (т.1 л.д.25-27, 37, т.3 л.д.114-119).
Согласно сведений ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области ФИО4 содержалась в камерах № 28, 26, 25, 11, 22, 18 (т.1 л.д.28):
камера № 28, площадью 34,6 кв.м, период содержания с 8 по 14 ноября 2017 года, количество лиц, совместно содержащихся, не более 8;
камера № 26, площадью 37,6 кв.м, период содержания с 17 ноября 2017 года, с 25 мая по 10 сентября 2019 года, количество лиц, совместно содержащихся, не более 14;
камера № 25, площадью 39,1 кв.м, период содержания с 20 ноября по 13 декабря 2017 года, количество лиц, совместно содержащихся, не более 13;
камера № 11, площадью 19,9 кв.м, период содержания с 15 по 27 декабря 2017 года, количество лиц, совместно содержащихся, не более 4;
камера № 22, площадью 19,7 кв.м, период содержания с 31 декабря 2017 года по 21 января 2018 года, количество лиц, совместно содержащихся, не более 4;
камера № 18, площадью 16,8 кв.м, период содержания с 25 января по 26 марта 2018 года, количество лиц, совместно содержащихся, не более 6.
Камерные помещения в ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области оборудованы в соответствии с пунктом 42 приказ Министерства юстиции Российской Федерации от 14 октября 2005 года № 189 «Об утверждении правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы» (далее также – Правила внутреннего распорядка), а именно: двухъярусными кроватями; столом и скамейками с числом посадочных мест по количеству лиц, содержащихся в камере; шкафом для продуктов; вешалкой для верхней одежды; полкой для туалетных принадлежностей; зеркалом, урной для мусора, штемпельной двойной розеткой для подключения приборов, светильниками дневного освещения и светильником ночного освещения, вызывной сигнализацией, водопроводной водой, которая соответствует санитарным нормам и подается централизованно из городской сети, бачком с питьевой водой, установленным на подставке. Камеры находятся в удовлетворительном санитарном состоянии, на момент нахождения в них административного истца в ремонте не нуждались. Камеры обеспечены централизованным отоплением от городской теплосети в соответствие с графиком отопительного сезона, утвержденным правительством Санкт-Петербурга.
Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, установив наличие нарушений условий содержания в течение 176 дней в отдельные периоды содержания ФИО4 в ФКУ СИЗО № 5 с 17 ноября 2017 года по 12 сентября 2019 года, что выразилось в нарушение минимальной санитарной нормы 4 кв.м на каждого содержащегося, пришел к выводу об удовлетворении иска в данной части и взыскал компенсацию в размере 10 456,16 рублей, определяя размер компенсации суд первой инстанции принял во внимание практику Европейского Суда по правам человекам по сходному делу и произвёл расчет суммы применительно к правоприменительной практике Европейского Суда по правам человека.
Судебная коллегия соглашается с данным выводом суда первой инстанции, как основанным на нормах действующего законодательства, регулирующего возникшие правоотношения, соответствующим обстоятельствам дела.
Статьей 23 Федерального закона Российской Федерации от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" установлена норма санитарной площади в камере на одного человека в размере четырех квадратных метров.
Судебной коллегией проверен ежедневный количественный контингент лиц, содержащихся в следственном изоляторе, установленный судом первой инстанции, в камерах, где содержалась ФИО4 Расчет суда является верным.
Доводы апелляционной жалобы административных ответчиков о том, что обеспечение установленного норматива санитарной площадью не зависело от действий указанных государственных органов, не могут быть приняты судебной коллегией и положены в основу отмены решения суда, поскольку несмотря на то, что перенаселение объяснялось объективными причинами, указанное не означает, что на стороне административного ответчика имело место правомерное поведение.
Судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии неправомерного бездействия административного ответчика в виде несоблюдения санитарной нормы, установленной статьей 23 Федерального закона № 103-ФЗ.
В соответствии с подпунктами 3, 6 пункта 3 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года N1314, одна из основных задач ФСИН России - обеспечение охраны прав, свобод и законных интересов осужденных и лиц, содержащихся под стражей. Задачей ФСИН России является создание осужденным и лицам, содержащимся под стражей, условий содержания, соответствующих нормам международного права, положениям международных договоров Российской Федерации и федеральных законов.
Таким образом, государство в лице федеральных органов исполнительной власти, осуществляющих функции исполнения уголовных наказаний, берет на себя обязанность обеспечивать правовую защиту и личную безопасность осужденных и лиц, содержащихся под стражей, наравне с другими гражданами и лицами, находящимися под его юрисдикцией.
С учетом установленных вышеизложенных обстоятельств, вывод суда первой инстанции о нарушении права ФИО4 на содержание в камерах с соблюдением нормы санитарной площади на одного человека, является правильным, и подтверждает наличие права на присуждение компенсации.
Доказательств, опровергающих данные выводы суда первой инстанции, административными ответчиками не представлено.
Также судебная коллегия соглашается с размером денежной компенсации взысканной районным судом.
Административный истец, обосновывая размер отыскиваемой компенсации, ссылалась на практику Европейского Суда по правам человека, на обстоятельства обращения в названный Суд, в связи с чем, судебная коллегия принимает во внимание разъяснения Европейского Суда о том, что каждое конкретное дело о присуждении компенсации за ненадлежащие условия содержания под стражей, хотя и может иметь схожесть с ранее рассмотренным по существу иным делом как судом в рамах действующего национального законодательства, так и в рамках рассмотрения жалобы Европейским Судом по правам человека, но необходимо учитывать, не только схожесть ситуации, но и временной период нахождения заявителя в следственном изоляторе (колонии), время подачи жалобы в Европейский Суд по правам человека, а также в суд общей юрисдикции.
Также необходимо учитывать личность самого заявителя, где лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате подобных действий оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, то есть такое лицо сознательно обрекает себя на ограничения, в том числе в правах на неприкосновенность частной жизни, на изменение статуса как личности, что условия содержания лишенных свободы лиц, с учетом режима места принудительного содержания, будут иметь существенные отличия от обычной, привычной обстановки.
На основании изложенного, судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции правомерно не принял во внимание доводы административного истца, обосновывающие размер её исковых требований со ссылкой на практику Европейского Суда, поскольку данный суд также разъясняет необходимость учёта конкретных обстоятельств рассматриваемого дела.
Кроме того, в пункте 18 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16 марта 2016 года («Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации», №10, 2016) указано, что присуждение денежной компенсации морального вреда по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации должно отвечать цели, для достижения которой установлен данный способ защиты неимущественных прав граждан. Сумма компенсации морального вреда должна отвечать требованиям разумности, справедливости и быть соразмерной последствиям нарушения. Также в абзаце 12 и 13 пункта 18 Обзора имеется ссылка на Постановление Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 года по делу «Максимов (Maksimov) против России», а также Практическую инструкцию к Регламенту Европейского Суда по правам человека «II. Представление требований о присуждении справедливой компенсации» (пункты 9, 14). Прецедентная практика Европейского Суда по правам человека учитывает, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.
В качестве цели присуждения судом компенсации Европейский Суд по правам человека рассматривает возмещение заявителю действительных неблагоприятных последствий нарушения, а не наказание ответчика. В связи с этим неправомерно удовлетворять требования о компенсации ущерба, носящие «карательный», «отягощающий» или «предупредительный» характер. Природа морального вреда такова, что она не поддается точному исчислению. Если установлено причинение такого вреда и суд считает, что необходимо присуждение денежной компенсации, он делает оценку, исходя из принципа справедливости, с учетом стандартов, происходящих из его прецедентной практики.
Федеральным законом Российской Федерации от 27 декабря 2019 года №494-ФЗ введена в действие статья 227.1 Кодекса административного судопроизводства. Закон № 494-ФЗ вступил в силу 27 января 2020 года.
Административный иск подан в порядке названной статьи 227.1.
Судебная коллегия, исходя из изложенного, принимая во внимание количество дней, в который имело место нарушение санитарной нормы 4 кв.м – 179, незначительное отступление от такой нормы (менее 3 кв. м на каждого содержащегося приходилось в течение 14 дней), соглашается с вывод суда об определении размера компенсации в размере 10 456 рублей 16 копеек, названная сумма с учетом установленных по делу обстоятельств в наибольшей степени отвечает требованиям разумности и справедливости, а также способствует восстановлению нарушенных в результате ненадлежащих условий содержания в изоляторах прав административного истца.
Доводы апелляционных жалоб сторон не могут быть приняты во внимание судебной коллегии и положены в основу отмены решения суда в части удовлетворения заявленных требования, поскольку судом при рассмотрении спора в названной части правильно применены нормы материального права, учтены разъяснения постановления Пленума Верховного Суда от 25 декабря 2018 года N 47 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания".
Также судебная коллегия полагает обоснованными выводы суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований о признании незаконными действий (бездействий) административных ответчиков в остальной части. Выводы суда первой инстанции в названной части по существу соответствуют обстоятельствам дела, в том числе новым доказательствам, принятым судом апелляционной инстанции в порядке части 2 статьи 308 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации.
Оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы ФИО4 судебная коллегия не усматривает, также судебная коллегия не усматривает оснований для проверки обоснованности принятого судебного постановления в полном объёме, грубых нарушений требований процессуального законодательства судом первой инстанции не допущено.
Так, судом первой инстанции установлено и подтверждается материалами дела, что в период пребывания ФИО4 в СИЗО-5 она обеспечивалась питанием в соответствии с требованиями, предусмотренными постановлением Правительства Российской Федерации от 11 апреля 2005 года № 205 «О минимальных нормах питания и материально-бытового обеспечения осужденных к лишению свободы, а также о нормах питания и материально-бытового обеспечения подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, находящихся в следственных изоляторах Федеральной службы исполнения наказаний, в изоляторах временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел Российской Федерации и пограничных органов федеральной службы безопасности, лиц, подвергнутых административному аресту, задержанных лиц в территориальных органах Министерства внутренних дел Российской Федерации на мирное время». Качество приготовления пищи соответствовало установленным стандартам и контролировалось руководителем подразделения и медицинским работником ежедневно с отбором суточных проб приготовленных блюд на каждый прием пищи (т. 3 л.д. 65-70, включая СД-диск).
Поскольку стороной административного ответчика представлены доказательства осуществления контроля за качеством приготовления пищи на предмет соответствия нормативным требованиям в виде соответствующих Журналов контроля за качеством приготовления пищи за 2017 – 2019 годы, о проведении контрольных мероприятий судом первой инстанции отклонен довод административного иска о предоставлении пищи низкого качества, не соответствующего установленным нормам и требованиям.
Судебная коллегия соглашается с выводом суда в названной части, поскольку стороной административного ответчика представлены доказательства, опровергающие доводы административного истца о некачественном питании и нарушении норм закладки продуктов при приготовлении пищи для лиц, содержащихся в СИЗО.
Довод апелляционной жалобы о том, что судом не дано надлежащей оценки заявленным требованиям на предмет соответствия предоставленного питания установленным нормам действующего законодательства, противоречит содержанию решения суда, содержащему оценку представленным стороной административного ответчика доказательства применительно к рассматриваемым правоотношениям, регулируемым вышеуказанными нормативными правовыми актами.
Также судом первой инстанции отклонен довод административного истца о том, что освещение в камерах ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области осуществлялось с нарушением установленных норм и правил, поскольку сторона административного ответчика представила доказательства освещения камер СИЗО-5 в достаточном количестве. Ссылка административного истца на требования пункта 19.30 СП 247.1325800.216 «Следственные изоляторы уголовно-исполнительной системы. Правила проектирования» в части устанавливаемых норм освещенности обоснованно не принята во внимание судом первой инстанции, поскольку пункт 1.1 названных СП определяет правоотношения, на которые строительные правила распространяются, - нормы подлежат обязательному применению при проектировании, строительстве и реконструкции новых зданий следственных изоляторов, к которым здание СИЗО-5 не относится. Существенных нарушений прав административного истца судом первой инстанции не установлено.
Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда первой инстанции.
Материалами дела подтверждено, что в период с 8 ноября 2017 года по 12 сентября 2019 года камерные помещения №26, 22, 28, 25, 11, 18 режимного корпуса «А» СИЗО-5, где содержалась административный истец, были оборудованы 4-мя люминесцентными светильниками мощностью 2*36 ватт каждый. Светильники размещены в центре потолка камерного помещения, которые могут включаться в дневное время суток при недостаточном дневном освещении, а также двумя светильниками с лампами мощностью 40 ватт, размещенными в специальных плафонах, ограничивающих освещение спальных мест и установленных у санитарного узла и над дверью для использования в качестве дежурного освещения (т.1 л.д.41).
Ссылка административного истца на то, что суд первой инстанции при рассмотрении спора не дал оценку соблюдению административным ответчиком установленной санитарными правила нормы освещенности камерного помещения, не может быть принята во внимание и положена в основу отмены решения суда, поскольку несмотря на то, что ответчик не представил, а суд первой инстанции не проверил условия освещенности камерного помещения применительно к расчетам, приведенным в СанПин 2.2.1/2.1.1.1278-03, утвержденным 6 апреля 2003 года, судебная коллегия полагает, что правовое значение при оценке правомерности бездействия административного ответчика имеет то обстоятельства, что из доводов административного иска не следует, что уровень освещенности в камерных помещениях препятствовал ФИО4 читать и писать в период нахождения в камере.
Таким образом, довод апелляционной жалобы ФИО4 о том, что судом первой инстанции не дана оценка несоблюдению стандартов освещенности в камерах не может быть принят во внимание и положен в основу отмены решения суда, поскольку противоречит содержанию решению суда. Судом первой инстанции при рассмотрении требований истца в названной части не установлено, что уровень освещенности камерного помещения препятствовал административному истцу в осуществлении обычной необходимой для неё деятельности во время нахождения в камерном помещении.
Согласно материалам дела, на территории ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области расположен магазин, деятельность которого на территории СИЗО в спорный период осуществляло ФГУП «Промсервис ФСИН России».
Судом первой инстанции признан несостоятельным довод ФИО4 о невозможности приобретения необходимых ей товаров в магазине, что, по мнению истца, подтверждает наличии бездействия на стороне административного ответчика, выражающегося в недостаточном контроле вопросов доступности необходимых товаров в магазине, поскольку права административного истца, в случае отсутствия необходимых ей товаров, подлежали реализации в соответствие с пунктами 63, 65 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исправительной системы, утвержденных приказом Минюста России от 10 октября 2005 года № 189, которым истец не воспользовалась.
Согласно пункту 63 Правил, лица, желающие приобрести продукты питания, предметы первой необходимости и промышленные товары, пишут заявления по установленной форме на имя начальника СИЗО либо лица, его замещающего.
В соответствие с пунктом 65 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов, при отсутствии в СИЗО магазина для приобретения необходимых товаров в торговой точке, расположенной вне СИЗО, на основании письменного заявления подозреваемых и обвиняемых ответственный сотрудник получает под отчет требуемую сумму денежных средств с их лицевых счетов из кассы финансовой части учреждения.
Таким образом, данные пункты регулируют порядок приобретения товаров, необходимых содержащему в СИЗО: предполагает передачу соответствующего заявления уполномоченному лицу. После чего происходит списание денежных средств со счёта содержащегося с целью приобретения товара работником магазина, расположенного на территории СИЗО. Приобретение товаров в иных местах возможно только в случае отсутствия магазина на территории СИЗО, а не в случае отсутствия какого-либо товара.
При этом, названные Правила не предполагают приобретения лекарственных средств. Лекарственные препараты и витамины принимаются в СИЗО по назначению врача СИЗО (приложение №2 к приказу Минюста России от 14 октября 2005 года № 189).
Поскольку деятельность магазина на территории СИЗО в спорный период осуществляло ФГУП «Промсервис ФСИН России», доводы административного истца относительно завышенных цен и скудности ассортимента в данном магазине обоснованно не приняты во внимание суда первой инстанции, в удовлетворении иска в данной части правомерно отказано, поскольку указанное не относится к условиям содержания под стражей.
В связи с чем, ссылка в апелляционной жалобе ФИО4 на то, что судом первой инстанции не дана надлежащая оценка доводу о недостаточном контроле ответчика вопросов доступности необходимых товаров, не может быть принята во внимание и положена в основу отмены решения суда, поскольку противоречит решению суда. Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции, что неправомерного бездействия административного ответчика в названной части не допущено. Реализация права истца на приобретение необходимых товаров предусмотрены вышеприведенными пунктами 63, 65 Правил внутреннего распорядка.
Также судебная коллегия соглашается с оценкой судом первой инстанции доводов ФИО4 о невозможности отправки заказных писем, поскольку, как следует из пояснений административного ответчика, за время нахождения в СИЗО-5 административный истец активно вела переписку посредством электронной системы «ФСИН-письмо», заказных писем не отправляла, за оплатой их отправки не обращалась (т.1 л.д.46).
Судебная коллегия полагает данный вывод суда обоснованным, кроме того доказательств обратного административным истцом не представлено.
Довод апелляционной жалобы ФИО4 о том, что суд первой инстанции не дал оценке ссылке истца на невозможность отправки заказных писем, не может быть принят во внимание и положен в основу отмены решения суда, поскольку административный истец в обоснование доводов иска на такие конкретные нарушения по отношению к ней не ссылалась, ограничившись указание на число нарушений – 6 в виде нарушения права на отправку заказной корреспонденции. В то же время сторона административного ответчика указала, что истец заказную корреспонденцию не отправляла. С заявлениями о списании со счёта денежных средств с целью оплаты отправки регистрируемого почтового отправления к ответчику не обращалась.
Поданный ФИО4 перечень жалоб, которые не рассмотрены, по её мнению, административным ответчиком обоснованно не принят во внимание суда первой инстанции, поскольку СИЗО-5 представило доказательства в опровержение доводов истца в указанной части. Оценивая обстоятельства дела, судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции обоснованно принял во внимание возражения стороны административного ответчика, поскольку материалы дела содержат ответы административного ответчика на обращения истца, поданные в его адрес. Кроме того, оснований для вывода о недобросовестности ответчика в связи с намерением ФИО4 потратить имеющиеся у неё на счете денежные средства у суда первой инстанции не имелось.
Таким образом, довод апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции не проверен названный довод административного иска не может быть положен в основу отмены решения, поскольку противоречит решению суда.
Довод апелляционной жалобы ФИО4 о том, что судом первой инстанции не дана оценка обстоятельствам отсутствия переадресации поступающей ей корреспонденции не может быть принят во внимание и положен в основу отмены решения суда, поскольку обстоятельства поступления на имя административного истца заказной корреспонденции в ходе рассмотрения спора не установлены. Из пояснений стороны административного ответчика в суде первой инстанции следует, что истец вела переписку в электронном виде. Корреспонденция, поступившая истцу в связи с такой перепиской, после выбытия ФИО4 из СИЗО возвращалась отправителю из-за отсутствия уведомления истца в адрес ответчика о переадресации ей такой корреспонденции на соответствующий адрес электронной почты (т. 4 л.д. 61).
Отказывая в удовлетворении исковых требований в части признания незаконным бездействия стороны административного ответчика в виде необорудования камеры системой принудительной вентиляции, суд первой инстанции, установив, что истец, обосновывая нарушение своих прав ссылалась на обстоятельства недостаточности, по её мнению, вентиляции в камерном помещении, пришел к выводу об отсутствии неправомерного бездействия на стороне административного ответчика, поскольку согласно пункту 42 Правил внутреннего распорядка, камерные помещения подлежат оборудованию вентиляционным оборудованием (при наличии возможности).
При таком положении судебная коллегия полагает верным вывод суда первой инстанции в части отказа в признании незаконным бездействия в названной части. Административный истец факт наличия в камерных помещения системы естественной вентиляции не оспаривала, но полагала такую вентиляцию недостаточной.
Несогласие ФИО4 с оценкой судом первой инстанции ответа Управления ФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области от 16 декабря 2020 года (как установлено в заседание суда апелляционной инстанции, в апелляционной жалобе истец ошибочно именует данный ответ как ответ прокуратуры) не может быть принято во внимание, поскольку не изменяет того, что оборудование камер принудительной вентиляцией не является обязательным требованием. Из названного ответа от 16 декабря 2020 года не следует, что им подтверждены обстоятельства нарушения прав административного истца (т. 1 л.д. 159).
При этом судебная коллегия принимает во внимание, что в связи с содержанием в условиях перенаселенности камеры в пользу Верховой Н.Д, компенсация судом взыскана.
Решением Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года N АКПИ19-117 абзац пятнадцатый пункта 42 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов признан не противоречащим действующему законодательству в части несоответствия стандартам оборудования камер по числу посадочных мест столами и скамейками по количеству лиц, содержащихся под стражей, светильниками ночного освещения, телевизорами, холодильниками (при наличии возможности), а также вентиляционным оборудованием (при наличии возможности).
Из материалов дела и справки № 65/ТО/65/13-5019 от 29 сентября 2020 года следует, что ФИО4 в соответствии с Приказом Минюста Российской Федерации от 9 июня 2005 года № 85 «Об утверждении норм вещевого довольствия осужденных и лиц, содержащихся в следственных изоляторах» получила постельные принадлежности согласно норме снабжения постельными принадлежностями осужденных, отбывающих наказание в исправительных центрах, колониях особого режима для содержания осужденных к пожизненному лишению свободы и колониях-поселениях, воспитательных колониях, тюрьмах и лиц, содержащихся в следственных изоляторах, а именно: одеяло полушерстяное – 1 штука, матрац ватных – 1 штука, подушка ватная – 1 штука, простыни – 2 штуки, наволочки – 2 штуки, полотенце – 1 штука (л.д. 44 том 1).
В связи с чем, судом первой инстанции отклонен и довод административного истца о предоставлении матрасов, подлежащих списанию, как опровергнутый представленными в материалы дела доказательствами, а именно пояснениями уполномоченного лица СИЗО-5 от 29 сентября 2020 года, копией камерной карточки, подтверждающей выдачу необходимого имущества.
Судебная коллегия приходит к выводу о том, что данный вывод суда обоснован, подтвержден представленными стороной административного ответчика в материалы дела доказательствами.
Разрешая требования ФИО4 о признании неправомерными действий, допущенных при проведении личных обысков, суд первой инстанции пришел к выводу, что поскольку административный истец сведений о конкретных нарушениях не привела, проведение личных обысков содержащихся в следственном изоляторе прямо предусмотрено действующим законодательством, а сторона административного ответчика представила сведения о том, что обыски проводились только в соответствии с требованиями приказов Минюста России от 3 ноября 2005 года № 204-ДСП и от 20 марта 2015 года № 64-ДСП, при этом срок хранения актов обыска не установлен, то основания для признания незаконными таких действий стороны административного ответчика отсутствуют.
Судебная коллегия полагает, что данный вывод суда подтвержден представленными при рассмотрении спора доказательствами, а также новыми доказательствами, исследованными судебной коллегией в порядке части 2 статьи 308 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации в целях проверки доводов апелляционной жалобы, соответствует нормам действующего законодательства.
Согласно статье 15 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.
В соответствии со статьей 16 названного Федерального закона в целях обеспечения режима в местах содержания под стражей утверждаются Правила внутреннего распорядка, которыми, устанавливается порядок проведения личного обыска, дактилоскопирования, фотографирования, а также досмотра вещей подозреваемых и обвиняемых (пункт 2); изъятия у подозреваемых и обвиняемых предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию (пункт 3).
В статье 36 Федерального закона № 103-ФЗ предусмотрено, что подозреваемые и обвиняемые обязаны, в том числе, соблюдать порядок содержания под стражей, установленный настоящим Федеральным законом и Правилами внутреннего распорядка (пункт 1).
Этой же статьей закона установлен запрет подозреваемым и обвиняемым иметь при себе предметы, вещества и продукты питания, запрещенные к хранению и использованию в соответствии с частью четвертой статьи 25 настоящего Федерального закона, а также хранить их и пользоваться ими.
Частью 4 статьи 25 названного Федерального закона к запрещенным отнесены предметы, вещества и продукты питания, которые представляют опасность для жизни и здоровья людей или могут быть использованы в качестве орудия преступления либо для воспрепятствования целям содержания под стражей.
Правила проведения личного обыска установлены Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов, в соответствии с которыми подозреваемые и обвиняемые, поступившие в следственный изолятор (далее - СИЗО), подвергаются полному личному обыску, осуществляемому с целью обнаружения и изъятия у них предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию либо не принадлежащих данному лицу. Также полный обыск производится перед отправкой за пределы СИЗО, а также при водворении в карцер. Полный обыск сопровождается тщательным осмотром тела обыскиваемого, его одежды, обуви, а также протезов. Подозреваемым и обвиняемым предлагается полностью раздеться. Пластырные наклейки, гипсовые и другие повязки проверяются под контролем медицинского работника. При обнаружении предметов, зашитых в одежде, ткань распарывается. Из обуви извлекаются супинаторы, металлические набойки.
В местах содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений предусматривается проведение неполного личного обыска. Неполный обыск производится при выводе подозреваемых и обвиняемых в пределах СИЗО (в медицинскую часть, на прогулку, к фотодактилоскописту, следователю, дознавателю, до и после свидания с защитниками, родственниками и иными лицами, при переводе в другую камеру и т.д.). При неполном обыске просматривается и прощупывается одежда и обувь обыскиваемого без его раздевания (пункты 15-26).
Пунктами 23 - 32 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов регламентированы основания и порядок проведения личного обыска подозреваемых и обвиняемых и досмотра их личных вещей. В частности, предусмотрено, что личный обыск и досмотр вещей производятся с целью обнаружения и изъятия у названных лиц предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию либо не принадлежащих данному лицу; личный обыск может быть полным и неполным; производство полного личного обыска или досмотра вещей подозреваемого или обвиняемого оформляется протоколом, который подписывается подозреваемым или обвиняемым и сотрудником СИЗО, производившим личный обыск или досмотр вещей, отказ подозреваемого или обвиняемого подписать протокол и все его претензии при обыске или досмотре вещей указываются в протоколе.
Из возражений административного ответчика следует, что протоколы личных обысков не сохранились. Из пояснений истца следует, что она не может сообщить конкретные сведений о датах нарушения её прав, которые, по её мнению, имели место со стороны административного ответчика. Не согласна с самим фактом проведения обысков, полагая их чрезмерными.
Из представленных в заседание судебной коллегии протоколов обыска камеры № 26 за 2019 год следует, что при их проведении нарушений не установлено, какое-либо имущество содержащихся в камере лиц не изымалось.
Таким образом, судебная коллегия соглашается с выводом суда о том, что сторона административного ответчика представила доказательства в подтверждение своих возражений об отсутствии нарушений при проведении личных обысков административного истца, об отсутствии доказательств, подтверждающих неправомерное изъятие имущества ФИО4 в ходе таких обысков.
Судебная коллегия соглашается с решением суда об отказе в признании незаконным изъятия административным ответчиком разрешенных предметом, документов от адвоката, поступающих почтовыми отправлениями, как не подтвержденного материалами дела, так как из протоколов обысков следует, что какое-либо имущество содержащихся лиц не изымалось при проведении обысков в камерах.
Как указано выше, согласно пункту 27 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, неполный обыск производится при выводе подозреваемых и обвиняемых в пределах СИЗО (в медицинскую часть, на прогулку, к фотодактилоскописту, следователю, дознавателю, до и после свидания с защитниками, родственниками и иными лицами, при переводе в другую камеру и т.д.). При неполном обыске просматривается и прощупывается одежда и обувь обыскиваемого без его раздевания.
При этом перечень вещей и документов, которые подозреваемый (обвиняемый) вправе хранить при себе, установлен приложением N 2 к вышеуказанному Порядку. Так, подозреваемый (обвиняемый) вправе хранить документы и записи, относящиеся к уголовному делу либо касающиеся вопросов реализации их прав и законных интересов, а также бланки почтовых отправлений, квитанции на сданные на хранение деньги, ценности, документы.
Иные предметы и вещи, кроме тех, которые предусмотрены приложением N 2, являются запрещенными.
Так, в заседание судебной коллегии административный истец пояснила, что такое нарушение конкретно выражалось в изъятии у неё в период с июля 2018 года по сентябрь 2019 года текстов нормативных актов. Однако в ходе рассмотрения доводов апелляционной жалобы истца изъятие каких-либо документов соответствующими доказательствами не подтверждено.
Также судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований о признании незаконным изъятия разрешенных продуктов питания, как не подтвержденных в ходе рассмотрения дела.
Отказывая в удовлетворении исковых требований о признании незаконным уклонения стороны административного ответчика от предоставления ФИО4 возможности трудиться, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что такое право могло быть реализовано при наличии такой возможности. В рассматриваемом случае сторона административного ответчика ссылалась на обстоятельства отсутствия возможности реализации такого права на территории СИЗО в отношении лица, находящегося под следствием.
Судебная коллегия полагает, что данный вывод суда соответствует требованиям действующего законодательства, материалами дела подтвержден.
В соответствии со статьей 27 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" при наличии соответствующих условий подозреваемые и обвиняемые по их желанию могут привлекаться к труду на территории следственных изоляторов и тюрем.
Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов предусматривают, что труд подозреваемых и обвиняемых организуется только на территории СИЗО в камерах, на производственных площадях, в мастерских и на ремонтно-строительных работах. При этом обеспечивается выполнение установленных требований изоляции и правил раздельного размещения подозреваемых и обвиняемых, установленных Федеральным законом, а также норм гражданского и трудового законодательств, правил техники безопасности при производстве работ, норм санитарии и гигиены. К работам допускаются лица, прошедшие в установленном порядке медицинское обследование и признанные пригодными для выполнения предполагаемых работ (пункт 104); подозреваемые и обвиняемые, изъявившие желание трудиться, пишут заявление на имя начальника СИЗО, который обязан не позднее чем в трехдневный срок рассмотреть его и принять соответствующее решение. При отсутствии в учреждении возможности трудоустроить подозреваемых и обвиняемых им даются соответствующие разъяснения. Заработная плата подозреваемых и обвиняемых после производства удержаний, предусмотренных законом, перечисляется на их лицевые счета (пункт 106). Администрация СИЗО должна изыскивать возможность для привлечения всех желающих подозреваемых и обвиняемых к труду (пункт 107).
Таким образом, поскольку на территории следственного изолятора отсутствовала возможность организации трудоустройства административного истца, то судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии неправомерного бездействия в названной части на стороне административного ответчика.
Довод апелляционной жалобы о том, что отзывы стороны административного ответчика не содержат информации по названному вопросу, противоречит обстоятельствам дела, из которых следует, что административный ответчик пояснил обстоятельства невозможности трудоустройства ФИО4 в СИЗО-5.
Кроме того, из представленного административным истцом перечня заявлений и обращений (т. 3 л.д. 61) следует, что она не обращалась к администрации СИЗО-5 с заявлением о трудоустройстве.
Отказывая в удовлетворении исковых требований в части признания незаконными действий стороны административного ответчика при конвоировании истца, суд первой инстанции, установив соблюдение административными ответчиками требований действующего законодательства при конвоировании истца, пришел к выводу об отсутствии доказательств в подтверждение заявленного иска.
Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции в данной части по следующим основаниям.
В силу статьи 32 Федерального закона 103-ФЗ основные требования обеспечения изоляции должны соблюдаться при перемещении подозреваемых и обвиняемых за пределами мест их содержания под стражей.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 18 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года N 47 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания" при оспаривании условий перевозки лишенных свободы лиц судам необходимо иметь в виду, что она всегда должна осуществляться гуманным и безопасным способом; в связи с этим при оценке того, являются ли условия перевозки надлежащими, необходимо учитывать в том числе соблюдение требований по обеспечению безопасности перевозок соответствующим видом транспорта, пассажировместимость транспортного средства, длительность срока нахождения указанных лиц в транспортном средстве, площадь, приходящуюся на одного человека, высоту транспортного средства, его достаточные освещенность и проветриваемость, температуру воздуха, обеспеченность питьевой водой и горячим питанием при длительных перевозках, предоставление возможности перевозить с собой документы, необходимые для реализации установленных законом процессуальных прав и обязанностей, наличие возможности обращения к сопровождающим лицам, соответствие условий перевозки состоянию здоровья транспортируемого лица.
Выводы суда о том, была ли перевозка гуманной и безопасной, должны быть сделаны на основании исследования всей совокупности указанных выше обстоятельств (часть 1 статьи 20, статья 21 Конституции Российской Федерации, статья 20 Федерального закона от 10 декабря 1995 года N 196-ФЗ "О безопасности дорожного движения").
В соответствии с нормативно-правовыми актами, регламентирующими деятельность охранно-конвойной службы полиции - доставка подозреваемых и обвиняемых к месту назначения осуществляется в специально оборудованных автомобилях, только в сидячем положении.
Как следует из материалов дела, конвоирование ФИО4 караулами, назначенными ФКУ УК УФСИН, (в вагонах) осуществлялось: 27 марта 2018 года, с 27 по 29 марта 2018 года, с 22 по 24 мая 2019 года (т.1 лл.д. 181-184, 234-236).
Из справки (л.д. 181-184 том 1) следует, что 27 марта 2018 года ФИО4 конвоирована начальником временного караула СИЗО-5 на специальном автомобиле ГАЗ 33106 (г.р.з. В888ХА 178) в отдельной камере № 2 до ст. Витебский вокзал, после чего была передана начальнику планового караула по железнодорожному маршруту и пересажена в специальный вагон.
В момент передачи ФИО4 из СИЗО-5 жалоб на состояние здоровья, жалоб, заявлений не заявила.
Специальные автомобили марки ГАЗ-33106 «Валдай» оборудованы двумя большими камерами вместительностью по 5 человек в каждой (размеры: длина – 135 см, ширина – 115 см, высота – 174 см, площадью 1,55 кв.м) и 5 малыми камерами вместительностью 1 человек (размеры: длина – 70 см, ширина – 50 см, высота 174 см, площадь – 0,35 кв.м). Освещение в малых камер специального автомобиля марки «ГАЗ 33106» осуществляется за счет одной лампы эквивалентной мощностью 15 Ватт в каждой камере. Кузова специальных автомобилей оборудованы системой принудительной вентиляции и кондиционирования, приток свежего воздуха поступает через окна входной двери кузова автомобиля и аварийно-вентиляционного люка в крыше помещения караула. Оборудование камер специальных автомобилей ремнями безопасности не предусмотрено конструкцией автомобиля.
В период с 27 марта 2018 года по 29 марта 2018 года после приема начальником планового караула по железнодорожному маршруту от начальника временного караула, ФИО4 была размещена в соответствии с режимом содержания и категорией, в малой камере № 7 вместимостью 4 человека для конвоирования до ст. Москва – Рижская.
Для перевозки осужденных и лиц, содержащихся под стражей, по железнодорожным маршрутам используются вагоны, которые представляют собой модификацию стандартного пассажирского вагона.
Внешний вид специальных вагонов типовой для цельнометаллических пассажирских вагонов. Кузов сварной конструкции, защищён теплоизоляцией.
Общее освещение специального вагона состоит из приборов разной мощности: 22 люминесцентных лампы мощностью - 20 Ватт каждая и 18 ламп накаливания мощностью - 40 Ватт каждая, расположенными напротив каждой камеры, а также оконными проёмами в коридоре специального вагона (согласно техническим условиям оборудованы решётками и стёклами). Непосредственно в камерах специального вагона окна отсутствуют. От общего коридора с окнами режимной части специального вагона камеры отделены металлической решеткой, что не препятствует проникновению света в камеру и позволяет осуществлять чтение литературы или написание писем, а также обеспечивается свободная циркуляция воздуха.
Согласно данным графика контроля температурного режима, температура в обитаемых помещениях специального вагона поддерживалась в пределах допустимых СанПин СП 2.5.1198-03 утверждёнными постановлением Главного государственного санитарного врача России от 4 марта 2003 года №12, и Методическими указаниями МУ 2.5.3549-19. 2.5. «Гигиена и эпидемиология на транспорте. Обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия при перевозке железнодорожным транспортом осужденных и лиц, содержаться под стражей», утверждённых Главным государственным санитарным врачом Российской Федерации 12 августа 2019 года.
Все системы жизнеобеспечения специального вагона: отопление, вентиляция, освещение, находились в исправном состоянии, что подтверждают отметка начальника караула в путевой ведомости караула и Акт приёмки специального вагона. Камеры находились в исправном и чистом состоянии. При подготовке спецвагона к убытию в рейс, проводниками проведена уборка всех помещений вагона, в том числе камер, где содержатся конвоируемые лица.
Специальный вагон оборудован электроснабжением постоянного тока напряжением 110 вольт, аккумуляторными батареями. Специальные вагоны данной модели оборудованы двумя системами вентиляции: приточной (принудительной) и вытяжной через дефлекторы, системой кондиционирования воздуха. Данные системы обеспечивают достаточное количество притока воздуха в камеры с конвоируемыми лицами. Спецвагоны оснащены туалетом, умывальником и баком с питьевой водой для спецконтингента.
Санитарный узел специальных вагонов оборудован туалетом замкнутого типа (биотуалетом) и умывальником, что позволяет осуществлять вывод конвоируемых лиц для оправления естественных надобностей как во время движения, так и во время стоянок в санитарных зонах железнодорожных станций. Вывод осуществляется по просьбе согласно пункту 229 Инструкции, а также под личную роспись в Листе учёта вывода в туалет.
Питьевой водой специальные вагоны были заправлены в полном объеме при подготовке его к убытию в путь. В пути следования по просьбе заявителя ему предоставлялась питьевая вода. Горячая вода для гидратации индивидуального рациона питания предоставлялась согласно графику (не менее трёх раз в день).
Для кипячения воды в специальных вагонах используется стационарный бойлер-нагреватель со встроенным термометром для поддержания необходимой температуры воды.
Индивидуальные рационы питания осужденным и лицам, содержащимся под стражей, выдаются по установленным нормам органом -отправителем в соответствии с требованиями приказа Министерства юстиции Российской Федерации от 17 сентября 2018 года № 189 «Об установлении повышенных норм питания, рационов питания и норм замены одних продуктов питания другими, применяемых при организации питания осужденных, а также подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, находящихся в учреждениях Федеральной службы исполнения наказаний, на мирное время».
Состав индивидуального рациона питания утверждён и прописан в приложении № 6 к вышеуказанному приказу.
В целях соблюдения мер безопасности температура горячей воды составляла около 60°С. Конструктивной особенностью специального вагона не предусмотрено оборудование камер столом для приёма пищи и приспособлением для её разогрева.
Обеспечение конвоируемых лиц индивидуальным спальным местом, а также выдача постельного белья и матрацев в специальном вагоне нормативными правовыми актами не предусмотрена.
Таким образом, суд первой инстанции обоснованно не установил неправомерного бездействия административного ответчика при её конвоировании в вагонах, принял во внимание отсутствие обязанности обеспечения постельным бельем.
В соответствии с требованиями Федерального закона от 23 февраля 2013 года № 15-ФЗ «Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака», курение табака в спецвагоне запрещено и в течение всего пути следования не производилось, жалоб и заявлений на нарушение условий содержания начальнику караула не поступало. Согласно указанию ФСИН России от 1 августа 2014 года № исх-07-35148, при приёме спецконтингента для конвоирования все были предупреждены о запрете курения табака и административной ответственности за нарушение этих норм. Все камеры специального вагона оборудованы знаками о запрете курения.
Также в справке указаны характеристики большой и малой камер специальных вагонов, в которых конвоировалась ФИО4
Большая камера специального вагона: Ширина - 1,63 м, длина - 2,14 м, высота - 2,87 м; оборудована 6 полками и 1 перекидным клапаном, изготовленными из трудногорючих древесных материалов и окрашенными огнезащитной негорючей краской, рассчитанными на 5 мест для лежания и 8 мест для сидения (по 4 человека) на каждую из 2 нижних полок). Размер перекидного клапана (длина – 1,59 м, ширина – 0,53 м).
Малая камера специального вагона: ширина - 0,1 м, длина - 2,14 м, высота - 2,87 м; оборудована тремя полками, изготовленными из трудногорючих древесных материалов и окрашенными огнезащитной негорючей краской, рассчитаны на 2 лежачих (вторая и третья полки) и 3 сидячих места на нижней полке. Норма размещения конвоируемых лиц в малых камерах специальных вагонов определена по 4 человека.
Физическая сила и специальные средства в пути следования по всем маршрутам конвоирования в отношении ФИО4 не применялись. Для оказания первой медицинской помощи у караулов по конвоированию имелись медицинские аптечки с набором необходимых лекарственных препаратов и перевязочных средств. Жалоб на состояние здоровья на всех этапах конвоирования заявитель не высказывал, за медицинской помощью к должностным лицам караулов не обращался.
Жалоб и заявлений от ФИО4 к личному составу караулов и лицам, проверяющим службу караулов в период конвоирования, не поступало, что подтверждается отметками лиц проверяющих службу караулов в путевых и постовых ведомостях.
Таким образом доводы административного истца о ненадлежащих условиях при этапировании противоречат представленным в материалы дела доказательствам.
Обосновывая исковые требования в части ненадлежащих условий конвоирования конвоем ГУ МВД, истец ссылалась на необоснованное применение наручников, пыточные и опасные для жизни условия перевозки в автозаках, помещение в клетку во время судебного заседания, препятствие в общении с адвокатом в судебном заседании, цензуру документов, передаваемых адвокатом на судебном заседании, необоснованные многократные обыски при выездах в суд, использование правил и инструкции, унижающих человека, доставляющих избыточные страдания (т.3 л.д. 82).
Согласно представленных в заседание судебной коллегии сведений (т. 4 л.д. 126-127), ФИО4 содержалась в ИВС ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области с 4 час. 00 мин. 2 ноября по 14 час. 30 мин. 7 ноября 2017 года. Жалоб на условия содержания от неё не поступало.
Конвоировалась:
3 ноября 2017 года – из ИВС в Невский суд и обратно.
8 ноября 2017 года - из ИВС в СИЗО-5.
Из материалов дела (т. 1 лл.д. 230 – справка о конвоировании 2 и 20 февраля 2018 года, а также т. 3 л.д. 93-94, т. 4 лл.д. 122-125) следует, что Полком охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области (далее также - ПОиКПиО ГУ МВД) ФИО4 конвоировалась:
29 декабря 2017 года – из СИЗО-5 в Невский суд и обратно;
2 февраля 2018 года из СИЗО-5 в Невский суд для участия в судебном заседаний и обратно;
20 февраля 2018 года – из СИЗО-5 в ИВС;
17 мая 2018 года из СИЗО-5 в Невский суд и обратно.22 февраля 2018 года – из ИВС в СИЗО-5
29 июля 2019 года – из СИЗО-5 в Невский суд и обратно.
Для перевозки полком охраны использовались спецавтомобили ГАЗ 326043, 2014 года выпуска, и ГАЗ 326041, 2017 года выпуска.
Согласно представленным сведениям, автомашина марки ГАЗ 326043, 2014 года выпуска, оборудована 2 общими, 1 одиночной камерами, 1 – туалет. Лимит мест на 19 подозреваемых и обвиняемых.
Автомашина марки ГАЗ 326041, 2017 года выпуска, оборудована 1 общей, 3 одиночными камерами. Лимит мест на 7 подозреваемых и обвиняемых (т. 4 л.д.122), нарушения лимита при перевозке не допущено. Срок доставления составлял не более 1 часа.
Специальные автомобили, используемые ПОиКПиО ГУ МВД России, для перевозки осужденных, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, оборудованы системой отопления, вентиляцией, освещением, имеют 1 или 2 общих камеры одиночные камеры, оборудованные сидениями, соответствуют ОСТ 78.01.0002-99 от 1 июня 1999 года, стандарту отрасли ПР 78.01.0024-2010, принятого в действие 14 октября 2010 года (взамен ОСТ 78.01.00020-99 от 1 июня 1999 года), и техническим требованиям правил стандартизации ПР 78.01.0024-2016. Конструктивным изменениям и модификациям не подвергались.
Все спецавтомобили ПОиКПиО оборудованы аптечкой первой помощи (автомобильной). Во время нахождения подсудимых в суде при появлении жалоб на здоровье им может быть вызвана карета скорой помощи. Кроме того, согласно Федеральному закону Российской Федерации от 7 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции» сотрудники конвоя могли оказать первую помощь заявителю.
Довод апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции не дана оценка обстоятельствам нарушения порядка конвоирования в даты, указанные в заявлении от 22 июня 2022 года (т. 3 л.д. 80):
3 ноября 2017 года – из ИВС в Невский суд и обратно.
8 ноября 2017 года из ИВС в СИЗО-5.
29 декабря 2017 года – из СИЗО-5 в Невский суд и обратно;
2 февраля 2018 года – из СИЗО-5 в Невский суд и обратно;
20 февраля 2018 года – из СИЗО-5 в ИВС;
22 февраля 2018 года – из ИВС в СИЗО-5;
17 мая 2018 года из СИЗО-5 в Невский суд и обратно;
29 июля 2019 года – из СИЗО-5 в Невский суд и обратно, не может быть принят во внимание и положен в основу отмены решения суда, поскольку, как следует из дополнительного решения суда от 13 октября 2022 года, данные доводы оценку суда получили, при рассмотрении спора в суде подтверждения не нашли.
При рассмотрении апелляционной жалобы ФИО4 нарушений требований действующего законодательства при конвоировании истца также не установлено. Сама административный истец не пояснила, в какие даты, какие нарушения имели место, ограничившись общим перечнем имевшихся, по её мнению, недостатков и указанием числа случаев.
Судебной коллегией обстоятельств неправомерности вышеперечисленных действий стороны административного ответчика при конвоировании истца в приведенные ею даты также не установлено.
Оценивая доводы административного истца о неправомерном контроле ответчика за её телефонными звонками, необоснованном их ограничении, суд первой инстанции установил, что в названной части действия стороны административного ответчика соответствовали требованиям нормативного регулирования, доказательств неправомерного поведения административного ответчика судом не установлено, поскольку возможность ведения телефонных переговоров административному истцу предоставлялась, при этом сторона административного ответчика принимала во внимание наличие технической возможности и наличие очереди среди содержащихся лиц.
Судебная коллегия соглашается с данным выводом суда первой инстанции, поскольку административный истец конкретных сведений о нарушении своих охраняемых законом прав не привела. В то же время право на платные телефонные разговоры предоставляется при наличии технических возможностей и под контролем администрации с разрешения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, либо суда (пункт 6 части второй статьи 17 Федерального закона № 103-ФЗ).
Согласно пункту 150 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов подозреваемому или обвиняемому телефонные переговоры с родственниками ли иными лицами предоставляются администрацией СИЗО при наличии технических возможностей и под контролем администрации на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, либо суда.
Ссылка ФИО4 на то, что при разрешении спора суд первой инстанции не обосновал отказ в части правомерности ограничений при совершении телефонных звонков, не может быть принят во внимание, поскольку противоречит выводам, изложенным в решении суда.
В действиях СИЗО нарушений судом не установлено, действующие нормативные акты не предоставляют содержащимся в следственном изоляторе лицам права вести телефонные переговоры в неограниченном количестве. Сведений о чрезмерности таких ограничений истец суду не сообщила.
Таким образом, судом первой инстанции при рассмотрении спора установлено, что ФИО4 имела право на телефонные переговоры, такое право было ею реализовано. Указанное следует и из пояснений истца, несогласие ФИО4 с временем, выделенным ей на разговоры по телефону, незаконность действий административного ответчика не подтверждает.
Также судом первой инстанции обоснованно отклонен довод о непредставлении по требованию ножа и иглы, поскольку такое право содержащегося лица реализуется при наличии возможности, в порядке очередности на основании соответствующего заявления, так как использование таких предметов осуществляется под контролем администрации учреждения (пункт 41 Правил внутреннего распорядка).
Указание в доводах апелляционной жалобы на то, что суд первой инстанции не рассмотрел и не дал оценка доводу административного иска об отказе по требованию в выдаче ножа и иголки не может являться основанием для отмены законно принятого решения, поскольку согласно пункту 27.6 Правил внутреннего распорядка швейные иглы, нитки, ножницы, ножи для резки продуктов питания, механическая точилка для карандашей размером не более 3 x 3 см (могут быть выданы подозреваемым и обвиняемым в кратковременное пользование под контролем администрации СИЗО). Обязанность безусловного предоставления таких предметов на административного ответчика не возложена.
Согласно пояснениям представителя административного ответчика, в связи с большим количеством содержащихся в СИЗО лиц, по их заявлениям, по мере возможности предоставляются указанные в пункте 27.6 Правил предметы.
Рассматривая доводы административного истца об отсутствие обеспечения питанием при длительном нахождении в сборном отделении при выездах в суд, судом первой инстанции установлено, что организация питания лиц, содержащихся в следственном изоляторе осуществлялась в соответствии с положениями Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов, доказательств необоснованности возражений ответчика в ходе рассмотрения спора не установлено, в связи с чем, в удовлетворении требований административного иска в названной части отказано.
Судебная коллегия полагает данный вывод суда первой инстанции обоснованным, принимает во внимание, что сведений о конкретных датах нарушения её прав истец не сообщила. А из возражений административного ответчика следует, что нарушений при организации питания при доставлении в суды не допускалось.
Согласно пункту 15 главы II Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов, на период оформления учетных документов, подозреваемые и обвиняемые размещаются в камерах сборного отделения на срок не более одних суток. Обвиняемые, осужденные доставляются в сборное отделение для этапирования за пределы учреждения после общего подъема (согласно распорядку дня) и размещаются в камерах сборного отделения, обеспечиваются надлежащим питанием сухими пайками) и по первому требованию выдается кипяток. Одновременно в камерах сборного отделения содержится не более 8 (восьми) человек.
Также при рассмотрении спора суд первой инстанции принял во внимание положения пункта 92 Приказа ФСИН России от 2 сентября 2016 года № 696 "Об утверждении Порядка организации питания осужденных, подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы", согласно которым пища для обвиняемых, отсутствующих более четырех часов с момента готовности пищи, готовится отдельно.
Таким образом, судебная коллегия полагает верным вывод суда первой инстанции об отказе в названной части требований, поскольку организация питания для такой категории обвиняемых организована в ином порядке, чем для находящихся в камерах. Период пребывания в сборном отделении при этапировании в суд является непродолжительным, этапируемые обеспечиваются сухим пайком.
Оценивая доводы административного истца о незаконном содержании в клетке внутри запираемой камеры при участии в заседаниях суда посредством видеоконференцсвязи, суд первой инстанции исходил из положений приказа Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 28 декабря 2015 года № 401, которым утвержден Регламент организации применения видеоконференц-связи (ВКС) в федеральных судах общей юрисдикции, согласно которому участникам судебного заседания, проводимого в режиме ВКС, должна быть технически обеспечена возможность слышать и видеть ход судебного заседания, задавать вопросы и получать ответы в режиме реального времени, реализовывать другие процессуальные права и исполнять процессуальные обязанности, предусмотренные процессуальным законодательством Российской Федерации, в том числе передавать дополнительные документы и знакомиться с аудио- и видеодоказательствами, представленными в судебном заседании, изучать письменные доказательства (материалы дела).
Согласно представленным доказательствам, помещение СИЗО-5 для видеоконференцсвязи имеет площадь не менее 12 кв.м, ярко освещена искусственным светом, для чего установлено 4 блока светильников дневного света; установлена решётка для ограничения доступа осужденного, а также лиц, подозреваемых и обвиняемых к оборудованию видеоконференцсвязи; расстояние до микрофона менее 1,5м; имеется скамейка на два посадочных места, а также стол для удобства проведения судебных заседаний с помощью видеоконференцсвязи. В помещении для ВКС обеспечивается доступ свежего воздуха, имеется вентиляция.
На основании изложенного, судом первой инстанции не установлено обстоятельств, подтверждающих нахождение истца в запираемой клетке во время судебного заседания, осуществляемого с использованием системы видеоконференц-связи. Установление решетки для ограничения доступа содержащихся к аппаратуре соответствует приведенным положениям нормативных правовых актов. В связи с чем, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии неправомерного поведения стороны административного ответчика в названной части.
Также судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии неправомерного действия (бездействия) стороны административного ответчика в виде освобождении ФИО4 12 сентября 2019 года из-под стражи после принятия судом апелляционной инстанции 11 сентября 2019 года апелляционного определения об отмене мер в виде содержания под стражей, нарушении срока содержания в ИВС (перевод в СИЗО 8 ноября 2017 года, а не 7 ноября 2017 года), поскольку при рассмотрении спора судом первой инстанции было установлено, в том числе на основании пояснений административного ответчика, что основанием для освобождения лица из-под стражи и перевода лица из ИВС в СИЗО является соответствующее постановление суда, поступившее уполномоченному должностному лицу. До поступления указанного документа освободить лицо из-под стражи или перевести из ИВС не представляется возможным в силу закона. При поступлении соответствующих постановлений суда административный истец была переведена из ИВС в СИЗО, освобождена из-под стражи.
Указание в апелляционной жалобе о непроверке судом первой инстанции довода административного иска о нарушении срока содержания административного истца в ИВС при наличии решения о содержании в СИЗО не может быть принято во внимание судебной коллегии и положено в основу отмены решения, поскольку как следует из дополнительного решения суда, названные доводы получили надлежащую оценку при рассмотрении спора, в том числе суд первой инстанции проверил обоснованность пояснений представителя административного ответчика ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о том, что содержащиеся лица не могут быть переведены в иные учреждения, либо освобождены до поступления документов в оригинале, соответствующим образом заверенных.
Согласно материалам дела, ФИО4 содержалась в камере ИВС № 284 размером не менее 9 кв.м, рассчитанной на двух человек, которая оборудована системой централизованного отопления, дневным и ночным искусственным и естественным освещением, санитарным узлом с соблюдением требований приватности.
В соответствии с Правилами внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденными приказом МВД России от 22 ноября 2005 года № 950, все камеры в ИВС ГУ МВД России оборудованы индивидуальными спальными местами, унитазом, краном с водопроводной холодной водой, полками для туалетных принадлежностей, комплектами постельного белья (простыни, наволочки, полотенца).
В период содержания ФИО4 обеспечивалась ежедневным трехразовым горячим питанием в соответствии с нормами питания, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 11 апреля 2005 года № 205 «О минимальных нормах питания и материально-бытового обеспечения подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, находящихся в следственных изоляторах ФСИН, в изоляторах временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел Российской Федерации и пограничных органов ФСБ в мирное время».
Пункт 48 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания предусматривает, что при отсутствии в камере системы подачи горячей водопроводной воды горячая вода (температурой не более +50 °С), а также кипяченая вода для питья выдаются ежедневно с учетом потребности.
Пункт 130 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденных приказом МВД России от 22 ноября 2005 г. N 950 (далее - ПВР ИВС) предусматривает, что подозреваемые и обвиняемые пользуются ежедневной прогулкой продолжительностью не менее одного часа. Продолжительность прогулки устанавливается администрацией ИВС с учетом распорядка дня, погоды, наполнения учреждения и других обстоятельств.
При этом, судом первой инстанции установлено, что срок нахождения ФИО4 в изоляторе временного содержания не превысил 10 дней, что прямо запрещено статьей 13 Федерального закона № 103-ФЗ.
Из доводов апелляционной жалобы ФИО4 следует, что она оспаривает правомерность вывода суда в части отказа в признании незаконным бездействия в виде несвоевременного перевода из ИВС в СИЗО-5.
Вместе с тем, судебная коллегия полагает, что, исходя из обстоятельств дела, следует прийти к выводу, что истец не была помещена в СИЗО-5 именно 7 ноября 2017 года обоснованно, указанное не привело к нарушению её прав.
Как следует из медицинской карты ФИО4, 7 ноября 2017 года истец была доставлена в СИЗО-5. Однако, по результатам осмотра медицинским работником МСЧ-78 в 18 час. 25 мин. принято решение об отказе в приеме в ФКУ СИЗО-5 по медицинским показаниям, о чем составлен соответствующий акт (т. 1 л.д. 141).
8 ноября 2017 года ФИО4 поступила в СИЗО-5 с медицинскими документами СПБГБУЗ « Городская Мариинская больница» от 8 ноября 2017 года об отсутствии необходимости экстренной госпитализации в связи с имеющимся заболеванием (т. 1 л.д. 130).
В соответствии со статьей 9 Федерального закона № 103-ФЗ изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел и пограничных органов федеральной службы безопасности предназначены для содержания под стражей задержанных по подозрению в совершении преступлений.
Подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в следственных изоляторах, могут переводиться в изоляторы временного содержания в случаях, когда это необходимо для выполнения следственных действий, судебного рассмотрения дел за пределами населенных пунктов, где находятся следственные изоляторы, из которых ежедневная доставка их невозможна, на время выполнения указанных действий и судебного процесса, но не более чем на десять суток в течение месяца. Основанием для такого перевода является постановление следователя или лица, производящего дознание, либо решение суда (статья 13 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ).
Согласно представленных в заседание судебной коллегии доказательств (т. 4 л.д. 126-127), ФИО4 содержалась в ИВС ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области с 4 час. 00 мин. 2 ноября по 14 час. 30 мин. 7 ноября 2017 года. Жалоб на условия содержания от неё не поступало.
Таким образом предусмотренный срок, не более десяти суток в месяц пребывания в ИВС, стороной административного ответчика не нарушен. Доказательств нарушения охраняемых законом прав и интересов ФИО4 вследствие помещения в СИЗО-5 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области не 7, а 8 ноября 2017 года в материалы дела не представлено.
Статья 49 Федерального закона № 103-ФЗ предусматривает, что основаниями освобождения подозреваемых и обвиняемых из-под стражи являются судебное решение, вынесенное в порядке, предусмотренном законом; постановление следователя, органа дознания; постановление начальника места содержания под стражей или прокурора, осуществляющего надзор за исполнением законов в местах содержания под стражей, об освобождении указанного подозреваемого или обвиняемого в связи с истечением установленного законом срока содержания под стражей.
Освобождение подозреваемых и обвиняемых из-под стражи производится начальником места содержания под стражей по получении соответствующего решения суда либо постановления следователя, органа дознания или прокурора (часть 1 статьи 50).
Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации предусмотрено, что подсудимый, находящийся под стражей, подлежит немедленному освобождению в зале суда в случаях вынесения оправдательного приговора, обвинительного приговора без назначения наказания, обвинительного приговора с назначением наказания и с освобождением от его отбывания, обвинительного приговора с назначением наказания, не связанного с лишением свободы, или наказания в виде лишения свободы условно, обвинительного приговора с назначением наказания и с применением отсрочки его отбывания (статья 311).
Определение или постановление суда о прекращении уголовного дела, принятое в ходе судебного производства по уголовному делу, подлежит немедленному исполнению в той его части, которая касается освобождения обвиняемого или подсудимого из-под стражи (часть 3 статьи 391).
Приказом Генерального директора Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 15 декабря 2004 года N 161 утверждена Инструкция по судебному делопроизводству в верховных судах республик, краевых и областных судах, судах городов федерального значения, судах автономной области и автономных округов (далее - Инструкция N 161).
В соответствии с пунктом 10.7 указанной инструкции копии приговоров в отношении осужденных, содержащихся под стражей, а также лиц, подлежащих немедленному освобождению из-под стражи в связи с оправданием или прекращением дела, осуждением к мере наказания, не связанной с лишением свободы, освобождением от отбывания наказания, избранием на время до вступления приговора в законную силу иной меры пресечения, чем содержание под стражей, посылаются начальнику места содержания под стражей через начальника конвоя немедленно после рассмотрения дела (абзац первый). Если обвинительный или оправдательный приговор вынесен в отношении нескольких лиц, то начальнику места содержания под стражей через начальника конвоя должны быть направлены копии судебных постановлений по количеству осужденных или оправданных, которые находились под стражей. В отношении каждого осужденного (оправданного) направляется по две копии приговора (1 копия для вручения осужденному (оправданному), 2 копия для приобщения к его личному делу) (абзац второй). В случае, когда осужденный после провозглашения приговора взят под стражу в зале суда, копия приговора вручается начальнику конвоя под расписку (абзац третий).
Пунктом 11.3.4 Инструкции N 161 установлено, что копии апелляционных приговора, постановления или определения либо выписка из их резолютивной части, в соответствии с которыми осужденный подлежит освобождению из-под стражи или от отбывания наказания, незамедлительно направляется соответственно администрации места содержания под стражей, администрации места отбывания наказания. Если осужденный участвует в заседании суда апелляционной инстанции, апелляционные приговор, постановление или определение в части освобождения его из-под стражи или от отбывания наказания исполняются немедленно.
Согласно абзацу первому пункта 12.6 Инструкции N 161, если осужденный к лишению свободы находится в местах содержания под стражей и приговор был обжалован, то копия решения суда посылается начальнику места содержания под стражей судом апелляционной инстанции (часть 3 статьи 393 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Независимо от этого во всех случаях, когда вышестоящий суд вынес в апелляционном, кассационном порядке или в порядке надзора определение, согласно которому осужденный подлежит освобождению из-под стражи, суд, постановивший приговор, контролирует исполнение этого определения (абзац второй).
Приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 23 июня 2005 года N 94-дсп утверждена Инструкция о работе отделов (групп) специального учета следственных изоляторов и тюрем ФСИН России (далее - Инструкция N 94-дсп). Нормативный правовой акт зарегистрирован в Министерстве юстиции Российской Федерации (далее - Минюст России) 13 июля 2005 года N 6785.
Обязанность суда апелляционной инстанции сообщить в учреждение или орган, на которые возложено исполнение наказания, о решении, принятом им в отношении лица, содержащегося под стражей, предусмотрена также частью 3 статьи 393 названного кодекса.
Пункты 92 - 95 Инструкции N 94-дсп регламентируют вопросы, связанные с принятием и исполнением администрацией следственного изолятора (тюрьмы) документа об освобождении подозреваемого, обвиняемого или осужденного либо документа о снижении срока наказания осужденному, проверкой правильности их оформления и тождественности содержащихся в них сведений материалам личного дела, пересылкой в установленных случаях указанных документов в другие учреждения уголовно-исполнительной системы, и также не могут рассматриваться как не соответствующие изложенным выше требованиям Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, Закона о содержании под стражей и ограничивающие права, свободы и законные интересы граждан.
При этом, установлено, что если документ об освобождении лица из-под стражи, поступивший в следственный изолятор (тюрьму) после окончания рабочего дня, либо постановление начальника следственного изолятора (тюрьмы) об освобождении из-под стражи (приложение N 17) подлежат исполнению не позднее первой половины следующего дня. По каждому факту нарушения этого правила производится служебная проверка и принимаются соответствующие меры (пункт 93).
Таким образом, процедура, предполагающая направление заверенных копий судебных актов, на основании которых подозреваемый, обвиняемый или осужденный подлежит освобождению из-под стражи или от отбывания наказания, почтой, а не посредством электронного документооборота, не позволяет немедленно исполнить соответствующее решение суда, не опровергает вывод суда первой инстанции о законности оспариваемых положений нормативных правовых актов.
Оценивая довод административного истца о наличии бездействия на стороне административного ответчика в виде неоказания истцу неотложной помощи, об ухудшении здоровья ФИО4 в период нахождения в СИЗО № 5, суд первой инстанции пришел к выводу, что в названной части заявленные требования являются необоснованными, поскольку противоречат представленным стороной административного ответчика доказательствам. Требований о возмещении вреда здоровью ФИО4 не заявляла.
Судебная коллегия полагает, что данный вывод суда первой инстанции соответствует обстоятельствам дела, подтвержден копией медицинской карты истца.
Приказом Минюста России от 28 декабря 2017 года N 285 утвержден Порядок организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы, согласно пункту 1 которого данный порядок устанавливает правила организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу в следственных изоляторах, а также осужденным, отбывающим наказание в виде лишения свободы в исправительных учреждениях уголовно-исполнительной системы, в соответствии с пунктами 1, 2, 4 части 2 статьи 32, частью 1 статьи 37 и частью 1 статьи 80 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах здоровья граждан в Российской Федерации".
В пункте 2 указанного Порядка определено, что оказание медицинской помощи лицам, заключенным под стражу, или осужденным осуществляется структурными подразделениями (филиалами) медицинских организаций, подведомственных ФСИН России, и следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, подчиненных непосредственно ФСИН России, а при невозможности оказания медицинской помощи в медицинских организациях уголовно-исполнительной системы - в иных медицинских организациях государственной и муниципальной системы здравоохранения.
Согласно пункту 27 Порядка организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы, за состоянием здоровья лиц, заключенных под стражу, или осужденных осуществляется динамическое наблюдение, включающее проведение не реже 1 раза в 6 месяцев флюорографии легких или рентгенографии органов грудной клетки (легких) в рамках проведения профилактических медицинских осмотров в целях выявления туберкулеза, а также клинической лабораторной диагностики (общий анализ крови, мочи) и осмотра врача-терапевта (врача общей практики) или фельдшера. При наличии медицинских показаний назначаются дополнительные исследования и консультации врачей-специалистов.
Пунктом 12 Правил внутреннего распорядка, лица, нуждающиеся по заключению врача или фельдшера СИЗО в срочном стационарном лечении, при отсутствии возможности такого лечения в СИЗО либо истечении срока содержания под стражей, в случае доставки из изолятора временного содержания конвойными подразделениями органов внутренних дел в учреждение не принимаются, не принять в учреждение лиц, заключенных под стражу, возможно только в случае необходимости оказания экстренной медицинской помощи, а также в отсутствие документов основания содержания.
При обращении лица, заключенного под стражу, или осужденного за медицинской помощью к медицинскому работнику во время покамерного обхода, к сотруднику дежурной смены СИЗО указанные должностные лица обязаны принять меры для организации оказания ему медицинской помощи.
При наличии медицинских показаний для оказания медицинской помощи лица, нуждающиеся в ней, выводятся сотрудниками СИЗО в медицинскую часть (здравпункт) или медицинский кабинет индивидуально или группами по трое - пятеро человек с соблюдением режимных требований с учетом сроков ожидания медицинской помощи, предусмотренных Программой.
Медицинская помощь в экстренной форме медицинскими работниками медицинской организации УИС оказывается безотлагательно, в том числе при необходимости, ими вызывается бригада скорой медицинской помощи (пункт 28 указанного Порядка организации оказания медицинской помощи).
Сведений о том, что в период нахождения в СИЗО вследствие бездействия административного ответчика ухудшилось состояние здоровья ФИО4 в материалы дела ни в суде первой, ни в суде апелляционной инстанции (в период после освобождения из-под стражи 12 сентября 2019 года и до вынесения судом решения 26 июля 2022 года, до назначения наказания приговором суда от 26 мая 2023 года и помещения ФИО4 под стражу) не представлено, в связи с чем, судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции обоснованно отклонил довод административного истца о неоказании медицинской помощи.
Ссылка ФИО4 на то, что сторона административного ответчика возражений по указанному доводу не представила, противоречит таким возражениям стороны административного ответчика (т. 1 л.д.22-24, 176-179).
Согласно представленной в материалы дела копии медицинской карты амбулаторного больного ФИО4, оформленной МЧ № 12 ФКУЗ «Медико-санитарная часть № 78 Федеральной службы исполнения наказаний», медицинская помощь административному истцу медицинскими работниками оказывалась, проводились необходимые лечебные мероприятия и назначения.
Как следует из медицинской карты, 7 ноября 2017 года ФИО4 по состоянию здоровья в СИЗО-5 не принята (т. 1 л.д. 141). Поступила в СИЗО-5 8 ноября 2017 года с документами о состоянии здоровья, оформленными Мариинской больницей 8 ноября 2017 года: диагноз- <...>, показаний к госпитализации не выявлено. При поступлении в учреждение осмотрена дежурным медицинским работником. При нахождении в СИЗО-5 по заявлению ФИО4 лечащим врачом разрешено пользоваться тонометром. Также истца неоднократно осматривали врачи-специалисты, ей назначалось лечение по результатам медицинских исследований.
На основании изложенного доводы апелляционной жалобы ФИО4 о том, что ответчик ей не оказывал неотложную медицинскую помощь, не могут быть приняты во внимание, как противоречащий представленными при рассмотрении спора доказательствам.
Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции всесторонне оценил обстоятельства оказания ФИО4 необходимой медицинской помощи в период нахождения в СИЗО-5.
Разрешая требования в части соблюдения стороной административного ответчика установленного норматива прогулочных дворов, суд первой инстанции принял во внимание представленные стороной административного ответчика доказательства, пришел к выводу о необоснованности утверждения административного иска о нарушении норматива площади прогулочных двориков, установленного СП 247.1325800.2016 "Следственные изоляторы уголовно-исполнительной системы. Правила проектирования", поскольку данные строительные правила устанавливают нормы проектирования и распространяются на строительство, реконструкцию, расширение, техническое перевооружение и капитальный ремонт зданий, помещений и сооружений, предназначенных для размещения и функционирования следственных изоляторов (СИЗО). Нарушений при организации прогулок судом в отношении административного истца не установлено.
Судебная коллегия полагает возможным согласиться с данным выводом суда по следующим основаниям.
В соответствии со статьей 17 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" и пунктом 134 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, подозреваемые и обвиняемые имеют право: пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью не менее одного часа.
Порядок проведения ежедневных прогулок подозреваемых и обвиняемых регламентирован главой XV Правил внутреннего распорядка.
В соответствии с пунктом 134 Правил внутреннего распорядка, подозреваемые и обвиняемые, в том числе водворенные в карцер, пользуются ежедневной прогулкой продолжительностью не менее одного часа, несовершеннолетние - не менее двух часов. Продолжительность прогулки устанавливается администрацией СИЗО с учетом распорядка дня, погоды, наполнения учреждения и других обстоятельств.
Прогулка предоставляется подозреваемым и обвиняемым преимущественно в светлое время суток. Время вывода на прогулку лиц, содержащихся в разных камерах, устанавливается по скользящему графику. Прогулка проводится на территории прогулочных дворов. Прогулочные дворы оборудуются скамейками для сидения и навесами от дождя (пункты 135, 136 Правил).
Согласно справке № 65/ТО/65-3-3844 от 18 декабря 2020 года, в режимном корпусе А общее количество прогулочных дворов составляет 8. Размер прогулочных дворов режимного корпуса А составляет 17,5 кв.м (3,5 на 5 кв.м) (л.д. 157 том 1).
В целях проверки доводов апелляционной жалобы о нарушении прав истца в виде неорганизации прогулов, судом апелляционной инстанции в порядке части 2 статьи 308 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации приобщен к материалам дела сохранившийся журнал учета прогулок подозреваемых, обвиняемых, осужденных (режимный комплекс «А»), представленный в виде заверенной ксерокопии, из которого следует, что сторона административного ответчика организовывала прогулки содержащихся лиц, в том числе и находившихся в камере № 26, где находилась ФИО4
Таким образом, судебная коллегия соглашается с выводом суда об отсутствии оспариваемого бездействия (действия) СИЗО-5 в виде неорганизации прогулок.
Довод апелляционной жалобы о том, что судом при рассмотрении спора не проверены и не оценены доказательства, представленные ответчиком (т.1 л.д. 157), подтверждающие доводы административного иска о нарушение норматива площади прогулочных двориков, не может быть принят во внимание судом первой инстанции, поскольку указанный истцом норматив установлен в отношении иных помещений. Исходя из пункта 1.2 СП 247.1325800.2016, Правила не распространяются на объекты капитального строительства, проектная документация которых получила положительное заключение государственной экспертизы до вступления их в силу.
Несогласие административного истца с выводом суда об отсутствие доказательств грубого и существенного нарушения стороной административного ответчика её прав при организации прогулок не может быть принято во внимание и положено в основу отмены решения суда, поскольку обстоятельства дела не содержат сведений, подтверждающих указанное требование. Судебная коллегия принимает во внимание, что переполненность прогулочного двора при прогулке содержащихся лиц, не означает безусловное признание такого действия ответчика незаконным, поскольку гарантированное право на прогулку ФИО4 в период содержания в следственном изоляторе ответчиком было реализовано, сведений о том, что такая переполненность привела к грубому нарушению прав истца на прогулку материалы дела не содержат.
Ссылка в апелляционной жалобе на то, что судом при рассмотрении спора не проверены и не оценены доводы административного иска о нарушении порядка приобретения литературы и периодических изданий, не могут быть приняты во внимание и положены в основу отмены решения суда, поскольку противоречат содержанию решения от 26 июля 2022 года, судом первой инстанции при исследовании обстоятельств дела такого нарушения прав ФИО4 не установлено.
Так, согласно положениям статьи 17 Федерального закона N 103-ФЗ, лица, содержащиеся под стражей, имеют право пользоваться литературой и изданиями периодической печати из библиотеки места содержания под стражей либо приобретенными через администрацию учреждения в торговой сети. При этом обязанность обеспечивать подозреваемых и обвиняемых непосредственно действующими нормативно-правовыми актами законом, постановлениями Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации не предусмотрена.
Как следует из материалов дела, ФИО4 в ответе на обращение разъяснено, что в библиотеке учреждения отсутствуют в печатном виде запрашиваемые издания нормативно-правовых документов. Кроме того разъяснено, что данные документы имеются в электронном виде, указано, что получить непосредственно копии этих документов затруднительно, так как дополнительные платные услуги администрация СИЗО не оказывает (л.д. 91 том 1).
На основании изложенного, судебная коллегия полагает, что административный истец знала об установленном порядке ознакомления с необходимыми ей нормативными актами. Как указано выше, в материалы дела сведений о нарушении прав истца в виде неознакомления с нормативными актами не представлено.
Как следует из материалов дела (т. 1 л.д.88-90), доказательств того, что истец обращалась с заявлением по вопросу приобретения литературы и периодических изданий за её счет, не представлено. На её обращение о предоставлении необходимых ей приказов Минюста России стороной ответчика дан ответ о порядке ознакомления с содержанием нормативного правового акта на электронном носителе, разъяснен действующий порядок приобретения литературы на бумажном носителе.
Согласно представленному административным истцом в суд первой инстанции ответу уполномоченного лица СИЗО-5, ФИО4 разъяснено, что для приобретения конкретной необходимой ей литературы нормативно-правового характера в печатном виде через администрацию места содержания ей необходимо обратиться с заявлением в бухгалтерию с указанием перечня литературы, а также с заявлением о снятии денежных средств, затраченных на приобретение литературы ( т. 1 л.д. 91).
Довод апелляционной жалобы ФИО4 о том, что суд первой инстанции не дал надлежащую оценку ответу административного ответчика, находящемуся на л.д. 91 т.1, который, по мнению истца, подтверждает неисполнение СИЗО-5 обязанности по ознакомлению с нормативными актами, не может быть принят во внимание, поскольку из указанного ответа не следует, что он содержит отказ в предоставлении ФИО4 для ознакомления необходимого ей приказа Минюста России в разных редакциях.
Указание административного истца в жалобе на то, что истец 10 июня 2022 года (т. 3 л.д. 61) представила список своих обращений к администрации СИЗО о приобретении литературы, на которые она ответы не получила, которому суд в решении оценки не дал, не может быть принята во внимание и положена в основу отмены решения суда, поскольку из названного списка не следует, что истец обращалась с заявлениями о приобретении литературы в соответствии с установленным пунктом 65 Правил внутреннего распорядка порядком. Указанное не подтверждают и сведения, представленные стороной административного ответчика в заседание суда апелляционной инстанции (т. 4 лл.д. 136-137), пояснения административного истца в заседании судебной коллегии 29 июня 2023 года.
Рассматривая требования административного истца о признании незаконными действий в виде содержания в зале судебного заседания в «клетке», суд первой инстанции пришел к выводу, что поскольку действующие строительные правила предусматривали определенный вид защитных кабин в залах судебных заседаний по уголовным делам для лиц, содержащихся под стражей, доказательств избыточного применения в отношении административного истца мер ограничения при рассмотрении уголовного дела при рассмотрении настоящего спора не представлено, то стороной административного ответчика неправомерного действия (бездействия) не допущено. Такое ограничение не привело к чрезмерному ограничению охраняемых прав ФИО4 как обвиняемой, в том числе, не нарушало право на общение с адвокатом.
Судебная коллегия полагает, что данный вывод суда первой инстанции соответствует представленным при рассмотрении спора доказательствам, соответствует нормам материального права, судом верно учтены нормы строительных правил, примененные при проектирование и строительстве здания Невского районного суда Санкт-Петербурга, переданного в эксплуатацию Управлению Судебному департамента России по Санкт-Петербургу в 2014 году (СП 31-104-2000, СП 152.13330.2012).
В соответствии с пунктом 8.3 Свода правил "СП 31-104-2000. Здания судов общей юрисдикции", который действовал до 30 сентября 2012 года, в залах судебных заседаний для рассмотрения уголовных дел устанавливались металлические заградительные решетки высотой 220 см, ограждающие с четырех сторон место для размещения подсудимых во время проведения судебных процессов; ограждаемая решеткой площадь должна была обеспечивать размещение от 3 до 20 подсудимых.
С 1 июля 2013 года при проектировании и строительстве зданий судов общей юрисдикции применению подлежит Свод правил СП 152.13330.2012 "Здания судов общей юрисдикции. Правила проектирования", утвержденный Приказом Федерального агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству от 25 декабря 2012 года N 111/ГС, которые предусматривает два вида "защитных кабин" в залах судебных заседаний для лиц, содержащихся под стражей, а именно - "защитная кабина" из металлических прутьев с теми же характеристиками, которые были установлены ранее действующим Сводом правил, либо "изолирующая прозрачная защитная кабина", выполненная из стального каркаса и стен из пуленепробиваемого стекла.
Как указано в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" к бесчеловечному обращению относятся случаи, когда такое обращение, как правило, носит преднамеренный характер, имеет место на протяжении нескольких часов или когда в результате такого обращения человеку были причинены реальный физический вред либо глубокие физические или психические страдания.
Довод апелляционной жалобы ФИО4 о том, что при разрешении спора судом не дана надлежащая оценка обстоятельствам содержания её в клетке во время судебного заседания Невского районного суда Санкт-Петербурга, не может быть принят во внимание и положен в основу отмены решения суда, поскольку материалы дела не содержат конкретных сведений, сообщенных истцом о том, когда и в каких судебных заседаниях, проводимых в Невском районном суде, она содержалась в таких условиях, что указанное причинило ей нравственные страдания несоразмерные примененным в отношении неё мерам ограничения свободы передвижения, что она была лишена возможности предоставления доказательств или надлежащего участия в судебном заседании.
Кроме того лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате подобных действий оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, то есть такое лицо сознательно обрекает себя и своих близких на ограничения, в том числе в правах на общение с членами семьи, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 февраля 2006 года N 63-О, от 20 марта 2008 года N 162-О-О и от 23 марта 2010 года N 369-О-О).
Таким образом, оборудование зала судебного заседания Невского районного суда Санкт-Петербурга кабиной для нахождения обвиняемых металлической решеткой следует признать соответствующим требованиям приведенного выше законодательства, а время нахождения в такой конструкции ФИО4 на период совершения необходимых процессуальных действий не может быть определено как чрезмерное ограничение ее прав.
Содержание в таких специальных условиях ФИО4, обвиняемой в совершении преступления, отвечает требованиям безопасности участников судебного разбирательства, принятой целям меры пресечения, избранной в отношении обвиняемой и само по себе не может расцениваться как унижающее честь и достоинство личности истца.
Также судебная коллегия соглашается с оценкой судом первой инстанции обстоятельств применения по отношении к истцу при препровождение в/из зала суда в спецтранспорт для доставления в СИЗО наручников, как не противоречащего нормам действующего законодательства, поскольку применение таких средств допускают статья 21 Федерального закона Российской Федерации от 7 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции», статьи 28, 30 Закона Российской Федерации от 27 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», необходимость применения спецсредств относится к компетенции конвойного подразделения, а не доставляемого, сведений об избыточности примененного в отношении ФИО4 в материалы дела не представлено.
По этому же основанию судебная коллегия соглашается с выводом суда об отказе в признании незаконным применения спецсредств при ознакомлении административного истца с материалами дела.
Ссылка в апелляционной жалобе на то, что судом первой инстанции не дана оценка доводу административного иска о нарушении норм закона при проведении полных обысков является обоснованной, однако не является основанием для отмены решения суда, поскольку нарушений при проведении личных обысков (полных и неполных) судом первой инстанции не установлено. В ходе судебного разбирательства, в том числе при исследовании доказательств, истребованных судебной коллегией в целях проверки доводов апелляционной жалобы), обстоятельств изъятия имущества истца в ходе обысков не установлено.
Согласно статье 15 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.
В соответствии со статьей 16 названного Федерального закона в целях обеспечения режима в местах содержания под стражей утверждаются Правила внутреннего распорядка, которыми, устанавливается порядок проведения личного обыска, дактилоскопирования, фотографирования, а также досмотра вещей подозреваемых и обвиняемых (пункт 2); изъятия у подозреваемых и обвиняемых предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию (пункт 3).
В статье 36 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" закреплены обязанности подозреваемых и обвиняемых, которые обязаны, в том числе, соблюдать порядок содержания под стражей, установленный настоящим Федеральным законом и Правилами внутреннего распорядка (пункт 1).
Этой же статьей закона установлен запрет подозреваемым и обвиняемым иметь при себе предметы, вещества и продукты питания, запрещенные к хранению и использованию в соответствии с частью четвертой статьи 25 настоящего Федерального закона, а также хранить их и пользоваться ими.
Частью 4 статьи 25 названного Федерального закона к запрещенным отнесены предметы, вещества и продукты питания, которые представляют опасность для жизни и здоровья людей или могут быть использованы в качестве орудия преступления либо для воспрепятствования целям содержания под стражей.
Аналогичная норма содержится в пункте 25 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов, утвержденных приказом Минюста России от 15 июля 1995 года N 103.
Пунктами 23 - 32 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов, регламентированы основания и порядок проведения личного обыска подозреваемых и обвиняемых и досмотра их личных вещей. В частности, предусмотрено, что личный обыск и досмотр вещей производятся с целью обнаружения и изъятия у названных лиц предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию либо не принадлежащих данному лицу; личный обыск может быть полным и неполным; производство полного личного обыска или досмотра вещей подозреваемого или обвиняемого оформляется протоколом, который подписывается подозреваемым или обвиняемым и сотрудником СИЗО, производившим личный обыск или досмотр вещей, отказ подозреваемого или обвиняемого подписать протокол и все его претензии при обыске или досмотре вещей указываются в протоколе.
Таким образом, действующее законодательство прямо предусматривает обязанность должностных лиц следственных изоляторов в конкретных случаях, предусмотренных действующими нормативными документами, производить обыски содержащихся лиц, сведений о незаконности таких действий истец суду не сообщила, ограничившись утверждением, что, по её мнению, проведение обысков являлось избыточным. При таком положении суд первой инстанции правомерного не установил неправомерного поведения на стороне административного ответчика.
Довод апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции не рассмотрен довод административного иска об изъятии разрешенных продуктов питания не может быть положен в основу отмены решения, поскольку из дополнительного решения суда следует, что судом первой инстанции нарушений в названной части не установлено.
Так, из ответа должностного лица СИЗО-5 на обращение ФИО4 от 8 июля 2019 года следует, что административному истцу стороной ответчика разъяснено, что в перечне разрешенных и запрещенных предметов отсутствуют следующие продукты питания: приправы, перец, молоко и молочные продукты в потребительской таре со сроком годности не менее 10 суток и т.д., следовательно, данные продукты питания являются запрещенными к получению в посылках, передачах и бандеролях (л.д. 25 том 2).
Статья 25 Федерального закона N 103-ФЗ устанавливает, что предметы, вещества и продукты питания, которые представляют опасность для жизни и здоровья людей или могут быть использованы в качестве орудия преступления либо для воспрепятствования целям содержания под стражей, запрещаются к передаче подозреваемым и обвиняемым.
Приложением N 2 к Правилам внутреннего распорядка установлен, перечень предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, а также продуктов питания, которые подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках, передачах и приобретать по безналичному расчету.
Подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках и передачах, приобретать в магазине (ларьке) СИЗО продукты питания, кроме расфасованных в железную либо стеклянную тару, требующих тепловой обработки, скоропортящихся, с истекшим сроком хранения либо дату изготовления которых установить не представляется возможным, а также дрожжей, алкогольных напитков и пива.
Продукты питания в вакуумной упаковке промышленного изготовления с указанием сроков годности подозреваемые и обвиняемые могут получать в посылках и передачах.
Предметы и вещи, не предусмотренные данным Перечнем, являются запрещенными (абз. 54 приложения N 2 Правил внутреннего распорядка).
При этом, перечень продуктов питания может быть ограничен по предписанию санитарно-эпидемиологической службы.
Как следует из вышеуказанного ответа, в СИЗО-5 в соответствии с требованиями СанПиН 2.3.21324-03 разработан ассортиментный перечень продуктов питания, разрешенных и запрещенных для получения подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными в посылках и передачах, согласованный с начальником ФКУЗ МСЧ-78 ФСИН России.
Постановлением Главного государственного санитарного врача Российской Федерации от 22 мая 2003 года N 98 введены в действие "Санитарно-эпидемиологические правила и нормативы СанПиН 2.3.2.1324-03".
В пункте 1.2 СанПиН 2.3.2.1324-03 указано, что санитарные правила устанавливают гигиенические требования к срокам годности и условиям хранения пищевых продуктов в целях обеспечения безопасности и пищевой ценности пищевых продуктов в процессе производства, хранения, транспортировки и оборота, а также при их разработке и постановке на производство.
СанПиН 2.3.2.1324-03.2.3.2 "Продовольственное сырье и пищевые продукты. Гигиенические требования к срокам годности и условиям хранения пищевых продуктов. Санитарно-эпидемиологические правила и нормативы", утвержденные Главным государственным врачом Российской Федерации от 21 мая 2003 года, предусматривают, что в зависимости от сроков годности и влияния условий хранения на пригодность пищевой продукции для потребления человеком пищевую продукцию подразделяют на скоропортящуюся и нескоропортящуюся.
Приложение № 2 к названным Правилам определяет, что скоропортящимися являются пищевые продукты, требующие для сохранения качества и безопасности специальных температурных и/или иных режимов и правил, без обеспечения которых они подвергаются необратимым изменениям, приводящим к вреду для здоровья потребителей или порче.
К скоропортящимся относятся продукты переработки мяса, птицы, яиц, молока, рыбы и нерыбных объектов промысла; мучные кремово-кондитерские изделия с массовой долей влаги более 13%; кремы и отделочные полуфабрикаты, в т.ч. на растительных маслах; напитки; продукты переработки овощей; жировые и жиросодержащие продукты, в т.ч. майонезы, маргарины; быстрозамороженные готовые блюда и полуфабрикаты; все виды пресервов; термизированные кисломолочные продукты и стерилизованные молочные продукты.
Особо скоропортящиеся продукты - продукты, которые не подлежат хранению без холода и предназначены для краткосрочной реализации: молоко, сливки пастеризованные; охлажденные полуфабрикаты из мяса, птицы, рыбы, морепродуктов, сырых и вареных овощей, все продукты и блюда общественного питания; свежеотжатые соки; кремово-кондитерские изделия, изготовленные с применением ручных операций; скоропортящиеся продукты во вскрытых в процессе реализации упаковках.
К нескоропортящимся <*> относятся пищевые продукты, не нуждающиеся в специальных температурных режимах хранения при соблюдении др. установленных правил хранения (алкогольные напитки, уксус); сухие продукты с содержанием массовой доли влаги менее 13%; хлебобулочные изделия без отделок, сахаристые кондитерские изделия, пищевые концентраты.
При этом Приложение № 1 к названным Правилам «Условия хранения, сроки годности особо скоропортящихся и скоропортящихся продуктов при температуру (4 +/-2) град.» относит сливки к скоропортящимся продуктам, срок годности которых при упаковке в герметичную тару в силу пунктов 55, 77 Приложения N 1 к СанПиН 2.3.2.1324-03 "Гигиенические требования к срокам годности и условиям хранения пищевых продуктов" составляет 10 суток.
В связи с чем, судебная коллегия полагает необоснованным довод ФИО4 о необоснованном запрете стороной административного ответчика к передаче разрешенных, по её мнению, продуктов питания (сливок в герметичной упаковке), как не соответствующего вышеприведенным нормативным актам.
Судебная коллегия соглашается с оценкой судом первой инстанции довода административного истца о недопустимости содержания женщин в строгих условиях, как основанном на неверном толковании норм права.
Следственный изолятор не является исправительным учреждением в контексте содержания статьи 58 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Следовательно, в условиях содержания таких понятий как «строгий» и «более строгий» для следственных изоляторов не применяются, в связи с чем, довод апелляционной жалобы об отсутствии надлежащей оценки требований истца в названной части отклоняется судебной коллегией, поскольку основан на неверном толковании закона.
Не может быть положен в основу отмены решения суда довод апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции не дана оценка доводу административного иска о длительном нахождении в сборном отделении без организации питания при выездах в суд, поскольку такие утверждения не нашли подтверждения в ходе рассмотрения дела.
В период содержания ФИО4, в дни этапирования в суды подозреваемые и обвиняемые снимались с довольствия, им выдавался рацион питания для осужденных, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлении в случаях, если предоставление горячей пищи невозможно, на мирное время (суточный сухой паек) установленного образца. В период нахождения в сборном отделении СИЗО кипяченая горячая воды выдавалась по требованию.
Проверяя требования административного иска в части признания незаконным бездействия СИЗО-5 в виде отсутствия фиксации жалоб истца в соответствующих журналах, суд первой инстанции указал, что поскольку ФИО4 не сообщила суду о том, на какое поданное обращение она не получила ответ и каким образом нерегистрация обращений привела к нарушению её прав, то основания для удовлетворения иска в названной части отсутствуют.
Судебная коллегия соглашается с данным выводом суда первой инстанции как соответствующим положениям части 2 статьи 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации.
Указание в апелляционной жалобе ФИО4 на то, что при разрешении спора не дана оценка доводу административного иска об отсутствии фиксации в журналах жалоб и заявлений истца, перечисленные ею в дополнениях к административному иску от 10 июня 2022 года, не может быть принят во внимание, поскольку противоречит представленным в материалы дела копиям журналов регистрации жалоб, согласно которым поступившие заявления и жалобы были зарегистрированы.
Довод апелляционной жалобы о том, что суд рассмотрел вопрос об отказе в признании незаконным действий СИЗО-5 в виде лишения права на восьмичасовой непрерывный сон без исследования возражений административного ответчика и в отсутствие таких возражений, не может быть принят во внимание суда апелляционной инстанции и положен в основу отмены решения суда по следующим основаниям.
Как следует из материалов дела, рассчитывая требования к СИЗО-5 в части нарушения права на 8-ми часовой сон, истец ссылалась на то, что такое право было нарушено 6 раз (т.3 л.д. 82). Такие требования были заявлены истцом только 22 июня 2022 года, приняты к производству суда первой инстанции в ту же дату. Конкретные обстоятельства, при которых состоялось нарушение прав, административный истец в суде первой инстанции не пояснила.
Пунктом 10 статьи 17 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ предусмотрено право подозреваемых и обвиняемых на восьмичасовой сон в ночное время, в течение которого запрещается их привлечение к участию в процессуальных и иных действиях, за исключением случаев, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.
В соответствии с Правилами внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденными приказом МВД России от 22 ноября 2005 года N 950, в изоляторах временного содержания устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, их изоляцию, исполнение ими своих обязанностей, а также решение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (п. 2); прием подозреваемых и обвиняемых, поступивших в изолятор временного содержания, производится круглосуточно (п. 5); запрещается вывод подозреваемых и обвиняемых из камер по вызовам в период сдачи-приема дежурства дежурными сменами (не более одного часа), во время приема пищи (завтрак, обед, ужин) согласно распорядку дня, а также в ночное время (с 22 часов вечера до 6 часов утра следующего дня), за исключением случаев, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. При этом нормы действующего законодательства, предусматривающие для подозреваемых и обвиняемых непрерывный восьмичасовой сон, не подлежат применению в случае их этапирования (конвоирования), поскольку этапирование указанных лиц прямо обусловлено спецификой конвоирования и перевозок спецконтингента.
При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что возможное несоблюдение режима сна и отдыха в день этапирования не является нарушением прав и законных интересов административного истца.
На основании изложенного судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции были исследованы все юридически значимые по делу обстоятельства, в связи с чем, решение суда первой инстанции является законным и отмене по доводам апелляционных жалоб не подлежит.
Руководствуясь частью 2 статьи 309 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 26 июля 2022 года (с учетом дополнительного решения от 13 июля 2022 года) оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО4, ФСИН России без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано в течение шести месяцев в Третий кассационный суд общей юрисдикции, путем подачи кассационной жалобы через Калининский районный суд Санкт-Петербурга.
Председательствующий:
Судьи:
Мотивированное апелляционное определение изготовлено 15 ноября 2023 года.