Апелляционное определение по делу № 2-40/2022 от 28.09.2023

Судья Шапкина Е.В. Дело № 33-2326/2023

дело № 2-40/2022

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

28 сентября 2023 года г. Нальчик

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики в составе:

Председательствующего – Бейтуганова А.З.,

судей Бижоевой М.М. и Сохрокова Т.Х.,

при секретаре: Тлостанове Т.К.,

с участием: прокурора Абдул-Кадырова А.Б.,

истца представителей истца К.М.Х. – К.А.А. и У.А.М., действующих по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ №,

представителя публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» Л.А.С., действующей по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ №,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Сохрокова Т.Х. гражданское дело по иску К.М.Х. к публичному акционерному обществу «Промсвязьбанк» о взыскании денежных средств, процентов по вкладу и компенсации морального вреда; по встречному иску публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» к К.М.Х. и Т.З.А. о признании договора банковского вклада незаключенным и признании отсутствующей обязанности по возврату суммы вклада по договору,

по апелляционным жалобам К.М.Х. и публичного акционерного общества «Промсвязьбанк», и апелляционному представлению прокурора г.Нальчика на решение Нальчикского городского суда КБР от 9 февраля 2022 года,

установил а:

К.М.Х. обратилась в Нальчикский городской суд КБР с иском к публичному акционерному обществу «Московский индустриальный банк» (далее – Банк). С учетом уточнения исковых требований она просила взыскать денежные средства по договору банковского вклада № от ДД.ММ.ГГГГ в размере <данные изъяты> руб., проценты в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. и по договору банковского вклада № VIP от 13 июня 2019 г. в размере <данные изъяты> руб., проценты в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., возместить причинённый ей как потребителю моральный вред, взыскав денежную компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб.

В обоснование иска указано, что 22 июня 2018 г. К.М.Х. заключила с Банком договор банковского вклада № (далее – Договор-1) на размещение денежных средств во вклад «Классический» и внесла сумму в размере <данные изъяты> руб., с процентной ставкой по вкладу 7% годовых со сроком вклада на 365 дней, то есть до 22 июня 2019 г. Внесение <данные изъяты> рублей подтверждает банковский ордер № от 22 июня 2018 г.

13 июня 2019 г. она заключила с Банком договор банковского вклада № VIP (далее – Договор-2) на размещение денежных средств во вклад «Накопительный» сроком на 1 год и внесла сумму в размере <данные изъяты> руб. с процентной ставкой 12,50% годовых со сроком вклада 730 дней, то есть до 13 июня 2021г. Внесение <данные изъяты> руб. подтверждает банковский ордер № от 13 июня 2019 г.

В июне 2020 года, накануне предполагаемого истечения срока действия договоров вклада, она обратилась в Операционный офис Банка для снятия вкладов и причитающихся процентов, но сотрудником Банка ей сообщено, что действующих вкладов на ее имя нет, так как вклад, открытый по договору от 22 июня 2018 г., был закрыт спустя 12 дней – 04 июля 2018 г., что невозможно, т.к. она приходила в Банк только спустя год, в июне 2019 года. Она не приходила и не обращалась в офисы Банка, поскольку была уверена, что ее вклад «работает» и пришла в Операционный офис только после звонка с приглашением от Управляющего Т.З.А.

22 июня 2020 г. К.М.Х. обратилась в Банк с просьбой вернуть денежные средства в полном объеме, а также проценты за весь срок вкладов, и получила ответ о том, что Договор-1 (от 22 июня 2018 г.) расторгнут 04 июля 2018 г., а денежные средства выданы по расходному кассовому ордеру № от 04 июля 2018 г.

Между тем, она названный Договор-1 не расторгала, денежные средства, внесенные в кассу Банка 22 июня 2018 г., не забирала, так же как и средства, переданные сотруднице Банка для внесения на счет по Договору-2 (от 13 июня 2019 г.).

Оформление договоров происходило в помещении Банка, с участием его должностного лица – управляющего Т.З.А., что прямо указывает на реальное заключение договоров и передачу денежных средств. Действиями Банка ей причинены нравственные страдания, которые подлежат возмещению.

Кроме того, истец просил взыскать с ответчика штраф, предусмотренный Законом Российской Федерации от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей).

Банк обратился в суд со встречным иском к К.М.Х. и Т.З.А. о признании Договора-2 незаключенным и о признании отсутствующей обязанности по возврату суммы вклада по названному Договору-2, указав в обоснование своих требований следующее.

В качестве доказательства заключения Договора-2 К.М.Х. к первоначальному иску приложена копия условий по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договора банковского обслуживания № VIP от 13 июня 2019 г. Однако, вклад «Накопительный», указанный в представленных документах, в Банке никогда не существовал, что подтверждается приказом № 530 от 03 октября 2014 г. «О внесении изменений в структуру Единой Унифицированной Линейки Вкладов ОАО «МИнБ» для физических лиц», а также приказом №28 от 21 января 2019 г. «Об изменении процентных ставок по вкладам физических лиц». Между Банком и К.М.Х. не мог быть заключен Договор-2 на указанных условиях. Принимая во внимание, что денежные средства от К.М.Х. в Банк в виде вклада 13 июня 2019 г. не вносились, указанный К.М.Х. Договор-2 не может считаться заключённым, момент исполнения договора нельзя считать наступившим. Следовательно, у К.М.Х. отсутствует право требования вклада от Банка. К.М.Х. не представлены письменные доказательства, подтверждающие факт внесения ею наличных денежных средств в кассу Банка. Банковский ордер № от 13 июня 2019 г., на который ссылается К.М.Х., не может быть принят и учтен в бухгалтерской отчетности Банка; он не может служить основанием для осуществления банковских проводок по зачислению или выдаче денежных средств, поскольку данный документ не соответствует требованиям Положения Банка России от 29.01.2018 №630-П «О порядке ведения кассовых операций и правилах хранения, перевозки и инкассации банкнот и монеты Банка России в кредитных организациях на территории Российской Федерации», является подложным и не подтверждает внесение К.М.Х. денежных средств в кассу Банка. Отсутствие у К.М.Х. приходного кассового ордера также свидетельствует о том, что договор банковского вклада между Банком и К.М.Х. в 2019 году заключен не был. Кассовый журнал по приходу на ДД.ММ.ГГГГ не содержит сведений о внесении К.М.Х. во вклад денежных средств в размере 1700000 руб. Требования К.М.Х. по первоначальному иску направлены на причинение вреда Банку в отсутствие надлежащих и допустимых доказательств в обоснование заявленных ею требований. Истинным намерением К.М.Х. является не защита её нарушенных прав, а легализация значительной суммы денежных средств и неосновательное обогащение на эту сумму за счет Банка.

Решением Нальчикского городского суда КБР от 9 февраля 2022 г. исковые требования К.М.Х. удовлетворены частично. С Банка в её пользу взыскана сумма вклада по Договору-1 банковского вклада № от 22 июня 2018 г. в размере <данные изъяты> руб., проценты в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., компенсация морального вреда в размере <данные изъяты> руб., штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере <данные изъяты> руб., а всего – <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп.

В удовлетворении остальной части исковых требований К.М.Х. отказано. С Банка в доход бюджета городского округа Нальчик взыскана государственная пошлина в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп.

Встречные исковые требования Банка удовлетворены. Договор-2 банковского вклада № VIP от 13 июня 2019 года признан незаключенным, признана отсутствующей обязанность Банка по возврату К.М.Х. суммы вклада по названному Договору-2.

Считая решение суда незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением норм материального и процессуального права, К.М.Х. и Банк подали на названное решение суда апелляционные жалобы, а прокурор – апелляционное представление.

В апелляционной жалобе К.М.Х., приведя доводы, аналогичные изложенным в исковом заявлении, просит решение суда в части отказа в удовлетворении заявленных ею требований, а также в части удовлетворения встречных требований Банка отменить и принять в этой части новое решение об удовлетворении её исковых требований в полном объеме и отказе Банку в удовлетворении встречных исковых требований. Ею указано, что приведенные в иске доводы Банком не опровергнуты, что риск неблагоприятных последствий несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения возлагается на Банк. Составление проекта договора, оформление принятых от клиента денежных средств во вклад осуществляются именно Банком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно, на свой риск занимается предпринимательской деятельностью, направленной на систематическое получение прибыли. Банк обладает специальной правоспособностью и, в отличие от гражданина-вкладчика, не знакомого с банковскими правилами и обычаями делового оборота, является профессионалом в банковской сфере, требующей специальных познаний. Определяя пределы осуществления гражданских прав, законодатель добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагает.

При оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных, суду следовало исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В жалобе указано, что суд необоснованно снизил размер штрафа до <данные изъяты> руб., что в решении судом первой инстанции не приведены обоснования, по которым произведено снижение штрафа.

Действиями ответчика и его сотрудников К.М.Х. был причинен моральный вред, выразившийся в физических и нравственных страданиях, связанных с переживаниями, возникшими вследствие стрессовой ситуации, вызванной отказом Банка возвратить принятые во вклад денежные средства. Это повлекло значительное ухудшение здоровья К.М.Х.

Согласно закону, размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда. Сам факт нарушения Банком прав К.М.Х. как потребителя свидетельствует о причинении К.М.Х. морального вреда, подтверждает обязанность Банка компенсировать причинённый моральный вред выплатой денежной компенсации. Отказ в удовлетворении требования о компенсации морального вреда не допускается. В связи с этим снижение размера денежной компенсации морального вреда до <данные изъяты> руб. является несправедливым.

В апелляционной жалобе Банк, считая незаконным решение суда в части взыскания с Банка в пользу К.М.Х. денежных средств по Договору-1, просит решение суда в этой части отменить и отказать в удовлетворении исковых требований К.М.Х. и в этой части; в остальной части решение суда оставить без изменения; взыскать с К.М.Х. и Т.З.А. <данные изъяты> руб. в возмещение расходов Банка по уплате государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы.

В обоснование жалобы указано, что суд при вынесении решения необоснованно не принял во внимание заключение эксперта № 1343 о том, что подписи от имени К.М.Х. в заявлении от 4 июля 2018 г. о расторжении договора банковского вклада и в расходном кассовом ордере №1428 от 4 июня 2018 г. выполнены К.М.Х. Заключение дано в рамках расследования уголовного дела по оригиналам документов. Доводы о недопустимости заключения в качестве доказательства, основанные на том, что экспертиза была проведена вне рамок гражданского дела, не могли быть положены судом в обоснование решения. Заключение эксперта от 12 мая 2021 г. не может считаться достоверным доказательством, поскольку оно носит предположительный характер.

В жалобе указано и на то, что ни материалы гражданского дела, ни решение суда не содержат сведений о том, какие именно нравственные и физические страдания испытала К.М.Х. по вине Банка, не приведены доказательства, подтверждающие характер и степень тяжести этого вреда, его наличие.

В апелляционном представлении прокурор просит решение суда отменить и принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований К.М.Х. в полном объеме, поскольку ей 04 июля 2018 г. фактически возвращены денежные средства по Договору-1, а суд первой инстанции в обжалуемом решении не установил и не дал оценки ею недобросовестному поведению и злоупотреблением правом с её стороны.

Считая апелляционную жалобу Банка и апелляционное представление прокурора незаконными и необоснованными, К.М.Х. подала на них письменные возражения, в которых просит в их удовлетворении отказать.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от ДД.ММ.ГГГГ решение Нальчикского городского суда КБР от 9 февраля 2022 г. в части удовлетворения требований К.М.Х. к Банку и в части взыскания с Банка в доход бюджета городского округа Нальчик государственной пошлины в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. отменено. В этой части принято новое решение, которым в удовлетворении требований К.М.Х. к Банку о взыскании суммы вклада по Договору-1 в размере <данные изъяты> руб., <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. процентов, <данные изъяты> руб. денежной компенсации морального вреда, <данные изъяты> руб. штрафа за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя, а всего во взыскании <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. отказано.

В остальной части решение Нальчикского городского суда КБР от 09 февраля 2022 г. оставлено без изменения. С К.М.Х. в доход Банка взысканы расходы по уплате государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы в размере <данные изъяты> рублей, а в удовлетворении требования Банка к Т.З.А. о взыскании расходов по уплате государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы отказано.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 8 ноября 2022 г. названное апелляционное определение от 16 июня 2022 г. отменено с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение, по результатам которого апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 01 марта 2023 г. постановлено:

«Решение Нальчикского городского суда КБР от 9 февраля 2022 года в части удовлетворения требований К.М.Х. к Акционерному обществу «Московский индустриальный банк» и в части взыскания с Акционерного общества «Московский индустриальный банк» в доход бюджета городского округа Нальчик государственной пошлины в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. отменить и принять в этой части новое решение.

В удовлетворении требований К.М.Х. к Акционерному обществу «Московский индустриальный банк» о взыскании <данные изъяты> руб. суммы вклада по договору банковского вклада № от 22 июня 2018 года, <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. процентов, <данные изъяты> руб. денежной компенсации морального вреда, <данные изъяты> руб. штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, а всего о взыскании <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., отказать.

В остальной части решение Нальчикского городского суда КБР от 9 февраля 2022 года оставить без изменения, апелляционную жалобу К.М.Х. оставить без удовлетворения.

Взыскать с К.М.Х. в пользу Акционерного общества «Московский индустриальный банк» <данные изъяты> руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы.

В удовлетворении требований Акционерного общества «Московский индустриальный банк» к Т.З.А. о взыскании расходов по уплате государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы в размере <данные изъяты> руб. отказать».

Определением судебной коллегии по гражданским делам Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 20 июля 2023 г. произведена замена ответчика по делу с ПАО «МИнБ» его правопреемником – публичным акционерным обществом «Промсвязьбанк» (далее – ПАО «ПСБ», Банк).

Определением судебной коллегии по гражданским делам Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 20 июля 2023 г. названное апелляционное определение от 01 марта 2023 года отменено с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

В ходе нового апелляционного рассмотрения представителем Банка представлены письменные объяснения по делу с ходатайством о приобщении доказательств по делу в виде протокола допроса потерпевшего К.М.Х. от 18.05.2021 и письма заместителя начальника отдела Следственной части ГУ МВД России по СКФО от 17.06.2023 № о планируемом 19.06.2023 окончании производства по уголовному делу в отношении Т.З.А. Названное ходатайство судебной коллегией удовлетворено.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте заседания суда апелляционной инстанции истец К.М.Х., ответчик по встречному иску Т.З.А. и третьи лица в суд не явились, ходатайств об отложении судебного разбирательства не представили.

Изучив материалы дела, заслушав доклад судьи Сохрокова Т.Х., обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав представителей истца К.М.Х. – К.А.А. и У.А.М., представителя ПАО «Промсвязьбанк» – Л.А.С., мнение прокурора Абдул-Кадырова А.Б. о необоснованности жалобы К.М.Х. и правомерности жалобы Банка, судебная коллегия приходит к следующему.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь нормами законодательства, регулирующими спорные правоотношения, оценив представленные документы в совокупности, исходя из того, что ответчиком не представлены надлежащие и достаточные доказательства получения истцом из Банка денежных средств, внесенных во вклад по Договору-1, а истцом – внесения денежных средств в кассу ответчика по Договору-2, пришел к выводу о необходимости взыскания с Банка в пользу К.М.Х. денежных средств по Договору-1 (суммы кредита, процентов по нему, а также частично – штрафа и компенсации морального вреда) и отказа во взыскании денежных средств по Договору-2 с одновременным удовлетворением встречных исковых требований Банка к К.М.Х. и Т.З.А. о признании Договора-2 незаключенным и отсутствии обязанности по возврату спорной задолженности по нему.

Судебная коллегия с такими выводами согласиться не может по следующим основаниям.

В силу статьи 195 ГПК РФ решение суда должно быть законным и обоснованным.

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59, 61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Указанные требования процессуального закона судом первой инстанции не были выполнены.

Действующее гражданское законодательство обязывает суд указывать обстоятельства, которые он считает установленными по делу, а также обосновывать это мнение. Круг обстоятельств, подлежащих установлению, определяется в каждом конкретном случае исходя из предмета доказывания по делу.

По каждому из обстоятельств, входящих в предмет доказывания, суд должен сделать вывод о том, считает ли он данное обстоятельство установленным или нет.

Однако, судом первой инстанции не дана оценка доводам истца и представленным в их обоснование доказательствам.

Удовлетворяя исковые требования К.М.Х. в части, касающейся спора, возникшего вследствие отказа Банка выдать К.М.Х. денежные средства по Договору-1 в размере <данные изъяты> <данные изъяты> руб., процентов в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., взыскании денежной компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> руб., штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере <данные изъяты> руб., а всего <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., судебная коллегия находит доводы, изложенные в апелляционной жалобе Банка и в апелляционном представлении прокурора относительно незаконности и необоснованности решения суда в части удовлетворённых требований К.М.Х. обоснованными.

Сторонами не оспаривается, и это доказано исследованными судом письменными доказательствами, что 22 июня 2018 г. К.М.Х. разместила денежные средства во вклад в размере <данные изъяты> руб. Предъявляя иск в этой части, К.М.Х. утверждает, что вклад ею не закрывался, денежные средства и проценты по этому вкладу она не получала, что она 04 июля 2018 г. заявление о расторжении договора банковского вклада не составляла, его не подписывала и в Банк не подавала, что в расходный кассовый ордер № от 04 июля 2018 г. она текст не вносила и его не подписывала. Возражая против иска, Банк утверждает, что денежный вклад был закрыт 04 июля 2018 г. Банком его выдачей К.М.Х. на основании и поданного ею заявления, что факт выдачи ей вклада с причитавшимися процентами подтверждён расходным кассовым ордером № от 04 июля 2018 г., собственноручно подписанным К.М.Х.

Проверив доводы сторон, назначив по делу почерковедческую экспертизу, судебная коллегия находит заявленные в этой части К.М.Х. требования необоснованными и подлежащими оставлению без удовлетворения, поскольку исследованными доказательствами установлено, что денежные средства со вклада № от 22 июня 2018 г. в размере <данные изъяты> руб. на основании заявления о расторжении договора банковского вклада от 04 июля 2018 г. получены К.М.Х. Эти обстоятельства доказаны исследованными судебной коллегией подлинниками заявления и расходного кассового ордера № от 04 июля 2018 г. Доводы К.М.Х. о том, что заявление от 04 июля 2018 г. о расторжении договора банковского вклада ею не составлялось и в Банк не подавалось, что расходный кассовый ордер о получении К.М.Х. 04 июля 2018 г. денежных средств со вклада № от 22 июня 2018 г. в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. не подтверждает закрытие ею вклада и получение указанных денежных средств, поскольку он подписан не К.М.Х., опровергнуты представленными в дело заключениями экспертиз.

Так, из заключения эксперта № от 12 мая 2021 года (том 1, л.д. 133-157) следует, что подписи от имени К.М.Х., представленные в копиях Расходного кассового ордера № от 4 июля 2018 года и Заявлении о расторжении договора банковского вклада от 4 июля 2018 года, вероятно, выполнены не К.М.Х., а иным лицом с подражанием заведомо подлинным образцам подписи К.М.Х.

Вместе с тем, из заключения эксперта ЭКЦ МВД по КБР № от 24 мая 2021г., копия которого представлена в дело и исследована судом (том 3, л.д.45-117), следует, что рукописные записи, расположенные в Заявлении о расторжении договора банковского вклада от 04 июля 2018 г. и подписи в графе «подпись клиента, а также подписи в графах «подпись» и «(подпись получателя)» в расходном кассовом ордере № от 04 июля 2018 г. выполнены К.М.Х.

Из заключения судебной почерковедческой экспертизы ФБУ СКРЦ СЭ МинЮста России № от 30 января 2023 г. (том 4, л.д. 67-82), следует, что подпись от имени К.М.Х. в строке «Подпись клиента» в заявлении о расторжении договора банковского вклада № от 22 июня 2018 г. с остатком денежных средств в размере 1500004,93 руб. от 4 июля 2018 г.; подписи от имени К.М.Х. в строках: «Паспорт гражданина РФ подпись» и «Указанную в расходном кассовом ордере сумму получил (Подпись получателя) в расходном кассовом ордере № на сумму в размере <данные изъяты> руб. от 4 июля 2018 г. выполнены одним лицом – самой К.М.Х.

Проанализировав перечисленные заключения экспертов, суд находит, что заключение эксперта № от 24 мая 2021 г. и заключение судебной почерковедческой экспертизы № от 30 января 2023 г. являются допустимыми доказательствами по делу, поскольку проведены не заинтересованными в исходе дела специалистами, имеющими необходимые специальные познания и большой опыт экспертной работы. Содержащиеся в заключениях выводы в достаточной степени мотивированы, последовательны и противоречий не содержат. Выводы носят категорический характер по поставленным перед экспертами вопросам, основаны на исследовании и оценке оригиналов документов при достаточном объёме образцов подписи и почерка К.М.Х. Эти заключения соответствуют друг другу, содержат схожие выводы. Заключение эксперта № от 12 мая 2021 г. не опровергает выводы, изложенные в названных заключениях экспертов, поскольку носит предположительный характер, основано на исследовании копий документов и прямо указывает на невозможность категорических выводов по копиям документов, поскольку сама экспертиза назначена с нарушением требований закона, на что прямо указано в кассационном определении Пятого кассационного суда общей юрисдикции.

В связи с этим, судебная коллегия приходит к выводу, что решение суда об удовлетворении требований К.М.Х. о взыскании с Банка в её пользу суммы вклада по Договору-1, а также процентов, компенсации морального вреда и штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, является незаконным, не соответствующим фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам, в связи с чем, решение суда в указанной части подлежит отмене с принятием нового об отказе в удовлетворении требований К.М.Х.

Вместе с тем, отказывая в удовлетворении иска К.М.Х. и удовлетворяя встречный иск Банка в части требований, проистекающих из Договора-2, суд первой инстанции исходил из того, что вклад в Банке на имя К.М.Х. не открывался, денежные средства от неё в Банк не поступали, Т.З.А. не имел права принимать денежные средства по договору банковского вклада, денежные средства от истца принимались не в кассе Банка кассиром, а неуполномоченным лицом; суд сослался на урегулированное внутренними документами Банка распределение полномочий между его сотрудниками по заключению договоров вклада и получению денежных средств, а также на выдачу истцу банковского ордера вместо кассового, не дав оценку тому, было ли это известно и должно ли быть это известно потребителю, непрофессиональность которого предполагается, пока не доказано иное.

Между тем, как указано в определении Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 20 июля 2023г., судом также не дано оценки тому, соответствовал ли такой порядок заключения договоров и принятия денег во вклад обычной практике, а если нет, то должно ли это быть известно истцу как потребителю, в частности явствовало ли это из обстановки.

При этом суд не подтвердил и не опроверг сам факт получения Т.З.А. денежных средств.

Из установленных судом обстоятельств следует, что Т.З.А. являлся руководителем операционного офиса, согласно должностной инструкции и выданной Банком доверенности от 22 января 2019г. в его полномочия входило: привлечение денежных средств во вклад, как от имени физических лиц, так и юридических лиц, в том числе в его полномочия входили реализация расчетно-кассового обслуживания в Банке и подписание кредитных, хозяйственных договоров, а также договоров банковского счета/банковского вклада, договоров купли-продажи векселей Банка, приложений и дополнений к ним и иных договоров и документов, обеспечивающих работу оперативного офиса.

В качестве подтверждения факта заключения Договора-2 и внесения денежных средств в размере <данные изъяты> рублей во вклад К.М.Х. предоставлены заявление о размещении денежных средств во вклад, условия по размещению денежных средств во вклад и банковский ордер №, датированный 13 июня 2019 г.

Со стороны вкладчика документы подписаны К.М.Х., а со стороны Банка – управляющим операционным офисом "Региональное управление в г.Нальчик филиала "Северо-Кавказское региональное управление" ПАО "МИнБанк" Т.З.А., на них проставлены оттиски печати Банка.

С учетом изложенного судебная коллегия полагает, что из обстановки явствовало наличие у Т.З.А. полномочий на заключение с истцом договора вклада и на получение от него денежных средств, на подписание и выдачу указанных выше документов от имени Банка.

Отношения, вытекающие из договора банковского вклада, регламентируются главой 44 ГК РФ.

В силу ст. 834 ГК РФ по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором.

В соответствии со ст. 836 ГК РФ договор банковского вклада должен быть заключен в письменной форме.

Письменная форма договора банковского вклада считается соблюденной, если внесение вклада удостоверено сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом либо иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота.

Вместе с тем, как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 27.10.2015 № 28-П «По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 836 Гражданского кодекса РФ в связи с жалобами граждан ФИО1, Г.П., Г.Н., К., С.А., С.Л. и С.И.», подтверждение факта внесения вклада, по буквальному смыслу абз. 2 п. 1 ст.836 ГК РФ, допускается и иными, помимо сберегательной книжки, сберегательного или депозитного сертификатов, документами, оформленными в соответствии с обычаями делового оборота, применяемыми в банковской практике, к числу которых может, в частности, относиться приходный кассовый ордер, который по форме отвечает требованиям, утвержденным нормативными актами Банка России.

В соответствии с п.п. 2.4, 3.2 - 3.4 Положения о порядке ведения кассовых операций и правилах хранения, перевозки и инкассации банкнот и монеты Банка России в кредитных организациях на территории Российской Федерации, утвержденного Банком России 24.04.2008 № 318-П, операции по приему наличных денег от клиентов осуществляются в кредитной организации, в том числе, на основании приходных кассовых ордеров.

Приходный кассовый документ составляется клиентом или бухгалтерским работником кредитной организации.

После соответствующей проверки и оформления бухгалтерским работником приходный кассовый документ передается кассовому работнику, который проверяет в приходном кассовом документе наличие подписи бухгалтерского работника и ее соответствие имеющемуся образцу, сверяет соответствие сумм наличных денег цифрами и прописью, передает клиенту приходный кассовый документ для проставления его подписи и принимает наличные деньги.

После приема наличных денег кассовый работник сверяет сумму, указанную в приходном кассовом документе, с суммой наличных денег, оказавшихся при приеме, и при их соответствии подписывает все экземпляры приходного кассового документа.

В подтверждение приема наличных денег от физического лица для зачисления на счет по вкладу по договору банковского вклада бухгалтерским работником производится запись в сберегательной книжке, которая заверяется подписями бухгалтерского и кассового работников. Если при открытии счета по вкладу по договору банковского вклада сберегательная книжка не оформлялась, физическому лицу выдается подписанный кассовым работником второй экземпляр приходного кассового ордера с проставленным оттиском штампа кассы.

Оценивая конституционность п. 1 ст. 836 ГК РФ в части, позволяющей удостоверять соблюдение письменной формы договора «иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота», Конституционный Суд Российской Федерации в этом же Постановлении от 27.10.2015 № 28-П признал соответствующую норму не противоречащей Конституции Российской Федерации, указав на то, что ее положения не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным.

Таким образом, Конституционный Суд Российской Федерации в резолютивной части вышеуказанного Постановления № 28-П от 27.10.2015 подчеркнул необходимость оценки судом действий гражданина-вкладчика при заключении договора банковского вклада на предмет разумности и добросовестности.

Давая нормативное определение договора банковского вклада в статьях 834, 836 ГК РФ, федеральный законодатель указал на наличие двух последовательных юридических фактов, необходимых для совершения договора: заключение в письменной форме соглашения между банком и вкладчиком и фактическую передачу банку конкретной денежной суммы, зачисляемой на счет вкладчика, открытый ему в банке.

По смыслу п. 2 ст. 224 ГК РФ, договор банковского вклада является реальным, то есть считается заключенным с момента внесения вкладчиком денежных средств, когда банком были получены конкретные денежные суммы. Обязательства банка возвратить сумму вклада с начисленными процентами возникают у банка только после внесения вкладчиком денежных средств на депозитный счет, открытый на его имя в банке.

Соответственно, право требования вклада, принадлежащее вкладчику, и корреспондирующая ему обязанность банка по возврату вклада возникают лишь в случае внесения вкладчиком денежных средств.

Заключение договора банковского вклада между банком и клиентом оформляется открытием последнему так называемого депозитного счета, который является разновидностью банковского счета.

По договору банковского счета банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый клиенту (владельцу счета), денежные средства, выполнять распоряжения клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и проведении других операций по счету (п. 1 ст. 845 ГК РФ).

Согласно ст. 846 ГК РФ при заключении договора банковского счета клиенту или указанному им лицу открывается счет в банке на условиях, согласованных сторонами.

Банк обязан заключить договор банковского счета с клиентом, обратившимся с предложением открыть счет на объявленных банком для открытия счетов данного вида условиях, соответствующих требованиям, предусмотренным законом и установленными в соответствии с ним банковскими правилами.

Учитывая изложенное, в предмет договора банковского вклада включаются действия банка по открытию и ведению счета, на который принимается сумма вклада и начисляются проценты на вклад, а потому факт внесения вклада не может удостоверяться одним только договором, оформленным в виде единого документа, подписанного сторонами, при отсутствии иных доказательств фактической передачи банку денежных сумм, составляющих размер банковского вклада.

Таким образом, совокупный анализ вышеприведенных положений закона позволяет сделать вывод о том, что договор банковского вклада, как и всякий иной гражданско-правовой договор, может считаться заключенным лишь в том случае, когда между сторонами в требуемой форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (п. 1 ст. 432 ГК РФ). Кроме того, учитывая реальный характер договора банковского вклада, он считается заключенным с момента внесения суммы вклада в банк (п. 2 ст. 433 ГК РФ).

Помимо того, что договор банковского вклада должен быть заключен в письменной форме (п. 1 ст. 836 ГК РФ) общим требованием при использовании любого из известных способов заключения этого договора является внесение вкладчиком денежной суммы, составляющей сумму вклада. Данное требование производно от того обстоятельства, что договор банковского вклада, являясь реальным договором, может считаться заключенным не ранее момента внесения суммы вклада в банк, то есть внесения наличных денег в кассу банка либо поступления безналичных денежных средств на корреспондентский счет банка.

Поскольку договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным договором (п. 2 ст. 834 ГК РФ), постольку его заключение для банка является обязательным. Отказ банка от заключения договора при наличии у него возможности принять вклад от гражданина не допускается (п. 3 ст. 426 ГК РФ).

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что 13 июня 2019 между К.М.Х. и ПАО «МИнБанк» в лице ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» был заключен письменный договор Банковского вклада, состоящий из заявления о размещении денежных средств во вклад № VIP и «Условий по размещению денежных средств по вклад «Накопительный» в рамках договора банковского обслуживания № VIP от 13 июня 2019г.

В соответствии с условиями указанного Договора, истец внес сумму вклада в размере 1700000 рублей на срок два календарных года, то есть до 13 июня 2021 г., под процентную ставку по вкладу в размере 12,5 % годовых.

Договор от имени Банка подписан представителем Банка Т.З.А., скреплен печатью ПАО «МИнБанк» (том 1, л.д. 26-29).

В соответствии с банковским ордером № от 13.06.2019 Банк принял от истца денежные средства в размере <данные изъяты> рублей (том 1, л.д. 37).

22.06.2020 истец обратился в Банк с заявлением о расторжении Договора-2, просив выплатить сумму вклада и доход по нему.

Письмом № 43-05/1164 от 23.06.2020 Банк уведомил истца о том, что открытых на его имя счетов нет.

04.06.2020 в отношении Т.З.А. 3-м МСО СЧ ГУ МВД России по СКФО возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Между тем, судебная коллегия соглашается с истцом, что представленные им в подтверждение исковых требований документы являются допустимыми и достаточными доказательствами заключения между сторонами Договора-2 срочного банковского вклада.

Условия заключенного с потребителем договоров вклада и счета подлежат оценке судами с применением положений статьи 16 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей), а также с учетом неоднократно выраженной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации о защите потребителя как экономически более слабой и зависимой стороны в гражданско-правовых отношениях с коммерческой организацией (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 23 февраля 1999 г. № 4-П, от 27 октября 2015 г. № 28-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 октября 2012 г. № 1831-О).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на то, что право на судебную защиту, признаваемое и гарантируемое согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, не подлежит ограничению и предполагает наличие гарантий, позволяющих реализовать его в полном объеме и обеспечить эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям равенства и справедливости. Суды при рассмотрении конкретных дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а отсутствие необходимого правового механизма не может приостанавливать реализацию вытекающих из Конституции Российской Федерации прав и законных интересов граждан (Постановления от 6 июня 1995 года N 7-П, от 13 июня 1996 года N 14-П, от 28 октября 1999 года N 14-П, от 22 ноября 2000 года N 14-П, от 14 июля 2003 года N 12-П, от 12 июля 2007 года N 10-П, от 31 марта 2015 года N 6-П, от 5 июля 2016 года N 15-П).

Следуя позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в вышеуказанном Постановлении от 27.10.2015 N 28-П, о необходимости оценки действий гражданина-вкладчика при заключении договора банковского вклада на предмет разумности и добросовестности и принимая доводы истца об обстоятельствах заключения договора, судебная коллегия приходит к выводу, что у истца при должной степени осмотрительности отсутствовали основания полагать, что указанные выше Договор-2 и банковский ордер не соответствуют типовым формам документов, утвержденным локальными актами банка, и содержат в себе недостоверные сведения о счетах.

Исходя из того, что п. 1 ст. 836 ГК РФ допускает подтверждение соблюдения письменной формы договора банковского вклада выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, установленным банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота, т.е. перечень документов, которые могут удостоверять факт заключения договора банковского вклада, не является исчерпывающим, внесение денежных средств на счет банка гражданином-вкладчиком, действующим при заключении договора банковского вклада разумно и добросовестно, может доказываться любыми выданными ему банком документами.

В данном случае, такими документами являются заявление о размещении денежных средств во вклад, условия по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договора банковского обслуживания, банковский ордер от 13.06.2019 №006578 о принятии от истца на счет указанных денежных средств в размере <данные изъяты> рублей, подписанные сотрудником Банка и истцом и заверенные печатью Банка.

Надлежащих и бесспорных доказательств, опровергающих факт внесения истцом денежных средств на счет Банка в рамках указанного Договора-2, ответчиком суду не представлено.

Доводы ответчика о том, что представленные договор и банковский ордер не соответствуют внутренним банковским правилам и документам, отклоняется судом по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 Указания Банка России от 24.12.2012 № 2945-У «О порядке составления и применения банковского ордера» (Зарегистрировано в Минюсте России 18.02.2013 № 27163) банковский ордер (классификатор 04001067) является распоряжением о переводе денежных средств и может применяться Банком России, кредитной организацией (далее при совместном упоминании - банк) в порядке, предусмотренном банком, при осуществлении операций по банковскому счету, счету по вкладу (депозиту) в валюте Российской Федерации и иностранной валюте, открытому в этом банке, в случаях, если плательщиком или получателем средств является банк, составляющий банковский ордер, а также в случаях осуществления кредитной организацией операций по счетам (за исключением перевода денежных средств с банковского счета на банковский счет) одного клиента (владельца счета), открытым в кредитной организации, составляющей банковский ордер.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 23.02.1999 № 4-П, граждане-вкладчики как сторона в договоре банковского вклада обычно лишены возможности влиять на его содержание, что для них является ограничением свободы договора и потому требует соблюдения принципа соразмерности, в силу которого гражданин как экономически слабая сторона в этих правоотношениях нуждается в особой защите своих прав, и влечет необходимость в соответствующем правовом ограничении свободы договора и для другой стороны, т.е. для банков, с тем, чтобы реально гарантировать соблюдение конституционного принципа равенства при осуществлении предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.

При этом, как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 27.10.2015 № 28-П, риск неблагоприятных последствий несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения возлагается на банк, поскольку как составление проекта такого договора, так и оформление принятия денежных средств от гражданина во вклад осуществляются именно банком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно, на свой риск занимается предпринимательской деятельностью, направленной на систематическое получение прибыли (абз. 3 п. 1 ст. 2, ст. 50 ГК РФ), обладает специальной правоспособностью и является - в отличие от гражданина-вкладчика, не знакомого с банковскими правилами и обычаями делового оборота, - профессионалом в банковской сфере, требующей специальных познаний.

В частности, если из обстоятельств дела следует, что договор банковского вклада, одной из сторон которого является гражданин, был заключен от имени банка неуполномоченным лицом, необходимо учитывать, что для гражданина, проявляющего при заключении договора необходимые разумность и добросовестность, соответствующее полномочие представителя может явствовать из обстановки, в которой он действует (абз.2 п. 1 ст. 182 ГК РФ). Например, когда договор оформляется в кабинете руководителя подразделения банка, то у гражданина имеются основания полагать, что лицо, заключающее этот договор от имени банка, наделено соответствующими полномочиями. Подобная ситуация имеет место и в случае, когда договор банковского вклада заключается уполномоченным работником банка, но вопреки интересам своего работодателя, т.е. без зачисления на счет по вкладу поступившей от гражданина-вкладчика денежной суммы, притом что для самого гражданина из сложившейся обстановки определенно явствует, что этот работник действует от имени и в интересах банка.

С учетом неоднократно выраженной Конституционным Судом Российской Федерации позиции, согласно которой суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным, это означает, что суд не вправе квалифицировать, руководствуясь пунктом 2 статьи 836 ГК РФ во взаимосвязи с его статьей 166, как ничтожный или незаключенный договор банковского вклада с гражданином на том лишь основании, что он заключен неуполномоченным работником банка, и в банке отсутствуют сведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада и начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет денежных средств), в тех случаях, когда - принимая во внимание особенности договора банковского вклада с гражданином как публичного договора и договора присоединения - разумность и добросовестность действий вкладчика (в том числе применительно к оценке предлагаемых условий банковского вклада) при заключении договора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не опровергнуты.

В таких случаях бремя негативных последствий должен нести банк, в частности создавший условия для неправомерного поведения своего работника или предоставивший неуправомоченному лицу, несмотря на повышенные требования к экономической безопасности банковской деятельности, доступ в служебные помещения банка, не осуществивший должный контроль за действиями своих работников или наделивший полномочиями лицо, которое воспользовалось положением работника банка в личных целях, без надлежащей проверки.

При этом, на гражданина-вкладчика, не обладающего профессиональными знаниями в сфере банковской деятельности и не имеющего реальной возможности изменить содержание предлагаемого от имени банка набора документов, необходимых для заключения данного договора, возлагается лишь обязанность проявить обычную в таких условиях осмотрительность при совершении соответствующих действий (заключить договор в здании банка, передать денежные суммы работникам банка, получить в подтверждение совершения операции, опосредующей их передачу, удостоверяющий этот факт документ).

Поэтому, с точки зрения конституционных гарантий равенства, справедливости и обеспечения эффективной судебной защиты необходимо исходить из того, что гражданин-вкладчик, учитывая обстановку, в которой действовали работники банка, имел все основания считать, что полученные им в банке документы, в которых указывается на факт внесения им денежных сумм, подтверждают заключение договора банковского вклада и одновременно удостоверяют факт внесения им вклада. Иное означало бы существенное нарушение прав граждан-вкладчиков как добросовестных и разумных участников гражданского оборота.

Таким образом, как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации № 28-П от 27 октября 2015 г. пункт 1 статьи 836 ГК РФ в части, позволяющей подтверждать соблюдение письменной формы договора «иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота», не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку в этой части его положения, закрепляющие требования к форме договора банковского вклада, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным.

В рассматриваемом случае, как следует из объяснений истца К.М.Х. и Т.З.А., оформление Договора-2 и передача денежных средств происходили в кабинете руководителя ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» - управляющего Т.З.А., который разъяснил истцу условия по вкладу. Оснований сомневаться в полномочиях руководителя офиса банка по заключению договора банковского вклада и принятию наличных денежных средств у истца не имелось.

При таких обстоятельствах, риск неправильного оформления договора банковского вклада и платежных документов в части их несоответствия требованиям, предусмотренным для таких документов банковскими правилами, лежит на самом Банке и не может служить основанием для отказа в признании такого договора заключенным, а равно о взыскании суммы вклада, поскольку в силу п. 2 ст. 837 ГК РФ по договору банковского вклада любого вида банк обязан выдать сумму вклада или ее часть по первому требованию вкладчика.

По тем же основаниям отклоняются доводы представителей ответчика о том, что выданный истцу банковский приходный ордер не соответствует форме, установленной банком, представленный истцом договор не соответствуют форме типового договора, утвержденного для денежных вкладов, а также о том, что денежные средства не поступили в кассу Банка, поскольку в этом случае нарушения при оформлении указанных документов допустил работник Банка – должностное лицо – управляющий ОО «РУ в г.Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» Т.З.А.

Доводы представителей ответчика о том, что по Договору-2 истцу не подлежат выплате денежные средства по той причине, что они в кассу Банка не поступали, судебная коллегия не принимает во внимание, поскольку недобросовестные действия управляющего дополнительным офисом не свидетельствуют о том, что Договор банковского вклада не был заключен, и денежные средства не были переданы должностному лицу Банка.

Также судебная коллегия находит необоснованными доводы ответчика о ничтожности сделки ввиду несоблюдения формы договора банковского вклада, поскольку данный договор не противоречит требованиям закона, был заключен сторонами в письменной форме, вклад был принят уполномоченным работником банка, в связи с чем, несоответствие оформленных управляющим ОО «РУ в гор. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» Т.З.А. документов банковским правилам не исключает ответственности Банка перед истцом по возврату ему денежных средств.

Подлинность предоставленных первичных банковских документов (договор банковского вклада, банковский ордер), подтверждающих заключение договора банковского вклада, не была опровергнута, они в установленном законом порядке оспорены и недействительными либо незаключенными не признаны, являются действующими, все существенные условия его сторонами согласованы, что соответствует требования п.1 ст.836 ГК РФ к форме договора банковского вклада.

Доводы ответчика о том, что Т.З.А. не имел полномочий на получение денежных средств от вкладчиков, также не состоятельны, поскольку данное лицо имело соответствующие полномочия на заключение договоров, являлось руководителем офиса. Поэтому, исходя из обстановки, действия вкладчика по передаче денежных средств являлись разумными и добросовестными.

Отсутствие надлежащего контроля со стороны Банка за деятельностью его сотрудников, правильностью оприходования и зачисления на расчетный счет полученных от вкладчика денежных средств не может являться основанием для освобождения Банка от ответственности за неисполнение принятых на себя обязательств.

Опровергаются материалами дела и доводы стороны ответчика о недоказанности наличия у истца денежных средств в размере, внесенном в Банк по Договору-2, поскольку, как указано выше, денежные средства по Договору-1 в размере свыше <данные изъяты> рублей были получены истцом накануне внесения по Договору-2, а также договором купли-продажи земельного участка от 11 апреля 2013 г., по которому отец истца К.Х.А. продал свой земельный участок за <данные изъяты> рублей (том 2, л.д. 69-70).

В силу изложенного, исходя из положений ст. ст. 309, 310, 421, 428, 809, 810, 811, 819 ГК РФ, требования истца о взыскании с Банка суммы вклада по Договору вклада в размере 1700000 рублей являются обоснованными и подлежат удовлетворению.

Одновременно по тем же основаниям не подлежат удовлетворению встречные исковые требований Банка к К.М.Х. и Т.З.А. о признании Договора-2 незаключенным и признании отсутствующей обязанности Банка по возврату денежных средств по нему.

Статьей 307 ГК РФ установлено, что в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности; обязательства возникают из договора, вследствие причинения вреда и из иных оснований, указанных в названном Кодексе.

Доводы истца о невыплате ему спорной задолженности ответчиком на дату рассмотрения дела по существу не опровергнуты.

Положениями статьи 309 ГК РФ установлено, что обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Согласно статье 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Проверив расчет процентов, подлежащих взысканию с ответчика за заявленный период в размере 442465,75 рублей (том 1, л.д.167), судебная коллегия полагает его обоснованным, в связи с чем, исходя из требований части 3 статьи 196 ГПК РФ (устанавливающей, что суд принимает решение по заявленным истцом требованиям), указанное требование подлежит удовлетворению в полном объеме.

К отношениям, возникшим между сторонами из договора банковского вклада, применяется Закон о защите прав потребителей.

Доводы представителей ответчика об обратном не основаны на законе.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права (например, договор участия в долевом строительстве, договор страхования как личного, так и имущественного, договор банковского вклада, договор перевозки, договор энергоснабжения), то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами.

Кроме того, в п. 3 названного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации указано, что при отнесении споров к сфере регулирования Закона о защите прав потребителей следует учитывать, что под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, которые выступают в качестве самостоятельных объектов гражданских прав. К числу таких услуг относятся предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.

Согласно статье 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Пункт 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей предусматривает, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Таким образом, основанием для удовлетворения требований о взыскании компенсации морального вреда и штрафа является сам факт нарушения прав потребителей.

По настоящему делу, отказывая в удовлетворении требований истца о взыскании принадлежащих ему как вкладчику денежных сумм, суд первой инстанции также отказал в установлении факта нарушения прав истца как потребителя финансовой услуги, вследствие отказа в выдаче денежных средств по вкладу с его счета.

В связи с изложенным, при наличии оснований для удовлетворения требования истца о защите его нарушенных прав, как потребителя финансовой услуги, вывод суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда и штрафа также нельзя признать соответствующим закону.

При этом, учитывая приведенные обстоятельства, признавая, что факт нарушения прав истца правовым поведением ответчика нашел подтверждение материалами дела, на основании Закона о защите прав потребителей судебная коллегия считает требования К.М.Х. о взыскании с ответчика компенсации морального вреда подлежащими частичному удовлетворению в размере 100000 рублей (отказав в его взыскании в превышающей части), поскольку указанный размер, по мнению судебной коллегии, учитывает индивидуальные особенности личности истца, иные заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела (длительность и глубину страданий истца от действий и бездействия ответчика, связанных с нарушением прав истца), а также соответствует требованиям разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

В соответствии с п. 6. ст. 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

В силу требований пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей, а также пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при удовлетворении судом требований потребителя в связи с нарушением его прав, установленных Законом о защите прав потребителей, которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду.

Таким образом, применительно к требованиям пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей с Банка в пользу истца подлежит взысканию штраф в размере 1121232 рубля 87 копеек.

При этом согласно пункту 1 статьи 333 ГК РФ суд вправе уменьшить неустойку, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении.

Верховный Суд Российской Федерации в пункте 34 постановления Пленума от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» разъяснил, что применение статьи 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

Аналогичные положения, предусматривающие инициативу ответчика по уменьшению неустойки на основании данной статьи, содержатся в пункте 72 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», в котором также разъяснено, что заявление ответчика о применении положений статьи 333 ГК РФ может быть сделано исключительно при рассмотрении дела судом первой инстанции или судом апелляционной инстанции в случае, если он перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции.

Основаниями для отмены в кассационном порядке судебного акта в части, касающейся уменьшения неустойки по правилам статьи 333 ГК РФ, могут являться нарушение или неправильное применение норм материального права, к которым, в частности, относятся нарушение требований пункта 6 статьи 395 ГК РФ, когда сумма неустойки за просрочку исполнения денежного обязательства снижена ниже предела, установленного пунктом 1 статьи 395 ГК РФ, или уменьшение неустойки в отсутствие заявления в случаях, установленных пунктом 1 статьи 333 ГК РФ (статья 387 ГПК РФ, пункт 2 части 1 статьи 287 АПК РФ).

Таким образом, исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений, а также принципа осуществления гражданских прав своей волей и в своем интересе (статья 1 ГК РФ) размер процентов, штрафа может быть снижен судом на основании статьи 333 ГК РФ только при наличии соответствующего заявления со стороны ответчика, поданного суду первой инстанции или апелляционной инстанции, если последним дело рассматривалось по правилам, установленным частью 5 статьи 330 ГПК РФ.

Помимо заявления о явной несоразмерности суммы, подлежащей взысканию (процентов за пользование, штрафа), последствиям нарушения обязательства ответчик в силу положений части 1 статьи 56 ГПК РФ обязан представить суду доказательства, подтверждающие такую несоразмерность, а суд - обсудить данный вопрос в судебном заседании и указать мотивы, по которым он пришел к выводу об удовлетворении названного заявления.

Подобное заявление от представителей ответчика поступило, однако мотивировано лишь явным несоответствием заявленного размера штрафа последствиям нарушения обязательства со стороны Банка, в связи с чем, судебная коллегия не усматривает правовых оснований для снижения размера взыскиваемого штрафа.

Согласно статье 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 названного Кодекса.

Поскольку судом полностью удовлетворены исковые требования имущественного характера, подлежащие оценке, а также частично – имущественные требования, не подлежащие оценке (компенсация морального вреда), с ответчика в пользу истца подлежит взысканию государственная пошлина, уплаченная им при обращении в суд, в размере <данные изъяты> рубль.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 328-330 ГПК РФ, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда КБР

определил а:

решение Нальчикского городского суда КБР от 9 февраля 2022 года отменить и принять новое решение.

Исковые требования К.М.Х. к публичному акционерному обществу «Промсвязьбанк» о взыскании денежных средств, процентов по вкладу, компенсации морального вреда и штрафа удовлетворить частично.

Взыскать с публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» в пользу К.М.Х. сумму вклада по договору банковского вклада № VIP от 13 июня 2019 г. в размере <данные изъяты> рублей, проценты по названному договору в размере <данные изъяты> рублей <данные изъяты> копеек, компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей, штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере <данные изъяты> рубля <данные изъяты> копеек и государственную пошлину, уплаченную при обращении в суд, в размере <данные изъяты> рубль, а всего <данные изъяты> (<данные изъяты>) рублей <данные изъяты> (шестьдесят две) копейки.

В удовлетворении требований К.М.Х. к публичному акционерному обществу «Промсвязьбанк» о взыскании суммы вклада по договору банковского вклада № от 22 июня 2018 года, процентов по нему, а также во взыскании компенсации морального вреда в большем размере отказать.

Встречные исковые требования публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» к К.М.Х. и Т.З.А. о признании договора банковского вклада незаключенным и признании отсутствующей обязанности по возврату суммы вклада по договору оставить без удовлетворения.

В остальной части апелляционную жалобу К.М.Х., а также апелляционную жалобу публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» и апелляционное представление прокурора г.Нальчика оставить без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 28 сентября 2023 года.

Председательствующий А.З. Бейтуганов

Судьи М.М. Бижоева

Т.Х. Сохроков