Апелляционное определение по делу № 22-1268/2023 от 06.07.2023.

Судья Каримов Э.А. Дело № 22-1268

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ижевск 6 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе председательствующего судьи Булдакова А.В.,

судей Шнайдера П.И., Машкиной Н.Ф.,

с участием прокурора Полевой И.Л.,

защитников адвокатов Костиной О.Н., Шаколиной Н.А., Увина А.В.,

осужденных ФИО1, ФИО2,

потерпевшего КИГ

представителя потерпевшего адвоката Чирковой О.Н.

при секретаре судебного заседания Орловой Т.Н.,

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению и дополнительному апелляционному представлению старшего помощника прокурора Алнашского района Нуриева А.М., апелляционным жалобам и дополнениям к ним осужденных ФИО1, ФИО2, апелляционной жалобе защитника адвоката Марамыгина А.С., апелляционной жалобе и дополнениям к ней защитника адвоката Шаколиной Н.А., апелляционной жалобе и дополнениям к ней защитника адвоката Костиной О.Н., апелляционной жалобе защитника адвоката Галеева Д.Г., апелляционной жалобе и дополнениям к ней защитника адвоката Увина А.В. на приговор Можгинского районного суда Удмуртской Республики от 16 февраля 2023 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

ФИО2, <данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения ФИО1 и ФИО2 изменена с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу, оба взяты под стражу в зале суда.

Срок наказания осужденным постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. В соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 и ФИО2 под стражей в период с 16 февраля 2023 года до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Арест, наложенный на имущество ФИО1 и ФИО2, снят.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Булдакова А.В., изложившего материалы дела, доводы апелляционного представления, дополнений к нему, апелляционных жалоб, дополнений, возражений, выслушав выступления сторон, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

судом ФИО1, ФИО2 признаны виновными в покушении на мошенничество, то есть в совершении умышленных действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества КИГ путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, с использованием своего служебного положения, которые не были доведены до конца по независящим от этих лиц обстоятельствам.

Преступление совершено в ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес> УР при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

В апелляционном представлении старший помощник прокурора Алнашского района Нуриев А.М., не оспаривая правильность квалификации действий осужденных ФИО1 и ФИО2 в инкриминируемом им деянии по ч. 3 ст. 30 ч. 3 ст. 159 УК РФ, считает, что приговор подлежит отмене ввиду несправедливости, а именно в связи с чрезмерной мягкостью назначенного наказания, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона. Назначенное судом наказание ФИО1 и ФИО2 не способствует восстановлению социальной справедливости, исправлению осужденных.

Просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

В дополнениях к апелляционному представлению старший помощник прокурора Алнашского района Нуриев А.М. приводит доводы.

Учитывая, что преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 159 УК РФ, по которому ФИО1 и ФИО2 признаны виновными, относится к категории тяжких и десятилетний срок давности привлечения к уголовной ответственности, установленный п. «в» ч. 1 ст. 78 УК РФ, истек 10 июня 2023 года, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, ФИО2 и ФИО1 подлежат освобождению от наказания, назначенного по ч. 3 ст. 30 УК РФ и ч. 3 ст. 159 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Просит приговор оставить без изменения; освободить ФИО1 и ФИО2 от назначенного наказания по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ на основании п. «в» ч. 1 ст. 78 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В возражениях на апелляционное представление осужденный ФИО1 указывает, что прокурор Нуриев А.М. не был готов к участию в прениях, так как текст прений был изготовлен прокурором Чирковым А.В. Чирков А.В. был отведен, была сделана замена прокурора Чиркова А.В. на Нуриева А.М. уже в прениях. Прокурор Нуриев А.М. не попросил времени на подготовку и сразу приступил к участию с чужими прениями. Считает требование прокурора об усилении наказания подсудимым не обоснованным ввиду отсутствия состава преступления.

Кроме того, указывает на противоречия в позиции прокурора. При этом отмечает, что выступая в прениях, государственный обвинитель Нуриев А.М. полагал необходимым и достаточным для целей исправления осужденных условную меру наказания применительно к ст. 73 УК РФ, в представлении государственный обвинитель указывает на чрезмерную мягкость назначенного наказания – 1 год 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Указывая на чрезмерную мягкость наказания по приговору государственный обвинитель ссылается только на общие уголовно-процессуальные принципы, фактически не приводит доказательств изменения своей позиции по мере наказания применительно к конкретным обстоятельствам дела. Принимая такую процессуальную позицию государственным обвинителем не учитываются сведения о хронических заболеваниях подсудимых, частоте нахождения на лечении в период рассмотрения дела. Подсудимые имеют заболевания, препятствующие нахождению под стражей и отбытию наказания в местах лишения свободы. Оба подсудимых имеют постоянное место жительства, гражданство, семью, работу. У ФИО1 двое малолетних детей и неработающая супруга. Доказательств тому, что, оставшись на свободе после постановления приговора, осужденные будут уклоняться от отбывания наказания в материалах дела также не имеется.

В возражениях на апелляционное представление осужденный ФИО2 приводит доводы аналогичные доводам возражений осужденного ФИО1

В апелляционной жалобе защитник адвокат Марамыгин А.С. считает приговор Можгинского районного суда УР от 16 февраля 2023 года незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона и несправедливостью приговора, вследствие его чрезмерной суровости.

Назначая наказание в виде реального лишения свободы суд не учел, что ФИО2 впервые привлекается к уголовной ответственности, в том числе за неоконченное преступление, исключительно положительно характеризуется как в быту, так и по месту работы, имеет преклонный возраст, страдает тяжелыми заболеваниями. При таких условиях назначение ему наказания в виде реального лишения свободы, без применения испытательного срока, согласно положениям ст. 73 УК РФ, является несправедливым, в силу чрезмерной суровости.

Кроме того, при рассмотрении уголовного дела судом существенно нарушено право на защиту подсудимых. Так, защиту обоих подсудимых по ходатайству представляли 2 защитника. При этом, не на всех судебных заседаниях судом обеспечено участие обоих адвокатов. Вопрос о возможности рассмотрения дела без участия одного из адвокатов у подсудимых не выяснялся.

Просит обжалуемый приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

В апелляционной жалобе защитник адвокат Шаколина Н.А. считает приговор Можгинского районного суда УР от 16 февраля 2023 года незаконным и необоснованным. Приводит следующие доводы.

Считает, что в ходе судебного рассмотрения допущены нарушения норм процессуального права: при рассмотрении ходатайства об отводе государственного обвинителя (оставлено без рассмотрения) и его замене при участии на стадии прений; при рассмотрении вопросов допуска адвоката-защитника по назначению при наличии двух адвокатов-защитников по соглашению и возражений осужденных; при вынесении решения в части заявленного подсудимым отвода судье; при рассмотрении ходатайства защитника об исследовании вещественных доказательств (денежных средств); при рассмотрении заявлений стороны защиты о предоставлении времени для подготовки к представлению доказательств на стадии дополнений и подготовке подсудимыми и защитниками к прениям; при заявлении ходатайств стороной защиты об истребовании доказательств, утерянных при рассмотрении в ходе расследования и рассмотрения уголовного дела; при обращении к суду о содействии в обеспечении явки свидетелей стороны защиты; при извещении о переносе судебного заседания по оглашению резолютивной части приговора суда; в части обоснования позиции обвинения нормами гражданского права при оценке правомерности права собственности на спорные объекты и позиции обвинения в отношении процессуального статуса потерпевшего лица КИГ

Выводы суда, поддержавшего обвинение в части наличия состава преступления ч. 3 ст. 159 УК РФ не основаны на нормах уголовного кодекса.

Выводы суда, основанные на позиции обвинения, что навес и силосная траншея использовались по назначению как подсобное хозяйство и имели на момент инкриминируемого деяния общее назначение и взаимную связь, как и соответствие назначению земельного участка, - не состоятельны и фактически направлены на замену разрешения спора видом гражданского (арбитражного) судопроизводства.

Судом не учтены юридически значимые документы – договор от ДД.ММ.ГГГГ и свидетельство о государственной регистрации права собственности серия <адрес>, где указан отчуждаемый объект – здание подсобного хозяйства общей площадью 1459, 3 кв. м., однако, суд фактически дал иную оценку сведениям по государственной регистрации объекта как акта государственной власти.

Судом не учтен принцип презумпции невиновности при оценке представленных стороной обвинения и защиты доказательств, в части пояснений свидетелей обвинения, осведомленных о «мошеннических схемах» исключительно со слов КИГ., и построенного обвинения исключительно со слов КУИГ

Судом не учтено, что ранее к уголовной ответственности привлекался только ФИО1, а дело возвращалось судом для дополнительного расследования, последующее привлечение к уголовной ответственности ФИО2, и соответственно ухудшение положения ФИО1, недопустимо по смыслу норм УПК РФ, вместе с тем, последующее фактическое восполнение неполноты предварительного следствия настоящим судом проигнорировано и соответствующее не исключено из описательно-мотивировочной части приговора.

Судом не учтено, что результаты ОРМ, прослушивание телефонных переговоров и видеозаписи в сопровождении потерпевшего лица, являются недопустимыми доказательствами, поскольку содержат явные провокационные действия со стороны правоохранительных органов и потерпевшего лица.

Просит обжалуемый приговор суда отменить и вынести оправдательный приговор.

В дополнениях к апелляционной жалобе защитник адвокат Шаколина Н.А. приводит доводы.

КИГ не является потерпевшим лицом по делу, в силу того, что не являлся стороной договора купли-продажи здания и аренды земельного участка, соответственно и собственником приобретенного здания подсобного хозяйства, не обладает правами на земельный участок, не производилась с его стороны оплата в рамках договора ДД.ММ.ГГГГ, КИГ лично не обращался с заявлением о предоставлении ему земельного участка в аренду и т.д. Следовательно, гражданину КИГ при всех описанных в приговоре обстоятельствах не мог быть причинен материальный ущерб действиями осужденных.

Обоснование судом правомерности признания потерпевшим лицом гражданина КИГ а не КФХ КЕВ., в силу наличия между КЕВ и КИГ. семейно-брачных отношений, не основано на нормах права. В приговоре суда не приводится обоснования какими действиями из вмененных подсудимым и какой вред причинен непосредственно КИГ

Далее автор жалобы ссылается на положения ч.1 ст. 42 УПК РФ, проводит анализ обстоятельств дела, связанных с созданием КФХ ИП КЕВ и то, что КИГ не имеет отношения к указанным правоотношениям. Выданная КИГ доверенность имеет специальный характер, полномочий, описанных в приговоре ему не предоставляет. С этой доверенностью КИГ ни в отдел земельных отношений, ни в Росреестр, ни в иной орган государственной власти не обращался.

Договор от ДД.ММ.ГГГГ подписан лично КЕВ оплата произведена с ее банковского счета.

Делает вывод, что КИГ признан потерпевшим лицом без достаточных к тому оснований, предусмотренных статьей 42 УПК РФ.

Обоснование судом наличие состава преступления нормами гражданского (земельного) права противоречит нормам уголовного права, а также выводы суда, основанные на приводимых им нормах ГК РФ и ЗК РФ, о наличии права собственности у КЕВ на незарегистрированные спорные объекты недвижимости, выходят за пределы компетенции суда, рассматривающего уголовное дело, и фактически объясняется тем, что правоотношения, возникшие в связи с правами на титульное владение спорными объективами носят сугубо гражданско-правовой характер. Представленные в деле договоры купили-продажи следует толковать исходя из буквального содержания в них смысла и условий, расширенное толкование договора при отсутствии иных письменных доказательств, не основано на принципе объективности.

Статья 35 ЗК РФ, на которую сослался приговор, предусматривает другие случаи. В рассматриваемом случае земельный участок не принадлежал и принадлежит не собственнику здания (строения), а другому лицу - Администрации <адрес>. Все собственники здания приобретали лишь права аренды на земельный участок.

По этим же основаниям необоснован вывод суда о применении принципа следования вспомогательных обслуживающих сооружений судьбе основного здания (статья 135 ГК РФ). В рассматриваемом случае спорные объекты не являются вспомогательными помещениями по смыслу статьи 135 ГК, а являются отдельно расположенными капитальными строениями и к моменту их приобретения ООО «<данные изъяты>» даже не использовались по единому назначению. Иной вывод противоречит материалам уголовного дела, поскольку согласно пояснений потерпевшего, свидетелей стороны обвинения и защиты - все строения, расположенные на земельном участке (здание, навес и силосная яма) не использовались по назначению как единый комплекс уже в период существования колхоза «Большевик», затем ООО «<данные изъяты>», ОДО «<данные изъяты>» и КФХ <данные изъяты> (использовались под пилораму и производства окон).

Из показаний ФИО1 следует, что последний не намеревался использовать навес и силосную яму, а приобретал для разбора на строительные материалы, аналогичное отмечал КНН и МНН иные свидетели, подтверждается материалами дела.

При этом судом не дана также оценка тому, что использование земельного участка, на котором расположены здание и спорные объекты, в целях размещения и эксплуатации подсобного хозяйства и сельскохозяйственной деятельности было запрещено, так как выяснилось, что участок расположен в границах земель населенного пункта. Указанное обстоятельство не оспаривается участниками процесса. Именно поэтому, в частности, согласно показаниям свидетелей руководством ООО «<данные изъяты>» было принято решение о реализации здания подсобного хозяйства и разборе навеса.

Не обоснован также вывод суда о том, что здание навеса и силосной траншеи не были поставлены на баланс ОДО «<данные изъяты>» по причине, что они не были зарегистрированы в установленном законом порядке. Вместе с тем, на баланс указанного предприятия в 2010 году указанные объекты не были поставлены в связи с тем, что в указанный период этим предприятием не были приобретены.

Судом также оставлен без оценки довод защиты, что в период ДД.ММ.ГГГГ муниципалитет не имел арендных отношений с КЕВ. по земельному участку, расположенному по адресу: <адрес>. Сам факт возникновения права пользования земельного участка на основании договора купли-продажи здания не свидетельствует о возникновении арендных отношений. Так, на основании договора аренды земельного участка № от ДД.ММ.ГГГГ, земельный участок был передан ОДО «<данные изъяты>» на правах аренды, срок аренды установлен с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а согласно п. 2.3 договора аренды № от ДД.ММ.ГГГГ вышеуказанного земельного участка в случае, если арендатор продолжает пользоваться земельным участком после истечения срока договора при отсутствии возражений со стороны арендодателя, договор считается возобновленным на тех же условиях на неопределенный срок. КЕВ обратилась с соответствующим заявлением в отдел имущественных отношений только в ДД.ММ.ГГГГ года не осуществляла арендных платежей, с другой стороны, после отчуждения здания ОДО <данные изъяты> продолжало оплачивать арендные платежи.

Вывод суда о том, что ФИО1 и ФИО2 достоверно знали, что по заключенному между КФХ <данные изъяты>. и ОДО «АМТС» договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ отчуждаемый объект недвижимости включает в себя здание подсобного хозяйства, навес и силосную траншею, и что КЕВ в рамках заключенного договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ оплату за указанные объекты произвела в адрес ОДО «<данные изъяты>» в полном объеме, основан на предположениях.

В сделке по отчуждению здания от ООО «<данные изъяты>» обществу ОДО «<данные изъяты>» ФИО1 не участвовал, договор не пописывал.

После занятия должности директора ОДО «<данные изъяты>» мог руководствоваться исключительно документами организации (договором купли-продажи) и пояснениями сотрудников ООО «<данные изъяты>», впоследствии фактически выразившие недвусмысленное волеизъявление по продаже навеса и силосной траншеи по сделке ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 как директор ОДО «<данные изъяты>» основываясь на бухгалтерских документах и имеющейся информации, исходил из того, что ОДО «<данные изъяты>» приобрело в ДД.ММ.ГГГГ только здание подсобного хозяйства.

В подтверждение тому ссылается на показания КНН что ООО «<данные изъяты>» продало только здание, а навес и силосную яму также планировали разобрать. ФИО2 никакого отношения к деятельности ОДО <данные изъяты> или ООО «<данные изъяты>» не имел, доступа к документам и бухгалтерским документам также, в сделках и переговорах по согласованию условий продажи здания не участвовал.

Обосновывая создание Т-выми препятствий по получению постановления о предоставлении земельного участка в аренду, судом также оставлен без внимания довод защиты о том, что ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> БВП уже было подготовлено постановление № о предоставлении КЕВ. земельного участка в аренду и этой же датой подготовлен и подписан договор аренды земельного участка. Однако, в отдел имущественных отношений с письменными заявлениями ФИО3 не обращалась, действия должностных лиц не обжаловала. Более того, КФХ <данные изъяты> фактически пользовалась земельным участком до заключения договора аренды и находящимися на нем объектами.

Не следует из материалов дела, в том числе материалов ОРМ, обстоятельств, свидетельствующих о том, что КИГ действовал под влиянием обмана, злоупотребления его доверием со стороны Т-вых или заблуждался относительно тех или иных фактов, либо доверял ФИО4, либо опасался потери имущества, либо находился в условиях вынужденной передачи денег со стороны ФИО1 предлагающего и иные различные варианты разрешения возникшей проблемы.

Выводы суда о заведомо подложном договоре купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ навеса и силосной траншеи, заключенном с целью придания законного вида действиям, не основаны на материалах дела. Названный договор никем не оспорен, не расторгнут, составлен в простой письменной форме, подписан уполномоченными сторонами, в нем однозначно выражена воля сторон относительно сделки, объект позднее был снят с бухгалтерского учета продавца, оплачен покупателем. Выводы суда о фиктивности договора, по мнению стороны защиты, не нашли своего подтверждения. Каким образом подписание указанного договора имело отношение к якобы имевшему место обману, если ООО «<данные изъяты>» добровольно реализовало указанные объекты ОДО «<данные изъяты>» и сотрудники подтвердили существование указанного договора, суд не обосновал.

Из содержания приговора не прослеживается обстоятельств наличия изначального умысла подсудимых на мошенническое завладение деньгами потерпевшего, так как на протяжении длительного времени ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 не предпринимал активных целенаправленных действий по скорейшей реализации задуманного плана, не названивал КИГ ни приезжал к нему с соответствующими требованиями.

В ходе судебного рассмотрения допущены существенные нарушения норм процессуального права при рассмотрении ходатайства об отводе государственного обвинителя заместителя прокурора Алнашского района Чиркова А.В., которое судом фактически оставлено без рассмотрения.

Процессуальная позиция суда ограничила право стороны защиты на доступ к правосудию, поскольку в силу ст. 75 УПК РФ удовлетворение заявленного отвода, повлекло бы недопустимость доказательств, которые были получены и изучены с участием Чиркова А.В. до начала судебных прений, и их исключение из числа доказательств. Вместе с тем, доказательства, полученные с его участием, положены в основу обжалуемого приговора в отсутствии мотивированного постановления по заявленному ходатайству.

Судом в нарушение требований статьи 240 УПК РФ о непосредственном исследовании доказательств и статьи 284 УПК РФ в удовлетворении ходатайства защиты об исследовании вещественных доказательств ( денежных средств) было отказано с мотивировкой, что судом был исследован протокол осмотра данного вещественного доказательства. Позиция стороны защиты по заявлению данного ходатайства основана на наличии объективных предположений об утрате значимого доказательства, которым сторона обвинения обосновывает совершение преступления Т-выми.

В ходе рассмотрения дела была также выявлена утрата ряда письменных доказательств, приобщенных в ходе предыдущего рассмотрения дела стороной защиты, в частности, бухгалтерских документов, официальных писем и адвокатского запроса. При этом, адвокаты Костина О.Н. и Шаколина Н.А. вступили в дело на стадии судебного рассмотрения уголовного дела, то есть ранее не имели возможность ознакомиться с вещественными доказательствами с учетом уголовно-процессуальных особенностей их хранения и исследования. Полагает, что отказ в удовлетворении ходатайства нарушил право стороны защиты на предоставление доказательств невиновности и по опровержению доказательств обвинения.

Просит обжалуемый приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор в отношении ФИО1, ФИО2

В апелляционной жалобе защитник адвокат Галеев Д.Г. считает приговор Можгинского районного суда УР от 16 февраля 2023 года незаконным и подлежащим отмене. Приводит доводы.

Т-вы осуждены за попытку повторной продажи объектов, которые, по мнению обвинения, ранее уже были приобретены супругой потерпевшего и незаконном получении от него <данные изъяты> рублей. Денежные купюры, использовавшиеся при проведении ОРМ, были приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств. Согласно протоколу судебного заседания защитник - адвокат Шаколина Н.А. в судебном заседании заявила ходатайство об осмотр вещественных доказательств: денежных купюр, однако суд отказал защите в удовлетворении ходатайства об осмотре вещественных доказательств, сославшись на то, что протокол осмотра данного вещественного доказательства был судом ранее исследован. Этим решением процессуальные права обвиняемых были ограничены, и нарушен принцип состязательности сторон.

Приговор является не справедливым. Суд мотивировал свое решение, что оснований для назначения условного наказания, в соответствии со ст. 73 УК РФ суд не усматривает, возможности исправления ФИО1, ФИО2 без изоляции от общества не имеется, при этом не указано, на каких, установленных судом обстоятельствах основывается такой вывод. Наказание, назначенное по приговору, является чрезмерно суровым. При наличии иных более мягких видов наказаний, назначено реальное лишение свободы. Чрезмерно суровое наказание не соответствует установленным судом смягчающим обстоятельствам, отсутствием отягчающих обстоятельств.

Выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Согласно приговору объекты недвижимости навес и силосная траншея не были зарегистрированы в установленном порядке, но, по мнению суда, входили в стоимость и перечень приобретаемых объектов по устной договоренности между потерпевшим КИГ МНН., что действительности не соответствует. Материалы дела не содержат сведений, что об указанной договоренности знал ФИО1, а тем более ФИО2 На момент заключения первоначального договора купли-продажи ФИО1 никакого отношения к указанным объектам не имел. Напротив, имеются многочисленные доказательства (документы, показания свидетелей, аудиозаписи) того, что навес и силосная траншея были собственностью ООО <данные изъяты>», что подтверждается и постановлениями об отказе в возбуждении уголовных дел. ФИО1 действовал как собственник навеса и силосной траншеи. Кроме того, МНН. указанную судом договоренность о приобретении у ОДО «<данные изъяты>» навеса и силосной траншеи КФХ <данные изъяты>. не подтвердил. Его показания, данные на предварительном следствии, допустимыми доказательствами не являются. Указанные навес и силосная траншея могли быть использованы только как стройматериалы, объектами недвижимости не являются, в связи с чем и не были зарегистрированы в установленном порядке. В материалах дела нет сведений, что навес и силосная траншея предназначены для обслуживания здания подсобного хозяйства. Ссылка на ст. 135 ГК РФ не обоснована. Здание фермы не использовалось по прямому назначению, изначально продавалось в связи с невозможностью дальнейшего использования по назначению. Ферма закрывалась из-за близости населенного пункта и водоема и необходимостью соблюдения санитарных норм. Основные документы, подлежащие учету при вынесении приговора по делу -договор от ДД.ММ.ГГГГ и свидетельство о государственной регистрации права собственности серия <адрес>, где указан отчуждаемый объект - здание подсобного хозяйства общей площадью 1459,3 кв.м.

Приводит аналогичные доводы, изложенные в жалобе адвоката Шаколиной Н.А., о том, что КИГ не является потерпевшим по делу.

Судом не учтено, что ДД.ММ.ГГГГ К. передал в кассу ОДО «<данные изъяты>» деньги под контролем правоохранительных органов, он не был обманут. А доводы о возможном использовании указанных денег из кассы предприятия единолично ФИО1 и его отцом, являются лишь предположением суда и следствия.

При таких обстоятельствах все письменные материалы дела, показания свидетелей, существенного значения для квалификации действий Т-вых не имеют. Допрошенные свидетели; <данные изъяты> и другие в своих показаниях ссылаются на сведения, ставшие им известными лишь со слов К..

Представленные суду обвинением доказательства не подтверждают достоверно наличие у Т-вых умысла на совершение указанного в обвинении или иного преступления, а также выполнение ими объективной стороны уголовно-наказуемого деяния. Какие именно полномочия использовал ФИО2 в обвинении не указано.

Стороной обвинения в качестве доказательств в суд были представлены и исследованы в судебном заседании результаты оперативно-розыскных мероприятий, однако они не могут свидетельствовать об умысле Т-вых на незаконное завладение денежными средствами. Все результаты ОРМ по данному делу получены путем провокации и являются не допустимыми доказательствами.

При рассмотрении дела, грубо нарушалось право осужденных на защиту. Из материалов дела исчезли документы, вещественные доказательства, в удовлетворении ходатайств защиты отказывалось, вопросы свидетелям со стороны защиты отводились. Судебное следствие велось с явным обвинительным уклоном, в связи с чем защитой были заявлены отводы прокурору и суду. Отвод прокурору фактически был удовлетворен, доводы защиты о не законных методах ведения следствия подтвердились, но никаких мep не принято.

Просит обжалуемый приговор суда отменить, ФИО1, ФИО2 по предъявленному обвинению оправдать.

В апелляционной жалобе защитник адвокат Костина О.Н. указывает доводы аналогичные доводам апелляционных жалоб защитников адвокатов Шаколиной Н.А., Галеева Д.Г.

Просит приговор Можгинского районного суда УР от 16 февраля 2023 года отменить, ФИО1, ФИО2 по предъявленному обвинению оправдать.

В дополнениях к апелляционной жалобе защитник адвокат Костина О.Н. приводит следующие доводы.

Т-вы признаны виновными в покушении на мошенничество, а именно в покушении на хищение <данные изъяты> руб. у КФХ <данные изъяты>, совершенное путем обмана, а именно путем повторной продажи имущества (здания подсобного хозяйства, навеса и силосной траншеи). Навес и силосная траншея не являлись объектами при первоначальной продаже. Предметом договора от ДД.ММ.ГГГГ, договора от ДД.ММ.ГГГГ и договора от ДД.ММ.ГГГГ являлось только здание подсобного хозяйства, которое и было зарегистрировано ДД.ММ.ГГГГ в Росреестре. Технические документы с указанием наименования, размеров объекта свидетельствуют об этом. Навес и силосная траншея расположены на удалении от проданного объекта и являются самостоятельными объектами гражданских правоотношений. Их упоминание в договорах отсутствует. Навес и силосная траншея собственностью КФХ <данные изъяты> никогда не являлись. Предоставление фиктивного и недостоверного договора, как назвал суд, от ДД.ММ.ГГГГ якобы о приобретении ОДО «<данные изъяты>» у ООО «<данные изъяты>» навеса и силосной траншеи не является обманом относительно принадлежности указанного имущества (навеса и силосной траншеи).

Сформулированное обвинение не соответствует квалификации – как мошенничество. Обвинение, сформулированное в форме вымогательства, квалифицировано по ст. 159 УК РФ. Подтверждением неправильной квалификации является также позиция самого потерпевшего, который в судебном заседании пояснил, что он считал, что навес и силосная траншея принадлежат КФХ <данные изъяты> и что требования ФИО1 об их повторной оплате являются незаконными. То есть К. «не обманулся», что исключает квалификацию как мошенничество. Его обращение в полицию и передача денег под контролем сотрудников полиции также является этому подтверждением.

Из описания события преступления, признанного судом доказанным, следует, что К. действовал в интересах главы КФХ <данные изъяты>. Потерпевшим по делу является именно глава КФХ <данные изъяты>, а не ее муж К.. Никакого имущественного вреда К. не причинено. К. передавал деньги лишь в качестве представителя главы КФХ <данные изъяты>, а не свои личные. Выдача К. от главы КФХ <данные изъяты> доверенности не означает, что имущественный вред причинен ему и он является потерпевшим по делу.

Суд квалифицировал действия Т-вых по признаку использования служебного положения, в приговоре перечислил права директора ОДО «<данные изъяты>» ФИО1, предусмотренные Уставом данной организации, однако какие конкретно организационно-распорядительные или административно-хозяйственные полномочия были использованы ФИО1 как руководителем данной организации при мошенничестве, приговор не содержит. Аналогично и по отношению к ФИО2 Какие именно свои полномочия как главы МО «<адрес>» он использовал при мошенничестве, приговор не содержит.

По обвинению ФИО2 воздействовал на подчиненного начальника отдела имущественных и земельных отношений КЮМ с целью не выдавать К. договор аренды. Какой-либо иной роли ФИО2 в мошенничестве приговор не содержит. Между тем, ФИО2 является главой МО «<адрес>», а не главой администрации МО «<адрес>» и не обладал организационно-распорядительными полномочиями по отношению к КЮМ. Конников не является подчиненным ФИО2 Как видно из приговора какая-либо объективная сторона мошенничества ФИО2 не вменена.

Просит приговор Можгинского районного суда УР от 16 февраля 2023 года отменить, ФИО1, ФИО2 по предъявленному обвинению оправдать.

Доводы апелляционной жалобы защитника адвоката Костиной О.Н. о нарушении судом прав осужденного ФИО2 оставлением без удовлетворения его ходатайства о допуске к делу защитника Костина В.В. не подлежат рассмотрению в связи с заявлением осужденного ФИО2, просившего указанные доводы не рассматривать.

В апелляционной жалобе защитник адвокат Увин А.В. указывает, что ФИО1 приговор Можгинского районного суда УР от 16 февраля 2023 года считает незаконным и необоснованным, подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, неправильного применения уголовного закона, несправедливости приговора, нарушения норм процессуального права.

Как следует из материалов уголовного дела в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, участие КИГ. при проведении оперативно-розыскных мероприятий является провокацией. КИГ не является потерпевшим по уголовному делу, так как не является субъектом гражданско-правовых отношений между КФХ <данные изъяты>. и ООО ПХ «<данные изъяты>».

Выводы суда, изложенные в приговоре, о квалификации действий ФИО1 не соответствуют материалам уголовного дела, в его действиях отсутствует состав какого-либо преступления, а назначенное наказание в связи с этим является необоснованным.

Просит приговор суда в отношении ФИО1 отменить, передать уголовное дело на новое судебное разбирательство; меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 отменить.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает приговор Можгинского районного суда от 16 февраля 2023 года незаконным и подлежащим отмене. Не выполнены требования ч. 4 ст. 7 УПК РФ при вынесении приговора.

Нарушены требования уголовно-процессуального закона, а именно положения о непосредственном исследовании доказательств. Указывает доводы аналогичные доводам апелляционной жалобы защитника адвоката Шаколиной Н.А. о нарушении судом требований ч. 1 ст. 240 УПК РФ, поскольку не были осмотрены по ходатайству защиты приобщенные к делу денежные купюры.

Просит обжалуемый приговор суда отменить, ФИО1, ФИО2 по предъявленному обвинению оправдать.

В дополнениях к апелляционной жалобе осужденный ФИО1 приводит следующие доводы.

Состав преступления в его действиях отсутствует по причине исключительно гражданско-правовых отношений между участниками спора. Не согласен с выводами суда, что объекты недвижимости навес и силосная траншея входили в стоимость и в перечень приобретаемых объектов по устной договоренности между потерпевшим КИГ и МНН Это не соответствует действительности. Материалы дела не содержат сведений о том, что об указанной договоренности ему было известно. Ни «<данные изъяты>», ни «<данные изъяты>» не использовали участок по назначению, так как законом это запрещено.

КИГ не является потерпевшим лицом, судом допущено неверное толкование норм права и материалов дела.

Не считает, что доказан состав преступления, также не согласен с наказанием. Он ранее не судим, характеризуется исключительно с положительной стороны, состоит в браке, работает. По делу гражданский иск не заявлен, тяжких последствий не наступило. Суд первой инстанции необоснованно не применил положения об условном осуждении. С ДД.ММ.ГГГГ состоит на диспансерном учете у врача-терапевта БУЗ УР «<данные изъяты>» с диагнозом артериальная гипертензия и энцефалопатия. Указанные заболевания требуют постоянного контроля со стороны лечащего врача.

Просит приговор суда отменить.

Кроме того в приговоре не указана дата возбуждения уголовного дела, допущено неверное толкование и применение ч. 4 ст. 35 ЗК РФ, по которому якобы и ОДО «<данные изъяты> имело право на имущество: навес и силосную траншею. По договору купли-продажи было приобретено только одно здание подсобного хозяйства. Других объектов в договоре нет.

Заявление в земельный комитет КЕВ. сама не подавала и подпись в заявлении не ее. Данный факт свидетель подтвердил в ходе судебного разбирательства. КИГ подделал подпись в заявлении от имени КФХ. КЕВ. никогда в земельном отделе администрации <адрес> не была.

КИГ сам внес денежные средства в кассу ОДО «<данные изъяты>», денежные средства были из кассы МВД. Действия сотрудников полиции являются провокацией ФИО1 и ФИО2 на преступление.

ФИО2 не вел с КИГ разговоры о продаже имущества ОДО «<данные изъяты>», в то время руководителем работал МНН

Денежные средства не принадлежали КИГ. Ущерба КИГ никакого не причинено.

Ограничения пользования земельным участком и зданием на протяжении с ДД.ММ.ГГГГ никакого не было. КИГ. все эти годы пользовался имуществом по адресу: УР, <адрес>.

КФХ <данные изъяты>. претензий к подсудимым не имеет. Она должна быть признана потерпевшей по делу.

ОДО «<данные изъяты>» на сегодняшний день имеет статус ликвидированной организации, соответственно обратиться с гражданским иском не может.

Сформулированное обвинение не соответствует квалификации преступления как мошенничество, обвинение сформулировано в форме вымогательства. Подтверждением неправильной квалификации являются показания самого потерпевшего. КИГ считает, что навес и силосная траншея принадлежат КФХ <данные изъяты> а требования об их повторной оплате является незаконными. То есть КИГ не действовал под воздействием обмана. Это исключает квалификацию как мошенничество, поскольку объективную сторону мошенничества образует добровольная передача имущества со стороны потерпевшего под влиянием заблуждения. Обращение КИГ в полицию и передача денег под контролем сотрудников полиции также является этому подтверждением.

Наказание, назначенное ФИО1, ФИО2, которые в быту и по месту работы характеризуются исключительно положительно, имеют тяжелые заболевания, без применения ст. 73 УК РФ, является несправедливым в силу чрезмерной суровости.

В суде были нарушены права подсудимых ФИО1 и ФИО2 Ими были заключены соглашения с адвокатами Шаколиной Н.А. и Костиной О.Н. Ни во всех судебных заседаниях обеспечивалось явка защитников, не выяснялся вопрос о продолжении заседания без одного из защитников. В нарушение УПК РФ в прениях суд перебил, ограничил выступление адвокатов.

Приводит доводы аналогичные доводам апелляционной жалобы и дополнений к ней защитника адвоката Костиной О.Н.

Просит приговор суда отменить, ФИО2, ФИО1 по предъявленному обвинению оправдать.

В дополнениях к апелляционной жалобе защитник адвокат Увин А.В., осужденный ФИО1 приводят следующие доводы.

Фактически обвинительный приговор в отношении ФИО1 основан только на показаниях КИГ Между тем, показания КИГ не свидетельствуют о совершении преступления ФИО4. Из показаний КИГ., иных свидетелей следует, что они предполагают, что при заключении договора купли-продажи между ООО «<данные изъяты>» и ОДО «<данные изъяты>», между ОДО «<данные изъяты>» и КФК в числе прочего имущества были проданы навес и силосная траншея, однако, указанные объекты в предмет договоров не входили, следовательно не могли быть проданы.

Из показаний потерпевшего КИГ. следует, что его супруга является формальным руководителем КФХ, фактически он сам руководил работой КФХ, что само по себе нарушает правовой режим предпринимательской деятельности.

КИГ участвовал при проведении ОРМ с ДД.ММ.ГГГГ, результаты которых предоставлены в следственный орган, фактически создавали условия для провокации факта передачи денежных средств лично одному из Т-вых, якобы за выдачу договора аренды, что в том числе подтверждается результатами ОРД, негласными записями разговоров. В тоже время денежные средства под контролем сотрудников полиции, были переданы КИГ в кассу ОДО «<данные изъяты>» на основании гражданского-правового договора, который судом, при отсутствии на то оснований признан фиктивным. Данное решение суда основано исключительно на предположении и ложных показаниях КИГ, судом не дано надлежащей оценки, что по договору состоялась оплата, постановка на бухгалтерский баланс.

Участвуя при проведении ОРМ с ДД.ММ.ГГГГ, КИГ не мог не сообщить сотрудникам полиции, что Администрация <адрес> не выдает ему договор аренды земельного участка. В нарушение требований уголовно-процессуального закона сотрудниками полиции проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ по факту воспрепятствования предпринимательской деятельности сотрудниками Администрации МО «<адрес>» не проводилось. Результатом бездействия сотрудников полиции явилось создание условий для провокации преступления.

ФИО1 является работником ОДО «<данные изъяты> по трудовому договору, правом распоряжения имуществом, в том числе денежными средствами ОДО «<данные изъяты>», не обладал, следовательно, не мог распоряжаться денежными средствами, которые были сданы КИГ в кассу организации, на основании сделки купли-продажи. ФИО1 не имел корыстного умысла либо мотива, что исключает наличие хищения в его действиях.

Действия КИГ установленные судом, носили провокационный характер.

Постановление о проведении ОРМ, оперативный эксперимент и само ОРМ проведено в нарушение требований ФЗ «Об ОРД».

Исходя из текста заявления КИГ он не был кем-либо обманут, в нем не содержится ни одного слова о мошенничестве, тем не менее оно явилось поводом и основанием для возбуждения уголовного дела по ч. 3 ст. 159 УК РФ, хотя не содержит признаков данного преступления, подано не уполномоченным лицом, так как КИГ не мог являться представителем КФХ <данные изъяты> и не имел полномочий на совершение указанных действий.

К. никем не обманывались, КИГ последовательно заявлял о незаконности, по его мнению, сделки между ООО «<данные изъяты>» и ОДО «<данные изъяты>» по продаже навеса и силосной траншеи, в суд с исковыми требованиями не обращался, а пошел по пути провокации преступления совместно с сотрудниками полиции.

Показания мнимого потерпевшего КИГ не свидетельствуют о совершении мошенничества ФИО1 При этом КИГ. заявлял, что денежные средства от него требовали за приобретение навеса и силосной траншеи, приводил доводы о несогласии с договором между ООО «<данные изъяты>» и ОДО «<данные изъяты>». Тем не менее в своем заявлении указал, что денежные средства с него требуют за выдачу договора аренды, что не соответствовало материалам дела и обстоятельствам установленным в суде.

Свидетель БВИ. суду показал, что заключал договор купли-продажи с ОДО «<данные изъяты>» навеса и силосной траншеи, данный договор был оплачен. Показания БВИ также подтверждаются результатами ОРД, его беседы с КИГ, при которой БВИ не заявлял о подложности договора, что противоречит показаниям К.

Показания допрошенных свидетелей, что при продаже ООО «<данные изъяты>» в пользу ОДО «<данные изъяты>» здания подсобного хозяйства были проданы навес и силосная траншея, противоречит природе гражданско-правовых отношений, поскольку предмет договора указанных сведений не содержит.

Показания свидетеля ПЮМ. в той части, что здание, навес, силосная траншея и жижесборник являются одним объектом, а также что территориально навес и силосная траншея расположены в других населенных пунктах, основаны на предположении, документами бухгалтерского учета и учетами Росреестра недвижимости не подтверждаются, в связи с чем не могут являться доказательствами по уголовному делу, а неустранимые сомнения трактуются в пользу подсудимого.

Показания ПСВ (том 2 л.д. 110-113) подтверждают факт провокации взятки, поскольку проведение им в установленном ст. 144-145 УПК РФ порядке проверки сообщения о преступлении в ДД.ММ.ГГГГ года, позволило бы принять законное и обоснованное решение, а отказ в возбуждении уголовного дела явился поводом и основанием к провокации инкриминируемых действий. Свидетель ПСВ дал показания следователю, согласно которым им совместно с сотрудниками УЭБ и ПК фактически были созданы условия для провокации взятки либо иного преступления в отношении Т-вых. Мер к получению К. договора аренды и пресечению незаконных действий работников Администрации <адрес> в виде невыдачи договора аренды, не предпринимали.

ПСВ своими показаниями, данными в ходе допроса, сообщил о факте заведения дела оперативного учета в отношении конкретных лиц – Т-вых, об источнике поступления информации, чем возможно разгласил сведения о силах, источниках и методах ОРД, планах проведения ОРМ, еще с ДД.ММ.ГГГГ года, чем нарушил требования ФЗ «О государственной тайне». Содержание в протоколе допроса сведений о государственной тайне, могло повлиять на требование подследственности и подсудности уголовного дела. Данным сведениям, при вынесении приговора, судом оценки не дано.

Результаты проведенных ОРМ с ДД.ММ.ГГГГ года ни следователю, ни суду не представлены.

Ссылаются на показания свидетеля ЗЛВ (том 2 л.д. 219-222), свидетеля МНН (том 3 л.д. 4-9, л.д. 45-50), свидетеля РДВ (том 3 л.д. 96-99), свидетеля СТВ. (том 3 л.д. 41-43), свидетеля ЛМВ (том 3 л.д. 192-195).

Выводы суда о виновности ФИО1 были основаны на предположении, в том числе в той части, что навес и силосная траншея приобретены КФХ <данные изъяты> по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ. Вопреки выводам суда, в предмет договора не входило приобретение навеса и силосной траншеи, сделка по приобретению объектов недвижимости не может быть заключена в устной форме.

Судом необоснованно отвергнуто доказательство – договор купли-продажи навеса и силосной траншеи между ООО «<данные изъяты>» и ОДО «<данные изъяты>».

Судом в приговоре сделан необоснованный анализ стоимости и приобретения и реализации объектов (силосной траншеи, навеса, здания подсобного хозяйства) ОДО «<данные изъяты>», что противоречит принципу свободы гражданско-правового договора. Не подлежало оценке судом то обстоятельство, кто из участников гражданско-правовых отношений в сфере предпринимательской деятельности получили большую прибыль. Данные обстоятельства не могли являться обманом КИГ поскольку здание подсобного хозяйства и впоследствии навес и силосная траншея приобретались им по заниженной от рыночной цены.

КФХ <данные изъяты> и ее представитель КИГ получили необоснованное обогащение посредством получения прав на навес и траншею.

Рыночная стоимость в целом трех объектов на ДД.ММ.ГГГГ составляла <данные изъяты> рублей, а здание подсобного хозяйства КФХ <данные изъяты>. приобретено по договору купли-продажи за <данные изъяты> рублей, при его фактической стоимости <данные изъяты> рублей, что также исключает наличие какого-либо состава преступления и корыстного мотива, а также безвозмездности изъятия имущества.

Предметом оперативного эксперимента являлась взятка за невыдачу договора аренды на земельный участок, который КФХ <данные изъяты> сама не получала, а фактически передача денег была обусловлена совершением гражданско-правовой сделки. Это подтверждает результаты ОРД, показания Т-вых и свидетелей по делу, что судом при вынесении приговора оставлено без внимания.

Содержащиеся в уголовном деле результаты ОРД, проведенное ОРМ в отношении Т-вых, опровергают версию КИГ. о вымогательстве взятки и его показания. Все задокументированные телефонные переговоры, негласные видео и аудиозаписи содержат переговоры ФИО1 с КИГ. о заключении сделки купли-продажи навеса и траншеи, принадлежащих ОДО «<данные изъяты>», а также уговоры КИГ передать деньги лично ФИО4, без внесения их в кассу организации и без оформления документов купли-продажи, то есть имела место провокация преступления.

Считает, что протоколы допросов КЕВ (том 2 л.д. 120-123, 124-129) подтверждают противоречивость показаний К.. Полагают, что приведение в показаниях обстоятельств то ли взятки, то ли вымогательства, то ли мошенничества вызвано требованиями сотрудников УЭБиПК МВД по УР и СЧ СУ МВД по УР.

Проведя визуальное сравнение заявления КЕВ. на аренду земельного участка, договора аренды с образцами почерка КИГ. автора жалобы делают вывод, что указанные документы написаны и подписаны самим КИГ. от имени КЕВ Судом данным обстоятельствам оценки не дано, почерковедческая экспертиза не назначалась.

Судом неверно установлен период инкриминируемых действий. Из показаний КИГ следует, что ФИО4 предлагал купить навес и силосную траншею с ДД.ММ.ГГГГ, что также подтверждается содержанием результатов ОРМ. Исходя из показаний КИГ и результатов ОРД, сумма сделки изначально составляла <данные изъяты> рублей, потом <данные изъяты> рублей, и только ДД.ММ.ГГГГ года – <данные изъяты> рублей, однако указанные обстоятельства в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не указаны. Вопрос о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия не рассмотрен в этой части.

Анализируя показания свидетеля МНН. от ДД.ММ.ГГГГ, данные договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ делают вывод о необоснованном выводе суда о том, что по условиям договора от ДД.ММ.ГГГГ КФХ <данные изъяты>., приобретая право пользования земельным участком, также приобрела право собственности на навес и силосную траншею. Данный вывод основан на предположении и заведомо ложных показаниях мнимого потерпевшего КИГ Предметом договора являлось приобретение нежилого здания подсобного хозяйства производственного назначения, без каких либо дополнительных строений.

Судом необоснованно признан фиктивным договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ между ОДО «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>». Данный договор заключен в установленном порядке, оплачен ОДО «<данные изъяты>» согласно условиям договора, что также при допросах подтвердили Б., Ч. и иные свидетели, сведения о совершении сделки нашли отражение в бухгалтерском учете указанных юридических лиц.

Заявляет о нарушении уголовно-процессуального закона при вынесении приговора. После выступлений в прениях подсудимых и их защитников, защитник по назначению ФИО5 суду заявил ходатайство на основании ст. 132 УПК РФ и приобщении к делу заявления о вознаграждении адвоката, которое судом приобщено к делу, выслушаны мнения сторон, однако суд при рассмотрении данного ходатайства не возобновил стадию дополнений.

Кроме того, выступая в репликах, потерпевший КИГ. сообщил новые сведения, которые не были исследованы в ходе судебного следствия, что требовало его возобновления.

При выступлении в прениях судьей неоднократно прерывались подсудимые и защитники, что также является недопустимым.

При производстве по уголовному делу с ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 должны были учитываться положения главы 52 УПК РФ, и на основании ч. 5 ст. 146, п. 11 ч. 1 ст. 448 УПК РФ решение о возбуждении уголовного дела должно было приниматься руководителем следственного органа Следственного комитета России по УР.

Следственные действия, проведенные в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ являются недопустимыми доказательствами, как полученные с нарушением уголовно-процессуального закона.

Вывод суда о достаточности оглашения протокола осмотра места происшествия и протокола осмотра предметов без изучения искомого вещественного доказательства – денежных средств, на законе не основан.

В отношении ФИО1 и ФИО2 проводились негласные ОРМ: оперативный эксперимент, прослушивание телефонных переговоров, которые по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ не были рассекречены. Таким образом, законных оснований для проведения осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, при изъятии денежных средств, в порядке уголовно-процессуального законодательства у сотрудников УЭБиПК МВД по УР не имелось.

Основанием для проведения осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ явилось заявление КИ.Г. и соответственно проведение проверки по его заявлению в порядке ст. 144 УПК РФ. Данный протокол направлен следователю в порядке ст. 144-145 УПК РФ вместе с заявлением КИГ Полагают, что этим нарушен порядок предоставления следователю результатов ОРД. Осмотр места происшествия проведен оперуполномоченным МСВ который участвовал при проведении ОРМ, он же составил акт осмотра и передачи денежных купюр от ДД.ММ.ГГГГ при проведении негласного оперативного эксперимента. Осмотр места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого изъяты денежные средства и документы, проведен с грубым нарушением уголовно-процессуального закона и ФЗ «Об ОРД», протокол данного следственного действия является недопустимым доказательством.

В связи с нарушением порядка возбуждения уголовного дела, все доказательства, полученные в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ подлежали признанию недопустимыми доказательствами. Вынесение обвинительного приговора в отношении ФИО1 на основании доказательств, полученных в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ на законе не основано, дело подлежало возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Согласно имеющихся в уголовном деле доверенностей, КИГ не обладал полномочиями представления интересов супруги – КЕВ в уголовном судопроизводстве, в связи с чем не имел полномочий подавать от ее имени заявления о преступлении, предусмотренном ст. 159 УК РФ.

Уголовное дело ДД.ММ.ГГГГ возбуждено на основании рапорта об обнаружении признаков преступления, в отсутствии какого-либо заявления. Уголовное дело, возбужденное ДД.ММ.ГГГГ, возбуждено на основании заявления не уполномоченного лица. Постановления о возбуждении уголовных дел, вынесенные ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ являются незаконными. Соответственно все собранные доказательства являются недопустимыми, на них не мог быть вынесен обвинительный приговор.

Квалификация действий ФИО1 в составе группы лиц по предварительному сговору также является неверной, поскольку ФИО2 не является субъектом данного преступления.

Просят приговор суда в отношении ФИО1 отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор; при назначении судебного заседания меру пресечения в виде заключения под стражу, избранную судом в отношении ФИО1, отменить.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО2 считает приговор незаконным и подлежащим отмене.

Считает выводы суда о преступлении основанными на предположениях. Отсутствуют доказательства состава преступления в его действиях, также не согласен с наказанием.

Он ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, не судим, фактов привлечения его к административной ответственности не установлено, по месту жительства и месту работы характеризуется исключительно с положительной стороны. Состоит на диспансерном учете у врача-терапевта БУЗ УР «<адрес> больница» с диагнозами: артериальная гипертензия 2 ст. с ДД.ММ.ГГГГ года, острое нарушение мозгового кровообращения с ДД.ММ.ГГГГ года, дисциркуляторная энцефалопатия с ДД.ММ.ГГГГ года. Указанные заболевания входят в перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания и в перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей. Находится под постоянным наблюдением медицинского персонала.

По делу фактического материального ущерба не причинено, гражданский иск не заявлялся, у него имеется постоянный трудовой заработок.

Само преступление на момент вынесения приговора утратило общественную опасность, так как совершено в ДД.ММ.ГГГГ году. Правовые последствия преступления, если таковые будут установлены, давно нивелированы, неактуальны с точки зрения того, что права потерпевшего лица восстановлены еще в ДД.ММ.ГГГГ году. Потерпевший пользовался и пользуется земельным участком, находящимися на нем строениями, зарегистрировал договор аренды земельного участка, осуществляет иные права владения и пользования.

Согласно предъявленному обвинению ему инкриминировано неоконченное преступление, которое относится к категории средней тяжести. Суд необоснованно назначил наказание, связанное с лишением свободы, тогда как санкция вышеуказанной статьи предусматривает иные более мягкие меры наказания. Суд необоснованно не применил положения об условном осуждении.

Заключение судебной строительно-технической экспертизы №-МС-10 от ДД.ММ.ГГГГ полностью соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, экспертиза проведена надлежащим образом. Данная экспертиза признана недопустимым доказательством только исходя из содержания исследования и выводов эксперта, что недопустимо. Указанная экспертиза имеет существенное значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Приводит доводы, аналогичные доводам авторов других апелляционных жалоб, среди которых оставление судом без рассмотрения отвода государственному обвинителю Чиркову А.В.

Считает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам и материалам дела. Выделение земельных участков в аренду КЕВ произведено в нарушение ст. 36 ЗК РФ. Судом не учтено, что при предоставлении участка выезд на место и его осмотр не производились. ООО «<данные изъяты>» в пользу ОДО «<данные изъяты>» в ДД.ММ.ГГГГ года продали одно здание подсобного хозяйства (ферму), в ДД.ММ.ГГГГ году продали навес и силосную траншею. Это подтверждают договоры, а также свидетели <данные изъяты> однако указанные обстоятельства судом не учтены.

Вывод о том, что нельзя использовать навес и силосную траншею на стройматериалы, необоснованный. Можно разобрать, снять плиты и использовать на другом строительстве. Навес и силосную траншею в реальности разбирали, это никто не оспаривает. Экспертиза не учитывает, что использование земельного участка и объектов для целей сельскохозяйственной деятельности запрещено, именно поэтому объект был продан ООО «<данные изъяты>», потом ОДО «<данные изъяты>». И КИГ. не использовал его по назначению.

Не согласен с выводом суда, что незарегистрированные в регпалате объекты нельзя продавать. В этом случае нужен договор купли-продажи, акт приема-передачи ОС-1, счет-фактура и оплата.

Доверенность, выданная супругой К., на которую ссылается суд, не соответствует для этого случая, то есть у последнего не было никаких полномочий.

Договор от ДД.ММ.ГГГГ действителен, он никем не оспорен.

Сторона обвинения доказывает, что продавались все объекты как комплекс, хотя зарегистрировано в регпалате одно здание, а не все объекты. Делает вывод, что объект делимый и продавались строения по отдельности. Было предписание Роспотребнадзора о закрытии и ликвидации этих объектов. Эти обстоятельства судом не учтены.

В деле имеется оценочная экспертиза, которая доказывает, что в стоимость здания не включены остальные незарегистрированные объекты. Это судом также не учтено.

В приговоре указывается, что навес и силосная траншея не являются объектами капитального строительства. Все объекты, которые имеют фундамент и связь с землей являются капитальным строительством и могут эксплуатироваться по отдельности.

КИГ на допросе ДД.ММ.ГГГГ подтвердил, что он купил в ДД.ММ.ГГГГ году одно здание подсобного хозяйства. Навес не был в собственности АМТС.

Постановление сотрудника ОБЭП <данные изъяты> об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ года не было отменено. В последствии прокуратура отменила его задним числом ДД.ММ.ГГГГ.

Суд отказал в ознакомлении с вещественными доказательствами, в ходе следствия он с ними не знакомился. В ходе рассмотрения дела в связи с тем, что были утеряны многие вещественные доказательства защиты и они заново восстанавливались, возникла необходимость убедиться во всех вещественных доказательствах, в частности в наличии и подлинности денежных купюр. Суд нарушил его право на защиту.

Просит приговор отменить, ФИО2, ФИО1 по предъявленному обвинению оправдать.

В возражениях на апелляционные жалобы ФИО2, ФИО1, адвокатов Костиной О.Н., Шаколиной Н.А., Увина А.В., Галеева Д.Г. представитель потерпевшего КИГ – адвокат Чиркова О.Н. считает приговор суда законным, обоснованным, мотивированным, назначенное наказание справедливым, а доводы жалоб необоснованными.

Доводы апелляционных жалоб о неверном установлении потерпевшего по делу были тщательным образом проверены судом и обоснованно отвергнуты, с чем в полной мере соглашается сторона потерпевшего. Позиция защиты в указанной части противоречит совокупности доказательств по делу, которые в полной мере подтверждают факт ведения всего объема деятельности от имени супруги КЕ.В. ее супругом – потерпевшим КИГ которому были выданы на то соответствующие нотариальные доверенности.

Доводы апелляционных жалоб об отсутствии уголовного преступления в предъявленном ФИО4 обвинении и наличии между сторонами только гражданско-правовых отношений являются несостоятельными и опровергаются совокупностью доказательств по делу. Судом дана верная оценка обстоятельствам дела и квалификация их как преступление, как попытка осужденными Т-выми получить повторную оплату за ранее оплаченные потерпевшим К. объекты, расположенные в подсобном хозяйстве по адресу: <адрес>. Гражданско-правового спора между сторонами в настоящем случае не было, был изготовлен фиктивный договор, с помощью которого с учетом влияния <данные изъяты> <адрес> – ФИО2 и дачи им указаний о невыдаче К. договора аренды земельного участка подсудимые вынудили потерпевшего передать им повторную оплату за ранее проданные ему объекты.

Судом верно применены к сложившимся отношениям нормы Земельного и Гражданского кодексов (ст. 35 ЗК РФ и ст. 135 ГК РФ), подробно приведена соответствующая мотивировка в приговоре, с анализом доказательств в указанной части.

Податели апелляционных жалоб неверно трактуют действия сотрудников полиции, преподнося проведение ОРМ как провокацию преступления. ОРМ проводилось в полном соответствии с требованиями закона, с составлением всех необходимых процессуальных документов при наличии к тому законных оснований.

Доводы апелляционных жалоб о якобы имевшем месте грубом процессуальном нарушении, лишившим защиту права осмотреть в суде вещественные доказательства – денежные средства, не основаны на нормах процессуального закона. Так в судебном заседании были в полном объеме исследованы материалы уголовного дела, включая акт осмотра и передачи денежных купюр от ДД.ММ.ГГГГ, протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, протоколы осмотров предметов об осмотре <данные изъяты> купюр номиналом <данные изъяты> рублей каждая. Уголовное дело содержит ксерокопии каждой купюры, заверенной надлежащим образом, что в полной мере позволяет сторонам ознакомиться с указанными купюрами и сверить их серийные номера с протоколами и актами осмотров, и реализовать свои права на защиту в указанной части.

Все остальные доводы, приведенные осужденными и защитой в апелляционных жалобах, были заявлены при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции, тщательно проверены и обоснованно отвергнуты судом с приведением мотивов в приговоре.

В приговоре назначенное ФИО4 наказание должным образом мотивировано, при этом учтены все смягчающие обстоятельства и состояние здоровья осужденных.

Просит обжалуемый приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденных и защитников – без удовлетворения.

Осужденным ФИО1 с апелляционными жалобами направлено ходатайство и дополнения к нему об изменении ему меры пресечения с заключения под стражу на более мягкую.

При постановлении приговора, суд изменил меру пресечения в отношении подсудимых Т-вых с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу. Основанием изменения послужило возможное, по мнению суда, уклонение осужденных от отбывания наказания. Назначенное судом наказание в виде лишения свободы реально не может быть достаточным основанием для заключения осужденных под стражу в порядке применения меры пресечения в зале судебного заседания.

Скрываться от суда и уклоняться от отбывания наказания не намерен. После вынесения приговора состояние здоровья осужденного ухудшилось, он имеет хронические заболевания, которые входят в перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей. Имеет постоянное место жительства, гражданство, семью, работу, двое малолетних детей и неработающую супругу. За время судебного рассмотрения дела с ДД.ММ.ГГГГ года не нарушил меру пресечения в виде подписки о невыезде.

При избрании судом меры пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в силу предварительного обсуждения этого вопроса между сторонами не было. Перед удалением суда в совещательную комнату для постановления приговора вопрос о мере пресечения на обсуждение сторон не ставился.

Ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, не судим, фактов привлечения к административной ответственности не установлено, по месту жительства и месту работы характеризуется с положительной стороны.

Находясь в условиях следственного изолятора, нуждается в постоянном медицинском наблюдении

ДД.ММ.ГГГГ истек срок привлечения к уголовной ответственности, то есть приговор не вступил в силу в срок по истечении 10 лет со дня совершения тяжкого преступления и соответственно лицо, его совершившее, подлежит освобождению от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Около месяца после истечения сроков привлечения к ответственности вынужден оставаться под стражей, что не соответствует принципу гуманности и справедливости.

Просит отменить меру пресечения в виде заключения под стражу до рассмотрения апелляционных жалоб и представления по существу, изменив на подписку о невыезде.

Аналогичные ходатайства заявлены осужденным ФИО2, а также адвокатом Костиной О.Н., действующей в интересах осужденного ФИО1, адвокатом Шаколиной Н.А., действующей в интересах ФИО1, ФИО2

В судебном заседании прокурор Полева И.Л. поддержала доводы дополнительного апелляционного представления. Просила приговор суда изменить, освободить осужденных от отбывания наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Одновременно с этим возражала против доводов апелляционных жалоб осужденных и защитников в виду их необоснованности.

Потерпевший КИГ., его представитель адвокат Чиркова О.Н. считают приговор законным и обоснованным.

Осужденные ФИО1, ФИО2, защитники адвокаты Костина О.Н., Шаколина Н.А., Увин А.В. поддержали доводы поданных ими апелляционных жалоб и дополнений к ним. Просили отменить обвинительный приговор, вынести по делу оправдательный приговор.

Защитник Костина О.Н. дополнительно указала на нарушения уголовно-процессуального закона судом первой инстанции, которые она считает фундаментальными, влекущими отмену приговора. При замене секретаря судебного заседания сторонам не разъяснялось право заявить отвод. В приговоре не указана участвовавшая секретарь судебного заседания <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ секретарем не объявлено о неявке защитников. Кроме того, указала, что потерпевший КИГ неоднократно признавал, что собственностью АМТС навес и силосная яма не являлись, то есть они не являлись объектами первоначальной продажи. Здание подсобного хозяйства не являлось главной вещью по отношению к навесу и силосной яме, поэтому ссылка суда на положения ст. 35 ЗК РФ и ст. 135 ГК РФ несостоятельна. Подсобное хозяйство на момент его первоначальной продажи и в последующем как единый комплекс не функционировали. Договор от ДД.ММ.ГГГГ подложным не является, а КИГ через возбуждение уголовного дела пытается получить в собственность спорные объекты. Обмана КИГ не было. Приговор не содержит выводов о том, какие полномочия осужденными были использованы в преступных целях.

Защитник Шаколина Н.А. дополнительно обратила внимание на вывод суда о том, что ФИО1 было достоверно известно о продаже АМТС в лице <данные изъяты> навеса и силосной ямы в ДД.ММ.ГГГГ году, который является предположением и противоречит договору от ДД.ММ.ГГГГ года, по которому <данные изъяты> продала эти объекты АМТС в ДД.ММ.ГГГГ году.

Находит несостоятельными возражения прокурора со ссылкой на решение Арбитражного суда, поскольку отказ в удовлетворении иска был обусловлен именно возбуждением уголовного дела. Такое решение не опровергло, ни подтвердило право собственности ни у одной из сторон.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представлений и жалоб, поступивших на апелляционные жалобы возражений, выслушав участников уголовного судопроизводства, судебная коллегия пришла к следующим выводам

Основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора; выявление обстоятельств, указанных в ч.1 п.1 ч.1.2 ст. 237 УПК РФ; выявление данных, свидетельствующих о несоблюдении лицом условий и невыполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве.

Таких нарушений по данному делу не допущено.

Предварительное следствие по делу и судебное разбирательство проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Вопреки утверждениям защитника Увина А.В. и осужденного ФИО1 нарушений уголовно-процессуального закона при возбуждении уголовного дела не допущено.

По смыслу закона (ст. 140, 146, 147 УПК РФ), уголовное дело публичного обвинения подлежит возбуждению при наличии оснований, которым является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица по таким делам обязательным не является.

Уголовное дело, как следует из содержания постановления о возбуждении уголовного дела, возбуждено ДД.ММ.ГГГГ по выявленному факту покушения на хищение денежных средств КИГ путем его обмана неустановленным лицом из числа руководителей ОДО «<данные изъяты>». Из этого следует, что орган, принявший такое решение, не располагал достаточными данными, подтверждающими причастность <данные изъяты> МО «<адрес>» ФИО2 к преступному деянию, по факту совершения которого было возбуждено уголовное дело. Сведения, приведенные КИГ в своем заявлении о привлечении к уголовной ответственности виновных лиц, среди которых был указан и ФИО2, сами по себе без их проверки не являлись достаточными для установления причастности этого лица.

Таким образом, утверждение авторов апелляционных жалоб о том, что в этом случае требовалось применение специальной процедуры возбуждения уголовного дела и особого порядка производства по делу в соответствии с условиями, предусмотренными ст. ст. 447, 448 УПК РФ, не обоснованы, поскольку основание возбуждения уголовного дела (ч.2 ст. 140 УПК РФ) не содержало для этого необходимых данных.

Постановление о возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ вынесено следователем на основании не только рапорта об обнаружении признаков преступления, как указывает защитник Увин А.В. в своей жалобе, но и на основании материалов проверки о преступлении, в которых имеется заявление потерпевшего о привлечении виновных лиц к уголовной ответственности ( в соответствии с ч.3 ст. 20 УПК РФ уголовное дело частно-публичного обвинения). Постановление вынесено при наличии повода и основания для возбуждения уголовного дела, является законным и обоснованным.

Приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 соответствует требованиям ст. ст. 304, 305, 306, 307 - 309 УПК РФ. В нем содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, приведены доказательства, исследованные в судебном заседании, на которых основаны выводы суда о виновности осужденных, мотивированы выводы относительно квалификации преступления и назначения виновным наказания.

Не указание в нем одного из участвовавших в рассмотрении дела секретарей судебного заседания не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену или изменение судебного акта.

Допустимость доказательств по делу судом проверена, приговор основан на допустимых и достоверных доказательствах.

Выводы суда об обстоятельствах совершения ФИО1 и ФИО2 покушения на хищение денежных средств КИГ путем его обмана нашли свое подтверждение совокупностью исследованных доказательств: показаниями потерпевшего КИГ показаниями свидетелей <данные изъяты>, заявлением КИГ о привлечении к уголовной ответственности ФИО1 и ФИО2 за вымогательство у него денежных средств, протоколом осмотра земельного участка по адресу: <адрес>, копией свидетельства о государственной регистрации права на здание подсобного хозяйства по адресу: <адрес>, копией договора купли-продажи строительных материалов от ДД.ММ.ГГГГ, договором купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, платежными поручениями от ДД.ММ.ГГГГ о перечислениях от ОДО «<данные изъяты>» ООО «<данные изъяты>» средств в качестве оплаты навеса и силосной траншеи, договором купли-продажи и актом приема-передачи от ДД.ММ.ГГГГ (стороны ОДО «<данные изъяты>» и КФХ КЕВ.), инвентарной книгой учета объектов основных средств группы «Сооружения» ООО «<данные изъяты>» за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, актами приема-передачи недвижимого имущества от ДД.ММ.ГГГГ, договором купли-продажи имущественного лота от ДД.ММ.ГГГГ и приложениями к указанному договору, материалами оперативно-розыскных мероприятий, переданных в распоряжение следователя, заключением судебной оценочной экспертизы, заключением судебно-психологической экспертизы, иными доказательствами, приведенными в приговоре суда.

Содержание всех доказательств раскрыто в описательно-мотивировочной части приговора.

Исследованным в судебном заседании доказательствам, включая и те, на которые ссылаются в своих доводах авторы апелляционных жалоб, судом была дана надлежащая оценка в соответствии со ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ. При этом основания, по которым одни доказательства были признаны допустимыми и достоверными и положены в основу приговора, а другие отвергнуты, судом в приговоре изложены.

Оснований для иной оценки собранных доказательств судебная коллегия не усматривает.

Принятые судом в подтверждение виновности ФИО1 и ФИО2 доказательства соответствуют критериям относимости, допустимости и достоверности. Совокупность этих доказательств правильно признана достаточной для вынесения обвинительного приговора.

Использование судом для установления обстоятельств дела материалов оперативно-розыскных мероприятий соответствует условиям, предусмотренным ст. 89 УПК РФ. Вопреки доводам жалобы осужденного ФИО1 и защитника Увина А.В. указанные материалы в установленном порядке были рассекречены и переданы в распоряжение следователя. При проведении оперативно-розыскных мероприятий соблюдены требования ст. ст. 2, 7 и 8 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». Их результаты в ходе предварительного следствия были закреплены соответствующими доказательствами, полученными в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Приведенные в апелляционных жалобах доводы о невиновности осужденных являлись предметом рассмотрения судом первой инстанции. Суд проверил все доводы, обоснованно отверг их ввиду доказанности вины осужденных.

Как установлено судом, ДД.ММ.ГГГГ КИГ под условием заключения с ОДО «<данные изъяты>» (далее по тексту ОДО «<данные изъяты>») договора купли-продажи строительных материалов были переданы в кассу предприятия денежные средства в размере <данные изъяты> рублей.

Указанные действия КИГ были совершены под контролем сотрудников полиции, в связи с его обращением о совершении в отношении него преступления, что подтверждается рассекреченными и переданными в распоряжение органа следствия результатом оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент».

Факт передачи денежные средств в указанной сумме, помимо материалов ОРМ «оперативный эксперимент» и показаний потерпевшего КИГ., подтвержден сведениями, содержащимися в протоколе осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому при осмотре помещения по адресу: <адрес> «б», в сейфе обнаружены, осмотрены и изъяты <данные изъяты> денежных купюр достоинством в <данные изъяты> рублей каждая.

Изъятые денежные средства были отдельно осмотрены с указанием номеров и серий денежных знаков, о чем составлен протокол осмотра предметов (документов) от ДД.ММ.ГГГГ.

Представленные доказательства с достоверностью подтверждают то обстоятельство, что КИГ было передано <данные изъяты> рублей.

То обстоятельство, что судом было отказано в удовлетворении ходатайства защиты о непосредственном исследовании изъятых денежных средств в судебном заседании, не повлияло на объективность выводов суда и правильность установленных обстоятельств дела. Протокол осмотра места происшествия и протокол осмотра предметов были непосредственно исследованы в судебном заседании. Подсудимые и защита имели возможность оспорить их допустимость и достоверность. В соответствии с ч.2 ст. 74 УПК РФ указанные протоколы, как и само вещественное доказательство, относятся к доказательствам по уголовному делу. Судом эти протоколы правильно проверены и оценены в соответствии с правилами ст. ст. 87 и 88 УПК РФ. Достоверность этих доказательств не оспаривается, судом установлена. По условиям, предусмотренным ч.2 ст. 17 УПК РФ, нет оснований полагать, что содержащиеся в них сведения могли быть установлены только путем непосредственного исследования самого вещественного доказательства.

Судебная коллегия отвергает, как необоснованные доводы осужденных и защиты о провокации преступления со стороны правоохранительных органов при проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении ФИО1 и ФИО2 Исследованные по делу доказательства подтверждают, что совершенные осужденными действия, направленные на получение под воздействием обмана от КИГ денежных средств, никак не были обусловлены проведением правоохранительными органами оперативно-розыскных мероприятий. Не свидетельствуют об этом и показания оперуполномоченного ПСВ Утверждения защиты, что указанное должностное лицо нарушило Закон РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 5485-1 «О государственной тайне», носят характер предположения. Деятельность сотрудников полиции по документированию преступной деятельности была направлена на выполнение задач, предусмотренных ст. 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

Утверждения защиты о том, что осмотр места происшествия оперуполномоченным по ОВД УЭБ и ПК МВД по УР МСВ. произведен незаконно, судебной коллегией признаются необоснованными.

Как следует из протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ следственное действие проведено оперуполномоченным МСВ не в соответствии с Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», а в порядке ст. 144 УПК РФ, при проверке сообщения КИГ о преступлении, зарегистрированном в КУСП ДД.ММ.ГГГГ. Уголовно-процессуальным кодексом РФ предусмотрен запрет возложения на лицо, которое проводит или проводило по делу оперативно-розыскные мероприятия, полномочий по проведению дознания. Установлено, что осмотр проведен не в рамках расследования уголовного дела, а в ходе проверки сообщения о преступлении. Расследование в форме дознания на указанного оперативного сотрудника не возлагалось.

Предусмотренных уголовно-процессуальным законом препятствий к проведению указанного следственного действия у оперуполномоченного МСВ не имелось.

Обстоятельства, предшествовавшие факту передачи КИГ денежных средств, судом установлены из его показаний.

Так, показания потерпевшего КИГ содержат сведения, что ДД.ММ.ГГГГ КФХ <данные изъяты>. приобрела у ОДО «<данные изъяты>» подсобное хозяйство по адресу: <адрес>. По согласованию с ФИО2 и МНН., представлявшими ОДО «<данные изъяты>» по договору передавался весь имущественный комплекс, расположенный по указанному адресу, так часть зданий, строений не была зарегистрирована в установленном порядке.

Примерно в конце ДД.ММ.ГГГГ года он пришел в земельный комитет, высказал пожелание оформить договор аренды земельного участка по месту приобретенного им подсобного хозяйства.

ДД.ММ.ГГГГ без предупреждения приехала бригада сотрудников ОДО «<данные изъяты>», которые начали разбирать оставшиеся железобетонные плиты на силосной траншее.

Позвонил ФИО1 и ФИО2, услышал угрозы создать ему проблемы. Был вынужден обратиться в полицию.

Через несколько дней его с документами на подсобное хозяйство позвал к себе ФИО2, который на его слова о том, что они договаривались о продаже всего комплекса зданий, ответил, что он ничего не докажет. После этого супругой КИГ было написано заявление в Администрацию <адрес> о заключении договора аренды земельного участка по адресу нахождения приобретенного подсобного хозяйства, заявление датировано ДД.ММ.ГГГГ.

В ходе одного из разговоров ФИО2 сказал ему, что он должен заплатить еще <данные изъяты> рублей для разрешения проблемы.

От ЛПН (работал Главой <адрес>») он узнал, что тот слышал, как заместитель <данные изъяты> Администрации МО «<адрес>» СВТ. дал устное указание не выдавать К. договор аренды земельного участка.

При его обращении за выдачей договора аренды начальник отдела К. сказал, что документы готовы, но выдать их он не может, поскольку есть соответствующая команда не выдавать.

После этого он пришел к С., который сказал, что надо платить кому надо, сколько надо, и все будет нормально, дал понять, что такое указание было получено от ФИО2 – <данные изъяты> МО «<адрес>».

Потом, примерно в ДД.ММ.ГГГГ ему стало известно о том, что ФИО2 собирается разделить и размежевать земельный участок по месту нахождения подсобного хозяйства. Был вынужден обратиться к сотрудникам полиции, которые начали проводить ОРМ.

В один из дней февраля 2013 года он пришел к КЮМ., который попросил его больше не приходить, а решать вопросы с ФИО2, который дал указание не выдавать документы на аренду земельного участка. Данное обстоятельство подтверждается видеозаписью, произведенной ДД.ММ.ГГГГ в рамках ОРМ. При этой встрече, которая фиксировалась в рамках ОРМ, ФИО2 пояснил ему, что он ведет себя неправильно и должен решать все проблемы с ООО «<данные изъяты>», директором которого является его сын - ФИО1 ФИО2 сказал, что «<данные изъяты>» на законных основаниях может разобрать все и получить часть земли. За решение всех проблем ФИО2 хотел получить <данные изъяты> рублей. На следующий день он встречался с сотрудником А. <адрес> БВП, который также указал, что он (К.) оплатил не все и должен заплатить еще за навес и силосную яму. Разговор с Б. зафиксирован в ходе ОРМ на видео от ДД.ММ.ГГГГ.

В ходе разговора ДД.ММ.ГГГГ, записанного на видео в ходе ОРМ, ФИО1 пояснил, что если он не отдаст <данные изъяты> рублей под условием заключения договора с ООО «<данные изъяты>» о приобретении строительных материалов, то его отец, ФИО2, распорядится, чтобы ему не выдавали документы по аренде земельного участка, а так как К. обратился в полицию, то они заберут у него навес и силосную траншею.

В ходе ОРМ ДД.ММ.ГГГГ он вновь встретился с ФИО1, который указал на необходимость заключения договора купли-продажи стройматериалов, чтобы они с ФИО2 подстраховались. В последующем он еще встречался с ФИО1, КЮМ., пояснения которых по указанным вопросам были аналогичными прежним. Т-вы говорили, что если он в ближайшее время не передаст им денежные средства, то он не только не получит документы на земельный участок из администрации, но они также, используя свои административные рычаги, примут все меры к размежеванию этого земельного участка.

В этой связи он на условия Т-вых согласился. Около ДД.ММ.ГГГГ К. под контролем полиции пришел к ФИО1 в офис ОДО «<данные изъяты>» по адресу: УР, <адрес>, где путем внесения в кассу организации передал последнему используемые в рамках ОРМ денежные средства в размере <данные изъяты> рублей. Указанные денежные средства ему передали сотрудники полиции. После этого он слышал телефонный разговор ФИО1, который сообщил ФИО2, что К. принес денежные средства. Через непродолжительное время ему позвонил КЮМ., который сообщил, чтобы он заехал за договором аренды земельного участка и сопутствующими документами. В тот же день в отделе земельных отношений администрации района К. лично отдал ему три комплекта документов, в каждый из которых входило: договор аренды земельного участка, расчет арендных платежей, кадастровый паспорт, постановление о предоставление земельного участка. Договор и постановление были подписаны <данные изъяты> Администрации МО «<адрес>» Б.. Причиной невыдачи этих документов ранее было именно соответствующее распоряжение ФИО2, а не то, что за ними должна подойти лично его супруга (как заявитель), подобных условий никто из сотрудников администрации не выдвигал.

Деятельность от имени супруги он осуществлял на основании нотариальной доверенности, которую, при необходимости, он мог предъявить в администрации района для получения документов.

Осужденными и защитой в ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции оспаривались изложенные в обвинении обстоятельства приобретения КФХ <данные изъяты>. права на объекты подсобного хозяйства: навес и силосную траншею, расположенные по адресу: <адрес>. Доводы строились на буквальном содержании договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, в котором объектом продажи указано здание подсобного хозяйства. Исходя из этих положений оба осужденных указывали на то, что навес и силосная траншея КФХ <данные изъяты> проданы не были, так как до этого они не были проданы и ОДО «<данные изъяты>», находились в собственности ООО «<данные изъяты>», и только ДД.ММ.ГГГГ по договору между ООО «<данные изъяты>» и ОДО «<данные изъяты>» это имущество было приобретено в собственность ОДО «<данные изъяты>».

Проанализировав показания потерпевшего КИГ. и допрошенных по делу свидетелей, суд пришел к обоснованному выводу, что относительно навеса и силосной траншеи, расположенных по адресу: <адрес>, при заключении договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ между ОДО «<данные изъяты> продавцом, и КФХ <данные изъяты> покупателем, имелась договоренность об их передаче покупателю как единого комплекса объектов вместе со зданием подсобного хозяйства. Такая договоренность состоялась ввиду отсутствия самостоятельной государственной регистрации указанных объектов.

Такой вывод нашел свое подтверждение не только показаниями потерпевшего КИГ. и свидетеля КЕВ но и показаниями свидетеля МНН., руководителя ОДО «<данные изъяты>», подписавшего договор от ДД.ММ.ГГГГ со стороны указанного юридического лица о продаже имущества КФХ <данные изъяты>

В свою очередь ОДО «<данные изъяты>» объект недвижимости – здание подсобного хозяйства приобрело у ООО «<данные изъяты>» по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ. При этом суд обоснованно сослался на показания свидетелей СНИ. (главный инженер ООО «<данные изъяты>»), КНН (генерального директора ООО «<данные изъяты>»), МАБ (главный бухгалтер ОДО «<данные изъяты>») об аналогичных условиях: то есть по устной договоренности сторон при заключении договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ между ООО «<данные изъяты>» и ОДО «<данные изъяты>» весь имущественный комплекс подсобного хозяйства, расположенного по адресу: <адрес>, включая навес и силосную траншею, был передан ОДО «<данные изъяты>».

Судом обоснованно положены в основу своих выводов показания свидетелей <данные изъяты>Б., полученные в ходе предварительного следствия. СНИ. их полностью подтвердил в ходе судебного следствия. Сообщенные МНН, КНН, МАБ причины, по которым этим показаниям доверять не следует, в ходе судебного следствия проверены, своего подтверждения не нашли.

Таким образом, судом установлены значимые обстоятельства, связанные с заключением договоров купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, по которым сторонами предполагалась продажа всего имущественного комплекса по адресу: <адрес>, который включал в себя навес и силосную траншею.

Судом первой инстанции были проверены обстоятельства заключения договора от ДД.ММ.ГГГГ между ООО «<данные изъяты>» и ОДО «<данные изъяты> по купле-продаже навеса и силосной траншеи по адресу: <адрес>, сделан обоснованный вывод о фиктивности указанного договора.

При оценке этого договора в основу выводов судом положены показания свидетеля ПНИ главного бухгалтера ООО «<данные изъяты>», показания свидетеля МАБ., главного бухгалтера ОДО «<данные изъяты>».

Из показаний свидетеля ПНИ судом достоверно установлено, что договор от ДД.ММ.ГГГГ составлялся и бухгалтерские проводки по нему проводились «задним числом», то есть прошлой датой, ДД.ММ.ГГГГ, при этом для видимости исполнения этого договора с баланса ООО «<данные изъяты>» были сняты аналогичные по наименованию объекты- навес и силосная траншея, которые находятся по другим адресам, а не по месту расположения подсобного хозяйства в <адрес>.

Свидетель МАБ. в своих показаниях сообщил, что ФИО1 в ДД.ММ.ГГГГ года передал ему договор между ООО «<данные изъяты>» и ОДО «<данные изъяты>» о купле-продаже навеса и силосной траншеи, датированный ДД.ММ.ГГГГ года, просил произвести оплату по нему. Свидетель сообщил ФИО1 указанные в этом договоре объекты ( навес и силосная траншея) уже были ранее в ДД.ММ.ГГГГ году приобретены ОДО «<данные изъяты>» у ООО «<данные изъяты>», в последующем проданы КФХ <данные изъяты>. Однако, ФИО1 настаивал на оплате по договору и постановке указанного имущества на баланс ОДО «<данные изъяты>».

При оценке договора от ДД.ММ.ГГГГ суд проанализировал показания свидетелей <данные изъяты>И., сведения, содержащиеся в первичных документов учета основных средств группы «<данные изъяты> ООО «<данные изъяты>», протокол проверки показаний свидетеля ПМЮ. на месте, протокол осмотра акта приема-передачи документации ООО «<данные изъяты>» № от ДД.ММ.ГГГГ, изъятый по месту жительства свидетеля ЧОН Достоверность этих доказательств судом установлена правильно. На основе полученных сведений суд обоснованно установил, что навес и силосная траншея, находившиеся на балансе ООО «<данные изъяты>» по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, не имеют отношения к расположенным по адресу: <адрес>, навесу и силосной траншее, поскольку они расположены по иным адресам. Акты приема-передачи этих объектов во исполнение договора от ДД.ММ.ГГГГ подписаны без фактической передачи их ОДО «<данные изъяты>». Объекты с соответствующим наименованием (навес и силосная траншея), расположенные по адресу: <адрес>, на балансе, а также в фактическом пользовании и распоряжении ООО «<данные изъяты>» на указанную дату (ДД.ММ.ГГГГ) отсутствовали. Таким образом, с очевидностью следует вывод о фиктивности договора ввиду отсутствия предмета договора у ООО «<данные изъяты>» на день его заключения. Указанный договор был подготовлен лишь с целью придания видимости возникновения права у ОДО «<данные изъяты>» на навес и силосную траншею подсобного хозяйства и убеждения потерпевшего передать деньги за это имущество.

Обоснованность выводов суда первой инстанции сомнений не вызывает. Выводы основаны на достоверных доказательствах.

Вопреки утверждениям осужденных и защиты судом установлены действия ФИО1 и ФИО2, образующие объективную сторону преступления.

Суд обоснованно установил, что предъявление указанного фиктивного договора от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 КИГ относится к способу совершения преступления, поскольку совершение таких действий было направлено на введение потерпевшего в заблуждение относительно права собственности ОДО «<данные изъяты>» на указанные в договоре объекты и правомерности требований ФИО2 и ФИО1, адресованных КИГ

Из показаний потерпевшего КИГ, показаний свидетеля КЮМ. судом достоверно установлено, что начальник отдела имущественных и земельных отношений Администрации <адрес> КЮМ. отказал КИГ в выдаче уже подписанного договора аренды земельного участка, на котором расположено подсобное хозяйство по адресу <адрес>. Такой отказ был обусловлен одной причиной- устным обращением к нему ФИО2 в период, когда тот занимал должность <данные изъяты> МО «<адрес>».

Судом в приговоре подробно проанализированы предоставленные органу следствия в установленном порядке материалы оперативно-розыскных мероприятий, которыми зафиксированы разговоры потерпевшего, Т-вых, свидетелей <данные изъяты> протоколы осмотров указанных материалов. Полученные сведения сопоставлены с показаниями потерпевшего КИГ

На основе полученных сведений суд сделал обоснованный вывод, что в ходе личных встреч КИГ с ФИО1 и ФИО2 последние убеждали потерпевшего о необходимости передачи денежных средств, конечная сумма которых была определена в <данные изъяты> рублей. Из содержания аудио- и видеозаписей разговоров КИГ с ФИО1 и ФИО2, из показаний самого потерпевшего также установлено, что подсудимые, действуя с целью обмана КИГ., сообщили ему, что Администрацией <адрес> постановление от ДД.ММ.ГГГГ о предоставлении земельного участка в аренду КФХ <данные изъяты>. отменено, что указанный земельный участок будет размежеван и право на расположенную под навесом и силосной траншеей землю перейдет ОДО «<данные изъяты>».

Передать денежные средства потерпевшему предлагалось под видом приобретения им строительных материалов.

Утверждения авторов жалоб, что выводы суда основаны лишь на показаниях потерпевшего, не соответствуют исследованным в ходе судебного следствия доказательствам.

Показания свидетелей <данные изъяты>В., на которые ссылаются авторы жалоб, выводы суда не опровергают.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд в приговоре мотивировал, в чем выразилось использование виновными своего служебного положения при совершении преступления.

В приговоре проанализированы сведения о занимаемой ФИО2 должности, правовые основы его деятельности, сведения о назначении КЮМ. начальником отдела имущественных и земельных отношений А. района, сделан обоснованный вывод, что при отсутствии у ФИО2 соответствующего должностного положения, авторитета, обусловленного занимаемой должностью и служебными связями, он не имел бы возможности организовать приостановление выдачи документов по заявлению КЕВ. об аренде земельного участка в условиях отсутствия прямого подчинения ему КЮМ

Судом так же проанализированы сведения о занимаемой ФИО1 должности директора ОДО «<данные изъяты>», правовые основы его деятельности. Действия, направленные на достижение преступной цели, были совершены указанным лицом с использованием своего служебного положения: направление техники и подчиненных ему сотрудников на земельный участок по адресу: УР, <адрес>, с целью создания видимости намерений разобрать силосную траншею и навес, оформление с ООО «<данные изъяты>» фиктивного договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ о приобретении ОДО «<данные изъяты>» навеса и силосной траншеи, предложение от имени ОДО «<данные изъяты>» потерпевшему заключить с ОДО «<данные изъяты>» договор купли-продажи навеса и силосной траншеи в качестве строительных материалов.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда, что при отсутствии у ФИО1 соответствующих управленческих функций в возглавляемой им коммерческой организации, и соответствующих служебных полномочий он не располагал бы возможностью выполнить действия, направленные на достижение преступной цели.

Действия каждого из подсудимых дополняли друг друга, были направлены на введение КИГ в заблуждение относительно возникновения у ОДО «<данные изъяты>» права собственности на навес и силосную траншею, и на достижение единой преступной цели – противоправное завладение денежными средствами КИГ под видом продажи ему этих объектов посредством заключения договора купли-продажи строительных материалов. Для этой же цели были созданы ФИО2 КИГ. препятствия в получении документов на аренду земельного участка. В продолжение этого в последствии виновные в ходе личных бесед с КИГ сообщили ему ложные сведения об отмене Администрацией <адрес> постановления о предоставлении земельного участка в аренду КФХ <данные изъяты>, что указанный земельный участок будет размежеван, а право на земельный участок под навесом и силосной траншеей перейдет ОДО «<данные изъяты>». Все указанные последовательные действия, совершенные осужденными, суд обоснованно отнес к объективной стороне мошенничества, поскольку они имели своей целью противоправное завладение денежными средствами потерпевшего путем его обмана.

Оценив согласованность дополняющих друг друга действий ФИО1 и ФИО2 на протяжении длительного периода времени (с ДД.ММ.ГГГГ) суд сделал обоснованный вывод о предварительной договоренности ФИО1 и ФИО2 на совместное совершение ими преступления.

Исследовав доказательства в их совокупности, суд правильно установил фактические обстоятельства дела, виновность подсудимых, верно квалифицировал действия ФИО1 и ФИО2 по ч.3 ст. 30 ч.3 ст. 159 УК РФ как покушение на мошенничество, то есть умышленные действия лица непосредственно направленные на хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Уголовное дело рассмотрено в пределах предъявленного обвинения, в соответствии с требованиями ч.1 ст. 252 УПК РФ.

Доводы апелляционных жалоб о неверной квалификации действий виновных с учетом того, что для потерпевшего их действия не носили характер обмана, и по этой причине он еще до окончания этих действий обратился в правоохранительные органы, судебная коллегия отвергает в связи с их необоснованностью. Судом было объективно установлено, что умысел виновных был направлен на завладение чужим имуществом путем обмана потерпевшего. Совершенные ими действия соответствуют указанному способу хищения. При таких обстоятельствах приведенные в доводах жалоб обстоятельства не имеют значения для юридической квалификации содеянного.

То обстоятельство, что денежные средства потерпевшим были переданы не лично ФИО1 и ФИО2, а в кассу подконтрольного ФИО1 ОДО «<данные изъяты>» не исключает их виновности, поскольку такое условие было выдвинуто самими Т-выми.

Судебное разбирательство по обвинению Т-вых в совершении инкриминированного им деяния проведено в условиях состязательности и равноправия сторон, в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Заявленные сторонами ходатайства судом разрешены, принятые по ним решения соответствуют требованиям ч.4 ст. 7 УПК РФ.

Судебная коллегия находит несостоятельными доводы апелляционных жалоб, содержащие утверждения, что КИГ является ненадлежащим потерпевшим по настоящему уголовному делу.

Суд первой инстанции установил, что преступной целью виновных являлись денежные средства КИГ., которые он должен был передать под воздействием обмана под предлогом заключения договора купли-продажи строительных материалов, а не право на объекты недвижимости КФХ КЕВ С учетом этих установленных обстоятельств дела и положений ч.1 ст. 42 УПК РФ КИГ признан потерпевшим правильно.

На всех стадиях рассмотрения уголовного дела обоим подсудимым было обеспечено право пользоваться юридической помощью защитника.

Судебные заседания проводились с участием допущенных в дело защитников адвокатов Костиной О.Н., Шаколиной Н.А., у каждой из которых имелось соглашение на защиту подсудимых, а также защитника по назначению адвоката Галеева Д.Г.

Отсутствие на части судебных заседаний кого-либо из защитников, извещенных о дате, месте и времени рассмотрения уголовного дела, не ограничивало подсудимых в этом праве, поскольку рассмотрение уголовного дела продолжалось с участием других защитников, допущенных к защите подсудимых.

Отвод участвовавшему по делу государственному обвинителю Чиркову О.Н. судом не был разрешен в связи с тем, что после объявленного судом перерыва в рассмотрение дела вступил другой государственный обвинитель -старший помощник прокурора Алнашского района УР Нуриев А.М., которому отводы не заявлялись. Утверждения защиты, что в случае удовлетворения заявленного отвода, исследованные с участием отведенного государственного обвинителя доказательства автоматически признаются недопустимыми, основан на неверном толковании уголовно-процессуального закона.

Заявленный защитой отвод председательствующему судье Каримову Э.А. рассмотрен в соответствии с требованиями ст. ст. 61, 63, 64, 65 УПК РФ, принятое судом решение, которым отвод отклонен, соответствует требованиям ч.4 ст. 7 УПК РФ. Обстоятельств, препятствующих участию судьи Каримова Э.А. в рассмотрении настоящего уголовного дела, не установлено.

Предусмотренных ст. 294 УПК РФ оснований для возобновления судебного следствия по тем обстоятельствам, которые приведены в апелляционной жалобе осужденного ФИО1 и защитника Увина А.В., не имелось.

Нарушений уголовно-процессуального закона при провозглашении приговора судом не допущено.

При назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Судом при назначении наказания ФИО1 и ФИО2 за совершенное преступление все эти обстоятельства были учтены.

Выводы об отсутствии оснований для изменения категории совершенного преступления в соответствии с ч.6 ст. 15 УК РФ в приговоре мотивированы.

Правильно установлены смягчающие наказание обстоятельства. Иных обстоятельств для учета в этом качестве не установлено.

С учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что исправление виновных возможно только путем применения к ним наказания в виде реального лишения свободы. Учитывая характер совершенного деяния, для достижения целей которого виновными был применен целый комплекс мер, направленных на введение потерпевшего в заблуждение и склонение его к передаче денежных средств, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, что предусмотренные санкцией уголовного закона альтернативные виды наказания в виде штрафа, принудительных работ, а также применение положений ст. 73 УК РФ, не способны обеспечить достижение целей уголовного наказания в отношении ФИО1 и ФИО2

Наказание по своему размеру назначено в пределах, предусмотренных ч.3 ст. 66 УК РФ.

Вопрос о наличии у осужденных тяжелых заболеваний, препятствующих отбыванию наказания в виде лишения свободы, с учетом предусмотренного законодательством порядка направления и прохождения медицинского освидетельствования для установления таких заболеваний, подлежит разрешению в порядке исполнения приговора ввиду недостаточности данных.

Оснований для применения положений ст. 64 УК РФ также не установлено. Установленные по делу смягчающие наказание обстоятельства не являются исключительными.

Назначенное наказание является справедливым, соответствует характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновных, чрезмерно суровым не является, как не является и чрезмерно мягким, отвечает целям, на достижение которых оно направлено, в том числе восстановлению социальной справедливости (ст. 43 УК РФ). Доводы апелляционных жалоб о чрезмерной суровости наказания, а также доводы апелляционного представления о чрезмерной его мягкости судебная коллегия признает необоснованными.

Отбывание виновным наказания в исправительной колонии общего режима судом назначено в соответствии с п. «б» ч.1 ст. 58 УК РФ.

В целях исключения возможности осужденных скрыться, для обеспечения исполнения приговора ФИО1 и ФИО2 судом при провозглашении приговора избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Учитывая данные о личности ФИО2 и ФИО1, назначенный каждому вид наказания, характер и тяжесть преступления, в совершении которого они признаны виновными, принятое судом решение об избрании такой меры пресечения является законным, обоснованным, мотивированным.

Оснований для отмены или изменения указанной меры пресечения до апелляционного рассмотрения дела не имелось. Основания, по которым мера пресечения была избрана, не отпали, необходимость в ее применении не отпала. Доказательств, свидетельствующих о наличии у осужденных ФИО1 и ФИО2 заболеваний, препятствующих содержанию под стражей в условиях следственного изолятора, в соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации N 3 от 14 января 2011 года «О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений» суду не представлено.

Заявленные осужденными и защитниками Шаколиной Н.А. и Костиной О.Н. ходатайства об изменении меры пресечения являются необоснованными, удовлетворению не подлежат.

Судебная коллегия соглашается с доводами дополнительного апелляционного представления, находит их обоснованными. Преступление, в совершении которого ФИО1 и ФИО2 признаны виновными, относится к категории тяжких. Срок давности привлечения к уголовной ответственности, установленный п. «в» ч. 1 ст. 78 УК РФ, истек. На основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в соответствии с ч.8 ст. 302 УПК РФ осужденные подлежат освобождению от назначенного наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования и освобождению из-под стражи.

Руководствуясь ст. ст. 389.20, 389. 28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Можгинского районного суда Удмуртской Республики от 16 февраля 2023 года в отношении ФИО1, ФИО2 изменить. Доводы дополнительного апелляционного представления удовлетворить.

Осужденных ФИО1 и ФИО2 освободить от назначенного наказания на основании п. «в» ч.1 ст. 78 УК РФ, п.3 ч.1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением срока давности уголовной ответственности.

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, освободить из-под стражи в зале суда.

В остальной части приговор оставить без изменения, доводы апелляционного представления старшего помощника прокурора Алнашского района Нуриева А.М., апелляционных жалоб осужденных ФИО1, ФИО2, защитников адвокатов Марамыгина А.С., Шаколиной Н.А., Костиной О.Н., Галеева Д.Г., Увина А.В., - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления его в законную силу.

Кассационные жалобы, представление подаются через суд первой инстанции, и к ним прилагаются заверенные соответствующим судом копии судебных решений, принятых по данному делу.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий-

Судьи:

Копия верна.

Судья Верховного Суда

Удмуртской Республики А.В. Булдаков