Дело № 2-936/2023
УИД 78RS0012-01-2023-000266-28
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г. Санкт-Петербург 4 апреля 2023 года
Ленинский районный суд Санкт-Петербурга в составе председательствующего судьи Златьевой В.Ю.,
при помощнике судьи Гребеник Н.Э.,
с участием ответчика ФИО1, представителя ответчика Мак М.З. – ФИО2,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4, ФИО1 о признании договоров уступки прав требований недействительными,
УСТАНОВИЛ:
Истец ФИО3, через своего представителя ФИО5, (далее – истец) обратилась в суд с исковым заявлением к Мак М.З. и ФИО1 о признании договоров уступки прав требований №003 и №004 от 10 августа 2017 года недействительными.
Требования обоснованы тем, что между истцом и ФИО1 6 октября 2016 года был заключен договор № 001 купли-продажи оборудования, по условиям которого ФИО1 передал, а истец приняла по акту приемки-передачи комплект оборудования. Сумма договора составила 1 500 000 рублей. Оплата по данному договору должна быть произведена в установленные сторонами сроки, равными платежами в течение 12 месяцев с даты подписания договора купли-продажи до 1 декабря 2017 года. В обеспечение исполнения обязательств по оплате комплекта оборудования между сторонами 6 октября 2016 года был заключен договор залога № 002 недвижимого имущества (ипотека). Предметом залога являлась принадлежащая ответчику на праве собственности трехкомнатная квартира, расположенная по адресу: <адрес>.
Решением Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 9 октября 2018 года с ФИО3 в пользу ФИО1 взыскана задолженность по договору купли-продажи оборудования от 6 октября 2016 года в размере 1 500 000 рублей, пени за просрочку оплаты по договору в размере 1 000 000 рублей и судебные расходы. Обращено взыскание на заложенное имущество – квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, принадлежащую ФИО3
В мая 2019 года в материалы дела поступило заявление от Мак М.З. о замене стороны в обязательства в порядке правопреемства на основании договоров уступки прав требований №003 и №004 от 10 августа 2017 года, заключенных между ФИО1 и Мак М.З., согласно которым обязательства по указанному договору купли-продажи от 6 октября 2016 года и договору залога от 6 октября 2016 года перешли к Мак М.З.
Истец считает, что указанные договоры уступки прав требований являются недействительными, поскольку после состоявшейся переуступке прав государственная регистрация договора залога на Мак М.З. не была произведена, отметка о замене залогодержателя отсутствует, оплата по договору фактически между ответчиками не произведена.
Также истец полагает, что ФИО1 при заключении оспариваемых договоров уступки прав с 10 августа 2017 года – утратил право требования задолженности с ФИО3 и право на обращение с исковыми требованиями к ФИО3, однако несмотря на это обратился в суд с иском о взыскании задолженности по договору купли-продажи с ФИО3, которая была взыскана решением суда. Считает, что продолжая правоотношения с должником, ФИО1 от прав по договору не отказывался и переуступка является мнимой, недействительной.
Об оспариваемых сделках истцу стало известно 29 ноября 2022 года, когда представитель истца ФИО5 направила посредствам мессенджера Вотсап копии оспариваемых договоров уступки прав требований, а по адресу, по которому было направлено уведомление о переуступке прав требований, истец не проживала.
Истец и ее представитель, а также ответчик Мак М.З., будучи уведомленными о слушании дела надлежащим образом, в судебное заседание не явились.
Ранее, принимая участие при рассмотрении дела, представитель истца ФИО5 в судебном заседании настаивала на удовлетворении иска по доводам в нем изложенным. Дополнив, что действительно является бывшей супругой ФИО1, между ними имелся спор о разделе совместного имущества, в том числе квартиры по договору залога, права на которые он переуступил Мак М.З.
Ответчик ФИО1 и представитель ответчика Мак М.З. ФИО2, каждый в отдельности, в судебном заседании дали объяснения, соответствующие доводам письменных возражений, согласно которым просили в удовлетворении иска отказать. Указывая, что оспариваемые договоры заключены без нарушения требований закона, а также без нарушения прав и интересов истца, просили применить срок исковой давности. Дополнительно указали, что фактически доводы представителя ФИО5 сводятся к переоценке обстоятельств и доводов решения суда, которым отказано ей в удовлетворении исковых требований о признании квартиры по договору залога совместным имуществом с ФИО1
Руководствуясь ст. 167 ГПК РФ, учитывая, что истец, ее представитель и ответчик Мак М.З. извещены о слушании дела надлежащим образом, об уважительных причинах неявки суду не сообщили, об отложении дела не просили, суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Суд, исследовав письменные материалы дела, учитывая доводы сторон, оценив в совокупности представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, приходит к следующему.
В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, то есть повлекла неблагоприятные для него последствия. В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы третьих лиц (пункт 2 статьи 166 ГК РФ).
За исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1 статьи 168 ГК РФ).
Из материалов дела следует и установлено судом, что 6 октября 2016 года между ФИО1 и ФИО3 был заключен договор купли-продажи оборудования № 001, по условиям указанного договора ФИО1 обязался передать, а ФИО3 принять и оплатить комплект оборудования, бывший в употреблении в соответствии со спецификацией, стоимостью 1 500 000 рублей. Комплект оборудования передан ФИО3 по акту приема-передачи от 24 ноября 2016 года. Оплата по данному договору должна была быть произведена в установленные сторонами сроки, равными платежами по 100 000 рублей в течение 12 месяцев с даты подписания договора купли-продажи, сроком последнего платежа до 1 декабря 2017 года. В обеспечение исполнения обязательств по оплате комплекта оборудования между сторонами 6 октября 2016 года был заключен договор залога № 002 недвижимого имущества (ипотека). Предметом залога является принадлежащая ответчику на праве личной собственности трехкомнатная квартира, расположенная по адресу: <адрес>, принадлежащая ФИО3
Решением Заволжского районного суда г.Ульяновская от 27 марта 2017 года, с учетом апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Ульяновского областного суда от 4 июля 2017 года установлен факт уклонения ФИО3 от государственной регистрации договора залога№002, и произведена государственная регистрация залога недвижимости, заключенного 6 октября 2016 года между ФИО1 и ФИО3, квартиры, расположенной по адресу: <адрес>.
Регистрация договора залога ФИО1 произведена 4 октября 2017 года.
ФИО3 обязательства по оплате оборудования, приобретенного по договору купли-продажи, в установленные договором сроки не были исполнены.
Решением Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 9 октября 2018 года с ФИО3 в пользу ФИО1 взыскана задолженность по договору купли-продажи оборудования от 6 октября 2016 года в размере 1 500 000 рублей, пени за просрочку оплаты по договору в размере 1 000 000 рублей и судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 24 300 рубля, а всего 2 524 300 рублей. Обращено взыскание на заложенное имущество – квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, принадлежащую ФИО3 Решение вступило в законную силу.
На основании данного решения суда был выдан исполнительный лист и возбуждено исполнительное производство №57595/19/73041-ИП, в рамках которого предмет залога – указанная выше квартира передана ФИО1, как нереализованная с торгов.
На основании договора уступки прав требований №003 от 10 августа 2017 года ФИО1 переуступил все права (требования) продавца к покупателю, вытекающему из договора купли-продажи оборудования №001 от 6 октября 2016 года и акта от 24 ноября 2016 года.
В соответствии с пунктом 1.6 договора к цессионарию также переходят права залогодержателя по договору, заключенному в обеспечение исполнения обязательств должника по договору купли-продажи, указанным в п.п. 1.1., а именно права, вытекающие из договора залога недвижимого имущества между цедентом и должником.
Согласно пункта 2.1. оплата по договору в размере 100 000 рублей, подлежит в течение трех дней с даты подписания договора.
В соответствии с договором уступки прав требований №004 от 10 августа 2017 года ФИО1 переуступил все права (требования) залогодержателя, вытекающие из договора залога недвижимого имущества №002 от 6 октября 2016 года, заключенного между ФИО1 и ФИО3
Согласно пункта 2.1. оплата по договору составляет 100 000 рублей, которая подлежит оплате в течение трех дней с даты подписания договора.
18 августа 2017 года ФИО1 направил ФИО3 уведомление о состоявшейся переуступке прав требований по договорам №003 и №004 от 10 августа 2017 года, в котором также уведомил о сумме задолженности и указал банковские реквизиты счета, куда следует погашать задолженность. Уведомление было направлено истцу по адресу: <адрес> – адресу, указанному ФИО3 при заключении договора купли-продажи и договора залога. Данных о смене места жительства истец ФИО1 не уведомляла.
Дополнительным соглашением от 25 декабря 2019 года к договору уступки прав требований №003 от 10 августа 2017 года, между ФИО1 и Мак М.З. заключено соглашение об оплате цены по договору в размере 100 000 рублей в течение трех месяцев с даты регистрации заключенного между сторонами договора уступки прав требований №004 от 10 августа 2017 года в ЕГРН.
В ходе рассмотрения ответчики указали об исполнении обязательств по договорам уступки прав требований в соответствии с условиями договоров, каждой из сторон и отсутствием взаимных претензий друг к другу. Факт передачи документов по договорам уступки прав требований, указанных в приложении ответчиками в хода рассмотрения дела признавался.
Определением Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 21 декабря 2022 года произведена замена стороны взыскателя ФИО1 на Мак М.З. в части неисполнения указанного судебного решения.
Пунктом 1 статьи 382 ГК РФ предусмотрено, что право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.
В силу пункта 2 статьи 382 ГК РФ для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.
В соответствии со ст. 384 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.
В силу п. 1 ст. 353 ГК РФ в случае перехода прав на заложенное имущество от залогодателя к другому лицу в результате возмездного или безвозмездного отчуждения этого имущества (за исключением случаев, указанных в подпункте 2 пункта 1 статьи 352 и статье 357 настоящего Кодекса) либо в порядке универсального правопреемства залог сохраняется.
Правопреемник залогодателя приобретает права и несет обязанности залогодателя, за исключением прав и обязанностей, которые в силу закона или существа отношений между сторонами связаны с первоначальным залогодателем.
Согласно ст. 337 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, залог обеспечивает требование в том объеме, какой оно имеет к моменту удовлетворения, в частности проценты, неустойку, возмещение убытков, причиненных просрочкой исполнения, а также возмещение необходимых расходов залогодержателя на содержание предмета залога и связанных с обращением взыскания на предмет залога и его реализацией расходов.
В соответствии с ч. 1 ст. 348 ГК РФ взыскание на заложенное имущество для удовлетворения требований залогодержателя может быть обращено в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обеспеченного залогом обязательства.
Из пункта 1 статьи 349 ГК РФ следует, что обращение взыскания на заложенное имущество осуществятся по решению суда, если соглашением залогодателя и залогодержателя не предусмотрен внесудебный порядок обращения взыскания.
Согласно ч. 2 ст. 389 ГК РФ соглашение об уступке требования по сделке, требующей государственной регистрации, должно быть зарегистрировано в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом.
Договор уступки прав требований №004 за Мак З.Р. от 10 августа 2017 года государственную регистрацию на момент рассмотрения спора не прошел, данные обстоятельства ответчиками не оспаривались.
Однако отсутствие государственной регистрации договора уступки по переходу прав по договору залога не может являться основанием для отказа в замене взыскателя в порядке правопреемства по требованиям к должнику, не исполнившему требование кредитора об уплате денежных средств по договору купли-продажи, поскольку указанное обстоятельство не нарушает права и законные интересы должников.
Осуществление государственной регистрации договора уступки прежде всего обеспечивает уведомление всех третьих лиц об изменении существующих прав участников правоотношений по сравнению с первоначальным объемом, но не является препятствием для реализации участниками договора уступки прав, предусмотренных законом.
Несоблюдение сторонами договора цессии требования о его государственной регистрации, не влечет негативных последствий для должников, предоставивших исполнение цессионарию на основании полученного от цедента надлежащего письменного уведомления о соответствующей уступке (ст. 312 ГК РФ).
Разрешая спор, суд, руководствуясь положениями статей 82, 166, 168, 384, 389 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 14 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 февраля 2011 года №10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге», пункта 4 статьи 20, абзацем 3 пункта 3 статьи 47 Федерального закона от 16 июля 1998 года № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)», разъяснениями, изложенными в пунктах 2, 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 года № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», с учетом требований статьи 56 ГПК РФ, приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований, поскольку отсутствие государственной регистрации договора цессии не влечет негативных последствий для должника, кроме того, она была уведомлена о состоявшейся уступке права требования, в связи с чем, обязанность по оплате задолженности как цессионарию, так и цеденту, не может быть поставлена истцом в зависимость от действительности соглашения об уступке.
Кроме того, судом учитывается, что уступаемое обязательство по договору залога возникло из договора купли-продажи, не требующего государственной регистрации, весь объем прав требований первоначального взыскателя ФИО1 на основании договора уступки прав требования (цессии) от 10 августа 2017 года №003 перешел к Мак М.З., обязательство по возврату денежных средств по договору купли-продажи, не является обязательством, которое требует дополнительно какой-либо регистрации, а договор залога является его обеспечением.
Вопреки доводам представителя истца, отсутствие государственной регистрации договора уступки права требования, не является основанием для признания его недействительным, не влияет на законность совершаемых должником действий по исполнению обязательств по основному договору перед цессионарием.
При этом суд обращает внимание, что спор о праве и размере долга ФИО3 не оспаривается, обязательства не исполняются, в том числе в части погашения задолженности, как перед первоначальным кредитором, так и перед последующим.
Суд отмечает, что заключенные договоры цессии, содержат необходимые сведения об объеме уступаемых прав на момент заключения договора уступки требований, периодов оплаты по договору и порядке перехода прав, размер платежей. Существенные условия договора между сторонами были согласованы, подлинники договоров переданы. При этом спор по оспариванию договоров уступки прав требований рассматривался Приморским районным судом Санкт-Петербурга по делу №2-74/2022, в рамках которого ФИО3 была привлечена в качестве третьего лица, и ни с какими заявлениями к ответчикам об изменений условий договора не обращалась, дополнительную информацию по договорам не запрашивала, об изменении адреса места жительства не уведомляла.
Неполучение уведомления должником о состоявшейся уступке не свидетельствует о недействительности самой уступки и влечет иные последствия, предусмотренные статьей 385 ГК РФ. Смена в правоотношениях кредитора каких-либо прав ответчика не нарушает.
Как следует из пункта 6.1 каждого договора, заключенного истцом с ответчиком, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, включая случаи неисполнения или ненадлежащего исполнения заемщиком своих обязательств по договору, стороны действуют в соответствии с действующим законодательством РФ.
Запрета на переуступку прав требований ФИО1 договоры не содержат.
Условия договоров уступки права требования №003 и №004 от 10 августа 2017 года не противоречат нормам действующего законодательства и разъяснениям относительно порядка их применения.
Доводы представителя истца, что должник не давала согласия на уступку права требования задолженности по договору, не свидетельствуют о незаконности договоров, поскольку судами установлено, что из условий договора прямо следует, что согласие заемщика на уступку требования в соответствии со ст. 382 ГК РФ не требуется.
Доводы представителя истца о совершение сделки лишь для вида, фиктивность сделки, отсутствие волеизъявления у сторон сделки, судом также отклоняются, как несостоятельные, поскольку из представленных суду документов, нотариально удостоверенных заявлений каждого ответчика, следует, что стороны до подписания договоров по уступке прав предоставляли обязательства о том, что в брачных отношениях никто из них не состоит, имущество не является нажитым в период брака, что свидетельствует о действительности намерений в заключении оспариваемых договоров.
Для мнимой сделки характерно то, что, совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся, тогда как в настоящем случае, после оформления договора залога со стороны каждого ответчика произведены действия, направленные на удовлетворение имущественных притязаний по договору купли-продажи за счет обеспечения предмета залога.
При этом обращение с иском о взыскании задолженности по договору купли-продажи ФИО1, не свидетельствует о прекращении обязательств, так как сами обязательства по договорам у истца не прекращены.
При этом, суд руководствуется разъяснениями, данными во втором абзаце пункта 14 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2011 года № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге», и исходит из того, что поскольку по договору уступки права требования к Мак М.З. перешло право требования по основному договору, обеспеченному залогом недвижимого имущества, однако до государственной регистрации перехода к новому кредитору прав по ипотеке предъявленные им требования, основанные на договоре об ипотеке (например, иск об обращении взыскания на предмет залога), удовлетворению не подлежит.
Правоотношения между ответчиками по договору уступки прав не находятся в зависимости от действий истца. Не доведение до третьих лиц соответствующей информации не свидетельствует о наличии порока воли не согласующегося с волеизъявлением (намерением) со стороны ответчиков, действия Мак М.З. направлены на получение имущественного удовлетворения требований за счет залогового имущества.
Доводы представителя истца относительно того, что после заключения договора уступки прав требования с 10 августа 2017 года ФИО1 утратил право требования к ФИО3 о взыскании задолженности по договору и обращении взыскания, основаны на неверном толковании норм законодательства о залоге.
Доводы представителя истца о том, что обязательства по оплате между ответчиками не исполнены, судом отклоняются как основанные на неверном толковании норм права, фактически противоречат доводам самих ответчиков, а также суд учитывает, что условие договора уступки требования о переходе права после его оплаты не влечет ничтожности договора. Существо договора не позволяет считать его безвозмездным. И возмездность договора ответчиками в суде признавалась и обосновывалась (пункт 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017).
Суд исходит из того, что договоры уступки прав требования (цессии) были заключены между ответчиками на основании положений ст. ст. 354, 382, 384 ГК РФ.
Вместе с тем, заслуживают внимание доводы ответчиков, что фактически доводы представителя истца ФИО5 сводятся к несогласию с решением суда по иску самой ФИО5 к ФИО1 о признании спорных договоров уступки прав требований №003 и №004 от 10 августа 2017 года недействительными, признании совместным имуществом и разделе имущества супругов, в удовлетворении которого ФИО5 было отказано (дело №2-74/2021 Приморского районного суда Санкт-Петербурга).
В рамках рассмотрения данного спора ФИО6, Мак М.З. подтвердили заключение договоров, ответчиком Мак М.З. была представлена квитанция об оплате указанного оборудования. ФИО3 была привлечена к участию в деле в качестве третьего лица.
Учитывая, что истцом не представлено доказательств, подтверждающих нарушение прав истца оспариваемыми договорами уступки прав требования (цессии), а также доказательств недействительности сделок по заявленным ей основаниям, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований.
Вместе с тем суд полагает, что истцом ФИО3 пропущен срок исковой давности для обращения в суд с требованиями о признании договоров уступки прав требований от 10 августа 2017 года, о применении которого заявлено ответчиками полагая возможным его счислять с даты подачи заявления о замене правопреемником в мае 2019 года, с которой ФИО3 в силу положения ст. 165. 1 ГК РФ должна быть уведомлена о наличии его в производстве суда.
Также судом установлено, что истцу было известно о переуступке прав требований по гражданскому делу №2-74/2022 по иску ФИО7 к ФИО1 и Мак М.З., по которому ФИО3 была привлечена к участию в деле в качестве третьего лица, в связи с чем доводы представителя ФИО5 о том, что только 29 ноября 2022 года она была уведомлена о оспариваемых договора, при направлении истцу их путем сообщения на телефон, судом отклоняются.
Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2).
Учитывая, что с исковым заявлением истец обратилась в суд 9 января 2023 года, а с достоверностью судом установлено, что о состоявшейся переуступке ей стало известно не позднее 21 июля 2020 года, суд приходит к выводу об обращении с иском истца за пределами срока исковой давности в один год, уважительных причин для восстановления срока истцом не представлено, что является самостоятельным основанием для отказа в иске.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4, ФИО1 о признании договоров уступки прав требований №003 и №004 от 10 августа 2017 года недействительными отказать.
Решение может быть обжаловано путем подачи апелляционной жалобы в Санкт-Петербургский городской суд через Ленинский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.
Судья В.Ю.Златьева
Решение в окончательной форме изготовлено 11 апреля 2023 года.