Решение по делу № 2-4341/2024 от 18.08.2025 - о признании договора дарения недействительным, прекращении права собственности, включении имущества в наследственную массу.

Дело № 2-549/2025

22RS0011-02-2024-005493-25

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 августа 2025 года г.Рубцовск

Рубцовский городской суд Алтайского края в составе:

председательствующего судьи Жданова Р.С.

при помощнике судьи Логиновой О.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, прекращении права собственности, включении имущества в наследственную массу,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, в котором просил признать договор дарения от *** 1/2 доли в праве собственности на квартиру по адресу: ...А, ..., заключенный между Д.Т.И. и ФИО2; прекратить право собственности ответчика на 1/2 долю в праве собственности на указанную квартиру; включить 1/2 долю в праве собственности на указанную квартиру в наследственную массу после смерти Д.Т.И.

В обоснование требований указано, что истец является внуком и наследником после смерти своей бабушки Д.Т.И., умершей ***, которая при жизни являлась собственником 1/2 доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: ...А, ..., кадастровый . Истцу стало известно о том, что в соответствии с договором дарения от *** Д.Т.И. подарила принадлежащую ей 1/2 долю в указанной квартире своему сожителю ФИО2 В декабре 2020 года перед «Новым годом» Д.Т.И. парализовало, в связи с чем, как полагает истец, в 2021 году она не могла самостоятельно принимать пищу, не разговаривала, и являясь инвалидом первой группы по общему заболеванию, она не имела возможности понимать значение своих действий и руководить ими. Также со слов соседей истцу стало известно, что в марте 2022 года к Д.Т.И. приезжало два нотариуса, причем первый нотариус отказался совершать нотариальные действия, и уехал.

На основании приведенных доводов иска и норм действующего законодательства, истец просил требования удовлетворить.

Истец ФИО1 в судебном заседании участия не принимал, извещен.

Представитель истца ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме, указывая на то, что к показаниям свидетелей со стороны ответчика следует отнестись критически поскольку они противоречивы, экспертизой не установлено, что Д.Т.И. осознавала смысл сделки, экспертизой установлено, что у нее были признаки деменции.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании поддержала позицию ответчика, указывала, что свидетели истца не видели Д.Т.И. в связи с чем не могут судить о ее состоянии. Наличие психического заболевания или иного состояния, которое бы указывало на то, что Д.Т.И. не осознавала смысл сделки, не установлено. Свидетели подтверждают, что у Д.Т.И. было улучшение состояния здоровья, когда она стала подниматься, общаться. ФИО2 делал все, что бы улучшилось состояние здоровья Д.Т.И. после инсульта и это ему удалось. Сторона истца знала о том, что был совершен договор дарения, так как брали с ФИО2 денежные средства для оплаты ЖКУ. Следовательно, истек срок исковой давности.

Третье лицо нотариус Рубцовского нотариального округа нотариальной палаты Алтайского края ФИО5 в судебном заседании просила в удовлетворении исковых требований отказать. Указала, что дважды приезжала к Д.Т.И., оба раза убеждалась в том, что она осознает суть действий, понимала, что разговаривает с нотариусом, думала перед ответом на вопросы, переспрашивать не было необходимости, понимала, что выдает доверенность, знала о находящемся в ее собственности имуществе, понимала, что распоряжается им. Сама не могла подписывать в силу состояния здоровья, подписывал рукоприкладчик. Указала, что близких родственников нет. Нотариус, проверяя волю Д.Т.И., задавала простые вопросы и получала на них осознанные ответы. Зачитывала содержание доверенности. Указала, что в должности нотариуса работает 6 лет, до этого была помощником, всего опыт 21 год. Часто случаются выезды, когда приходится определять состояние, понимает ли человек значение своих действий, не редко отказывают в регистрации сделки.

Выслушав пояснения участников процесса, выслушав показания свидетелей допрошенных в судебном заседании и в предыдущих заседаниях, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, рассматривая иск, в пределах заявленных требований, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

То есть, неспособность дарителя в момент подписания договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания сделки недействительной, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент подписания договора дарения, степень его тяжести, имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В ходе рассмотрения дела стороны поясняли, что по договору дарения от *** Д.Т.И. подарила ФИО2 ** долю в квартире по .... Истцом указанный договор дарения оспорен, ссылаясь на то, что на момент совершения сделки Д.Т.И. не имела возможности понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку в связи с ранее перенесенным инсультом была без движения, никого не узнавала, не разговаривала.

Судом установлено и материалами дела подтверждается, *** произведена государственная регистрация права собственности ФИО2 на объект недвижимого имущества по адресу: ..., в г. Рубцовске, на основании договора дарения от ***.

Договор дарения удостоверен нотариусом ФИО5 в ходе выезда к маломобильному гражданину Д.Т.И.

*** Д.Т.И. умерла.

Истец ФИО1 является внуком Д.Т.И. Отец ФИО1 – Д.А.Б. умер ***, что подтверждается соответствующим свидетельством о смерти (л.д. 35). Согласно свидетельству о рождении (л.д. 34 оборот), Д.Т.И. указана как мать Д.А.Б., соответственно прослеживается родственная связь между истцом и Д.Т.И. как между внуком и бабушкой.

Сведения об иных наследниках, претендующих на наследство, в том числе наследниках первой очереди, отсутствуют, также не установлены в рамках наследственного дела.

Следовательно, ФИО1, являясь внуком умершей, имеет право наследовать после смерти Д.Т.И. по праву представления.

В соответствии со ст. 1113 ГК РФ со смертью гражданина открывается наследство.

В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности (ст. 1112 ГК РФ).

Согласно п. 2 ст. 218 ГК РФ в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Установлено, что *** ФИО1, являющийся внуком Д.Т.И., обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства по праву представления.

Нотариусом Т.Л.А. было открыто наследственное дело к имуществу Д.Т.И., умершей *** (л.д. 30). *** на имя ФИО1 выданы свидетельства о праве на наследство по закону после смерти Д.Т.И. на денежные средства на счетах в банке и на *** долю в праве собственности на квартиру по ..., в ... (л.д.52). Иные свидетельства о праве на наследство после смерти Д.Т.И. не выдавались.

В соответствии с положениями ст. ст. 153, 154 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Сделки могут быть двух- или многосторонними (договоры) и односторонними. Односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны. Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

В силу п. 1 ст. 160 ГК РФ, сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

В соответствии с пунктом 1 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

В силу п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно ч. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

За исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (ст. 168 ГК РФ).

Как разъяснено в абз. 2 п. 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса" оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (абзац второй пункта 2 статьи 166 Гражданского кодекса).

Статьей 167 ГК РФ установлено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Согласно ст. 177 ГК РФ "Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

3.Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса".

Бремя доказывания наличия оснований для признания сделки недействительной в соответствии с положениями ст. ст. 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации возложено на истца.

Обращаясь в суд с заявленными требованиями, истец указал, что оспариваемым договором нарушены его права и законные интересы как наследника, полагает, что в период составления договора ввиду имеющихся заболеваний, наследодатель не понимала значение своих действий, и не могла руководить ими.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как указал Пленум Верховного Суда РФ в п. 10 Постановления от 31.10.1995 № 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия", при рассмотрении гражданских дел следует исходить из представленных истцом и ответчиком доказательств. Вместе с тем суд может предложить сторонам представить дополнительные доказательства. В случае необходимости, с учетом состояния здоровья, возраста и иных обстоятельств, затрудняющих сторонам возможность представления доказательств, без которых нельзя правильно рассмотреть дело, суд по ходатайству сторон принимает меры к истребованию таких доказательств.

Принцип состязательности - один из основополагающих принципов процессуального права - создает благоприятные условия для выяснения всех имеющих существенное значение для дела обстоятельств и вынесения судом обоснованного решения.

В силу принципа состязательности стороны, другие участвующие в деле лица, обязаны сообщить суду имеющие существенное значение для дела юридические факты, указать или представить суду доказательства, подтверждающие или опровергающие эти факты, а также совершить иные предусмотренные законом процессуальные действия, направленные на то, чтобы убедить суд в своей правоте.

Конституционный Суд РФ в своих судебных постановлениях неоднократно указывал, что из взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции РФ вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда. При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Согласно ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных или иных доказательств.

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в совокупности. По смыслу указанной правовой нормы любое доказательство исследуется и оценивается судом наряду с другими доказательствами.

Необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления, указанного в сделке, воле лица, совершающего сделку, поскольку сделку, совершенную гражданином в состоянии, когда он не осознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог ими руководить, нельзя считать действительной.

По делам данной категории юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у собственника имущества в момент распоряжения имуществом, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

При оценке показаний свидетелей, суд учитывает, что установление на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, ни суд не обладают. При этом следует учитывать пояснения свидетелей относительно иных обстоятельств, имеющих значение для дела, в том числе и об обстоятельствах осуществления сделки и приближенных по времени событиях.

В силу нормы ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В соответствии с абзацем 3 пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.06.2008 № 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для выяснения обстоятельств об особенностях психологического состояния, наличия, либо отсутствия психического заболевания Д.Т.И., вытекающих из познаний в области психологии, которыми суд не обладает, в рамках гражданского дела по ходатайству истца, судом была назначена комплексная экспертиза, проведение которой было поручено экспертам КГБУЗ «Э.». Поставлены вопросы:

1. Страдала ли Д.Т.И, *** года рождения, уроженка г. Рубцовска, Алтайского края, умершая *** психическим заболеванием? Если да, то каким именно? Если нет, то в момент подписания договора дарения *** имелось ли у Д.Т.И. состояние, обусловленное в том числе имеющимися у нее заболеваниями, которые лишали ее способности понимать значение своих действий и руководить ими?

2. Имелись ли у Д.Т.И. индивидуально - психологические особенности (повышенная внушаемость, пассивная подчиняемость влиянию окружающих), которые существенно снизили или ограничили или лишали Д.Т.И. способности понимать значения своих действий или руководить ими в период оформления договора дарения ***?

3. Если нет, то в момент подписания договора дарения – ***, имелось ли у Д.Т.И., состояние, которое лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими?

Из поступившего в адрес суда заключения посмертной судебно-психиатрической комиссии экспертов от *** следует, что Д.Т.И., *** г.р., страдала *****), в 2020 перенесла *****, в результате чего стало развитие выраженной ***** как следствие инвалидизация. При однократном осмотре для МСЭ от *** неврологом отмечались «****», «*****», психолог обнаруживал «*****», запись психиатра «***** *** с выраженным когнитивным снижением». Далее приведены показания свидетелей, указывающих на изменение состояния Д.Т.И. в лучшую сторону, в том числе фельдшера К.Н.В., участкового врача С.О.Н., что свидетельствует об относительной сохранности Д.Т.И. на бытовом уровне. Указания на грубые нарушения психические расстройства отсутствуют. Однако только на показаниях свидетелей без объективных данных судить о динамике состояния Д.Т.И., ее психическом состоянии на момент сделки не представляется возможным, поэтому комиссия не может ответить на поставленные вопросы.

При этом указано, что комиссия не исключает что на интересующий суд момент Д.Т.И. могла оценивать сложившуюся ситуацию (понимать, что больна, что за ней ухаживает ответчик), прогнозировать ее развитие (понимать, что нуждается в помощи), и поэтому высказывала психологически понятное намерение передать свое имущество близкому человеку, который оказывал ей помощь в период ее болезни, что само по себе свидетельствует о сохранности критических способностей и противоречит диагнозу «****».

Из психологического анализа представленных материалов следует, что информация о Д.Т.И. неоднозначна. С одной стороны она описана немощной, полностью зависящей от окружающих, не могла разговаривать, не могла себя обслуживать, находилась в тяжелом состоянии с признаками деменции, что влечет за собой проявления повышенной внушаемости и пассивной подчиняемости. С другой стороны она описана властным человеком с тяжелым характером, жадная (л.д. 109-110 свидетель Р.О.А.), она все понимала, была умным и позитивным человеком, общалась с окружающими, ее состояние постепенно улучшилось и она в здравом уме подарила квартиру ответчику взамен за помощь и уход. На исследуемый период времени нет объективных сведения о ее интеллектуально-мнестических и эмоционально-волевых особенностях (было улучшение или нет).

Заключения экспертов являются одним из источников сведений о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела (статья 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Пунктом 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

В силу правил ч. ч. 2 - 4 ст. 67 ГПК РФ никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного Кодекса, то есть во взаимной связи и совокупности с другими доказательствами по делу.

В силу ст. 16 ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" эксперты обязаны провести полное исследование представленных материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ними вопросам.

Согласно ст. 11 указанного Федерального закона государственные судебно-экспертные учреждения одного и того же профиля осуществляют деятельность по организации и производству судебной экспертизы на основе единого научно-методического подхода к экспертной практике, профессиональной подготовке и специализации экспертов.

В соответствии со ст. 8 ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ" эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Вместе с тем, суд принимает во внимание, что представленное в материалах дела заключение в полной мере отвечает требованиям приведенных выше норм, является мотивированным, всесторонним, основанным на нормах действующего законодательства и имеющим под собой научную основу, исполнено экспертами, имеющими соответствующие стаж работы и образование, квалификацию, необходимые для производства данного вида работ, предупрежденными об ответственности по ст. 307 УК РФ.

Таким образом, суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения проведенной по делу экспертизы и оснований не доверять указанному заключению у суда не имеется.

Из анализа представленного экспертного заключения можно сделать вывод о том, что сделать однозначный вывод о том, могла ли Д.Т.И. на момент совершения сделки осознавать характер своих действий и руководить ими, не представляется возможным, как нет возможности сделать и противоположный вывод. При этом комиссия не исключает, что на интересующий момент Д.Т.И. могла оценивать сложившуюся ситуацию и прогнозировать ее развитие, в связи с чем высказывала психологически понятное намерение распорядиться своим имуществом, в том числе в пользу близкого человека.

Судом установлено, что заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы не содержит однозначного вывода о том, что Д.Т.И. на момент подписания договора дарения не понимала правовой смысл совершаемой ею односторонней сделки. Наличие психического расстройства у наследодателя Д.Т.И. в момент подписания договора дарения, нарушений ее интеллектуального и (или) волевого уровня, в процессе рассмотрения гражданского дела с достоверностью не установлено. Кроме того, материалы дела также не содержат достоверных и бесспорных доказательств, подтверждающих факт сообщения ложных сведений, которые впоследствии повлияли на вывод нотариуса о дееспособности Д.Т.И. при подписании договора дарения, факт того, что в юридически значимый период Д.Т.И. не могла понимать значение своих действий и руководить ими не установлен. Доказательств, подтверждающих, что ответчиком совершены умышленные противоправные действия, направленные против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, либо что ответчик способствовал или пытался способствовать одарению его или других лиц в материалы дела также не представлены.

Вместе с тем, достоверных доказательств того, что имеются основания, предусмотренные ст. 177 Гражданского кодекса РФ для признания договора дарения недействительным, истцом в нарушении положений ст. 56 ГПК РФ суду представлено не было. Материалы дела не содержат также доказательств тому, что при заключении оспариваемой сделки, Д.Т.И. подвергалась какому-либо давлению со стороны ответчика.

Так, из пояснений нотариуса ФИО6 следует, что при обоих посещениях Д.Т.И. *** и *** она проверяла ее способность осознавать характер совершаемых сделок, в обоих случаях у нее не возникало сомнений в том, что Д.Т.И. отдавала отчет своим действиям, руководила ими, понимала смысл заключаемых сделок, в том числе понимала, что совершает договор дарения в пользу ФИО2 При этом нотариус достаточно подробно помнит обстоятельства подписания договора дарения, окружающую обстановку. Данное ею описание (в доме чисто прибраноД.Т.И. опрятная, видно, что за ней осуществлялся уход, лежала на специализированной кровати) согласуется с описанием других свидетелей и обстоятельствами, установленными в рамках рассмотрения дела.

Оценивая показания свидетелей суд приходит к следующему. Экспертами при проведении судебной экспертизы давалась подробная оценка свидетельским показаниям, указано на их противоречивость. При этом суд обращает внимание на то, что свидетели со стороны истца Р.О.А., Д.Н.А. прекратили общаться с Д.Т.И. в 2020 году в связи с ковидом. Свидетель С.О.А. также не общалась с Д.Т.И.

Свидетели со стороны ответчика З.Н.П., К.Н.В., Б.В.Я., чьи пояснения относительно психологического состояния Д.Т.И. были оценены в экспертном заключении, указывают на то, что здоровье Д.Т.И., изменялось и улучшалось, в том числе за пол года до смерти. Она плохо разговаривала, но понимала, что ей надо делать, высказывала просьбы. При этом все свидетели сходятся на том, что ФИО2 ухаживал за Д.Т.И., всегда все было чисто.

У суда не имеется оснований не доверять показаниям допрошенных свидетелей, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Вместе с тем, поскольку показания свидетелей, характеризующие психическое состояние Д.Т.И., носят взаимоисключающее содержание, в связи с чем, не могут быть использованы в качестве доказательной базы, а должны оцениваться наряду с иными доказательствами, в частности с заключением эксперта.

Из указанного суд делает вывод, что со стороны ФИО2 за Д.Т.И. производился надлежащий уход, что способствовало ее восстановлению после перенесенного инсульта.

Об уходе за Д.Т.И. со стороны ФИО2 также свидетельствует и то, что именно он обращался за медицинской помощью в отношении Д.Т.И., а также организовывал похороны (л.д. 103, 104).

Согласно выписке из амбулаторной карты Д.Т.И. регулярно обращалась за помощью в Рубцовскую ЦРБ с января по июль 2021 года с диагнозами «****», «др*****», «****», «****», «****», «****», «****», «****», «****». Затем следующее обращение только *** «****», по вопросам **** в последующем не обращалась.

Из указанной выписки можно сделать вывод, что в период с *** года по *** имело место улучшение состояния здоровья Д.Т.И., в связи с чем за медицинской помощью не обращалась. При этом также суд учитывает, что последнее обращение относительно ***** было в мае 2021 года, при последующих обращениях ни ***** не устанавливались, несмотря на обращения за медицинской помощью.

Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что ни ***** не проявлялись у Д.Т.И. после *** года.

Указанные обстоятельства свидетельствуют в пользу того, что на момент совершения договора дарения Д.Т.И. осознавала характер и значение совершаемой сделки, что также согласуется с выводами экспертной комиссии о том, что комиссия не исключает, что на момент сделки Д.Т.И. могла оценивать сложившуюся ситуацию, проявляя психологически понятное намерение передать свое имущество близкому человеку.

Опрошенная в судебном заседании *** З.Н.П. подтвердила ранее данные пояснения в судебном заседании от ***, что свидетельствует об устойчивости пояснений, и указывает на их правдивость, учитывая возраст свидетеля (77 лет) и разницу между заседаниями (8 месяцев). При этом дополнительно указала, что до болезни Д.Т.И. самостоятельно распоряжалась денежными средствами, была спокойная, властная, ФИО2 исполнял ее поручения, после инсульта плохо себя чувствовала, потом ее состояние улучшилось.

Свидетель К.Т.В. в судебном заседании от *** пояснила, что ее приглашал ФИО2 для стрижки Д.Т.И. и проведения косметических процедур с *** года. Приезжала раз в три месяца. Изначально Д.Т.И. была на коляске, при этом понимала, что ее стригут, радовалась, что за ней ухаживают, узнавала свидетеля. Д.Т.И. общалась со свидетелем на отвлеченные темы, вызывала впечатление добропорядочной уравновешенной женщины. Потом ее состояние ухудшилось, а в *** года ей стало лучше.

Согласно медицинской карте стационарного больного Д.Т.И. в находилась терапевтическом отделении КГБУЗ «городская больница ...» с *** по ***, при поступлении находилась в оглушенном состоянии, в ходе лечения сознание стало ясным, при выписке состояние удовлетворительное, на нарушения сознания не указывается. Из чего можно сделать вывод о том, что после получения неотложной медицинской помощи она вернулась к ясному сознанию, в котором пребывала до этого. Указанное обстоятельство свидетельствует о том, что до острого заболевания в *** года Д.Т.И. находилась в ясном сознании.

Совокупность исследованных свидетельских и письменных доказательств указывает на то, что в период *** у Д.Т.И. имело место улучшение физического и психологического состояния, после перенесенного в *** года инсульта и последующего заболевания «ковидом».

К тому же суд учитывает, что договора дарения был совершен ***, до этого *** также совершались сделки. Д.Т.И. выдала доверенность С.О.А. на продажу ** доли в праве собственности на ... и на продажу дома и земельного участка в ..., указанные сделки истцом не оспариваются.

При этом, в случае отсутствия свободной воли Д.Т.И., она также могла подарить указанное имущество ФИО2 или иному заинтересованному лицу.

Совершение разных по своему значению и правовым последствиям сделок указывает на то, что Д.Т.И. осознанно и целенаправленно распоряжалась принадлежащим ей имуществом, используя разные правовые средства, что также говорит о том, что она осознавала характер и последствия заключаемых сделок, в том числе оспариваемого договора дарения.

Установленные по делу обстоятельства свидетельствует о целенаправленности действий дарителя и одаряемого по переходу вещного права на спорное имущество.

Оценив доводы и позицию обеих сторон, проанализировав доказательства, представленные истцом и ответчиком, а также тот факт, что истцом в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ не приведено доказательств, с достоверностью свидетельствующих о нахождении Д.Т.И. в момент совершения оспариваемого договора дарения в состоянии, в связи с которым она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, у суда отсутствуют правовые основания для признания данного договора недействительным.

Проанализировав установленные обстоятельства, оценив представленные доказательства по правилам ст. ст. 12, 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь вышеуказанными нормами материального права и разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, принимая во внимание заключение посмертной судебной психолого - психиатрической экспертизы, медицинские документы, показания свидетелей, суд приходит к выводу о том, что со стороны истца не предоставлено достаточных достоверных доказательств того, что на момент составления и подписания договора дарения от *** Д.Т.И. страдала психическим расстройством в результате которого не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Также стороной ответчика заявлено о применении срока исковой давности по искам о признании сделки оспоримой.

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо знало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из общего правила исчисления срока исковой давности устанавливаются настоящим Кодексом и иными законами.

Такие изъятия в частности закреплены в ст. 181 ГК РФ. Исходя из положений ст. 181 ГК РФ, "1. Срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

2. Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной".

На основании норм ст. ст. 181, 195, 197 ГК РФ суд приходит к выводу, что срок исковой давности в отношении сделки от ***, которая в силу ст. 177 ГК РФ является оспоримой, составляет один год.

Письменно подтверждается, что о возможном нарушении своих прав истец узнал в *** (в момент обращения Д.Н.А., действующей в интересах ФИО1, к нотариусу с заявлением о выдаче свидетельства о праве на конкретное наследственное имущество (л.д. 33)). Будучи единственным наследником, претендующим на наследственное имущество Д.Т.И., осознавая, что все наследственное имущество положено ему, зная, что в состав наследственного имущества должно входить все имущество, в том числе и *** доля в праве собственности на ..., обращаясь с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство по истечении 6-месячного срока и определения объема наследственного имущества, должен был достоверно знать, что спорная доля на квартиру не вошла в состав наследственного имущества. Об осведомленности о правах ФИО2 на спорную квартиру также косвенно свидетельствует то обстоятельство, что велась переписка по оплате коммунальных услуг за квартиру между ответчиком и матерью истца Д.Н.А. в период с *** по *** года.

Также об осведомленности истца о дарении доли квартиры указывает сам истец, что зафиксировано в протоколе судебного заседания от *** (л.д.90 оборот – указал, что узнал спустя месяц после убытия на СВО, л.д. 91 узнал спустя 40 дней после смерти бабушки, а 4 августа узнала его мама на похоронах).

Именно с даты принятия наследства *** с достоверностью моно утверждать, что истцу стало известно о совершении дарения, в данном случае подлежит исчислению срок для обращения в суд с требованиями о признании договора дарения недействительным. Установлено, что с данным иском в суд истец обратился за пределами установленного срока исковой давности, что также является самостоятельным основанием для отказа в исковых требованиях.

Таким образом, у суда не имеется оснований для удовлетворения требований истца о признании недействительным договора дарения от ***, заключенного между Д.Т.И. и ФИО2

Следовательно, требования о прекращении права собственности ФИО2 на ** долю в праве собственности на квартиру по ..., а также включении квартиры в состав наследства, также не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, прекращении права собственности, включении имущества в наследственную массу - отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд через Рубцовский городской суд Алтайского края в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы.

Судья Р.С. Жданов

Мотивированное решение суда составлено 18.08.2025.