Решение по делу № 2-118/2022 от 16.11.2022.

Дело №

УИД №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 ноября 2022 года <адрес>

Тамбовский районный суд <адрес> в составе председательствующего судьи Ворониной О.В., при секретаре ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО1 о восстановлении срока для принятия наследства и признании наследника принявшим наследство, признании договоров дарения и купли-продажи недействительными, применении последствий недействительности сделок, признании права собственности на наследуемое имущество,

с участием ответчика ФИО1 и её представителя - адвоката ФИО15,

установил:

ФИО2 обратился в суд с иском, указав, что в октябре 2021 года ему стало известно, что ДД.ММ.ГГГГ умер его дядя ФИО3. Он (истец) является единственным наследником к имуществу ФИО3. При жизни ФИО3 являлся собственником <адрес> в <адрес> и <адрес> в <адрес>. ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 подарил <адрес> в <адрес> ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ продал ФИО1 <адрес> в <адрес>. Вместе с тем, при жизни и, соответственно, на момент совершения сделки, ФИО3 страдал психическим расстройством (заболеванием) и не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, а ответчик могла в корыстных целях воспользоваться его состоянием здоровья. Полагает, что у ФИО3 имели место признаки внушаемости и подчиненности, было нарушено понимание происходящего, он был подвержен влиянию ФИО1, не мог предвидеть результаты своей деятельности, последствия заключения сделки. Уточнив исковые требования, просит суд признать договоры дарения и купли-продажи квартир недействительными, истребовать имущество из незаконного владения, восстановить срок для принятия наследства, включить имущество в наследственную массу и признать право собственности на наследуемое имущество.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явился, извещен надлежаще, до судебного заседания заявил ходатайство об его отложении в связи с желанием лично участвовать в судебном заседании, доказательств, подтверждающих уважительность причин неявки в судебное заседание, не представлено.

Представитель истца ФИО2 - ФИО14 в судебное заседание также не явился, извещен надлежаще, до судебного заседания заявил ходатайство об отложении судебного заседания в связи с необходимостью согласования позиции по делу с его доверителем, доказательств, подтверждающих уважительность причин неявки в судебное заседание, не представлено.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ лица, участвующие в деле, обязаны известить суд о причинах неявки и представить доказательства уважительности этих причин. В случае, если лица, участвующие в деле, извещены о времени и месте судебного заседания, суд откладывает разбирательство дела в случае признания причин их неявки уважительными. Суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными. Суд может отложить разбирательство дела по ходатайству лица, участвующего в деле, в связи с неявкой его представителя по уважительной причине.

Как предусмотрено ст. 169 ГПК РФ отложение разбирательства дела допускается в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, а также в случае, если суд признает невозможным рассмотрение дела в этом судебном заседании вследствие неявки кого-либо из участников процесса.

Истец и его представитель, заявляя ходатайство об отложении судебного разбирательства, в нарушение положений ст. 167 ГПК РФ не представили доказательств, подтверждающих уважительность причин неявки. Кроме того, суд учитывает, что настоящее гражданское дело находится в производстве суда с ДД.ММ.ГГГГ, в судебных заседаниях неоднократно заявлялись ходатайства об отложении судебных разбирательств, в том числе, представителем истца. Учитывая, что в настоящее судебное заседание истцом и его представителем также представлено ходатайство об отложении судебного разбирательства, при этом доказательств, подтверждающих невозможность явиться в судебное заседание, суду не представлено, суд расценивает заявленное ходатайство как злоупотребление правом со стороны истца и полагает, что данное ходатайство направлено исключительно на затягивание рассмотрения дела.

На основании изложенного, с учетом положений ст. ст. 167, 169 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть настоящее гражданское дело в отсутствие не явившихся лиц, извещенных о месте и времени судебного заседания надлежащим образом.

Ранее в судебном заседании представитель истца ФИО2 - ФИО14 настаивал на удовлетворении исковых требований, указав, что ФИО2 является племянником ФИО3. О том, что в августе 2020 года ФИО3 умер, истцу стало известно в октябре 2021 года. Срок для принятия наследства был пропущен, поскольку они редко общались и истец длительное время проживал в <адрес>. Прибыв в <адрес>, ФИО2 узнал от родственников, что дядя умер, стал устанавливать место его жительства. Оказалось, что из <адрес> ФИО3 переехал в <адрес>, а квартиру, в которой он проживал в <адрес>, подарил ответчику при невыясненных обстоятельствах. Также ему стало известно, что в последующем ФИО3 подарил квартиру и в <адрес> той же ФИО1. Данные сделки вызвали у истца подозрения, так как у ФИО3 с детства было заболевание, которое препятствовало ему понимать значение своих действий, и практически требовало попечителя. ФИО2 полагает, что ФИО3 при наличии психических особенностей его личности был ограничен в понимании значения своих действий, не обладал специальными познаниями, был легко внушаем. В связи с тем, что у лица, не являющегося родственником, оказалось всё имущество умершего, по мнению истца это свидетельствует о том, что ФИО3 был введен в заблуждение. Просил суд удовлетворить исковые требования в полном объёме.

Ответчик ФИО1 и её представитель - адвокат ФИО15 в судебном заседании с исковыми требованиями не согласились, пояснив, что исковые требования основаны на доводах о том, что ФИО3 (продавец, даритель) в момент совершения сделок имел психическое заболевание, которое могло повлиять на его способность понимать значение своих действий, то на истца возложено бремя доказывания данного обстоятельства. В ходе рассмотрения настоящего дела судом по делу были созданы необходимые условия для исполнения сторонами процессуальных прав и обязанностей. Однако истец, указанные процессуальные обязанности не исполнил, относимые и допустимые доказательства в подтверждение обстоятельств, на которых он основывает свои требования, не представил. Как установлено в ходе рассмотрения дела и усматривается из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО3. ДД.ММ.ГГГГ при жизни им совершена сделка купли-продажи, ДД.ММ.ГГГГ - совершена сделка дарения. ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 (Продавец) и ФИО1 (Покупатель) заключен договор купли-продажи (далее по тексту договор купли-продажи). Из п. 1 указанного договора купли-продажи следует, что Продавец продал, а Покупатель купил в собственность двухкомнатную квартиру, общей площадью 37,5 кв.м, расположенную по адресу: <адрес>. В силу п. 1 ст. 424 ГК РФ исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон. В пункте 3 договора купли-продажи стороны предусмотрели, что указанная в договоре квартире продана за 900 000 рублей, которые выплачены Покупателем Продавцу в полном объеме в день подписания настоящего договора. Так из расписки, написанной ФИО3 собственноручно, следует, что расчет по договору купли-продажи был произведен полностью, претензий по расчету у сторон не было ни в момент подписания договора, ни после его подписания на протяжении всех последующих лет. Обратного в материалы дела не представлено. Расписка ФИО3 была написана собственноручно, без грамматических ошибок, четким каллиграфическим почерком. Как следует из объяснений ФИО1 в силу ст. 55 ГПК РФ, расчет по договору купли-продажи производился ответчицей за счет личных средств, большая часть из которых были получены по кредитному договору. ФИО3 собственноручно подписал договор купли-продажи. ФИО3 перед подписанием договора, знакомился с ним, лично присутствовал при его составлении, лично подписывал заявление о государственной регистрации перехода права собственности. Указанные объяснения стороны ответчика не опровергнуты, иного материалы дела не содержат. Решение о продажи указанной квартиры принято ФИО3 самостоятельно без какого-либо давления с чьей-либо стороны и было обусловлено следующим. После оформления в наследство квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, ФИО3 переехал из <адрес> в <адрес> и стал проживать там, так как квартира в <адрес> была расположена в старом бараке и была без удобств, то есть в квартире отсутствовало и отсутствуют централизованное отопление, канализация, водоснабжение. В квартире, расположенной в <адрес>, напротив были все удобства, в том числе централизованное отопление, водоснабжение, канализация. В связи с переездом ФИО3 решил продать квартиру, расположенную в <адрес>, данные обстоятельства следуют из объяснений ответчицы, а также подтверждаются показаниями свидетелей, которые были допрошены по настоящему делу. Ответчица ФИО1 на указанное предложение согласилась, так как в то время ее дочь работала в Благовещенске, а своего жилья не имела. На момент совершения спорной сделки купли-продажи ФИО3 находился в молодом, сознательном возрасте, ему было 44 года, его действия и поведение не указывали на то, что он не понимает, что заключает сделку купли-продажи своей квартиры. Напротив, ФИО3 в юридически значимый период все осознавал, понимал, правильно ориентировался в окружающей обстановке, поддерживал адекватный речевой контакт, работал, жил в квартире один, самостоятельно обеспечивал свой быт, самостоятельно приобретал продукты питания, одежду, предметы быта, что подтверждается показаниями свидетелей, допрошенных по делу, знавших при жизни ФИО3 и общавшегося с ним (стр. 13 заключения). С момента государственной регистрации перехода права собственности ФИО1 несет бремя по содержанию указанной квартиры, задолженность отсутствует, что подтверждается оборотной ведомостью, исследованной в судебном заседании, с ДД.ММ.ГГГГ зарегистрирована в ней, в настоящее время в квартире хранятся ее личные вещи. ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 (Даритель) и ФИО1 (Одаряемый) заключен договор дарения однокомнатной квартиры, расположенной по адресу: <адрес> (далее по тексту договор дарения). Инициатива заключения указанного договора дарения квартиры исходила от ФИО3 Данные обстоятельства подтвердили следующие свидетели: - ФИО5: «ФИО3 о своем решении говорил, что ФИО18 со мной, никого же нет, что ФИО1 отпишет квартиру» (т. 1 л.д. 30), - ФИО6: «в марте 2020 г. ФИО3 сказал, что подарил квартиру ФИО1, теперь она платит за квартиру» (т. 1 л.д. 194), - ФИО7: «ФИО3 еще перед новым го<адрес>. сказал, что хочет подарить квартиру ФИО1, на тот момент ФИО17 не находился от нас в каком-либо зависимом положении, его поведение было адекватным, сама ФИО1 никогда не просила у него подарить ей его квартиру» (т. 1 л.д. 190). Показания указанных свидетелей указывают на то, что решение ФИО3 подарить свою квартиру ответчику было не спонтанным, а взвешенным, обдуманным, ведь о своем решении он начал рассказывать за несколько месяцев до спорной сделки – до нового 2020 года. При этом на решение ФИО3 подарить квартиру ФИО1 никто не влиял, он принял данное решение самостоятельно. Иного материалы дела не содержат. ФИО1 на предложение принять в дар квартиру согласилась, в связи с чем был составлен, подписан и передан на регистрацию права спорный договор. ФИО3 собственноручно подписал спорный договор дарения. Данные обстоятельства не оспаривались истцом. В решении ФИО3 подарить квартиру ФИО1 не было ничего странного, поскольку они были не чужими людьми друг другу, являлись дальними родственниками, проживали в одном селе, поддерживали близкие отношения, что также подтвердили все свидетели по настоящему делу. Также свидетели ФИО5, ФИО8, ФИО7, ФИО6, ФИО9 пояснили, что новость о дарении квартиры не казалась и не кажется им странной в виду родственных отношений между ФИО17 и ФИО16. У ФИО3 были другие родственники, более близкие, чем ответчик, но они не общались, связь не поддерживали. Истца ФИО2 ответчица ФИО1 никогда не видела, вообще ничего не знала о его существовании, к наследодателю ФИО3 истец никогда не приезжал, ФИО3 об истце никогда ничего никому не рассказывал. На момент совершения спорной сделки дарения ФИО3 (Дарителю) было 52 года. Данный возраст, вопреки доводам представителя истца, не является преклонным и не свидетельствует о том, что ФИО3 в силу возраста заблуждался относительно природы сделки. На момент принятия ФИО3 решения подарить ФИО1 квартиру, его действия и поведение не указывали на то, что он не понимает, что заключает сделку дарения своей квартиры. Напротив, ФИО3 в юридически значимый период все осознавал, понимал, правильно ориентировался в окружающей обстановке, поддерживал адекватный речевой контакт, жил в квартире один, самостоятельно обеспечивал свой быт, ухаживал за питомцем (кошкой), самостоятельно приобретал продукты питания, одежду, предметы быта. ФИО1 также оказывала ему необходимую помощь, но в большей части это было обусловлено заботой о нем в связи с тем, что в последний год жизни ФИО3 часто болел, его беспокоили общие заболевания сердца, диабет. Изложенные обстоятельства подтвердили свидетели, знавшие и общавшиеся с ФИО3 при жизни. При этом при допросе у свидетелей выяснялся вопрос: понимал ли ФИО3, что совершил сделку дарения, а не иную сделку? Свидетели ФИО8, ФИО7, ФИО6, ФИО9 уверенно ответили, что понимал и осознавал это. Так свидетель ФИО8 на вопрос представителя истца «мог ли ФИО17 будучи больным подписывать документы по отчуждению своего имущества?» без замешательств и затруднений ответила, что он (ФИО17) все прекрасно осознавал, никаких отклонений в его поведении не замечала. Свидетель ФИО7 пояснил, что ФИО3 понимал, что значит подарить квартиру. То же самое пояснила свидетель ФИО6 и ФИО9 Истцом не доказано, что спорная сделка могла быть совершена под влиянием заблуждения. В силу пункта 1 статьи 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку. Заблуждение относительно природы сделки по смыслу закона выражается в том, что лицо совершает не ту сделку, которую пыталось совершить, при этом, заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Из условий оспариваемого договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ следует, что условия данного договора не допускают его двоякого толкования, содержание договора однозначно свидетельствует о его правовой природе именно как о безвозмездной сделке по отчуждению спорного имущества в виде дара в пользу ФИО1 При этом важно учитывать, что совершая сделку дарения ФИО3 (Даритель) оставил за собой право пожизненного проживания в квартире (пункт 11 спорного договора), с чем ФИО1 согласилась. ФИО3 перед подписанием договора, знакомился с ним, лично присутствовал при его составлении, собственноручно подписал его. Из пояснений представителя ГАУ МФЦ <адрес> в <адрес> ФИО10 следует, что спорную сделку дарения принимала она и если бы она усомнилась в дееспособности, она бы их не приняла. Таким образом, заключая оба спорных договора, определяя их предмет и условия, стороны действовали в соответствии с принципом свободы договора, предусмотренный ст. 421 ГК РФ, что соответствует принципу диспозитивности действующего гражданского законодательства. Последовательность действий ФИО3, а именно: заключение договоров купли-продажи и дарения с ответчицей, регистрация указанных договоров на основании личных заявлений ФИО3 в Федеральную службу государственной регистрации кадастра и картографии, свидетельствуют о волеизъявлении ФИО3 на куплю-продажу и дарение спорной недвижимости ответчице ФИО1 Отсутствие специального образования вопреки доводам стороны истца не могут указывать на то, что ФИО3 заблуждался относительно природы сделки. Доводы стороны истца о том, что ФИО3 «толком нигде не работал» опровергаются материалами дела. ФИО3 работал всю сознательную жизнь: работал рабочим на маслозаводе, где, как следует из характеристики (том 1 л.д. 245), за время работы зарекомендовал себя дисциплинированным, трудолюбивым работником, нарушений трудовой и производственной дисциплины не допускал, участвовал в общественной жизни завода, посещал собрания, лекции, политинформации, занимался в школе Коммунистического труда, по характеру спокоен, морально устойчив. С 2001 г. работал грузчиком, комплектовщиком товаров в магазине (копия трудовой книжки том 1 л.д. 62-65). По последнему месту работы в должности дежурного учреждения по охраняемому объекту административно-хозяйственного отдела <адрес> детской клинической больницы ФИО3 проработал девять лет с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Как следует из характеристики на ФИО3, представленной в материалы дела по запросу суда, ФИО3 при выполнении своих должностных обязанностей осуществлял несение службы охраны объекта и материальных ценностей учреждения, обеспечения защиты объекта охраны от противоправных посягательств, контрольно-пропускной и внутриобъектовый режим на охраняемом объекте, контроль за ввозом (вывозом), вносом (выносом) товарно-материальных ценностей. При этом в характеристике также указано, что ФИО3 зарекомендовал себя исполнительным и ответственным работником, вредные привычки отсутствовали, нареканий со стороны руководства не было. Приведенные данные опровергают доводы стороны истца о том, что ФИО3 был не образованным, не обладал навыками письма и чтения, поскольку несение службы на указанной ответственной должности это исключает. Каких-либо странностей в поведении ФИО3 ни ответчица, ни соседи, ни односельчане на протяжении всей жизни ФИО3 не замечали. Ничто из поведения ФИО3 не указывало на наличие у него серьезного психического расстройства, тем более в юридически значимый период. Оснований не доверять показаниям свидетелей, допрошенных по настоящему делу, не имеется, поскольку они соответствуют требованиям предъявляемым, ст. 69 ГПК РФ. Из протокола судебного заседания следует, что порядок допроса свидетелей был соблюден, все свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного показания. В общей своей массе показания всех свидетелей согласуются между собой и другими доказательствами по делу, незначительные расхождения в показаниях некоторых свидетелях обусловлены их субъективным восприятием и не могут свидетельствовать о недостоверности показаний в целом. Для правильного разрешения спора по делу судом назначена посмертная комплексная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам отделения судебно-психиатрических экспертиз <данные изъяты>». Согласно заключению комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, было установлено, что при совершении сделки купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ с наибольшей долей вероятности, с учетом психического состояния и индивидуально-психологических особенностей при совершении сделки ФИО3 был способен понимать существо и характер сделки, понимать значение своих действий и руководить ими. В отношении второй сделки договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, эксперты не смогли ответить на поставленные вопросы в связи с недостаточностью имеющихся и представленных данных. Экспертами также отмечено, что в юридически значимый период ФИО3 какое-либо лечение, связанное с заболеванием, не получал, у соответствующих врачей не наблюдался, врачом психиатром не осматривался. При жизни ФИО3 недееспособным или ограниченно дееспособным, в установленном законом порядке не признавался, доказательств иного суду не представлено. ФИО3 последнее время своей жизни наблюдался у врачей в связи с его общим заболеванием сердца, диабетом, гипертонией, однако это не влияло на его способность понимать и осознавать значение своих действий в юридически значимый период или период близкий к совершению оспариваемых сделок. Оценивая доказательства по настоящему делу в их совокупности и взаимной связи, в том числе заключение судебной экспертизы, не доверять которому, считаю, оснований не имеется, поскольку оно проведено экспертами, имеющими специальные познания, образование и опыт работы в области судебной психиатрии и предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, лично не заинтересованы в исходе дела. Эксперты дали конкретные ответы на поставленные судом вопросы, в заключении подробно изложена исследовательская часть экспертизы, из которой видно, в связи с чем эксперты пришли к таким выводам. Оснований не доверять мнениям экспертов, имеющих значительный опыт работы, не имеется. Экспертное заключение составлено с соблюдением норм действующего законодательства и отвечает на все вопросы, мнения и выводы экспертов носят непротиворечивый характер, основаны на медицинской документации, не содержат разночтений. Кроме этого, важно учитывать, что стороной истца о назначении повторной или дополнительной экспертизы по настоящему делу не заявлялось. Полагают, что экспертное заключение в совокупности с другими представленными доказательствами не подтверждают факт того, что в период подписания спорных сделок ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Таким образом, из материалов дела невозможно сделать вывод о том, что именно в момент заключения спорных сделок ФИО3 не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, истцом такие доказательства не представлены. Изложенное свидетельствует о необоснованности заявленных требований. Полагают пропущенным срок исковой давности для обращения в суд с настоящими исковыми требованиями. Просят исковые требования оставить без удовлетворения, судебные расходы в виде оплаты за экспертизу возложить на сторону истца.

Представитель третьего лица ГАУ «МФЦ <адрес>» в <адрес> в судебное заседание не явился, извещен надлежаще, возражений не представил, просил рассмотреть дело без его участия. Ранее в судебном заседании представитель третьего лица ФИО10 пояснила, что два года назад она лично принимала ФИО1 и ФИО3 при заключении ими договора дарения, и если бы она усомнилась в дееспособности ФИО3, их бы просто не приняла. Мотивы передачи квартиры в дар ею не уточнялись, однако в каждом случае с гражданами проговариваются все действия, это делается для того чтобы убедиться, что человек понимает что он делает. На основании ч.5 ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело без участия третьего лица.

Выслушав стороны, изучив материалы дела, допросив свидетелей, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основание своих требований и возражений. В силу ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

В соответствии со ст. ст. 421, 422 ГК РФ, граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам).

Согласно ч. 1 ст. 454 ГК РФ (ред. 07.02.2011) по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Согласно ч.1 ст.425 ГК РФ (ред. 06.04.2011) договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

Согласно ст. 551 ГК РФ (ред. 07.02.2011) переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

В силу ст. 572 ГК РФ (ред.№64 от 18.03.2019) по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

На основании ч. 3 ст. 574 ГК РФ (ред.№64 от 18.03.2019), ч. 3 ст. 433 ГК РФ (ред. от 16.12.2019) договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента его регистрации. Право собственности у одаряемого возникает с момента такой регистрации (ст. ст. 131, 223, 251 ГК РФ (ред. от 16.12.2019)).

Как следует из материалов дела, ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ г.р. приходится племянником ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ г.р., что следует из дубликатов свидетельств о рождении № №, № №, № №.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 и ФИО1 заключен договор купли-продажи квартиры по адресу: <адрес> стоимостью 900000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 и ФИО1 заключен договор дарения квартиры по адресу: <адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 умер, что следует из свидетельства о смерти № №, записи акта о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно ответу нотариуса <адрес> нотариального округа <адрес> ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ наследственное дело к имуществу ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ г.р., умершего ДД.ММ.ГГГГ, ею не заводилось. Никто за оформлением наследственных прав в нотариальную контору не обращался.

В Едином государственном реестре недвижимости отсутствуют сведения о правах ФИО3 на объекты недвижимого имущества, а также сведения о признании ФИО3 недееспособным или ограниченно дееспособным, что следует из уведомлений от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ.

В Едином государственном реестре недвижимости содержится информация о праве собственности на квартиру по адресу: <адрес> квартиру по адресу: <адрес> за правообладателем ФИО1, что следует из Выписок из Единого государственного реестра недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ.

Ссылаясь на то, что при жизни и, соответственно, на момент совершения сделок, ФИО3 страдал психическим расстройством (заболеванием) и не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, а ответчик могла в корыстных целях воспользоваться его состоянием здоровья, спорные сделки были совершены под влиянием заблуждения относительно природы подписываемых договоров, ФИО2 обратился в суд с настоящими исковыми требованиями.

Статьей 166 ГК РФ (ред. от 06.04.2011, от 16.12.2019) предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с ч.1 ст. 178 ГК РФ (ред. от 06.04.2011) сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения.

Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

В соответствии с ч.ч.1 - 3 ст. 178 ГК РФ (ред. от 16.12.2019) сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку. Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

По смыслу ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, является оспоримой сделкой, и бремя доказывания обстоятельств существенного заблуждения при совершении сделки возлагается на лицо, которое такую сделку оспаривает.

В силу п. 1 ст. 177 ГК РФ (ред. от 06.04.2011, от 16.12.2019) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Из приведенной нормы закона следует, что необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку, поскольку сделку, совершенную гражданином в состоянии, когда он не осознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог ими руководить, нельзя считать действительной.

Бремя доказывания наличия обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 177 ГК РФ, возложено на истца.

В соответствии с абз. 3 п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. № 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ).

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами при рассмотрении дела о признании сделки недействительной по основанию, предусмотренному п.1 ст.177 Гражданского кодекса Российской Федерации, являются наличие или отсутствие психического расстройства у истца в момент составления договора, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня, что требует специальных познаний в области психиатрии.

Для проверки указанных доводов по ходатайству представителя истца по делу была назначена посмертная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам отделения судебно-психиатрических экспертиз <данные изъяты>».

Согласно заключению комиссии экспертов <данные изъяты>» № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО3 с детства обнаруживал признаки врожденной интеллектуальной недостаточности в виде легкой умственной отсталости в степени дебильности (F 70). Это подтверждается анамнестическими сведениями о том, что у подэкспертного после перенесенных экзогенно-органических вредностей в перинатальном периоде развития (беременность у матери протекала патологически, родился в «синей» асфиксии) с детства наблюдалось отставание в психическом развитии с проявлениями недостаточности формирования речи, интеллекта, памяти и эмоционально-волевой сферы. В связи с имеющимся недоразвитием психики ФИО3 с 5 лет был поставлен на учет к психиатру, испытывал трудности в усвоении знаний, поэтому обучался во вспомогательной школе, у него отмечались психопатоподобные расстройства в виде неуравновешенности, раздражительности, склонности к бродяжничеству, которые, однако, не были выражены столь значительно и не требовали госпитализации в психиатрическую больницу для проведения медикаментозной коррекции. С возрастом, вследствие положительной эволютивной динамики психическое состояние подэкспертного улучшилось. Это улучшение выразилось в том, что у него нивелировались психопатоподобные расстройства, появились признаки формирования интеллектуальных способностей и дифференцирования эмоциональной и волевой сфер, возможность социальной адаптации. Судя по данным, отраженным в медицинской карте, подэкспертному не требовалось определение инвалидности, он был трудоустроен, с работой справлялся, в лечении не нуждался, был адаптирован в окружающей обстановке, считал хорошо, читал, писал, частично понимал смысл пословиц, был эмоционально адекватен, критика к своему состоянию у него была сохранена. В 1996 г. комиссией врачей психиатров подэкспертный был снят с диспансерного учета в связи с адаптацией в социальной обстановке, улучшением. В последующем ФИО3 был постоянно трудоустроен, хотя и часто менял места работы. В ноябре 2010 г. обращался к психиатру за справкой для трудоустройства охранником в детской больнице. При беседе был эмоционально лабилен, обидчив, склонен к плаксивости. Объяснял, что он очень много работал, менял места работы, при этом увольнялся самостоятельно. Память у него была снижена, но грубых её нарушений не выявлялось. С ноября 2010 года подэкспертный стал трудиться в <данные изъяты> в должности дежурного государственного учреждения по охраняемому объекту административно-хозяйственного отдела, где за время работы зарекомендовал себя исполнительным и ответственным работником, вредных привычек и нареканий со стороны руководства не имел. 14 июня 2011 года ФИО3 совершил сделку - подписал договор купли-продажи квартиры, собственноручно написал расписку о том, что он получил от ФИО1 за проданную ей квартиру денежную сумму в размере девятьсот тысяч рублей и поставил свою подпись, все это сделал без грамматических ошибок, четким каллиграфическим почерком. В последующем он продолжал работать охранником. Судя по данным медицинской документации, начиная с 2013 г. у ФИО3 стало ухудшаться его соматическое состояние, у него были выявлены сахарный диабет 2го типа, ожирение III ст., гипертоническая болезнь III ст., хроническая сердечная недостаточность. Он был уволен с работы в 2019 г. после прохождения медицинского освидетельствования, по результатам которого выполнять свою работу больше не мог. В этом же году в связи с соматическим неблагополучием ФИО3 рекомендовалось установление группы инвалидности. В апреле 2019 г. при проведении компьютерной томографии головы у подэкспертного были обнаружены КТ-признаки умеренной заместительной гидроцефалии, дополнительная мягкотканная структура полости носа (полип?), гиперостоз костей свода черепа. К этому времени к первоначальной клинической картине (врожденная интеллектуальная недостаточность в виде легкой умственной отсталости в степени дебильности) присоединилась неврологическая симптоматика (дисциркуляторная энцефалопатия II сложного генеза, умеренный цефалгический, вестибуло-атаксический синдромы, синдром выраженной пирамидной недостаточности справа, синдром мозжечковой недостаточности, диабетическая дистальная сенсомоторная полинейропатия), стали отмечаться признаки углубления психических расстройств, формирования психоорганического синдрома. Из медицинской документации видно, что перед проведением медико-социальной экспертизы подэкспертный был осмотрен двумя разными психиатрами. Так, в августе 2019 г. одним из психиатров отмечалось, что у него имеют место церебрастенические проявления (слабость, головокружение, головные боли, метеозависимость), подэкспертный был ориентирован правильно, имел аккуратный внешний вид, контакт с ним оценивался, как обычный, голос обычный, на вопросы отвечал в плане заданного, наблюдалась эмоциональная лабильность. Мышление описывалось как последовательное, обстоятельное, память сниженная на текущие события, волевые побуждения ослаблены, настроение ровное, поведение спокойное, упорядоченное. Было сделано заключение о том, что у ФИО3 диагностируется выраженный психоорганический синдром, астенический вариант, при этом критика к осмотру оценивалась, как достаточная. В ноябре 2019 г. при осмотре психиатром <данные изъяты> установлено, что у подэкспертного имеет место умственная отсталость легкой степени, при оценке состояния когнитивных психических процессов психологом выявлялись в умеренной степени изменения по органическому типу преимущественно за счет мнестической деятельности и снижения операциональной стороны мышления, а также замедленности темпа психической деятельности в целом, по тесту Кеттелла диагностировался умственный дефект в легкой степени дебильности (общий интеллектуальный показатель = 68). Психиатром отмечено, что ориентировка у него была сохранена, подэкспертный контакту был доступен, внешне опрятен, голос имел тихий, мимику выразительную, мышление замедленное по темпу, память сниженную, волевые побуждения сохранные, настроение ровное, поведение спокойное, при этом критика его страдала. В период, непосредственно приближенный к составлению договора дарения от 20 февраля 2020 года подэкспертный врачом психиатром не осматривался. В материалах гражданского дела и медицинской документации отражена только тяжесть соматического состояния ФИО3, но не содержится каких-либо развернутых и убедительных описаний выраженности изменений его психической деятельности. Кроме того, имеющиеся в материалах гражданского дела показания свидетелей носят разноречивый характер («был больной человек, не контролировал, как тратить деньги», «был как ребенок», «в магазин ходил самостоятельно, покупал сладкое, хотя ему было нельзя», «доверял людям, которые за ним ухаживали», «жил самостоятельной жизнью адекватного человека, сам ходил, ездил на мокике или велосипеде в магазин, покупал продукты, мог контролировать расчеты в магазине... его поведение было адекватное», «был спокойный, уравновешенный, застенчивый, домашний, скромный человек... заботился о своем питомце (кошке), сам себе приобретал одежду и продукты, ходил в магазин, не нуждался в контроле при расчетах в магазине», «обычный человек, вежливый, всегда здоровался, не был доверчивым, не поддавался внушению»). Таким образом, экспертная комиссия пришла к заключению, что в период составления договора купли-продажи от 14 июня 2011 года у ФИО3 имела место легкая умственная отсталость без нарушений поведения при хорошей и устойчивой социальной адаптации. Поэтому, несмотря на отсутствие подробного описания психического состояния подэкспертного в период, относящийся к совершению им юридически значимого акта, представленные в распоряжение экспертов материалы гражданского дела и медицинская документация с наибольшей долей вероятности дают основания полагать, что с учетом психического состояния и индивидуально-психологических особенностей при совершении сделки - договора купли-продажи от 14 июня 2011 года ФИО3 был способен понимать существо и характер сделки, понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на вопросы №, 5, часть вопроса №). Вместе с тем, отсутствие достаточной и достоверной информации о психическом и психологическом состоянии подэкспертного на другой интересующий суд период времени (20.02.2020) делает невозможным провести оценку его психического состояния и вынесение экспертного решения о способности ФИО3 при совершении сделки - договора дарения от 20 февраля 2020 года понимать существо, характер сделки, понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на вопросы 2,4, часть вопроса №). Вопрос о том, имело ли место у подэкспертного существенное заблуждение относительно существа или природы сделки не носит экспертного характера и не входит в компетенцию судебной психолого-психиатрической экспертизы (ответ на часть вопроса №, часть вопроса №).

Указанное заключение судебной экспертизы составлено экспертами, имеющими необходимый стаж работы, заключение является полным, научно обоснованным, подтвержденным документами и другими материалами дела, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, оснований не доверять заключению у суда не имеется.

Кроме того, по делу были допрошены свидетели, как со стороны истца, так и со стороны ответчика.

Свидетель ФИО8 в судебном заседании пояснила, что вступила в должность главы администрации <адрес> сельсовета в феврале 2020 года, до этого о жизни ФИО3 почти ничего не знала. Весной к ней обратились жильцы дома, где проживал ФИО3, сказали, что он себя плохо чувствует, редко появляется на улице, и они забеспокоились о нем. От своего заместителя она узнала, что ФИО1 является дальним родственником ФИО3, что скорее всего семья ФИО16 приобрела квартиру ФИО17 и поэтому они приезжают, помогают, заботятся о нём, не выгонят же они его на улицу. Она (свидетель) связалась с ФИО1, у них состоялся разговор о том, что если квартира принадлежит ФИО1 и человек в ней проживает, то нужно ухаживать за человеком, на что ФИО1 сказала, что они всё выполняют. Она (свидетель) живет в коммунальном доме и видела, что ФИО3 был спокойным человеком, каких-либо отклонений в его поведении не было, он все прекрасно понимал, сидел на лавочке с бабушками, ходил в магазин за продуктами, мог потратить за один день большую сумму, но понимал, что ему нужно каждый день хлеб покупать, но иногда хочется чего-нибудь вкусного. Он мог самостоятельно производить расчеты, прикидывал сколько ему денег надо и экономил, но на голодном пайке не оставался. ФИО3 был больным человеком, чем именно он болел ей не было известно, видела, что семья ФИО1 часто приезжала, помогала ФИО3, когда он приболел, готовили ему еду. ФИО1 занималась им, возила в больницу, мыла квартиру, что ей стало известно со слов соседей.

Свидетель ФИО12 в судебном заседании пояснила, что ответчик ФИО1 - её мать. ФИО3 она знает с детства, он являлся для неё дальним родственником, кем именно сказать затрудняется. Он жил в <адрес>. Когда у него умер отец, он приехал жить в <адрес>. ФИО3 помогал им копать картошку, они всегда везде были все вместе. Её мама ФИО1 купила у ФИО3 квартиру в <адрес>, в данное время в квартире никто не живет. Перед своей смертью ФИО3 подарил её маме ФИО1 квартиру, так как ФИО1 заботилась и ухаживала за ним.

Свидетель ФИО5 в судебном заседании пояснила, что была соседкой ФИО3, который последнее время болел. ФИО1 ухаживала за ним, возила его по больницам. ФИО3 был спокойным человеком, всегда на "вы", в галстуке, рубашке, работал в областной больнице на проходной. В магазин он ходил самостоятельно, покупал сладкое, хоть ему и нельзя было. Ей известно, что ФИО1 выкупила у него барак в <адрес>, а когда отец ФИО3 умер, он переехал в <адрес>, так как в <адрес> нужно было таскать воду, топить дровами, а в <адрес> всё уже готовое. Решение о переезде в <адрес> он принял самостоятельно. Квартиру в <адрес> ФИО3 говорил, что подарит ФИО1, так как доверял ей, она с ним по больницам ездила, все дела свои бросала, была возле него рядом. Кроме неё, никто о нем не заботился.

Свидетель ФИО7 в судебном заседании пояснил, что является супругом ответчика ФИО1. С ФИО3 знаком с 1984 года, так как он был дальним родственником его супруги (кем именно, сестрой, тетей, племянницей, ему не известно). У них с ФИО3 наладились родственные отношения, он приезжал в гости к родителям супруги, они ездили к нему в гости. Каких-либо странностей, психических расстройств в поведении ФИО3 он не замечал. ФИО3 хорошо выглядел, всегда одевался по сезону и погоде, сам ходил в магазин, совершал покупки, у него был мотоцикл, он ездил на нем. С 2011 года ФИО3 жил в с. <адрес>, до 2011 года проживал в <адрес>. В <адрес> он жил один, у него был домашний питомец – кошка, он кормил её, заботился, ухаживал. Обстановка в квартире соответствовала нормальному человеку. У него в квартире натяжные потолки, обои, линолеум, телевизор, две спутниковые антенны, магнитофон с колонками, пылесос, утюг, всё как положено. Все предметы быта были приобретены им лично. За установкой какого либо оборудования он обращался к мастерам, у него был телефон с номерами мастеров, он им звонил, и сам договаривался. С ним (свидетелем) ФИО3 делился о музыке, фильмах, у него много дисков было. Они вели дискуссии о музыке. С 2019 года он (ФИО7) и его супруга ФИО1 помогали ФИО3, в больницу возили, на операцию возили, помогли с оформлением инвалидности, покупали продукты, когда ему тяжело было. Перед Новым го<адрес> они с супругой ездили в город и взяли ФИО3 с собой, купить что-нибудь к новому году, и в этой поездке ФИО3 сказал ФИО1, что хочет подарить ей квартиру. Он сказал, что не знает, как будет дальше, но возможно долго не протянет.

Свидетель ФИО6 в судебном заседании пояснила, что была соседкой ФИО3, знала его бабушку, отца, и его самого хорошо знала, виделась с ним во дворе дома два-три раза в неделю. ФИО3 стал жить в <адрес> с 2011 года, до этого он приезжал к отцу в гости. ФИО3 одевался по сезону и погоде, сам ходил в магазин, в контроле при расчётах в магазине не нуждался, самостоятельно совершал покупки. В квартире у него была кошка, о которой он заботился, покупал ей рыбку и Китикет. Каких либо странностей, психических расстройств в поведении ФИО3 не было, он спокойный, уравновешенный, застенчивый. ФИО3 знал её (свидетеля) внука, хотя тот раз в год приезжал к ней, знал как его зовут. О том, что ФИО3 подарил квартиру ФИО1, ей стало известно в марте 2020 года, когда она собирала деньги на общедомовые нужды. Так как ФИО3 не заплатил, она ходила к нему домой, он сказал, что подарил квартиру ФИО1 и теперь она платит за квартиру. ФИО1 все оплатила. Какого либо удивления факт дарения квартиры у неё (ФИО6) не вызвал, так как ФИО17 и ФИО16 родственники, все в селе воспринимали их как родственников, они всегда общались, бабушка еще была жива, она всегда с ними общалась. ФИО3 был домашним, скромным человеком, на какие либо болезни не жаловался. В период с ноября 2019 года по март 2020 она уезжала, от соседки по дому ФИО5 ей стало известно, что у ФИО17 был инфаркт, его состояние ухудшилось, до случившегося он хорошо себя чувствовал. В марте 2020 года она общалась с ФИО3, каких-то сомнений в его поведении у неё не вызывало. Она видела, что ФИО1 с супругом стали приезжать к ФИО17 чаще, так как ему нужна была помощь после инсульта (сходить за продуктами), до этого ФИО16 с супругом приезжали реже, но раз в месяц точно бывали у ФИО17 в гостях. До своей болезни ФИО17 не говорил ей о своем желании подарить квартиру.

Свидетель ФИО9 в судебном заседании пояснила, что с ФИО3 была знакома лично, он жил в подъезде, где жили её родственники. О том, что ФИО3 подарил квартиру ФИО1 ей рассказал сам ФИО3, когда они встретились в гостях у ФИО1. Вопросов, почему он именно ей подарил квартиру не возникло, так как ФИО1 и ФИО3 являлись родственниками. ФИО3 был обычным человеком, вежливым, всегда здоровался, каких либо психологических особенностей у него не замечала. Всегда узнавал, ни с кем не путал. ФИО3 ездил на работу в <адрес> самостоятельно, на мотоцикле. ФИО3 стал проживать в <адрес> после смерти отца, до этого жил в <адрес>. Квартиру (барак) ФИО3 продал ФИО1. У ФИО3 был кот, за которым он ухаживал, покупал ему корм.

Оценивая показания свидетелей, суд принимает во внимание, что ни один из них не дал показаний, подтверждающих доводы истца о том, что ФИО3 в период составления и подписания договора купли-продажи и договора дарения не был способен понимать значение своих действий и руководить ими. Показания свидетелей указывают, что «ФИО3 был спокойным человеком, каких-либо отклонений в его поведении не было, он все прекрасно понимал», «был спокойным человеком, всегда на "вы", в галстуке, рубашке, работал, в магазин ходил самостоятельно», «каких-либо странностей, психических расстройств в его поведении не было, ФИО3 хорошо выглядел, всегда одевался по сезону и погоде, сам ходил в магазин, совершал покупки, ездил на мотоцикле», «каких либо странностей, психических расстройств в поведении ФИО3 не было, он спокойный, уравновешенный, застенчивый», «ФИО3 был обычным человеком, вежливым, всегда здоровался, каких либо психологических особенностей у него не было». У суда отсутствуют основания не доверять показаниям допрошенных свидетелей, как со стороны истца, так и со стороны ответчика.

Таким образом, ни один из свидетелей убедительных показаний, свидетельствующих о том, что ФИО3 14.06.2011 (в момент заключения договора купли-продажи) и 20.02.2020 (в момент заключения договора дарения) не был способен понимать значение своих действий, не дал.

Кроме того, определение состояния психики ФИО3 в момент составления договора купли-продажи и договора дарения требует специальных знаний, в связи с чем показания свидетелей суд не может принять в качестве бесспорных доказательств, подтверждающих или опровергающих заявленные стороной истца обстоятельства неспособности ФИО3 на момент совершения оспариваемых сделок понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку данные показания могут быть их субъективным мнением.

Таким образом, представленные истцом доказательства не свидетельствуют о том, что в юридически значимые периоды ФИО3 находился в таком состоянии, при котором не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

В ходе рассмотрения дела допустимых и достоверных доказательств в подтверждение доводов о наличии при заключении договора купли-продажи и договора дарения какого-либо обмана продавца, дарителя (ФИО3) или заключение им сделок под влиянием заблуждения, истцом также не представлено.

Как указал в судебном заседании представитель ГАУ «МФЦ <адрес>» в <адрес> ФИО10, она лично принимала ФИО1 и ФИО3 при заключении ими договора дарения ДД.ММ.ГГГГ, и если бы она усомнилась в дееспособности ФИО3, их бы просто не приняла.

Согласно представленным в материалы документам ФИО3 лично участвовал в регистрации сделок в Росреестре, в том числе, подписывал документы, в дальнейшем договоры не оспаривал, каких-либо сомнений или возражений относительно них не высказывал, иного судом не установлено.

Оспариваемые истцом договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ и договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, подписанные сторонами, содержат все существенные условия договора дарения и договора купли-продажи, предусмотренные ГК РФ. Доказательств преднамеренного создания у ФИО3 не соответствующего действительности представления о характере сделок, их условиях, предмете, других обстоятельствах, влияющих на его решение, истцом не представлено.

Собранные по делу доказательства в их совокупности свидетельствуют о том, что ФИО3 имел намерение произвести отчуждение в пользу ФИО1 как квартиры по адресу: <адрес>, так и квартиры по адресу: <адрес>.

Таким образом, истцом в порядке ст. 56 ГПК РФ не представлено никаких доказательств в подтверждение своих доводов о том, что умерший ФИО3 действовал под влиянием заблуждения, имеющего существенного значение. Данные доводы строятся на собственном мнении и убеждении и объективно ничем не подтверждаются.

Оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, объяснения сторон, показания свидетелей и заключение судебной посмертной психиатрической экспертизы, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания спорных договоров недействительными на основании п.1 ст. 177 ГК РФ и ч.1 ст.178 ГК РФ, поскольку не установлено, что на момент их составления и подписания ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, а также находился под влиянием заблуждения относительно природы подписываемых договоров.

При таких обстоятельствах, оснований для признания недействительными договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ и договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ по обстоятельствам, указанным истцом в исковых требованиях, не имеется, исковые требования удовлетворению не подлежат.

Кроме того, суд полагает необходимым отметить, что требования истца о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности, признании права собственности на спорное имущество в данном случае являются производными от требования о восстановлении срока для принятия наследства, поскольку право истца на оспаривание сделок обусловлено реализацией ФИО2 другого права - права наследования.

В соответствии со ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, принадлежащее гражданину, в случае его смерти переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Наследство открывается со смертью гражданина (ст. 1113 ГК РФ).

Положениями ст. ст. 1141 - 1143 ГК РФ предусмотрена очередность наследования по закону и перечень лиц, которые призываются к наследованию. В частности, наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя. Если нет наследников первой очереди, наследниками второй очереди по закону являются полнородные и неполнородные братья и сестры наследодателя, его дедушка и бабушка как со стороны отца, так и со стороны матери. Дети полнородных и неполнородных братьев и сестер наследодателя (племянники и племянницы наследодателя) наследуют по праву представления.

В соответствии со ст. 1152 ГК РФ для приобретения наследства наследник должен его принять, принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось.

Статьей 1153 ГК РФ установлены способы принятия наследства, согласно которым таковыми являются принятие наследства подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство, либо признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, в частности если наследник: вступил во владение или в управление наследственным имуществом; принял меры по сохранению наследственного имущества, защите его от посягательств или притязаний третьих лиц; произвел за свой счет расходы на содержание наследственного имущества; оплатил за свой счет долги наследодателя или получил от третьих лиц причитавшиеся наследодателю денежные средства.

Наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства (п. 1 ст. 1154 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 1155 ГК РФ по заявлению наследника, пропустившего срок, установленный для принятия наследства (статья 1154), суд может восстановить этот срок и признать наследника принявшим наследство, если наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по другим уважительным причинам и при условии, что наследник, пропустивший срок, установленный для принятия наследства, обратился в суд в течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока отпали.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 29.05.2012 № 9 "О судебной практике по делам о наследовании" разъяснил, что под совершением наследником действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства, следует понимать совершение предусмотренных п. 2 ст. 1153 ГК РФ действий, а также иных действий по управлению, распоряжению и пользованию наследственным имуществом, поддержанию его в надлежащем состоянии, в которых проявляется отношение наследника к наследству как к собственному имуществу. В качестве таких действий, в частности, может выступать подача в суд заявления о защите своих наследственных прав.

Течение сроков принятия наследства, установленных ст. 1154 ГК РФ, согласно статье 191 ГК РФ начинается на следующий день после календарной даты, которой определяется возникновение у наследников права на принятие наследства: на следующий день после даты открытия наследства (п. 38 Постановления).

Требования о восстановлении срока принятия наследства и признании наследника принявшим наследство могут быть удовлетворены лишь при доказанности совокупности следующих обстоятельств: а) наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил указанный срок по другим уважительным причинам. К числу таких причин следует относить обстоятельства, связанные с личностью истца, которые позволяют признать уважительными причины пропуска срока исковой давности: тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п. (статья 205 ГК РФ), если они препятствовали принятию наследником наследства в течение всего срока, установленного для этого законом. Не являются уважительными такие обстоятельства, как кратковременное расстройство здоровья, незнание гражданско-правовых норм о сроках и порядке принятия наследства, отсутствие сведений о составе наследственного имущества и т.п.;

б) обращение в суд наследника, пропустившего срок принятия наследства, с требованием о его восстановлении последовало в течение шести месяцев после отпадения причин пропуска этого срока. Указанный шестимесячный срок, установленный для обращения в суд с данным требованием, не подлежит восстановлению, и наследник, пропустивший его, лишается права на восстановление срока принятия наследства (п. 40 Постановления).

Согласно п. 6.2. "Методических рекомендаций по оформлению наследственных прав" (утв. решением Правления ФНП от 25.03.2019, протокол № 03/19), если нет наследников по закону предшествующих очередей, правила о специальных сроках для принятия наследства (п. 2, 3 ст. 1154 ГК РФ) к наследникам по закону второй и последующих очередей, не применяются. Такие наследники принимают наследство в установленный законом общий шестимесячный срок при условии отсутствия сведений о наследниках по закону предшествующих очередей в материалах наследственного дела и прямого указания об этом в заявлениях наследников по закону второй и последующих очередей

Как установлено судом, у умершего ФИО3 не имеется наследников первой очереди, следовательно истец ФИО2, как племянник ФИО3 является наследником по праву представления и относится к наследникам второй очереди.

Наследодатель ФИО3 умер ДД.ММ.ГГГГ, поэтому с 11.08.2020 для ФИО2 как наследника началось течение шестимесячного срока для принятия наследства. Данный срок истек 11.02.2021.

ФИО2 с заявлением о принятии наследства после смерти своего дяди к нотариусу не обращался, с исковыми требованиями, в том числе требованием о восстановлении срока для принятия наследства истец согласно отметке на конверте почтового отправления обратился в суд только 12.02.2022, то есть спустя год после истечения срока.

Доводы стороны истца о том, что ему о смерти наследодателя никто не сообщил, и об этом ему стало известно только в октябре 2021 года, являются несостоятельными.

Из приведенных норм закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что основанием для восстановления наследнику срока для принятия наследства, к числу уважительных причин пропуска такого срока могут быть отнесены обстоятельства, связанные именно с личностью наследника, пропустившего срок, а не с личностью самого наследодателя или иных лиц. При этом срок может быть восстановлен в том случае, если наследник обратился в суд в течение шести месяцев после того, как обстоятельства, препятствующие такому обращению (уважительные причины), у наследника отпали.

Оценивая поведение сторон применительно к положениям ст. 10 ГК РФ, суд учитывает, что действующее законодательство не возлагает на иных лиц, осведомленных о смерти наследодателя, обязанности сообщить об этом наследнику. В данном случае добросовестность осуществления гражданских прав ожидается от самого наследника.

Не может быть принято во внимание утверждение стороны истца и о том, что препятствием к реализации им своего права явилось его проживание в другом субъекте РФ. Оснований для восстановления истцу срока для принятия наследства в данном случае не имеется, поскольку ФИО2 не приведено обстоятельств уважительности причин пропуска такого срока.

Иных же обстоятельств, связанных с личностью ФИО2, судом не установлено и в материалы дела таких сведений вопреки ст. 56 ГПК РФ стороной истца не представлено.

С учетом отсутствия оснований для восстановления истцу срока на принятие наследства, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований о и признании наследника принявшим наследство и признании за ним права собственности в порядке наследования.

Поскольку судом отказано истцу в восстановлении пропущенного срока для принятия наследства, у ФИО2 не возникает право на оспаривание сделок, совершенных ФИО3.

Кроме того, в силу п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Исходя из содержания абз. 1 ч. 6 ст. 152 ГПК РФ, а также ч. 1 ст. 12 ГПК РФ, вопрос о пропуске истцом срока обращения в суд может разрешаться судом при условии, если об этом заявлено ответчиком.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ о применении положений абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ, абз 2 ч. 6 ст. 152 и абз. 3 ч. 4 ст. 198 ГПК РФ, изложенной в определении от 19.06.2007 № 452-О-О истечение срока исковой давности, то есть срока, в пределах которого суд общей юрисдикции обязан предоставить защиту лицу, право которого нарушено, является самостоятельным основанием для отказа в иске (п. 2 ст. 199 ГК РФ). В этом случае принудительная (судебная) защита прав гражданина независимо от того, имело ли место в действительности нарушение его прав, невозможна, вследствие чего исследование иных обстоятельств спора не может повлиять на характер вынесенных судебных решений.

То есть, при установлении факта пропуска без уважительных причин срока исковой давности и отсутствии оснований к восстановлению указанного срока, суд вправе принять решение об отказе в иске без исследования иных фактических обстоятельств по делу.

Согласно ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Стороной ответчика в ходе судебного разбирательства заявлено ходатайство о применении к заявленным истцом требованиям о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок срока исковой давности.

Как отмечено судом, исковое заявление подано ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ, то есть за пределами годичного срока.

Представителем истца в судебном заседании было указано на то, что о смерти ФИО3, а также о наличии какого-либо имущества, оставшегося после его смерти, ФИО2 никто не сообщил, а о совершенной сделке ему стало известно в октябре 2021 года. Считал, что течение годичного срока исковой давности началось с октября 2021 года.

Однако, в пункте 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 судам разъяснено, что наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменение сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

То есть, срок исковой давности следует исчислять не с того момента, когда наследнику стало известно о совершенной наследодателем при жизни сделке, а кода сам наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, на основании которых он был вправе оспорить совершенную им сделку.

Поскольку ФИО3 умер ДД.ММ.ГГГГ и с этого момента открылось наследство, наследодатель при жизни не обращался в суд с иском об оспаривании сделок, по смыслу вышеприведенных положений гражданского законодательства, регулирующих наследственные правоотношения и сроки исковой давности, это право перешло к его наследникам.

В данном случае для ФИО2 годичный срок исковой давности по оспариванию сделок должен исчисляться с учетом срока, установленного для принятия им наследства.

Именно в пределах срока для принятия наследства ФИО2, реализуя свое право, должен был узнать о совершенных наследодателем сделках, поэтому годичный срок начинает течь с ДД.ММ.ГГГГ и заканчивается ДД.ММ.ГГГГ. В суд исковое заявление им подано спустя полгода после истечения срока.

Утверждение стороны истца о том, что пропуск срока был связан с его личностью (проживание в другом субъекте РФ), суд считает необоснованным по вышеизложенным мотивам. Доказательств, подтверждающих уважительность причин пропуска срока исковой давности и являющихся основанием для его восстановления на основании ст. 205 ГК РФ, истец не представил.

В силу п. 2 ст. 199 ГК РФ исковые требования ФИО2 в части признания договора купли-продажи и договора дарения недействительными и применении последствий недействительности сделок также не подлежат удовлетворению в связи с пропуском срока исковой давности.

Иные доводы сторон не имеют юридического значения в рамках рассматриваемого судом спора.

Оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ в совокупности с установленными обстоятельствами по делу, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО2 удовлетворению не подлежат.

Согласно части 1 статьи 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со статьей 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

Из буквального толкования указанной нормы следует, что возмещению подлежат фактически понесенные судебные расходы, размер которых должен быть подтвержден доказательствами, отвечающими требованиям закона об их допустимости и относимости.

В силу ч. 3 ст. 95 ГПК РФ эксперты, специалисты и переводчики получают вознаграждение за выполненную ими по поручению суда работу, если эта работа не входит в круг их служебных обязанностей в качестве работников государственного учреждения.

Денежные суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам и специалистам, или другие связанные с рассмотрением дела расходы, признанные судом необходимыми, предварительно вносятся на счет, открытый в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации, соответственно Верховному Суду РФ, верховному суду республики, краевому, областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области, суду автономного округа, окружному (флотскому) военному суду, управлению (отделу) Судебного департамента в субъекте Российской Федерации, а также органу, осуществляющему организационное обеспечение деятельности мировых судей, стороной, заявившей соответствующую просьбу (ч. 1 ст. 96 ГПК РФ).

В соответствии с абз. 2 ч. 2 ст. 85 ГПК РФ эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учетом положений ч. 1 ст. 96 и ст. 98 ГПК РФ.

На основании части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 статьей 96 настоящего Кодекса.

Гражданское процессуальное законодательство при этом исходит из того, что критерием присуждения судебных расходов в порядке статьи 98 ГПК РФ является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного истцом требования.

Вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного в суд требования непосредственно связан с выводом суда, содержащимся в резолютивной части решения (ч. 5 ст. 198 ГПК РФ), о том, подлежит ли заявление удовлетворению, поскольку только удовлетворение судом требования подтверждает правомерность принудительной реализации его через суд и приводит к необходимости возмещения судебных расходов.

Следовательно, расходы на проведение экспертизы, которые в силу ст. ст. 88 и 94 ГПК РФ относятся к издержкам, связанным с рассмотрением дела, и, соответственно, входят в состав судебных расходов, подлежат возмещению проигравшей в судебном споре стороной с учетом требований части 1 статьи 98 ГПК РФ.

В ходе рассмотрения дела стороной истца заявлено ходатайство о назначении по делу судебной экспертизы.

Согласно определению Тамбовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ о назначении судебной посмертной психиатрической экспертизы в отношении ФИО3 расходы по оплате за проведение судебной экспертизы возложены на истца ФИО2.

Из заявления главного врача <данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, представленного в суд, следует, что истец не осуществил оплату за проведенную экспертизу, в связи с чем в судебном заседании рассмотрено заявление о возмещении расходов, связанных с проведением экспертизы.

Из представленных суду документов следует, что экспертным учреждением надлежащим образом исполнены возложенные на него обязанности, экспертное заключение было подготовлено, представлено суду и использовано при принятии судебного решения.

Руководствуясь вышеуказанными нормами процессуального права, принимая во внимание, что экспертные услуги оказаны в полном объеме в соответствии с определением суда, экспертным учреждением представлен документ, подтверждающий стоимость проведенной экспертизы, доказательств того, что стоимость проведенной экспертизы не соответствуют объему проведенной экспертами работы, не представлено, суд приходит к выводу о том, что расходы за проведенную судебную экспертизу подлежат оплате.

Поскольку суд пришел к выводу о необходимости отказа в удовлетворении заявленных истцом исковых требований в полном объеме, учитывая положения статьи 98 ГПК РФ, заявление об оплате стоимости проведенной экспертизы в размере 43946 рублей подлежит удовлетворению путем взыскания судебных расходов с ФИО2.

Согласно разъяснениям, изложенным в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2006 года, утвержденном Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 29.11.2006 (ответ на вопрос № 4 из раздела "Процессуальные вопросы"), поскольку иск о признании недействительными договоров купли-продажи или дарения связан с правами на имущество, государственную пошлину при подаче таких исков следует исчислять в соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса РФ - как при подаче искового заявления имущественного характера, подлежащего оценке, в зависимости от цены иска.

В соответствии со ст. ст. 91, 132 ГПК РФ при подаче искового заявления о восстановлении срока для принятия наследства, признании наследников принявшими наследство оплачивается государственная пошлина в порядке пп. 1 п. 1 ст. 333.19 НК РФ, исчисленная от рыночной либо инвентаризационной стоимости имущества.

Истцом при подаче искового заявления оплачена госпошлина в размере 300 рублей.

Как следует из содержания оспоренного в настоящем деле договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, стоимость продаваемого жилого помещения составляла 900000 рублей.

Кадастровая стоимость квартиры, являвшейся предметом оспариваемого договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, составляет 602584 рубля 02 копейки.

Иных сведений, указывающих стоимость спорных объектов недвижимости, у суда не имеется.

С учетом указанных обстоятельств и положений ч. 2 ст. 91 ГПК РФ, суд приходит к выводу о возможности исчисления государственной пошлины от цены иска - 3005168 рублей 04 копейки (900000+602584,02) х2), которая согласно подп. 1 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса РФ составит 23225 рублей 84 копейки.

Принимая во внимание, что истцом были заявлены требования о признании двух сделок недействительными и применении последствий их недействительности, о восстановлении срока для принятия наследства, признании наследника принявшим наследство и признании права собственности на два объекта недвижимости, с учетом отказа в иске истцу ФИО2, уплаты истцом при подаче иска государственной пошлины в размере 300 рублей, с ФИО2 подлежит взысканию в доход бюджета муниципального образования <адрес> недоплаченная государственная пошлина в размере 22925 рублей 84 копейки (23225,84- 300).

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-197 ГПК РФ,

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 (ИНН №) к ФИО1 (ИНН № о восстановлении срока для принятия наследства и признании наследника принявшим наследство, о признании заключенного между ФИО3 и ФИО1 договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ квартиры по адресу: <адрес>, а также заключенного между ФИО3 и ФИО1 договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ квартиры по адресу: <адрес> недействительными, применении последствий недействительности сделок, признании права собственности на квартиру по адресу: <адрес> квартиру по адресу: <адрес> порядке наследования - отказать.

Взыскать с ФИО2 (ИНН <данные изъяты>) в пользу <данные изъяты>» (ИНН № в счет возмещения расходов по проведению комплексной посмертной судебно-психиатрической экспертизы денежные средства в размере 43946 (сорок три тысячи девятьсот сорок шесть) рублей.

Взыскать с ФИО2 (ИНН №) в доход бюджета муниципального образования <адрес> государственную пошлину в размере 22925 (двадцать две тысячи девятьсот двадцать пять) рублей 84 копейки.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Амурский областной суд, расположенный по адресу: 675000, <адрес>, через Тамбовский районный суд <адрес>, в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий судья О.В. Воронина

Решение суда принято

в окончательной форме 18.11.2022