Дело № 2-367/2025
УИД 77RS0022-02-2024-004239-83
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
15 октября 2025 года адрес
Преображенский районный суд адрес в составе председательствующего федерального судьи Трофимовича К.Ю.,
при секретаре фио,
Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-367/2025 по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, суд
Установил:
Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ответчику ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры от 06 февраля 2013 года 77 АА 8949210, расположенной по адресу: адрес, заключенного между ФИО1 и ФИО2, применении последствий недействительности сделки, аннулировании записи в едином государственном реестре недвижимости записи о переходе права собственности от ФИО1 к ФИО2.
Исковые требования мотивированы тем, что истец ФИО1 являлась собственником квартиры, расположенной по адресу: адрес. 06 февраля 2013 года между ФИО1 и дочерью истца ФИО2 был заключен договор дарения, удостоверенный нотариусом адрес фио.
Как указывает истец ФИО1, в момент составления договора дарения с ответчиком ФИО2 истец находилась под воздействием сильнодействующих лечебных препаратов, поскольку с 2012 года является инвалидом 3 группы, а в 2011 и 2012 годах перенесла инсульты, вследствие чего принимала лекарства, которые оказывали негативное воздействие на мыслительные способности истца. Истец, оформляя договор дарения, не могла осознавать значение своих действий и руководить ими, поскольку находилась в тяжелом состоянии в силу имеющихся болезней, действий медицинских препаратов и своего психического состояния. В связи с чем, по мнению истца, вышеуказанный договор дарения должен быть признан судом недействительным по основаниям пункта 1 статьи 177 ГК РФ. Учитывая вышеизложенное, истец просила суд вышеуказанные требования удовлетворить.
Истец ФИО1 и ее представитель фио в судебном заседании уточненный иск поддержали в полном объеме (том 1, л.д. № 29-32), просили исковые требования удовлетворить, считали, что судебная экспертиза проведена с грубыми нарушениями, в связи с чем, заявили ходатайство о назначении повторной судебной экспертизы, в удовлетворении которого судом было отказано.
Ответчик ФИО2 в судебном заседании иск не признала, возражала против удовлетворения иска по доводам, изложенным в возражениях и письменных пояснениях на иск (том 1, л.д. № 33-35, 80-83, 147-149), указала, что истец при подписании договора дарения могла понимать значение своих действий и руководить ими, договор был подписан истцом лично, просила суд в удовлетворении заявленных исковых требований ФИО1 отказать, заявила ходатайство о применении последствий пропуска срока исковой давности.
Третье лицо Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Москве извещено надлежащим образом о дате и времени слушания дела, явку представителя в судебное заседание не обеспечил, ходатайств об отложении слушания дела не заявил.
В соответствии со статьей 113 ГПК РФ Лица, участвующие в деле, извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату.
В соответствии с п. 63 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», гражданин несет риск последствий неполучения юридически значимых сообщений, доставленных по адресу его регистрации по месту жительства или пребывания, а также риск отсутствия по указанным адресам своего представителя. Сообщения, доставленные по названным адресам, считаются полученными, даже если соответствующее лицо фактически не проживает (не находится) по указанному адресу.
Исходя из части 1 статьи 35 ГПК РФ - Лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.
Суд считает возможным, учитывая сроки рассмотрения гражданских дел, рассмотреть дело в соответствии с частью 4 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителя третьего лица.
Суд, изучив и исследовав материалы гражданского дела, выслушав участников процесса, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, приходит к следующему:
В соответствии со статьей 56 ГПК РФ Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В соответствии со статьей 196 ГПК РФ Суд рассматривает дело в рамках заявленных исковых требований.
Судом установлено, что истец ФИО1 являлась собственником квартиры, расположенной по адресу адрес, на основании договора купли-продажи, удостоверенного фио, нотариусом Тридцать первой Московской государственной нотариальной конторы 16 июля 1993 года по реестру № 6-4010, зарегистрированного в Департаменте муниципального жилья 19 июля 1993 года за номером 2-1018741.
06 февраля 2013 года истец ФИО1 подарила спорную квартиру ответчику ФИО2.
Согласно договору дарения квартиры от 06 февраля 2013 года (л.д. № 20-21), заключенному между ФИО1 (дарителем) и ФИО2 (одаряемый), квартира передана в собственность ответчику ФИО2, о чём в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 18 февраля 2013 года сделана запись регистрации перехода права собственности № 77-77-03/038/2013-319.
Вышеуказанные обстоятельства подтверждены материалами гражданского дела, достоверность представленных доказательств у суда сомнений не вызывает.
Как указывает истец ФИО1, в момент составления договора дарения с ответчиком ФИО2 истец находилась под воздействием сильнодействующих лечебных препаратов, поскольку с 2012 года является инвалидом 3 группы, а в 2011 и 2012 годах перенесла инсульты, вследствие чего принимала лекарства, которые оказывали негативное воздействие на мыслительные способности истца. Истец, оформляя договор дарения, не могла осознавать значение своих действий и руководить ими, поскольку находилась в тяжелом состоянии в силу имеющихся болезней, действий медицинских препаратов и своего психического состояния. В связи с чем, по мнению истца, вышеуказанный договор дарения должен быть признан судом недействительным по основаниям пункта 1 статьи 177 ГК РФ.
В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
В силу ст. 167 ГК РФ Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.
При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
В силу п. 1 ст. 168 ГК РФ За исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
Как разъяснено в пунктах 78 и 84 постановления Пленума Верховного Суда российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации иск о применении последствий недействительности сделки может быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.
Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
С учетом изложенного неспособность дарителя в момент составления договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания договора дарения недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.
Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у дарителя в момент составления договора дарения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
Для выяснения всех существенных обстоятельств по гражданскому делу определением Преображенского районного суда адрес от 13 декабря 2024 года по ходатайству стороны истца в судебном заседании была назначена комплексная судебная амбулаторная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертам ФГБУ «НМИЦ ПН им. фио» Минздрава России (том 1, л.д. № 163-165).
Согласно заключению комиссии экспертов ФГБУ «НМИЦ ПН им. фио» Минздрава России от 26 марта 2025 года № 528/а на основании исследования материалов гражданского дела и медицинской документации, комиссия пришла к заключению, что ФИО1 обнаруживает органическое расстройство личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (МКБ-10 F07.01) (ответ на вопрос № 1). Об этом свидетельствуют данные анамнеза и настоящего освидетельствования о диагностированных у нее гипертонической болезни, церебральном атеросклерозе, цереброваскулярной болезни, неоднократно перенесенных острых нарушениях мозгового кровообращения (2011 г., 2012 г.) с формированием на фоне цереброваскулярной болезни и хронической ишемии головного мозга астено-депрессивной и тревожно-ипохондрической симптоматики, отмеченной в 2012 г. во время лечения в НПЦ им. фио ДЗМ, с церебрастеническими расстройствами (головные боли, головокружение, слабость, утомляемость), эмоциональными нарушениями (эмоциональная лабильность), конкретным типом мышления с истощаемостью психических процессов, некоторым снижением памяти. Анализ медицинской документации и материалов гражданского дела позволяет сделать вывод, что имеющиеся у ФИО1 на фоне соматических заболеваний (патология сердечно-сосудистой системы) изменения психики в юридически значимый период не сопровождались какой-либо продуктивной психопатологической симптоматикой (бред, галлюцинации и пр.), у нее не отмечалось выраженных нарушений памяти, интеллекта, восприятия, мышления, критических способностей. В последующем, согласно консультации психиатра от 20.09.2014 г. и данных из НПЦ им. фио ДЗМ, где с 18.01.2017 г. по 07.02.2017 г. ФИО1 находилась на лечении, грубых нарушений психики у нее не отмечалось, выявлялись лишь обстоятельное, ригидное, тугоподвижное мышление, эмоциональная лабильность, легкое когнитивное снижение, астено-депрессивная симптоматика. В пользу указанного диагноза свидетельствуют выявленные при настоящем обследовании обстоятельное, конкретное мышление, эмоциональная лабильность, негрубое снижение памяти, легкое возникновение тревожности, ранимости в отношении критических замечаний со стороны окружающих, фиксация на отрицательно окрашенных переживаниях. Поэтому, по своему психическому состоянию ФИО1 при подписании договора дарения от 06.02.2013 г. могла понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на часть вопроса № 2, часть вопроса № 3).
При психологическом анализе материалов гражданского дела не выявляется сведений о снижении когнитивных процессов (восприятия, памяти, мышления), нарушениях критических, прогностических и волевых способностей, а также измененности эмоционально-личностной сферы с признаками повышенной внушаемости и подчиняемости, нарушением способности анализировать и прогнозировать поступки окружающих людей и свое поведение у ФИО1 в юридически значимый период оформления договора дарения от 06.02.2013 года. ФИО1 была способна к смысловой оценке ситуации, осознанию юридических особенностей сделки и прогноза последствий при оформлении договора дарения квартиры от 06.02.2013 года (ответ на часть вопроса № 2, часть вопроса № 3) (том 1, л.д. № 170-174).
Оснований не доверять комиссии экспертов ФГБУ «НМИЦ ПН им. фио» Минздрава России у суда не имеется, заключение составлено комиссией экспертов, имеющих соответствующую квалификацию, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ.
Таким образом, заявленные истцом обстоятельства, указанные в исковых требованиях и озвученные в судебных заседаниях о том, что ФИО1 не могла осознавать значение своих действий и руководить ими в момент оформления договоров дарения 06 февраля 2013 года, суд не может принять во внимание, так как данные доводы достоверно ничем не подтверждены и не нашли своего должного подтверждения результатами проведённой по делу комплексной судебной амбулаторной психолого-психиатрической экспертизы.
Оснований для назначения по делу повторной судебной экспертизы у суда также не имеется, поскольку повторная судебная экспертиза может быть назначена судом только в случае сомнения в правильности или обоснованности данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов, в настоящий момент таких нарушений не имеется, экспертиза ФГБУ «НМИЦ ПН им. фио» Минздрава России была проведена, сделаны соответствующие выводы, выводы экспертов ясны, понятны и дополнительных разъяснений для суда не требуют. Представленные в судебном заседании представителем истца выписки из медицинских карт и историй болезни, выписные эпикризы, не могут служить основанием для назначения повторной судебной экспертизы, так как при назначении комплексной судебной амбулаторной психолого-психиатрической экспертизы в судебном заседании 13 декабря 2024 года стороны предупреждались судом о том, что экспертиза будет проведена по представленным медицинским документам и материалам гражданского дела, сторона истца была согласна с рассмотрением ходатайства о назначении судебной экспертизы по представленным материалам, истец и ее представитель в судебном заседании об истребовании иных медицинских документов либо отложении слушания дела для предоставления дополнительных доказательств не ходатайствовали. При этом сторона истца ходатайствовала о назначении судебной экспертизы именно в ФГБУ имени фио.
В силу ч. 2 ст. 56 ГПК РФ именно суд, а не сторона по делу, определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
В соответствии со ст.ст. 56, 59, 67 ГПК РФ определение обстоятельств, имеющих значение для дела, а также истребование и оценка доказательств, относится к исключительной компетенции суда.
Согласно статье 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.
Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными), альтернативными, вероятными и условными. Определенные (категорические) выводы свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта.
Заключение судебной экспертизы содержит определенные выводы по поставленным судом вопросам.
По смыслу положений статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из самых важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования, тем не менее, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта не может пренебрегать иными добытыми по делу доказательствами, в связи с чем, законодателем в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами.
Однако, это не означает права суда самостоятельно разрешить вопросы, требующие специальных познаний в определенной области науки.
Таким образом, экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.
Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.
Суд, в данном случае, не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения судебной экспертизы ФГБУ «НМИЦ ПН им. фио» Минздрава России, поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы в соответствующей области экспертизы, рассматриваемая экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» на основании определения суда о поручении проведения экспертизы, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.
Проанализировав содержание экспертного заключения ФГБУ «НМИЦ ПН им. фио» Минздрава России, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в распоряжении экспертов документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы.
Суд считает, что представленных сторонами доказательств достаточно для разрешения гражданского спора сторон по существу, полагает возможным положить в основу решения выводы, содержащиеся в судебной экспертизе ФГБУ «НМИЦ ПН им. фио» Минздрава России, суд признает указанное заключение относимым, допустимым и достаточным доказательством.
В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Никаких достоверных и допустимых доказательств, подтверждающих заявленные истцом ФИО1 требования по основаниям статьи 177 ГК РФ в суд не представлено.
Таким образом, суд приходит к выводу о том, что при составлении договора дарения от 06 февраля 2013 года ФИО1 осознавала значение своих действий и имела намерение передать в собственность ответчика ФИО2 спорную квартиру, свою волю выразила, собственноручно подписала договор дарения, представила лично договор с комплектом документов на регистрацию в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Москве, подписала распечатанное сотрудником Управления Росреестра по Москве заявление на государственную регистрацию с приложением собственных правоустанавливающих и других документов (том 1, л.д. № 40-64), что подтверждается копией реестрового дела 77:03:0002003:6711, представленного филиалом ППК «Роскадастр» по Москве в ответ на запрос суда.
Спорная квартира, расположенная по адресу: адрес, перешла в собственность ответчику ФИО2, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним сделана запись регистрации перехода права.
Договор дарения квартиры прошел государственную регистрацию в установленном законом порядке.
Таким образом, правовые последствия сделки дарения, установленные статьями 572, 574 ГК РФ, наступили.
Суд принимает во внимание, что договор дарения подписан лично истцом ФИО1 и ответчиком ФИО2 в присутствии нотариуса, ФИО1 также у нотариуса было составлено заявление о том, что ФИО1 не имеет супруга, который имел бы право на общее имущество в виде спорной квартиры. Содержание статей 17, 30 ЖК РФ, статей 167, 209, 223, 288, 292 и 572 ГК РФ нотариусом сторонам разъяснены, о чем имеется указание в договоре дарения. Условия сделки соответствуют действительным намерениям сторон. ФИО1 и ФИО2 лично присутствовали в Управлении Росреестра, ФИО1 лично подписывала заявления о переходе права собственности на ответчика.
При заключении договора дарения стороны были ознакомлены с их содержанием и условиями, с правовыми последствиями, воля каждой из сторон была сформирована свободно, самостоятельно, без принуждения.
Договор дарения подписан сторонами собственноручно, в соответствии с требованиями действующего законодательства РФ, никаких доказательств обратного, истцом в суд не представлено.
Таким образом, договор дарения спорной квартиры ни по форме, ни по содержанию не противоречит законодательству Российской Федерации.
Договор дарения - юридическая конструкция, закрепленная в Гражданском кодексе РФ, нацеленная на юридическое закрепление добровольной передачи права собственности от одного лица к другому. Указанная договорная конструкция не предполагает возможности произвольного одностороннего отказа от договора либо её неисполнения. Иное противоречило бы устойчивости гражданского оборота.
В соответствии со статьей 310 ГК РФ - Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами.
В силу статьи 209 ГК РФ - Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
В соответствии со ст. 56 ГПК РФ - Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
Оценив представленные по делу доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания договора дарения недействительным.
При этом суд исходит из того, что истцом, заявляющим требования о признании оспоримой сделки недействительной, в нарушении положений ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, не представлено доказательств, свидетельствующих о недействительности договора дарения. Со стороны истца не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что на момент заключения договора дарения истец не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Поскольку судом истцу отказано в удовлетворении требований о признании договора дарения недействительным, производные требования о применении последствий недействительности сделки также удовлетворению не подлежат.
Истец, находясь в дееспособном состоянии, имея возможность лично проконсультироваться у любого юриста, поскольку проживает в большом мегаполисе, по своей инициативе осуществила отчуждение спорной квартиры ответчику, выразив свое волеизъявление в договоре дарения. При этом, квартира была переданы в дар в юридически значимый период времени дочери дарителя, то есть не постороннему для дарителя лицу.
Доказательств обратного истец суду не представил.
Закон не ограничивает собственника при отчуждении недвижимого имущества по договору дарения. В рассматриваемом случае имело место именно дарение.
Согласно пункту 6 статьи 8.1. ГК РФ Зарегистрированное право может быть оспорено только в судебном порядке. Лицо, указанное в государственном реестре в качестве правообладателя, признается таковым, пока в установленном законом порядке в реестр не внесена запись об ином.
Согласно статье 153 ГК РФ - Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Статьей 420 ГК РФ определяется, что договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.
При этом в силу статьи 421 ГК РФ - Граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.
В соответствии с пунктом 5 статьи 10 ГК РФ - Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.
Согласно пункту 1 статьи 572 ГК РФ - По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
В силу пункта 1, 2 статьи 166 ГК РФ - Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.
По смыслу приведенных выше положений, сделка, совершенная собственником по распоряжению принадлежащим ему имуществом в форме и в порядке, установленными законом, предполагается действительной, а действия сторон добросовестными, если не установлено и не доказано иное.
В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации - Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
При этом суд принимает во внимание, что бремя доказывания указанных юридически значимых обстоятельств законом возлагается на сторону, оспаривающую сделку.
Никаких достоверных доказательств, подтверждающих исковые требования, истцом в суд не представлено, законных оснований для признания договора дарения от 06 февраля 2013 года недействительным по основаниям пункта 1 статьи 177 ГПК РФ у суда не имеется. Иных оснований истцом не заявлено.
Таким образом, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 самостоятельно выразила свое волеизъявление по распоряжению своим имуществом, подписала договор дарения в пользу ответчика. Оснований для признания договоров дарения от 06 февраля 2013 года недействительным судом не установлено.
Ответчиком также заявлено ходатайство о пропуске истцом срока предъявления иска в суд.
В силу ст. 181 ГК РФ Срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.
Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В соответствии с п. 2 ст. 199 ГК РФ, исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.
Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске. Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.
Положениями пункта 2 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации, установлено, что срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для зашиты которого этот срок установлен.
Началом течения такого десятилетнего срока, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 1 статьи 181 и абзацем вторым пункта 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, является день нарушения права.
Если иное прямо не предусмотрено законом, для целей исчисления этого срока не принимается во внимание день, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, и указанный срок не может быть восстановлен.
Таким образом, пункт 2 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает абсолютный пресекательный срок исковой давности, равный десяти годам, начинающий течь со дня нарушения права.
При этом начало течения указанного срока связано не моментом осведомления лица о нарушении права, как это имеет место во всех иных случаях, а моментом нарушения права.
Согласно разъяснениям, содержащимся в Определении Верховного суда РФ от 14 июня 2016 года № 1-КГ 16-6, установление такого регулирования связано с обеспечением общего режима правовой определенности и стабильности правового положения субъектов права. Так, срок исковой давности, как пресекательный юридический механизм, являясь пределом осуществления права, преследует цель стабильности сложившегося в течение достаточного времени правового положения.
Судом установлено, что истцом ФИО1 предъявлен иск 12 марта 2024 года, то есть за пределами срока исковой давности (более 10 лет), что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований. Правовых оснований для восстановления ФИО1 срока на предъявление иска в суд не имеется. Доводы представителя истца, изложенные в объяснениях (том 1 л.д. № 92-93) и озвученные в прениях, о том, что ответчиком причинены истцу телесные повреждения, ссылки на ст. 578 ГК РФ, в данном случае, суд не может принять во внимание, так как указанные доводы ничем не подтверждены, а постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, представленные стороной истца, не являются подтверждением факта причинения ответчиком телесных повреждений истцу. Кроме того, истцом, заявляющим требования о признании договора дарения недействительным по основаниям п. 1 ст. 177 ГК РФ, в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ, не представлено надлежащих, допустимым и достаточных доказательств юридически значимых обстоятельств, подлежащих доказыванию в рамках заявленных истцом исковых требований. Иных требований и оснований ФИО1 не предъявлено. Суд рассматривает дело в соответствии с ч. 3 ст. 196 ГПК РФ в рамках заявленных исковых требований.
Все иные доводы стороны истца не имеют правового значения для рассмотрения спора и не относятся к предмету заявленных исковых требований.
При таких обстоятельствах, суд, оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности, считает, что иск ФИО1 предъявлен необоснованно и удовлетворению не подлежит по вышеизложенным обстоятельствам в полном объёме.
На основании вышеизложенного, в соответствии со статьями 166-168, 177, 196-205 ГК РФ, руководствуясь статьями 35, 39, 56, 67, 79, 87, 98, 113, 117, 167, 193-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В иске ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки – отказать.
Решение может быть обжаловано в Московский городской суд через Преображенский районный суд адрес в течение месяца.
Мотивированное решение изготовлено в окончательной форме 10 февраля 2026 года.
Судья К.Ю. Трофимович