Судья Овчинников Е.Ю. Дело № 22-3346/2023

Докладчик судья Прокопова Е.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Новосибирск 07 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего судьи Прокоповой Е.А.,

судей Бракара Г.Г., Близняк Ю.В.,

при секретарях Шаимкуловой Л.А., Агекяне М.Л.,

с участием

прокуроров прокуратуры Новосибирской области ФИО1, Маховой Е.В.,

адвоката <данные изъяты>, предоставившего удостоверение и ордер №, А.,

осужденного ФИО2,

адвоката <данные изъяты>, предоставившего удостоверение и ордер №, А1.,

осужденного ФИО3,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам осужденных ФИО2, ФИО3, адвокатов П., Б., А1, А. на приговор <данные изъяты> районного суда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты>, зарегистрированный и проживающий по адресу – <адрес>, ранее не судимый,

осужден

по п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 7 лет,

по ч.1 ст.167 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 200 часов.

В соответствии с ч.3 ст.69, п.«г» ч.1 ст.71 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок 7 лет 5 дней с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты>, зарегистрированный и проживающий по адресу – <адрес>, ранее не судимый,

осужден по п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 7 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

<данные изъяты>

Срок отбывания наказания ФИО2 и ФИО3 исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

До вступления приговора в законную силу ФИО2 и ФИО3 изменена мера пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу.

На основании п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ каждому осужденному зачтено в срок лишения свободы время их содержания под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

УСТАНОВИЛА:

приговором суда ФИО2 и ФИО3 признаны виновными и осуждены за вымогательство, то есть требование передачи у К. денежных средств в размере <данные изъяты> рублей под угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения чужого имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере (преступление № 1).

Кроме того, ФИО2 признан виновным и осужден за умышленное уничтожение чужого имущества, принадлежащего К., на общую сумму <данные изъяты> рублей, если это деяние повлекло причинение значительного ущерба (преступление № 2).

<данные изъяты>.

Преступления совершены в период времени ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес> при обстоятельствах, установленных приговором суда.

Подсудимый ФИО2 вину в совершении преступлений признал частично, ФИО3 – не признал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 просит отменить обжалуемый приговор в части его осуждения по п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ, ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, квалифицировать его действия по преступлению № 1 по ч.1 ст.119 УК РФ, смягчить назначенное ему наказание, применить положения ст.73 УК РФ.

При этом осужденный настаивает на том, что ни он, ни ФИО3 в момент нанесения ударов К. не требовали от последнего каких-либо сумм, не называли сроков передачи денежных средств, не преследовали какую-либо материальную выгоду для себя. Отмечает, что наносили удары К. в результате конфликта, который был спровоцирован нецензурными оскорблениями последнего в его (ФИО2) адрес. Также он разбил имущество потерпевшего, но более ничего не совершал, высказал в адрес К. угрозы, не связанные с вымогательством, сумм никаких не называл.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3, ссылаясь на незаконность, необоснованность и несправедливость состоявшегося в отношении него приговора, обвинительный уклон рассмотрения уголовного дела, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам, допущенные существенные нарушения уголовно-процессуального закона, просит отменить обжалуемый судебный акт, прекратить в отношении него уголовное дело на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления, меру пресечения в виде заключения под стражу отменить, освободить его из-под стражи.

В обоснование доводов жалобы её автор, акцентируя внимание на вручении ему в нарушение уголовно-процессуального закона копии обвинительного заключения, не подписанного следователем В., не заявлении прокурором и не разрешении судом ходатайства о повторном вручении ему копии обвинительного заключения, подписанного следователем, копировании последним без соответствующего ходатайства в приемной судьи, находящегося в этот момент в совещательной комнате, обвинительного заключения из материалов уголовного дела, вручении ему (ФИО3) копии обвинительного заключения в коридоре суда, автор жалобы настаивает на нарушении судом принципа состязательности сторон, сомневается в беспристрастности суда, создавшего условия для исполнения следователем его обязанностей по вручению надлежащей копии обвинительного заключения и вынесшего по выходу из совещательной комнаты постановление об отказе в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ.

Кроме того, ФИО3 считает, что судом было нарушено его право на защиту, поскольку ДД.ММ.ГГГГ в ходе его допроса председательствующий неоднократно, безосновательно снимал вопросы его защитника – адвоката П., в связи с чем, он (ФИО3) был лишен права представлять доказательства в свою защиту, а адвокат возможности задавать вопросы в целях установления обстоятельств, имеющих значение для дела. Вместе с тем председательствующий дал распоряжение секретарю не записывать вопросы и ответы, сказав записать только последние два предложения, что, по мнению осужденного, указывает на предвзятое к нему отношение суда.

Также ФИО3 настаивает на том, что выводы суда о его виновности основаны на предположениях и домыслах, противоречивых и ложных показаниях потерпевшего, который оговорил его и ФИО2; отмечает, что в приговоре не дана объективная оценка доказательствам стороны защиты.

В апелляционной жалобе (основной, дополнительной и уточнениях), поданной в защиту интересов ФИО2, адвокат А. просит отменить обжалуемый приговор в части осуждения ФИО2 по п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ, переквалифицировать соответствующие действия последнего на ч.2 ст.330 УК РФ, назначить ФИО2 наказание с применением ст.ст.64, 73 УК РФ, не связанное с лишением свободы. В апелляционной жалобе (основной, дополнительной), поданной в защиту интересов ФИО3, адвокат А1 просит отменить обжалуемый приговор в отношении ФИО3, осужденного по п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ, уголовное дело в этой части прекратить по п.5 ч.1 ст.24 УПК РФ. При этом адвокат отмечает, что ФИО3 причинил потерпевшему легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья, в связи с чем, К. оскорбил ФИО3. Действия последнего должны быть квалифицированы по ч.1 ст.115 УК РФ, однако в отсутствии соответствующего заявления потерпевшего о привлечении ФИО3 к уголовной ответственности по ч.1 ст.115 УК РФ, уголовное дело подлежит прекращению.

Вместе с тем адвокаты А. и А1 в обоснование доводов жалоб, приводя содержание протоколов допроса потерпевшего (т.1 л.д.84-88, 156-159), очных ставок между К. и осужденными (т.2 л.д.28-32, 71-75), акцентируя внимание на том, что в ходе предварительного и судебного следствия не были устранены противоречия в показаниях потерпевшего и осужденных, а также свидетелей, относительно факта требования Н-выми денежных средств в размере <данные изъяты> рублей у потерпевшего по телефону и в доме К. до приезда сотрудников Росгвардии, полагают, что в силу положений ч.3 ст.14, ч.1 ст.88 УПК РФ суд должен был прийти к выводу, что ФИО3 и ФИО2 (которые отрицали факт требования денежных средств у К.) во время телефонного разговора ДД.ММ.ГГГГ, а также в доме К. до приезда сотрудников Росгвардии, не требовали у потерпевшего денежных средств.

Приводя показания сотрудников Росгвардии о том, что ФИО3 и ФИО2 говорили, что К. им должен денежные средства, адвокаты настаивают на том, что диспозиция ст.163 УК РФ содержит требование передачи именно чужого имущества, то есть отсутствие такого требования исключает состав преступления, предусмотренный ст.163 УК РФ, и принятие во внимание в данном случае сообщение о долге недопустимо.

Акцентируя внимание на пленарных разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в п.7 постановления от 17 декабря 2015 года № 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве (ст.163 УК РФ)», а также показаниях потерпевшего о том, что при разговоре по телефону ФИО3 тому не угрожал, адвокаты полагают, что телефонный разговор подлежит исключению из обвинения. Вместе с тем суду необходимо было установить время, когда виновные требовали передать им чужие денежные средства, что не было сделано и исключает состав преступления, предусмотренный ст.163 УК РФ.

Вместе с тем авторы жалоб считают, что протоколы допроса потерпевшего от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.84-88), от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.156-159), очной ставки от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.28-32) в силу положений п.2 ч.2 ст.75 УПК РФ суд первой инстанции должен был признать в качестве недопустимых доказательств, поскольку они основаны на предположениях.

Также адвокаты настаиваю на том, что содержание протокола принятия устного заявления о преступлении от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.13), показания потерпевшего и ФИО3, изложенные в протоколе очной ставки от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.71-75), показания Н-вых и свидетеля Ф., изложенные в протоколах очных ставок от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.159-164, 175-178), показания свидетеля К1 от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.120-122), показания потерпевшего от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.84-88), от ДД.ММ.ГГГГ, показания свидетеля Ф. от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.105-107), показания свидетеля К2 от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.115-118, 155-157), от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.229-230), от ДД.ММ.ГГГГ, показания свидетеля К3 от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 лд.173-175), от ДД.ММ.ГГГГ, показания ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.242), от ДД.ММ.ГГГГ, показания ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ, а также содержание постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ по ч.1 ст.139 УК РФ (т.1 л.д.100-102), подтверждают наличие долгового спора между потерпевшим и осужденными, а не факт высказанной последними угрозы в адрес К. и требование передачи чужих денежных средств.

Указывая на то, что в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ были устранены, соответственно, сомнения в показаниях допрошенных в судебном заседании свидетелей Ф. и К1 путем оглашения их показаний, данных в ходе предварительного следствия, адвокаты считают, что в основу приговора должны были быть положены показания указанных свидетелей, данные в ходе предварительного следствия, а не в судебном заседании.

Кроме того, адвокат А. отмечает, что суд первой инстанции, указав в приговоре, что ФИО2 ранее не судим, характеризуется положительно, не признал данные обстоятельства смягчающими наказание.

Также суд не устранил противоречия в показаниях ФИО2 и потерпевшего относительно оскорбления последним ФИО2 во время телефонного разговора, в связи с чем, соблюдая положения ч.3 ст.14 УПК РФ, необходимо было признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО2, противоправность и аморальность поведения К., явившегося поводом для преступления.

В нарушение ч.3 ст.60 УК РФ суд при назначении ФИО2 наказания не учел, что на иждивении последнего находятся двое малолетних детей, престарелая, больная мать, его супруга находится в декретном отпуске и не имеет дохода, семья снимает квартиру за <данные изъяты> рублей в месяц, младший сын посещает детский сад за <данные изъяты> рублей в месяц, ФИО2 занимался благотворительностью, имеет обеспеченное ипотекой обязательство – <данные изъяты> в месяц. Наказание, связанное с реальным лишением свободы, лишит семью ФИО2 жилья, повлечет безусловное расторжение ипотечного договора по инициативе кредитора, а также оставит младшего сына осужденного без детского сада.

Вместе с тем в нарушение ч.1 ст.60 УК РФ в приговоре не приведены мотивы невозможности достижения целей наказания путем назначения ФИО2 менее строгого, чем лишение свободы, наказания.

В апелляционной жалобе, поданной в защиту ФИО2, адвокат Б., ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, просит отменить состоявшийся в отношении ФИО2 приговор, переквалифицировать действия последнего по преступлению № 1 с п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ на ч.1 ст.119 УК РФ, смягчить назначенное её подзащитному наказание, применить положения ст.73 УК РФ.

При этом автор жалобы настаивает на том, что ФИО2 не совершал преступление, предусмотренное п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ; приехал к К. с целью выяснения отношений ввиду его оскорбления потерпевшим; находясь в доме последнего, нанес К. телесные повреждения, разбил бытовую технику. Н-вы не требовали у потерпевшего, в том числе при сотрудниках полиции, передачи денежных средств, не называли сроков их передачи и суммы, не преследовали материальную выгоду. Утверждение ФИО2 о том, что К. должен ему денежные средства, нельзя расценивать как вымогательство. Кроме того, сам потерпевший в судебном заседании пояснил, что в его адрес поступали угрозы расправы, убийства, сожжения дома; никаких условий о передаче денег не звучало. Доводы стороны защиты о высказывании ФИО2 угроз ввиду его оскорбления потерпевшим не были опровергнуты.

Адвокат отмечает, что в ходе рассмотрения уголовного дела прямой умысел Н-вых на вымогательство, вступление ими в сговор на совершение такового, распределение преступных ролей, планирование ими преступления не было доказано. Из действий ФИО2 явно усматривается, что его умысел был направлен на угрозу убийством и уничтожение, повреждение имущества потерпевшего. Осуществление телефонного звонка потерпевшему ФИО3 с целью совершения преступного деяния не подтверждено. Указание суда в приговоре на то, что последний позвонил К. и уже в ходе телефонного разговора предъявил незаконное требование о передаче <данные изъяты> рублей, не основано на материалах дела, противоречит показаниям потерпевшего о том, что ФИО3 позвонил тому, сказал, что у него проблемы, нужны <данные изъяты>, каких-либо требований о передаче денежных средств не высказывал. При этом противоречия в показаниях потерпевшего относительного длительности разговора оставлены судом без внимания.

Вместе с тем автор жалобы отмечает, что ФИО2 вообще не разговаривал с потерпевшим по телефону, что исключает наличие предварительного сговора и начало совершения преступления в офисе Н-вых в ходе телефонного разговора. Довод стороны обвинения о требовании передачи в будущем <данные изъяты> рублей, в том числе неоднократном, со стороны ФИО2 в адрес потерпевшего ничем не подтвержден.

Показания потерпевшего о том, что ФИО2, находясь в доме К., высказывал лишь фразы «где деньги, дай денег», и потерпевший понял, что речь идет о <данные изъяты> рублей, которые просил ФИО3, по мнению адвоката, не могут быть положены в основу приговора, поскольку основаны на предположениях.

Также автор жалобы отмечает, что из содержания показаний потерпевшего предполагалось немедленное осуществление угрозы, которую тот воспринимал как реальную, вполне осуществимую, не связывал угрозы с требованием передачи денежных средств, что категорически противоречит объективной стороне преступления, согласно которой угроза применения насилия в вымогательстве и все другие виды угроз, если они подкрепляют требование передачи чужого имущества, обращены только в будущее.

Приводя показания свидетеля К2 – супруги потерпевшего, сопоставляя их с показаниями свидетеля К1, адвокат настаивает на том, что ФИО2 фраза о том, что К. должен ему деньги, была сказана в виде объяснения уже при сотрудниках полиции, а потому в этот момент не могло продолжаться преступление.

Кроме того, адвокат настаивает на том, что материалами дела не подтверждена и угроза повреждения чужого имущества. Угроза «сжечь дом» не могла являться для потерпевшего реальной, поскольку у Н-вых с собой каких-либо воспламеняющих средств не имелось, зажигательные приборы они не демонстрировали, действий по поджогу не совершали.

В апелляционной жалобе, поданной в защиту ФИО3, адвокат П., ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, обвинительный уклон рассмотрения уголовного дела, допущенные судом существенные нарушения уголовно-процессуального закона, принципа презумпции невиновности, на неправильное применение уголовного закона, недоказанность вины ФИО3, просит отменить состоявшийся в отношении её подзащитного приговор и незаконно избранную последнему меру пресечения в виде заключения под стражу, прекратить уголовное дело на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления, ФИО3 освободить из-под стражи.

При этом автор жалобы считает, что приговор содержит существенные противоречия в описании цели, мотива, субъективной и объективной стороны преступления, предусмотренного п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ; выводы о состоявшемся между Н-выми предварительном сговоре на вымогательство денежных средств у К. носят предположительный характер, не подтверждены доказательствами; судом не выполнены требования ст.ст.297, 302, 307, ч.1 ст.88 УПК РФ, выводы о виновности ФИО3, наличии умысла на вымогательство денежных средств сделаны без учета обстоятельств, установленных в судебном заседании, без должной оценки доводов стороны защиты.

Адвокат акцентирует внимание на том, что потерпевший ни в одних из своих показаниях не говорил о том, что Н-вы требовали передачи денежных средств в будущем; суд не установил в связи с чем у Н-вых - состоятельных людей, не нуждающихся в денежных средствах, мог возникнуть корыстный умысел на вымогательство, а также реальность «выдвигаемого требования», когда, где и при каких обстоятельствах К. должен был передать ФИО4 денежные средства, следовательно, исключается намерение получить виновными в будущем от потерпевшего денежные средства в сумме <данные изъяты> рублей, наличие которых у последнего объективными доказательствами не подтверждено. Вместе с тем суд, придя к выводу, что ФИО3 «использовал надуманный предлог, как повод совершения преступления», не указал какой конкретно, что, по мнению адвоката, исключает корыстный умысел.

Автор жалобы отмечает, что Н-вы в ходе предварительного и судебного следствия давали последовательные показания о том, что корыстного умысла не имели, требований передачи денежных средств К. не выдвигали, в предварительный сговор на причинение вреда здоровью потерпевшего и повреждение его имущества не вступали, конфликт носил исключительно межличностный характер, вызванный нецензурным оскорблением со стороны последнего. Указывает, что ФИО3 не повреждал и не уничтожал имущество потерпевшего, ДД.ММ.ГГГГ позвонил К. с целью возобновить отношения, однако последний высказался нецензурно в адрес ФИО2, что и явилось причиной приезда в дом к потерпевшему, где произошел конфликт между ФИО2 и К.., перешедший в драку. Во время вышеупомянутого телефонного разговора ФИО2 находился в офисе по <адрес> не в связи с преступными намерениями, но суд пришел к выводу, что последний «наблюдал за окружающей обстановкой», однако с какой целью и как это связано с вымогательством в отношении К. из приговора не ясно.

Также адвокат утверждает, что показания допрошенных в судебном заседании лиц, в том числе потерпевшего К., свидетелей К1, С., Ф., искажены в приговоре. Показания свидетелей Ф., К1, К2, М., данные в ходе предварительного и судебного следствия, содержат существенные противоречия, не согласуются с показаниями потерпевшего и письменными материалами дела, фактически подтверждают лишь то, что ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время ФИО2 и ФИО3 находились в доме К., которому причинены телесные повреждения, а ФИО2 повредил имущество. Показания свидетеля Ф. о том, что, когда он вошел в дом, увидел К., который стоял, наклонившись, пытаясь укрыться от ударов ФИО3 и ФИО2, опровергаются показаниями потерпевшего и ФИО3, согласно которым, потерпевший лежал на полу, когда зашли сотрудники полиции.

Вместе с тем автор жалобы считает не соответствующим действительности вывод суда о том, что показания К. в основном и главном не содержат противоречий, между Н-выми и потерпевшим не установлены неприязненные отношения и причины для оговора последним Н-вых. При этом отмечает, что потерпевший оговорил Н-вых, каждый раз при даче показаний сообщал о новых надуманных фактах, ДД.ММ.ГГГГ повторно обратился с заявлением о привлечении Н-вых к уголовной ответственности за разбой, зная, что в отношении последних проводится проверка по его заявлению от ДД.ММ.ГГГГ о вымогательстве, при этом ни в одном из заявлений о преступлении не указывал денежную сумму, которую якобы требовали Н-вы, лишь ДД.ММ.ГГГГ заявил, что последние требовали от него <данные изъяты> рублей, в ходе судебного заседания уклончиво отвечал на поставленные вопросы. Автор жалобы настаивает на том, что показания К. являются надуманными, опровергаются доказательствами, в том числе заключением судебно-медицинского эксперта, первичными медицинскими документами, показаниями свидетеля М1, которому ДД.ММ.ГГГГ звонил ФИО3, спрашивал <данные изъяты> рублей, а также К., рассказавший, что ему тоже звонил кто-то из Н-вых и спрашивал <данные изъяты> рублей. Показания потерпевшего содержат существенные противоречия в указании им суммы требуемых с него денежных средств, в объяснении причин, по которым о требуемой сумме он не говорил непосредственно после событий, в указании количества травматических воздействий, причиненных ему Н-выми, и количества ударов по голове, якобы имеющимся у ФИО3 фаркопом, в указании факта потери им сознания, дачи ложных показаний о замене линолеума и обоев, якобы уничтоженных Н-выми. Перечисленным противоречиям судом не дана объективная оценка, как и тому, что ни один из свидетелей не слышал, чтобы Н-вы произносили конкретную сумму – <данные изъяты> рублей. Проигнорировано судом и то, что в ходе судебного заседания ДД.ММ.ГГГГ К. публично оскорбил Н-вых, что свидетельствует о явном неприязненном к ним отношении, однако это не зафиксировано в протоколе судебного заседания. Кроме того, свидетели С., Л., Н., К., потерпевший и Н-вы поясняли, что после конфликта в ДД.ММ.ГГГГ году К. и ФИО2 перестали общаться, между ними была неприязнь.

Стороной защиты заявлялось ходатайство о проведении в отношении К. психолого-психиатрической экспертизы в связи со странностями в его поведении, непоследовательности и надуманности его показаний, но таковая не была назначена.

Также адвокат, описывая свою версию произошедшего, ссылаясь на показания свидетелей К3 и К2, содержание детализации телефонных соединений ФИО3, сведения о срабатывании «тревожной кнопки», информацию о времени прибытия сотрудников полиции, настаивает на том, что в дом К2 за отцом ФИО3 зашел за минуту до приезда сотрудников полиции, увидел их на полу, стал оттаскивать К2 от отца, при этом фаркопа у него (ФИО3) не было, ударов потерпевшему никаким металлическим предметом он не наносил, К. сознание не терял. Учитывая, что коридор не был освещен, действия ФИО3 могли быть ошибочно восприняты Ф. как удары руками. Автор жалобы считает надуманным вывод суда о том, что Н-вы спрятали фаркоп в период потери К. сознания; отмечает, что сотрудниками полиции, в том числе приехавшими на место происшествия, когда Н-вы были в доме К., которым последний не говорил об ударах соответствующим предметом, не были обнаружены фаркоп либо другой металлический предмет, ни один свидетель не видел предполагаемый фаркоп, у Н-вых не было возможности его спрятать или выбросить, они были задержаны на месте происшествия, доставлены в отдел полиции, где был произведен их личный досмотр.

Показания свидетеля М. – врача скорой медицинской помощи о том, что К. сказал, что нападавшие били его каким-то предметом, опровергаются показаниями этого свидетеля, данными в ходе предварительного следствия, и составленной им картой вызова, в которой зафиксировано, что «со слов К. избит известными, сознание не терял». Исследованные в судебном заседании первичные медицинские документы, заключение судебно-медицинской экспертизы, показания Н-вых, свидетелей Ф., К1, эксперта Х. опровергают факт потери К. сознания.

Кроме того, адвокат полагает, что выводы эксперта, изложенные в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ, о причинении К. раны в теменной области слева ДД.ММ.ГГГГ нельзя признать достоверными ввиду отсутствия в представленных эксперту медицинских документах описания данной раны и её локализации, невозможности достоверно определить давность этой раны. Соответствующие выводы эксперта и её пояснения в суде, в том числе о том, что фаркоп относится к тупым, твердым предметам, не свидетельствуют о том, что рана К. причинена фаркопом, не исключают её получение при других обстоятельствах, в другое время. Таким образом, и количество травматических воздействий, указанное экспертом, по мнению адвоката, не соответствует фактическим обстоятельствам, их должно быть менее четырех, чему судом не дана оценка.

Автор жалобы выражает несогласие с выводами суда о том, что ФИО2 нанес К. 10 ударов по лицу, 10 по голове, 10 по телу, ФИО3 - один удар фаркопом по голове, а также «совместно каждый» нанесли потерпевшему не менее трех ударов; отмечает, что такие выводы опровергаются заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которому у К. имелись телесные повреждения в области лица и головы, образовавшиеся от не менее 4 воздействий.

Указание суда в приговоре при описании преступного деяния на то, что ФИО2 неоднократно предъявлял К. незаконные требования о передаче им (ФИО2 и ФИО3) денежных средств в сумме <данные изъяты> рублей, не соответствует фактическим обстоятельствам, опровергается показаниями потерпевшего о том, что ФИО2 не озвучивал конкретную сумму, рапортом полицейского Ф., в котором изложено только о нанесении побоев потерпевшему, содержание которого в свою очередь противоречит показаниям последнего. Данное противоречие не было устранено судом.

Что касается фразы, высказанной ФИО2 в присутствии сотрудников полиции, о том, что К. ему «должен по гроб жизни», то таковая, по мнению адвоката, не может быть расценена как вымогательство денежных средств, так как не является требованием, носит эмоциональный и личный характер, что подтверждается и последующими действиями разозлившегося ФИО2, разбившего в присутствии сотрудников полиции сувениры, планшеты.

Кроме того, акцентируя внимание на том, что ДД.ММ.ГГГГ суд возобновил судебное следствие, дополнительно допросил ФИО2, предоставил возможность сторонам выступить в прениях, однако государственный обвинитель не стал выступать, сославшись на то, что выступил ранее, адвокат считает, что тем самым была существенно нарушена процедура уголовного судопроизводства, государственный обвинитель не произнес обвинительную речь, не высказал суждений по доказанности вины подсудимых, квалификации их действий, мере наказания.

На доводы апелляционных жалоб осужденных ФИО3, ФИО2, адвокатов П., Б., государственным обвинителем Ф1 поданы письменные возражения, в которых должностное лицо полагает, что жалобы необходимо оставить без удовлетворения, а приговор – без изменения, поскольку судебный акт является законным, обоснованным и справедливым.

В заседании суда апелляционной инстанции осуждённые ФИО2 и ФИО3 в режиме видеоконференц-связи, адвокаты А., А1 поддержали доводы только апелляционных жалоб указанных адвокатов.

Прокурор Махова Е.В. возражала по доводам апелляционных жалоб.

Выслушав участников судебного заседания, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Органами предварительного следствия при расследовании и судом при рассмотрении дела каких-либо нарушений закона, влекущих отмену или изменение приговора, допущено не было. Дело расследовано и рассмотрено всесторонне, полно, объективно, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, с выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств.

С доводами осужденного ФИО3 о незаконности приговора, поскольку копия обвинительного заключения, врученная ему ДД.ММ.ГГГГ, не содержит подписи следователя, нельзя согласиться.

Имеющееся в материалах уголовного дела обвинительное заключение соответствует требованиям ст.220 УПК РФ, имеет все необходимые подписи и согласования следователя, руководителя следственного органа и прокурора (т.5 л.д.134-250, т.6 л.д.1-110).

Отсутствие подписи следователя на копии обвинительного заключения, врученной обвиняемому ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, при наличии подписи руководителя следственного органа, не свидетельствует о существенном нарушении требований уголовно-процессуального закона и нарушении права обвиняемого на защиту, поскольку от последнего и его защитника не поступало заявлений о несоответствии в указанной копии обвинения и перечня доказательств подлинному обвинительному заключению, от которого ФИО3 имел реальную возможность защищаться всеми предусмотренными законом способами.

Вместе с тем копия обвинительного заключения, содержащая, в том числе подпись следователя, была вручена ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ (т.6 л.д.135). Ссылка осужденного в жалобе на способ изготовления этой копии следователем в стенах суда не свидетельствует о небеспристрастности суда, нарушении принципа состязательности сторон.

Предварительное слушание и судебное следствие проведены судом в соответствии с положениями главы 34 УПК РФ и глав 36 - 39 УПК РФ соответственно, определяющими общие условия судебного разбирательства и процедуру рассмотрения уголовного дела, в пределах, предусмотренный ст.252 УПК РФ.

Обвинительный приговор от ДД.ММ.ГГГГ соответствует требованиям ст.ст.303, 304, 307 - 309 УПК РФ, в нём содержится описание совершенных ФИО2 и ФИО3 преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием установленных места, времени, способа совершения преступлений, формы вины и мотивов, приведены доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности последних, признанные объективными, достоверными, собранными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и мотивы, аргументированы выводы, относящиеся к квалификации преступлений, назначенному осужденным наказанию, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Как видно из приговора, выводы суда о виновности ФИО2 и ФИО3 в совершении преступлений, за которые они осуждены, не содержат предположений, неустранимых противоречий и основаны исключительно на исследованных в судебном заседании доказательствах, которым в приговоре дана надлежащая оценка в соответствии с положениями ст.ст.17, 88 УПК РФ и которые содержат исчерпывающие сведения относительно обстоятельств, имеющих значение для постановления в отношении ФИО2 и ФИО3 обвинительного приговора, подлежащих доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, в том числе время, место, способ, мотив совершения преступлений, в связи с чем, доводы о нарушении принципа презумпции невиновности, предусмотренного ст.14 УПК РФ, не являются состоятельными.

Доводы жалоб о невиновности ФИО3 в совершении преступления, за которое он осужден, об отсутствии в действиях ФИО2 состава преступления, предусмотренного п.«б» ч.3 т.163 УК РФ, о том, что Н-вы не требовали у К., в том числе при сотрудниках полиции, передачи денежных средств, опровергаются исследованными судом, перечисленными в приговоре и положенными в основу осуждения Н-вых доказательствами, в частности:

- показаниями потерпевшего К., данными в ходе предварительного и судебного следствия, в основном и главном подтвержденные при проведении очных ставок с Н-выми, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ ему позвонил ФИО3, стал требовать <данные изъяты> рублей, после к его дому приехали ФИО3 и ФИО2, проникли в его дом, где последний нанес ему не менее 10 ударов по голове, не менее 10 ударов по лицу и не менее 10 ударов по телу, требуя при этом денежные средства у него, давал указания ФИО3 наносить ему удары, у последнего в руках был металлический фаркоп, которым тот стал наносить ему удары, он (К.) смог защититься от трех ударов, а последний попал ему по голове, после Н-вы стали совместно наносить ему удары; во время нанесения ударов ФИО2 сказал принести ему нож, которым хотел зарезать его (К.), а также сказал, что они сожгут его дом; осознавая физическое превосходство Н-вых, совместный и агрессивный характер их действий, высказанную угрозу он (К.) воспринял для себя реально, опасался за свою жизнь и здоровье, а также за свой дом, но с требованиями Н-вых о передачи им денежных средств не согласился; при проникновении в его дом, были разбиты стекла в трех окнах, входная пластиковая дверь, которая имела повреждения и на запорном устройстве, также были разбиты 2 планшета, ноутбук, телевизор, которые восстановлению не подлежат, поврежден линолеум и обои, ему был причинен ущерб, являющийся для него значительным, поскольку составляет его месячный заработок;

- показаниями свидетеля Ф. – старшего полицейского <данные изъяты>, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ примерно около 21 часа 00 минут сработала тревожная кнопка по <адрес>, он вместе с К1 прибыли по указанному адресу, со второго этажа слышался женский голос, крики о помощи, он видел, как Н-вы совместно наносили удары кулаками потерпевшему каждый не менее трех, К. стоял, наклонившись, пытаясь защититься от ударов, у последнего были кровь и телесные повреждения на голове и лице, также была кровь на полу и стенах; Н-вы требовали от потерпевшего крупную сумму денежных средств - несколько миллионов; в последующем ФИО2 завели в комнату, откуда доносился шум бьющихся предметов, был разбит телевизор;

- показаниями свидетеля К1 - полицейского взвода <данные изъяты>, который подтвердил факт нанесения ударов потерпевшему, о чём ему стало известно со слов Ф.; а также подтвердил факт требования Н-выми у потерпевшего передачи денежных средств в крупной сумме и то, что ФИО2 находился в комнате, откуда были слышны звуки бьющихся предметов, были разбиты планшеты, телевизор;

- показаниями свидетеля К2, которая подтвердила показания своего супруга – К., пояснив, что, вопреки их воли, Н-вы проникли в дом, избили К., при этом ФИО2 выкрикивал угрозы убийством, кричал, что зарежет её супруга; в доме были разбиты окна, дверь, планшеты, телевизор;

- показаниями свидетеля К3, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ он совместно с Н-выми приехал к дому К1, ФИО2 первый пошел в дом, затем ФИО3, после - он, затем приехали сотрудники Росгвардии, факта нанесения ударов он не видел, но видел кровь у потерпевшего, после чего вышел;

- показаниями свидетеля М. – врача скорой медицинской помощи, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ бригада скорой помощи выезжали на <адрес>, у К. были множественные ушибы, рана на голове в теменной и лобной областях, кровь, окна в доме были выбиты, повреждена оргтехника, при этом потерпевший пояснил, что это сделали его знакомые (которые находились в доме), поскольку он отказался по их требованию отдавать денежные средства;

- показаниями свидетелей С. и Л., которым от К. стало известно, что Н-вы его избили, причинили ему телесные повреждения; приехав ДД.ММ.ГГГГ к потерпевшему, они увидели беспорядок в доме, разбитые окна, телевизор и планшет, телесные повреждения у потерпевшего; свидетель С. также пояснил со слов К., что ФИО3 избивал потерпевшего фаркопом;

- показаниями свидетеля М1, которому ДД.ММ.ГГГГ К. по телефону сообщил, что кто-то из Н-вых звонил и спрашивал про деньги; после ночью ему позвонил К., сообщил, что ФИО2 разбил стекла в его доме; приехав на следующее утро к потерпевшему домой, он увидел, что двери выбиты, разбиты стеклопакеты на дверях и окнах, на входных дверях отломана ручка, в комнате разбитый ноутбук, телевизор, у К. на лице и голове были гематомы, синяк под левым глазом, голова перебинтована, разбита губа, рассечена бровь над левым глазом, последний говорил, что ФИО2 и ФИО3 били его какой-то железкой, а также кулаками и ногами.

Оснований сомневаться в правдивости приведенных выше и в приговоре показаний потерпевшего и свидетелей, положенных в основу осуждения ФИО2 и ФИО3, у суда не имелось, не усматривается таковых и при рассмотрении апелляционных жалоб, поскольку данные показания согласуются с показаниями ФИО2 в части причинения им К. телесных повреждений, высказывания угроз, уничтожения имущества потерпевшего, в том числе планшетов, ноутбука, телевизора, стеклопакетов в окнах.

Причин для оговора ФИО2 и ФИО3 со стороны потерпевшего и свидетелей судом первой инстанции установлено не было, не выявлено таковых и судебной коллегией. Дополнение потерпевшим при последующих допросах и иных следственных действиях показаний, в части уточнения обстоятельств произошедшего, вопреки доводам авторов жалоб, не свидетельствуют о ложном характере его показаний, их недостоверности. В ходе предварительного расследования К. последовательно сообщил о произошедшем с ним, при этом предупреждался об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, соответствующие протоколы прочитаны им лично, замечаний и заявлений не содержат.

Не проведение психолого-психиатрической экспертизы в отношении К., вопреки доводам адвоката П.., не ставит под сомнение достоверность показаний потерпевшего, назначение такой экспертизы не вызывалось необходимостью, поскольку ни у органов следствия, ни у суда не возникли сомнения в соответствующем состоянии К., для разрешения которых требовались бы специальные познания.

То, что свидетель К3 в своих показаниях не пояснял, что слышал о факте требования осужденными у К. передачи денежных средств, не исключает наличие такого требования, подтвержденного рядом иных доказательств.

Своё критическое отношение к показаниям ФИО2 и ФИО3 о не предъявлении К. требования о передачи денежных средств, об отсутствии умысла на совершение вымогательства, в том числе группой лиц по предварительному сговору, о единоличном совершении ФИО2 преступлений, суд в приговоре обосновал, указав, что такие показания опровергаются иными, положенными в основу их осуждения доказательствами. Версия осужденных верно расценена судом как избранный ими способ защиты от предъявленного обвинения.

В судебном заседании всесторонне, полно и объективно исследовались показания подсудимых, потерпевшего, свидетелей, в том числе по ходатайствам сторон при наличии на то оснований оглашались показания названных лиц, данные ими в ходе предварительного расследования, выяснялись неточности, причины противоречий в этих показаниях и путем объективного, всестороннего исследования всех доказательств по делу в их совокупности, вопреки доводам апелляционных жалоб, эти противоречия и неточности устранялись.

Имеющиеся в показаниях потерпевшего и свидетелей различия в описании отдельных событий, как верно отмечено судом первой инстанции, не являются существенными, не влекут признание этих показаний в качестве недопустимых доказательств, учитывая индивидуальные особенности восприятия каждым этих событий, не влияют на выводы суда, не изменяют смысл приговора и не могут служить основанием для его отмены или изменения, дополняются исследованными в ходе судебного следствия, перечисленными в приговоре письменными доказательствами, полученными с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в том числе:

- протоколами принятия устного заявления о преступлении от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, содержание которых в целом согласуется с вышеприведенными показаниями К. (т.1 л.д.13, 63);

- протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в ходе осмотра <адрес> установлены повреждения 2-х планшетов, 3-х окон, плазменного телевизора марки «LG», повреждения на дверях в кухню и на выходе во двор, обнаружены следы вещества бурого цвета на стене, полу, общий порядок в доме был нарушен (т.1 л.д.29-38);

- картой вызова скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой в 22 часа 43 минуты на станцию поступил вызов, медицинские работники прибыли на место по адресу <адрес> в 23 часа 05 минут, где К. высказывал жалобы на общую слабость, головную боль, головокружение, тошноту, пояснил, что был избит у себя дома; на момент осмотра у последнего было установлено наличие множественных ушибленных ран головы от 01 до 03 см., ушибленная рана брови, множественные ушибы мягких тканей головы (т.1 л.д.94-95);

- протоколом осмотра и прослушивания фонограммы от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому произведен осмотр и прослушивание аудиозаписи о вызове сотрудников полиции по адресу <адрес> за ДД.ММ.ГГГГ, из которой следует, что обратилась К2, сообщив, что в дом ворвались, разбили окно, бьют её мужа (т.1 л.д.164-166);

- протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены предметы и документы, изъятые у потерпевшего К., а именно поврежденные планшет марки «Самсунг С2», ноутбук марки «Айсер», планшет марки «Самсунг С7», а также детализация по абонентскому номеру №, согласно которой ДД.ММ.ГГГГ в 21:36:39 на абонентский номер № поступил входящий звонок с абонентского номера №, длительность соединения 30 минут 46 секунд (т.1 л.д.213-217);

- протоколами выемки и осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым у ФИО3 изъята и осмотрена детализация по абонентскому номеру №, где имеется информация об исходящем соединении ДД.ММ.ГГГГ в 21:36:40 на абонентский номер № длительность соединения 30 минут 47 секунд (т.2 л.д.49-51, л.д.56-58);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого кровь К. относится к <данные изъяты> группе, на смыве вещества красно-бурого цвета со стены в коридоре дома последнего обнаружена кровь человека к <данные изъяты> группы, что не исключает возможное происхождение крови за счет К. (т.3 л.д.56 - 57);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ о количестве, локализации, механизме образования телесных повреждений ФИО5 (т.3 л.д.71-76).

Следственные действия по настоящему делу проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Их результаты закреплены в протоколах и иных документах, оформленных в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, тем самым полностью отвечая требованиям ст.89 УПК РФ. Суд первой инстанции не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона при сборе письменных доказательств перечисленных выше и в приговоре, положенных в основу осуждения Н-вых, которые давали бы основания для признания их недопустимыми. Не выявлено таковых и судебной коллегий, в том числе в части протоколов очных ставок потерпевшего с Н-выми, на которые имеется ссылка в апелляционных жалобах адвокатов А. и А1

Вопреки доводам жалобы адвоката П.., суд правильно наряду с другими доказательствами по делу признал достоверным и допустимым доказательством вышеупомянутое заключение эксперта №. Выводы, изложенные в заключении об имеющихся у К. телесных повреждениях, в том числе раны в теменной области, об их образовании от не менее 4-х травматических воздействий, являются убедительными и мотивированными, основанными на изучении представленных материалов и личного осмотра К., при использовании установленных методик. Заключение не содержит неясностей и противоречий, экспертиза проведена в соответствии с предусмотренной законом процедурой экспертом, имеющей надлежащее образование и достаточный стаж работы, которая предупреждалась об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Оснований сомневаться в правильности заключения при рассмотрении настоящих апелляционных жалоб также не имеется.

Не обнаружение в ходе осмотра места происшествия фаркопа, которым согласно показаниям потерпевшего ему наносились удары ФИО3, не является основанием для признания обжалуемого приговора незаконным, не свидетельствует об отсутствии этого предмета во время причинения К. телесных повреждений, принимая во внимание, в том числе показания эксперта Х. и выводы эксперта, изложенные в заключении №, о том, что не исключена возможность образования телесных повреждений у потерпевшего при обстоятельствах, указанных им в ходе допроса ДД.ММ.ГГГГ.

Проверив все доводы в защиту ФИО2 и ФИО3, доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты, сопоставив их друг с другом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, как каждое в отдельности, так и в совокупности, оценив имеющиеся противоречия, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела. При этом в соответствии со ст. 307 УПК РФ в приговоре приведены убедительные мотивы, по которым одни доказательства приняты во внимание, а другие отвергнуты.

Субъективная оценка происшедшего, анализ доказательств, которые даны авторами жалоб, их несогласие с оценкой доказательств в приговоре не ставят под сомнение изложенные в обжалуемом судебном акте выводы, не являются основанием для его отмены. Факт того, что показаниям осужденных, потерпевшего, свидетелей, письменным доказательствам суд дал не такую оценку, какую хотелось бы осуждённым и адвокатам, не свидетельствует о незаконности или необоснованности приговора. Согласно ст.17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, и суд оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, что и было сделано судом по данному уголовному делу. Приведенные судом мотивы при оценке доказательств соответствуют материалам дела.

Фактов, свидетельствующих об обвинительном уклоне рассмотрения уголовного дела, об ущемлении прав осужденных на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных уголовно-процессуальным законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах уголовного дела не содержится. Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено достаточно полно и объективно, судом созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все доказательства, предоставленные сторонами, исследованы, заявленные ходатайства, разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые по ходатайствам решения мотивированы и аргументированы. Нарушений ст.271 УПК РФ не установлено. Отказ суда в удовлетворении некоторых ходатайств не свидетельствует о необъективности суда, неполноте произведенного следствия, как и о нарушении прав осужденных на защиту от предъявленного обвинения. Стороны не были лишены права участвовать в исследовании доказательств, не были лишены права представлять собственные доказательства, им было обеспечено право и выслушаны их выступления в судебных прениях, подсудимые выступили и с последним словом.

Судебное разбирательство по уголовному делу проведено с соблюдением требований ст.15, ст.244 УПК РФ.

Доводы жалоб о нарушении процедуры судопроизводства несостоятельны. Судебная коллегия не усматривает нарушений уголовно-процессуального закона в том, что председательствующий снимал вопросы защитника при допросе ФИО3, которые не относились к предмету судебного разбирательства либо ответы на которые были основаны на предположениях последнего, в том числе связанных с восприятием событий другими лицами. Это не может расцениваться как нарушение права последнего на защиту, поскольку защитник не был лишен возможности переформулировать вопросы, в полной мере обеспечить полноту выяснения обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Ссылка адвоката П. в жалобе на то, что после возобновления судебного следствия ДД.ММ.ГГГГ государственный обвинитель в прениях фактически не выступал, не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора, поскольку государственный обвинитель ДД.ММ.ГГГГ пояснил, что полностью поддерживает свои выступления в прениях в предыдущем судебном заседании, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, в которых его позиция о виновности Н-вых мотивирована и обоснованна, представлен анализ доказательств, озвучены вид и размер наказания, речь государственного обвинителя приобщена к материалам уголовного дела (т.7 л.д.8-12).

Что касается протокола судебного заседания, то судебная коллегия считает, что в нем полно и объективно отражены ход и последовательность судебного разбирательства, действия участников процесса, содержание показаний в необходимой для судебной оценки полноте, основное содержание выступлений сторон в судебных прениях и последнего слова подсудимых, а также и другие сведения, как того требует ст.259 УПК РФ.

Доводы об обратном не являются основанием к отмене приговора, поскольку протокол не является стенографическим отражением происходящего в судебном заседании, требований о дословном изложении в нём всего сказанного участниками процесса закон не содержит, этот процессуальный документ фиксирует значимые для дела факты, имевшие место при разбирательстве дела: данные об участниках судебного заседания, об их процессуально значимых действиях и решениях, а также подробное, но не дословное, содержание показаний и результаты исследования доказательств, прений сторон и последнего слова подсудимого. Именно такой протокол судебного заседания имеет место по данному делу, смысловое содержание показаний допрошенных в нём не искажено, как и в обжалуемом приговоре.

Кроме того, стороны не были лишены возможности подать замечания на протокол судебного заседания в установленных ст.260 УПК РФ порядке и сроках. Принесенные в установленном законом порядке замечания рассмотрены председательствующим в соответствии с требованиями ст.260 УПК РФ.

Тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании доказательств, в их совокупности, позволили суду установить истинную картину событий преступлений и причастность к конкретным из них ФИО2 и ФИО3

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции дал верную юридическую оценку действиям ФИО2 и ФИО3 по преступлению № 1 по п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения чужого имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере; действиям ФИО2 по преступлению № 2 по ч.1 ст.167 УК РФ как умышленные уничтожение чужого имущества, если это деяние повлекло причинение значительного ущерба.

Выводы суда о виновности ФИО2 и квалификации его преступных действий по преступлению № 2 в целом не оспариваются в апелляционных жалобах. Ссылка адвоката П. на противоречия в показаниях потерпевшего в части замены им линолеума и обоев, якобы уничтоженных Н-выми, не является состоятельной, поскольку уничтожение линолеума и обоев исключено из предъявленного ФИО2 обвинения.

Доводы об отсутствии в действиях Н-вых вымогательства не основаны на законе и противоречат обстоятельствам, установленным судом на основе исследованных в судебном заседании доказательств, из которых в совокупности следует, что ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 21 часа 30 минут по 23 часа 00 минут ФИО3, находясь в офисе, расположенном по адресу - <адрес>, действуя умышленно, совместно и согласованно с ФИО2, из корыстных побуждений, позвонил К. и предъявил незаконное требование о передаче им <данные изъяты> рублей, на что последний ответил отказом. В это время ФИО2 находился рядом и наблюдал за окружающей обстановкой. После этого Н-вы на автомобиле марки «Toyota RAV4» (Тойота РАФ4) государственный регистрационный знак №, под управлением ранее им знакомого К3, не предполагающего об их преступных намерениях, приехали к <адрес>, в котором проживает К.. ФИО2 разбил стеклопакеты в окнах первого этажа, после чего Н-вы через двери веранды незаконно проникли в дом. Находясь в кухне, расположенной на первом этаже, ФИО2 оттеснил К. в коридор, где нанес ему кулаками рук не менее 10 ударов в область лица, не менее 10 ударов по голове, не менее 10 ударов по туловищу, отчего последний, испытал сильную физическую боль и нравственные страдания. В это время ФИО3 находился рядом и наблюдал за окружающей обстановкой, чтобы в случае опасности, то есть при появлении сотрудников полиции предупредить об этом ФИО2. Также ФИО3 нанес К. имеющимся при себе неустановленным следствием металлическим предметом (фаркопом) не менее одного удара в область головы, отчего у последнего пошла кровь, тот испытал сильную физическую боль, потерял сознание. После этого, ФИО2, осознавая численное и физическое превосходство, то, что воля К. к сопротивлению подавлена, неоднократно предъявил последнему незаконные требования о передаче им (ФИО2 и ФИО3) <данные изъяты> руб., высказывая в адрес К. угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, а именно, что зарежет последнего, угрозы повреждения и уничтожения имущества, принадлежащего потерпевшему, а именно, что сожжет дом. К., осознавая физическое превосходство Н-вых, воспринимая реально действия последних как угрозу применения в отношении него насилия, повреждения и уничтожения принадлежащего ему имущества, опасаясь за свою жизнь и здоровье, ответил ФИО4 отказом и просил последних перестать его бить. Однако они (Н-вы) совместно нанесли К. каждый не менее трех ударов кулаками по голове и плечам, отчего последний испытал сильную физическую боль и нравственные страдания. Затем действия Н-вых были пресечены сотрудниками полиции, прибывшими в дом К., поскольку сработала кнопка тревожной сигнализации, установленная в доме последнего, которую нажала К., находящаяся в это время на втором этаже дома.

Поэтому, вопреки доводам жалоб, судом установлено и время, и место совершения преступлений.

Выдвигаемые в адрес потерпевшего заведомо незаконные требования передачи денежных средств, сопровождавшиеся угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения имущества, применением насилия, подтверждены вышеприведенными показаниями потерпевшего и свидетелей.

Изложенное бесспорно свидетельствует о выполнении Н-выми объективной стороны инкриминируемого вымогательства.

Оснований для исключения из описания преступного деяния, признанного доказанным, указание на то, что ФИО3 позвонил К., предъявил незаконное требование о передачи им <данные изъяты> рублей, не имеется.

Утверждение адвоката П. в жалобе о том, что ФИО2 находился в офисе не в связи с преступными намерениями, не ставит под сомнение выводы суда о виновности последнего в вымогательстве, принимая во внимание показания осужденных о том, что они ДД.ММ.ГГГГ после работы вдвоем сидели в офисе, разговаривали, а также показания потерпевшего, признанные достоверными, согласно которым в ходе телефонного разговора с ФИО3 он понял, что последний не один, поскольку посторонний голос давал ему советы, что говорить.

Доводы ФИО2 и адвокатов А., Б. о неправильной квалификации действий осужденного по преступлению № 1 как вымогательство и необходимости квалификации действий ФИО2 по ч.1 ст.119 УК РФ либо по ч.2 ст.330 УК РФ несостоятельны, поскольку в данном случае нашло свое подтверждение предъявление требования передачи чужого имущества – денежных средств, соединенное с угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения чужого имущества, с применение насилия, доведенное до сведения потерпевшего. Невыполнение потерпевшим этого требования, как и отсутствие данных о фактическом наличии соответствующей суммы у последнего, не влияет на юридическую оценку содеянного как оконченного преступления – вымогательство.

Доводы о наличии у К. долга перед ФИО2 и в этой связи необходимости квалификации действий последнего по ч.2 ст.330 УК РФ не являются состоятельными, поскольку ни судом первой инстанции, ни в ходе рассмотрения апелляционных жалоб не установлены каких-либо долговые обязательства у потерпевшего перед осужденными, соответствующих документов, подтверждающих наличие долга, в суд стороной защиты представлено не было.

Ссылка адвоката П. на показания свидетелей, потерпевшего осужденных о наличии между К. и ФИО2 конфликта в ДД.ММ.ГГГГ году, после которого они перестали общаться, а также доводы жалоб о том, что Н-вы не называли сроков и места передачи денежных средств, не опровергают выводы суда о виновности Н-вых в инкриминируемом им преступлении № 1.

Диспозитивный признак вымогательства «под угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения чужого имущества», квалифицирующий признак «с применением насилия» нашли свое подтверждение в ходе судебного следствия, поскольку с целью подавления воли К., требуя от последнего передачи им денежных средств, осужденные высказывали в его адрес угрозы применения физического насилия и физической расправы в случае, если денежные средства им не будут переданы, применяли насилие, что подтверждается вышеприведенными показаниями потерпевшего, свидетелей Ф.., К2, М., С., Л., М1, а также письменными доказательствами, в том числе заключением эксперта № о наличии у потерпевшего телесных повреждений, относящихся к легкому вреду здоровья по признаку кратковременно расстройства здоровья. То, что осужденные при высказывании угроз, которые К., учитывая обстановку, количество соучастников и их действия, воспринимал реально, не предпринимали попыток поджечь дом потерпевшего, не демонстрировали воспламеняющие средства, зажигательные приборы, не свидетельствует об отсутствии в действиях ФИО2 и ФИО3 состава преступления, предусмотренного п.«б» ч.3 ст.163 УК РФ.

Предположения адвоката П. о возможном ошибочном восприятии событий свидетелем Ф. не основаны на материалах дела, опровергаются доказательствами, в том числе показаниями последнего о том, что К, били оба Н-вых.

Установленное судом количество нанесенных К. ударов, вопреки доводам адвоката Прокопенко Л.В., не противоречит выводам, изложенным в заключении эксперта №. Ссылка в жалобе на отсутствие в представленных эксперту медицинских документах надлежащего, по мнению адвоката, описания раны в теменной области, как и несогласие с показаниями потерпевшего в части потери им сознания в результате примененного в отношении него насилия, не исключают сам факт применения к К. насилия, вызвавшего физическую боль.

С квалификацией действий осужденных по признаку вымогательства «в целях получения имущества в особо крупном размере» нельзя не согласиться. Действия Н-вых были направлены на получение денежных средств в размере, относящемся согласно примечанию 4 к ст.158 УК РФ к особо крупному, что верно установлено судом из признанных достоверными показаний потерпевшего о том, что с него вымогалась сумма в размере <данные изъяты> рублей. Ссылка адвоката П. в жалобе на то, что никто из свидетелей не слышал, чтобы Н-вы произносили конкретную сумму, не исключает наличие данного квалифицирующего признака, как и ссылка на показания свидетеля М1, которому ДД.ММ.ГГГГ позвонил К., рассказал, что ему звонил кто-то из Н-вых и спрашивал <данные изъяты> рублей, принимая во внимание, что указанная сумма согласно вышеуказанному примечанию также образует особо крупный размер.

Наличие между осужденными предварительного сговора на совершение вымогательства у К. денежных средств установлено в ходе судебного разбирательства на основании вышеприведенных доказательств, из которых усматривается совместность и согласованность действий соучастников, распределение между ними преступных ролей, когда действия каждого соучастника дополняли друг друга и были направлены на достижение единого преступного результата – получение денежных средств потерпевшего. На совместность и согласованность действий осужденных указывает то, что они из офиса, после высказывания требований о передаче К. денежных средств в сумме <данные изъяты> рублей, получения отказа от последнего, на автомобиле Тойота Рав 4 совместно проследовали к дому потерпевшего, куда совместно проникли, при этом ФИО2 стал наносить К. удары, говорил, чтобы ФИО3 также наносил удары, последний, взяв неустановленный металлический предмет (фаркоп), стал наносить потерпевшему удары, при этом ФИО2 продолжал высказывать требования передачи денежных средств. В связи с изложенным, судебная коллегия находит необоснованными доводы апелляционных жалоб об отсутствии предварительного сговора на совершение преступления.

Тот факт, что ФИО2 не разговаривал с потерпевшим по телефону, на что ссылается адвокат Б. в жалобе, не исключает предварительный сговор осужденных.

Доводы, которыми аргументированы апелляционные жалобы, по существу сводятся к несогласию с произведенной судом оценкой обстоятельств дела и представленных по делу доказательств, выполненной судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. Само по себе несогласие авторов жалоб с оценкой конкретных обстоятельств дела не может служить основанием для отмены приговора.

Принимая во внимание изложенное, оснований для оправдания ФИО3, прекращения в отношении него уголовного дела на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, иной квалификации действий ФИО2 по преступлению № 1, на чем настаивают авторы апелляционных жалоб, судебная коллегия не усматривает. Выводы суда надлежащим образом мотивированы, приведённые аргументы убедительны, сомнений в своей объективности и правильности не вызывают.

Ссылка адвоката А. на не отмененное постановление следователя от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.100-102) об отказе в возбуждении уголовного дела, в том числе в отношении ФИО2 и ФИО3, по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в их действиях состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.139 УК РФ, не ставит под сомнение выводы суда, изложенные в обжалуемом приговоре, учитывая содержание данного постановления, выводы следователя, согласно которым проникновение в жилище являлось способом совершения вымогательства, умыслом Н-вых не охватывалось проникновение с целью нарушения конституционного права на жилище, а, следовательно, их действия не образуют отдельный состав преступления, предусмотренный ч.1 ст.139 УК РФ.

Что касается наказания, то при его назначении ФИО2 и ФИО3 в соответствии с требованиями ст.ст.6, 60, 61 УК РФ учтены все обстоятельства и сведения, имеющие значение для назначения справедливого наказания, а именно: характер и степень общественной опасности совершённых преступлений, влияние назначенного наказания на их исправление и условия жизни их семей, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, данные о личности ФИО2 и ФИО3, согласно которым они ранее не судимы, на учетах у психиатра и нарколога не состоят, характеризуются положительно; признаны в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, наличие малолетних детей, возмещение ущерба, причиненного преступлением, а также частичное признание ФИО3 вины.

Каких-либо обстоятельств, которые не были известны суду первой инстанции, либо в силу требований закона могли являться безусловным основанием к смягчению назначенного осужденным наказания, в материалах дела не имеется и с апелляционными жалобами не предоставлено.

Ссылка адвоката А. в жалобе на наличие у ФИО2 престарелой, <данные изъяты> матери, супруги, <данные изъяты>, обеспеченного ипотекой обязательства, ежемесячных платежей за аренду квартиры и детский сад не является основанием для изменения приговора. О том, что ФИО2 женат, имеет на иждивении троих несовершеннолетних детей, было известно суду, а потому в силу закона суд учитывал влияние назначенного наказания на условия жизни семьи осужденного.

Оснований для признания в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося якобы поводом для преступлений, на чём настаивает адвокат А., у суда не имелось. В ходе судебного следствия было установлено, что поводом для совершения преступлений явились корыстный мотив и личная неприязнь.

Ссылка адвоката А. на то, что его подзащитный ФИО2 ранее не судим, характеризуется положительно, не является безусловным основанием для смягчения назначенного последнему судом первой инстанции наказания, поскольку данные обстоятельства не предусмотрены ч.1 ст.61 УК РФ, как обязательные смягчающие наказание. В силу ч.2 ст.61 УК РФ правом, а не обязанностью суда, является признание каких-либо из обстоятельств, не предусмотренных ч.1 ст.61 УК РФ, смягчающими наказание. Кроме того, вышеупомянутые данные, характеризующие ФИО2, учтены судом при назначении ему наказания, что следует из содержания приговора.

Оснований для повторного учета обстоятельств, принятых судом первой инстанции во внимание, в том числе признанных в качестве смягчающих наказание, не усматривается.

Принимая во внимание изложенные выше обстоятельства, суд пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения наказания ФИО2 и ФИО3 по преступлению №1 в виде лишения свободы и ФИО2 по преступлению № 2 в виде обязательных работ, с чем нельзя не согласиться при рассмотрении апелляционных жалоб.

Мотивы решения вопросов, касающихся назначения наказания осужденным за каждое из преступлений, окончательного наказания ФИО2 на основании ч.3 ст.69, ст.71 УК РФ, невозможности назначения ФИО2 и ФИО3 иного наказания, кроме реального лишения свободы, и отсутствия оснований для применения положений ст.ст.64, 73 УК РФ и по преступлению № 1 положений ч.6 ст.15 УК РФ, в приговоре приведены.

Судебная коллегия также не находит оснований для применения в отношении ФИО2 и ФИО3 положений ст.73 УК РФ, учитывая общественную опасность совершенных преступлений, данные о личностях осужденных, исправление которых возможно лишь в условиях изоляции от общества, поскольку иной вид и размер наказания не будет способствовать их исправлению, предупреждению совершения ими новых преступлений.

При рассмотрении апелляционных жалоб оснований для применения ст.64 УК РФ также не усматривается, поскольку исключительных обстоятельств, уменьшающих степень общественной опасности содеянного ФИО2 и ФИО3, как и судом первой инстанции, не установлено. Приведенная в приговоре совокупность смягчающих наказание факторов не является объективно достаточной для признания их существенно уменьшающими общественную опасность преступных деяний и личности осуждённых, что позволило бы реализовать положения ст.64 УК РФ, соотнося их с принципом справедливости наказания. Не указывают таковых и авторы апелляционных жалоб.

Требования, предусмотренные ч.1 ст.62 УК РФ, как и правила назначения наказания, предусмотренные ч.3 ст.69, ст.71 УК РФ, судом соблюдены.

Таким образом, наказание назначено ФИО2 и ФИО3 в пределах, установленных уголовным законом, отвечает принципам справедливости, содержащимся в ст.6 УК РФ, и целям наказания, установленным ч.2 ст.43 УК РФ, является соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенных преступлений и личностям ФИО2 и ФИО3, закрепленным в уголовном законодательстве Российской Федерации принципам гуманизма и справедливости. Требования об индивидуальном подходе к назначению наказания выполнены, оснований для его смягчения при рассмотрении апелляционных жалоб не выявлено.

Вид исправительного учреждения и режим отбывания наказания определены в соответствии с п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ.

Решение в резолютивной части приговора суда об изменении ФИО2 и ФИО3 меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу соответствует положениям ч.2 ст.97, ч.1 ст.299, п.10 ч.1 ст.308 УПК РФ.

<данные изъяты>.

Судьба вещественных доказательств решена в соответствии с требованиями закона.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену или изменение приговора, не усматривается.

С учетом изложенного, апелляционные жалобы адвокатов и осужденных не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь п. 1 ч. 1ст. 389.20 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор <данные изъяты> районного суда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 и ФИО3 оставить без изменения.

Апелляционные жалобы осужденных ФИО2, ФИО3, адвокатов П., Б., А1, А. оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, при этом кассационные жалобы, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденных, содержащихся под стражей, - в тот же срок со дня вручения им копии приговора, вступившего в законную силу.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи областного суда