Судья фио19 Дело №

(первая инстанция)

№

(апелляционная инстанция)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

ДД.ММ.ГГГГ судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда в составе:

председательствующего судьи - Балацкого Е.В.,

судей - Устинова О.И., Горбова Б.В.,

при секретаре - фио20,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы фио8, фио9, фио17 на решение Балаклавского районного суда города Севастополя от ДД.ММ.ГГГГ по иску фио9, фио17 к фио1, фио18, фио8 о признании недействительными договоров купли-продажи, применении последствий недействительности сделок, истребовании имущества из незаконного владения, признании права собственности,

заслушав доклад судьи Балацкого Е.В.,

установила:

фио9 и фио17 обратились с иском, впоследствии уточненным, к фио1, фио18, фио8, в котором просили признать недействительным договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между фио7 и фио1, нежилого здания – 2-х этажного гаража и земельного участка, находящихся по адресу: <адрес> признать недействительным договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между фио7 и фио18, фио8, жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>; признать недействительным договор о передаче прав и обязанностей фио18 фио8 в отношении приобретенной им по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ 1/2 доли в праве общей собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>; истребовать из незаконного владения фио8 жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, а также иные объекты недвижимости – баню, гараж, сарай, расположенные на указанном участке; включить в наследственную массу после смерти фио7, умершей ДД.ММ.ГГГГ, нежилое здание гараж и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес> жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, а также иные объекты недвижимости – баню, гараж, сарай, расположенные на указанном участке; признать за фио9 и фио17 право собственности на нежилое здание гаража и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес> жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, а также иные объекты недвижимости – баню, гараж, сарай, расположенные на указанном участке, в порядке наследования по закону после смерти фио7; исключить из Единого государственного реестра недвижимости запись о государственной регистрации права собственности ответчиков на спорные объекты недвижимости.

Заявленные исковые требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ умерла мать истцов фио7 При жизни фио7 являлась собственником спорных объектов недвижимости. При обращении к нотариусу с заявлениями о принятии наследства после смерти фио7 истцам стало известно о заключении их матерью брака с фио1, а также о заключении ею оспариваемых договоров, направленных на отчуждение принадлежащего ей имущества. Истцы полагают, что вышеуказанные договоры купли-продажи являются недействительными, поскольку по причине болезненного послеинсультного состояния фио7 не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, указывают, что при заключении оспариваемых сделок фио1 ввел ее в заблуждение и обманом вынудил совершить сделки по отчуждению принадлежащего имущества. Также в обоснование недействительности сделок истцы указывают на безденежность сделок, ссылаясь на неполучение фио7 денежных средств от продажи спорных объектов недвижимости. Помимо вышеуказанных оснований истцы полагают оспариваемые договоры недействительными по причине кабальности условий данных сделок, а именно продажи имущества по заниженной стоимости. В связи с болезненным состоянием здоровья фио7 истцы полагают, что оспариваемые договоры их матерью не подписывались. Вышеуказанные обстоятельства послужили основанием для обращения в суд с настоящим иском.

Решением Балаклавского районного суда города Севастополя от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении исковых требований фио9, фио17 отказано.

Определением Балаклавского районного суда города Севастополя от ДД.ММ.ГГГГ в решении суда от ДД.ММ.ГГГГ устранены описки, а именно: в первом абзаце установочной части решения суда указано «фио7» вместо ошибочного «фио7».

В следствие чего судом указано, что верным следует читать: «С учетом вышеизложенного судом установлено, что при подписании фио7 оспариваемого договора у нотариуса сомнений в ее дееспособности и адекватности не возникло, при составлении и подписании договора она присутствовала лично и выразила волеизъявление на продажи принадлежащих ей объектов недвижимости ответчикам» вместо ошибочно указанного «С учетом вышеизложенного судом установлено, что при подписании фио17 оспариваемого договора у нотариуса сомнений в ее дееспособности и адекватности не возникло, при составлении и подписании договора она присутствовала лично и выразила волеизъявление на продажи принадлежащих ей объектов недвижимости ответчикам». «Вышеуказанные показания свидетеля, третьего лица, а также материалы дела, свидетельствующие о размещении фио7 объявления в сети интернет о продаже принадлежащего ей жилого дома и земельного участка, совершении ею целенаправленных осознанных действий по реализации принадлежащих ей объектов недвижимости, подписании оспариваемых договоров у нотариуса, осуществлении действий по получению денежных средств, в том числе путем заключения договора аренды индивидуального банковского сейфа, действий по переезду в <адрес>, заключению брака с фио1, по мнению суда, также достоверно указывают на способность фио7 понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания оспариваемых договоров.» вместо ошибочно указанного «Вышеуказанные показания свидетеля, третьего лица, а также материалы дела, свидетельствующие о размещении фио17 объявления в сети интернет о продаже принадлежащего ей жилого дома и земельного участка, совершении ею целенаправленных осознанных действий по реализации принадлежащих ей объектов недвижимости, подписании оспариваемых договоров у нотариуса, осуществлении действий по получению денежных средств, в том числе путем заключения договора аренды индивидуального банковского сейфа, действий по переезду в <адрес>, заключению брака с фио1, по мнению суда, также достоверно указывают на способность фио17 понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания оспариваемых договоров».

Не согласившись с решением суда, фио8, действуя через своего представителя фио4, фио9 и фио17, действуя через своего представителя фио6, фио9, действуя через своего представителя фио5 подали апелляционные жалобы.

фио8 в своей апелляционной жалобе просит решение суда изменить в мотивировочной части, признав срок исковой давности, о котором было заявлено ответчиками, пропущенным.

В обоснование доводов жалобы указывает, что сделку от ДД.ММ.ГГГГ фио7, умершая ДД.ММ.ГГГГ, совершила более чем за год до смерти, в связи с чем срок исковой давности по данной сделке истек ДД.ММ.ГГГГ. При совершении сделки от ДД.ММ.ГГГГ умершая являлась дееспособной, понимала значение своих действий и руководила ими. Полагает, что обращение наследодателя в суд, равно как и его смерть, не влекут изменение сроков исковой давности.

фио9 и фио17, действуя через своего представителя фио6 в поданной апелляционной жалобе просят решение суда отменить, иск удовлетворить полностью.

В обоснование доводов жалобы указано, что спор разрешен в отсутствие представителя истца фио9 – фио6, который не имел возможность явиться в суд в связи с его поздним извещением судом первой инстанции. Ходатайства о рассмотрении дела в отсутствие представителя истцами не подавалось. Представителем фио6 отказ от участия в деле не выражен. Указанное повлекло невозможность представителем истцов реализовать свое право на представление доказательств, в частности обосновать необходимость назначения по делу судебной почерковедческой экспертизы, в назначении которой судом было отказано дважды. Ходатайства об истребовании дополнительных доказательств по делу, приложенные к повторному ходатайству о назначении экспертизы, судом рассмотрены не были. Не рассмотрены доводы истцов о том, что оспариваемые договоры были безденежными, кабальными, заключенными путем обмана. Судом не обоснованы причины, по которым в качестве доказательства по делу не принято заключение первичной судебно-психиатрической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ. Отмечает, что сделки от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ были кабальными для фио7, заключенными путем введения ответчиком фио1 ее в заблуждение, совершены на сумму 12000000 руб., тогда как стоимость имущества по указанным сделкам составляет не менее 60000000 руб. Сделки были безденежные, указанный ответчик жил на деньги умершей без согласования с истцами. Апеллянты полагают, что из-за болезненного состояния фио7 ее почерк был искажен, что требовало назначения по делу экспертизы.

Представитель фио9 - фио5, действуя в интересах указанного истца, просил решение суда отменить, принять по делу новое решение.

В обоснование доводов жалобы указал, что сделки имеют разную территориальную подсудность, так, сделки в отношении недвижимости, расположенной в <адрес>, по мнению апеллянта, должны быть рассмотрены Ялтинским городским судом Республики Крым. Отмечает, что фио7 находилась в больнице с диагнозом инсульт. Из содержания выписки из лечебного учреждения следует, что умершая в результате перенесенного инсульта имела нарушения пространственного восприятия, потеряла способность планировать и понимать задачи, переносный смысл и прочитанный текст, не понимала, что подписывает. Полагает, что суд по надуманным основаниям назначил повторную судебную экспертизу, тогда как в назначении дополнительной судебной экспертизы отказал необоснованно, равно как и необоснованно отказал в назначении почерковедческой экспертизы. Помимо этого, указывает, что суду следовало привлечь к участию в деле в качестве ответчика Управление государственной регистрации права и кадастра Севастополя и Госкомрегистр Республики Крым.

фио8, фио18 подали возражения на апелляционные жалобы истцов, в которых выразили несогласие с приведенными ими доводами.

фио1 также поданы возражения на апелляционные жалобы фио9, фио17, в которых он просит решение суда оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истцы фио17, фио9 и ее представитель фио5 просили поданные ими апелляционные жалобы удовлетворить, решение суда отменить, в удовлетворении апелляционной жалобы ответчика отказать.

Представитель ответчиков фио18, фио8 – фио4 апелляционную жалобу фио8 просили удовлетворить, в удовлетворении апелляционной жалобы истцов просили отказать, решение суда в части ответчиков изменить.

Иные лица в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, от нотариуса Ялтинского городского нотариального округа Республики Крым фио3 поступило ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие.

В соответствии со ст.ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее – ГПК РФ), коллегия судей считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав судью-докладчика, пояснения явившихся участников процесса, проверив законность и обоснованность судебного решения в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах, обсудив указанные доводы, возражения на них, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что фио7 является матерью истцов фио9 (ранее – фио9) и фио17, что подтверждается свидетельствами о рождении VII-УР № от ДД.ММ.ГГГГ и I-АГ № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 12-15).

ДД.ММ.ГГГГ между фио1 и фио7 был заключен брак, что подтверждается свидетельством о заключении брака серии I-АЯ № от ДД.ММ.ГГГГ, выданным отделом записи актов гражданского состояния <адрес> управления записи актов гражданского состояния <адрес> (т. 1, л.д. 16).

ДД.ММ.ГГГГ фио7 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти I-АЯ № от ДД.ММ.ГГГГ, выданным Ялтинским городским отделом записи актов гражданского состояния Департамента записи актов гражданского состояния Министерства юстиции Республики Крым (т. 1, л.д. 11).

Из справки нотариуса Ялтинского городского нотариального округа фио10 № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что фио17 и фио9 ДД.ММ.ГГГГ обратились к нотариусу с заявлениями о принятии наследства, на основании которых заведено наследственное дело № к имуществу умершей ДД.ММ.ГГГГ фио7 В справке указано, что по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ фио17 и фио9 являются единственными наследниками, обратившимися к нотариусу (т. 1, л.д. 17).

ДД.ММ.ГГГГ к нотариусу фио10 с заявлением о принятии наследства после смерти фио7 обратился через своего представителя фио11 супруг умершего наследодателя фио1 (т. 1, л.д. 18-19).

На основании государственного акта III-КМ № от ДД.ММ.ГГГГ и свидетельства о праве частной собственности на строение от ДД.ММ.ГГГГ фио7 являлась собственником земельного участка, площадью 2002 кв.м., с кадастровым номером №, а также расположенного на нем жилого дома, площадью 317,1 кв.м., с кадастровым номером №, находящихся по адресу: <адрес>, что следует из представленных Управлением государственной регистрации права и кадастра Севастополя по запросу суда материалов реестрового дела.

Кроме того, из представленных Государственным комитетом по государственной регистрации и кадастру Республики Крым по запросу суда материалов следует, что фио7 на праве собственности принадлежали земельный участок с кадастровым номером №, площадью 60 кв.м., и расположенное на нем нежилое здание – гараж, находящиеся по адресу: <адрес> что подтверждается свидетельством о праве собственности на недвижимое имущество от ДД.ММ.ГГГГ и государственным актом о праве собственности на земельный участок серии ЯЛ № от ДД.ММ.ГГГГ.

Также из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ между фио7 и фио1 заключен договор купли-продажи земельного участка с кадастровым номером №, площадью 60 кв.м., и расположенного на нем нежилого здания – гаража, находящихся по адресу: <адрес> (т. 1, л.д. 214-215). Указанный договор удостоверен нотариусом Ялтинского городского нотариального округа Республики Крым фио3

Право собственности на вышеуказанные объекты недвижимости зарегистрировано за фио1 ДД.ММ.ГГГГ (т. 2, л.д. 34-39).

Согласно п. 3.3 договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между фио7 и фио1, расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора.

ДД.ММ.ГГГГ фио7 с одной стороны и фио18, фио8 с другой стороны заключили договор купли-продажи земельного участка и находящегося на нем жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>, по условиям которого покупатели приобрели в собственность по 1/2 доле каждый в праве общей долевой собственности на вышеуказанные объекты недвижимости (т. 1, л.д. 132-136). Договор удостоверен нотариусом города Севастополя фио2

ДД.ММ.ГГГГ фио18 и фио8, от имени которой по доверенности действовал фио12, заключили договор, в соответствии с условиями которого права и обязанности фио18 как покупателя по договору от ДД.ММ.ГГГГ купли-продажи земельного участка с жилым домом, расположенных по адресу: <адрес>, переданы фио8 (т. 1, л.д. 151-153).

Из п.п. 2.1 и 2.2 договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между фио7 и фио18, фио8, следует, что продажа спорных объектов недвижимости осуществляется за 12000000 руб., из которых 10000000 руб. – оплата за дом; 2000000 руб. – оплата за земельный участок. Стороны договорились, что расчет между ними производится через индивидуальный сейф банка, предоставленный АО «АКБ «Россия» согласно договору аренды № от ДД.ММ.ГГГГ, с закладкой денежных средств до подписания настоящего договора, но с правом получения денежных средств фио7 после государственной регистрации перехода права по настоящему договору и предъявления банку документов, подтверждающих регистрацию права собственности фио18 и фио8 на указанную недвижимость. Договор банковского сейфа, а также дополнительное соглашение к нему от ДД.ММ.ГГГГ с правилами пользования представлены в материалы дела (т. 3, л.д. 184-196). Помимо этого, в материалы дела представлена карточка учета доступа к сейфу № Ж-16, из которой также следует, что фио7 был предоставлен индивидуальный сейф и получен ключ от него ДД.ММ.ГГГГ. Пользование сейфом прекращено и ключ от него сдан ДД.ММ.ГГГГ. В карточке учета имеются подписи фио7, достоверность которых не оспорена (т. 5, л.д. 5-6).

Право собственности фио8 на спорные земельный участок и жилой дом по вышеуказанному адресу зарегистрированы ДД.ММ.ГГГГ в установленном законом порядке в Едином государственном реестре недвижимости, что подтверждается соответствующими выписками из ЕГРН, представленными в материалы дела (т. 2, л.д. 40-44).

В ходе рассмотрения дела по существу, судом первой инстанции в качестве свидетелей были допрошены фио13 и фио14, фио15

Свидетель фио13 показала, что знакома с фио7 с весны 2018 года, делала ей массаж на дому, впоследствии подружилась с умершей, знает, что с сыном у фио7 конфликтные отношения. Проживала фио7 с мужчиной, который хорошо за ней ухаживал. Указанный свидетель оказывала помощь фио7 в сдаче жилья в Форосе, поскольку последняя сыну не доверяла.

Свидетель фио14, показала, что знакома с фио7 с 2015 года. Данный свидетель пояснила, что у фио7 были конфликтные отношения с детьми, в период нахождения ее на лечении в больнице в период с декабря 2018 года по январь 2019 года умершая вызывала полицию, в связи с негативным настроем к ней фио9 и фио17 Дети требовали от фио7 оформить принадлежащее ей имущество на них, в 2019 году фио7 выставила на продажу принадлежащее ей имущество, после продажи которого переехала в <адрес> к своему супругу.

Свидетель фио15 показала, что снимала у фио7 квартиру в Форосе. Все вопросы относительно проживания в квартире разрешала через фио13, которой также по указанию фио7 передавала оплату за жилье. Знает, что фио13 была представителем фио7

Помимо этого, из пояснений нотариуса фио2, данных в судебном заседании суда первой инстанции ДД.ММ.ГГГГ следует, что при удостоверении сделки психоэмоциональное состояние фио7 не вызывало сомнений. Оснований для приостановления нотариального удостоверения договора по причине неспособности фио7 понимать значение своих действий не имелось.

Между тем, свидетель фио16, также допрошенный в суде первой инстанции и являющийся приятелем фио17, полагал, что у фио7 имелись странности в поведении. Указал, что в 2010 году оказывал умершей риэлтерские услуги по продаже дома в <адрес>, нашел покупателей из <адрес>, которые отдали за дом задаток. Сделка не состоялась и фио7 возвращала задаток более полугода, при этом не помнила своих действий, свидетель напоминал ей о необходимости возвратить задаток, в разговоре у нее присутствовали особенности. После 2016 года фио16 с фио17 не общался.

С целью установления обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела и разрешения спора определением суда первой инстанции от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена посмертная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено ГБУЗС «Севастопольская городская психиатрическая больница».

Из заключения судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что у фио7 при совершении оспариваемых сделок имелась значимо выраженная симптоматика нарушений когнитивной сферы, которая проявлялась в затрудненности восприятия логико-семантических конструкций, затруднённом планировании, сниженной способности к абстрагированию, сниженной памяти, в афазии и акалькулии, нарушении способности к пониманию текста. Критика по отношению к юридически значимым действиям была снижена. Отмечались признаки повышенной внушаемости. В совокупности эти факторы существенно снижали способность подэкспертной осознавать характер и значение своих действий и руководить ими.

Эксперты пришли к выводу, что у фио7 в момент заключения договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ с фио1 и договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ с фио18 и фио8 выявлялось иное психическое расстройство в виде органического расстройства личности вследствие сочетанного поражения головного мозга (церебральный атеросклероз, острое нарушение мозгового кровообращения от ДД.ММ.ГГГГ) с умеренно выраженным когнитивным снижением и эмоционально-волевыми нарушениями, которое препятствовало фио7 понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения оспариваемых договоров.

С целью разъяснения и дополнения данного ГБУЗС «Севастопольская городская психиатрическая больница» заключения эксперт был дважды вызван в судебное заседание, однако не явился, в связи с чем разъяснение возникших у сторон и суда вопросов по экспертизе не представилось возможным.

Суд первой инстанции, оценивая заключение судебной экспертизы по правилам ст. 67 ГПК РФ, пришел к выводу о том, что экспертом дана оценка лишь пояснениям истцов и ответчика фио1 Между тем письменные пояснения ответчиков фио18 и фио8 также содержали сведения о фактических обстоятельствах, предшествовавших моменту подписания оспариваемых договоров, а также непосредственно их заключения, какая-либо оценка которым судебным экспертом не дана.

Из анализа буквального содержания заключения судебной экспертизы не следует, что экспертами комплексно исследованы медицинская документация, пояснения всех сторон оспариваемых сделок относительно фактических обстоятельств их совершения. Также экспертами обоснованно и мотивированно не решен диагностический вопрос с постановкой окончательного диагноза в соответствии с Международной классификацией болезней (МКБ-10).

Кроме того, заключение судебного эксперта содержит ссылки на стенограмму телефонных разговоров фио7, при том, что в материалы дела представлены аудиозапись данных разговоров. Как следует из содержания заключения, экспертами немотивированно и произвольно определена дата разговора фио7, аудиозапись которого представлена в качестве доказательства по делу.

Помимо прочего, представленное заключение судебных экспертов не содержит письменного поручения руководителя ГБУЗ г.Севастополя «Севастопольская городская психиатрическая больница», которым проведение данной экспертизы поручено именно экспертам, составившим заключение.

Из рецензии от ДД.ММ.ГГГГ № ЮВ 354/06/2022 Р-МИ на заключение судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, подготовленной на основании заявления фио1 следует, что заключение судебной экспертизы произведено с многочисленными нарушениями действующего законодательства, методики проведения данного вида исследований. В заключении отсутствует общая оценка результатов исследования, ответы на поставленные вопросы не являются исчерпывающими, выводы экспертов исследованием не обоснованы и недостоверны.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, а также невозможность устранения данных неясностей путем опроса эксперта, не явившегося по вызову суда, а также по причине допроса ряда свидетелей (фио13, фио14, фио15, фио16), давших показания относительно обстоятельств заключения оспариваемых договоров и периода им предшествующему, после проведения судебной экспертизы, суд пришел к выводу о признании заключения судебной экспертизы, выполненного ГБУЗ г.Севастополя «Севастопольская городская психиатрическая больница», недопустимым доказательством, в связи с чем определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству представителей ответчиков была назначена по делу дополнительная комплексная посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П.Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации.

Из заключения судебной экспертизы №/з от ДД.ММ.ГГГГ, выполненной ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П.Сербского» следует, что фио7 страдала легким когнитивным расстройством в связи с сосудистыми заболеваниями (F06.71 по МКБ-10). Диагностическое заключение основывается на данных медицинской документации в сопоставлении с материалами гражданского дела о наличии у нее сердечно-сосудистых заболеваний (гипертоническая болезнь, атеросклероз), о перенесенных в 2018-2019 годах ишемических инсультах и отмечавшемся в тот период снижении когнитивных функций (памяти, внимания). Однако в представленной медицинской документации описано, что тяжесть состояния фио7 в остром периоде острого нарушения мозгового кровообращения была обусловлена выраженностью неврологических нарушений, когнитивные нарушения отмечены лишь в остром периоде инсульта и были ассоциированы с явлениями моторной и сенсорной афазии, не привели к необходимости лечения у психиатра (она правильно выполняла инструкции врача, была ориентирована всесторонне верно, изменений в ее поведении, требующих лечения у психиатра, в медицинской документации не описано). После выписки из стационара в период амбулаторного лечения у фио7 не выявлялось клинически значимых интеллектуально-мнестических расстройств, осматривавшие ее специалисты не рекомендовали ей наблюдения у психиатра. Как показывает анализ материалов гражданского дела в сопоставлении с медицинской документацией, фио7 регулярно обращалась к врачам за медицинской помощью, при осмотрах врачами (в том числе коллегиальных в период пребывания в стационаре) была в сознании, ориентирована в месте, времени и собственной личности верно, она отвечала на вопросы по существу заданного, предъявляла адекватные своему состоянию здоровья жалобы, у нее не отмечалось нарушений мышления, памяти, внимания, какой-либо психотической симптоматики, ее действия в тот период носили активный, последовательный, направленный на достижение цели характер, ее волеизъявление было свободным. Поэтому по своему психическому состоянию фио7 в юридически значимые периоды при подписании оспариваемых договоров купли-продажи могла понимать значение своих действий и руководить ими.

При ретроспективном психологическом анализе представленной документации, по мнению эксперта, не обнаруживается данных, свидетельствующих о том, что на момент составления оспариваемых договоров купли-продажи фио7 имела выраженные нарушения внимания, восприятия, памяти и мышления, находилась в таком состоянии, которое бы препятствовало пониманию значения своих действий, способности руководить ими и свободному волеизъявлению.

Установив вышеприведенные обстоятельства, оценивая возможности фио7 понимать значение своих действий или руководить ими, суд первой инстанции, с учетом заключения дополнительной судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, приняв во внимание пояснения третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, нотариуса фио2, удостоверявшей оспариваемый договор купли-продажи, заключенный между фио7 с одной стороны и фио18, фио8 с другой стороны; показания свидетеля фио14, а также исходя из представленных в материалы дела доказательств, свидетельствующих о размещении фио17 объявления в сети интернет о продаже принадлежащего ей жилого дома и земельного участка в г. Севастополе, совершении ею целенаправленных осознанных действий по реализации принадлежащих ей объектов недвижимости, подписании оспариваемых договоров у нотариуса, осуществлении действий по получению денежных средств, в том числе путем заключения договора аренды индивидуального банковского сейфа, действий по переезду в <адрес>, заключению брака с фио1, пришел к выводу о том, что указанное в своей совокупности достоверно свидетельствует о способности фио7 понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания оспариваемых договоров.

Судебная коллегия, проверяя законность и обоснованность принятого судебного решения, с выводами суда первой инстанции в данной части соглашается, полагает их соответствующими фактическим обстоятельствам, собранным по делу доказательствам и согласующимися с требованиями закона по следующим основаниям.

Согласно ст. 209 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно п. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в том числе из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В силу требований п. 3 ст. 154 ГК РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Согласно ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или более лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

В соответствии со ст. 432 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Согласно п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по смыслу ст. 153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

Исходя из этого и положений п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи продавцом, то есть стороной, обязующейся передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю) может выступать собственник отчуждаемого имущества либо лицо, которому он передал право распоряжения имуществом (п. 2 ст. 209 ГК РФ).

Из вышеприведенных нормативных положений следует, что по договору купли-продажи имущества продавцом может выступать только собственник отчуждаемого имущества либо лицо, которому он передал право распоряжения имуществом. Условием действительности договора является соответствие воли собственника действиям по отчуждению имущества.

Пунктом 1 ст. 166 ГК РФ предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу ч. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью и недействительна с момента ее совершения.

Пунктом 2 ст. 167 ГК РФ установлено, что при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу действующего законодательства такие сделки являются оспоримыми, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ст. 177 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований недействительности сделки.

В обоснование исковых требований фио9 и фио17 указывают, что при заключении оспариваемых договоров фио7 не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Аналогичные доводы приведены в апелляционных жалобах, в которых, помимо прочего обращено внимание на то, что фио7 находилась в больнице, у нее развилась слабость правой руки, ее почерк был искажен. Истцы, ссылаясь на медицинские документы, выписки из ООО «София», в которых указано, что состояние фио7 было болезненным, полагают, что она не была способна понимать характер своих действий и руководить ими.

Между тем, дополнительной судебной экспертизой №/з от ДД.ММ.ГГГГ, выполненной ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П.Сербского», достоверно установлено, что клинически значимые интеллектуально-мнестические расстройства у подэкспертной не выявлены; анализ представленных на экспертизу материалов показал, что фио7 регулярно обращалась к врачам за медицинской помощью, при осмотрах врачами (в том числе коллегиальных в период пребывания в стационаре) была в сознании, ориентирована в месте, времени и собственной личности верно, она отвечала на вопросы по существу заданного, предъявляла адекватные своему состоянию здоровья жалобы, у нее не отмечалось нарушений мышления, памяти, внимания, какой-либо психотической симптоматики, ее действия носили активный, последовательный, направленный на достижение цели характер, ее волеизъявление было свободным. Объективными данными, свидетельствующими о выраженных нарушениях внимания, восприятия, памяти и мышления, либо нахождения в таком состоянии, которое бы препятствовало пониманию значения своих действий, способности руководить ими и свободному волеизъявлению, состояние фио7 не подтверждено. Кроме того, когнитивные нарушения отмечены лишь в остром периоде инсульта и были ассоциированы с явлениями моторной и сенсорной афазии, и не привели к необходимости лечения у психиатра (она правильно выполняла инструкции врача, была ориентирована всесторонне верно, изменений в ее поведении, требующих лечения у психиатра, в медицинской документации не описано).

Аналогичные выводы содержатся и в рецензии от ДД.ММ.ГГГГ № ЮВ 354/06/2022 Р-МИ на судебную экспертизу от ДД.ММ.ГГГГ №.

Оценив представленную в дело дополнительную судебную экспертизу от ДД.ММ.ГГГГ №/з, которая была проведена в связи с наличием существенных и неустранимых нарушений, имеющихся в заключении судебной (первоначальной) экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, при том, что эксперт ее проводивший по вызову суда для устранения противоречий в имеющейся экспертизе, не явился, суд не усмотрел оснований ставить под сомнение достоверность дополнительной комплексной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы, выполненной ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П.Сербского», поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы в соответствующей области. Рассматриваемая экспертиза соответствует требованиям Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», проведена на основании определения суда о назначении экспертизы.

Судебная коллегия в данном случае также не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №/з, поскольку экспертиза проведена, помимо указанного судом первой инстанции, экспертами обладающими соответствующей квалификацией, в полной мере отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, содержит подробное описание произведенного исследования, экспертами даны ответы на все поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов экспертами приведены соответствующие данные из имеющихся в распоряжении материалов, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы. Так эксперт фио21 имеет стаж работы 35 лет, является доктором медицинских наук, врачом судебно-психиатрическим экспертом; фио22 имеет стаж работы 44 года, является доктором медицинских наук, врачом судебно-психиатрическим экспертом; фио23 имеет стаж работы 11 лет, является кандидатом медицинских наук, врачом судебно-психиатрическим экспертом; фио24 имеет стаж работы 2 года, квалификацию психолога, медицинского психолога, клинического психолога. Указанное позволяет говорить о высокой квалификации экспертов, проводивших судебную экспертизу.

Таким образом, коллегия судей соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что представленную дополнительную комплексную экспертизу следует признать надлежащим, допустимым и достоверным доказательством по делу.

Оснований полагать, что данную экспертизу нельзя признать допустимым доказательством по делу по доводам представителя истца фио9 – фио5, в связи с тем, что, по его мнению, экспертами не учтено, что фио7 в период заключения спорных договоров принимала сильные антипсихотические препараты, которые влияли на пространственность ее восприятия, не имеется, поскольку в судебной экспертизе от ДД.ММ.ГГГГ дана оценка всем представленным на исследование материалам.

Требования ст. 67 ГПК РФ судом соблюдены, оценка доказательствам по делу, включая заключения судебных экспертиз, судом дана всесторонне и полно.

Правила оценки доказательств не нарушены. В решении суда приведены мотивы, по которым одна экспертиза принята в качестве средств обоснования выводов суда, а другая отвергнуты судом, а также основания, по которым дополнительной судебной экспертизе от ДД.ММ.ГГГГ №/з отдано предпочтение перед судебной экспертизой от ДД.ММ.ГГГГ №.

Доводы апелляционной жалобы о несогласии с оценкой судом заключений судебных экспертиз судебной коллегией не принимаются во внимание и не могут являться основанием для удовлетворения ходатайства фио9, поданного в судебном заседании суда апелляционной инстанции, о назначении повторной судебной психиатрической экспертизы, по основаниям, изложенным в ходатайстве. Кроме того, указанный апеллянт просит назначить повторную экспертизу в ГБУЗС «Севастопольская городская психиатрическая больница», при том, что первоначальное заключение судебной экспертизы указанного учреждения признано судом недопустимым доказательством по делу, поскольку проведено с существенными нарушениями, в частности в отсутствие поручения руководителя или должностного лица, которому эти полномочия делегированы, подписка экспертов о предупреждении об уголовной ответственности оформлена не надлежащим образом (не разъяснены положения ст. 307 УК РФ), экспертами не дана оценка результатов исследований, обоснование, формулировка выводов по поставленным вопросам, эксперты уклонились от явки в суд для дачи пояснений, при проведении экспертизы не использована установленная обязательная Международная классификация болезней 10 пересмотра (МКБ-10) и соответствующая кодировка.

Между тем, экспертиза от ДД.ММ.ГГГГ №/з, соответствуют требованиям ст. 86 ГПК РФ, являются ясными, полными и мотивированными.

Основания, предусмотренные ст. 87 ГПК РФ для назначения в суде апелляционной инстанции повторной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы в ходе рассмотрения дела не установлены.

Само по себе несогласие фио9, фио17 с заключением судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №/з не может являться основанием для назначения по делу повторной судебной экспертизы.

Назначение такой экспертизы при наличии заключения судебной экспертизы, соответствующей требованиям закона, является необоснованным, затягивающим разрешение спора по существу, не отвечает принципу процессуальной экономии.

Доказательств, свидетельствующих о необоснованности выводов экспертов, проводивших экспертизу от ДД.ММ.ГГГГ №/з или подтверждающих проведение указанной экспертизы с нарушением норм действующего законодательства, со стороны указанного выше апеллянта не представлено, в ходе рассмотрения дела такие обстоятельства не установлены.

К тому же, заключение судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ не является единственным доказательством по делу и оценивается судом в совокупности со всеми собранными по делу доказательствами, в том числе и показаниями свидетелей фио14, фио16, фио15, фио13 и третьего лица нотариуса фио2, которые были оценены в соответствии со ст. 67 ГПК РФ.

Между тем, к показаниям свидетеля фио25 коллегия судей относится критически, поскольку указанный свидетель после 2016 года с фио7 не общался, тогда как оспариваемые сделки были совершены спустя почти три года после прекращения общения между данными лицами (в 2019 году), которое имело место быть исключительно на фоне поиска покупателя при продаже дома в <адрес>, близких отношений и регулярного общения между фио26 и умершей не было, в связи с чем полагать, что у фио7 наблюдались отклонения в поведении, в частности забывчивость, с учетом иных доказательств по делу, не имеется.

В связи с указанным оснований полагать, что по своему психическому состоянию фио7 в юридически значимые периоды при подписании оспариваемых договоров купли-продажи не могла понимать значение своих действий и руководить ими, у коллегии судей не имеется.

При таких обстоятельствах отсутствуют основания для назначения повторной судебной психиатрической экспертизы и в суде апелляционной инстанции.

Оснований для назначения почерковедческой экспертизы в ходе рассмотрения дела также не установлено, поскольку оспариваемые сделки совершены ею нотариально. Нотариусами проверена дееспособность участников сделки. Помимо этого, допрошенная в суде первой инстанции нотариус фио2 в суде первой инстанции пояснила, что оснований для приостановления нотариального удостоверения договора от ДД.ММ.ГГГГ по причине неспособности фио7 понимать значение своих действий не имелось.

Помимо этого, в силу ч. 5 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном ст. 186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия.

К доводам апеллянтов о том, что оспариваемые сделки были безденежными, кабальными, заключенными путем обмана, а также о том, что фио1 жил на деньги умершей, которой были совершены сделки под влиянием указанного ответчика коллегия судей относится критически по следующим основаниям.

В соответствии с п. 3 ст. 179 ГК РФ сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Из смысла указанной нормы следует, что для кабальной сделки характерными являются следующие признаки: она совершена потерпевшим лицом на крайне невыгодных для него условиях и совершена вынужденно - вследствие стечения тяжелых обстоятельств, а другая сторона в сделке сознательно использовала эти обстоятельства. При наличии в совокупности указанных признаков сделка может быть признана недействительной по мотиву ее кабальности; самостоятельно каждый из признаков не является основанием для признания сделки недействительной по указанному мотиву.

Согласно п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (п. 2 ст. 178 ГК РФ).

В соответствии с абз. 1 п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (абз. 2 указанного пункта).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в абз. 3, 4 и 5 п. 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (п. 2 ст. 179 ГК РФ).

При этом закон не связывает оспаривание сделки на основании п.п. 1 и 2 ст. 179 ГК РФ с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы или обмана. Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Межу тем, относимых и допустимых доказательств тому, что оспариваемые сделки совершены фио7 на кабальных условиях, путем обмана, либо тому, что оспариваемые договоры были заключены умершей вынужденно, вследствие стечения тяжелых обстоятельств и что ответчики недобросовестно воспользовались осведомленностью об этих обстоятельствах, в ходе рассмотрения дела как в суде первой, так и в суде апелляционной инстанций не установлено.

Так, сделки заключены в письменной форме, удостоверены нотариально, выражают волю фио7 по распоряжению принадлежащим ей имуществу, подписаны ею собственноручно, что свидетельствует о добровольном согласовании сторонами всех существенных условий договоров купли-продажи, в том числе о цене продаваемых фио7 объектов недвижимости. Кроме того, каких-либо претензий с момента заключения оспариваемых договоров в 2019 году до момента своей смерти в 2021 году фио7 к ответчикам не предъявляла. Доказательств обратного суду не представлено.

Оснований полагать, что сделки являлись безденежными не имеется, поскольку по договору от ДД.ММ.ГГГГ, заключенному между фио7 и фио1 расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора, что отражено в п. 3.3 оспариваемого договора. По договору от ДД.ММ.ГГГГ, заключенному между фио7 и фио18, фио8 (а также по договору о передаче фио18 прав и обязанностей по договору фио8 от ДД.ММ.ГГГГ) сделка произведена с использованием банковского сейфа, открытого на имя фио7, о чем в материалы дела представлены соответствующие доказательства (п. 2.2. договора).

Ссылка апеллянтов на то, что проданное по договору от ДД.ММ.ГГГГ имущество имеет реальную стоимость 60000000 руб., а не 12000000 руб., как указано в договоре коллегией судей не могут быть приняты во внимание, поскольку из представленных в материалы дела отчета ООО «Р-Консалтинг» от ДД.ММ.ГГГГ о рыночной стоимости имущества по адресу: <адрес>, следует, что стоимость указанного имущества составляет 13287000 руб., в том числе земельный участок 2549000 руб.; из отчета об оценке ООО «Судебная лаборатория экспертизы и оценки» от ДД.ММ.ГГГГ следует, что стоимость указанных объектов составляет 25274000 руб. Стоимость объектов в <адрес> указанным учреждением определена в сумме 3870000 руб.

Вместе с тем, представленные отчеты не свидетельствуют о том, что спорное имущество должно быть продано исключительно исходя из указанной рыночной цены объектов недвижимости, а также о том, что имущество стоит не менее 60000000 руб., о чем заявляют апеллянты, указанные доказательства оцениваются коллегией судей в совокупности с иными представленными в материалы дела доказательствами.

При этом коллегия судей обращает внимание, что ст. 432 ГК РФ предусмотрено, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену). Соответственно, правовой целью договора купли-продажи являются переход права собственности на проданное имущество от продавца к покупателю и уплата покупателем продавцу определенной цены.

Цена договоров между сторонами оспариваемых сделок была определена, согласована, что следует из нотариально удостоверенных договоров купли-продажи. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Таким образом, с учетом вышеуказанного, основания для признания состоявшихся сделок безденежными отсутствуют, поскольку анализ представленных в материалы дела доказательств позволяет прийти к выводу о реальном исполнении ответчиками обязательств по оплате стоимости приобретенных ими объектов недвижимости.

Доводы апелляционных жалоб истцов о том, что оспариваемые договоры подписаны не самой фио7 в ходе рассмотрения дела не нашли своего подтверждения, в связи с чем коллегией судей отклоняются как необоснованные.

То обстоятельство, что фио17 перечислял деньги умершей правового значения для рассмотрения настоящего спора не имеет, равно как и предположение апеллянта фио8 о том, что представленные в материалы дела стенограммы разговоров фио7 с сыном подложные, поскольку такое предположение надлежащими доказательствами не подтверждено.

фио17 в своей апелляционной жалобе указывает, что суду следовало привлечь к участию в деле в качестве ответчика Управление государственной регистрации права и кадастра города Севастополя и Госкомрегистр Республики Крым.

Данный довод жалобы не основан на законе, поскольку в силу п. 53 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» ответчиком по иску, направленному на оспаривание зарегистрированного права или обременения, является лицо, за которым зарегистрировано спорное право или обременение. Ответчиками по иску, направленному на оспаривание прав или обременений, вытекающих из зарегистрированной сделки, являются ее стороны.

Государственный регистратор не является ответчиком по таким искам, однако может быть привлечен к участию в таких делах в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Если иск, направленный на оспаривание зарегистрированного права или обременения, предъявлен к государственному регистратору, суд осуществляет замену ненадлежащего ответчика в соответствии с ч. 1 ст. 41 ГПК РФ или ч.ч. 1, 2 ст. 47 АПК РФ.

В силу ч. 2 ст. 13 ГПК РФ государственный регистратор обязан внести запись в ЕГРП на основании судебного акта независимо от его участия в деле.

Таким образом, вышеуказанный довод фио17 отклоняется коллегией судей по вышеизложенным основаниям.

Также фио17 в своей апелляционной жалобе указывает, что, по его мнению сделки имеют разную территориальную подсудность, так, сделки, совершенные в отношении имущества в <адрес>, должны быть рассмотрены Ялтинским городским судом Республики Крым.

В соответствии со ст. 47 Конституции Российской Федерации, никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

Статья 28 ГПК РФ устанавливает общее правило территориальной подсудности: иск к гражданину предъявляется в суд по месту жительства ответчика.

В то же время в ст. 30 ГПК РФ закреплены правила исключительной подсудности.

Согласно ч. 1 названной статьи иски о правах на земельные участки, участки недр, здания, в том числе жилые и нежилые помещения, строения, сооружения, другие объекты, прочно связанные с землей, а также об освобождении имущества от ареста предъявляются в суд по месту нахождения этих объектов или арестованного имущества.

Тем самым исключительная подсудность предусмотрена для споров, предметом которых является право на объекты недвижимости.

Из разъяснений, содержащихся в абз. 3 п. 2 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» следует, что к искам о правах на недвижимое имущество относятся, в частности иски об истребовании имущества из чужого незаконного владения, об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения, о признании права, об установлении сервитута, об установлении границ земельного участка, об освобождении имущества от ареста.

При этом необходимо учитывать, что перечисленный перечень исков исчерпывающим не является, исключительная подсудность установлена для исков о любых правах на недвижимое имущество.

В п. 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах подсудности дел по искам о правах на недвижимое имущество» разъяснено, что по месту нахождения недвижимого имущества также рассматриваются дела, в которых удовлетворение заявленного требования и его принудительное исполнение повлечет необходимость государственной регистрации возникновения, ограничения (обременения), перехода, прекращения прав на недвижимое имущество или внесение записи в Единый государственный реестр прав в отношении сделок, подлежащих государственной регистрации.

Соединение заявленных требований, одно из которых относится к требованиям, указанным в ст. 30 ГПК РФ (признание сделки на объект недвижимого имущества недействительной), не может изменить установленной законом для такого требования исключительной подсудности. Следовательно, все соединенные требования подлежат рассмотрению по соответствующим правилам ст. 30 ГПК РФ.

Исходя из содержания иска фио9 и фио17 оспаривают сделки в отношении имущества, находящегося по адресам: <адрес>.

Последствием признания недействительными договоров является возвращение спорных объектов в собственность умершей фио7, что вытекает из смысла положений, закрепленных в ст. 166, 167 ГК РФ, и соответствует назначению института признания сделки недействительной, поскольку целью признания сделки недействительной является не просто ее признание таковой, но, прежде всего, возврат сторон в первоначальное положение, то есть возврат объекта, переданного в результате сделки, в собственность первоначального собственника.

Предъявленные к ответчикам требования являются связанными между собой, в связи с чем оснований для выделения одного из требований (о признании недействительным договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ) и направления иска в данной части в Ялтинский городской суд Республики Крым является нецелесообразным, и оснований к тому не имеется.

Таким образом, оснований для отмены постановленного по делу судебного акта по вышеуказанному доводу апелляционной жалобы коллегия судей не усматривает.

При таких обстоятельствах, исходя из того, что оспариваемые истцами договоры купли-продажи фио7 совершены в надлежащей форме, подписаны ей лично, содержат все существенные для договора купли-продажи недвижимости условия, намерения сторон их заключивших выражены достаточно ясно, содержание договоров позволяло фио7 оценить природу и последствия совершаемых сделок, которые удостоверены нотариально, безденежными договоры по отчуждению имущества не являются, переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке, а также поскольку доказательств, подтверждающих, что оспариваемые сделки были совершены фио7 под влиянием существенного заблуждения или обмана, на кабальных условиях либо в болезненном состоянии, не позволявшем оценивать характер своих действий, не представлено, то коллегия судей приходит к выводу об отсутствии оснований для признания сделок недействительными. Поскольку отсутствуют основания для удовлетворения основного требования, то основания для удовлетворения производных от него требования также отсутствуют.

Доводы апелляционных жалоб фио9 и фио17 не содержат фактов, которые имели бы юридическое значение для рассмотрения дела по существу, влияли бы на законность судебного акта, и не могут быть признаны основанием для отмены решения суда, поскольку фактически сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции по обстоятельствам дела.

Между тем, несогласие с установленными обстоятельствами и произведенной оценкой доказательств само по себе не может служить основанием к отмене обжалуемого судебного акта, поскольку данные обстоятельства установлены в отсутствие существенных нарушений норм процессуального и материального права.

Несогласие указанных апеллянтов с оценкой, данной судом доказательствам является их субъективным мнением о том, как должно быть рассмотрено дело и как должны быть оценены эти доказательства, каков должен быть его результат. Иная точка зрения на то, как должно было быть разрешено дело, не может являться поводом для отмены судебного акта.

Доводы апелляционной жалобы о том, что спор разрешен в отсутствие представителя истца фио9 – фио6, который не имел возможность явиться в суд в связи с его поздним извещением судом первой инстанции; ходатайства о рассмотрении дела в отсутствие представителя истцами не подавалось; представителем фио6 отказ от участия в деле не выражен, что повлекло, как указано в жалобе невозможность представителем истцов реализовать свое право на представление доказательств, в частности обосновать необходимость назначения по делу судебной почерковедческой экспертизы, отклоняются коллегией судей как не влияющие на отмену постановленного по делу решения, с учетом надлежащего извещения истца фио9, которая, в том числе принимала участие в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ лично, поскольку лицами, участвующими в деле, являются стороны, третьи лица, прокурор, лица, обращающиеся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц или вступающие в процесс в целях дачи заключения по основаниям, предусмотренным ст.ст. 4, 46 и 47 ГПК РФ, заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства (ст. 34 ГПК РФ).

Представители сторон в указанной норме не поименованы и не извещение их о времени и месте судебного заседания в судах общей юрисдикции, в том числе извещение их незаблаговременно, основанием для отмены судебного акта не является.

Кроме того, с учетом длительности рассмотрения дела в суде первой инстанции, оснований полагать, что стороны (в частности истцы) были лишены возможности представлять соответствующие пояснения, заявлять ходатайства, пользоваться иными процессуальными правами, не имеется.

Также коллегия судей полагает необходимым отметить, что ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В силу ч. 1 ст. 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Согласно п.п. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В целях реализации указанного выше правового принципа п. 1 ст. 10 ГК РФ установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании п. 2 ст. 10 ГК РФ с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в п. 1 постановления Пленума от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК РФ).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

Исковые требования заявлены по целому ряду оснований, предусмотренных гражданским законодательством для признания сделок недействительными.

Использование истцами процессуальной тактики параллельной правовой квалификации оспариваемых договоров, в том числе по взаимоисключающим составам недействительности сделок, таким как неспособность понимать фио7 значение своих действий и подписание договоров купли-продажи третьими лицами, не допустимо.

Действия истцов по предъявлению исковых требований о признании сделок недействительными по взаимоисключающим основаниям со ссылкой на те же фактические обстоятельства и доказательства свидетельствуют о недобросовестном осуществлении процессуальных прав истцами, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

Следовательно, оснований для удовлетворения требований не имеется также по вышеизложенным основаниям.

Помимо этого, коллегия судей полагает заслуживающим внимания довод апелляционной жалобы фио8 о пропуске срока исковой давности, о котором было заявлено фио18, фио8 в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции путем представления соответствующих заявлений (т. 3, л.д. 79, 83)

Так, в силу статьи 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно ч. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 настоящего Кодекса.

Как следует из ч. 2 ст. 199 ГК РФ, исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Частями 1 и 2 ст. 181 ГК РФ установлены специальные сроки исковой давности по требованиям о признании оспоримых и ничтожных сделок недействительными.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (ч. 2 ст. 181 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, приведенным в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным ст. 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно материалам дела, фио7 оспариваемые сделки были совершены ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ. Умерла фио7 ДД.ММ.ГГГГ, то есть после более чем год с момента заключения сделок каждой из сделок по отчуждению имущества, характер и последствия оспариваемых сделок умершая осознавала, психическим расстройством, не позволяющим понимать значение своих действий, не страдала. При этом, на протяжении течения срока исковой давности ей требований к покупателям о признании сделок недействительными не предъявлялось.

Доказательств объективно свидетельствующих тому, что наследники умершей не знали о продаже их матерью недвижимости в 2019 году и ее переезде в <адрес>, в материалы не представлено.

При таких обстоятельствах, коллегия судей полагает верным исчислять срок исковой давности по сделке, заключенной ДД.ММ.ГГГГ, между фио7 и фио8, фио18 с момента ее совершения. Поскольку истцы обратились с иском ДД.ММ.ГГГГ, что следует из отметки на почтовом конверте, учитывая, что наследодателем сделка на протяжении более года с момента ее заключения оспорена не была, то срок исковой давности к моменту обращения истцов в суд с иском, истек, в связи с чем выводы суда об отсутствии оснований для признания указанной сделки недействительной по причине пропуска истцами срока исковой давности являются ошибочными и подлежат исключению из мотивировочной части решения суда.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия,

определила:

решение Балаклавского районного суда города Севастополя от ДД.ММ.ГГГГ изменить, исключив из мотивировочной части выводы суда о том, что срок исковой давности фио9 и фио17 в отношении требований к фио8, фио18 не пропущен, указав на истечение срока исковой давности как на самостоятельное основание для отказа в иске в отношении требований, предъявляемых к фио8, фио18.

В остальной части это же решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в трехмесячный срок.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий Е.В. Балацкий

Судьи О.И. Устинов

Б.В. Горбов