Дело № 10-4984/2023 Судья Гладков А.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Челябинск 10 августа 2023 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего судьи Зайнетдиновой С.А.,

судей Чобитько М.Б. и Багаутдинова М.С.,

при помощнике судьи Щетининой А.А.

с участием: прокурора Украинской Л.В.,

осужденного ФИО2, его защитника – адвоката Вяткиной Е.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным и дополнительным жалобам осужденного ФИО2, адвоката Вяткиной Е.Г. на приговор Озерского городского суда Челябинской области от 12 мая 2023 года, которым

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, несудимый,

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п.п. «г», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, к лишению свободы на срок 04 года 06 месяцев; преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, к лишению свободы на срок 03 года, со штрафом в размере 20 000 рублей; преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 222 УК РФ, к лишению свободы на срок 05 лет, со штрафом в размере 40 000 рублей; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения назначенных наказаний к лишению свободы на срок 08 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 50 000 рублей.

Мера пресечения в виде домашнего ареста изменена на заключение под стражу. ФИО2 взят под стражу в зале суда. Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. В срок отбывания наказания зачтено время содержания ФИО2 под стражей с 15 февраля 2022 года по 19 августа 2022 года и с 12 мая 2023 года до вступления приговора в законную силу в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима; время нахождения под домашним арестом с 20 августа 2022 года по 11 мая 2023 года в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ из расчета два дня содержания под домашним арестом за один день лишения свободы

Сохранен наложенный арест на сотовый телефон модели «CAT» IMEI 1: №/21, IMEI 2: №/21 до исполнения приговора в части дополнительного наказания в виде штрафа.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Чобитько М.Б., изложившего краткое содержание приговора, существо апелляционных и дополнительных жалоб, возражений, выступления осужденного ФИО2, принимавшего участие в судебном заседании посредством системы видеоконференц-связи, адвоката Вяткиной Е.Г., поддержавших доводы апелляционных и дополнительных жалоб, прокурора Украинской Л.В., полагавшей необходимым оставить приговор без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ :

ФИО2 признан виновным и осужден:

- за организацию приготовления умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, по найму, с применением оружия, то есть приискание лицом средств и орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления и иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам;

- за незаконные хранение, перевозку и сбыт огнестрельного оружия в отношении самодельного обреза двуствольного охотничьего ружья модели «ИЖ-54» 12 калибра, добровольно выданного ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ;

- за незаконное хранение боеприпасов к огнестрельному оружию в отношении 15 патронов 7,62 мм. к гражданскому нарезному огнестрельному оружию, изъятых ДД.ММ.ГГГГ по адресу: <адрес>.

Преступления совершены в период 2021 года до 15 декабря 2021 года, и по 15 февраля 2022 года соответственно в <адрес> при обстоятельствах подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе с дополнениями осужденный ФИО2, выражая несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным, несправедливым в виду того, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, судом первой инстанции допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильно применен уголовный закон. Цитируя ст. 297 УПК РФ, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1996 года, ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04 ноября 1950 года, ч. 4 ст. 302, п. 2 ч. 1 ст. 73, ст. 14 УПК РФ, полагает, что указанные требования закона судом первой инстанции не соблюдены, выводы суда относительно доказанности виновности и юридической оценки его действий противоречивы, не соответствуют фактически установленным обстоятельствам. Подчеркивает, что в основу приговора заложены доказательства, полученные с существенным нарушением норм УПК РФ, а также норм международного права. По мнению автора апелляционной жалобы, приговор основан на неправильном применении уголовного закона. Отмечает, что выводы суда о его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п.п. «г», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, не подтверждаются доказательствами, исследованными при рассмотрении уголовного дела по существу. Указывает, что в основу приговора положены результаты оперативно-розыскных мероприятий. Обращает внимание, что стороной защиты в судебном заседании было заявлено ходатайство о провокации со стороны сотрудников УФСБ <данные изъяты> во время проведения оперативно-розыскных мероприятий, в связи с чем указанные доказательства являются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Так, в результате первоначально проводимых оперативно-розыскных мероприятий выявлено преступление, получены достаточные данные для пресечения дальнейшей преступной деятельности. Поясняет, что сотрудники УФСБ <данные изъяты> вновь и вновь в течение 2021 года проводили однотипные оперативно-розыскные мероприятия «оперативный эксперимент» и «наблюдение» в отношении него с привлечением ФИО7, которые повторно документировали его деятельность и не приносили новых результатов. Подчеркивает, что для решения задач, предусмотренных ст. 2 и ст. 5 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», соответствующие правоохранительные органы наделены полномочиями по проведению оперативно-розыскных мероприятий, к числу которых относятся «оперативный эксперимент» и «наблюдение». Считает, что проведение сотрудниками <данные изъяты> оперативно-розыскных мероприятий с апреля 2021 года по декабрь 2021 года, их фактическое бездействие, выраженное в несвоевременном пресечении его противоправных действий повлекло нарушение требований Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». Полагает, что выжидание (длительность) результатов указанных оперативно-розыскных мероприятий являются сомнительными и с точки зрения их относимости. Цитируя ч. 8 ст. 5 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», указывает, что у него отсутствовал изначальный умысел на совершение преступления и решение воплотить замысел в жизнь, но привлеченный сотрудниками УФСБ ФИО7 планомерно, поэтапно, последовательно своими действиями, разговорами, уговорами сформировал у него умысел на совершение преступления. Так, из детализации телефонных переговоров следует, что ФИО7 являлся инициатором телефонных переговоров, совершал много звонков ему. Считает, что данный факт свидетельствует о целенаправленном умысле ФИО7 склонить его к совершению преступлений. Указывает, что из материалов дела следует, что оперативно-розыскные мероприятия проводились с использованием аудио и видеозаписи, кино и фотосъемки, а также технических и иных средств. По мнению автора жалобы, в материалах дела отсутствуют какие-либо сведения о том, на какой носитель произведена запись разговора между ним и ФИО7, связи с чем возникают сомнения в подлинности указанной записи. Считает, что в материалах дела отсутствуют протокол или акт вручения технических средств, их последующее изъятие в присутствии понятых, а также источник с записью, т.е. сама аудио или видеозаписывающее устройство, а также не указано, каким аудио или видеозаписывающим устройством обеспечен ФИО7 Отмечает, что из материалов дел, оглашенных показаний ФИО7, детализации телефонных переговоров следует, что ФИО7 сначала пытался продать ему четыре гранаты, затем начал настаивать на подрыве машин похоронного дома «<данные изъяты>», предлагал условия совершения преступления. Обращает внимание, что факт того, что он высказывал ФИО7 опасения наступления тяжких последствий для жизни и здоровья Потерпевший №1 от действий с применением огнестрельного оружия, подтверждается детализацией телефонных переговоров от 04 декабря 2021 года. Полагает, что результаты оперативно-розыскных мероприятий «оперативный эксперимент» и «наблюдение» являются недопустимыми доказательствами, не могут быть положены в основу приговора. Считает, что вещественные доказательства по делу CD-R диски № с материалами оперативно-розыскных мероприятий «наблюдение» и «оперативный эксперимент», приобщенные к материалам уголовного дела, не могут служить допустимыми доказательствами по делу, поскольку не несут в себе достоверных сведений о наличии конкретной информации, записанной на данный диск, т.к. получен в нарушение требований п. 17 Инструкции о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю и в суд, утвержденной приказом МВД России № 776, Минобороны России № 703, ФСБ России № 509, ФСО России № 507, ФТС России № 1820, СВР России № 42, ФСИН России № 535, ФСКН России № 398, СК России № 68 от 27 сентября 2013 года. В материалах дела отсутствуют сведения о происхождении оспариваемого диска, приложенного к рассекреченным материалам, а именно отсутствуют данные о том, является ли запись на указанном диске оригинальной, как полученной с помощью использованного непосредственно при проведении оперативно-розыскных мероприятий записывающего устройства, либо это запись скопирована на представленные диски с оригинального записывающего устройства. Полагает, что отсутствие соответствующих документов, подтверждающих копирование и указывающих на место хранения оригинала, является существенным нарушением требованием Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», поскольку из-за указанных нарушений невозможно установить и проверить источник предоставленного доказательства, а значит они не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Поясняет, что из приговора следует, что специалист ФИО8 в суде пояснил, что все огнестрельные ранения характеризуются обширностью повреждений ткани, сопровождаются открытыми повреждениями мягких тканей, костей, суставов, сосудов, нервов; использование многокомпонентных снарядов (дробь) повышает зону повреждения, увеличивая вероятность ранения сосудов, нервов, костей, суставов; использование картечи увеличивает повреждающее действие каждого снаряда, взрывая более крупные повреждения тканей; при выстреле из ружья в ногу дробью или картечью повреждению будут подвергаться минимум две смежные области, что однозначно повлечет для пострадавшего тяжкий вред здоровью по признаку значительной утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, поскольку повреждения будут обширными, восстановление крайне длительным. Указывает, что на его вопросы специалист ФИО8 пояснил, что возможно причинение легкого и средней тяжести вреда здоровью, либо его отсутствие в случае промаха. Считает, что получены вероятностные ответы на поставленные вопросы, что порождает сомнения в степени тяжести вреда здоровья, причиненного потерпевшему Потерпевший №1 в результате полученного выстрела из обреза в ногу. Отмечает, что судом не дана оценка указанным показаниям специалиста ФИО8 Цитируя п. 5, п. 15, п. 18, п. 27 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 24 апреля 2008 года 194н, обращает внимание, что вред здоровью Потерпевший №1 не наносился, для квалификации действий по ст. 111 УК РФ требуется проведение соответствующего экспертного исследования. Указывает, что степень тяжести вреда здоровью определяется в соответствии с заключением судебно-медицинского эксперта, однако признак опасности для жизни экспертным заключением не установлен, экспертное исследование по данному уголовному делу не проводилось. Полагает, что судом первой инстанции в основу обвинительного приговора положены показания специалиста ФИО8 в части пояснений о причинении вреда здоровью, которые являются удобными для признания его виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п.п. «г», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ. Выражая несогласие с заключением эксперта № от 30 сентября 2022 года, полагает, что оно является недопустимым доказательством, не может быть положено в основу приговора, в связи с чем просит его исключить из числа допустимых доказательств. Отмечает, что эксперт самостоятельно изменил вопрос № 2, сделал вывод об отсутствии провокации со стороны ФИО7, а также побуждений в форме призыва к осуществлению террористического акта. Цитируя содержание рецензии № от ДД.ММ.ГГГГ, указывает, что заключение эксперта № от 30 сентября 2022 года является необоснованным, поскольку в нем не применены или неверно применены необходимые методы и методики экспертного заключения. По мнению осужденного, нарушена процедура предупреждения эксперта об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, в связи с тем, что эксперт не мог предвидеть дату окончания экспертизы, оформление и подписание предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения произошло по окончанию и после распечатки. Обращает внимание на наличие личной заинтересованности со стороны сотрудников УФСБ <данные изъяты>, поскольку его задержание и расследование уголовного дела осуществлялось сотрудниками УФСБ <данные изъяты> а заключение № от 30 сентября 2022 года выполнено экспертом экспертного подразделения УФСБ <данные изъяты>. Подчеркивает, что суд надлежащим образом не обосновал и не мотивировал отказ в назначении повторной комплексной комиссионной экспертизы. По мнению осужденного, ФИО7 намеренно был отправлен сотрудниками ФСБ в сборный пункт <адрес>, в связи с чем был лишен возможности задать вопросы указанному свидетелю. Считает, что показания свидетеля ФИО7 в суде могли бы существенно повлиять на рассмотрение уголовного дела, а значит было нарушено право на защиту. Полагает, что его версия об отсутствии умысла на причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1 судом надлежащим образом не проверена, а также не подтверждается материалами уголовного дела, исследованными в судебном заседании. Считает, что опасение за здоровье у Потерпевший №1 возникли после его задержания, поскольку о намерениях прострелить ногу он узнал от сотрудников УФСБ <данные изъяты>. Подчеркивает, что несмотря на отсутствие физического вреда в нарушение ст. 42 УПК РФ Потерпевший №1 признан потерпевшим без достаточных оснований. Указывает на отсутствие умысла на причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1 и решение воплотить такой замысел в реальность, которые подтверждаются материалами уголовного дела, позицией по уголовному делу. По мнению осужденного, доказательства, положенные в основу обвинительного приговора в обоснование его виновности, собраны с нарушением закона, что в силу ст. 75 УПК РФ свидетельствует о невозможности их учета. Цитируя ст. 15 УПК РФ, полагает, что было нарушено равноправие сторон в судебном заседании, поскольку суд удовлетворял ходатайства, заявленные стороной защиты о приобщении ходатайств к материалам дела, к разрешению ходатайств суд подходил формально, не разрешил и надлежащим образом не оценил ходатайство о признании недопустимым доказательством постановления о признании потерпевшим Потерпевший №1 Обращает внимание, что он в полном объеме не признает вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п.п. «г», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ. Считает, что вышеприведенные доводы указывают на существенное нарушение действующих положений УПК РФ при рассмотрении уголовного дела, свидетельствуют о его непричастности к совершению указанного преступления, показания свидетелей, подтвержденные объективными данными, не могу служить основанием для признания его виновным. Ссылаясь на ст. 14 УПК РФ, положения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», отмечает, что выводы суда о его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 222 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, не подтверждаются доказательствами. Обращает внимание, что он признал вину только в незаконном хранении и перевозке огнестрельного оружия. Цитируя п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств», не отрицает, что передал ФИО7 огнестрельное оружие и его основные части для разового причинения средней тяжести вреда здоровью Потерпевший №1, но считал, что ФИО7 после исполнения задуманного вернет ему оружие и основные части, продолжал считать себя владельцем оружия. Обращает внимание, что по смыслу закона, если в ходе совершения преступления собственник оружия передал его временно соучастнику преступления в целях его использования для достижения общего преступного результата, то содеянное является передачей оружия. Выражая несогласие с выводом суда о том, что данное обвинение подтверждается детализацией разговоров между ним и ФИО7 от 04 декабря 2021 года, настаивает на том, что после совершения преступления ФИО7 должен был вернуть ему данный обрез, поскольку он был передан только для выстрела в ногу потерпевшего. Просил переквалифицировать его действия по эпизоду в отношении самодельного обреза двуствольного охотничьего ружья модели «ИЖ-54» 12 калибра с ч. 2 ст. 222 УК РФ на ч. 1 ст. 222 УК РФ, как незаконное хранение, перевозка, передача огнестрельного оружия. По мнению автора жалобы, несмотря на то, что иное установлено материалами уголовного дела, при осуждении его по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п.п. «г», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ суд первой инстанции указал, что нормы УПК РФ не нарушены, а также сослался на недействующую практику Конституционного Суда РФ, формально подошел к оценке доводов стороны защиты. Отмечает, что он также был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 03 года со штрафом. Цитируя ч. 3 ст. 60 УК РФ, полагает, что назначенное наказание является чрезмерно суровым и несоответствующим обстоятельствам совершения преступления и его личности. Обращает внимание, что он является несудимым, имеет на иждивении несовершеннолетнюю дочь, признал вину в совершении преступления, раскаялся в содеянном, положительно характеризуется по месту жительства и работы, находился до вынесения обвинительного приговора под домашним арестом. Считает, что с учетом обстоятельств совершения преступления, его личности, отношения к содеянному, нахождение в местах лишения свободы не будет служить целям восстановления социальной справедливости и исправления. Ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», отмечает, что он претерпел и осознал негативные последствия совершенных действий, заключен под стражу, полагает, что его исправление по данному преступлению возможно без реального отбывания наказания, с применением положений ст. 73 УК РФ. Обращает внимание, что в случае отмены приговора мера пресечения в виде заключения под стражу должна быть отменена, поскольку она была избрана лишь в целях обеспечения исполнения приговора. Цитируя ст. 87, ст. 88 УПК РФ, подчеркивает, что судом первой инстанции не выполнены указанные требования. Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение, отменить меру пресечения, освободив его из-под стражи, назначить по делу повторную лингвистическую экспертизу.

В апелляционной и дополнительных жалобах адвокат Вяткина Е.Г. полагает, что приговор является незаконным, необоснованным. Полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. В приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял часть этих доказательств и отверг другие. Выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного, правильность меры наказания; судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, повлекшие лишение или ограничение гарантированных уголовно-процессуальным законом прав подзащитного ФИО2 Обращает внимание, что стороной защиты в ходе судебного разбирательства неоднократно заявлялись ходатайства о признании недопустимыми доказательствами, имеющих существенное значение для вынесения законного и обоснованного приговора в отношении ФИО2, а также о назначении повторной лингвистической экспертизы. Цитируя заключение эксперта № от 30 сентября 2022 года, выражает с ним не согласие, обращает внимание, что нарушена процедура предупреждения эксперта об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ до начала производства экспертизы, а также в нем отсутствует информация об используемом оборудовании и программном комплексе, используемых при просмотре информации, содержащейся на диске. Указывает, что к заключению не приобщены документы, подтверждающие образование эксперта, а значит не представляется возможным определить, соответствует ли образование эксперта виду исследования, которое им было проведено. Излагая содержание заключения (рецензии) специалиста № от 26 октября 2022 года, приходит к выводу о том, что заключение эксперта № от 30 сентября 2022 года произведено с многочисленными нарушениями действующего законодательства, методик (методологических рекомендаций) проведения данного вида исследования, не является полным, всесторонним и объективным, а также в нем отсутствует общая оценка результатов исследования, ответы на поставленные вопросы не являются исчерпывающими, выводы эксперта исследованием необоснованны и вызывают сомнения в достоверности. Полагает, что указанное заключение не может использоваться при принятии юридически значимых решений, а выводы по проведенному исследованию являются основанием для назначения повторной судебной экспертизы. По мнению адвоката, лингвистическая экспертиза проведена не по всему тексту переговоров ФИО7 и ФИО2, а лишь по справке-меморандуму (сводке переговоров), конкретным выдержкам, весь контекст экспертов не оценен, что ставит под сомнение обоснованность выводов заключения эксперта. Настаивает на том, что аудиозаписи переговоров должны были быть сначала осмотрены следователем с дословной фиксацией прямых речей собеседников, носитель должен быть признан вещественным доказательством, и в последствии в случае необходимости должна быть назначена и проведена судебная экспертиза. Указывает, что данный довод основан на том, что без осмотра и детализации переговоров сторон следователем эксперту предоставляются материалы оперативно-розыскных мероприятий, что противоречит основам УПК РФ в части объективного и всестороннего исследования обстоятельств совершенного преступления. Подчеркивает, что сторона защиты не настаивала на том, чтобы заключение (рецензия) специалиста № от 26 октября 2022 года было положено в основу приговора, но вместе с тем в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», ст. 73, ч. 1 ст. 75, ст. 80, ст. 85, ст. 86, ст. 120, ст. 122, ст. 207 УПК РФ просила назначить повторную комплексную комиссионную экспертизу, которую поручить ООО «<данные изъяты>». Приводит доводы, аналогичные доводам осужденного, относительно проведенных оперативно-розыскных мероприятиях сотрудниками УФСБ <данные изъяты>, отсутствия умысла у ФИО2 на совершение преступления и решение воплотить замысел в реальности, умысла ФИО7 спровоцировать и склонить ФИО2 к совершению преступления, невозможности признания допустимыми доказательствами CD-R дисков №, прямой заинтересованности органов следствия и суда. Выражая несогласие со ссылкой в приговоре об использовании и невнесении в соответствующие акты закамуфлированных технических устройств, обеспечивающих негласную аудио и видеозапись, обращает внимание, что данное действие как доказательство было рассекречено, не составляло государственной тайны, расшифровано следователем, приобщено к материалам дела, указано, что их содержание аналогично содержанию записи, несмотря на то, что невозможно сделать данный вывод без оригинала. Подчеркивает, что у стороны защиты возникли сомнения в законности действий лиц, проводящих оперативно-розыскные мероприятия, в связи с чем судом в приговор не могут быть заложены доказательства, которые являются неустранимыми. Отмечает, что ФИО2 также был осужден по ч. 2 ст. 222, ч. 1 ст. 222 УК РФ, но у него отсутствовал умысел на совершение преступления, в том числе и тяжкого, а также на решение воплотить такой замысел в реальность в связи с его образом жизни, проживанием с семьей и наличием постоянного места работы. Обращает внимание, что в связи с тем, что ФИО2 не признал вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п.п. «г», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, сторона защиты не может согласиться с признанием Потерпевший №1 потерпевшим. Указывает, что в нарушение требований ч. 1 ст. 42 УПК РФ в постановлении о признании потерпевшим следователь указывает вероятностный, а не фактический характер причинения физического вреда, что свидетельствует о том, что ему не был причинен физический вред и неизвестно, будет ли причинен вообще какой-либо вред. Отмечает, что из показаний Потерпевший №1, данных им в ходе предварительного и судебного следствия, следует, что от сотрудников ФСБ ему стало известно о том, что ФИО2 готовился к приготовлению к преступлению в отношении Потерпевший №1, в связи с чем он реально опасался за жизнь и здоровье. Обращает внимание, что не установлено причинение вреда Потерпевший №1 от готовящегося в отношении него преступления, а также ему не было оснований опасаться в связи с нахождением ФИО2 под стражей с ДД.ММ.ГГГГ. Подчеркивает, что исходя из материалов уголовного дела и позиции ФИО2 у него не было умысла на причинение именно тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1 Полагает, что судом не учтено то, что организации ФИО2 и ФИО19, оказывающие услуги в похоронном бизнесе, зависят не от эффективности работы конкретных сотрудников, а от количества фактов смертей граждан. Считает, что вывод суда о причинении тяжкого вреда здоровью конкретному менеджеру (ритуальному агенту) может повлечь существенные убытки ООО «<данные изъяты>» не основан на материалах дела и ничем не подтвержден, является домыслом. Обращает внимание, что не истребовано и не проанализировано количество оказанных услуг Потерпевший №1 в сравнении с другими ритуальными агентами, в пропорции оказания услуг сотрудниками фирмы ФИО2, также не проанализирован объем оказания ритуальных услуг двумя конкурирующими организациями на территории <адрес>. По мнению адвоката, не было установлено в связи с чем ФИО2 в качестве жертвы выбрал именно Потерпевший №1, а не руководителя ООО «<данные изъяты>» ФИО19, отсутствие которого дезорганизовало бы работу ритуального предприятия. Цитируя п. 3.9.1 Приказа Минтруда России «Об урегулировании профессионального стандарта «Медицинская сестра», ст. 13 Федерального закона от 26 июня 2008 года № 102-ФЗ «Об обеспечении единства измерений», п. 42 Постановления Правительства РФ от 20 апреля 2010 года № 250 «О перечне средств измерений, поверка которых осуществляется только аккредитованными в установленном порядке в области обеспечения единства измерений государственными региональными центрами метрологии», отмечает, что стороной защиты было заявлено ходатайство о признании недопустимым доказательством освидетельствование потерпевшего Потерпевший №1 без обнажения с целью установления размеров частей тела в связи с тем, что в нарушение требований ч. 3, ч. 4 ст. 179 УПК РФ антропометрические замеры произвел оперуполномоченный УФСБ <данные изъяты> ФИО9, не имеющий медицинского образования, не являющийся врачом или медицинской сестрой, не обладающий методиками и технологиями проведения антропометрических измерений тела человека, а также с использованием ненадлежащих измерительных средств (сантиметровой ленты), а не предусмотренных для этих целей нерастяжимой, градуированной лентой, прошедшей проверку. Обращает внимание, что в нарушение ч. 5 ст. 34 УК РФ органами предварительного следствия и судом не определена судьба ФИО7, отсутствуют сведения о привлечении его к уголовной ответственности за соучастие в приготовлении к преступлению, прекращении уголовного преследования. Полагает, что при вынесении приговора суд придерживался обвинительного уклона и не учел характер действий ФИО7, их направленность, в том числе период времени, когда он вступил в сговор с ФИО2, но еще не обратился в правоохранительные органы. По мнению стороны защиты, неуказанный промежуток времени, в течение которого ФИО7 решил обратиться в правоохранительные органы, имеет существенное значение, поскольку ФИО7 на протяжении длительного времени вел диалог с ФИО2 относительно планируемого преступления, что и указывает на необходимость привлечения его к уголовной ответственности как соучастника преступления. Указывает, что в описательной части приговора на третьей странице указано, что ФИО2 хранил обрез ружья в лесном массиве на территории <адрес>. Отмечает, что предварительным следствием и судом установлено, что место совершения преступления в виде хранения огнестрельного оружия на другой административной территории, <данные изъяты>. Полагает, что решение о возбуждении уголовного дела по данным обстоятельствам было принято ненадлежащим лицом в виду неправомочности следователя относительно территориальных особенностей и компетенции. Подчеркивает, что постановление о рассекречивании материалов ОРД подписаны начальником УФСБ ДД.ММ.ГГГГ, в то время как рапорты сотрудников ОФСБ в <адрес> подготовлены и датированы 21 февраля и ДД.ММ.ГГГГ, что также ставит под сомнение обстоятельства фиксирования хода и результатов оперативно-розыскных мероприятий, направленные на документирование противоправной деятельности ФИО1 Считает, что данное обстоятельство подтверждается также тем, что в период, когда ФИО7 обратился в правоохранительные органы с заявлением о содействии, он уже работал на конкурента ФИО2 – ФИО19 в ООО «<данные изъяты>». Обращает внимание, что судом не проанализировано то, что оружие передано ФИО7 ФИО2 15 декабря 2021 года, в то время как последний был задержан только 15 февраля 2022 года. Отмечает что, все выводы о приготовлении ФИО2 к совершению преступления, направленного на причинение тяжкого вреда здоровью, основаны на предположениях, а доводы стороны защиты подтверждаются материалами уголовного дела, показаниями допрошенных в судебном заседании специалистов и экспертов. Цитируя показания судебно-медицинского эксперта ФИО8, приходит к выводу о том, что на стадии предварительного следствия и в судебном заседании вопрос относительно фактической возможности попадания и причинения именного тяжкого вреда здоровью решался с обвинительным уклоном, а также суд никак не проанализировал указанные пояснения, взял лишь за основу вероятность причинения именного тяжкого вреда здоровья в результате выстрела. Приводя показания эксперта ФИО10, указывает, что аналогичным образом был допрошен эксперт баллистик. По мнению адвоката, ни один из допрошенных специалистов и экспертов не дал категоричного вывода об обязательном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего при конкретных обстоятельствах. Отмечает, что каких-либо экспериментов в рамках расследования и рассмотрения дела судом не проводилось при неоднозначности следственной ситуации и выводов экспертов, а также суд в нарушение требований ст. 14 УПК РФ не увидел противоречий и предположений, трактовал все доказательства с обвинительным уклоном, не дал оценку доводам о возможности или невозможности причинения тяжкого вреда здоровью. Подчеркивает, что не проводилась судебно-медицинская экспертиза по материалам дела, в том числе и ситуационная, выводы о возможном причинении тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1 построены на доводах специалиста ФИО8 Просит приговор отменить с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство, просит назначить по уголовному делу лингвистическую экспертизу.

В возражении на апелляционные жалобы государственный обвинитель Фролов М.А., указывая на несогласие с изложенными в них доводами, просит оставить их без удовлетворения, считая, что оснований для отмены или изменения приговора не имеется.

Обстоятельства совершения преступления в отношении Потерпевший №1, а также преступлений в сфере общественной безопасности установлены судом правильно, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, полно и правильно изложенных в приговоре, которым суд дал оценку в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ.

Обстоятельства организации приготовления умышленного причинения тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1, несмотря на возражения осужденного и его защитника подтверждаются признательными показаниями свидетеля ФИО7, данными при производстве предварительного расследования (т. 3 л.д. 1-7, 61-62, 71-74), из которых следует, что он знаком с осужденным, свидетелю известно, что ФИО2 работает в сфере ритуальных услуг. В феврале 2021 года осужденный обратился к нему, чтобы ФИО7 за денежное вознаграждение совершил порчу имущества ФИО19, являющегося руководителем конкурирующей организации ООО «<данные изъяты>». ФИО7 ответил согласием, однако 04 декабря 2021 года ФИО2, отказался от повреждения имущества и одновременно с этим предложил ФИО7 за денежное вознаграждение в размере 100 000 рублей причинить вред здоровью сотрудника ООО «<данные изъяты>» Потерпевший №1, который бы повлек за собой нетрудоспособность данного лица, на период два-три месяца. В соответствии с требованиями осужденного, ФИО7 необходимо было причинить вред здоровью Потерпевший №1 из огнестрельного оружия, путем совершения выстрела с близкого расстояния ему в ногу. Для этой цели он намеревался передать ФИО7 обрез охотничьего ружья и патроны 12-го калибра с дробью и картечью. После совершения выстрела ФИО7 надлежало обрез ружья уничтожить, утопив его в озере. ФИО7 на предложение ФИО2 ответил согласием и 15 декабря 2021 года при личной встрече в <адрес> ФИО2 передал ФИО7 обрез охотничьего ружья и три картонные коробки с патронами. Согласно требований осужденного, ФИО7 должен был осуществить выстрел в ногу Потерпевший №1 в день, когда ФИО2 уедет из города, тем самым обеспечит себе алиби. После новогодних праздников 2022 года ФИО7 встретился с ФИО2, осужденный потребовал от него быть готовым, поскольку он через несколько дней намеревается убыть из города. Отказываться от своей цели ФИО2 не собрался.

Помимо данных показаний, виновность осужденного подтверждается показаниями свидетеля ФИО9, данными в суде, который является оперуполномоченным УФСБ <данные изъяты>. Данный свидетель показал, в связи с наличием оперативной информации о намерении ФИО2 уничтожить имущество ООО «<данные изъяты>», был организован комплекс оперативно-розыскных мероприятий, к проведению которых был привлечен ФИО7 При проведении оперативно-розыскных мероприятий были задокументированны разговоры между ФИО2 и ФИО7, в результате которых 15 декабря 2021 года ФИО2 передал ФИО7 обрез охотничьего ружья в разобранном виде с патронами для выстрела в ногу агенту ООО «<данные изъяты>» Потерпевший №1 Предметы, переданные ФИО7 ФИО2 были добровольно выданы сотрудникам УФСБ <данные изъяты> с соблюдением процессуальных требований. Материалы оперативно-розыскных мероприятий были переданы в следственный орган для возбуждения уголовного дела.

Потерпевший №1 в ходе производства предварительного расследования был признан потерпевшим (т. 2 л.д. 214) в связи с намерением осужденного причинить потерпевшему физический вред.

В своих показаниях, данных в суде, Потерпевший №1 признал, что осужденный, являясь руководителем конкурирующей организации ООО «<данные изъяты>», периодически высказывал ему оскорбления и угрозы. О намерении ФИО2 причинить вред его здоровью путем производства выстрела в ногу потерпевший узнал от сотрудников правоохранительных органов. После этого у него возникли опасения за свое здоровье.

Доводы защиты о том, что в силу ст. 42 УПК РФ Потерпевший №1 не является потерпевшим по причине отсутствия реального вреда, причиненного его здоровью, основаны на неправильном понимании положений уголовно-процессуального закона и должны быть отвергнуты.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ, изложенной в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», потерпевший, являясь физическим лицом, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред, имеет в уголовном процессе свои собственные интересы, для защиты которых он в качестве участника уголовного судопроизводства со стороны обвинения наделен правами стороны.

Если совершенное преступление являлось неоконченным (приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению или покушение на преступление), суду при решении вопроса о признании лица потерпевшим следует установить, в чем выразился причиненный ему вред. При этом не исключается возможность причинения такому лицу морального вреда в случаях, когда неоконченное преступление было направлено против конкретного лица.

У суда апелляционной инстанции не вызывает сомнения наделение Потерпевший №1 процессуальным статусом потерпевшего надлежащим образом, поскольку умысел осужденного был направлен на причинение ему тяжкого вреда здоровью, а сам потерпевший, как на предварительном следствии, так и в суде указывал на причинение ему морального вреда в виде беспокойства за жизнь и здоровье.

Вина осужденного подтверждается материалами оперативно-розыскных мероприятий «оперативный эксперимент» и «наблюдение», проведенных в отношении ФИО2 в соответствии с постановлениями о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности от 17 января 2022 года и постановления о рассекречивании сведений от 27 января 2022 года (т. 1 л.д. 103-106, 113-115), которые представлены в виде:

- рапортов сотрудников УФСБ <данные изъяты> ФИО9 от 21 января 2022 года и ФИО12 от 27 января 2022 года о выявлении преступлений и ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий (т. 1 л.д. 107-110, 164-167);

- постановления заместителя начальника УФСБ <данные изъяты> ФИО13 от 26 апреля 2021 года и постановление начальника отдела УФСБ <данные изъяты> ФИО14 от 27 апреля 2021 года, а также постановление указанных должностных лиц от 30 сентября 2021 года и 26 ноября 2021 года, о проведении в отношении ФИО2 оперативно-розыскных мероприятий «наблюдение» и «оперативный эксперимент» с использованием аудио и видеозаписи, кино и фотосъемки, технических средств, а также привлечен (т. 1 л.д. 137-142);

- акта личного досмотра, досмотра вещей, находящихся при физическом лице от 15 декабря 2021 года, согласно которому при ФИО7 до проведения оперативно-розыскных мероприятий не было обнаружено каких-либо запрещенных либо ограниченных в обороте предметов (т. 1 л.д. 143-144);

- рапорта сотрудника УФСБ <данные изъяты> ФИО9, из которого следует, что 15 декабря 2021 года около 18:40 часов на участке местности конца <адрес> состоялась встреча между ФИО7 и ФИО2, в ходе которой осужденный, достав из багажного отделения своего автомобиля сверток и еще неопознанный предмет, передал их ФИО7, а тот убрал полученные предметы в багажное отделение своего автомобиля (т. 1 л.д. 152-153);

- акта личного досмотра, досмотра вещей, находящихся при физическом лице от 15 декабря 2021 года, согласно которого ФИО7 после встречи с ФИО2 в рамках оперативно-розыскных мероприятий добровольно выдал 49 патронов 12-го калибра, а также обрез охотничьего ружья в разобранном виде (т. 1 л.д. 145-147);

- детализации разговоров между ФИО2 и ФИО7, полученная в результате оперативно-розыскных мероприятий, содержание которых подтверждает намерение ФИО2 привлечь ФИО7 для причинения тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1 путем производства выстрела в ногу, передачи для этой цели оружия и боеприпасов, согласование вопросов денежного вознаграждения, совершение преступления в назначенное время, уничтожения орудия преступления и т.д. (т. 1 л.д. 168-202, 209-213).

Кроме того, обстоятельства проведения оперативно-розыскных мероприятий и соблюдение процессуальных требований подтверждается показаниями свидетелей ФИО15 и ФИО16, участвовавших в качестве понятых при добровольной выдаче ФИО7 предметов, полученных от осужденного.

Свидетели ФИО17, ФИО18 и ФИО19 в судебном заседании указали на наличие конкуренции в деятельности организации ООО «<данные изъяты>» под руководством осужденного и ООО «<данные изъяты>», в которой был трудоустроен Потерпевший №1, словесные конфликты, высказывание осужденным в адрес сотрудников конкурирующей организации угроз оскорблений.

Направленность умысла осужденного на причинение Потерпевший №1 именно тяжкого вреда здоровью, установлена судом правильно, на основании:

- заключения эксперта № от 11 февраля 2022 года (т. 2 л.д. 4-9), согласно которого, ружье, добровольно выданное ФИО7, является двуствольным охотничьим гладкоствольным модели «ИЖ-54» 12-го калибра, у которого самодельным способом укорочены стволы до остаточной длины 415 мм. и удален приклад. Данное ружье относится к самодельному гладкоствольному огнестрельному оружию и пригодно для производства выстрелов патронами 12-го калибра;

- заключения специалиста № от 02 января 2022 года (т. 1 л.д. 156-163), согласно которому 49 патронов, добровольно выданных ФИО7, являются охотничьими патронами калибра 12Х70, пригодны для производства выстрелов и поражения живой цели; из деталей: блока горизонтальных стволов, цевья и коленчатой колодки с ударно-спусковым механизмом на укороченном ложе, добровольно выданных ФИО7, возможно собрать огнестрельное оружие, которое будет представлять обрез двуствольного охотничьего ружья с горизонтально спаренными стволами, пригодный для производства выстрелов и поражения живой цели. Вышеприведенный блок горизонтальных стволов является основной частью огнестрельного оружия;

- заключения эксперта № от 12 апреля 2022 года (т. 2 л.д. 20-28), согласно которого при стрельбе с ружья модели «ИЖ-54» 12-го калибра с дистанции один метр от дульного среза блока стволов ружья до преграды, размеры отдельных повреждений в поражаемом объекте будут находится в интервале от 35Х30 мм. до 25Х37 мм.; при стрельбе из данного ружья с дистанции три метра патронами, снаряженными картечью диаметром 8,2 мм., групповые суммарные повреждения будут иметь максимальные размеры 95Х38 мм. (для левого ствола) и 108Х53 мм. (для правого ствола); при стрельбе из данного ружья с дистанции три метра патронами, снаряженными дробью, основные повреждения будут иметь следующие размеры 45Х26 мм., 50Х47 мм. (для дроби № 5) и 28Х30 мм. (для дроби № 3), вокруг центральных повреждений будут иметься отдельные повреждения, образованные отделившимися от поли снаряда дробинами, размерами 115Х95 мм., 115Х110 мм. (для дроби № 5) и 125Х115 мм., 110Х130 мм. (для дроби № 3). Значения размеров повреждений указаны для левого ствола ружья, через запятую – для правого ствола;

- заключения специалиста ФИО8, данного в суде, из которого следует, что все огнестрельные ранения характеризуются обширностью повреждений ткани, сопровождаются открытыми повреждениями мягких тканей, костей, суставов, сосудов и нервов. Использование многокомпонентных снарядов (дробь) повышает зону повреждения, увеличивая вероятность ранения сосудов, нервов, костей, суставов. Использование картечи увеличивает повреждающее действие каждого снаряда, вызывая более крупные повреждения тканей. При выстреле из ружья в ногу, как дробью, так и картечью, повреждению будут подвергаться как минимум две смежные области, что однозначно повлечет для пострадавшего тяжкий вред здоровью, по признаку значительной стройкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, поскольку повреждения будут обширными, само восстановление будет крайне длительным.

Результаты, полученные при освидетельствовании потерпевшего Потерпевший №1 24 мая 2022 года (т. 2 л.д. 221-230) получены с соблюдением процессуальных требований, предусмотренных ст.ст. 166, 179 УПК РФ, какие-либо фактические основания для того, чтобы поставить под сомнение результаты данного следственного действия отсутствуют. Доводы защиты в обосновании несоответствия результатов, полученных при его производстве являются необоснованными.

Таким образом, потенциальный вред здоровью, который ФИО2 намеревался причинить Потерпевший №1 установлен судом правильно, сомнений не вызывает, поскольку судом при определении данного обстоятельства помимо экспертных исследований были учтены также требования, которые высказывал осужденный при организации причинения вреда здоровью и характеристики орудия преступления.

Доводы защиты о вероятностном характере вреда, который мог быть причинен здоровью потерпевшего, с учетом возможного промаха или причинения мене тяжкого вреда, нежели тяжкий вред, учету не подлежат, поскольку ФИО2 осужден за совершение неоконченного преступления, а потому характер вреда здоровью Потерпевший №1 определен не исходя из наступивших последствий, а в соответствии с умыслом осужденного.

Показания свидетеля ФИО7 оглашены судом с соблюдением процессуальных требований, предусмотренных ч. 1 ст. 281 УПК РФ.

Доводы апелляционной жалобы о наличии провокации совершения ФИО2 преступлений под влиянием ФИО7 и сотрудников правоохранительных органов, непресечении противоправной деятельности ФИО7 вопреки задачам оперативно-розыскной деятельности, непривлечение его к уголовной ответственности в объеме содеянного, судом апелляционной инстанции не принимаются во внимание, поскольку, как суд первой, так и суд апелляционной инстанции оценивает объем содеянного только в рамках обвинения, предъявленного ФИО2, в соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК РФ.

Кроме того, суд апелляционной инстанции исключает возможность провокации, поскольку оперативно-розыскные мероприятия проводились сотрудниками правоохранительных органов не с целью формирования у осужденного преступного умысла и искусственного создания доказательств его преступной деятельности, а для решения поставленных перед правоохранительными органами ст. 2 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» задач по выявлению, пресечению и раскрытию преступлений, а также выявлению и установлению лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. Проведение оперативно-розыскных мероприятий было обусловлено тем, что имелась достоверная информация о том, что ФИО2 планируются преступления, направленные на причинение вреда организации, конкурирующей с ним на рынке ритуальных услуг.

В данном случае проводилась проверка имевшейся оперативной информации в рамках сформировавшегося у ФИО2 умысла на совершение противоправных действий, поэтому действия сотрудников полиции не могут расцениваться как провокация или склонение ФИО2 к совершению преступления, ввиду того, что все действия были им выполнены не под влиянием и побуждением сотрудников правоохранительных органов, а по собственной воле. В предоставленных материалах отсутствуют свидетельства того, что действия ФИО7 каким-либо образом провоцировали ФИО2 на совершение преступлений, в том числе сведения о телефонных соединениях абонентов, где инициатором звонков выступал ФИО7 (т. 5 л.д. 206-213), а также содержание их разговоров, в которых, вопреки, позиции защиты, инициатором совершения преступлений, выступал именно ФИО2

В соответствии с заключением эксперта № от 30 сентября 2022 года (т. 2 л.д. 97-116), в разговорах между ФИО2 и ФИО7, представленных на двух оптических дисках и на двух справках-меморандумах, полученных в результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий «наблюдение» и «оперативный эксперимент» в отношении ФИО2, лингвистические признаки провокации ФИО2 ФИО7 отсутствуют. Общение между указанными лицами происходит в рамках иерархических отношений типа «заказчик» - «исполнитель», где «заказчиком» является ФИО2, а «исполнителем» ФИО7 При этом ФИО2 занимает сильную позицию, является ведущим диалог, ставит задачи и предлагает способы их решения, а ФИО7 находится в слабой позиции, он не является инициатором темы осуществления действий с применением огнестрельного оружия, он должен выполнить постановленные ФИО2 действия.

Данные выводы соответствуют как другим доказательствам по делу, так и совокупности фактических обстоятельств, установленных в суде первой инстанции и обоснованно положены в основу принятого судебного решения.

В качестве обоснования необходимости проведения по делу повторной судебно-лингвистической экспертизы, стороной защиты представлено заключение специалиста (рецензия) № от 26 октября 2022 года (т. 6 л.д. 1-50), согласно которого заключение эксперта № от 30 сентября 2022 года произведено с многочисленными нарушениями действующего законодательства, методик, не является полным, всесторонним и объективным, отсутствует общая оценка результатов исследования, ответы на поставленные вопросы не являются исчерпывающими, выводы исследованием не обоснованы и вызывают сомнения в достоверности.

В то же время, суд апелляционной инстанции не может согласиться с данными доводами, как в части наличия процессуальных оснований для проведения повторной судебной экспертизы, предусмотренных ст. 207 УПК РФ, так и в части наличия процессуальных оснований, предусмотренных ст. 75 УПК РФ для признания заключения № от 30 сентября 2022 года недопустимым доказательством.

Суд апелляционной инстанции полагает, что заключение специалиста (рецензия) № от 26 октября 2022 года выполнено по инициативе стороны защиты, исключительно с целью поставить под сомнение обоснованные выводы заключения № от 30 сентября 2022 года, проведенного в рамках досудебного производства по делу. Представленное стороной защиты заключение представляет собой набор частных мнений специалистов.

В соответствии с ч. 1 ст. 207 УПК РФ, при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела может быть назначена дополнительная судебная экспертиза, производство которой поручается тому же или другому эксперту.

В то же время, как суд первой инстанции, так и суд апелляционной инстанции таких оснований не усматривает, поскольку заключение эксперта № от 30 сентября 2022 года выполнено в соответствии с требованиями ст. 199 УПК РФ, надлежащим экспертом, своевременно и надлежащим образом предупрежденного об ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.

Поскольку заключение № от 30 сентября 2022 года выполнено в соответствии с требованиями, предъявляемыми ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», предоставление сведений о профессиональной квалификации эксперта, являющегося сотрудником государственной экспертной организации, в качестве приложения к заключению эксперта не требуется.

В соответствии со ст. 13 указанного Закона, определение уровня квалификации экспертов и аттестация их на право самостоятельного производства судебной экспертизы осуществляются экспертно-квалификационными комиссиями в порядке, установленном нормативными правовыми актами соответствующего уполномоченного федерального государственного органа. Уровень квалификации экспертов подлежит пересмотру указанными комиссиями каждые пять лет.

У суда апелляционной инстанции отсутствуют основания для того, чтобы поставить под сомнение квалификацию эксперта, выполнившего заключение № от 30 сентября 2022 года, в свою очередь доводы защиты, которая высказывает сомнения относительно профессионального уровня эксперта ФИО20, сводятся к несогласию с выводами заключения, а потому не могут быть приняты во внимание.

Также являются необоснованными доводы защиты о возможной заинтересованности эксперта в исходе дела лишь на том основании, что оно выполнено в экспертном подразделении УФСБ <данные изъяты>. Суд апелляционной инстанции полагает, что отсутствуют правовые основания для отвода эксперта или экспертной организации, предусмотренные ст. 70 УПК РФ, а также ст. 18 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», поскольку свидетельства заинтересованности конкретного эксперта, предупрежденного об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ отсутствуют.

Из материалов дела следует, что показаниям свидетелей ФИО7 и ФИО9 полностью соответствуют результаты проведенных оперативно-розыскных мероприятий, представленных в соответствии со ст. 89 УПК РФ, как отвечающие требованиями ст. 11 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

При этом доводы защиты о нарушении порядка предоставления результатов оперативно-розыскных мероприятий являются голословными, искажают фактические обстоятельства дела, поскольку последовательность действий органа дознания (УФСБ России по <адрес>) полностью соответствуют хронологии совершения процессуальных действий и выполнены в соответствии с требованиями Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной Приказом МВД России №, Минобороны России №, ФСБ России №, ФСО России №, ФТС России №N 1820, СВР России №, ФСИН России №, ФСКН России №, СК России № от ДД.ММ.ГГГГ.

Из фактических обстоятельств дела следует, что ФИО7 добровольно согласился на участие в проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Оценивая содержательный критерий провокации применительно к преступлениям, совершенным в период 2021 года до 15 декабря 2021 года, суд апелляционной инстанции полагает, что действия ФИО7 действительно были проведены под наблюдением сотрудников правоохранительных органов, однако действия ФИО7 при получении от осужденного инструкций и орудия совершения преступления не были обусловлены действиями сотрудников УФСБ <данные изъяты>, ФИО7 являлся добровольным участником оперативно-розыскных мероприятий и вопрос о правовой оценке его действий отложен до окончания мобилизации в зону проведения специальной военной операции (т. 5 л.д. 147-150).

Таким образом сотрудники правоохранительных органов не спровоцировали совершение преступления, а лишь документировали противоправную деятельность ФИО1 путем проведения оперативно-розыскных мероприятий, не располагая достаточными сведениями о его преступных действиях до ДД.ММ.ГГГГ. По этой причине действия осужденного не могут считаться вынужденными и совершенными под влиянием властей, поскольку независимо от вмешательства представителей власти, преступление в отношении Потерпевший №1, как наиболее эффективного сотрудника конкурирующей организации, было бы им совершено.

Процессуальные требования проверки данного обстоятельства судом первой инстанции выполнены надлежащим образом, путем допроса в судебном заседании сотрудника правоохранительного органа и непосредственного исследования в открытом судебном заседании рассекреченных материалов оперативно-розыскных мероприятий.

Отсутствуют нарушения прав участников уголовного судопроизводства и при проведении процессуальных действий по осмотру результатов осмотра и прослушивания фонограммы, полученной в результате оперативно-розыскных мероприятий (т. 2 л.д. 143-171, 207-212), поскольку предметом процессуальных действий являлся объем сведений, рассекреченных в установленном законом порядке. Как правильно указал суд, отсутствие в деле сведений о выдачи и возврате аудио и видео техники с указанием их наименования и технических характеристик, не может являться основанием для признания недопустимым доказательством полученных в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий доказательств.

Обстоятельства совершения ФИО2 преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ подтверждается результатами обыска, проведенного от 15 февраля 2022 года, в ходе которого, в жилище ФИО2 по адресу: <адрес>, на первом этаже в помещении типа гаража на полке стеллажа обнаружена картонная коробка с патронами в количестве 15 штук (т. 1 л.д. 217-223); показаниями свидетелей ФИО21 и ФИО22, данных в суде, которые участвовали в качестве понятых при производстве обыска 15 февраля 2022 года и подтвердили соблюдение процессуальных требований, а также обнаружение в жилище осужденного боеприпасов; заключением эксперта № от 18 февраля 2022 года, согласно которого предметы, изъятые в ходе обыска жилища осужденного 15 февраля 2022 года, являются 7,62 мм. патронами гражданского оружия 7,62Х39, штатными к гражданскому нарезному огнестрельному оружию – охотничьим карабинам ОП СКС, «Сайга 7,62Х39», «Вепрь 7,62Х39», которые пригодны для производства выстрелов (т. 2 л.д. 76-80).

Виновность осужденного также подтверждается и другими доказательствами, исследованными судом первой инстанции.

Содержание приведенных и других доказательств, их анализ подробно изложены в описательно-мотивировочной части приговора, соответствующей требованиям закона.

При этом суд дал правильную и подробную оценку всем доказательствам, представленным как стороной обвинения, так и стороной защиты, в соответствии с п. 2 ст. 307 УПК РФ, привел убедительные мотивы, по которым он признал достоверными указанные выше доказательства и не принял во внимание другие.

Право на защиту осужденного нарушено не было, в том числе, путем предоставления стороне защиты возможности оспорить доказательства стороны обвинения. Все обстоятельства по делу исследованы в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. Допустимость приведенных доказательств не вызывает сомнений, поскольку они добыты в установленном законом порядке.

В судебном разбирательстве участники давали показания непосредственно в суде, оглашение показаний производилось с согласия сторон, а осужденному и его защите была предоставлена возможность эти доказательства оспорить.

Показания свидетеля ФИО7 были оглашены в судебном заседании в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 281 УПК РФ, при этом стороне защиты и осужденному на досудебной стадии производства по делу была предоставлена возможность данные показания оспорить путем проведения очной ставки между ФИО2 и ФИО7 15 февраля 2022 года (т. 3 л.д. 130-133).

Оснований для признания каких-либо доказательств недопустимыми, в том числе заключений экспертов и специалистов, материалов оперативно-розыскных мероприятий, вещественных доказательств в виде CD-R дисков № и других доказательств, которые оспаривает защита, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов осужденному и его защитнику в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для дела, нарушений процессуальных прав участников процесса, повлиявших или которые могли повлиять на постановление законного, обоснованного приговора, по делу не допущено. Ходатайство защиты о назначении по делу повторной судебной психолого-лингвистической экспертизы разрешено в соответствии с требованиями ст.ст. 120, 244, 271 УПК РФ, в его удовлетворении обоснованно и мотивированно отказано.

На основании установленных обстоятельств суд верно квалифицировал действия осужденного по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п.п. «г», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ – организация приготовления умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, по найму, с применением оружия, то есть приискание лицом средств и орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления и иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам; по ч. 2 ст. 222 УК РФ – незаконные хранение, перевозка и сбыт огнестрельного оружия; по ч. 1 ст. 222 УК РФ – незаконное хранение боеприпасов к огнестрельному оружию.

Выводы суда о доказанности вины и квалификации действий ФИО2 являются верными, всем обстоятельствам, установленным в суде первой инстанции, дана надлежащая правовая оценка, с которой соглашается и суд апелляционной инстанции. Выводы суда согласуются со всеми исследованными материалами дела, являются правильными и мотивированными.

При этом квалификация действий осужденного по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п.п. «г», «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, определена судом правильно, в соответствии с требованиями Общей части УК РФ, в соответствии с ч. 1 ст. 33 УК РФ, согласно которой приготовлением к преступлению признаются приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельства.

Исходя из обстоятельств дела, объем действий ФИО2, направленный на приготовление к совершению тяжкого преступления, а также его роль организатора, в соответствии с ч. 3 ст. 33 УК РФ, определены верно.

Квалификация действий ФИО2 по ч. 2 ст. 222 УК РФ в отношении предъявленного ему обвинения (в отношении самодельного обреза двуствольного охотничьего ружья модели «ИЖ-54» 12-го калибра) является правильной, в том числе квалификации как единого преступления и исключения квалифицирующего признака незаконного хранения, перевозки и сбыта основных частей огнестрельного оружия, поскольку все действия осужденного, связанные с незаконным оборотом обреза двуствольного охотничьего ружья, что в полной мере соответствует правовой позиции Верховного Суда РФ, приведенной в п. 11 постановления Пленума от 12 марта 2002 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».

Вопреки доводам защиты, действия осужденного в отношении орудия совершения преступления (самодельного обреза двуствольного охотничьего ружья модели «ИЖ-54» 12-го калибра) представляли собой именно сбыт, поскольку, исходя из показаний свидетеля ФИО7 и фонограммы состоявшихся между осужденным и ФИО7 разговоров, не предполагалось возврата данного предмета осужденному.

При назначении осужденному наказания суд обоснованно, в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 и ст. 66 (по неоконченному преступлению) УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, отнесенных к категории тяжкого и средней тяжести, данные о личности виновного, а также влияние наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Так, суд первой инстанции обоснованно учел, что ФИО2 является несудимым, трудоустроен; по месту работы и месту жительства характеризуется положительно, принимает участие в общественной деятельности, <данные изъяты>

Судом первой инстанции детально рассмотрен вопрос о возможности изменения категории преступлений на менее тяжкие в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, при этом вывод о невозможности снижения категории преступлений суд апелляционной инстанции разделяет в полной мере с учетом фактических обстоятельств совершения преступлений, имеющих повышенную общественную опасность.

Кроме того, суд первой инстанции, в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ (по преступлению, предусмотренному ч. 2 ст. 222 УК РФ) обоснованно признал активное способствование расследованию преступления, а в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве иных обстоятельств, смягчающих наказание, суд обоснованно признал наличие на иждивении несовершеннолетней дочери (по всем преступлениям), признание своей виновности, раскаяние в содеянном (по преступлениям, предусмотренным ч. 1 ст. 222, ч. 2 ст. 222 УК РФ).

Суд учел все обстоятельства, смягчающие наказание, наличие которых было установлено в судебном заседании. Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных судом первой инстанцией, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вывод о невозможности применения ст.ст. 64, 73 УК РФ судом в приговоре мотивирован надлежащим образом и является правильным ввиду отсутствия исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, которые бы позволили сделать вывод о наличии обстоятельств, существенно снижающих степень общественной опасности содеянного ФИО2, свидетельствующих о возможности снижения наказания, либо применения условного наказания.

Апелляционная инстанция разделяет выводы суда о том, что исправление осужденного возможно только применением наказания в виде изоляции от общества. При этом полагает, что наказание, назначенное осужденному по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п.п. «г, з» ч. 2 ст. 111 УК РФ с применением ч.ч. 1 и 2 ст. 66 УК РФ, по преступлению, предусмотренному ч. 2 ст. 222 УК РФ с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ, по своему виду, размеру, не может быть признанным несоразмерным и несправедливым совершенному преступлению, как в силу излишней строгости, так и в силу излишней мягкости. Свои выводы о виде и размере наказания суд первой инстанции убедительно мотивировал.

Дополнительное наказание в виде штрафа за преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 222 УК РФ и ч. 2 ст. 222 УК РФ назначено судом с учетом санкции указанных норм, по правилам ст. 46 УК РФ, а также имущественного положения осужденного, его семьи, возможности получения им заработка и иного дохода.

Итоговое наказание, назначенное по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ соответствует требованиям Общей части УК РФ, отвечает требованию справедливости.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденный должен отбывать наказание, определен в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ - исправительная колония общего режима, зачет наказания произведен правильно, в соответствии с п. «б» ч. 3.1, ч.ч. 3.4 ст. 72 УК РФ.

Таким образом, существенных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих необходимость изменения или отмены приговора, в ходе предварительного следствия и при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не установлено. В удовлетворении апелляционных и дополнительных жалоб надлежит отказать.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ :

приговор Озерского городского суда Челябинской области от 12 мая 2023 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционную и дополнительные жалобы осужденного ФИО2, апелляционную и дополнительные жалобы адвоката Вяткиной Е.Г. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления, в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную ему, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи