Решение по делу № 2-163/2022 от 22.08.2022 - о признании договора дарения квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки.

Дело № 39RS0019-01-2021-002743-56 2-163/2022

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

22 августа 2022 года г. Советск

Советский городской суд Калининградской области в составе председательствующего судьи Ганага Ю.Н.,

при помощнике судьи Швецовой М.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в Советский городской суд с исковым заявлением к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки, в котором указала, что она с рождения проживала и продолжает проживать по настоящее время в спорной <адрес>, расположенной по адресу: <адрес>, ул. <адрес>, кадастровый №, общей площадью 49,4 кв.м., расположенной на третьем этаже. Указанная квартира была предоставлена ее родителям для проживания по договору социального найма. В последствии, воспользовавшись правами на приватизацию, на основании договора передачи от 07.07.1993 указанная квартира была с согласия ФИО7 передана в единоличную собственность ФИО9. В 2013 году умер ее папа, в 2018 году – мама, которая перед смертью долго болела, в том числе дисциркуляторной энцефалопатией, гипертонией, онкологическим заболеванием, катарактой и другими хроническими заболеваниями. За ФИО9 ухаживала только она и ее сын ФИО5, поэтому для нее оказалось большой неожиданностью, через сорок дней после ее смерти, 26.01.2019, сообщение ответчиком ФИО4 того обстоятельства, что именно он, начиная с 2010 года является собственником спорной квартиры на основании договора дарения. Для нее это стало полной неожиданностью, поскольку он за мамой никогда не ухаживал, совместно с ней не проживал, не навещал, проживал отдельно своей семьей, у него с мамой были натянутые отношения. ФИО4 перестал проживать в спорной квартире с конца восьмидесятых годов. О том, что договор дарения существует, ей стало известно 26.01.2019. Из содержания данного договора усматривается объективное несоответствие подписи, проставленной в этом документе, с подписями которые ее мама всегда при своей жизни проставляла на каких - либо документах. Кроме того, на момент подписания договора дарения от 25.11.2010 у мамы были установлены такие медицинские диагнозы, которые вызывают большие сомнения в том, что она могла подписать данный договор дарения и она более чем уверена, что договор дарения ею никогда не подписывался. Право собственности на спорную квартиру у ответчика ФИО4 возникло на основании договора дарения от 25.11.2010, а у ответчика ФИО3 на основании договора дарения от 11.12.2020, заключенного с ответчиком ФИО4. Полагает, что имеются все основания для применения последствий недействительности ничтожной сделки: договора дарения от 25.11.2010 и признании недействительной записи в ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним от 30.11.2020 на имя ФИО4, договора дарения от 11.12.2020, записи в ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним от 30.12.2020 на имя ФИО3 и исключении указанных записей из ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним. Просит суд признать недействительным договор дарения от 25.11.2010 в силу его ничтожности, применить последствия признания недействительным договора дарения от 25.11.2010 в силу его ничтожности, признав недействительными: запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 39-39-05/439/2010-090 от 30.11.2010 на имя ФИО4, договора дарения от 11.12.2020, запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 39/025/2020-2 от 30.12.2020 на имя ФИО3, исключить указанные записи из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

Истец ФИО1, извещенная надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилась.

Представитель истца ФИО6, действующий на основании доверенности от 26.11.2021 в судебном заседании требования искового заявления поддержал по основаниям в нем изложенным и просил удовлетворить. Дополнительно пояснил, что они просят признать недействительным договор дарения от 25.11.2010, поскольку он подписан не ФИО9. Из содержания договора дарения усматривается объективное несоответствие подписи, проставленной в этом документе, с подписями которые ФИО9 всегда при своей жизни проставляла на каких-либо документах. Также существенное значение имеет и то обстоятельство, что на момент подписания договора дарения, у мамы его доверительницы были установлены медицинские диагнозы, сведения о которых имеются в медицинской карте №929 ЦГБ, это артериальная гипертензия, гипертония третьей степени, катаракта на оба глаза. Таким образом, у его доверительницы имеются большие сомнения в том, что именно её мама могла подписать договор дарения, и она более чем уверена, что этот договор дарения ею никогда не подписывался. Есть предположения, что сын подписал за мать договор дарения. 8 лет его доверительница проживала с ФИО9 и ни разу не слышала, что ФИО9 передала квартиру сыну.

Ответчики ФИО3, ФИО4, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились.

Представитель ответчика ФИО3 – ФИО8, действующая на основании доверенности от 14.07.2021 в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований. Указала, что поскольку переход права на квартиру не возможен без заявления обеих сторон о государственной регистрации, то если бы ФИО9 не собственноручно подавала заявление в регистрационный орган, ей бы отказали даже в приеме заявления. В материалах дела есть два документа: завещание 2001 года, в котором ФИО9 изначально эту квартиру завещала своему сыну и договор дарения 2010 года, в котором она также подтвердила свое волеизъявление. Она подписала договор дарения, который в дальнейшем прошел государственную регистрацию. С момента приватизации квартиры и на момент смерти обоих супругов, они были зарегистрированы и проживали в этой квартире. То есть мать ФИО9 в 2001 году, проживая совместно в этой квартире с супругом, выразила свое волеизъявление оставить эту квартиру, написав завещание. В 2010 году она совершила договор дарения, также проживая в этой квартире совместно с супругом. И только в 2013 году сначала умер супруг, в 2018 году умерла она. Считает, что у дарителя было достаточно времени при желании оставить квартиру дочери и изменить правовое положение. ФИО9 по медицинским документам не была признана недееспособной.

Выслушав лиц участвующих в деле, исследовав письменные доказательства и дав им оценку, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству условий договора.

Основания возникновения гражданских прав и обязанностей установлены ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан, направленные на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии со ст. 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Согласно ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключение договора.

Из ст. 422 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами. Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

Согласно ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

В силу ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Как следует из ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Из ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации усматривается, что сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В соответствии с ч. 2. ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Как установлено в судебном заседании и следует из письменных материалов гражданского дела 25.11.2010 между ФИО9 (даритель) и ФИО4 (одаряемый) был заключен договор дарения квартиры, что подтверждается имеющимся в материалах дела договором дарения и не оспаривалось в судебном заседании сторонами.

Согласно п.1 договора дарения, «Даритель» безвозмездно подарила, а «Одаряемый» принял в дар квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, ул. <адрес>, кадастровый №, общей площадью 49,4 квадратных метров, расположенную на третьем этаже жилого многоквартирного дома.

Из искового заявления, пояснений представителя истца данных в судебном заседании следует, что после смерти своей матери через сорок дней, на поминках 26.01.2019 при обсуждении вопроса о наследовании имущества за умершей, ответчиком ФИО4 истцу было сообщено, что он с 2010 года является собственником спорной квартиры на основании договора дарения.

При этом истец в исковом заявлении и представитель истца в судебном заседании указал, что в договоре дарения квартиры от 25.11.2010 подпись от имени ФИО9 была выполнена не ФИО9, а иным лицом, возможно, самим ответчиком ФИО4, в связи с чем имеются достаточные основания для признания Договора дарения от 25.11.2010 недействительным в силу его ничтожности и применении последствий недействительности сделки.

В связи с указанными обстоятельствами, судом из Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Калининградской области были затребованы оригиналы правоустанавливающих документов, представленных на государственную регистрацию права на объект недвижимого имущества, расположенного по адресу: <адрес>, ул. <адрес>.

Из полученных документов усматривается, что договор дарения квартиры от 25.11.2010 составлен в простой письменной форме, в нем содержатся все необходимые реквизиты и условия передачи квартиры по договору дарения, кроме того указанный договор подписан обеими сторонами, о чем в нижней части договора имеются подписи, выполненные ФИО9 и ФИО4.

Для проверки доводов истца ФИО1 на основании ходатайства ее представителя, по делу судом были назначены судебные почерковедческие экспертизы, производство которых поручено экспертам ФБУ Калининградской лаборатории Судебной экспертизы Минюста России.

В соответствии с заключением эксперта №360/5-2-22 от 27.05.2022, следует, что решить вопрос ФИО9 или другим лицом выполнена исследуемая запись «ФИО2» и подпись от имени ФИО9 в договоре дарения квартиры от 25.11.2010, составленном между ФИО9 и ФИО4 не представляется возможным. В экспертном заключении также указано, что при сравнении почерка, которым выполнена исследуемая запись с образцами почерка ФИО9 между ними установлены отдельные совпадения и различия признаков. Однако, ни те, ни другие не могут лечь в основу положительного или отрицательного вывода, что обусловлено относительной краткостью записи и простотой строения образующих ее букв.

В соответствии с заключением эксперта №360/5-2-22 от 27.05.2022, следует, что невозможно дать заключение об установлении пола исполнителя рукописных записей и подписей, об установлении возраста исполнителя рукописных записей и подписей. Записи от имени ФИО9 в договоре дарения квартиры от 25.11.2010, составленном между ФИО9 и ФИО4, в договоре дарения квартиры от 25.11.2010, составленном между ФИО9 и ФИО4 (подшитый в реестровое дело №, в заявлении от имени ФИО9 от 25.11.2010, могли быть выполнены под влиянием каких-то «сбивающих» факторов (внутренних (необычное психофизиологическое состояние исполнителя, в т.ч. болезненное состояние и т.д.) или внешних (необычные условия выполнения и т.д). Решить вопросы-выполнены ли ФИО9 вышеуказанные записи от имени ФИО9 в состоянии болезни, аффекта, с подражанием почерку ФИО9, непривычной для нее левой рукой, не представляется возможным. В экспертном заключении эксперт указал, что в соответствии с методикой судебно-почерковедческой экспертизы установление пола, возраста исполнителя подписей, а также установление факта намеренного изменения почерка возможно при соблюдении ряда требований, одним из которых является объем исследуемого текста – не менее 500 буквенных письменных знаков. В данном случае исследуемые объекты не отвечают этому требованию, так как содержат в себе 72 письменных знака. В связи с чем, в соответствии со ст. 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и ст. 16 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» №73-ФЗ от 31.05.2001 невозможно дать заключение по поставленным вопросам об установлении пола и возраста исполнителя рукописных записей, а также установления факта намеренного изменения почерка.

В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Таким образом, заключения судебной экспертизы оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Проанализировав содержание заключений судебных экспертиз, суд приходит к выводу о том, что заключения эксперта в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов приводятся соответствующие данные из представленных в распоряжение эксперта материалов, основываются на исходных объективных данных, выводы эксперта обоснованы документами, представленными в материалы дела. Кроме того, суд отмечает, что в ходе исследования, эксперту был представлен ряд документов, имеющих в себе оригиналы подписей и почерка ФИО9, которые не вызывают у суда сомнения в их подлинности.

Оснований не доверять заключениям эксперта ФБУ Калининградская ЛСЭ Минюста России наряду с совокупностью доказательств, и обстоятельства совершения сделки, у суда не имеется. Данные заключения эксперта в достаточной степени мотивированы, выполнены экспертом, имеющим соответствующую специальность и квалификацию, в полном объеме соответствует требованиям действующего законодательства, отражает ответы на все поставленные судом вопросы, мотивировано со ссылкой на примененную литературу, неясностей и разночтений заключение не содержит. Заключения отвечают требованиям относимости и допустимости доказательств. Эксперт ФБУ Калининградская ЛСЭ Минюста России был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Несогласие стороны истца с экспертным заключением не является основанием для допроса эксперта в судебном заседании, по смыслу ч.3 ст.67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации право оценки достоверности, допустимости, достаточности и взаимной связи доказательств принадлежит суду.

Судом не принимается как допустимое доказательство акт экспертного исследования №189/Д, составленный ООО «Калининградский центр судебной экспертизы и оценки» представленный стороной истца, поскольку эксперт не предупреждался об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, исследования подчерка проводились по копиям документов имеющихся у стороны истца, что не оспаривал в судебном заседании представитель истца. Кроме того в выводах данного акта содержатся предположительные выводы эксперта о том, что подписи вероятно выполнены разными лицами, утвердительного ответа не имеется.

В материалы дела помимо подлинника спорного договора дарения представлялись также подлинное заявление ФИО9 о государственной регистрации перехода прав на основании спорного договора в имеющееся в реестровом деле № и с содержавшейся в нем распиской в получении документов на государственную регистрацию, подтверждавшее ее волеизъявление на заключение и последующую регистрацию перехода права собственности на квартиру в отношении одаряемого ФИО4. Как следует из определения о назначении судебных экспертиз и ходатайств о назначении данных экспертиз, представитель истца утверждал, что подпись ФИО9 на данном заявлении является подлинной и эксперт использовал данное заявление и расписку как образец подписи ФИО9.

Следовательно, даже в случае подписания договора иным лицом, если в дальнейшем сама даритель подала заявление о переходе права собственности на основании данного договора к другому лицу, не оставляя сомнений в своих намерениях, основания для его признания недействительным по указанному основанию у суда бы отсутствовали.

Кроме того, в судебное заседание был представлен оригинал завещания от 23.10.2001 составленный ФИО9 в пользу ФИО4, которым она завещала последнему спорную квартиру по адресу: <адрес>, ул. <адрес>.

Согласно свидетельства о смерти <данные изъяты>, ФИО9 умерла 17.12.2018.

Квартира, расположенная по адресу: <адрес>, принадлежала на праве собственности ФИО9 на основании договора передачи квартиры в собственность граждан от 07.07.1993.

11.12.2020 между ФИО4 и ФИО3 был заключен договор дарения спорной квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, ул. <адрес>, по условиям которого ответчик ФИО4 безвозмездно подарил спорную квартиру ответчику ФИО3.

Переход права собственности на спорную квартиру к ответчику зарегистрирован в установленном законом порядке.

Подлинность данного договора у суда сомнения не вызывает и не оспаривается истцом.

Из медицинской карты №929 на имя ФИО9, представленной представителем истца, следует, что на момент заключения договора дарения, ФИО9 недееспособной признана не была, в 2010 году к врачу с какими-либо жалобами на состояние здоровья не обращалась.

Доводы искового заявления ФИО1 о том, что из посмертного эпикриза от 15.12.2018 следует, что ФИО9 при жизни имела заболевания: артериальная гипертензия, гипертония 3 степени, катаракта на оба глаза, ДЭП III-й степени (дисциркуляторная энцефалопатия), в связи с чем имеются сомнения, что ФИО9 могла подписать данный договор дарения, являются неверными и надуманными, поскольку данных о том, что на момент заключения и подписания договора дарения квартиры от 25.11.2010 у ФИО9 имелись заболевания, которые не позволяли ей понимать значение своих действий и руководить ими установлено не было. Представитель истца в судебном заседании полагал, что нет необходимости в проведении посмертной медицинской экспертизы, поскольку кроме медицинской карты, иных медицинских документов не имеется. Кроме того, посмертный диагноз указанный в посмертном эпикризе, установлен на момент смерти ФИО9 – 17.12.2018, спустя почти 8 лет после заключения договора дарения и доказательств, что на момент подписания договора дарения от 25.11.2010 ФИО9 страдала болезненным расстройством, которое могло бы привести к невозможности понимать значение своих действий или руководить ими стороной истца в судебное заседание не представлено и в материалах дела не содержится.

Доводы истца о том, что ФИО9 не могла подарить квартиру ответчику, поскольку ФИО4 за ней не ухаживал, совместно не проживал, она постоянно проживала с матерью, ухаживала за ней, правового значения для рассмотрения дела не имеют, поскольку ФИО9 при жизни выразила свою волю сначала в завещании, а впоследствии путем заключения договора дарения квартиры, не проживание в подаренной квартире, не является основанием для признания договора дарения квартиры недействительным.

Руководствуясь указанными нормами права, установив изложенные обстоятельства, проанализировав и оценив представленные доказательства в их совокупности и каждое в отдельности по правилам ст. ст. 56, 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая установленные в судебном заседании юридически значимые для дела обстоятельства, с учетом принципа общеправовой справедливости, а также принимая во внимание заключение судебных почерковедческих экспертиз, что договор дарениясдан на регистрацию дарителем, заключая договор стороны пришли к соглашению по всем существенным условиям договора дарения, переход права собственности к одаряемому зарегистрирован в Управлении Росреестра по Калининградской области, сделка исполнена, приходит к выводу о том, что не имеется правовых оснований для удовлетворения заявленных исковых требований.

Суд не соглашается с доводами иска о ничтожности договора дарения по основаниям не соответствия сделки требованиям закона (договор подписан не дарителем, а иным лицом) и исходит из того, что эти обстоятельства не нашли своего подтверждения в суде. Истцом не представлены доказательства, подтверждающие, что ФИО9 не подписывала спорный договор, либо заключая договор дарения, заблуждалась.

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки, отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Калининградского областного суда через Советский городской суд в течение месяца со дня составления мотивированного решения.

Резолютивная часть решения принята в совещательной комнате.

Мотивированное решение суда составлено 26.08.2022.

Судья Ю.Н. Ганага