Судья М.Е,А.
№
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
<адрес>
ДД.ММ.ГГГГ
Нижегородский областной суд в составе:
председательствующего судьи Шаймердяновой Г.Ш.,
судей Ульянычева Ю.В., Белоголовкиной И.А.,
при секретаре Кручининой А.М.,
с участием прокурора Машина О.О.,
осужденного К.В.С. и его защитника – адвоката Рябинина С.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по апелляционному представлению <адрес> городского прокурора <адрес> Ложкарева А.В., апелляционным жалобам осужденного К.В.С. и адвоката Рябинина С.В. в интересах осужденного К.В.С. на приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым
К.В.С., родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, ранее не судимый,
осужден по ч.1 ст.105 УК РФ к 10 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев с возложением предусмотренных ст.53 УК РФ ограничений и обязанности.
Мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.
Срок отбытия основного наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. В срок лишения свободы зачтено время задержания и содержания К.В.С. под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
С К.В.С. в пользу Потерпевший №1 в счет компенсации морального вреда взыскано 200 000 рублей.
Определена судьба вещественных доказательств.
Заслушав доклад судьи Ульянычева Ю.В., судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
приговором <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ К.В.С. признан виновным и осужден за убийство, то есть умышленное причинение смерти П.М.Ю.
Обстоятельства совершения указанного деяния подробно изложены в обжалуемом приговоре.
В апелляционном представлении <адрес> городской прокурор <адрес> Ложкарев А.В. просит приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении К.В.С. отменить и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство, указывая, что выводы суда о прямом умысле К.В.С. на убийство П.М.Ю. не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, поскольку судом не учтен ряд имеющих существенное значение обстоятельств, таких как, последующее поведение подсудимого, который, согласно его собственным показаниям, а также показаниям свидетелей ФИО13, Свидетель №4 после получения П.М.Ю. ножевых ранений пытался оказать ей медицинскую помощь, обрабатывал раны, делал перевязки, в последующем вызвал скорую помощь, согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ и показаниями экспертам ФИО23, смерть П.М.Ю. наступила через продолжительное время после нанесения ей ножевых ранений, и К.В.С. в это время находился рядом с ней и оказывал ей помощь. Кроме того, по мнению прокурора, у К.В.С. имелась реальная возможность причинить смерть П.М.Ю., если бы он желал наступления ее смерти. С учетом изложенного, автор апелляционного представления полагает, что судом первой инстанции надлежащим образом не мотивирована квалификация действий К.В.С. по ч.1 ст.105 УК РФ, в связи с чем приговор не отвечает требованиям ст.297 УПК РФ.
В апелляционной жалобе защитник осужденного К.В.С. – адвокат Рябинин С.В. также просит отменить приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство, указывая, что совершение в отношении П.М.Ю. преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, не доказано, согласно заключению судебно-медицинского эксперта, ее смерть наступила от массивной кровопотери, развившейся вследствие внутреннего кровотечения в результате одного проникающего колото-резаного ранения передней стенки живота, данное телесное повреждение причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Потерпевшей никто не угрожал убийством, она сама так и не сказала, кто причинил ей телесные повреждения, считала, что повреждения незначительные и нет оснований беспокоиться о ранении, отвечала отказом на предложения вызвать ей скорую помощь, К.В.С. вместе с иными лицами принимали участие в оказании П.М.Ю. помощи: ходили в аптеку, покупали медикаменты, обрабатывали раны, пытались лечить потерпевшую уколами и таблетками. С учетом изложенного защитник заключает, что если бы потерпевшую хотели убить, то убили бы сразу, позднее такая возможность тоже была, полагает, что она осталась бы жива, если бы обратилась за медицинской помощью либо позволила другим присутствующим, в том числе К.В.С., сделать это, обращает внимание на время смерти потерпевшей, о котором сообщил эксперт при допросе, а также указал в заключении судебно-медицинской экспертизы, полагает, что умысел на убийство не доказан. Обращает внимание на то, что в ходе судебного разбирательства не был допрошен ни один свидетель из находившихся в квартире во время нанесения телесных повреждений, их показания были оглашены. Также в апелляционной жалобе приведены показания К.В.С. о том, что он телесных повреждений П.М.Ю. не наносил, когда уходил вместе с ФИО13 за спиртным, телесных повреждений у потерпевшей не было, а когда они вернулись, П.М.Ю. уже была ранена, К.В.С. оказывал ей медицинскую помощь, предлагал вызывать скорую помощь, но потерпевшая отказывалась.
Также защитник считает, что явка К.В.С. с повинной является недопустимым доказательством, так как на момент ее написания он находился в состоянии опьянения, защитник при этом не присутствовал. Обращает внимание на противоречивость показаний свидетеля ФИО13, сменившего показания относительно первоначальных при проведении очной ставки с К.В.А., также Свидетель №2 7 месяцев после случившегося находился в психиатрической больнице, после лечения пропал, его диагноз и вменяемость не выяснены, в удовлетворении соответствующих ходатайств стороны защиты отказано, вместе с тем, его показания являются основным доказательством виновности К.В.С., а причина их изменения не выяснена, так как в суд свидетель не явился.
Кроме того, защитник обращает внимание на показания свидетеля ФИО12, сообщившего, что свидетель Свидетель №2 признался ему, что не видел нанесение ударов ножом П.М.Ю. и сообщил те же обстоятельства обнаружения у нее телесных повреждений, что приводил в своих показаниях К.В.С., дать ложные показания ФИО13 заставили сотрудники полиции, при этом свидетель ФИО12 представил аудиозапись разговора с ФИО13
Также автор жалобы не согласен с учетом совершения преступления в состоянии опьянения в качестве отягчающего наказание обстоятельства.
В целом защитник считает приговор основанным на предположениях, полагает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, так как выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, а также при рассмотрении дела были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона.
В апелляционной жалобе осужденный К.В.С. просит приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ отменить и вынести оправдательный приговор. Считает, что судом первой инстанции не в полной мере были оценены доказательства, которые исследовались в судебном заседании и могли существенно повлиять на принятие объективного решения по делу, судом проигнорированы результаты судебного следствия и предпочтение отдано результатам предварительного следствия, доказательства по делу оценены неверно, что привело к ошибочному выводу о виновности К.В.С. в совершении инкриминированного ему деяния. Обращает внимание на то, что показания свидетеля Свидетель №1 не соответствуют действительности и были в материалах уголовного дела заменены, однако в обвинительном заключении приведены его первоначальные показания, на что осужденный указывал в прениях сторон, однако его заявление было проигнорировано, просит учесть, что показания свидетеля Свидетель №3 не согласуются с показаниями свидетеля Свидетель №1 Обращает внимание на то, что свидетели в суде не допрашивались, их показания были оглашены. Считает, что следовало установить, что находилось в пакете, который унес из квартиры свидетель Свидетель №2, и определить, имеет ли это отношение к уголовному делу. Осужденный указывает, что показания свидетеля Свидетель №7 о психическом состоянии свидетеля ФИО13 не могут служить доказательством вменяемости последнего, кроме того, К.В.С. обращает внимание на то, что свидетель Свидетель №7 уклонился от явки в суд, хотя имел для этого возможность. Автор жалобы выражает несогласие с показаниями свидетеля ФИО14 относительно обстоятельств написания явки с повинной, утверждает, что не желал этого делать, находился в состоянии опьянения, что подтверждается материалами дела, от помощи защитника не отказывался – напротив, просил обеспечить его участие, на что получил ответ, что защитник прибудет позже. Также осужденный выражает сомнения в достоверности показаний свидетеля ФИО13 по тем же основаниям, которые приведены в апелляционной жалобе защитника. Ссылаясь на показания эксперта ФИО23, К.В.С. делает вывод, что орудие преступления не установлено, вместе с тем вещественным доказательством признан только один нож, а в приговоре не приведены показания эксперта о том, что ранения могли быть причинены также любым другим ножом с похожими характеристиками. Выражает несогласие с выводом суда о критическом отношении к представленной свидетелем ФИО12 аудиозаписи разговора со свидетелем ФИО13, считает, что суд обладал необходимыми полномочиями для обеспечения участия в судебном заседании ФИО13 и иных уклонившихся от явки в суд свидетелей, однако этого сделано не было, также полагает, что для определения принадлежности голоса на аудиозаписи возможно было проведение экспертизы, поскольку образец голоса ФИО13 имеется – он был допрошен следователем с применением видеозаписи. Считает, что судом не учтены показания свидетеля Свидетель №8, который опроверг показания свидетелей ФИО13 и Свидетель №1 Считает, что в отсутствие выводов эксперта суд не вправе был делать вывод о том, что сама потерпевшая не могла причинить себе такие телесные повреждения, это вывод основан на предположении судьи. Полагает несостоятельным вывод о наличии у него прямого умысла на убийство с учетом того, что он оказывал медицинскую помощь потерпевшей. Считает необъективной отрицательную характеристику, составленную участковым уполномоченным полиции, обращает внимание на то, что к административной и уголовной ответственности ранее не привлекался, на учетах нарколога и психолога не состоит. Просит учесть, что на его иждивении находится малолетний ребенок, однако судом это обстоятельство не признано смягчающим наказание, признание отягчающим обстоятельством совершения преступления в состоянии опьянения не основано на каких-либо доказательствах, ни один свидетель, который бы мог описать поведение К.В.С. в состоянии опьянения, не допрошен. Считает, что положения ч.1 ст.62 УК РФ необоснованно не применены.
В дополнительной апелляционной жалобе осужденный К.В.С. также настаивает на противоречивости показаний свидетеля ФИО13, приводя их содержание, утверждает, что сообщенные данным свидетелем обстоятельства не могли происходить в один день, ДД.ММ.ГГГГ, так как вечером того же дня они уже были задержаны, обращает внимание на то, что, согласно показаниям ФИО13 после того, как он стал очевидцем нанесения телесных повреждений, он не покинул место преступления, хотя имел такую возможность, при этом, по его же словам, он опасался за свою жизнь, не вызвал скорую помощь, не сообщил о случившемся Свидетель №4, которого считал родственником погибшей, вернулся в квартиру осужденного после того, как сходил с Свидетель №4 в аптеку за лекарствами. Также К.В.С. указывает, что, согласно показаниям ФИО13, на П.М.Ю. в момент нанесения ей ударов ножом был надет халат и еще какая-то одежда, соответственно, должна была быть обнаружена порезанная одежда, но ее нет, согласно показаниям свидетелей и самого осужденного, П.М.Ю. распивала с ними спиртное, однако в заключении судмедэксперта указано, что в крови трупа П.М.Ю. спирты не обнаружены.
Кроме того, осужденный сообщает, что позиция его защитника противоречила его собственной по вопросу об оглашении показаний, содержащихся в протоколе очной ставки между К.В.С. и ФИО13, – первым согласие на это дал защитник, а К.В.С., не будучи осведомленным о содержании ст.281 УПК РФ, поддержал позицию защитника, хотя считал явку данного свидетеля в суд для допроса обязательной, с самого начала судебного разбирательства настаивал на явке всех свидетелей в суд.
Также К.В.С. считает, что принятые судом меры для вызова свидетелей являлись недостаточными, суду были известны номера их телефонов, что позволяло установить их местоположение, сообщает, что у ФИО13 есть родная сестра и ребенок от бывшей жены, в деле подшиты не врученные конверты с корреспонденцией, на которых карандашом указано, что в квартире никто не проживает, она продана, также это подтверждают соседи по лестничной клетке, в связи с чем К.В.С. полагает, что дальнейшие меры по вызову ФИО13 по указанному адресу были формальными, а в удовлетворении ходатайства защиты об истребовании истории болезни ФИО13 из психиатрической больницы отказано необоснованно, утверждает, что срок лечения ФИО13 – более 7 месяцев – не соответствует его диагнозу «синдром отмены алкоголя с делирием».
Помимо этого, К.В.С. полагает, что протокол допроса свидетеля Свидетель №7 дополнен без его ведома – последние строчки относительно состояния ФИО13 при поступлении в психиатрическую больницу выполнены другой ручкой, при этом признаков того, что паста другого цвета кончалась, нет, показания врач давал в помещении больницы, то есть история болезни ФИО13 должна была быть под рукой, однако в этих последних строчках дата поступления данного свидетеля указана приблизительно, кроме того, подтверждением этого предположения осужденный считает отсутствие содержания этих строчек в показаниях свидетеля Свидетель №7, приведенных в обвинительном заключении, по смыслу сведения, содержащиеся в этих строчках, должны находиться в начале текста, а не в конце, последние пустые строчки в протоколе допроса не перечеркнуты, что позволяет вносить в протокол неоговоренные дополнения. В суд свидетель Свидетель №7 не являлся по болезни, однако в телефонограммах, в которых зафиксирована невозможность его участия в судебных заседаниях, имеются противоречия по датам, в которые он не может явиться, также в деле есть медицинские документы, согласно которым 25 ноября и 7 декабря 2022 года Свидетель №7 было рекомендовано лечение в амбулаторных условиях, в условиях стационара и обезболивании он не нуждался, но уклонился от явки в суд без уважительной причины, однако принудительному приводу подвергнут не был.
Осужденный выражает несогласие с показаниями свидетеля Свидетель №7 относительно состояния здоровья свидетеля ФИО13, лечащим врачом которого он являлся, поскольку Свидетель №7 не является судебно-медицинским психиатром, не вправе делать выводы о достоверности показаний участников уголовного судопроизводства, считает необоснованным оглашение показания Свидетель №7 в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, так как ориентировочно он должен был быть выписан из медицинского учреждения ДД.ММ.ГГГГ, соответственно, мог быть вызван после указанной даты повторно либо подвергнут принудительному приводу.
Также К.В.С. полагает необоснованным учет в качестве доказательства его виновности показаний потерпевшего Потерпевший №1, указывает, что потерпевший почти не знал осужденного, они практически не общались, его выводы о виновности К.В.С. в смерти дочери потерпевшего основаны на полученной от сотрудников правоохранительных органов неверной информации, показания о том, что потерпевший обеспечивал одеждой и продуктами питания К.В.С. и П.М.Ю., недостоверны.
Кроме того, осужденный обращает внимание на противоречивость показаний свидетеля Свидетель №1, их несоответствие показаниям свидетеля Свидетель №3, отсутствие надлежащей судебной оценки показаний не имевшего причин выгораживать К.В.С. свидетеля Свидетель №8, который опроверг показания Свидетель №1 и Свидетель №3 о конфликте между осужденным и погибшей, а также показаний свидетеля ФИО12, сообщившего, что Свидетель №2 оговорил К.В.С., и аудиозаписи разговора между ФИО12 и ФИО13, считает, что показания Свидетель №1 в протоколе его допроса в т.1, л.д.113-116 заменены, поскольку они не соответствуют показаниям данного свидетеля, приведенным в обвинительном заключении, выражает несогласие с показаниями Свидетель №3, указывает, что показания свидетеля Свидетель №4, данные в суде, не учитывались – в основу приговора легли лишь его показания, данные в ходе предварительного следствия.
Осужденный полагает, что свидетели намеренно уклонялись от явки в суд, в том числе Свидетель №1 сообщил суду свой новый адрес, который при дальнейшей проверке оказался ложным, а принятые судом меры к вызову свидетелей являлись недостаточными, указывает, что у свидетеля Свидетель №1 имеются родственники, а новый адрес проживания Свидетель №3 сообщила ее сестра, однако по этому адресу свидетеля не искали, К.В.С. также ставит под сомнение достоверность изложенной в рапортах судебных приставов информации о невозможности осуществления принудительного привода, указывая на затруднительность прибытия из д.<адрес>, где осуществлялся привод свидетеля Свидетель №1, в <адрес>, где разыскивался свидетель Свидетель №2, за время, прошедшее между временем составления соответствующих рапортов, с учетом удаленности указанных населенных пунктов друг от друга.
Также К.В.С. выражает несогласие с выводами суда о наличии у него прямого умысла на причинение смерти П.М.Ю., утверждает, что конфликта между ними не было, у погибшей был конфликт с Свидетель №1 и Свидетель №3, что не отрицали и сами свидетели. Свои действия, оцененные судом как направленные на сокрытие следов преступления, К.В.С. объясняет необходимостью вытереть свежее пятно крови, чтобы кровь не разнеслась по всему паласу и чтобы не возникло сложностей с устранением этого пятна в дальнейшем, после высыхания крови. В жалобе также указано на критическое отношение к выводам суда о том, что удары П.М.Ю. наносились с силой, – К.В.С. полагает, что в этом случае непроникающих ранений быть не могло.
Ссылаясь на заключения экспертов, осужденный полагает, что признанный по уголовному делу вещественным доказательством нож №1 не мог быть орудием преступления, указывает, что, согласно выводам эксперта, ранения могли быть нанесены несколькими предметами, обладающими сходными характеристиками, однако допрошенные по делу лица не сообщали о том, что ножей и конфликтов с погибшей было несколько, а смена ножа в ходе одного конфликта маловероятна. Считает, что нож № был подменен, поскольку в описательно-мотивировочной части постановления о назначении судебной экспертизы холодного оружия (т.3, л.д.180), в резолютивной его части и в заключении эксперта (т.3, л.д.185) указаны различные характеристики ручки ножа (цвет и материал), изъятого с места происшествия и представленного на исследование.
Также в дополнительной апелляционной жалобе К.В.С. выражает сомнения в необходимости передачи уголовного дела от одного следователя другому, утверждает, что на месте происшествия не было участкового ФИО15, ни одно из допрошенных по делу лиц не сообщило, что видело его, хотя он указан в документах (т.1, л.д.76), выражает недоумение по факту появления сотрудников ППС на месте происшествия, зафиксировавших нахождение К.В.С. в общественном месте в состоянии опьянения, обращает внимание на то, что на месте происшествия находилась следственная группа, которая бы не отпустила осужденного, выражает несогласие с указанием в протоколе об административном правонарушении на предъявление паспорта сотрудникам ППС, указывая, что паспорт с собой никогда не носит, его изъяли оперативные сотрудники из дома К.В.С. Обращает внимание на то, что у свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №3 одежду не изымали и экспертизу по ней не проводили, кроме того, не проведена сравнительная экспертиза подногтевого содержимого П.М.Ю. с биологическим материалом Свидетель №1 и ФИО16, хотя при самообороне у П.М.Ю. в подногтевом содержимом могли остаться следы нападавшего, указывает, что происхождение царапин на теле П.М.Ю. не установлено.
Кроме того, К.В.С. не согласен с гражданским иском, утверждает, что противоречия в показаниях свидетелей судом не устранены, показания самого осужденного вообще не приняты судом во внимание, просит вынести в отношении него оправдательный приговор и направить уголовное дело на доследование и передать на новое рассмотрение в ином составе суда.
В суде апелляционной инстанции прокурор доводы апелляционного представления поддержал, против удовлетворения апелляционных жалоб возражал, осужденный и его защитник доводы апелляционных жалоб поддержали, просили приговор отменить и уголовное дело передать на новое судебное разбирательство, с апелляционным представлением согласились частично.
Заслушав участников процесса, проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных жалоб и представления, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.
Доводы осужденного, заявленные в суде апелляционной инстанции, о том, что судья М.Е,А. подлежала отводу, поскольку ранее принимала решения о продлении срока содержания К.В.С. под стражей, не основаны на законе. Предусмотренных ст.61 УПК РФ обстоятельств, исключающих участие данного судьи в рассмотрении дела, не имеется, факт исследования заключений экспертов в ходе судебных заседаний при рассмотрении вопроса о продлении срока действия меры пресечения таким обстоятельством не является и сам по себе о недопустимости участия судьи не свидетельствует; в принятых судьей М.Е,А. решениях о продлении срока содержания К.В.С. под стражей не содержится выводов по вопросам, которые впоследствии стали предметом исследования и оценки при рассмотрении уголовного дела по существу предъявленного обвинения.
Согласно протоколу судебного заседания суда первой инстанции, председательствующим по делу были обеспечены необходимые условия для соблюдения установленного ст.15 УПК РФ принципа состязательности и равноправия сторон, для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Сторонам обеспечена возможность для исполнения возложенных на них обязанностей и осуществления предоставленных им прав.
Протокол судебного заседания, вопреки доводам К.В.С. соответствует требованиям ст.259 УПК РФ и существенных расхождений с аудиозаписью судебного заседания не имеет.
Анализ материалов уголовного дела не дает оснований для вывода о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона, относящихся к регламентации судебной стадии производства по уголовному делу, либо об ущемлении гарантированных законом прав участников процесса.
Все заявленные сторонами ходатайства разрешались председательствующим судьей в соответствии с требованиями ст.271 УПК РФ, принятые по ходатайствам решения являются мотивированными.
Ходатайства об оглашении показаний не явившихся свидетелей разрешены судом в соответствии с требованиями ст.281 УПК РФ, при этом до принятия решения об оглашении показаний свидетелей, место нахождения которых установить не представилось возможным, судом были приняты исчерпывающие меры к их вызову в суд (неоднократно направлялись повестки по всем известным адресам, осуществлялись принудительные приводы, направлялись запросы в полицию с целью установления адреса их проживания). Вопреки позиции осужденного, в компетенцию суда не входит осуществление розыскных мероприятий, направленных на установление места нахождения участников уголовного судопроизводства, а возможность объявления розыска свидетелей уголовно-процессуальным законом не предусмотрена.
В отношении свидетеля Свидетель №7 было установлено предусмотренное п.2 ч.2 ст.281 УПК РФ обстоятельство, позволяющее огласить его показания: судом неоднократно делались запросы в медицинские учреждения, согласно ответам на которые свидетель страдал онкологическим заболеванием и проходил длительное лечение от него, в том числе оперативное.
Показания свидетелей, данные в стадии предварительного следствия и оглашенные в судебном заседании сторона защиты имела возможность оспорить в предыдущей стадии производства по делу, эта возможность в отношении свидетелей ФИО13 и Свидетель №1 реализована путем проведения очных ставок между ними и К.В.С., ходатайств об очной ставке со свидетелями Свидетель №7, Свидетель №3, либо об их дополнительном допросе при выполнении требований ст.217 УПК РФ не поступало.
Доводы осужденного о том, что ему не было известно содержание положений ст.281 УПК РФ, в соответствии с которой были оглашены протоколы очных ставок, и он вынужденно поддержал мнение своего защитника, согласившегося на их оглашение, несостоятельны. Позиция защитника в ходе судебного разбирательства соответствовала позиции К.В.С., осужденный не заявлял, что ему не понятны вопросы, которые председательствующий обсуждал со сторонами, в анализируемой ситуации о консультации с защитником не просил, хотя имел для этого реальную возможность. В связи с изложенным оснований для вывода о нарушении права К.В.С. на защиту не имеется.
При постановлении обвинительного приговора в отношении осужденного К.В.С. судом первой инстанции разрешены все вопросы, подлежащие разрешению в силу ст.299 УПК РФ. Во исполнение ст.307 УПК РФ в обжалуемом приговоре детально изложены время, место, способ и другие обстоятельства совершенного преступления, установленные судом первой инстанции, с необходимой степенью конкретизации отражены действия осужденного по причинению тяжкого вреда здоровью П.М.Ю., их последствия в виде смерти последней, а также причинно-следственная связь между действиями К.В.С. и наступившими последствиями.
Выводы суда о виновности осужденного в причинении тяжкого вреда здоровью П.М.Ю., повлекшего ее смерть, основаны на совокупности исследованных и приведенных в приговоре доказательств, в числе которых явка К.В.С. с повинной, в которой он сообщил о причинении смерти своей сожительнице П.М.Ю. путем нанесения ей ударов ножом в область живота, показания очевидцев преступления – свидетелей ФИО13, Свидетель №1, каждый из которых видел в руках К.В.С., ссорившегося с П.М.Ю., нож с ручкой черно-красного цвета «под хохлому», который впоследствии был изъят с места происшествия, слышал жалобы П.М.Ю. на боли в области живота, Свидетель №2 видел взмахи К.В.С. ножом в сторону П.М.Ю., затем – порезы на ее животе и принимал участие в обработке ран потерпевшей, протокол осмотра места происшествия – квартиры, в которой проживали К.В.С. и ФИО17, в ходе которого изъяты ножи, женская одежда, обпачканная веществом, похожим на кровь, заключение судебно-медицинской экспертизы о наличии в области живота П.М.Ю. проникающих и непроникающих колото-резаных ранений, причинении тяжкого вреда ее здоровью по признаку опасности для жизни, наличии прямой причинно-следственной связи между одним из имевшихся у П.М.Ю. проникающих колото-резаных ранений и ее смертью.
Проверка и оценка вышеприведенных доказательств проведены судом с соблюдением требований ст.ст.17, 87, 88 УПК РФ. Всем исследованным в судебном заседании доказательствам, имеющим значение для установления обстоятельств, подлежащих в силу ст.73 УПК РФ доказыванию, суд дал надлежащую оценку с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, достаточности для разрешения указанного уголовного дела, сопоставил их между собой и указал в приговоре, почему доверяет доказательствам, свидетельствующим о нанесении К.В.С. ножевых ранений П.М.Ю., повлекших ее смерть, и критически относится к позиции осужденного о непричастности к совершению данного деяния.
Вопреки позиции стороны защиты, неустраненных существенных противоречий в содержании исследованных судом доказательств, которые бы порождали сомнения в виновности осужденного и требовали истолкования их в пользу К.В.С., не установлено.
Доводы стороны защиты о недопустимости протокола явки с повинной в качестве доказательства проверялись судом путем допроса следователя, составившего данный протокол, утверждения К.В.С. о том, что он не отказывался от помощи защитника и находился в состоянии опьянения, препятствующем принятию осознанных решений, подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашли; в самом протоколе явки с повинной указано, что в помощи защитника К.В.С. не нуждается, замечаний к протоколу от него не поступило (т.2, л.д.69-71).
Приведенные в апелляционной жалобе осужденного К.В.С. рассуждения относительно вероятности его задержания за появление в общественном месте в состоянии опьянения рассмотрению по существу не подлежат, поскольку направлены на оспаривание привлечения к административной ответственности по ст.20.21 КоАП РФ и отношения к уголовному делу не имеют.
Утверждения осужденного и его защитника о недостоверности показаний свидетеля ФИО13 опровергаются совокупностью иных доказательств, согласующихся с показаниями данного свидетеля: явкой К.В.С. с повинной, показаниями свидетеля Свидетель №1, обнаружением при осмотре места происшествия ножа с ручкой черно-красного цвета «под хохлому», при экспертном исследовании которого на клинке обнаружен клеточный биологический материал П.М.Ю. (т.2, л.д.194-207).
Мнение осужденного о том, что Свидетель №2 должен был иначе себя вести в том случае, если он действительно явился очевидцем преступления, необходимости обнаружения порезанной одежды П.М.Ю., так же, как и доводы К.В.С. и его защитника о недостоверности показаний ФИО13 в связи с тем, что он проходил длительное лечение в психиатрической больнице, утверждение К.В.С. о замене показаний свидетелей в уголовном деле, являются предположением и не опровергают выводы суда, основанные на совокупности доказательств.
Относительно состояния здоровья ФИО13 и его диагноза следователем был допрошен лечащий врач данного свидетеля Свидетель №7, показания которого были оглашены в судебном заседании. С учетом показаний Свидетель №7 о том, что сознание ФИО13 было ясным, контакту он доступен, ориентирован в полном объеме, общителен, память его не нарушена, критика присутствует, острой психотики не продуцирует, окружающую обстановку воспринимает реально, отсутствия существенных противоречий в показаниях ФИО13, их согласованности с иными доказательствами, суд обоснованно счел достоверными показания ФИО13 Приведенные в протоколе допроса свидетеля Свидетель №7 сведения о состоянии ФИО13 на момент поступления в психиатрическую больницу (т.2, л.д.56-59) судом при постановлении приговора не учитывались, в связи с чем доводы осужденного о незаконном внесении этих сведений в протокол допроса законность приговора под сомнение не ставят.
Вопреки доводам К.В.С., суд не руководствовался мнением свидетеля Свидетель №7 о достоверности показаний ФИО13, а оценил показания последнего самостоятельно по правилам ст.88 УПК РФ.
Доводы защиты о необходимости дополнительной проверки психического состояния свидетеля ФИО13 путем истребования медицинской документации из психиатрической больницы, в которой он проходил лечение, несостоятельны: с учетом невозможности установления местонахождения данного свидетеля, а, следовательно, и производства в отношении него судебной психиатрической экспертизы, наличие медицинской документации не позволило бы осуществить проверку его показаний на предмет достоверности.
Показания потерпевшего Потерпевший №1 – отца погибшей П.М.Ю. не содержат сведений об обстоятельствах преступления, которые были бы известны потерпевшему из достоверных источников, выводы суда о виновности К.В.С. на показаниях Потерпевший №1 не основаны, при этом сообщенные им сведения приняты во внимание при разрешении гражданского иска, что соответствует требованиям закона. О несогласии с его показаниями осужденный в суде первой инстанции не сообщал, соответственно, доказательств, противоречащих показаниям Потерпевший №1 в части его взаимоотношений с дочерью и ее сожителем (осужденным К.В.С.), не имеется.
К показаниям свидетеля ФИО12 суд первой инстанции обоснованно отнесся критически: согласно ответам данного свидетеля на вопросы, заданные участниками процесса после прослушивания аудиозаписи разговора между ФИО12 и ФИО13, последний при разговоре находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и, зная о том, что ФИО12 является другом К.В.С., лишь соглашался с предположениями ФИО12 о том, что Свидетель №2 осужденного оговорил.
Существенных расхождений между показаниями свидетеля ФИО13, данными в ходе допросов и очной ставки с К.В.С., не имеется, а с учетом того, что очная ставка проведена спустя длительное время после событий преступления, в основу приговора обоснованно положены более детальные показания, данные ФИО13 при первоначальном допросе.
Противоречия в показаниях допрошенных по делу лиц относительно времени совершения преступления и наступления смерти П.М.Ю. обусловлены состоянием опьянения, вызванным длительным (в течение нескольких дней) совместным употреблением спиртных напитков и существенного значения для дела не имеют.
Доводы о возможной причастности иных лиц к причинению телесных повреждений П.М.Ю. подтверждения ни в ходе предварительного, ни в ходе судебного следствия не нашли и по сути являются предположениями осужденного, так же, как и доводы о возможном отношении к уголовному делу содержимого пакета, который унес из квартиры свидетель Свидетель №2
Выводы суда о невозможности самостоятельного причинения П.М.Ю. ножевых ранений основаны на совокупности доказательств, подтверждающих факт их причинения К.В.С., и мотивирован надлежащим образом при оценке этой версии осужденного.
Вопреки утверждениям осужденного, данные о том, что его сосед не слышал, что К.В.С. ссорился с П.М.Ю., не опровергают показаний иных свидетелей по делу, в том числе непосредственно наблюдавших этот конфликт и его последствия.
Необнаружение спирта в крови П.М.Ю. при судебно-медицинском исследовании ее трупа не ставит под сомнения достоверность показаний свидетелей и самого К.В.С. о том, что она в течение продолжительного времени перед смертью употребляла алкогольные напитки, допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО23 по данному обстоятельству пояснил, что это зависит от метаболизма, особенностей организма и количества выпитого.
Доводы осужденного о причинении П.М.Ю. телесных повреждений одновременно несколькими ножами, невозможности их причинения ножом с ручкой черно-красного цвета «под хохлому» основаны на неверной интерпретации соответствующего заключения и показаний эксперта.
Выводы суда о нанесении К.В.С. ударов ножом с силой подтверждаются указанной в заключении судебно-медицинской экспертизы глубиной раневых каналов проникающих колото-резаных ранений.
В целом доводы апелляционных жалоб сводятся к переоценке исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, однако тот факт, что данная судом оценка не совпадает с позицией защиты, не свидетельствует о нарушении требований ст.88 УПК РФ и не является основанием для изменения или отмены приговора.
Суд в приговоре мотивировал свои выводы относительно виновности К.В.С. в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью П.М.Ю. путем нанесения ей колото-резаных ранений ножом, и суд апелляционной инстанции с этими выводами соглашается.
Вместе с тем, судебная коллегия соглашается с доводами апелляционных жалоб и представления о необоснованности выводов об умысле К.В.С. на причинение смерти П.М.Ю.
В соответствии с п.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года №1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», необходимо отграничивать убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, имея в виду, что при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности. При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.
В нарушение указанных разъяснений, суд первой инстанции не учел последующее (после нанесения телесных повреждений) поведение К.В.С. и П.М.Ю. Согласно показаниям как самого осужденного, так и свидетелей ФИО13, Свидетель №4, Свидетель №3, П.М.Ю. еще в течение нескольких часов после получения травм была жива, принимала участие в распитии спиртного с остальными присутствовавшими, осужденный и иные лица неоднократно предлагали ей вызвать «скорую помощь», от чего она отказывалась, сами оказывали ей медицинскую помощь, обрабатывали имевшиеся у нее раны. С момента получения телесных повреждений до момента смерти П.М.Ю. находилась в квартире вместе с К.В.С., очевидцы преступления действия К.В.С. не пресекали и периодически покидали эту квартиру (в том числе, ходили в аптеку за медикаментами для потерпевшей), таким образом, у К.В.С. была реальная возможность добиться наступления смерти П.М.Ю. при наличии соответствующего умысла, однако он этого не сделал.
Указанные обстоятельства, характеризующие поведение П.М.Ю. и К.В.С., свидетельствуют об отсутствии у осужденного умысла на ее убийство.
С учетом характеристик орудия преступления (кухонного ножа), количества и локализации повреждений, причиненных этим ножом, глубины раневых каналов, причинения, в том числе, непроникающих ранений, последующего поведения К.В.С. и П.М.Ю., явного несоответствия принятых К.В.С. и свидетелями мер по оказанию П.М.Ю. медицинской помощи фактически имевшимся у последней повреждениям в области расположения жизненно важных органов, несерьезного отношения самой потерпевшей к полученным ею ранениям, судебная коллегия считает, что К.В.С. осознавал общественную опасность своих действий, связанных с причинением ножевых ранений П.М.Ю., предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью П.М.Ю. и желал их наступления, однако, не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти П.М.Ю., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.
Таким образом, К.В.С. в отношении П.М.Ю. совершено преступление, предусмотренное ч.4 ст.111 УК РФ, – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей.
По указанным основаниям в соответствии с п.2 ч.1 ст.389.18 УПК РФ, то есть в связи с неправильным применением уголовного закона – применением не той статьи Особенной части УК РФ, которая подлежала применению, обжалуемый приговор подлежит изменению с переквалификацией действий осужденного.
При назначении К.В.С. наказания по ч.4 ст.111 УК РФ суд апелляционной инстанции учитывает верно установленные судом первой инстанции обстоятельства, влияющие на наказание: данные о личности К.В.С., который не судим, к административной ответственности до совершения преступления не привлекался, под диспансерным наблюдением врача-нарколога и врача-психиатра не состоит, по месту жительства участковым уполномоченным характеризуется отрицательно, соседями по месту регистрации характеризуется положительно.
Вопреки утверждению осужденного, оснований не доверять характеристике участкового уполномоченного полиции (т.2, л.д.99) не имеется: указанные в ней обстоятельства подтверждаются материалами уголовного дела, в том числе факт поддержания дружеских отношений с лицами, ведущими аморальный образ жизни (свидетелями по настоящему уголовному делу, с которыми К.В.С. распивал спиртное).
В качестве смягчающих обстоятельств судебная коллегия учитывает явку с повинной, оказание медицинской помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления, состояние здоровья подсудимого, наличие у него хронических заболеваний, состояние здоровья его близких родственников, а также наличие у К.В.С. малолетнего ребенка, сведения о чем имеются в материалах дела (т.2, л.д.97), однако необоснованно были оставлены судом первой инстанции без внимания.
Отягчающих наказание обстоятельств судебная коллегия по делу не усматривает, не соглашаясь с выводами суда первой инстанции о признании таким обстоятельством совершения преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. Как верно отмечено в апелляционных жалобах осужденного, суду не были представлены доказательства влияния состояния опьянения осужденного на принятие им решения о причинении сожительнице телесных повреждений, повлекших по неосторожности ее смерть, – поводом для преступления явились внезапно возникшие (в период распития спиртного, предшествовавшего конфликту), личные неприязненные отношения, обусловленные ревностью К.В.С. по отношению к П.М.Ю.
В части ошибочного признания отягчающим наказание обстоятельством совершения преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, а также непризнания смягчающим обстоятельством наличия у осужденного малолетнего ребенка (п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ) обжалуемый приговор также подлежит изменению на основании п.1 ч.1 ст.389.18 УПК РФ, то есть в связи с неправильным применением уголовного закона – нарушением требований Общей части УК РФ.
Каких-либо иных обстоятельств, помимо изложенных выше, подлежащих в силу уголовного закона учету при избрании наказания, из материалов уголовного дела не усматривается.
Исходя из вышеизложенного, учитывая характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие отягчающих обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости назначения К.В.С. наказания в виде лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима на основании п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ, не усматривая достаточных оснований для применения ч.6 ст.15, ст.ст. 64, 73 УК РФ.
Оснований для назначения дополнительного наказания с учетом данных о личности К.В.С., совокупности смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств судебная коллегия не усматривает.
При определении срока лишения свободы применяются правила ч.1 ст.62 УК РФ в связи с наличием смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ, и отсутствием отягчающих обстоятельств.
Вопреки доводам осужденного гражданский иск потерпевшего Потерпевший №1 – отца погибшей П.М.Ю. разрешен в соответствии с требованиями ст.1101 ГК РФ, при определении размера компенсации требования разумности и справедливости соблюдены.
Иных существенных нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона как при рассмотрении уголовного дела судом, так и при производстве предварительного расследования, влекущих отмену или изменение приговора, не установлено, в связи с чем оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и представления в остальной части не имеется.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
апелляционное представление <адрес> городского прокурора <адрес> Ложкарева А.В., апелляционные жалобы осужденного К.В.С. и адвоката Рябинина С.В. удовлетворить частично.
Приговор <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении К.В.С. изменить.
Исключить указание на учет совершения преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, в качестве отягчающего наказание обстоятельства.
Признать в соответствии с п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством наличие малолетнего ребенка у виновного.
Переквалифицировать действия К.В.С. с ч.1 ст.105 УК РФ на ч.4 ст.111 УК РФ, по которой с применением ч.1 ст.62 УК РФ назначить наказание в виде лишения свободы на срок 9 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
В остальной части приговор оставить без изменения.
Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения, но может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном гл.47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий
Судьи